Шутки про улыбается - Свежие анекдоты

Результатов: 688

1

89-й год. Приморский край, посёлок Преображение, СРТМ "Братцево". Моя вахта. Ночь. Сижу на лючине, пивом обложился, чилимов (морская медведка, вкусная, сука) наловил-наварил. Работаю. Сплёвываю шелуху за борт в Японское море. Из недр парохода выползает Владимирыч - дед (главный механик по-морскому). Пьяный в сосиську. Весь в соплях - плачет, рыдает.
- Чё случилось, Владимирыч, чё плачешь так горько?
- Всю жись в этих ёбаных морях! Ведь всю жись! У меня доча уже взрослая, ей 18 сегодня. А я тут. А там под Хабарой (Хабаровск) в кустах её дрючит какой-нибудь засранец.
Пытаюсь утешить:
- Мож он не засранец, а хороший парень - твой будущий зять?
- Димочка, вот тебе сколько лет?
- 20, Владимирыч, через неделю 21.
Владмирыч смотрит на небо, на звёзды, слёзы усыхают, улыбается:
- 21 год на Мадагаскаре чёрную тётку за семь рупий...

3

Живу я в Ганновере — городе, где велосипеды чувствуют себя важнее машин, а люди настолько спокойные, что даже светофоры не торопятся переключаться.

Еду я после работы домой: ветер в лицо, мысли где-то на уровне «хочу чаю», и вот — как всегда — заезжаю в магазин. Велосипед пристегнула, как примерная гражданка. Сумочка маленькая, аккуратненькая, на багажнике лежит.
И только в магазине, стоя перед полкой с шоколадом, меня внезапно осеняет как молнией:

— СУМКА!
— Где?
— На улице!
— С чем?
— Со ВСЕМ!
Ключи от дома, от работы, телефон, портмоне — короче, «комплект для полного переселения в лес».

Вылетаю я из магазина.
На улице — картина маслом:

У моего велосипеда стоит женщина. Стильная. Спокойная. И сторожит мою сумочку так, будто охраняет государственный секрет Германии.

Увидела меня, улыбается и говорит:
— Я подумала, что вы вернётесь. Это ведь важно.

Я стою, смотрю на неё и пытаюсь решить, что у меня сильнее:
облегчение, что мои ключи не уехали,
или шок, что такие люди действительно существуют.

Я ей благодарю-благодарю, чуть не поклонилась как в Японии, а она:
— Не волнуйтесь. В Ганновере сумки не крадут. Их просто берегут.

Вот так я познакомилась с ганноверской Хранительницей Сумочек.
Люди, будьте добрее. Улыбайтесь. И проверяйте, пожалуйста, что вы оставили на багажнике.

4

Жара, Манхэттен, пробка. Камри ползёт так медленно, что кажется — можно выйти, сходить за кофе и догнать её пешком. Вокруг бесконечное море машин, клаксонов и людей, которые уже давно сожалеют, что родились не голубями.

Сижу я такой, мучаюсь: лобовое стекло в разводах, солнце бьёт прямо в глаза. Думаю: "Да что уж там, помою". Нажимаю на рычажок — и в этот миг моя форсунка решает вспомнить своё истинное предназначение. Не просто пшикнуть, а выстрелить. Как будто в прошлой жизни она была гидрантом пожарной части Нью-Йорка.

Перед стеклом — Ниагара. И прямо за мной, в двух метрах, — кабриолет. Открытый. Очень открытый. Настолько открытый, что я успел увидеть выражение их лиц в зеркале. Это было что-то между:
"Ну прекрасно" и "Парень, ты серьёзно?"

Я, конечно, сделал вид, что ничего не заметил. В пробке все чем-то недовольны, мало ли что. Но тут происходит неожиданное: вокруг, из трёх рядов, начинают поднимать головы водители. Видят, что случилось. И… ржут. Настоящий хор поддерживающего смеха.

И тут я понял: шоу нужно продолжать.

Ну а что? Раз людям нравится — надо радовать.
Я ж профессионал в создании настроения.

Пшик!
Кабриолет снова получает лёгкий летний душ.
Соседи по полосам — аплодисменты, смех, кто-то снял на телефон.
Пробка оживает. Люди улыбаются.

Кабриолет — нет.

Водитель смотрит на меня с таким лицом, будто я лично отменил ему отпуск. Пассажир сидит, как мокрая хлебная крошка, в шоке от того, что Нью-Йорк — это, оказывается, город не только больших возможностей, но и неожиданных душевых.

Я делаю последнее контрольное промывание, зрители довольны, пробка едва не разошлась бурными овациями — и мы наконец-то начинаем двигаться.

Кабриолет объезжает меня, водитель косится зло. Но мне кажется… кажется, что пассажир уже начал высыхать и слегка улыбается. Может, потому что в такую жару освежиться — это наоборот подарок?

А я понял одно:
иногда достаточно одной Камри и сильной форсунки, чтобы подарить людям шоу лучше, чем Бродвей.

5

[b]Невероятная история употребления алкоголя в космосе, рассказанная космонавтом Гречко[/b]

Оказывается, алкоголь попадал на космическую станцию регулярно. Однако, для того, чтобы его выпить, приходилось применять недюжинную смекалку!

В советские времена космос – это не только серьёзно и дорого, но и бесшабашно, по-студенчески весело. В космос летали настоящие энтузиасты, первопроходцы и герои, которым прощали многое.
В частности, согласно строгому медицинскому протоколу, алкоголь проносить на борт корабля строго воспрещалось. Тем веселее и волнительнее было всё же брать с собой в космос контрабанду! По крайней мере, так об этом рассказывает знаменитый космонавт Георгий Гречко в своей книге «Космонавт № 34. От лучины до пришельцев».
Впервые Гречко и его напарник Юрий Романенко обнаружили алкоголь на станции «Союз-6» случайно. Большая фляга коньяка (полтора литра!) выплыла из тренировочного скафандра для физнагрузок. Гречко предположил, что её туда припрятали во время тренировок на Земле, и сюрприз улетел в космос.
Вот как об этом пишет сам космонавт.

[i]На фляжке было написано «Элеутерококк-К». Элеутерококк — это энергетический напиток, который нам дают, чтобы выдержать нагрузки. Я сдуру спросил Центр управления полётами: «Что значит „К“?» Там какое-то замешательство возникло, потом ответили: концентрированный. Мы попробовали – ну, конечно, там коньяк.
Полтора литра коньяка – это много? На двоих, на двести человеко-суток получается по семь с половиной граммов в сутки. Говоря по существу, чтобы мужчина опьянел, надо 40 граммов чистого спирта. У нас было по 7,5 грамма, на человека. И не чистого спирта, а сорокаградусного коньяка! Но, конечно, мы употребляли не перед важными научными экспериментами, а делали по глоточку перед сном. Это, примерно, как столовая ложка, то есть даже и не пили, а лизали коньяк.[/i]
Г. ГРЕЧКО

В общем, как уверяет Гречко, алкоголь использовали исключительно для подъёма духа, а также для здоровья. Например, если начинало першить горло от вентиляторов или замерзали ноги после выхода в открытый космос – принимали глоточек для профилактики.
Всё шло отлично, пока сосуд был полон. Однако где-то на половине фляги коньяк образовал с воздухом пенную смесь, которая уже ни в какую не желала выливаться наружу. Дело же происходило в невесомости!
Как ни старались космонавты, даже применяли сильфон для сбора мочи (конечно, не использованный) – однако допить коньяк у них не вышло. Фляга осталась в качестве сувенира на станции. Каково же было удивление Гречко, когда следующий экипаж, весело подмигивая, сообщил ему, что им удалось воспользоваться сувениром по назначению!
Правда, пришлось применить недюжинную смекалку.
Летит следующий экипаж, Коваленок и Иванченков. Вернулись.

[i]«А мы, – говорят, – ваш коньяк допили». – «Как? Это невозможно». – «Мы вот как поступали. Один брал горлышко в рот и поднимался к потолку. Второй бил его по голове. И когда тот вместе с фляжкой летел вниз, коньяк по инерции устремлялся ему в рот».
Вот так, поколачивая друг друга, они и допили коньяк. Они вполне резонно «подкололи» нас: «Кроме высшего образования, надо иметь хотя бы среднее соображение!»[/i]
Г. ГРЕЧКО

Впоследствии коньяк ещё не раз попадал на борт – в тубе из-под кофе, который удалось наполнить контрабандой с незапаянного конца, в специальной плоской фляжке, прикрытой обложкой бортового журнала.
Положили эту обманку вместе с другими документами в целлофановый мешок, который потом проходил обработку ультрафиолетовыми лучами.
Космонавт благополучно миновал офицеров безопасности, и ребята уже праздновали победу. Но тут один военный, отвечавший за безопасность, подошёл к космонавту, который должен был лететь, и что-то ему тихо сказал. Ребята замерли. Что именно сказал тот офицер, мы узнали только после завершения полёта. Оказывается, он посоветовал в следующий раз наполнять «бортжурнал» по самую пробку, потому что иначе содержимое булькает…

А однажды на борт удалось пронести даже баночное пиво! Однако, с ним снова возникла проблема. После откупоривания газированный напиток тут же вылетел наружу в виде облака. К счастью, у космонавтов была вторая банка, в которой шилом прокололи маленькую дырочку и через неё осторожно вытряхивали пиво по капле.
Правда это или нет – не нам судить.
Вообще, все остальные космонавты уверяют, что Гречко насочинял всякого, и на самом деле никакого алкоголя в космосе не было. Мы понимаем, цеховая солидарность. Однако каждый раз, когда ты смотришь на звёзды, вспоминай, что, возможно, где-то там сейчас космонавт принимает свой боевой глоток коньяка и улыбается сверху!

Ниже на фото: экипаж станции «Салют»: Георгий Гречко, Александр Волков, Владимир Васютин

6

История моего детства. Кто бы мог подумать, что этот мальчик станет взрослым и будет спасать детей...

Я слышал, американцы любят первый заработанный доллар в рамочку повесить. А у нас не делают из денег культа, и соответственно нет такой традиции. Вот вы что с первым заработанным рублём сделали, помните? Я помню, я на первый заработанный рубль пирожных вволю нажрался...

- Дяаадь, дай двадцать копеек... - и рожу корчишь самую жалобную. Очередь у пивнаря возле автостанции довольно пёстрая. Главное, правильно выбрать "клиента".
- Чооооо?
- Ну, я хлебушка куплю, дяяядь...
- Свабоден, шкет...
- угу... (шмыг) - пережидаешь десять секунд, кружок сделал, к другому подходишь. - Дядь, дай двадцать копеек...
И очень редко когда полезет гегемон в карман и достанет лопатник со своими кровными и, поковырявшись, вынет пятнашку или десяток и брезгливо уронит монетку тебе в руку. Монетка эта - на самом деле как бы игровой жетон, символ перехода в совсем иную плоскость отношений, о чём подпрыгнутый нищеброд, получивший сегодня получку, и потому ощущающий себя Ротшильдом, ещё не догадывается. Следующая фаза наступает сразу же.
- Дядя, а я увидел у тебя денег много, дай рублик, жалко что ли?
Не было такого пролетария, который, поперхнувшись от моей наглости, не произнёс бы пусковую фразу:
- Пшёл нахуй, сопляк!

