Свежий анекдот N 40010

Мужик, выйдя из бани в раздевалку, обнаружил, что забыл дома полотенце. Он бы так и ходил мокрым, если бы на глаза ему не попалась надпись: "Занавесками не вытираться!"

Аналог Notcoin - Blum - Играй и зарабатывай Монеты

глаза мокрым выйдя вытираться занавесками надпись попалась

Источник: shytok.net от 2011-9-3

глаза мокрым → Результатов: 4


1.

На драйве2 один из участников собрался на юг в первый раз. Спросил, что необходимо, что бы подготовиться к поездке ? Если собрать в кучу все советы, то получается такая инструкция :

Возьмите с собой 2-3 огнетушителя обязательно. Жара стоит сильная, машины часто загораются. Так же возьмите больше средств типа "смекты" против желудочных инфекций, многие сидят по 2-3 дня орлами на горшках (известный факт) Так же не помешает взять наборы своей посуды. Было бы хорошо взять небольшую мебель типа компактных сервантов или бельевых шкафов, увы в номерах мебели минимум, повезет если вообще будет. Можно захватить раскладушки, так как кровати часто продавленные прежними посетителями. Возьмите так же с собой маски, ласты, купальную одежду, так как на побережье это все в три дорого. Не забудьте документы и страховки, полисы. Гаишники на юге хитрые, при остановке сотрудником ГАИ старайтесь не называть вашу фамилию, ссылайтесь на частичное беспамятство : полностью фамилию не помню, помню последние 3 буквы…Старайтесь в дороге меньше курить травы, так как за Ростовом, при въезде на Кубань — гадский пост, часто останавливают, смотрят в глаза, если глаза красные — трясут машину, просматривают вещи и т.д. Совет — над ними подшутить : насушите козьего навоза, мелко-мелко растолчите в порошок, расфасуйте в маленькие пакетики и распихайте в укромные места по автомобилю. При остановке вас сотрудником ДПС натрите сильнее глаза, разговор с сотрудником ведите серьезный, за жизнь, говорите чуть растягивая слова. Вас конечно временно поместят в местную гостиницу, на время проведения экспертизы, зато потом, когда обнародуют результаты, хохот всего местного бомонда и респект от всех сотрудников ДПС на трассе вам обеспечен. К тому же теперь ДПС, зная вашу склонность к хорошей шутке будут от вас шарахаться как от зачумленного. По трассе — полная свобода. Помни — сотрудник ДПС это слуга народа, и ты, своими налогами платишь ему з/п. Он должен соответствовать своему высокому званию. При общении с тобой, водителем, сотрудник ДПС должен быть услужлив, почтителен, стремиться побыстрей оказать тебе помощь в сложной ситуации. Если сотрудник ДПС стремиться выписать тебе штраф — помни, что перед тобой низший, самый низкоквалифицированный представитель и твой гражданский долг — указать ему на это всеми доступными способами. Образованный сотрудник ДПС знает, что штраф — крайняя мера применяемая в критических случаях. В 95 % можно вынести предупреждение и провести профилактическую работу с нарушителем, что несомненно более эффективно. Указав сотруднику ДПС на его низкую квалификацию ты несомненно побудишь его к дальнейшему обучению и самосовершенствованию, что повысит уровень обслуживания на наших автотрассах. Так же помни, что самая любимая "разводка" сотрудников это окончание начало обгона на прерывистой линии и окончание на сплошной. Сотрудник ДПС имеет право не штрафовать в данной ситуации, если он видел что водитель принят все возможные меры для ухода на свою линию после окончания обгона а не шпарит дальше как ошпаренный. Если сотрудник ДПС утверждает обратное, значит вам просто опять не повезло и вы наткнулись на низкоквалифицированного сотрудника, что делать в этом случае я уже вам писал . Так же обратите внимание на скоростной режим, скоростной режим на Юге очень медленный. Из-за сильной жары, асфальт дороги расплавляется и она становится мягкая. По такой дороге грузовикам вообще нельзя ездить ( они днем и не ездят ) а легковым авто не более 70-80 км / час. Если сзади вас пристроилась машина и моргает вам фарами, значит за вами пристроился низкоквалифицированный водитель и он хочет нарушить скоростной режим. Всеми доступными способами вы должны постараться не допустить нарушения правил таким водителем ибо это опасность для всех остальных. Чуть сбавите скорость, включите аварийку и продолжайте двигаться в спокойной обстановке, помахивая рукой в знак приветствия. Ваша доброжелательность и спокойствие произведут необходимый эффект и несомненно заставят нарушителя устыдиться. Так же серьезное испытание для вас будет ночью или днем в пробках перед большими городами. Машины стоят, либо едут медленно и многие не квалифицированные участники дорожного движения стараются