Шутки про свиридов - Свежие анекдоты |
Детская логика.
Маленький Алёшенька очень любил играть с дедушкой. Дедушке тоже нравилось играть с Алёшей, но ещё одним любимым его занятием было внимательно следить за всеми новостями, происходящими в стране и мире. И четырёхлетний Алёшенька так искренне радовался, когда по телевизору или радио говорили, что новости последние, и так сильно удивлялся, и расстраивался, когда через час они повторялись снова...
© Дмитрий Свиридов
|
ВАШИ ОЖИДАНИЯ – ВАШИ ПРОБЛЕМЫ?..
Многие люди, даже большинство, плывут по течению. Всю жизнь. Как мне сказал один знакомый, так проще. И глубокомысленно добавил: «ведь жизнь – сложная штука... причём всегда».
Плыть по течению... без остановки решая какие-то мелкие ежедневные проблемы. Поглощённый заботами и хлопотами... Плыть в реке, не видя реки... Некогда её увидеть-то... Не до этого... Ведь «жизнь – сложная штука», надо постоянно с чем-то справляться, куда-то бежать (в нашем случае, грести), не до красот РЕКИ, главное, чтобы на подводные камни не натолкнуться. Вовремя увернуться от валунов. Или, не приведи господи, всяких палок и мусора, который плывёт тебе навстречу... Где уж там оценить глубину. Подлинное изящество и красоту как самой реки, так и её берегов.
Плыть по реке, не видя реки... Терять нить жизни, другими словами. За ежедневной суетой. Забывая, зачем ты здесь. И что на самом деле ценно, а что – лишь сиюминутная мишура. Не возвеличивая каждую мелочь до масштабов глобальной проблемы.
Многие совершенно разучились ставить себя на место других, пытаться понять мотивацию поступков и поведения даже близких людей...
Отчего сейчас почти все крещённые, но большинство вспоминает о Боге, только когда у них что-то случается в жизни... Даже к вере потребительское отношение. «Мне плохо – помогите мне». А когда другим плохо?.. «А это уже не мои проблемы!»
«Не мои проблемы» и «Никто никому ничего не должен» – эти два выражения сегодня на верхних строчках негласного рейтинга самых популярных и повторяемых фраз. Вот почему «жизнь – сложная штука». Потому что происходит своеобразное раздвоение личности... Двойные стандарты, по которым хотят жить. Мне плохо – помогите. Другим плохо – не мои проблемы. Жизнь-то и становится неимоверно сложной, потому что не оправдываются ожидания...
Не оправдавшиеся ожидания – это потеря душевного равновесия и, как следствие, заключение (прошу прощения, взыскательный читатель, за выражение), «что все...» – до боли хорошо известные рогатые животные. Ведь мало кто способен себе откровенно признаться, что сам он далеко не ангел... С чего же остальные должны ими быть?
Если человек, к примеру, позволяет себе срываться и кричать на рабочем месте, а потом приходя в магазин, видит не мило улыбающуюся продавщицу, а нахмуренную и недовольную барышню, какие он ей вправе претензии предъявлять?.. Правильно, никаких. Как сам ведёшь себя на работе, так и она ведёт.
"Ах, не нравится?! Твои проблемы!", – снова вещает бездушный голос за кадром.
Нелепо, когда человек, ведя себя одним образом, требует от окружающих совсем другого. Часто задаю себе вопрос: почему «Не будь эгоистом» не вошло в число Десяти заповедей?! Ведь именно он первопричина многих несчастий и бед. Безразличия и равнодушия. Сейчас эгоизм перешёл все мыслимые границы, он – не виртуальная реальность, а самая что ни на есть кричащая реальность XXI века. И это — НАША общая проблема!
© Дмитрий Свиридов
|
|
Красота ОСЕНИ
(Успейте насладиться)
На улице, если оглянуться вокруг, воцарилось настоящее волшебство... Это же такое чудо, первая половина октября, когда ещё не очень холодно... Приветливо играет яркими лучиками осеннее солнышко... А ты выходишь из дома – и попадаешь в волшебную Сказку...