И, прямо душа каждый раз радовалась, - раздвигаются заросли тенелюбивых кустарников, и выходят оттуда на свет приветливые ребята: Дюша, Батон, Шандыба и Калина, а позади мужика - Ека и Боров. И этому мужику очень вежливо говорят: "Ты зачем нашего братишку на хуй послал? Не по поняткам, он же не петух... Как решать будем?" И - у кого что в руках - кто куском арматуры, кто кастетом слегка помахивают. Редко кто мог что-то внятное возразить.

Я потом научился выявлять "нашего" клиента - не к каждому подходить можно, зубы считанные... Например, к блатным, понятное дело, лучше не соваться, с красными тоже греха не оберёшься. Спортики и военные слишком живо могли среагировать... Оставалось крестьянство и работяги. Но там уж мы резвились по полной. Самое удивительное, никто из этого трагедию не делал и в ментовку ни один не обращался.

В первый раз мандражировал, конечно, но старшие ребята сказали не ссы, мы в двух метрах стоим, если чо - затопчем любого. Ну я и не ссал. Холодок только помню лёгкий в голове, как от мятной конфеты, и губы как будто чужие и не я слова выговариваю. Сам, как взведённая пружина, но представил, что я артист, типа. Добавил сверху шмыганья и гнусавости, чтобы мандраж незаметен был - как-то полегчало... В общем, после дела дали мне рубль пацаны. А я пошел в стекляшку и купил картошку, заварное и лимонад дюшес. После этого мятые рублёвки, все какие были, мне со смехом пацаны отделяли. У меня мечта была, что выдадут на заводе зарплату рублями, а тута мы такие, опа - и все пачки рублей по уговору мои. Но обычно было два-три. Бывало, трёшку добавляли.

Так продолжалось довольно долго, я успел в четвёртый класс перейти. Ну, честно говоря, через день ходил, сидел изредка на уроках, скучал. Учительница спросит - нехотя встанешь, мямлишь, еле-еле слова выдавливаешь - ну, не понимал я, чего от меня хотят, и зачем вообще заставляют в школу ходить. С каникул стабильно на пару дней позже приходил. Так почти до окончания четвёртого класса и дотянул. И вот тогда-то приземлились мы почти всей шайкой в мусарню.

...Тот мужик вообще никак не пискнул на моем радаре - с виду обычный деревенский простак, приехал город посмотреть. Пиджачок, кепочка, сам худой... Ну, глаза из-под кепки как два чёрных буравчика - всё равно несуразица какая-то вышла: я к нему со своей программой, а он улыбнулся добродушно и целый железный рубль на ладошке протягивает: "На, пацан, нету мелких сегодня." Тут бы призадуматься, с чего бы такая щедрость? Ан нет, слишком долго с рук сходило, попритупилась чуйка. Я пятернёй гребанул холодный кругляш и бочком хотел улизнуть, как вдруг подельники мои начали из кустов вываливаться. Но не в штатном режиме, то есть с инструментом в руках и с улыбками, а наоборот, охая и принюхиваясь к асфальту. А следом пара незнакомых весёлых парнишек нарисовалась. Всё как по нотам: раз-два, упали, как дрова, три-четыре, манжеты нацепили. Дюша и так не особо умный был, а тут глаза выпучил и заладил как заведённый "я - не надо, я - не надо..." Ну и все остальные не лучше - упакованные как барашки лежат, привыкают. Боров вообще в штаны припустил. Меня эта картинка так поразила, что я целых три секунды не мог информацию обработать и тупо писк в голове слышал, как будто программа телевидения кончилась.

Потом зырк! на мужика, а он ещё шире улыбается, и уже рядом со мной стоит, хотя я точно помню, что ноги меня несли малой скоростью прочь, пока башка буксовала. А он меня за плечо взял и тот же злополучный рубль протягивает: "Да не стесняйся, бери, я ж от души даю". Я - рраз на свою руку, а там вместо монеты печенька зажата. Тут меня как будто в кипяток окунули, стою красный весь, слегка трясусь, понял, что меня в моей же игре уделали в ноль, морально сдался в этот момент... Как сквозь туман слышу "Геннадий Ник..." - тут крестьянин, слегка поморщившись, сделал рукой предостерегающий жест, и парнишка осёкся, но доклад закончил. - "Шесть гопов упакованы, мирные не пострадали" "Грузите..."

Почти извиняясь, то ли мне, то ли кому ещё, мужик пояснил: "Приехал к другу на рыбалку, а тут у вас вон оно что... Пришлось порядок навести." И на меня колючими глазами мужик глянул - мне как будто в каждый глаз по ледышке вбило - и говорит: "Мамка-то у тебя есть, живая? А папка с вами живёт? Дать бы ему за тебя пиздюлей крепких, но это в следующий раз. Рубль держи крепко и слушай." И дальше всё по полочкам разложил - что пару лет еще побегаю, а там 14 исполнится и дальше колония, потом тюряга, тубик, пара ограблений ещё между отсидками, и всё... Безымянная могилка под деревянным крестом. Ну, это я и так знал, особо не удивил меня непростой крестьянин.

А дальше он говорит: "Но можешь совсем другую биографию себе нарисовать". Так как я молчал, он продолжил: "Сейчас идёшь домой, узнаёшь у одноклассников что на завтра задано. Да, да! По одному - да ты не кивай головой, слушай сейчас - повторяю, по одному предмету делаешь домашку. Никого не бьёшь в классе и в школе, ровно ходишь. Если полезут - всекай, но сам не лезь, без толку не подставляйся. Завтра по двум предметам домашку делаешь и так далее, по нарастающей. Составь расписание. Что не понятно, продолжаешь долбить, пока не поймёшь. Соображалка-то у тебя работает, её чуть в другую сторону повернуть надо. Полчаса лишних к трудным предметам добавляешь, если мало - час. Через месяц не будет просветов - подойди к толковым одноклассникам, пусть объяснят. Не бить, добром просить! К учителям присмотрись, должны быть хорошие, у них можно спросить. Это не поможет - ищи репетитора, деньги заработай, только без криминала. Почту разноси, двор мети, мало ли вариантов. Учти, у меня за каждым кустом глаза и уши, если сорвёшься, то значит, я в тебе ошибся, зря шанс дал - и тогда уж извини. Все предметы к концу года нагонишь, ещё больше месяца есть. Если не успеешь - сам себя должен наказать и на лето оставить. Отличником можешь не становиться, это лишнее. Программа сделана, чтобы вы дебилами не выросли, но главному эта программа не учит. К окончанию школы плюс ко всему научись обращаться с четырьмя вещами: с собой, с людьми, с учёбой и с деньгами. Потом поймёшь, пока просто мотай на ус. И спорт выбери по темпераменту, бокс там, борьба, стрельба... Самбо, если есть. В общем, кэмээс минимум делай. Никаких сигарет там, пива и другого говна, понял? И главное - силу свою используй на хорошее, не для зла. А дальше всё просто: делаешь ещё двадцать лет, и там уже увидишь - куда дальше. Всё запомнил? Ну так давай, исполняй!" - и подтолкнул в спину.

Исполняю, Геннадий Ник. Уже лет пятьдесят исполняю... спасибо вам от Шплинта.
Я просто думаю, а сам бы стал в этой ситуации на какого-то пацана время тратить, мозги ему вправлять или раздавил бы сапогом как лягушонка? Или ещё проще - закинул бы в жернова системы?

7

Эквадор - страна красивейших женщин, которые следят за собой, как россиянки. Это было в начале нулевых. A также там было очень много «Жигулей», которые гоняли по горным дорогам, но эти «Жигули» были еще советского выпуска.
Кито — столица Эквадора. Ну, почти столица, если не придираться к географии. Город стоит прямо на экваторе — то есть солнце там не просто светит, оно висит над тобой, как лампа допроса, и говорит: «Ну что, признавайся, зачем ты сюда приехал?»
Высота — три тысячи метров. Это не шутка. Когда выходишь из автобуса, у тебя не столько чемодан тяжёлый, сколько воздух лёгкий — его просто нет! Дышишь, как будто экономишь кислород для следующих туристов.
А климат — благодать! Всегда двадцать градусов. И днём, и ночью, и зимой, и летом — термометр там в отпуске, не двигается. Погода — как в рекламе кондиционеров: идеально, скучно, стабильно. Даже местные не знают, что такое «плохая погода» — максимум, если кофе остыл.
Но самое интересное — это путь туда. Аэропорт у них, видите ли, не в Кито. Потому что в горах самолёты садить некуда — там и коза-то не всегда сядет!
Эта история не о красивых женщинах, а о безумных водителях Эквадора.
Так что едешь ты наверх по серпантину, крутому, как курс доллара. И вот только ты привык к виду облаков под ногами, как водитель вдруг решает, что обгонять на поворотах — это эквадорский вид спорта.
Когда вы на дороге, тo рядом с вами едут и профессора, и воспитанные люди, и не очень. Поэтому на дороге много конфликтов возникает. Это как раз про таких водителей, которые не оценивают риск как следует.
Ну, в общем, про дураков на дорогах...
Едем мы, значит, вверх по дороге в Кито — того самого, что в Эквадоре, а не в Японии. Дорога — как спагетти, навитая вокруг гор, внизу — облака, наверху — коза на обочине и крест в память о предыдущем водителе.
Наш шофёр — весёлый парень по имени Пабло. В его глазах сверкало то ли солнце, то ли адреналин. Он ехал быстро, будто опаздывал на собственное переизбрание.
— Пабло, — говорю, — не обгоняй на поворотах!
Он кивает, улыбается и… на следующем повороте снова выскакивает на встречку.
Встречные сигналят, тормозят, кто-то крестится, кто-то фотографирует. Я уже мысленно пишу завещание, а Пабло радостно говорит:
— Сеньор, не бойтесь! Здесь все дороги с двумя полосами: одна вперёд, другая — на тот свет!
Через пару километров пробка — внизу «Жигули» под автобусом, как бутерброд. Не все живы, двое с заднего сидения что уцелели, выглядят так, будто получили персональное приглашение от Сан-Педро.
Показываю Пабло на аварию:
— Видишь?
Он кивает с важным видом:
— Конечно. Плохой водитель. Надо было обгонять быстрее!

8

2007

Ты не против анального секса? Скажи.
Муж с вопросом к жене обращается.
Нет, не против, родной, успокойся, лежи.
Отвечает жена, улыбается.
Я боялся спросить, хоть и думал давно,
Вдруг обидишься, завозмущаешься.
Ты пойми, дорогой, мне совсем все равно,
Как ты там с друзьями общаешься.