ехать по обочине правой стороны, чем создают помехи тем кто стоит или едет медленно, проще говоря нервируют остальных. Совет — встаньте таким образом что бы половина вашего автомобиля стояла на вашей полосе а половина на обочине, создавая помехи тем, кто едет по обочине. Несомненно вам начнут сигналить и моргать дальним светом фар, выражая свое нетерпение но и уважение к вашей твердой гражданской позиции. Включите аварийку, выйдите из машины и спросите чем вы можете помочь. Если к вам поступят просьбы поскорее покинуть этот мир и соединиться с предками — знайте, перед вами не интеллигенция, может даже это люди с низкой социальной ответственностью. Несомненно разрядить ситуацию поможет хорошая шутка. ( моя бабушка, партизанка — блокадница, всегда говорила мне : внучек, даже если идешь в гости к хорошим людям, никогда не помешает, прежде чем зайти — кинь туда гранату) для совершения хорошей шутки вы должны иметь предмет похожий на гранату. Метните его в открытое окно или люк и с криками "аллах Акбар" займите лежачее положение, немного отбежав от автомобиля. Вы увидите, что захохотав, экипаж автомобиля стремительно выскочит из автомобиля и присоединиться к вам, заняв лежачее положение. Вы тоже должны понять, может люди едут давно, устали и хорошая разминка несомненно будет всем на пользу. После того как фаза отдыха на земле закончится, приступайте к активным упражнениям — бег трусцой а вероятней всего с ускорением и прыжками через препятствие. Если лично вы бежать не хотите, то вскочив, произнесите с досадой следующее: "Опять осечка, сколько раз просил не заправлять гранату мокрым тротилом, погодите минуту, сейчас возьму нормальную, у меня еще много" После этого, побегут с препятствиями уже они…Если после всего этого вам удастся добраться до моря, хотя бы к концу отпуска, значит вы все делали правильно. Но помните — на море вас подстерегает еще много опасностей, включая разные кишечные инфекции, расстройства желудка, слабый стул, белая черноморская акула, отсутствие привычного Wi-Fi, скаты и рыба еж на пляжах и т.д. Помни — во время укуса акула слепая, так как закрывает глаза оберегая их от травмы. Если ты увидел акулу, ты должен приложить все усилия что бы травмировать ей глаз, тогда она уже не нападет. Чтобы выжить в столкновении с акулой, нельзя заходить в воду больше чем по пояс. Что бы избежать травмы от рыбы ежа, надо плавать в обуви и т.д. Избежать травмы от ската хвостокола не возможно, его гарпун пробивает даже костюм аквалангиста. Купаться лучше с панамкой или ковбойской шляпой на голове. Если вы нырнули и долго не выныриваете, плывущая по волнам шляпа привлечет внимание спасателей . Панамка плохо плавает а ковбойка хорошо. Помните, если вы плывете в открытое море, разминая мышцы, а навязчивый человек на лодке с красной повязкой призывает вас вернуться назад, хотя вы еще и 100 метров не проплыли — знай, перед тобой трус, перестраховщик. Это спасатель, возможно с приставкой "горе" Смысл работы этих людей плавать на лодках вдоль линии купания и свои видом приводить в смущение отдыхающих. Спасти они конечно никого не успевают, зато сколько спеси и чванливости в их поведении. Помни — этот человек существует только благодаря деньгам, которые ты готов тратить на курортах, только благодаря тебе он может позволить себе пару месяцев в году поплавать на лодке бесплатно, получая во временное распоряжение красную повязку и спасательный круг. Помни — его святая обязанность сопровождать тебя в открытом море и помочь тебе приплыть назад, если ты соблаговолишь . Давать им на "чай" нет необходимости. Если ты утонешь, его замучают объяснительными, вся его жизнь превратится в одну длинную объяснительную.
Поэтому — плыви и можешь покапризничать. Ты платишь деньги на курорте 1 месяц в году а они на эти деньги жируют весь год потом. Ничего страшного, пару месяцев в году можно и поработать.
Вечером на набережной, ты можешь быть свидетелем необычного поведения некоторых отдыхающих, явно без высшего образования: на закате солнца они стремительно выбегают из моря, боясь что вода закипит…
Это лишь не большой список лайф — хаков для путешествия на море. Если после выполнения их вам удалось еще и вернуться с моря, то значит вы все делали правильно . Помни множество опасностей вас поджидает в виде сдатчиков жилья, разного жулья, на экскурсиях, в аквапарках, местного вина и т.д. Подумай, нужно ли тебе ехать на юг, на море, каковы шансы преодолеть все эти препятствия. Если ты примешь решение ехать, то не забывай про наши советы, делай все правильно, меняй окружающую реальность и прибудет с тобой сила и удача в поездке !