...Над тобой ковёр из золота, и сам ты легко плывёшь по золотой тропинке, вдыхая полной грудью аромат, сплетённый из прохладного бодрящего воздуха и прекрасных ласкающих взор дивных листиков, буквально падающих тебе на тёплую ладонь... Разноцветная весёлая листва величественных, напоминающих богато разодетых сказочных принцев, деревьев дарит приятные воспоминания, бережно касаясь самых потаённых закоулочков души, где озорно прячется детство... Вызывая улыбку, которая, казалось бы, без всякой на то причины и даже против воли нежит уголки губ, заставляя сердце биться сильнее и верить в то, что сказка всё-таки существует...
...Пойдёте на улицу, обратите внимание на берёзки, у них листики ещё зелёные, но есть уже жёлтые вкрапления, ниспадают листья у берёзы, как локоны, и создаётся ощущение, будто золотые ленты в косы вплетены...
Замечательная, чарующая пора на дворе...
© Дмитрий Свиридов
|
|
Чудеса рыбалки
(Осенняя пора)
Чуть рассвет, а я уже из дома...
Воздух свеж, на сапогах роса.
Удочки – в руке, я отправляюсь
К озеру с названием «Куса».
Быстро извлекаю я приманку.
С червяками жестяную банку.
Не спеша и про себя молясь,
В озеро забрасываю снасть.
Поплавок качнулся, закружился
И нырнул под воду с головой.
Подсекаю! Карп стрелою взвился,
И парит над озером, герой.
Видел трюков я таких немало,
Карп зеркальный мастер колдовать
И признаюсь вам, не раз бывало,
Приходилось снасти мне терять.
Ну, хитёр! А всё-таки попался,
Не хватило на сраженье сил.
Васька–кот к ноге моей прижался,
Но... трофей я с Богом отпустил.
Не сказала рыбка мне спасибо
Уплыла, оставив долгий след.
Но когда такое видишь диво –
Для печали в сердце места нет!
© Дмитрий Свиридов
|
|
В МОНИТОРЕ ПРАВДЫ НЕТ...
(До конца лета 10 дней!)
Отложи компьютер, телефон -
Поваляться выйди на газон!
Пусть глаза немного отдохнут,
Вспомни к лесу детский ты маршрут.
Скоро – осень, и придут дожди,
Не сиди их в офисе – не жди!
Выключай компьютер поскорей,
И бегом за офисную дверь!
© Дмитрий Свиридов
|
|
Золотое правило
{К начинающим}
Поэзия — это душа подвига, обращающего красоту в добро.
/Михаил Пришвин/
Писать бездарно не хочу, не в силах!
И пусть «коллега» со смеху умрёт,
Я восклицаю, о любитель лиры,
Без смысла рифма долго не живёт.
А коли «молод» ты, поэт игривый,
Перо впервые взял, мотай на ус,
Есть правило одно, дружище милый,
Без рифмы смысл — теряет всякий вкус!
© Дмитрий Свиридов
|
|
Ленин и купальная шапочка
Из Ленинграда в Москву меня забрали ранней весной, месяца за полтора до того, как пришла пора вступать в пионеры. На день рождения Ильича нас повезли в Музей Ленина. Накануне учительница громко сказала классу, обращаясь при этом только ко мне: "Ты приехала к нам из города Ленина и, конечно, по нему скучаешь, но зато в Москве ты завтра увидишь самого Владимира Ильича. Смотреть на него грустно, это же близкий и родной тебе человек, но это хорошая грусть. После приема в пионеры мы пойдем в Мавзолей!"
Дома я учила клятву, мама гладила мне галстук и белую кофту, а отчим, то есть московский папа, кроил свою военную диагональ (старшему офицерскому составу выдавали отрезы из особо мягкой качественной шерсти). Он срочно доделывал мне пионерскую юбку, которую сам высчитал и вычертил, как курс корабля, а потом заложил крупными складками.
Когда я повторила "перед лицом своих товарищей торжественно обещаю", мама нервно сказала: "Витя, это плохо кончится. Я знаю, что перед лицом товарищей ее обязательно вырвет. Помнишь, что с ней было в зоологическом, у мамонта?"
Когда я дошла до "жить, учиться и бороться", то вспомнила о Мавзолее и сказала родителям, что нас завтра поведут еще и туда. Мама охнула и села с утюгом на табуретку, а потом сказала твердым голосом, как заведующая отделением педиатрии: "Ты слышал? Ее ведут смотреть на мумию. Наталья, не вздумай так завтра сказать. Ленин не мумия, и выйди отсюда в маленькую комнату. Витя, она же умрет там, у этой мумии. Еще когда мы были в зоологическом... Когда она увидела слепок нижней челюсти парапитека... Витя! Шей к юбке большой карман!"