11

#1 19/10/2025 - 01:03. Автор: Анонимно Если бы Старик Хоттабыч вырывал волосы не из бороды, а из лобка, фильм получился бы совсем другим. = Кадр, которого нет (в стиле Анны Немзер) На кухне хрущёвки стоит медный таз. В нём - тёплая вода и отражение лампочки. Старик Хоттабыч сидит, как будто стыдится быть волшебником. Рядом мальчик Волька - растерянный, но всё понимающий. - Хоттабыч, а откуда теперь чудеса? - шепчет он. Старик улыбается, но глаза у него усталые. Он медленно достаёт руку - не к бороде, а куда-то вниз, за край кадра. Таз дрожит. Вода вспыхивает золотом. На потолке - круг света, как нимб. Музыка - лёгкая, тревожная, как будто в соседней комнате уже началась новая эпоха. И зритель не знает - то ли стыдиться, то ли восхищаться. Потому что чудо происходит - но слишком близко к телу.

12

Работал я когда-то в одной компании, где начальник орал так, будто ему премию выдавали за громкость.
Задачи ставили на глазок, отчёты плодились как грибы после дождя, никто толком не знал, сколько что занимает.
Главное правило: если выглядишь бодро — значит, халтуришь.
Толковые сбежали, а я остался — надо было хотя бы год доработать, первую строку в резюме закрыть.
Так и жил среди философов на окладе, тренировался не сойти с ума.

Недавно встречаю Лену — она всё ещё там. Стоит у кофейни, улыбается, будто не из офиса, а с ретрита.
— Ты что, до сих пор там работаешь? — спрашиваю.
— Ага, — говорит, — у меня там духовная практика.

Я чуть кофе не пролил:
— В той конторе?
— А что, — улыбается, — там идеальные условия. Начальство орёт, задачи хаотичные, нервы на виду. Всё лишнее выходит, если правильно дышать.

И рассказывает.
После бывшего, говорит, думала, что тот её добил. Сидела, тряслась, не могла ни есть, ни спать.
Подруга посоветовала простое упражнение: «Дыши, смотри, где внутри тянет, не борись, просто отпускай».
Попробовала. Сначала стало хуже — слёзы, злость, всё клокотало. А потом, через несколько дней, будто воздух стал чище, внутри — тишина. Даже лучше, чем до него.
«Поняла, — говорит, — это не он мне сделал больно, это он из меня мусор вытряс. Я ж полжизни с этим таскалась».

Теперь Лена по тому же принципу живёт на работе.
— Работаю на минималках, — говорит. — Ровно столько, чтобы не уволили и не заметили, что я счастлива. Пока они носятся, я дышу, слушаю, где внутри шевелится, и отпускаю. Энергию экономлю — на чистку души идёт.
— И что, прокатывает?
— Конечно! У нас же эффективность по усталости. Выгляжу выжатой — значит, примерный сотрудник.

Я говорю:
— Но ведь это цинично.
А она смеётся:
— Цинизм — это жалеть их. Они сами построили такую систему. Я просто живу по их тарифам, но с пользой.

— И долго ты так?
— Пока есть что вытряхивать, — смеётся. — А потом посмотрим. Когда внутри уже нечего будет чистить, я для них стану слишком спокойной. У нас же там ценится усталость, а я стану выглядеть отдохнувшей. Вот тогда и уйду. Может, просто поживу спокойно — радость ведь тоже работа. Может, пойду учиться — с чистой головой всё схватывается быстрее. А может, встречу кого-то, кто почувствует этот покой и захочет быть рядом. Я-то теперь ценю не кошелёк, а душу.

И пошла себе дальше — лёгкая, спокойная, будто не после офиса, а после массажа.
Стою, смотрю ей вслед и думаю:
а что, так можно было, что ли?

13

Сижу в маршрутке, людей — как шпрот в банке. Все молчат, кто в наушниках, кто в телефонах.
И тут садится парень — видно, решил произвести впечатление на девушку, которая рядом. Симпатичная, спокойная, наушники в ушах, тесно, не сбежишь.
Он улыбается, уверенно так:
— А вы знаете, вы как солнце — возле Вас тепло.
Она даже наушники не сняла, только бровью повела.
А он ждёт реакции, аж светится сам.
Маршрутка подскакивает на кочке, парня слегка качнуло к ней.
Девушка спокойно снимает наушники, смотрит на водителя и говорит:
— Мужчина, выключите печку. Тут и так один уже перегрелся.

14

Супружеская чета ссорится по поводу цвета, в который надо покрасить потолок в спальне. Решают спросить у кого-нибудь постороннего. Выходят на улицу и задают этот вопрос случайному прохожему. Тот отвечает, поразмыслив: ``Мне кажется, права Ваша жена, мсье``. - ``Почему?`` - спрашивает муж. Прохожий тонко улыбается: ``Мне кажется, она чаще Вас видит потолок в спальне``. Супруги недоуменно переглядываются: ``Месье - провинциал?``

16

Наблюдаю я одного парня у нас в офисе — Серёгу.
Он живёт по принципу: «Не спеши — отстанут».
Пока все носятся с отчётами, как угорелые, Серёга неспешно наливает себе чай и философски говорит:
— Ну куда вы летите? Главное же — дойти, а не добежать.
В пробке он не злится, а подпевает радио.
В очереди в магазине — шутит с кассиршей.
Будильник у него вообще гениальный: не «подъём!», а «если хочешь — можешь встать».
Начальник однажды не выдержал:
— Серёга, ты как вообще всё успеваешь, если всегда последний?
А тот улыбается:
— Да я просто двигаюсь, когда остальные уже выдохлись.
Теперь над его столом висит табличка:
«Не спеши — отстанут. А потом ещё спросят, как ты всё сделал.»

17

Одна бабушка однажды попросила внучку нарисовать её портрет в молодости. Когда портрет был готов, бабушка посмотрела и расплакалась — не от грусти, а от восторга. Говорит:
— «Боже, я же была красавица! А я-то думала, что меня всегда знали как “тётю с пирожками”.»
А теперь внимание — на художественной выставке я наблюдал похожую сцену. Девочка нарисовала маму. Портрет — красота, прямо звезда Голливуда. Картина висит, люди подходят, восхищаются.
И тут мама, недолго думая, встаёт рядом с портретом. Стоит, скромно так улыбается. Каждый, кто узнавал сходство, ахал:
— «Да это же вы! Вы прямо с картины сошли!»
В итоге мама за десять минут собрала больше аплодисментов, чем вся экспозиция. Организатор выставки только шепнул:
— «Надо будет маму оставить в зале, она явно главный экспонат.»
Так что мораль проста: иногда картины висят ради художников, а иногда художники работают ради того, чтобы мама поймала полчаса славы.

18

Нет, все-таки мужчины очень странные, точно говорю.
С некоторыми я довольно близко знакома. Например, с мужем. То есть могу наблюдать их в естественной среде. Так вот однажды утром, когда я пила на кухне кофе, он вышел, еще одуревший от сна, из спальни (из маминой из), по дороге в клозет затормозил, посмотрел туманно в мою сторону и молвил: «А коты всю жизнь открывают двери головой». И все! На этом монолог закончился. Разве женщине такое доступно?!
На одной из моих работ был охранник. Упитанный, маленького роста, плешивый колобок. Румяный. Деятельный. С пушкой, между прочим, что внушало. Уходящим от туалета журналисткам делал замечания: беспечные журналистки неплотно прикрывали дверь, и вид пустого невостребованного пространства расстраивал его начальственную душу. Однажды я сидела на диванчике, ждала оператора. Охранник смотрел телевизор. Смотрел-смотрел и вдруг рассвирепел. Назвал НТВ говном. Я обрадовалась: какой интеллигентный человек, оказывается, бережет наши материальные ценности. Заинтересовалась, какие программы и передачи он предпочитает. Охранник встрепенулся. Глаза его заблестели. И он радостно поведал: «Митинги всякие, демонстрации! Бунт, в общем! И ОМОН!» Так вот этот же охранник увидел меня с плюшевым тигром. Мне строители подарили такую игрушку. То есть это плоская подушка, по краям которой пришиты лапы, хвост и голова с ушами. Причем голова блаженно улыбается. Впечатление, будто тигра переехал каток, а он, вспомнив известную мудрость, расслабился и получает удовольствие. Любитель демонстраций при виде меня с подушкой приподнялся со своего места. Я с тоской подумала, что сейчас придется объяснять, на каком основании я выношу ценное имущество, но охранник улыбнулся абсолютно такой же блаженной младенческой улыбкой и попросил тоненьким голосом: «Ой! А можно подержать?!» Пару минут обнимал подушку, гладил и наконец со вздохом вернул ее обратно.
А водитель?! Водитель, потный неразговорчивый качок в трениках?! У которого из захламленного бардачка я вытащила томик Артюра — да, Артюра! — Рембо и Гийома нашего Апполинера?! Когда ко мне вернулась способность говорить, я поинтересовалась: «Вася, кто у вас читает французскую поэзию?» И Вася с тихим достоинством ответил: «Я».
Мужчины — удивительные создания. И все же в этом можно было бы усомниться. Если бы не Кузя. Кузя — это соседский попугай. Он живет у соседей пятнадцать лет. Поднимаясь по лестнице, встретилась с соседом. На лице его было написано потрясение. «Ты знаешь?! — спросил он меня. — Кузя снес яйцо!»
Мужчины — невероятные создания. Да.

Татьяна Мэй

19

Анатолий Карпов в драматичнейшей борьбе из 32 партий вырывает победу в матче с эмигрантом Корчным и сохраняет шахматную корону за СССР: 6: 5! Брежнев вручает Карпову орден и нежно целует чемпиона. Через три года Корчной вновь добивается права на матч. Но теперь Карпов побеждает уже легко: счёт 6: 2 и понадобилось только 18 партий. Брежнев в восторге. Он вручает Карпову орден и порывисто произносит: « А теперь дай я тебя поцелую!» - Как в прошлый раз? - улыбается Карпов. - Нет-нет! Я тебя сейчас как Хонеккера поцелую!

20

Анатолий Карпов в драматичнейшей борьбе из 32 партий вырывает победу в матче с эмигрантом Корчным и сохраняет шахматную корону за СССР: 6 : 5!
Брежнев вручает Карпову орден и нежно целует чемпиона.
Через три года Корчной вновь добивается права на матч. Но теперь Карпов побеждает уже легко: счёт 6 : 2 и понадобилось только 18 партий.
Брежнев в восторге. Он вручает Карпову орден и порывисто произносит: «А теперь дай я тебя поцелую!»
- Как в прошлый раз? - улыбается Карпов.
- Нет-нет! Я тебя сейчас как Хонеккера поцелую!

21

Сидит, значит, мужик, договаривается о тайной встрече со своей пассией в гостинице. Уже почти романтика, предвкушение, сердце колотится. И тут бац — у входа стоит тачка тестя!

Он, естественно, в панике: «Всё, хана! Сейчас застукают!» Быстро сворачивает свидание, отправляет любовницу домой.

Возвращается злой как чёрт. Подходит к тачке тестя, как герой боевика, и отрывает оба зеркала. С чувством, с душой. Сел в машину, едет домой и уже улыбается: «Ха, завтра-то поржу, когда тесть заметит».

На следующий день заявляется к тестю — довольный. А тесть смотрит на него так, будто мужик с дуба упал. Вроде и злой, но не по теме. Мужик в непонятках.

И тут тесть выдает: «Да я же твоей жене машину давал… она её и вернула без зеркал».