2.

Скопипащено с сокращениями

БОТИНКИ

Ах, какие у меня были шикарные ботинки! Мягкая светло-коричневая кожа, заостренные носки, последний писк летней моды! Я их купил в Москве, и когда ехал в Мьянму, у меня не было вопроса, брать их или не брать. Конечно, брать!

<...>

Однажды, в разгар сезона дождей, мне позвонил мой друг Чжо.

-- Сегодня новый министр улетает с визитом в Японию, - сказал он. -. Я еду в аэропорт на проводы. Поехали вместе?
-- А чего я там буду делать? – спросил я.
-- Да ничего. Просто посидишь со всеми в вип-зале. Может, министр задаст тебе какой-нибудь вопрос.
-- Но я не похож на японца, - возразил я.
-- Японцев он в ближайшие дни еще насмотрится, - философски заметил Чжо. – А вот русских он там точно не увидит...

<...>

-- Хорошо, - сказал я. – Заезжай за мной. Надеюсь, галстук не надо?
-- Нет, офисная рубашка с длинным рукавом будет в самый раз, - сказал Чжо. – И ботинки! Обязательно ботинки! Никаких тапок!

За окном продолжал поливать дождь, а я стал думать, что мне надеть.

<...>

Разглядывая гардероб, я размышлял о том, что надеть черные официальные брюки – значит капитулировать перед всеобщим мокрым пессимизмом. Тем более, что на глаза сразу же попались темно-зеленые штаны, которые я не надевал уже почти полгода. <...> Надевая эти штаны, я чувствовал себя героем, бросающим вызов дождливой серости окружающего мира. И уже под влиянием нахлынувшего драйва, я уверенным шагом направился туда, где на стеллаже для обуви тускло сияли мои светло-коричневые ботинки...

<...>

Перед вип-подъездом, расположенном в самом начале здания аэровокзала, зажглись фонари, и моросящий дождь создавал вокруг них желто-голубые круги света. Машина остановилась под навесом у входа Я открыл дверь и встал ногой на мокрый асфальт.

