Шутки про теплом - Свежие анекдоты |
102
КАК Я ВЗЯЛА ЗАЛОЖНИКА
Дело было в Москве. В отделение, куда меня перевели из реанимации, пришла заведующая и сказала:
— Вы — паллиативная больная, вам в больнице делать нечего. Потом в режиме монолога она сообщила, что капать меня все равно надо, поэтому мне можно остаться на коммерческой основе. Слово «паллиативная» было неожиданным и новым. Мы с испугу согласились. Заведующая, кстати, оказалась неплохим врачом.
И вот, лежу я в платной палате. Одна беда — кнопка вызова не работает. А передвигалась я тогда с большим трудом. Но смирилась вроде. Пока однажды не была разбужена уборщицей, ибо плавала в теплом и красном — выпал подключичный катетер. Легкая паника не помешала умницам-сестрам успеть меня откачать, проклиная молчащую кнопку. Потому что уборщице, оказывается, далеко бегать пришлось, всех созывая.
А тут еще в палату напротив совсем тяжелого деда положили. Через дверной проем я наблюдала, как он задыхался, стонал и тянул руку в бесполезной кнопке. В общем, надо было бдеть над ним. И тогда я стала требовать ремонта системы вызова. Хотя бы ради деда…
Трижды приходила делегация из проректора по хозчасти, главы фирмы ремонтников и дядьки-рокера в качестве электрика. Дядька был в косухе и бандане с черепами. В общем, наш такой человек. Панели над кроватью он развинчивал и завинчивал, делегация уходила, а к вечеру все опять отрубалось.
Наконец я вызвала их в четвертый раз. Пришел только рокер. Он вяло постучал по панели и опять стал развинчивать. В этот момент у него зазвонил телефон, и смеющийся мужской голос довольно громко пророкотал в мобильнике:
— Короче, изобрази там бурную деятельность, отвинти-развинти, понимаешь, и давай, свободен… По-быстрому там.
Дядька-рокер вяло дакнул.
Не знал он, что со мной так нельзя. Вот именно так нельзя со мной. Палата моя запиралась изнутри на ключ. Закончив, рокер не стал меня обнадеживать миганием лампочки, сказав, что посмотрит позже. Пошел к выходу — дернул за ручку двери и изумился:
— А выйти… это вот как?
— А никак, — говорю. — Теперь вы — мой заложник.
Он сосредоточенно посмотрел на дверь.
— А домой-то мне как?
— Никак, — говорю. — Звоните шефу. Пока сигнализация не заработает, пытаться уйти домой бесполезно.
И начинаю рассказывать ему об ужасном положении лежачего больного с неработающей кнопкой вызова.
— Так меня же семья ждет, — тупо повторил он.
— Так и меня ждет, — говорю. — Очень ждет. Понимаете? И я не хочу тут остаться без работающей кнопки вызова, за которую я к тому же плачу.
— Так ведь он все равно вам ее не починит, — грустно признался мой заложник. — Ему ведь этот ваш хозяйственник-проректор до сих пор деньги не заплатил за систему. Они ведь намертво уперлись оба. Не починят же все равно.
— Значит, вы останетесь со мной, — говорю. — Давайте чай пить. Есть траченная плитка шоколада. Сколько лет вашим детям-то?
В этом месте положено написать: «Незаметно пронеслись четыре часа пятничного вечера». Шеф ремонтников ржал в трубку — не помогло. Орал матом, требовал, чтобы медсестры отперли дверь. Но тут вскрылась еще одна, ранее неведомая изюминка нового ремонта. Замки к дверям, которые в случае чего должны были открываться снаружи медперсоналом, имели внутреннюю блокировку. И, запершись, я могла творить внутри все, что угодно и сколько угодно. Кроме того, медсестры явно были на моей стороне.
— Он вас там не обижает? — спрашивала дежурная сестра через дверь.
— Здесь я обижаю, — отвечала я брутально.
Вскоре стокгольмский синдром вступил в свои права. Дядька-рокер назвался Пашей и стал сам позванивать шефу, колоритно ругаясь и ища моего одобрения. Шеф начал сдавать позиции, стал нудно объяснять, что доступ к системе лишь через хозяйственника-проректора, а тот уже у себя на даче.
— Так я тоже хочу живой на дачу, — говорю. — Пусть возвращается.
Потом мы с Пашей рассказывали друг другу медицинские страшилки. Он с повлажневшими глазами — историю о докторе, не вышедшем в приемную к пациенту, оказавшемуся его родным сыном. В общем, там все умерли…
Дело шло к ночи… Наконец в панели над кроватью раздались щелчки. Потом Пашин шеф попросил меня к телефону. Доложил, что все бы заработало, но ему нужен еще один программист, а тот приедет только завтра. Я была непреклонна. Сказала, что позвонила знакомой съемочной группе, и они как раз завтра приедут и все отснимут, а мы с Пашей их подождем.