У мужика в голове сразу калькуляция:

«Так… стоп. Жена была в гостинице?! С кем? Зеркала-то мне теперь чинить! И вообще, кого из нас теперь считать Оленем?»

24

Выходит утром Собянин на балкон - любуется: все тротуары в плитке, кремль выложен плиткой, дорожки в парках в плитке, даже Москва-река в плитке. Улыбается, смотрит на небо. Громоподобный глас с небес: Даже не думай!

26

Пансионат «Солнечная Нефтянка» c грудастыми фотомоделями c ногами от ушей.

В Венесуэле есть озеро, которое все называют Маракайбо. Озеро полусолёное, неглубокое, с линиями электропередачи прямо поверх воды и железобетонными скелетами брошенных платформ — будто динозавры нефтяной эры решили искупаться и передумали. Там же — одно из старейших в мире нефтяных месторождений.

Я приехал во время кризиса 2009-го и сразу увидел перспективу: рай для пенсионеров! Зимой +20, летом +27, солнце — безлимит. Ставим коттеджи с солнечными батареями прямо на заброшенные буровые платформы, моторку у крыльца — и живи себе: хочешь — в большой город, хочешь — через пролив в Карибское море. Главное — не забывать, что на дне лежит метр тяжёлой нефти, как слой шоколадной глазури. Только шоколад этот… на вкус — асфальт.

— Это у нас маракайбский «Наполеон», — пояснил Педро, местный специалист по всему. — Нижний слой — битум, верхний — морская соль.

Наши водолазы, чинившие подводные нефтяные трубы, после погружения вылезали чёрные и блестящие, а потом долго отмывали водолазные костюмы… бензином. Дельфины при этом живут как ни в чём не бывало, блестят как новенькие автомобили. Крабы тоже бодры — иногда слишком. Наши как-то наловили, сварили… Один краб оказался у меня в тарелке и сразу объяснил, почему морепродукты иногда называют «нефтепродуктами». Больше я в гастрономические эксперименты не лез.

Зато с бензином вышла романтика. Там он стоил пять центов за литр. Пять! В другой реальности это почти бесплатно — как улыбка или совет тёщи. Я приехал на базу за сорока тоннами топлива, а мне выдали ещё семьдесят «сверху» — акция щедрости. По нефтебазе ходили военные с оружием, присматривали за директором и персоналом — как при совке парторги. Если экономика неэффективна, ей требуются такие надзиратели для порядка.

— Ребята, вы, кажется, переборщили, — говорю.
— Ничего страшного, — улыбается стивидор. — Море большое, всё поместится.

От этих слов на душе стало тепло, как у греческого капитана, который покупал десятки тонн советской нефти за пару джинсов и каталог «Quelle».

Ночь перед вылетом домой я провёл в гостинице при казино. Столы длиной в десятки метров ломились от яств, сногсшибательные венесуэльские официантки пленительно улыбались. Прогуляться по вечерним улицам Маракайбо не удалось — слишком опасно: говорили, что ночью лучше не останавливаться на красный — ограбят; патрули и «птенцы Чавеса» останавливали всех подряд. В Венесуэле так и шутят: «На красный ночью не тормози — береги кошелёк».

Утром дельфины проводили меня до пирса. Хорхе подпрыгнул ещё раз, как печать «сдано». Ветер пах свободой, манго и слегка — октаном. И я подумал: если где-то и строить дорогу к светлому будущему, то здесь асфальт есть точно.
Рейс был через Майами. Венесуэльцы нас не проверяли — от слова совсем. Зато проверяли красивые американские стюардессы — они же исполняли обязанности иммиграционных офицеров. Девушка начала задавать вопросы. Я улыбнулся: «Девушка, почему вы такая строгая? Такие вопросы стюардессам не положено задавать». — «Я сейчас не стюардесса», — ответила она, поулыбалась, поставила штамп — и всё-таки пустила в Майами.

Венесуэла и Россия — сёстры: красивейшие женщины, бескрайнее гостеприимство и расточительное отношение к ресурсам. Чуть не забыл про инфляцию: за год моего пребывания, по ощущениям, боливар рухнул с «четырёх за доллар» до «пятисот», и никто даже не удивился — просто стали улыбаться шире.

А главное — когда бензин по пять центов, смех действительно бесплатный. И иногда этого достаточно, чтобы всё работало. Даже крабы — но их, всё-таки, лучше не есть.

27

Выходит утром Собянин на балкон - любуется: все тротуары в плитке, кремль выложен плиткой, дорожки в парках в плитке, даже Москва-река в плитке. Улыбается, смотрит на небо. Громоподобный глас с небес: Даже не думай!

28

Вошла в автобус королевой — вышла оплеванной обычной гражданкой: или общество слепых мужчин

Позвольте, я начну с того, что я — красивая. Не просто симпатичная, не «на любителя», не «у неё что-то есть». Нет. Я — красивая. Статная. Породистая. У меня идеальный овал лица (о чём ещё в 2008-м сказала мне визажист с ТНТ), длинные ухоженные волосы цвета утреннего кофе с каплей карамели, фигура, за которую мне не стыдно ни в зеркале, ни в жизни, ни в Instagram. И стиль. Я одевалась с умом и вкусом ещё тогда, когда все остальные носили джинсы с заниженной талией и клали в них расчёску-«шпату». А теперь и подавно.

Я не сама себе это придумала. Нет-нет. Это всё проверено многолетним опытом. Мужчины всегда смотрели. Всегда. От соседей на парковке до начальников на корпоративах. Не всегда говорили, не всегда подходили — времена сейчас пошли осторожные, конечно, — но смотрели. Всегда был взгляд. Были попытки. Были ухаживания, смущённые вопросы: «А можно узнать ваш номер?», были приглашения на кофе, на вечеринки, даже на яхты. Однажды мужчина в магазине за мной весь чек оплатил, просто потому что ему понравилось, как я выбирала баклажаны.

И вот теперь, внимание, кульминация. Я, в своём расцвете — подчёркиваю, в своём расцвете, а не на излёте, как любят ехидничать безгубые комментаторши из мамских форумов, — захожу в автобус.Да, автобус. Не смейтесь. Я туда попала случайно. Судьба распорядилась с той своей ироничной ухмылкой: забыла кошелёк дома, а возвращаться уже было поздно. На карточке осталась мелочь — ровно столько, чтобы заплатить за проезд. Так что я, как дама, способная адаптироваться к любым условиям, решила доехать на работу на общественном транспорте.

И вот я — звезда, муза, эстетическое наслаждение — стою на остановке. Ветер треплет мои идеально вымытые и только что уложенные волосы. Макияж — лёгкий, утончённый, едва заметный, но подчёркивающий черты. Платье — актуальное, обтягивающее, но не вызывающее (я не из тех, кто путает сексуальность с отчаянием). Туфли — на каблуке, но удобные. Маникюр — свежий. Аура — недосягаемая.Автобус подъезжает. Я вплываю. Именно так — вплываю. Плавно, грациозно, как героиня рекламы духов или новенькая в офисе в сериале про богатых и красивых. И что же вы думаете?

Никто. Меня. Не заметил.

Секунду, подождите, я снова подышу в пакетик. Потому что до сих пор не могу прийти в себя.Полупустой автобус. Не забит. Я заняла самое видное место: стою у поручня, где каждый входящий и выходящий должен пройти мимо. Я стою в свете окна, как под софитом. Освещение божественное. Спина прямая. Взгляд уверенный. Всё рассчитано.Но. Ни один мужчина — повторяю, ни один — не задержал на мне взгляда. Не подошёл. Не улыбнулся. Не предложил уступить место. Не пробормотал робкое: «Вы так прекрасны, как весенний закат над промзоной».

Максимум — это двухсекундный взгляд. Даже не взгляд, а такой беглый проверочный рикошет глазами, как на часы, как будто кто-то вспомнил, что не выключил утюг.

Как?! Что это было?! Что за квантовый сдвиг в реальности?Я не могла в это поверить. Я сперва решила: может, у меня размазалась тушь? Может, я случайно надела халат и тапки? Нет. Проверила. Всё в порядке. Я была безупречна. Бьюти-карта по всем параметрам зелёная. Но автобус ехал, минуты шли, и я оставалась… невидимкой.В невидимки! Меня — невидимкой! Это же всё равно что пригласить Виардо и не дать ей спеть.

Я стояла в автобусе — как уличённая богиня, случайно зашедшая в хлев. Вокруг — люди. Обычные. Кто-то слушал музыку, кто-то тыкал в телефон, кто-то грыз пластиковый стакан от кофе, как бы мстя за всё утраченное в жизни. Одна женщина в костюме цвета «пыльный гнев» читала «Кодекс административных правонарушений» — и, судя по взгляду, уже мысленно арестовала половину пассажиров.Но самое ужасное — мужчины. О, эти мужчины!Они сидели, стояли, существовали… Но не смотрели. Не пялились. Не делали того, что мужчины обязаны делать в присутствии женщины, которую можно назвать «ах, черт, ну да». Ни один не наклонился и не прошептал: «Вы — воплощение стиля и женственности в этом депрессивном маршруте между заводом и унынием». Ни один не притворился, что уронил ключи, чтобы заглянуть подол. Да вообще ни один не пытался начать тот глупый разговор о погоде, который обычно служит паролем к «я женат, но можно посмотреть».

Меня как будто вычеркнули из видимой части спектра.Я стою, как глупая Мона Лиза XXI века, только без рамки, но с обидой на лицо. Я же знаю, как это бывает. Я привыкла. Я зашла в ресторан — официант забывает про меню, принося сразу шампанское. Я прохожу мимо охраны — они улыбаются и открывают дверь, даже если я иду не туда. Я молчу — и мужчины начинают доказывать мне, что я самая интересная собеседница в комнате.А тут — ничего.Моя внутренняя Дива встала, прошлась по мраморному полу моей самооценки, посмотрела на меня с презрением и сказала: «Ты хоть понимаешь, что сейчас произошло? Тебя проигнорировали. В.общественном.Транспорте».В автобусе, где комплимент может быть валютой! Где «у вас такой красивый голос» может значить: «можно я заплачу за твой проезд и возьму в жёны?»

Где взгляд — это уже почти гражданский брак!Но нет.Я начала размышлять. Сперва — логично. Может, я что-то не так сделала? Может, феромоны не тем слоем нанесла? Может, я, как та печально известная королева бала, забыла надеть корону и теперь никто не понимает, кто тут VIP?Потом — чуть более тревожно. А может, со мной что-то не так? Может, я… старею?Нет. Стоп. Пауза. Выдыхаем. Я проверила паспорт — дата прежняя. Проверила отражение — всё на месте, подтянуто, блестит. Кожа свежа, взгляд ясен, губы натурально припухшие (спасибо маме, а не косметологу, между прочим).