И вот именно в этот момент я понял, что на ботинке лопнула подошва. То есть, даже не лопнула, а расползлась, как расползается мокрая промокашка, если ее тянуть в разные стороны. Ощущение было настолько новым, неожиданным и непривычным, что я, видимо, сильно изменился в лице.

-- Что случилось? – спросил Чжо <...>

-- Ботинки.... – только и смог сказать я.

Короткий отрезок от машины до входа в вип-подъезд принес мне столько новых жизненных впечатлений, сколько иногда можно получить лишь за несколько лет жизни. Оказывается, кожаный верх для ботинок – совсем не главное. Главное – это подошва, сделанная из какого-то полимерного материала. И этот полимер не выдержал мьянманский климат – он просто начал рассыпаться. Причем, он разлагался по частям, и с каждым движением ноги при шаге отваливалось несколько новых маленьких бесформенных кусочков.

Я зашел в холл и проковылял к сиденьям, где обычно обслуга ожидала высоких гостей. Чжо сочувственно смотрел на меня как на человека, у которого по меньшей мере сожгли дом и взорвали машину.

-- Ничего-ничего, - ободрил меня Чжо, глядя на ошметки подошвы, обозначающие мой путь от входной двери. – Главное – делай вид, что все в порядке. За тобой уберут. Сейчас мы внизу поприветствуем министра и вместе с ним пойдем наверх, в вип-комнату... Там посидим и поговорим...

Настало время построиться в шеренгу, мимо которой министр должен был пройти и пожать каждому руку. Я встал со стула и начал перемещаться к месту построения. К этому времени я уже освоился в новой ситуации настолько, что смог избрать оптимальную походку – это была походка лыжника-тормоза. Шаркая ногами по полу, я занял свое место в строю.

Министр был одет в черный костюм, и этим отличался от своих сопровождающих, которые поголовно были в юбках. Сопровождающие должны были остаться в Мьянме, а министр летел туда, где вид мужчины в юбке мог быть истолкован неверно.

Он шел мимо выстроенной для рукопожатия шеренги и здоровался с каждым за руку. И тут я заметил, что шеренга немного сдвигается назад, чтобы дать министру стратегический простор для рукопожатий. А значит – подвинуться назад нужно было и мне, иначе министр просто уперся бы в меня как в фонарный столб. Но тащить ботинки назад - значило дать возможность отвисающим кускам подошвы задраться в обратную сторону, сломаться и отвалиться. И не исключено, что передо мной образовалась бы неприличного вида серая кучка из малоаппетитных кусков подошвы.

Именно поэтому когда министр приблизился ко мне, я продемонстрировал ему такое замысловатое па, которое сделало бы честь любому марлезонскому балету. Протянув руку для рукопожатия и по мере сил изображая радость от встречи, я начал мелко-мелко семенить ногами, по миллиметру передвигая их назад. Министр пожал мне руку, внимательно посмотрел на меня и переключил внимание на следующие протянутые к нему руки.

Наверх я идти уже не собирался. Во-первых, потому что с меня уже хватило приключений, а во-вторых, я бы все равно пришел туда уже босиком. После того, как министр пойдет наверх, думал я, будет самое время незаметно вернуться обратно, сесть на стул и, не дрыгая ногами, спокойно подождать Чжо.

Реальность, как всегда, превзошла мои самые смелые фантазии. Министр, закончив пожатие рук, вдруг не пошел наверх, а остановился и начал о чем-то оживленно разговаривать с сопровождающими. И тут Чжо решил, что наступил его час.

-- Вунчжи, разрешите представить нашего русского партнера, который помогает нам в работе, - сообщил он и начал энергично делать мне приглашающие жесты.

Наверное, моя сардоническая улыбка и походка зомби, с которой я медленно приближался к министру, всерьез его напугали. Министр отступил на шаг, заставив меня сделать еще несколько вымученных танцевальных движений.

-- Вы из России? А какая сейчас в России погода? – спросил он меня.