Щелчки продолжились. И вот тут мой заложник говорит:
— А я в туалет хочу.
— Бывает, — говорю. — Но я же не со зла, вы понимаете. Никак нельзя сейчас в туалет.
Он еще помолчал и говорит:
— Очень хочу. Я быстро. Я пописать только…
— Нет, — говорю. — Вот там ведерко в углу, а я отвернусь.
Паша встал, помолчал немного и по-детски так:
— Не могу. Я быстро сбегаю, вернусь и сам запрусь. Вы только мне поверьте. Туалет-то дверь в дверь. Я ж не обману.
— Эх, — думаю, — сколько уже сделано, и…
А он стоит — робкий рокер с честными глазами. В черепушках весь…
Выпустила я его. А он и правда вернулся, тут же заперся и отдал ключ мне.
Через полтора часа за дверью раздались знакомые голоса: формально важный голос проректора и устало-ненавидящий — шефа ремонтников. Они предложили протестировать систему. Мой заложник Паша сразу обнаружил хитрость и потребовал переделать. Через полчаса они пришли снова. На этот раз Пашу их работа устроила. И он, показав мне на какие-то микролампочки, сказал, что вот теперь уже все по-настоящему.
Наверное, они обиделись, потому что, спросив, все ли меня устраивает, ушли, даже не забрав с собой Пашу. Тот доел мою шоколадку и, прощаясь, спросил:
— А можно я буду вас навещать?
— Конечно, — говорю. — А вы любите смотреть на капельницы?
И, кстати, он заходил потом, да.
Елена Архангельская
|
103
Во дворе нашего дома находится газпромовская школа. Сегодня в честь 1 сентября дети танцевали под песню "Спасибо, Газпром!" (специально открыла нараспашку окно, вслушалась и запомнила):
- Подарил ты огонь для людей,
Обогрел всю планету теплом -
Раньше звали тебя Прометей,
А сегодня Газпромом зовем.
|
|
104
В марте как то встретились
Серый волк,медведь и лис.
Волк ободран,лис избит
Очень уж неважный вид.
А медведь упитан,сыт
Всем доволен,шерсть блестит.
-Где вы,братцы зимовали?
Вам за что бока намяли?
Больно взгляд у вас голодный..
И живот бурчит пустой.
Неужели вас,ребята
Не пустили на постой?
Лис вздохнул:Ну..почему же?
Сторож птичнице был нужен
Курочек я сторожил-
Сытно три недели жил.
Люди птицу посчитали...
И с цепи был спущен пес,
Еле еле я несчастный
ноги от него унес.
-Ну,а где же серый волк,
Ты отметил Рождество?
-С телками,в сарае теплом
Только вот увы...недолго.
Посчитал пастух скотину,
Взял тяжелую дубину...
Еле еле жив остался-
Но...зубов недосчитался!
-Ну,а ты,что,косолапый?
Все сосал в берлоге лапу?
-Что вы братцы!!Бодрствовал!
Я..на стройке зимовал!!
-Ты?На стройке?Там людей
Больше чем в лесу зверей!!
-Гастарбайтеров??Хватает!!!
Только кто ж их там считает??
|
|
105
Некто Марк Губин (США), художник и фотограф, живущий неподалеку от аэропорта, нарисовал на крыше своего дома огромную надпись "Добро пожаловать в Кливленд". Прелесть в том, что живет он в Милуоки. Зачем он это сделал десять лет назад? Да вот как раз для этого. Немало пассажиров перепаниковало на подлете так, что даже появилось обращение к городским властям с просьбой заставить шутника эту надпись удалить, на что один из официальных лиц ответил: "Я был недавно в Кливленде, и согласен с мистером Губиным, что любой, кто хочет в Кливленд, будет встречен с теплом".
|
|
106
Они уходят ночью или под утро. Чаще ночью. Заранее зная, что уйдут.
Некоторые не могут смириться. Они задают вопросы. Кому? Никто им не ответит. Все ответы находятся в них самих.
Я сижу в обшарпанном кожаном кресле, жмурясь на свет галогеновых ламп коридора. В воздухе пляшут невидимые пылинки и чьи-то сны, полные кошмаров.
- Ну-ка, иди отсюда, - шикает на меня дежурная медсестра Сонечка. Она хочет казаться взрослой кошкой, но пока еще котенок.
И она плачет иногда в раздевалке, я видела. Ничего, привыкнет. Они все привыкают.
Я лениво потягиваюсь и спрыгиваю на пол. Этот драный линолеум давно пора поменять.
Кажется, сегодня уйдет тот парень, который выбросился с балкона. Люди не умеют падать на лапы, у них нет хвоста. Дурачье.
Пойду, проведаю. Пусть ему не будет страшно в пути.
- Соня, где Максим?
- Он в ординаторской. Чай пьет.
- Операционную! Срочно! Готовьте плазму, большая кровопотеря. Четвертая плюс.
- Бегу, Олег Николаевич.