Но даже если вдруг я старею — с какой стати все мужчины в автобусе решили хором это проигнорировать? Где уважение к вложениям? Где пиетет перед женской харизмой?Потом я подумала — может, это поколенческое. Может, мужчины больше не смотрят? Может, они... боятся?Да, да, сейчас же повсюду это: не смотреть, не подходить, не улыбаться, не дышать, не излучать флюиды, если тебя не просили. Новая этика. Новая скромность. Новая эпоха флегматиков. Может, они все просто переживают, что их обвинят в харассменте, если они попытаются распознать красоту женщины на остановке?И всё бы ничего. Я бы сказала себе: ну, времена такие. Терпи, адаптируйся, стань монахиней, начни растить фикусы. Но потом… один из них вышел. Он прошёл мимо меня, и я услышала, как он сказал по телефону:

— Да нет, ничего интересного, обычный автобус. Народ как народ.

ОБЫЧНЫЙ АВТОБУС?! НАРОД КАК НАРОД?! Я?!Я — «народ как народ»?!

Это как если бы кто-то сказал: «Ну, Мона Лиза — так, ничего особенного, просто улыбается» или «Закат на Бали? Видел и получше».Я схватилась за поручень так, что он застонал. Моё самолюбие дало трещину, как экран айфона после вечеринки с бывшим. Это было предательство — как будто ты варила борщ три часа, а тебе сказали: «Что-то солоновато».Я вышла на своей остановке — эффектно, как всегда, с разворотом, с ветром в волосах. Но, увы, без аплодисментов. Без оборачивающихся взглядов. Без манящего «а может, кофе?»И тогда я поняла: я в кризисе.Мой личный кризис привлекательности. Или, как я его позже назвала — фрустрация имени маршрута №147.

29

В метро на кольцевой, в час пик, сквозь толпу вдоль вагона протискивается сильно пьяный мужик. Кто-то нехотя расступается, кто-то ворчит, кто-то толкает его в ответ. Но мужик молча и настырно толкается все дальше и дальше. Наконец одна дама не выдерживает и громко ему говорит: « Мужчина. Ну куда вы лезете, не видите, там столько же народу. А если вам на выход, то вы его только что прошли». « Не-е-е, - пьяно улыбается он в ответ, - Мне это, в вагон-ресторан».

30

Прихожу к другу в больницу. У него открытый перелом руки, а он сидит такой счастливый и улыбается. Я его спрашиваю:
- Ты чё такой радостный?
- А я пока скорую ждал, всё-таки укусил свой локоть, и пусть все утрутся!

31

РЫБЬЯ ФАНАТКА

В песок пляжа «Посадки», расположенного в десяти минутах хода от плотины Иркутской ГЭС, надежно впечатан киль японского прогулочного катера…

[i][indent]Стоп! Даже иркутяне далеко не все знают пляж «Посадки» - летом до него возможно добраться только по воде, или пешком через лес. Но к черту подробности, за ними сюда - Заливы Иркутского моря (https://pikabu.ru/story/ryibya_fanatka_12862467?u=https%3A%2F%2Fpikabu.ru%2Fstory%2Flevoberezhnyie_gorodskie_zalivyi_irkutskogo_morya_12850373%3Futm_source%3Dlinkshare%26utm_medium%3Dsharing&t=%D0%97%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%B2%D1%8B%20%D0%98%D1%80%D0%BA%D1%83%D1%82%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B3%D0%BE%20%D0%BC%D0%BE%D1%80%D1%8F&h=b2791092790cf1eccba876641e3cdeaffb7d3752), а мы продолжим.[/indent][/i]

В трех-пяти метрах от уреза воды тлеет небольшой костерок. У костра Димка. Как обычно, лежит. Глаза прищурены от яркого солнца, дымок сигареты сплетается с дымом от костра. Димка молча улыбается своим мыслям и всему миру, с удовольствием наблюдает за акваторией, берегом... и Иркой, которая тщательно распутывает снасть - ей не до окружающей лепоты.

Мягкий рокот холостых оборотов такого же "японца", шуршание киля по песку и... рядом встает систер-шип. Валерка.

- Привет!
- Привет!
- Рыбачили?
- Вон Ира готовится, а ты?
- Неа, скучно... за Маринкой что-ли съездить, - Валерка уходит к своему судну, мотор рявкает от нежданного посыла, обороты взлетают на максимум, и катер на глиссировании уходит в сторону лодочной станции Ерши.

А в это время Аннушка, жена евойная, закончив генеральную уборку квартиры, задумалась. И ход ее мыслей был незамысловат:
а) Погоды стоят чудные;
в) Валерка либо тусит в одной из многочисленных компаний на побережье, где все друг друга знают, либо ловит рыбу, либо, что вероятнее всего, просто дрыхнет в комфортабельной каюте в полукилометре от берега, и в любом случае несомненно будет рад прибытию любимой жены;
б) Катера из Ершей летают к популярному пляжу как маршрутки, кто-нибудь да подбросит.

Валерка, на незаконной скорости разгоняющий волну по станции, сразу заметил стоящую вдалеке Маринку, почему-то грустную. И сразу понял почему - на ближних бонах стояла Анька и призывно махала рукой.
- Нуйоптваюмать, - подумал Валерка, - Аннушка, привет! Какими судьбами?
- Надо же, как чувствовал, на станцию пришел, - растроганно подумала Анька, - да вот, решила проветриться на свежем воздухе.

... Катер слегка покачивается, лежа в дрейфе в акватории рукотворного моря... штиль.
На борту катера Димка. Щурится от солнца, перебрасывается парой слов с друзьями-товарищами с проходящих мимо катеров, улыбается и наблюдает... как обычно, лежа. Ирка, то ли думает, что что-то видит на глубине, понятное дело огромного омуля, берущего наживку, то ли вызывает дьявола, взглядом рисуя пентаграммы по штилевой водной глади. В общем упорно смотрит на воду.
Ирка, кстати, чемпионка области по рыбалке, правда по зимней. И хотя Димка, ее играющей тренер, находится здесь же, но пронзать взглядом толщу вод он ее точно не учил. А нахрена ж, если есть карты глубин, эхолот, подводная камера, прикормка и рыбацкая чуйка...

В борт мягко толкают кранцы Валеркиного систер-шипа.
- Ну что, Валерка, привез Маринку? - Ирка, не отрывая взгляда от неведомого, созерцаемого ею в глубинах моря, тут же ощущает некий дискомфорт, не слишком задумываясь о его причинах. А между тем она, эта причина, важна - Димка усердно пинает ее по ногам.
Тем временем, лицо Валерки приобретает цвет, в народе называемый "огнеопасным", глаза моргают как светофоры под управлением пьяного стрелочника.

- Привет, Марина! - проявляет гостеприимство Ирка, и наконец поднимает глаза на соседей, - ой!
- Здравствуй, Ира, - Анька не менее любезна.
Валеркин катер ревет полными оборотами и уносится на полкилометра мористее.

Водная гладь отлично разносит содержание светской беседы.
- Аннушка, бля буду...
- Будешь, сука, будешь. И еще не тем будешь...
Катер вновь выходит на редан и ложится на курс в направлении пляжа Якоби.

Через полчаса на побережье возвращается первая мизансцена - костерок, Ирка, Димка… как обычно - лежа. А еще минут через десять слышится рев катера. Валерка начинает издалека, даже не сбросив обороты, - Ирка, убью, нах! - и исчезает в каюте. Катер вползает на песок, Валерка с топором в руках бежит к костру.

Димааааа!!!! - Ирка, быстрее собственного визга, исчезает за горизонтом, теряя по дороге все, что можно - тапки, части одежды... да что там говорить - ум, честь и совесть до кучи. Димка лежит, улыбается. Жонглирует кольцами сигаретного дыма.

Валерка прикуривает от костра: "Ну, Дима, нуйоптваюмать, ну втолкуй ты своей рыбьей фанатке, чтобы на людей смотрела, а не на рыбу".
Димка лежит, улыбается.

Казалось бы, инцидент исчерпан - Валерка уехал, Ирка вернулась к костру…
- Дима! Ведь он меня чуть не убил?
- Ира! – Димка задумчиво берет паузу, - а нехуй пиздеть че попало, и где попало.
Очередное кольцо табачного дыма с трудом протискивается через другое… Димка лежит, улыбается.

Но! Этим дело не кончилось – при новой встрече Валерка вновь брался за топор…

- Дима! Ну пусть уже догонит и убьет - резвый галоп сменился короткой рысью, взвизгивания взрослой и вполне спортивной женщины потеряли изначально присущую драматичность.
- Не сегодня, Ира, - улыбается Димка, и очередная пара-тройка колец тает в воздухе.

На бонах Ершей или на побережье заливов, кому как повезет, народ лежал вповалку, наблюдая этот регулярный цирк с конями. Катера теряли управление, заключались пари – сегодня? Или шоу маст гоу он до конца сезона?

Не угадал никто. Два года!
Два года Валерка с топором гонял Ирку при каждой встрече.

Так и не догнал ни разу, слабак :))

Все-таки раньше люди лучше были, душевнее как-то, добрее что-ли... Димка, Ирка, Валерка, Анька, Маринка... фигуристые девки, крепкие парни... молодые матери и отцы семейств. А половину из них уже не обнять, не пожать руку, не похлопать по плечу.
Сменилось поколение, за штурвалами и румпелями дети, на открытой воде уже и внуки пробуют свои силы.

Но ведь это было? Было! Ну и все.

33

Прочитала, что где-то в мире снова прошло Евровидение — и вспомнила, о каком Евровидении давно мечтаю.

О Евровидении без песен.

Потому что песни в этом мероприятии самое слабое звено. Очень они утомительные и занимают кучу времени. В итоге самое интересное всегда заполночь.

В моём идеальном Евровидении остаётся только самый сладкий его пирожочек, самая мякотка — голосование.

Раз в месяц разные страны мира выходят в прямой эфир и дают друг другу баллы. Без привязки к выступлениям людей в дыму и блестках. Просто по настроению.

Греция, как всегда, даёт 12 Кипру, Кипр — Греции.

Швеция шлёт 12 Норвегии, те возвращают 12 и сердечко.

Испания — Португалии, Румыния — Молдавии.

Мы выходим и шлём 12 Белоруссии, Белоруссия нам — 12 и мешок картошки.

Великобритания, тонко хихикая, отправляет нам ноль и фунт презрения. Мы ей — ноль и огромную задницу на колёсиках. Нарядные ведущие вывозят её на сцену. Так сказать, из России с любовью.

Америка ввиду нового курса отправляет нам 10 баллов и портрет Трампа. Мы им шлем 6, чтобы в случае чего сделать вид, что это были 9.
Латвия заявляет, что для нас ей жалко даже нуля и посылает только проклятие.

Творчески обмениваются каками Пакистан с Индией и обе Кореи. Китай всем улыбается и помахивает пробиркой со свеженьким вирусом.

Голосование идёт бодро, приветствуется пантомима. Вышел, снял штаны, сделал выразительное движение — следующий.

Страны конструктивно обмениваются взаимной неприязнью. Практикуются фиги в кармане, камни за пазухой, дырки от бублика, глаза от селедки и мертвого осла уши.

Потом ток-шоу у Малахова.
Потом аналитики.
Обязательно скандал с пропавшими баллами.

Азербайджан клянётся, что отослал нам 12, но они случайно попали к Турции.
Что имело в виду Сан-Марино?
Кто сорвал голосование в Лихтенштейне?

А главное — мир сублимирует все противоречия в художественную форму.
Войны заканчиваются, потому что все силы брошены на креатив.