-- В России сейчас лето, - тоскливым загробным голосом начал я. – Там сейчас светит солнце...

-- Это хорошо, - улыбнулся министр.

-- А самое главное, - почти с надрывом произнес я. – Там сейчас сухо!

Видимо, в этот момент министр окончательно понял, что от такого странного типа как я надо держаться подальше. Он быстро пожелал мне удачи и стал разговаривать с кем-то из сопровождающих. А я начал поворот на месте, чтобы двинуться назад.

И в этот момент я понял, что повернуться-то я повернулся – но каблук мои движения не повторил. Нужно было или уходить, оставив на полу отвалившийся каблук, или стоять истуканом возле министра как человек, которому от него еще что-то нужно.

Я выбрал первое и двинулся к стульям. Походка лыжника на сей раз осложнилась тем, что одной ногой надо было изображать наличие каблука, который остался где-то позади меня на полу. У любого Штирлица при виде этой картины защемило бы сердце: пастор Шлаг действительно не умеет ходить на лыжах. Лунатической походкой я ковылял прочь от этого места.

Внезапно наступившая позади тишина заставила меня оглянуться. Министр и с десяток сопровождающих его людей ошарашенно переводили глаза то на лежащий на полу каблук, то на меня, походкой паралитика удаляющегося с места событий. А траекторию моего движения обозначали выстроившиеся в линию на полу мерзкого вида ошметки разложившейся подошвы....

Через неделю я заехал к Чжо в офис. День уже был не таким пасмурным – сезон дождей постепенно кончался. В эти дни мьянманцы дружно перестирывают и развешивают на сушку одежду и простыни, а уличные уборщики собирают с дорог лопатами грязь, оставшуюся от хронического наводнения в даунтауне.

-- Знаешь, министр уже вернулся. Я вчера ездил его встречать. – Чжо улыбнулся. – Извини, тебя на этот раз я не пригласил.

Чувствовалось, что он готов расхохотаться.

-- И как твой министр съездил? – хмуро спросил я.

-- А не знаю, как он съездил, - махнул рукой Чжо. – Он со мной не говорил о визите, а только вспоминал твои ботинки. Он просил меня обязательно купить тебе новую обувь. Видимо, твои ботинки стали для него самым запоминающимся впечатлением от этой поездки.

-- Не нужны мне никакие ботинки.. Лучше я вообще никогда не буду ездить провожать никаких министров.

-- Да не переживай ты так! – улыбнулся Чжо. – Теперь ты уже для министра близкий друг – он точно тебя не забудет никогда. <...>

3.

ОГРАБЛЕНИЕ ПО-МЕКСИКАНСКИ

Видавший виды рыдван нёсся по трассе Тулум - Канкун. Все крокодилы в отеле были перефотографированы, рыбы на рифе, подходившем прямо к берегу, перещупаны (мной) или распуганы (супругой), еда перепробована, а брошенные города Майя осмотрены и оставлены позади. Впереди прорисовывался час езды и аэропорт. Дети, немного приподустав от диеты, состоявшей преимущественно из дынь и мороженого, а также от отдыха в темпе presto, слегка кемарили на заднем сиденье, изредка пробуждаясь от лёгких ударов головой по крыше, когда наша "Антилопа Гну" пролетала некрашенных "лежачих полицейских" на всех 120.

Наученный предыдущим опытом вождения в Мексике, я не превышал. То есть, не очень. То есть, не везде. Другими словами, знаки часто и живописно меняли предписания - 120, 100, 80, 40, 90, 100.... То населённый пункт, то школа, то банановая плантация, а то вообще пешеходный переход - всё за 100 метров. По сторонам дороги, однако, виднелись лишь неизменные джунгли, изредка скрашенные вкраплениями гранитных стелл гостиниц: "Парадиз", "Вааще парадиз", и т.д. Самих гостиниц из-за деревьев видно не было - дорога, в основном, шла в паре километров от дорогой прибрежной полосы. Местами пейзаж смягчали военные грузовики, стоявшие на перекрёстках с сельскими дорогами из глубинки - особенно живописно на них смотрелись невысокие но гордые наследники Майя с автоматами и в камуфляже, охранявшие туристов от наркобизнеса (впрочем, возможно, наоборот).