- Соня! Почему у нас в коридоре бродит полосатая кошка?!
- Какая кошка?
- Тут только что сидела кошка… Черт, вторая ночь без сна.
Коридор наполнился вдруг звуками – топотом ног, звяканьем металла, негромкими голосами. Из палат выглянул кто-то ходячих больных и тут же мигом шмыгнул обратно.
- Господи боже…
- Соня, перестань. Ты мешаешь, вместо того, чтобы помогать.
- Олег Николаевич, она же вся…
- Я вижу. Тампон. Соня! Не спи в операционной.
- Простите, Олег Николаевич.
- Ты как будто вчера увидела человеческое тело в разрезе.
- А меня даже хотели отчислить с первого курса. За профнепригодность. Я в морге в обморок падала.
- Уфф… Как же он ее испластал. Как свиную тушу. Максим, что с давлением?
- В пределах нормы. А кто был нападавшим, известно?
- В полиции разберутся.
- Кс-кс. Иди сюда, Мурка.
Я приветливо машу хвостом старушке из двухместной палаты, но проскальзываю мимо. Некогда, некогда. А у вас просто бессонница. Попросите потом Соню, она вас спасет маленькой розовой таблеточкой.
В реанимации всегда пахнет мышами. Не могу понять, почему. Стерильно, вымыто с хлоркой, белым-бело, но пахнет мышами. Никогда не видела на этаже ни одной мыши. Наверно, это мыши, которые едят жизни. Грызут потихоньку человека изнутри, грызут… Когда я прихожу, они затихают. Ждут, когда уйду, чтобы выйти из темных нор и приняться за свое.
Парень еще здесь, я чувствую его присутствие, но он так слаб. Хотя люди сильны. Сильнее, чем они себе в этом признаются.
Я ложусь ему в ноги и всматриваюсь в туннель, откуда за ним придут. Не бойся, я с тобой.
Спустя месяц.
- Соня, я опять видел сейчас на окне у столовой кошку. Какого хрена?
- Олег Николаевич, ну какая кошка?
- Какая, какая… Полосатая, с хвостом. Вы ее прячете, что ли, всем младшим персоналом?
- Олег Николаевич, я понятия не имею, о чем вы говорите.
- Я вас всех уволю, к такой-то матери… Что вы улыбаетесь? Через полчаса обход.
Выглядываю из-за угла столовой. Кажется, хирург ушел, можно продолжать свой обход.
Я знала таких людей по прошлым жизням. Громогласные, ворчливые, но совершенно безвредные. Помогут, попутно обложив матом. Не все понимают разницу между формой и содержанием. Лучше спасти с матом, чем столкнуть в пропасть, ласково при этом улыбаясь.
А вот о форме… В палате номер шесть лежит девушка, которую изнасиловали, изрезали ножом, а потом бросили в лесу, недалеко от дороги. Бедняга выползла к утру на железнодорожное полотно, где ее и нашли обходчики. Врачи удивлялись, как она смогла выжить. Вопреки всем законам биологии.
Я много знаю про законы биологии, а еще больше про отсутствие этих законов там, где они не нужны.
У девушки восьмая жизнь. Предпоследняя.
- Кс-кс, Кошка, - зовет меня она.
- Мрр.
- В больницах не может быть животных, - удивляется девушка. Она сидит в кресле, в дальнем тупиковом коридоре у окна, в теплом байковом халате. Кутается в него, словно мерзнет.
- Мрр.
- Какая ты пушистая. Посиди со мной, Кошка.
- Мрр.
Девушка гладит меня по спине, безучастно глядя в глухую стену, покрашенную в унылый синий цвет.
- Зря я выжила, - вдруг говорит она спокойно, словно раздумывая.
Я укладываюсь на колени, обтянутые веселой тканью в горошек, потому что надо слушать.
- Вот я читала в интернете, что умирающие видят жизнь, которая проносится перед глазами в последние минуты. А потом их затягивает в тоннель… Сияющий, как звезда или солнце. Ты слышишь?
- Мрр.
- А я видела не свою жизнь. Вернее, много не своих жизней. Сначала я вроде бы стояла по колено в ледяной бегущей воде и держала за руку маленького мальчика. А потом оступилась и выпустила его руку… Он закричал и ушел с головой под воду. А я не прыгнула за ним. Потом я видела горящий город и мечущихся людей. В каком-то из домов горел мой отец, а я не знала – в каком именно. Это было ужасно. Потом я оказалась в толпе ярко одетых женщин. Они смеялись, задирая юбки, и хватали за рукава проходящих мимо мужчин. И я тоже… смеялась. А в одном видеокадре я насыпала в суп яд. Кажется, я хотела убить своего мужа…
Эти картинки сменялись перед моими глазами, словно в детской игрушке. У меня была такая в детстве – калейдоскоп. Можно было сложить мозаику как угодно красиво. Правда, в том калейдоскопе, что мне снился, складывались только страшные узоры. И ни одного… ни одного светлого и радостного.