Следующее голосование через неделю, а у нас ещё ручка к жопе не приверчена и шиш маслом не намазан.
Все задачи ясны, цели определены, за работу, товарищи.

PS. Пост носит увеселительный характер и не приглашает к политической дискуссии.

(с) «Где тебя носит, Клэр?»

34

Иисус Христос оглядывает с сомннением толпу страждущих, пару хлкбов и пяток крупных карасей. Потом внимательно смотрит на стоящего в стороне и от толпы и от учеников, никчемного на вид замухрышку и вдруг обращается к нему: - Простите, я хотел бы попросить Вас разделить с нами трапезу. - Я? Со мной? Разделить? На меня? Но я же полный ноль! - Вот именно, - улыбается Спаситель, - и у нас появятся шансы накормить всех...

35

Является Юпитер жителям Помпеи и Геркуланума и говорит: - У меня для вас две новости: хорошая и плохая. С какой начнём? Толпа в тревоге: - Давай с плохой... - Скоро земля разверзнется, всё засыплет пеплом, и вас накроет лава. Никто не выживет. Тишина... - А хорошая?.. спрашивает кто-то из задних рядов. Юпитер улыбается: - Плиний Младший напишет, как это было, а Тацит добавит драматизма. Вы станете легендой!

36

Является Юпитер жителям Помпеи и Геркуланума и говорит:
— У меня для вас две новости: хорошая и плохая. С какой начнём?
Толпа в тревоге:
— Давай с плохой...
— Скоро земля разверзнется, всё засыплет пеплом, и вас накроет лава. Никто не выживет.
Тишина...
— А хорошая?.. — спрашивает кто-то из задних рядов.
Юпитер улыбается:
— Плиний Младший напишет, как это было, а Тацит добавит драматизма. Вы станете легендой!

37

Несколько лет назад захожу в магазин в Испании. Испанский знаю плохо, обращаюсь к тётеньке на английском, она отвечает на испанском, мол, не понимаю английский. Пауза. Я пытаюсь вспомнить скудные знания испанского. Бормочу: "Перфекто, блять". Продавщица широко улыбается: "Здравствуйте!"

38

12.02.2022
Записки маньяка
Ненавижу!!!
Вечер. Маршрутка. Еду с работы. Как же я устал!.. Пассажиры-твари, стоят чёрно-серой толпой, как стадо баранов..Ненавижу.. Я стою. На сиденьях передо мной сидит девушка, увлечённо залипающая в телефон, и мужик, что-то втирающий по телефону. Нет, чтобы дружно встать, освободить сидячие места, и вывалить отсюда вместе с этой толпой баранов. Но нет, бл! Похоже все будут переться до конечной. Ненавижу.. А эта молодуха, блдна конченая, ещё чему-то улыбается, и этот пдр веником прикинулся.. Тут ещё какие-то бараны лезут в маршрутку. Та, бл, пдлы, пешком пройдитесь, сцки! Нет, прут и прут.. Эй, водила, ты не охренел, столько народу запускать? Но ему бабло важнее, чем страдания пассажиров. Ненавижу.. Пора выходить., моя остановка. Что, бл, столпились возле выхода, овцы безмозглые? Чухайте в зад маршрутки, там толпитесь, здесь место для выхода! Ненавижу… Сцко, жаль автомата нет.. Тут какая-то дура с сумкой на пол-прохода стоит, и какая-то малолетка с рюкзаком на спине, тоже на пол прохода. Ну сцко, тупые! Ты, хомячиха, другого времени не нашла, чтобы везти свой баул с покупками? А тебя, писюха, учить надо рюкзак снимать в маршрутке? Араб какой-то стоит, от него арабским парфюмом так несёт, что задохнуться можно. Ты, родной у себя в Сахаре так душись, а здесь ты не дома.. Ну я человек добрый, баул и рюкзак как-то могу простить, но это вонючка - явный кандидат на отстрел. Ненавижу!
Вышел из маршрутки. Пусть давятся, твари в своём гвне! Погода снаружи тоже гвно: темно, мерзко, холодно и сыро. Ненавижу! И тут, бл, людей тоже как собак нерезаных. Ну какого х вас здесь столько? Ненавижу. Веером бы из калаша пройтись над головами, чтобы поусирались и разбежались как тараканы, ну и замочить парочку для острастки – вон того мужика с неприятной рожей и вон ту бабку – ну просто противна, прёт посреди дороги как хозяйка. Очищу Землю
Перехожу дорогу, но хрен перейдёшь: разного рода ворюги на Лексусах и Фольксвагенах, отсоски на женских машинках, малолетки и нищеброды на Жигулях движутся плотным потоком. Бл! срочно нужен гранатомёт. Заипали! Бензин подорожал, а они всё ездют и ездют! А сколько пешеходов давят на переходах? Ненавижу! Танком бы проехал по встречке этим пдлам!
Ну да ладно, добрёл до магаза, надо скупиться. Ах, ну да – маску одеть надо, иначе не обслужат. Корона, мать её! Ну это вообще пипец: половина типа умных в масках, половина хитрых без масок, на кассе все в масках. Ниже носа. Ну и дохните как хотите, хоть в масках, хоть без масок. Твари! Дохрена вас! Дихлофосом вас что ли травить, расплодившееся людская масса? Дома сидеть надо, а не по магазинам шастать… Бл! Достану контактный яд и буду им незаметно опрыскивать все упаковки. А для лотереи буду колоть картошку, яблоки, колбасы и пр. выборочно цианидом. Как же я вас ненавижу!
А почём масло? Ого! А картошка? Хлеб? Курица по цене Хамона? Да там что, совсем охренели? Собрать на баржу всех, причастных к этому, вывезти в Ледовитый океан и там утопить сволочей. Ненавижу. На кассе хрен протолпишься. В одной кассе старушка с хлебом и сырком, и с трясущимеся руками. Она потом будет час считать мелочь и что-то уточнять. Ну ты, старая, или отойди уже в мир иной, или приходи когда в магазине нет никого нет, а то припёрлась в час пик. Ненавижу. Ладно, сама сдохнет... Мужик с тележкой забитой на полгода. Ну ты чё, прийди на час позже и хоть весь магазин скупи. Но нет, сейчас ему надо. Ну ты и козёл! Ненавижу! Тут можно и без расстрела – просто тележку ему в очко запихать… Ладно, скупился. Кассирша человек подневольный, работает так-сяк, хрен с ней – пусть живёт. Беременный охранник шарахается от любого пука, это даже не микроб – на него и пули жалко. Просто презрение.. На выходе Бомж на улице стоит – здоровый мужик, которому пахать и пахать, а ему влом, попрошайничает. Ненавижу! Яда крысиного.
Так прикинул, в принципе все эти вопросы решаются очень просто – наличием набора гранат противопехотного действия. Стоят недорого, да и купить не проблема. И танка не надо. Ну и ещё яд нужен крысиный - для лотереи и бомжей. И по поводу деток – не мой профиль, но потомство некоторой особо наглой национальности уничтожу с удовольствием. Ненавижу их!
Дома – ещё больший трэш: после просмотра новостей есть желание шарахнуть ядрёными бомбами по… (затёрто), тактическими бомбами по большинству ОблСоветов и Горсоветов в родной стране, бульдозерами бы срыл все эти зАмки чинуш, а их самих отправил бы на освоение Сибири.
Последнее маловероятно, силы оцениваю реально. Я хоть их и ненавижу, но тут, простите, кишка тонка. А вот отыграться на своих – ну просто милое дело!
Так что учтите, граждане, какие среди вас ходят уроды. Я трезвомыслящий, начитан, выгляжу прилично и много улыбаюсь, но как я вас всех ненавижу!
С Большой Ненавистью, вечно Ваш – безымянный маньяк