"Зачем?" - поинтересовался папа. "Чтобы рвать! - отчеканила мама. - Она туда положит купальную шапочку! И в нее будет тошнить! Не на Ленина же! И хорошо, если у нее вдобавок приступ астмы не начнется!"
Утром меня накачали теофедрином, чтобы не кашляла и не задыхалась, и дали с собой в большой карман купальную шапочку. "Если что, уткнись в шапку, как будто ты плачешь, - сказала мама. - И не вздумай даже поворачиваться к Ленину". "Кажется, он под стеклом, - сказал папа. - Но все равно, Ната, на гроб лучше не гляди".
Слово "гроб" меня поразило еще больше. Значит, мумия в гробу.
В музее нас выстроили в каре. На согнутой в локте левой руке у меня висел треугольник галстука. Правой рукой я должна была отдать салют "Будь готов!". Успею ли я выхватить шапочку? И как ее потом держать одной рукой? А если еще и кашель? Чтобы не перевозбудиться, надо было думать о самом плохом, то есть об украденной из кармана отцовской шинели мелочи. Я ее тырила уже четыре раза для мальчика Свиридова с улицы Климашкина, который меня начал шантажировать, едва я приехала в столицу. Он грозил, что расскажет родителям, как я не ем в школе бутерброды, отдавая их другим, в том числе и ему.
И вот мы стоим, как малолетние официанты, с галстуками на руках, и я вдруг начинаю плакать из-за этой чертовой мелочи. Мы хором читаем клятву. Ко мне подходит старшая пионервожатая, чтобы повязать галстук. Я изо всех сил шмыгаю носом и говорю ей, что украла деньги. Она шепчет: "Чш-ш-ш... Тихо". Завязывает мне галстук под самое горло и отдает салют. Я тоже поднимаю руку.
Потом ничего не помню, но каким-то макаром мы все, очевидно, добираемся до Мавзолея. Мы туда входим, у меня в левой руке сжатая в комок резиновая шапочка, а правой велят отдать салют, когда я поравняюсь с гробом.
Я думаю о плохом - о том, что мама меня, очевидно, стыдится, поскольку все время говорит, какая я худая, страшная, бледная и хриплю - так сильно, что паршивая медсестра из школы звонила ей, врачу и диагносту, и спрашивала, не проглядели ли у меня туберкулез, который у ленинградских "болотных" детей сплошь и рядом.
Кто-то очень мягко кладет мне на плечи руки, я таю от счастья и благодарности за такую своевременную нежность, но эти руки плавно поворачивают мою голову влево. Мужской тихий голос приказывает: "Смотри, пионерка. Враги убили товарища Ленина, и мы должны поклониться ему..." Я делаю все, что говорит голос. Смотрю на лицо в гробу. И низко кланяюсь, вместо того чтобы отдать салют. Почти в пол, как на хореографии. В то же время я чувствую, что совершаю что-то страшное и непоправимое. Я лечу вниз. Большие руки вдруг распрямляют меня и, как большие крылья, выносят прочь из этого длинного зала со страшной музыкой - кажется, очень быстро.
И вот я иду домой, расстегнув пальто, и пою песню про моряков. Галстук почему-то кажется слишком длинным, но не важно. Все видят - я его получила.
Через два дня я открываю дверь на звонок и вижу Свиридова. Папа только пришел, шинель висит на вешалке в прихожей. Свиридов просит денег. Я говорю, что у меня нет. Тогда он повторяет те слова, которые были моим кошмаром уже много дней: "А ты в карманЕ, в карманЕ..."
Я кричу изо всех сил, и прибегают мама с папой. Я кидаюсь на Свиридова, и мы рвем друг другу волосы. Я все рассказываю и умоляю меня простить, обещая копить деньги на мороженое и этими деньгами возвращать долг. Московский папа уходит со Свиридовым.
На следующий день приходит очень красивая старшая сестра Свиридова и отдает маме мелочь - она дозналась у брата, сколько тот у меня выпросил.
Она весело смеется с родителями в комнате (и мне это удивительно). Я утыкаюсь в чудесную не обкрадываемую больше шинель и плыву от счастья, потому что больше не боюсь никого: ни Ленина, ни Свиридова.
Наверное, этот мальчик стал хорошим человеком, и надеюсь, если он это прочтет, то простит, что я не изменила его фамилию.
|
|