На мою макушку между ушами вдруг капнуло. Я потерлась головой о безучастную руку девушки, подталкивая ее носом, чтобы она меня погладила.
Девушка шмыгнула, вытирая бегущие по лицу слезы.
- Уж лучше быть кошкой, правда? – спрашивает она меня, улыбаясь сквозь слезы.
Правда. Будешь еще. Если повезет. А не повезет, так начнешь цикл заново.
Поплачь, поплачь. Я тоже когда-то плакала. Когда умирали мои дети на руках. Когда меня разрывало на части снарядом. Когда сжигали на костре, и когда убивали за преступление, которого я не совершала.
Сейчас человеческая память мне ни к чему. Да и короткая она. У нас, кошек, куда длиннее.
- Я теперь не смогу родить. Никогда. Интересно, если женщина не замужем, она сможет взять ребенка из детского дома, как думаешь?
- Мрр.
Я вижу бегущую по коридору Соню. Она ищет свою подопечную, и она сердита.
- Казанцева, вы знаете, что давно пора на вечерние уколы?
- Простите. Тут… с кошкой вот…
Сонечка воровато оглядывается и гладит меня по спине.
- Давайте мне Муську, а сами бегом в процедурную. Понятно?
Больная кивает и уходит в направлении процедурного кабинета, а медсестра берет меня на руки, подносит к груди, чешет за ухом.
- Ах ты ж… полосатая морда. Пойдем в столовую, там сегодня была творожная запеканка. Тебе оставили пару кусочков.
- Соняяяя! Опять эта кошка! Немедленно выбросите ее в окно!
- Олег Николаевич, какая кошка?
- Вы издеваетесь, да?
- Нет, я вас люблю, Олег Николаевич.
Я улепетываю по коридору в сторону столовой. У дверей старушки с бессонницей останавливаюсь, насторожив уши. Эти звуки ни с какими другими не спутать, ведь в окно палаты осторожно скребется клювом поздняя гостья - смерть.
Просачиваюсь через приоткрытую дверь в комнату, запрыгиваю на кровать. Пожилая женщина так хрупка и мала, что под тонкой шерстью одеяла совсем не ощущается ее тело.
- Привет, Мурка, - улыбается она. – А у меня что-то так сердце щемит. Хочется очень увидеть внука… А он гриппом заболел. Но мне дали его послушать по телефону. У меня такая чудная невестка. И сын золотой. Приносили вчера торт, апельсины… Хочешь колбаски?
Я слушаю холодное шуршание в окне и мурлыкаю, мурлыкаю, заглушая скрип форточки, куда протискивается костлявая лапка. Ох уж эта девятая жизнь.
Нет ничего хуже одиночества в такие минуты.
Поэтому я рядом.
|
|
107
Сестра моя выходила тут на днях на прогулку с маленькой дочкой. Стащила все вниз, открывает двойную дверь подъезда, одну дверь ж.... то есть задней частью держит, вторую, вытянувшись по диагонали, локтем на раскоряку придерживает и пытается все это хозяйство наружу выгрузить: Машу, еле двигающуюся в теплом скафандре, санки, лопатку, ведерко в зубах, сумку... В это время к подъезду подходит Дама, и величественно проплывает в гостеприимно распахнутую для НЕЕ дверь.
|
|
108
Он не нищенствовал, а продавал иголки
Мне выдавали на дорогу в школу восемь копеек: на троллейбус туда и обратно. В хорошую погоду я старался их сэкономить и шёл пешком.
На половине дороги, как раз, если погода была хорошая, обычно весной, на перекрестке улицы Кропоткина и улицы Ленина, я проходил мимо инвалида.
У него не было рук, всё лицо был в шрамах, на месте глаз были ямки пустых глазниц.
На нем была тёмносерая, потертая телогрейка, с зашитыми на плечах отверстиями от рукавов, которые были ему не нужны.
Грудь на телогрейке была аккуратно рядами усеяна иголками разной длины и толщины. Слева, то есть на правой стороне груди, начало каждого ряда уверенно обозначал серебром и кровавой эмалью прикрученный Орден Красной Звезды. Рядов было три.
Те, кто хотел купить иголку, наверное, должны были бросить в консервную банку деньги. То есть, деньги в банке лежали, но как они туда попадают, я никогда не видел. Не видел и того, вытаскивал ли кто из телогрейки иголки. Мне кажется, тот, кому нужны были иголки, шёл за ними в магазин. Но инвалид стоял прямо, лицом к северному солнцу, целый день.
Когда я шёл обратно после школы, если редкое Ленинградское солнышко ещё светило, инвалид стоял уже на другой стороне улицы. Он опять подставлял лучам бледное лицо с темными глубокими шрамами. Иголки так же блестели затвердевшими слезами, возглавляемые тремя орденами.
Однажды, задержавшись с уроков, я увидел, как медленно разгибалась с денежной банкой в руке пожилая женщина, как она уводила инвалида домой. Я догадался, что наверное она же помогала ему переходить улицу вслед за весенним теплом.