Итак, я отчаялся войти в ритм со знаками, менявшимися не реже чем раз в 500 метров, и ехал, уступив требованию закона, не больше 120, замедляясь на взлётах. За мной уже какое-то время подпрыгивал относительно новый японский пикап, в кузове которого явно просматривались сельскохозяйственные принадлежности, а за рулём местный "мачо" в кепке. Наша езда с прыжками под горячим солнцем напоминала какую-то причудливую комбинацию авто-ралли с сиестой - гоним, но как-то лениво и дружелюбно, без надрыва.

Вдалеке замаячил какой-то населённый пункт, а знаки опять запрыгали без какого-либо порядка. "Надо бы замедляться", подумал я, "скоро может быть полиция", и начал потихоньку сбавлять. "Надо останавливать, а то в городе он гнать не будет", подумал, наверное, мой партнёр по ралли и включил мигалку на крыше. "Опа, полиция", заметил я. "Мачо" видимо оказался не совсем фермером, или, по крайней мере не только им.

"Здравствуйте", а точнее, "Буэнос диас", заметил полицейский, взглянув на солнце в зените и вытирая шею платком. "Буэнос диас", вяло ответил я, но за неимением платка шею не вытер. Полицейский не торопился, и помолчал. Я, исчерпав свой запас испанского, тоже помолчал. Мой визави что-то сказал, и опять вытер шею. Я грустно отвечал по-английски в том смысле, что по-испански не говорю, но "очень сорри" и "больше не буду". Затем я опять помолчал и начал грустить. Мой не-фермер опять помолчал (мы много и дружно молчали), а затем на неплохом английском объяснил мне, что я очень неправ, и что ехать 80 в зоне школы, перехода, дорожных работ, и охраны окружающей среды ОДНОВРЕМЕННО неподобает североамериканскому туристу. Затем, (естественно), помолчав и вытерев уже совсем мокрым платком шею, он уведомил меня о том, что он конфискует мои права, которые я могу выкупить в центральном участке через три дня, во вторник, уплатив $200 зелёных за свои прегрешения. Я возразил в том смысле, что самолёт через час, и вообще, оставляя такого безответственного типа в Канкуне на три дня, он лишь подвергал меня дальнейшим искушениям и вводил в грех. Мы грустно посмотрели друг на друга, и тут я всё понял.

"А не разрешит ли мне месье - то есть, сеньор - то есть, закон - искупить свою вину прямо здесь?"
Полицейский вдруг ожил, его глаза сфокусировались, и он протянул мне спасительную длань закона: "Можно, сеньор. Только по форме. $200. Вот и квитанция...."
"Но, сеньор...." я замялся. "У меня нету $200 долларов. Отдых, вы сами понимаете. Да и наличные не были нужны."
"То есть как, нету? Совсем?"
"Не совсем. Есть. Но совсем не $200". Я звучал убедительно, потому как, к сожалению, не врал.
"А сколько?" И тут я ошибся. Я достал кошелёк и пересчитал деньги.
"$126"
"Закон удовлетворит $120. Строго по квитанции." Страж порядка пересчитал деньги, достал обычную записную книжку, написал $120 на одной страничке, оторвал её и вручил мне. "Вот. Это квитанция."
"Ээээ..." подумал я, обалдев от такого великодушия. "Ээээ!!!..." выдохнула жена.
"До свидания", сказал мой визави. "Впрочем, я вас провожу до слёдующего поста, а там, дальше, вы это, не превышайте. Ну, вы понимаете."

