Побрился актёр... Казалось бы, ничего страшного, даже полезно, если
смотреть с точки зрения гигиены и театральной этики. Если бы не одна
приставка. НАЛЫСО.
То ли карточный, то ли другой долг его заставил – история умалчивает, но
вечером у него спектакль, где он в роли героя. Это сейчас всё кажется
ОКей. Париков и гримёров уйма. Лысые - не враги человечества. А лет
двадцать назад, в условиях театрального дефицита, да ещё и на гастролях…
Всё бы ничего, но этот жертва радиации никак не тянул по канонам
тогдашнего времени не только на патетического, даже на положительного. В
общем, надо было что-то делать.
Первым очнулся замглавреж. Старательно покурив, он созвал к себе Татьяну
(гримёр-пастижёр), Светлану (костюмер) и само «бренд-лицо тифозной
клиники». Диалог не затянулся:
- Парики есть?
- Нет, - рубанула Таня.
Светлана была единственная женщина в гастрольной части труппы с
роскошной косой и с опытом работы с этим бедламом. Она тоже понимала к
чему катится, поэтому сразу грозно отрезала следом за Таней:
- Не дам!
- Я в курсе, ты замужем, - попытался отшутиться Валерий Михалыч. Времени
и вариантов не было, - Рисуй, Таня!
… В течение трёх-четырёх часов Татьяна тонкой гримёрской растушёвкой
выводила на глянцевом куполе контуры каждой пряди. Полюбоваться заходили
все. Нервно посмеиваясь, каждый считал своим долгом отпустить
какую-нибудь «мудрую» пакость:
- Клади ровнее, вдруг на глаза спадут!
- Давай сделаем благородную проседь?
- Ой! Зачем ему волосы на ушах?
(Театральная среда полна цинизма и зависти ))) Наконец лысина покрылась
шевелюрой цвета болотного мха (кто знает, тот поймёт, со сцены цвета
искажаются) и остался ещё часик до спектакля. Парня угостили чаем с
коньяком, чтобы он набрался терпения и не краснел от взглядов Валерия
Михалыча. Все и так были на пределе, но никто не мог предположить
развития…
Театральные софиты дают не только свет, но и жар. Сцена, по нормам,
должна была входить в разряд отапливаемых помещений, да и отопительный
сезон ещё не закончен, не смотря на резкое потепление за окном. В общем,
клиент потёк у всех на глазах. И у себя тоже!.. Но прерывать спектакль
нельзя!
- Пляши по сцене! Пляши, чтоб тебя было меньше разглядеть! – шёпотом
орал Валерий Михалыч из-за кулис. – Мечись, всадник апокалипсиса!
Последние сцены происходили в присутствии мечущегося героя-спасителя с
прямыми сизо-синими линиями и каплями на лице. Так как по сюжету было
сражение, можно было отыгрывать это как кровь добытая в боях, но не
настолько лиловая, как кровь Чужого из видеофильмов. В порывах
праведного гнева он пятнал и кропил всех действующих лиц в радиусе
поражения полёта капли. Особенно досталось неприметному исполнителю
какого-то слуги, которому досталось каплей в глаз и он угодил лицом
сначала в гонг, затем в барабан, известивший конец «серьёзной» пьесы.
Играть дальше было сопряжено с усилиями не заржать…
… Через неделю после гастролей нам дали почитать заметку «местного»
ценителя из газетки. «…Сценическая трактовка известной пьесы давала
простор художнику-авангардисту театра… Смелый грим относит нас в мир
Малевича и Сальвадора Дали… Актёр просто МЕТАЛ искусство в массы!.. ».
Вечером на аллее скульптур в коридоре театра появилась фигурка
дискометателя с лицом героя вечера.