Оба моих родителя были тяжело ранены на Войне. Но они были активными, работали на хороших работах. Я не мог в десятилетнем возрасте понимать сложности общественных отношений, но чувствовал особенность положения инвалида.
Мимо него я старался проскочить как можно быстрее, не глядя в его сторону. Мне почему-то было стыдно, что я не покупаю иголки, не бросаю денег в банку.
Опять же в хорошую весеннюю погоду, каждый год между пацанами возникала эпидемия игры в «пристенок». Нужно было ударить в стенку ребром своей крупной монеты, и если она, отскочив, попадала в монету другого игрока, засчитывался выигрыш.
Подбивали нас на эту игру прогульщики-старшеклассники, причем правила постоянно менялись, так что мы, младшие, обычно были в проигрыше. Я проигрывал не больше сэкономленных восьми копеек. Но неоднократно видел и слышал, как мои ровесники проигрывали деньги от завтраков, и даже, выданные им матерями на поход в магазин за продуктами.
Однажды я услышал хвастовство одного из игроков, как он утащил банку с монетами у слепого инвалида. Кто-то одобрительно засмеялся, большинство промолчало. Я тоже ничего не сказал, потом ушел. Больше в «пристенок» не играл.
Мне было очень страшно, когда я первый раз положил в банку четыре копейки. И убежал. В следующий раз я положил восемь копеек. И отошёл спокойнее. Через несколько дней я опять подошёл к инвалиду, положил восемь копеек и сказал:
- Здравствуйте!
Он ответил, глухим голосом, с не изменившимся лицом:
- Здравствуй, мальчик, спасибо тебе, - и помолчав, добавил:
- Я давно тебя узнаЮ, по шагам. Ты не бойся меня.
А я наоборот, пришел в ужас. Буркнул что-то неразборчиво, и убежал.
Значит, инвалид знает меня? И он понимает, что я его боюсь? И, наверное, знает, почему?
Три недели до конца учебного года я ходил в школу по параллельной улице. Летом мы уехали на дачу. Следующая осень была дождливая, и я ездил в школу на троллейбусе. А весной инвалида я не встречал.
И больше никогда не видел лицо со шрамами, выше телогрейки без рукавов, утыканной рядами иголок на продажу. Иголок после орденов.
***************************************
Теперь известно, что в конце сороковых годов, наиболее изуродованных инвалидов, разбросанных Войной по стране (безногих, безруких и подобных, смущавших взоры обывателей), советское правительство вывезло из больших городов. Для Ленинградских инвалидов местом высылки был назначен остров Валаам, в центре Ладожского озера.
Когда я уже взрослым впервые попал туда с экскурсией на теплоходе, на пристани нас встречали несколько безногих людей, на маленьких квадратных дощечках, с колёсиками, прибитыми снизу. Они пытались продать пассажирам корзинки собственного плетения.
Но экскурсанты, в основном, пробегали мимо. Они спешили проселочной дорогой через лес посмотреть великолепный Собор с входом из черного гранита и колоннами из гранита розового, с куполом, который к тому времени ещё сохранил дореволюционную позолоту, как вчерашнюю. Спешили приобщиться к искусству, к вечной красоте, пробегая мимо живого нищего уродства.
Наверное, никому из них не приходилось слышать в детстве из уст инвалида:
- Ты не бойся меня!
1954-2014г.
|
|
110
Площадь кота
Возле подъезда на тротуаре стоит маленькая машинка неизвестной породы. На капоте лежат кот и кошка. Кошка серая, пушистая с широкими лапами, рысьей мордой и кисточками на ушах. Кот черный с наглыми зелеными глазами. Кошка делает вид, что спит, кот изображает караульного сфинкса. Я их знаю, их тайно кормит консьержка. Вокруг них два чистых пятнышка. Вся остальная машинка в грязных кошачьих следах от асфальта до крыши. Впечатление, что к ним приходили гости и все вместе танцевали групповой степ. Утром посмотрю на реакцию хозяйки автомобильчика. Если следы не смоет ночным дождем.
Коты любят лежать на теплом. Или на холодном, в зависимости от погоды. И я их вполне понимаю. Хорошо когда есть где лежать. Хорошо, когда машин много, а котов мало. Вот возле нашего представительства в Уфе было наоборот. Котов было больше автомобилей. Не по количеству, нет. По площади.
Площадь котов превышала площадь теплых автомашин. Мы снимали цокольный этаж, коты арендовали подвал и наш транспорт. Про площадь котов я говорю не просто так. Численность популяции определить не представлялось возможным ввиду ее постоянного движения, как в плане которождаемости, так и в плане шустрого передвижения и перемешивания друг с другом.