"Следующий пост" был через километр. Мой новоявленный друг помахал рукой постовым, развернулся посреди дороги, и потрусил на просёлочную дорогу со своим кузовом лопат, граблей, и шлангов. Не иначе, сажать маис на фазенде. Рабочий день был закончен, и проведён не впустую. Закон восторжествовал.

А меня ждал аэропорт, в машине мирно сопели дети, и на душе было тепло от понимания того, что здесь живут такие же люди, в общем неплохие, которые хорошо говорят по-английски, неплохо умеют считать, и всегда войдут в положение туриста, особенно если он и сам всё понимает....

4.

Капитана Бабкина (прошу прощения уже майора) не любил никто. Коллеги по военной кафедре за то, что, по слухам, карьерой своей был он обязан то ли первому, то ли второму секретарю обкома партии, выходцу из той же глухой деревни, что и родня майора. Студенты не переносили его мелочного придирчивого занудства, и какой-то паталогической безграмотности, от которой временами даже дух захватывало. Всё, за что он ни брался, блестяще доводилось до полнейшего абсурда, и даже если вначале воспринималось со смехом, затем действовало, как выматывающая зубная боль.
Это был первый день после зимней сессии. До 23 февраля, главного праздника кафедры, оставалось около недели. Минут через двадцать после начала первой пары в аудиторию зашёл кто-то из старших офицеров и предложил сделку, добровольцы, готовые внести посильный, но высокопрофессиональный вклад в дело подготовки к празднику, получают освобождение от занятий на сегодня и ближайшие две недели. Цена не малая, учитывая, что «война» хоть и была раз в неделю, но состояла из четырёх пар плюс пятая пара «самоподготовка». Конкурс прошли не многие, мы с приятелем, вызвавшиеся подготовить наглядную агитацию в виде кумачовой растяжки «НАДЁЖНО ЗАЩИТИМ ЗАВОЕВАНИЯ СОЦИАЛИЗМА» и Майк, в миру Миша Майков (если читаешь – привет!!). Ему досталась побелка потолка на площадке между лестничными пролётами, там кто-то оставил открытым на ночь окно этажом выше, и вода, пройдя сквозь перекрытия, отметилась грязными пятнами.
Оставшиеся, вынужденные штудировать устройство штатива артиллеристской буссоли (она же тренога), люто нам завидовали. И никто не принял в расчёт одной детали. Дежурным по кафедре в этот день был майор Бабкин. Надо сказать, что для всех офицеров дежурство было чем-то сродни наказанию. И правда, кому охота приходить первым, проверять сохранность пломб, на утреннем разводе докладывать начальнику о численности, чморить опоздавших, уходить последним, проверяя свет и воду на всех этажах. Бабкину при новых погонах эта роль досталась впервые. До этого он был единственным капитаном среди полковников, подполковников и майоров. Он очень хотел оправдать оказанное доверие и, похоже, был счастлив проявить воинскую смекалку, расторопность и доблесть.
По такому случаю майор загодя постригся, поэтому головной убор казался великоватым и сползал с абсолютно круглой головы на глаза и уши. Шинель, наоборот, сходилась с трудом. За недолгое время после гарнизонной жизни майор приобрёл бёдра шире плеч, по этой причине ремень с кобурой у него был значительно выше талии, а портупея казалась лишним дизайнерским элементом, так как сползти под тяжестью оружия ремню возможности не было. При этом всём, демонстрирующий начальству рвение Бабкин перемещался по вверенному ему объекту с беспокойством хлопотливой курицы.
Когда он в третий или четвёртый раз, с интервалом в 10-15 минут, появился перед нами в тесной каптёрке, где мы пытались на старую деревянную раму натянуть шесть метров напоминавшей марлю красной ткани и, пыжась от собственной значимости, учил, как держать в руках молоток, мы, от греха подальше, просто заперлись изнутри, а снаружи повесили красочно оформленную табличку: «Не мешать! Работают люди». Оставшееся до перерыва время он провел на лестничной площадке с Майком, и пока тот, готовя себе рабочее место, сооружал высокие «козлы» (потолки на кафедре были за пять метров), майор показывал пальцем, как тот должен водить по потолку кистью.