39

Скажите, часто ли вы здесь, в Лондоне, вызываете убер? Приезжают исключительно арабы, турки и индусы. Говорят, с акцентом, в основном о мультикультурности нашего современного мира. Начинается разговор обычно с того, что они видят в своем уберовском вызове мое имя, и спрашивают, откуда я.
- Ах, Вадим - это русское имя?
Ну, и потом разговор постепенно переходит на то, что ислам – это мирная религия, и что они, мусульманские жители Лондона, никогда не называют ИГИЛ ИГИЛом. А называют его «они». Чтобы не поощрять «их».
Вот и сегодня.
- Вадим – это какого народа имя? – спросил меня сегодня Тарик, мой уберовский водитель. – Ах, ты из России? Путин – молодец! А, ты только родом из России, а живешь в Америки? Ясно. Путин – диктатор!
- А ты откуда? – спросил я. – Тарик – это иракское имя?
(Я помнил о Тарике Азизе, министре Саддама Хуссейна.)
- О, нет, что ты! – воскликнул Тарик. – Я не араб! Тарик - это просто распространенное имя на всем востоке. Оно же в Коране упоминается, в 86 суре. Очень распространенное! Нет, я – не араб.
- Чем ты занимаешься по жизни, Вадим? – спросил Тарик. – Преподаешь? В школе или колледже? В колледже! Ну, конечно же в колледже! С таким уникальным именем, конечно!
- Если тебя родители назвали Вадимом, - говорил Тарик, - тебя автоматически ждет великая судьба. Так всегда бывает, когда имя редкое. А меня они назвали зачем-то Тариком. И у меня, я подсчитал, есть 28 знакомых, которых тоже Тариками зовут.
- Когда у тебя имя популярное, - продолжал Тарик, - ты себя чувствуешь самым обычным человеком, таким же как все. Если не хуже. И ты уже не штурмуешь высоты. Ты уже с самого детства знаешь, что твой номер – двадцать девять! Ты - просто пешка в руках аллаха. Submit yourself to God!
- А откуда ты, Тарик? – спросил я. – Как, ты из Кашмира? Надо же, знаешь, ты – первый кашмирец, которого я встретил в своей жизни.
- Ха, - воскликнул Тарик. – Это большая честь для меня. Быть твоим первым кашмирцем! Я тебя подвезу по первому классу! Только держись за подлокотники!
- А скажи честно, - засомневался Тарик, - ты, наверное, вообще никогда о моем Кашмире не слышал? Скажи честно, я ничуть не удивлюсь!
- Я не только слышал, - опроверг я. – Я еще и книжку «Клоун Шалимар» читал. Салмана Рушди. И в Нью Йорке я был на лекции Салмана Рушди об истории Кашмира. Удивительная страна! Салман Рушди много говорил о терпимости к другим культурам в Кашмире, об особом пути. Он говорил, что несмотря на Коран, люди в Кашмире запросто всегда ели свинину и пили вино….
- Салман Рушди? - удивился Тарик. – Ты о нем знаешь? Он же вон в том доме живет. Вон в том доме, через дорогу.
- Насколько я знаю, - возразил я, - Салман Рушди живет в Нью Йорке.
- Две недели назад он вызвал убер, - веско сказал Тарик. – И я его от вон того дома до станции Виктория подвозил. И в вызове было написано - Салман Рушди. И он точно такой, как в газетах. Может он на два города живет? На две страны?
- Вадим, - еще раз подтвердил Тарик. – Две недели назад Салман Рушди сидел в том же кресле, в котором сейчас сидишь ты. Он такой жирный и толстый! Еле поместился!
- А о чем вы разговаривали? – спросил я. – Ты ему сказал, что ты его узнал?
- Нет, - ответил Тарик. – Не сказал. Мы всю дорогу молчали. Только в самом конце он сказал, - ну ты и гонишь, Тарик! Я всю дорогу сидел, вцепившись в кресло!
Сказал и ушел. Захлопнул вот эту дверь и направо к станции Виктория наискосок пошел. И потом, через телефон уже, он мне 10 фунтов чаевых дал. Щедрый!
- А чего же ты с ним молчал? – удивился я. – Вроде ты человек открытый, разговорчивый. Странно…
- Понимаешь, - после паузы произнес Тарик. – Он же в романе своем каком-то назвал овец именами жен пророка. Некрасиво. Я смотрел на него, и думал, какой он плохой. Зачем он? Ведь его же потом когда-нибудь обязательно за это покарает аллах. А он об этом и не думает даже, сидит в твоем кресле, и в фейсбук свой что-то строчит. И улыбается. Ему весело, понимаешь ли!
- А потом я подумал, - продолжал Тарик. – Вдруг. Подумал, как хорошо, что я – суннит! Ведь аятолла Хомейни сделал фатву против Салмана Рушди. И если бы я был иранцем и шиитом, я был бы обязан Салмана убить. А как убивают? Я не знаю, я никогда не пробовал. Ведь ислам же – религия мирная. Мы так и приветствуем друг друга – мир тебе. Peace upon you! Но если бы я был шиитом, это было бы моим религиозным долгом. И я сидел, крутил руль, старался на этого Салмана не смотреть. И думал, иншалла, как хорошо, что я – суннит. А он рядом сидит, вот здесь (Тарик похлопал меня по запястью.) Вот. Рядом со мной сидит, и мне надо его вдруг убивать. А как? У меня в багажнике монтировка лежит. Можно остановиться, открыть багажник, взять монтировку. Подойти к его двери левой, открыть ее. Он бы увидел меня и все понял бы. Руками бы закрылся. А я бы сказал: «Аллаху акбар!» И по голове его.
- Можно было не идти к багажнику, - рассказывал Тарик. – Можно просто остановиться на светофоре и руками задушить. Но я никогда раньше не душил человека. Как это делается? Сколько времени нужно душить человека, пока он задохнется? С какой силой? А он бы еще бить меня в ответ начал бы, дергаться, очки бы мне разбил.
- Руками душить трудно, наверное, - рассказывал Тарик. – Смотрю, а шея у него короткая, складки жира, а у меня пальцы короткие. Трудно будет. Но зато у у меня в багажнике кабель есть для аккумулятора. Для джамп старта. В кино они сзади подходят и удавкой душат. Можно было пойти и кабель из багажника достать. И потом заднюю дверь, вон ту. Открыть и сесть за ним. Он бы все понял бы, догадался, но уже поздно было бы.
- Или отвертка, - говорил Тарик. – У меня же в багажнике отвертка тоже есть… Ей можно? Но куда ее втыкать в Салмана, в какое место, чтобы быстро и наверняка?
- Понимаешь, - после паузы произнес Тарик. – Я никогда о таких вещах не думал вообще. Мне 35 лет, и за все 35 лет я никогда не думал даже о маленьком насилии. А тут – представил себя шиитом, и все! Сердце стучит, я об этих вещах думаю, и остановиться не могу. Придумал 12 способов, как его убить, пока ехали.
- Представляешь, Вадим, какая штука жизнь? - повернулся ко мне Тарик. - Представляешь? Ты утром ушел на работу, поцеловал жену, четверых детей. И вдруг - бац! И в один прекрасный момент к тебе в машину садится Салман Рушди. И все! И все, ты уже домой не вернешься. Представляешь?
- Я думаю обо всем этом, - рассказывал Тарик. - Сердце колотится, и я на газ жму. И машина по Лондону несется с дикой скоростью. А Салман сидит рядом, вижу – боится. Телефон свой с фейсбуком отставил в сторону, в подлокотники вцепился.
- Ужас, - искренне сказал я. – Ужас. И что дальше было?
- Ну, что? – продолжал Тарик. – Ничего. Он ушел на станцию Виктория, вон туда, направо наискосок. И я перевел дух. И машину развернул, вокруг клумбы объехал. И поехал домой. После такого уже нельзя работать. В другой раз!
- А по дорогое, - продолжал Тарик. – Я остановился вон возле того паба, через дорогу. Видишь в окне барную стойку? Я за нее сел, заказал себе дринк. Сам же говоришь, что нам, кашмирцам, можно. Иногда. Заказал дринк, потом еще один. Потому что знаешь, как это страшно – убивать?
Тарик остановил машину.
- Вон твоя гостиница светится, - сказал он. - Налево наискосок. Тебе вон туда.
Он уехал. Я немного постоял на мерцающей неоном улице. Потом достал свой телефон, оставил Тарику через убер 10 фунтов чаевых. Как Салман Рушди. И пошел к своей гостинице налево наискосок, уступая дорогу двухэтажному лондонскому автобусу.

Ольшевский Вадим

40

Памяти девяностых. Кто помнит.

Примерно девяносто третий – девяносто пятый год, Питер.

Был у меня такой добрый приятель – Денис Петрович. Несмотря на разницу в возрасте – а он постарше меня лет на десять- мы поддерживали вполне дружеские отношения.

Денис мужик был не простой – заслуженный мастер спорта по автокроссу. Он, когда с женой разводился, квартиру ей оставил, а сам перебрался жить к себе в гараж. Ну как гараж – в Америке это вполне могло бы получить название «таунхауз». Двухэтажное строение, первый этаж- гараж и небольшая мастерская, а второй- жилой блок с санузлом и миникухней. Там таких блоков десятка два в ряд было построено.

Я как- то был у него в гостях – и видел развешенные и расставленные по стене медали и кубки- за участия в соревнованиях. Были там и иностранные- причём в немалом количестве. Впечатляет.

- Ден, говорю, а ты в ралли Париж- Даккар не участвовал?

- По отбору не прошёл. Там строго очень. Мы с напарником тогда подзалетели с пьянкой- нас в комиссии даже не рассматривали. А жаль. Такое раз в жизни бывает.

Я так понимаю, что именно после того случая он ушёл из команды и из клуба – вообще завязал с большим спортом. Но ухитрился забрать с собой свой персональный, гм, автомобиль.

Внешне это выглядело как жигули- восьмёрка. Но если присмотреться- колёса большего диаметра и широкопрофильные. Стёкла тонированные, и никому не видно, что машина двухместная, потому, что весь объём за креслами, включая багажник, занимает собственно двигатель. Усиливающая стальная рама внутри, антикрыло на багажной дверце, кресла спортивные – голову не повернёшь, и ремней не один, а четыре – застёгиваются на пузе – как у парашюта. А передний объём, где раньше был движок- там только бак с бензином и утяжелитель – чтоб к асфальту лучше прижимало.

- Это для тренировок тачка, на соревнованиях там другие аппараты- Петрович говорил.

Любил он свою машину, возился с ней постоянно. Сильно не гонял – соблюдал правила.

Я, когда первый раз с ним проехал, не мог понять, зачем у кресел так сделаны- не знаю как назвать – подзатыльники?

Действительно голову не повернуть. Позже узнал. О чём, собственно, и история.

Получилось так, что мне надо было съездить в Сосновый Бор – это город так называется, где Ленинградская атомная. От Питера- километров восемьдесят. Сейчас уже не вспомню, что там было у меня со своей машиной – отдал на техобслуживание. Ну ладно, думаю, доеду на электричке.

Мне ещё с Денисом надо было договориться – дела у нас были- по мелочи. Позвонил ему, пообщались, и в разговоре я упомянул, что надо ехать, а машина на лечении.

- Так тебе в Соснобыль? (Питерский ехидный вариант названия города) Поехали вместе – мне тоже туда надо.

Вот как удачно. Договорились, где встретиться, я добрался на метро, подождал. Во, гляжу- машина его приближается.

- Привет, садись.

Втискиваю задницу в это суперэргономичное кресло.

- Как ты вообще на таком ездишь? Жопа, как в тисках, голову не повернуть?

- На маршруте, на скорости, башкой вертеть смысла нет- всё равно ничего не разглядишь. А болтает так, что есть шанс этой башкой о раму треснуться – тут сотрясением не отделаешься.

- Весело у вас в большом спорте…

На выезд из Питера двигаем по проспекту Стачек. Ден едет быстро, но вежливо, чисто и грамотно обгоняя нерадивых водителей, предпочитающих дремать за рулём.

- О, погоди, заправиться надо. У меня бензин кончается.

Надобно отметить, что для тренировок использовался не бензин, а жуткая высокоактановая смесь, увеличивавшая и так запредельную мощность двигателя вообще до космических параметров – чёрт его знает, не помню из чего – мне Денис рассказывал. Но на бензине этот пепелац тоже ездил.

Заезжаем на заправку. Я сижу в кабине, Петрович стоит у колонки. На заправку заваливает классический бандитский автомобиль – тонированная БМВ пятой серии, из машины вылезает стриженый бугай с золотой якорной цепью на бычьей шее, и неспешно направляется к нам.

Я не слышал всего разговора, слышал только окончание. Бандюган клдёт нам на капот банкноту в сотню долларов и веско так заканчивает.

- И вот что, брателло, если я тебя сделаю, а я ведь тебя сделаю- ты мне две таких отдашь.

- Договорились- это Ден отвечает.

Садится в машину, скептически смотрит на меня-

- А ну, пристегнись- ка. Давай, давай, ремни затягивай- они регулируются.

Оказалось, он обогнал этого братка, и тот маленько огорчился- как это, его БМВ какая- то жигуляка кинула? Они договорились устроить гонки по трассе- если до Ломоносова БМВ восьмёрку не обгонит, деньги остаются у Дениса. Бандюга думал, что у него позиция беспроигрышная- но он же не знал, с кем имеет дело?

До выезда из города скорость держали около ста. Потом БМВ дал сигнал, и мы стартанули.

Надобно отдать должное бандюку – он был действительно неплохим водителем- продержался у нас на хвосте почти полторы минуты. Потом на шоссе стало посвободнее и Петрович втопил газ на полную.

Вот тогда я понял, что значит «спортивная езда». Ничего общего с обычным лихачеством – но при скорости за двести встречные и обгоняемые автомобили шарахались от нас как от чумы – моргали фарами, сигналили.

Этот, блин, вдребезги перезаслуженный спортсмен, мать его, шёл на обгоны с математической точностью – не дёргаясь, не делая лишних движений, уверенно и аккуратно. Но швыряло при этом так, что не будь ремней на кресле, я бы точно вылетел из кабины. Понятна стала необходимость дополнительных опор для головы. Просто усидеть на месте, даже будучи пристёгнутым, требовало серьёзных физических усилий.