Руководил этим всем тощий наглый кот «сиамского» окраса. Он единственный смело пробирался к нам в контору, выпрашивал у сердобольных сметчиц обеденную сосиску и гордо уходил. Иногда спал на радиаторе водяного отопления, хаотично свесив с него все четыре лапы, голову и хвост. Ему многое позволяли пока он не мяукнул. Его можно понять, его спихнули с батареи, чтоб поставить туда мокрые унты. И лучше бы он молчал.
Приняв кошачий рев за сигнал пожарной тревоги, бухгалтерия в полном составе, эвакуировалась в уличные минус тридцать, позабыв шубы и не успев надеть штаны с начесом под зимние мини-юбки.
В полутьме серверного помещения проснулся системный администратор и с перепугу умудрился выключить главный сервер одной единственной кнопкой, которой сервер выключить нельзя.
- Не кричите, Лев Николаевич, - секретарь генерального заглянула в кабинет шефа, - меня всего пять минут не было, я сейчас еще кофе сварю. Вам помочь?..
Мужественный шеф, единственный из всей конторы не обративший внимание на крик кошачьей души, пытался отряхнуть заказчика, опрокинувшего кофе на галстук и брюки.
Водители побросали домино, выбежали наружу вслед за бухгалтерами, и зачем-то выполнили команды «по машинам» и «заводи».
- Ничего у нас не случилось, - орали в телефонные трубки снабженцы, успокаивая контрагентов, - никакой ядерной войны нет и наверное не будет. Грузите свой цемент и не волнуйтесь.
И только сметчики ничего не предприняли, прикованные к своим столам иерихонским гласом дьявольского кота.
За это его выгнали. Может это было не справедливо, но это было правильно. «Безопасность персонала прежде всего», - сказал шеф, и кота перестали пускать вовнутрь.
Следующим днем, согнав с капота «бухгалтерской» Газели неизвестно как там державшихся четырех котов, водитель повез главного бухгалтера в банк.
По дороге он долго прислушивался к ровному шуму мотора и наконец сказал:
- Профилактику надо делать, Лилия Кутовна, что-то там воет и царапает внутри. Ищите подмену, а я завтра в гараж поеду сцепление смотреть.
- Сцепление вам месяц назад меняли, Павел, - проворчала главбух, - вы не выдерживаете межремонтные сроки.
На обратной дороге под капотом выло уже так громко, что поездка в гараж была согласована, несмотря на регламенты и сроки.
Подъехав к конторе, водитель проводил главного бухгалтера до дверей и обернулся. От его машины явно доносился тихий неровный звук работающего двигателя. Он точно помнил, что выключил зажигание. Он удивился. Подошел к машине и поднял капот. В свободном пространстве моторного отсека. В районе аккумуляторной батареи и воздушного фильтра. Держась всеми четырьмя лапами за невидимые глазу неровности металла. В позе «жить захочешь, и не так раскорячишься». Висел сиамский кот. И рычал. Глаза его сверкали. Рык был грозен.
- Брысь, - испугано сказал водитель и зачем-то погрозил коту пальцем, - пошел отсюда.
Кот не сдвинулся с места, но сменил тон рычания на более утробный.
- Кыс-кыс, - водитель решил взять лаской, - уйди, а? И протянул к коту руку. Не отрывая лап кот клацнул зубами в миллиметре от указательного пальца.
Придется веником, полумал водитель и ушел просить веник у уборщицы. После недолгой торговли они сошлись на полуавтоматической турецкой швабре, обещании «показать кота» и вышли на улицу. Кота уже не было.
Еще через день они опять поехали в банк. Отъехав метров десять от дверей. Водитель пробурчал, что-то похожее на «чем черт не шутит», остановился, вышел и открыл капот. Кот был на месте.
- Иди уж в кабину, сволочь, - неожиданно для себя сказал водитель и приоткрыл дверь. С тех пор они ездили вместе.
Всю зиму. Весной кот ушел.
|
|
111
С зоофорума:
xxx: Не кошку и не собаку. Хочу что-нить другое. И желательно,чтоб не требовалось много ухода.
yyy: Тараканы. Бесшумны, неприхотливы, хорошо размножаются, создают обстановку семейного уюта, выползая на стол во время обеда и шевеля усиками, приветствуя хозяина.
yyy: Или мыши. Приятные серые комочки, которые живенько будут бегать по дому. А зимой и вовсе красота - опустите ноги в тапочки, а там тепло и мягко, мышки теплом своих маленьких тел согрели Вам тапочки.
|
|
112
Я жду 8 марта! Cе ля ви!
Лишь в этот день могу я без опаски
Признаться всем-всем женщинам в любви,
Будь то - жене иль дальней папуаске!))
Да, милые, я с детства вас люблю,
Ваш слабый пол и потолок, и крышу,
И сильную конструкцию свою
Стремлюсь пристроить как-нибудь поближе!
Когда я рос, не знали слов «гламур».
Мы Дев любили, а не коз с обложки.
И, кажется, что меньше было дур,
Мужчин встречавших только по одежке?!..
Восьмое марта! Господи, весна!
