Результатов: 5

1

Учителю из Финляндии удалось ограничить влияние гаджетов на своих учеников.
1. Он сказал: «Телефон ломает не дисциплину, а дофаминовый цикл. Чтобы освободить мозг - нужно не убирать экран, а вернуть контроль над импульсом». Его метод начинается с одного действия: перед тем как взять телефон, человек обязан вслух назвать причину:

«Проверяю сообщение», «Ищу нужный файл». Если причина звучит глупо - мозг сам включает фильтр.

На уроках дети уже на 3-й день прекращали хвататься за экран «просто так».

2. Второй шаг он назвал «10-секундной паузой».

Каждый раз перед тем как разблокировать экран, нужно подождать 10 секунд, глядя на чёрный дисплей. «Если ты можешь подождать - значит, ты управляешь импульсом. Если нет - зависим не ты, а твоя нервная система». На взрослых это срабатывало даже сильнее: стрессовые клиенты начинали ловить, как часто тянулись к экрану автоматически.

3. На 5-й день он вводил правило «двух карманов».

Телефон переезжал в дальний карман рюкзака или куртки, а не в руку или на стол. Исследование университета Тампере показало: увеличив расстояние до телефона всего на 40-60 см, человек сокращает количество проверок на 37%. Дети переставали дёргать сумку каждые 3 минуты - просто потому что путь до телефона стал длиннее, чем их импульс.

4. На 7-й день он вводил самое жёсткое правило:

«Телефон не участвует в переходах». Нельзя брать его в руки, когда идешь из комнаты в комнату, из дома на улицу, в лифт, на лестницу. Эта практика ломает главный триггер зависимости — микрозанятость. Учитель показывал пример: когда убираешь телефон из «переходных зон», мозг начинает думать, а не заполнять пустоты.

5. На 10-й день дети делали тест: сравнивали количество разблокировок «до» и «после».

Среднее падение - 52-65%. Взрослые в его группе показывали похожие цифры. Он говорил: «Ты не борешься с телефоном. Ты перепрошиваешь микрорешения.

2

Готовимся к полёту на Марс: дружно смеёмся!

В 1980-х NASA столкнулось с неожиданной проблемой: астронавты часто впадали в депрессию и ссорились друг с другом. Когда началась работа над проектом Международной космической станции, это стало серьезным вызовом — ведь экипажи должны были проводить на орбите по шесть месяцев. Очевидно, что раздражительность в таких условиях недопустима.

Поэтому NASA решило искать астронавтов не только по физическим и интеллектуальным показателям, но и по личностным. Вскоре ученые обнаружили закономерность: астронавты, которые "синхронизировали" свой смех с интервьюером, обладали самым высоким уровнем эмоционального интеллекта.

Эти открытия описаны Чарльзом Дахиггом в книге "Суперкоммуникаторы: как раскрыть тайный язык взаимопонимания", где он объясняет, как коммуникативные способности влияют буквально на все сферы нашей жизни.

Психологи объясняют это просто: люди с высоким эмоциональным интеллектом склонны отражать эмоции других, включая смех. Иногда сама ситуация не особо смешная, но чей-то заразительный смех вызывает отклик — это и есть проявление эмоционального зеркалирования.

NASA заметило: кандидаты, которые совпадали по уровню смеха со своими интервьюерами, впоследствии показывали лучшие результаты в работе. Они легче устанавливают контакт, эффективнее решают конфликты и устойчивее переносят стрессовые ситуации в полётах.

И сегодня, готовясь к миссии на Марс, NASA продолжает использовать "психологический" отбор. Ведь полет на Марс — это не просто дальний космос, а годы в замкнутом пространстве, без вида на Землю и без шанса на быструю эвакуацию. Здесь важно найти не только умных и выносливых, но и психологически совместимых людей.

Как и в 80-х, NASA оценивает кандидатов по модели "Большой пятерки" личностных черт: экстраверсия, доброжелательность, стрессоустойчивость и умение ладить с другими. И, конечно, чувство юмора остается обязательным — ведь именно оно помогает гасить конфликты, поддерживать моральный дух и сохранять командный дух в экстремальных условиях.

4

Вдогонку истории https://www.anekdot.ru/id/1415488/ от 9 сентября про спасение американца в Эрмитаже.
Мне довелось на днях сыграть доброго самаритянина. Шёл по ночному Сан-Хосе (Коста-Рика). Вдруг из переулка навстречу выпало тело с занесённой рукой, скуля: "Help me, man!" Я напрягся и всмотрелся. Тело не заносило руку для удара, а держалось за затылок. Из-под руки на одежду капала кровь.
Стрессовые ситуации я ожидаемо комментирую на родном языке. Русского пострадавший не понял, испанского тоже, только плакался на жестокую судьбу: "No money! No cell!" Ладно, я схватил его под локоть и протащил три квартала в сторону аптеки, приговаривая: "Гоу ту драгстор! медисин! антисептик!" Май инглиш из бэд, из бед и огорчений, ага.
Фармацевты тоже напряглись и отказались мужика перевязывать, чем сильно упали в моих глазах. Пришлось заплатить за вату, пластырь и перекись водорода. На затылке оказалась немаленькая ссадина. Аптечный охранник без напоминаний вызвал полицию.
От двери местные "cops" шли раскинув руки для объятий: работаю на стрельбище, меня помнят. Латинская эмоциональность. Я помахал полицейским испачканной в крови ладошкой, лица посуровели:
- Это ты его так?
- Нет.
- Знаком с ним?
- Нет.
- Ну иди, мы знаем где тебя искать, - и заговорили с интуристом по-английски.
Мужик на прощание жал мне руку, назвал ангелом, нацарапал на упаковке от пластыря свой телефонный номер в Нью-Йорке.
...и вот что я ему скажу? Пройди я тем переулком десятью минутами раньше - по башке, вероятно, дали бы мне.