Я изо всех сил упёрся ногами в пол, ухватился рукой за раму – а Дениска, сволочь такая, только улыбается добродушно–

- Не ссы, говорит, это я ещё тихонько веду, водил- соседей жалею, мы ж на шоссе. А на настоящей трассе я бы тебе показал…

В Стрельне и Петродворце притормаживали – всё- таки населённые пункты. Но в общем мы пролетели эти двадцать пять километров минут за десять- пятнадцать. Как на ракете прокатиться. БМВ, разумеется, безнадёжно отстала.
Приехали. Ден довольный- отвёл душу, что называется. Я вылезаю весь мокрый- как после хорошей тренировки в спортзале, а он смеётся-

- Ну что, говорит, понял, что такое Париж- Даккар? Пошли кофейку выпьем, может того братка дождёмся? Да потом до Соснобыля ещё ехать…

БМВ мы не дождались- свернул должно быть. Обиделся, что проиграл. А сто долларов по тем временам были очень большие деньги.

Ностальгия. Сейчас так уже не прокатишься – машин на дорогах в разы больше, порядка тоже, да и видеокамеры везде – и за такое превышение скорости права отберут однозначно.

Денис потом продал свой гараж и уехал- родня у него была где- то за Уралом. С тех пор не виделись. Хороший был мужик, жаль. Сейчас ему уже за семьдесят- время быстро идёт. Ден, если прочтёшь это – привет тебе!

41

Ещё о жизни в селе.
Приехали мы как-то в село на предмет досуга и рыбалки. Остановились в старом доме с курятником и собакой. Пёсик у них был - смесь "немца" и крокодила. Кличка, естественно, Пушок. К себе подпускал только деда, поэтому сразу был заперт в сарае.
Как умеют принимать в селе, рассказывать не надо. Прошло всего несколько часов, когда я, открыв глаза, понял, что наступила ночь, что ужин удался, что я лежу или на полу, или на печке (на чём-то твёрдом), что рядом кто-то дышит и что мне НАДО. Стал ориентировать себя в пространстве. Ноль. Понял только, что лежу наверху (может, на столе). Выясняя, кто же дышит, со смехом узнал, что это - хозяйская кошка. Хотел сбросить. Оказалось, что это - дед. Сопит. Растолкал с просьбой указать мне на дверь. Дед потыкал рукой в потолок, сказал, чтобы я накинул чёнть (щас ночами холодно) и снова захрапел. Искать это "чего-нибудь" не стал (делов-то), надел какие-то сапоги и резвой рысью помчался на другой конец двора.
Счастливый, возвращаюсь, смотрю: у дверей Пушок сидит. Как из сарая вылез, непонятно. И в лунном свете улыбается. Если не сказать - зловеще скалится. "Пушок, ты же хороший собак?" - спросил я, подразумевая только утвердительный ответ. "А вот вам!" - сказал Пушок и подпёр дверь. Блин, холодно. Я - в одной майке и трусах, на улице - не больше 10. Хотел постучать в окно или поорать, чтобы разбудить всех - Пушок был активно против, охраняя сон хозяев. Побегал-поскакал, пытаясь согреться, и снова к Пуху: "Лошак, - говорю,- ты вонючий, дай пройти. Не дашь?". Опять попрыгал.
Так я скакал, наверное, с час. Попрыгаю, побегаю - и к собаке с дурными вопросам. Чуть не сдох. Делать нечего, полез в сарай. Разбудил всех кур. Но сумел договориться, забившись в солому и прикрывшись какими-то тряпками.
Там меня и нашли под утро встревоженные хозяева. Всего в соломе, перьях и курином дерьме. А в ногах у меня лежал и спал Пушок. Охранял, сука.

42

В городе прошёл грандиозный Турнир по разглядыванию потолка. Финалисты сидят в зале, все головы задраны вверх, тишина. Судьи ходят между рядами, оценивают технику. Вдруг один участник моргает. Судья тут же: - Дисквалифицирован! Другой участник вдруг улыбается. - Дисквалифицирован! Третий начинает шептать: - Ребята, кажется, у меня шея заклинила... - ДИСКВАЛИФИЦИРОВАН!!! Остаётся последний участник - неподвижный, как статуя. Все уже думают, что он абсолютный чемпион. Но тут к нему подходит судья и спрашивает: - Как вам удаётся сохранять такое сосредоточение? - Да я, если честно, уснул ещё на отборочном этапе...

43

В НХЛ в этом сезоне выступают 11 российских вратарей. Александр Овечкин, бьющийся за то, чтобы побить «вечный» рекорд Уэйна Гретцки по числу заброшенных шайб, перед каждым матчем, где ему противостоит русский страж ворот, подъезжает к вратарю, улыбается, и говорит одну и ту же фразу:
- Я тебе сейчас захуячу!

44

Гуляла тут на днях с ребёнком на детской площадке. После работы, элегантная такая вся, пальто-шарфик. Настоящая леди, в общем.
Пока бегала за ребёнком (учится кататься на велосипеде), в поле бокового зрения всё время находился паренёк, безуспешно пытавшийся освоить скейтборд.
Под конец прогулки не выдержала. Подхожу, говорю: "Слушай внимательно, неправильно ты, дядя Фёдор, ноги на скейтборд ставишь. Ты их на разные концы доски расставил, а надо одну ногу на кончик доски, другую ближе к середине".
Мальчик рядом улыбается и лопочет что-то, типа: "Тётя, вам-то это откуда известно?"
Продолжаю: "Чтобы когда ты совершил щелчок одной ногой и прыгнул, в воздухе ты мог ведущей ногой выпрямить скейт и, тем самым, совершить прыжок и закончить его с правильным положением ног на доске".
Далее, молча прыгаю классический ollie.
Мальчик уже не улыбается и не лопочет.
Продолжаю: "Потом, когда ты освоишь базовые вещи, сможешь двигаться дальше и начинать крутить доску". Молча прыгаю kickflip.
... "Ну вы ваще..."
Беру за руку своего ребёнка, ухожу в закат)
Даже свои ботиночки каким-то чудом не повредила.

46

РЕДКИЕ ПОРОДЫ СОБАК 1. Портфейлер. Собака из натуральной кожи (в результате эволюции портфейлеры из кожзаменителя вымерли - рассохлись и растрескались). 2. Русская самогончая. Выведена не для охоты ни на кого, а просто по полям поноситься, поорать. Незаменима на охоте, рыбалке. 3. Секонд-хаунд. Практичная и недорогая собака на каждый день. За свою довольно долгую жизнь меняет, как правило, нескольких хозяев. 4. Стой-терьер. Караульная собака. Лает человеческим голосом, причем первый раз - в воздух, а второй - на поражение. 5. Эстоонская гоончая. Выведена для загона раненых черепах и улиток. Команды хозяина выполняет очень тщательно, правда, спустя 20-30 минут после подачи. 6. Почеширский терьер. Этих собак используют в основном для разведения насекомых (блох, клещей и т. п.) в домашних условиях. 7. Пудельман (таки-терьер). Переспрашивает команды. Долго торгуется. Любит рыбу и курицу. В рацион следует включать чуть больше воды, чем другим собакам. 8. Барсеттер (прибамбассет). Электроповодок. Самоподнимающаяся нога. Тонированная шерсть. После 10 км пробега требует замены коврика. 9. Среднеазиатская гюрзая. Единственная в мире ядовитая собака. Ее укус или полиз смертельны. В то же время отличается добродушным нравом, любит играть. 10. Брандспойнтер (московская пожарная). Окрас - ярко-красный. Хвост напоминает скрученный пожарный шланг. Очень быстро, с воем, бегает. Может задирать ногу на уровень второго этажа. 11. Массадав. Был выведен по ошибке как сторожевая собака, на самом же деле годится лишь для охраны бочек с квашеной капустой. Имеет приплюснутую снизу морду, подвержен пролежням. Бывает злобен, если не выспится. Любит, когда ему приносят кофе в подстилку. 12. Хаудуюдог. Очень добродушная собака, постоянно как будто улыбается. Старается во всем угодить хозяину, так как боится потерять место. 13. Американский хот-дог. Очень красивая собака - вытянутый корпус, оканчивающийся с обеих сторон сосискообразными хвостом и головой. Распространяет по квартире прекрасный запах.

49

Одна блондинка рассказывает другой: - Познакомилась по интернету с парнем. Он желтый, лысый и постоянно улыбается. - Он показал тебе свою фотку? - Да он меня этой фоткой просто задолбал - после каждой моей фразы ее показывал!

50

— Возьмите змеюшу... на подарок... — уныло говорит мне миниатюрная продавщица из «КБ», протягивая новогодний набор с торчащей мягкой игрушкой-змейкой.
— Мне некому, увы... — отказываюсь я и она печально поблёскивает скобками:
— Директор наш понабрал, а они остались... и мы без премии…
— Да не продашь ты... — шепчет ей полненькая продавщица со второй кассы, — чудес не бывает, фея что ли к нам зайдёт...
Обе дружно в унисон вздыхают, становясь похожими на мышат из "Кота Леопольда", маленького и толстенького.
Полненькая мрачно смотрит на вход и вдруг лицо её оживляется:
— Вот этому, этому пихни!
Сквозь стеклянную дверь видно подъехавший чёрный «БМВ» из которого не торопясь выбирается респектабельного вида мужчина и направляется в магазин. В длинном чёрном пуховике с развевающимися внизу полами он напоминает какого-то дементора.
И он и его машина выглядят многообещающе, хотя и несколько трагически.
— Возьмите змеюшу, мужчина, — заискивающе улыбается ему маленькая, — деткам вашим...
— Без надобности, — сухо отвечает тот и, выбрав армянский коньяк, выходит, так же солидно садится в свою «бэху» и уезжает.
На её место тут же паркуется старенькая «Нива» и продавщицы снова тоскливо вздыхают, отворачиваясь.
Из «Нивы» вываливается мужик в фуфайке, костюме с белой рубашкой и в валенках. Видно, что он в хорошем настроении и этот стилистический разрыв его нисколько не смущает.
— Здорово, периферия! — радостно вопит он на входе, пробегает во второй зал и притаскивает на кассу пару упаковок пива.
Маленькая пробивает ему чек, на всякий случай начиная ныть:
— Мужчина...
— Чего тебе, конфета? — бодро интересуется тот.
— Купите змеюшу, — привычно предлагает она, показывая злополучный набор, триста пятьдесят рублей всего, а там и конструктор и пластилин и...
— А давай! — неожиданно азартно соглашается покупатель, — мужикам щас в гаражах раздам, пускай дома тренируются! Сколько пить-то можно, брови уже тлеют! Давай пять! Есть пять?
Продавщицы торопливо раскладывают ему товар по пакетам и он, забрав покупки, быстрым шагом направляется к выходу.
— Спасибо вам, мужчина, заходите к нам почаще! — благодарно кричит ему вслед маленькая, — А вас как хоть зовут-то?
— Василий, как кота! — весело отзывается тот и выбегает наружу.
Маленькая продавщица торжествующе смотрит на подругу победно сияя скобками:
— Чудеса бывают! — убеждённо констатирует она, — вот фея и зашла.
— Фей! — поправляет её полненькая и вдруг догадывается, — Котофей!
Обе довольно смеются.

12345678910 → дальше →

Партнеры

Реклама