Мороз и солнце щечки вам румянят!
Глаза горят и за собою манят,
И обещают что-то-там-без-сна...
Ну как вас, дорогие, не любить!?
Ведь вы, когда в хорошем настроеньи,
Способны в нас такое возродить,
Невиданное даже в сновиденьях!
Виват! Ура! Шампанского! Вина-с!
За милых дам! За барышень прекрасных!
Пусть в небе вам сияет солнце ясно,
А мы теплом любви согреем вас!..
|
|
113
История одного путешествия
Собрались мы с подругой встретить Новый век в Сочи. Замечу, что в то время на югах были постоянные перебои с электричеством, о чем мы, конечно, не знали.
Билеты куплены, вещи собраны, едем. 31 декабря часиков в 12 утра добрались до Таупсе и… встали. Час стоим, два, три. А время-то – к Новому году, да и встречают нас. Часа через четыре добрая проводница объявила, что электричества нет, и когда оно появится – хрен его знает, также был дан «добрый» совет попробовать добраться на автобусе. Погода – швах, дождина льет, как из ведра. Накинув пальто, побежали мы с подругой на автовокзал. (Бежать прилично – минут 15-20.) Естественно, мест в автобусах нет. Ехавшие не первый, как мы, раз пассажиры поезда раскупили все билеты и были таковы. Что делать, таксисты гнут бешеные цены, электрички, понятно дело, не ходят. Идем назад. Подходим к вокзалу, а поезд вдалеке мигает нам веселыми задними огоньками! Ломанулись к таксистам, мол, ребята, надо догнать поезд. Хоть водитель и был лихачом, поезд мы не догнали. Приезжаем в Туапсе, поезд тю-тю, вещи соответственно тоже. Надо ехать в Адлер, искать поезд, «добрую» проводницу… В общем, мороки на целый день. А завтра 1 января… Засада. Сидим в зале ожидания, обсыхаем, грустим и ждем встречающего нас Сашу. А его нет и нет. Думаем, ну все! Куда нам деваться - вещей нет, документов нет, адреса сочинского Сашиного мы не знаем. И вдруг, алиллуйя! Вползает в зал ожидания Саша, злой как черт, с непоняткой на физиономии и... буквально увешанный разнокалиберными полиэтиленовыми пакетами и нашими чемоданами!
Рассказ встречающего. Приходит опоздавший на четыре часа поезд, я подхожу к вагону, вас нет. Ломлюсь внутрь, благо знаю, какие у вас места. Картина маслом: сидит проводница и меланхолично собирает ВАШИ вещи в пакет. Немой вопрос: «Где?».
Когда уже дома мы разгружали вещи, то обнаружили, что чемоданы оказались нетронутыми. А в пакеты заботливая и интеллигентная проводница напихала абсолютно все, что нашла, вплоть до недоеденных бутербродов и прочитанных газет.
Но это еще не все приключения.
Наотмечались мы так, что на обратную дорогу у нас оставались деньги только на метро, а из еды – по два бомж-пакета на нос и бутылка коньяку. Поезд опоздал на ШЕСТЬ часов – причина та же – отсутствие электричества. За это время коньяк благополучно выпился, бомж-пакеты пошли на закуску. Наконец подали поезд. Вошли в вагон и сразу рухнули спать. Просыпаюсь утром, чувствую, что-то не так. Холодина такая, что пар изо рта идет и тишина вокруг. Смотрю с верхней полки вниз – на столе около окна – натуральный сугроб! Иду к проводнице, по пути замечаю, что людей как-то очень мало. В чем дело? Ответ - угля нет, топить нечем. Будут освобождаться места в соседних вагонах – пересажу. Еды осталось по бомж-пакету, коньяк выпит, кипятка нет – опять засада! Через три-четыре часа в вагоне остались 4 человека: мы с подругой и два молодых парня. Мест в теплых вагонах не предвиделось, а значит - надо день пережить, да ночь продержаться! Решение созрело быстро: «заселившись» в одно купе, из всего вагона были стащены матрасы и одеяла. После «благоустройства», купе представляло собой камеру для буйных в дурдоме – все завалено матрацами и завешено одеялами. Но ночь проехали почти нормально. Утром всех нас переселили.
В теплом вагоне, куда нас перекинули, в купе ехали типичная еврейская мама с сыном. На столе – МНОГО ЕДЫ! А мы с подругой ОЧЕНЬ голодные. Сидим, стараемся в их сторону не смотреть, слюной боимся захлебнуться.
Но Бог все-таки есть! Тетка оказалась мировой. Увидев, что мы «завтракаем» горячей водой, накормила нас до отвала. Так что до Питера мы добрались в тепле и сытыми.
|
|
116
Париж.
Стараюсь по возможности - в Париж!
Жизнь как войну забыть умею здесь лишь.
Ну где ещё так душу обнажишь
и во вторую молодость поверишь?
В Париж не нужно ездить одному,
и мы с друзьями, дату обозначив,
съезжаемся туда на рандеву.