Перерыв после первой пары тоже ознаменовался новшеством. Полсотни студентов, привычно куривших под козырьком у входа на кафедру, он погнал к «специально оборудованному месту». «Местом» служила открытая всем ветрам площадка у деревянного пожарного щита на стене здания, выглядевшего окаменелостью под бесчисленными слоями покрывавшей его масляной краски. Через некоторое время, дабы не подавать дурной пример, ёжась под мокрым снегом, туда побрели офицеры.
Сразу после перерыва он посопел у нашей запертой изнутри двери, поизучал грозную табличку и, разочаровано вздохнув, пошёл искать себе новое дело. Дело нашлось быстро. На полу широкого коридора командирского, или как его ещё называли «штабного» этажа, где располагалась и наша каптёрка, белели четкие меловые следы. Следы привели к Майку. Побелка уже началась, и часть содержимого ведёрка с мелом, в виде редких капель, покрывала пол. Запрокидывая голову к находящемуся почти на три метра выше Майку, и придерживая фуражку, которая слишком свободно себя чувствовала на коротко стриженом основании, Бабкин закудахтал:-«Вы это того… Ты это чё? Не капай, твою мать!!!»
Тут надо немного про особенности характера Майка. Он был очень немногословный, но весьма жёсткий, если того требовали обстоятельства. По этой причине он был отчислен из университета три года назад из-за конфликта со старшекурсниками в общаге, практиковавшими там дедовщину. Для двоих старшекурсников тогда вызвали «скорую», для Майка милицию. В итоге два года он провёл в армии и восстановился на второй курс уже к нам. По этой причине, я не очень верю, что ведро случайно оказалось на самом краю, и Майк случайно задел его ногой в тот самый момент, когда подпрыгивающий снизу Бабкин требовал, чтобы «не капало».
Поток из опрокинувшегося ведра угодил ему прямо на темечко, превратив майора в вылепленное из тающего пломбира, абсолютно белое изваяние. Секунд десять изваяние не шевелилось и не подавало звуков. Потом, на месте, где должно было быть лицо, чуть ли не с хлопком открылся один глаз, сморгнул, затем второй и оба глаза сморгнули синхронно. Следом, ниже глаз с шумом вышел воздух, и показались три отверстия, две ноздри и рот. Майк, наверху, сидя на корточках, внимательно наблюдал за превращениями.
-«Ты это чего, а?», плаксиво завыл Бабкин. «Ты же меня ё@ твою мать, того,…,облил, а?». Молчание было ему ответом. Развернувшись на каблуках, и водрузив почти чистую фуражку на голову, которую, как и всего его до пят, делая похожим на весеннего снеговика, густым киселём покрывал застывающий мел, он потрусил в кабинет начальника кафедры.
Через какое-то время на площадку к Майку спустился полковник Токмаков, замещающий в этот день начальника, один из немногих офицеров, к которому мы, студенты, относились с уважением. Задумчиво оглядев не добелённый потолок, лужу мела на полу он подошёл к окну, открыл его и достал сигареты. Майк по-прежнему сидел на своём насесте под потолком. Токмаков закурил и, посмотрев на Майка, взглядом предложил сигарету и ему. Майк достал свои, и, расценив предложение сигареты, как разрешение курить, закурил у себя наверху. Через пару минут полковник, опять-таки, взглядом, показал Майку – гаси. Закрыл окно и спросил – «До трёх успеешь закончить?» Майк утвердительно кивнул. «Да. И лужу эту убери до перерыва», - добавил Токмаков уже на ходу.
Говорят, Бабкин ещё долго писал служебные во все инстанции с требованием публичной казни Майка. Но отчислять его второй раз, видимо, сочли моветоном.