Нет места лучше о делах своих судачить.
У каждого – Парижа запах свой,
дурманом кофе для кого-нибудь прилип он.
Мне помнится он влажною листвой,
аллеями дубовыми и липой.
Быть может нам с погодою везёт,
но нас Париж всегда теплом встречает.
Течёт река, беседа, пот течёт.
Назло врачам опять не выпьем чая.
Проходит час-другой и вот, глядишь,
уходят вдаль проблемы с глупой бранью.
У каждого из нас есть свой Пар-иж,
а лично я так называю баню.
|
|
117
Конец января, пятница, утро! Температура около 40 градусов ниже ноля!
Замерзший, невыспавшийся, злой иду на стоянку. В голове постоянно крутится мысль, что машину я не заведу и придется идти обратно домой по такому морозу, а потом еще выслушивать на работе, что я болван, не приехал вовремя, что надо было оставить машину в теплом гараже на работе. Подхожу к машине, сажусь, блин, в ней еще холоднее, чем на улице! Завожу! Так я и знал, не завелась! Цеплять тарзан надо, жалко инжектор... Да и фиг с ним с инжектором, и с аккумулятором тоже, главное не опоздать. Занимаю очередь на тарзан, я примерно 10-ый в очереди, на каждого примерно 15-20 минут, итого около 3 часов стоять в очереди и это еще на таком морозе! Все, опоздаю точно!
|
|
118
Ночь. Зима. Остановка. На остановке стоят и ждут последнего автобуса семья с восемью детьми и слепой с палочкой. Подходит переполненный автобус. Жена с детьми влезла, а мужу со слепым пришлось переться пешком.
Идут оба злые. Слепой стучит палкой по тротуару "Цок-цок-цок".
- Слушай, - говорит мужик слепому, - задолбала меня твоя палка. Чо, трудно резинку на конец присобачить!?
- Насчет меня не знаю, а вот если бы у тебя на конце была резинка, мы бы щас сидели в теплом автобусе!!!
|
|
120
Проза
© Copyright: Корра, 2011
Была б живая моя тёща
Была б она огорчена,
Узнав, что мы живём попроще
И не ебёмся года два!
В пизде всё плесенью покрылось
У ейной дочери давно!
А брюхо жиром округлилось,
Кишки заполнились гавном.
Заплёван семечкой диванчик,
На сиськах майка вся в жратве.
Едва ль теперь найдётся мальчик,
Ей нет нужды в его елде.
Срослись там губы половые
В колючих зарослях волос,
Отвисли складки жировые
Глубоко клитор в них зарос.
Вот зырит в телик свиноматка,
Раскиную сиськи на живот,
И не зудит её лохматка-
Ведь пару лет никто не прёт!
Никто не заправляет раком,
Никто не дёргает соски,
Видать поэтому со смаком
Она доводит до тоски.
Пиздит шо дышит, без вопросов
Говна на уши накладёт..
Но может быть во сне мечтает,
Шо кто-нибудь её ебёт..
Как поросёнку лижут клитор,
Как он от радости визжит!
Но утро вновь... и чая литром
Свинья об унитаз звенит.
И не нужна её пиздёнка
Уже ни мужу, никому..
Ебать такого поросёнка-
Не уважать свою елду!
А хватит смелости - вибратор
Заправит пусть себе в дупло.
И будет нам научный фактор
Покоем в доме и теплом.
Ведь хуже нет, когда хозяйка
Как сучка злобная визжит.
Так пусть китайская елдайка
Пизду ей удовлетворит.
|
|
121
01) Бросить в стакан воды дрожжи, сахар, варенье. Настаивать в теплом месте. Полученную брагу перегнать. Напиться в дым.
02) Вообразить, что в стакане - чистый спирт. Напиться в дым.
03) С помошью заговоров превратить воду в стакане в чудодейственный эликсир, исцеляющий все болезни. Эликсир продать. Напиться в дым.
|
|
125
Мужчина зашел в ресторан. Сел за столик, к нему подошла официантка, он заказал
суп, второе блюдо и компот. Официантка, приняв заказ, ушла. Через некоторое
время она вернулась с подносом, на подносе стоял суп, а в суп официатка засунула
свой палец. " Вообще-то это неприятно, - подумал мужчина. - Ну да ладно. Я
голодный, съем и так". Съел. Через некоторое время официатка снова вернулась с
подносом, на котором стояло второе блюдо, а в нем официатка держала палец.
Гражданин и на этот раз не стал скандалить и съел и это блюдо. Скоро официатка
принесла компот, а в нем опять держала палец. Мужчина взорвался:
- Слушай, какого черта ты всюду суешь палец?
- Да вот у меня на пальце язва загноилась, и врач сказал, чтобы я ее держала все
время в теплом.
- Лучше бы ты его себе в жопу засунула!
- Так я пока за новым блюдом хожу на кухню, так и делаю.
|
|