История №5 за 20 июля 2017

Ещё про благородного двортерьера. Однажды он кушал кашу из миски, и тут к нему подошёл кот (они вместе живут). Прошел, извиваясь, между собачьих лап, понюхал собачью еду и решил попробовать, что там пёс кушает. Отъел немного с краю. Пёс зарычал, не прекращая еды - но как зарычал: тихонько и обречённо, больше похоже на стон. Кота он не трогает, и даже где-то уважает - можно сказать, что пса воспитал предыдущий кот (щенка из приюта принесли, когда тот кот был уже взрослым). Нынешний кот совершенно спокойный, можно сказать, невозмутимый... В общем, кот отъел немного и ушёл.
На следующий день кот опять решил попробовать собакину еду. Но не тут-то было - пёс взял свою миску в зубы и поднял повыше.

Аналог Notcoin - Blum - Играй и зарабатывай Монеты

кот пёс отъел зарычал немного еду попробовать

Источник: anekdot.ru от 2017-7-20

кот пёс → Результатов: 7


1.

Опять про благородного двортерьера (взяли щенка из собачьего приюта).
Купили как-то в магазине нарезку сала. Оказалось свежайшее, вкуснейшее, с чесночком... Потом купили еще несколько штук, пока не кончилось. Разумеется, пёс выпрашивает, дали ему ломтик сала. Как обычно, не съел, пошел прятать. Прячет он обычно так - положит в угол, и пытается носом нагрести сверху "земли". Проведет носом, посмотрит - не закопалось. Еще проведет, посмотрит... Иногда идет перепрятывать. Позже приноровился класть что-нибудь сверху - покрывало с дивана, или под подушку на кровать засунет...
И вот на другой день из соседней комнаты слышится - жалобное, печальное и обиженное "ав!" Оказывается, кот учуял сало и подкрадывается к заначке с очевидными целями. А прямые конфликты между псом и котом запрещены, и они поддерживают некоторый вооруженный до зубов (и когтей) нейтралитет (коту больше 5 лет, и он до сих пор не до конца смирился с собакой), и пес растерялся, заволновался - что же делать?... Пришлось заначку выудить из-за дивана, и поделить между псом (моментально проглотил) и котом (долго смаковал).
Хотя пёс кота по-своему любит, и их отношения как-то между ними регламентированы. Однажды пёс принес коту кусочек мяса из своей порции, и уронил его из пасти перед котом (тот не оценил, убежал). А бывает, кот ест что-нибудь, пёс подойдет, молча отодвинет его носом в сторону, и всё сожрет, и кот даже не возмущается, просто сидит рядом. Кто их, зверей, разберёт...

2.

Прочитал тут историю от 1 мая про то, как мужчина по паспорту жены улетел. Может и мой рассказ покажется кому забавным. Не претендую на «ржу не магу». Есть любитель Стругацких (прошу, не обижайтесь), перебивающий анекдоты и истории с других форумов-сайтов, но это - лично моя. Точнее их три.

История 1. В 98-ом я взял собаку, добермана. Красавец! Лучшинка! Умница! И надо мне было лететь в Москву на конференцию. Прихожу накануне вылета домой и вижу: билет на самолёт и паспорт (в котором лежал билет), валяются на полу. Собака-подросток залез на диван, с дивана на старое пианино и там не нашёл ничего интересного, кроме этого. Лежит на месте, делает вид, что спит, хотя смотрит доберманскими глазами. Хватаю билет – целый, хватаю паспорт – целый. Хотя и пробит клыками, как тот абонемент из «Ну, погоди!». Места прокуса разгладил, практически ничего не видно, если дотошно не разглядывать. ФУУУ!!! А что это за шарик-катышек лежит на полу в углу? Беру… Обмусляканое что-то… Бамага вроде, какая-то… Разворачиваю… И СЕДЕЮ! Это страница из паспорта с моей фотографией.
Открываю паспорт, а там… Аккуратно, словно по линеечке, или как в школе из тетради – вырвана страница!!!
Мама дорогая! Я злой! Пёс усиленно-демонстративно храпит, глядя на меня честными глазами. А я не знаю, куда бежать и что делать. Прихожу в милицию (тогда ещё), мне сразу говорят: с таким паспортом вас не пропустят. Не улетите.
Вылет в 6:40, в 4 утра я в порту. Нахожу дежурного по смене в отделении аэропорта. Представьте. Человек за толстым стеклом спит сидя за столом. Я стучу. Он спит. Прорезь маленькая внизу и пара-тройка дырочек чуть повыше (кто такие видел и помнит, тот поймёт), чтобы все им при разговоре кланялись. Стучу дальше. Я настойчивый. И он просыпается. И я вижу, что ему плохо. Причём очень. Диалог.
- Здравствуйте, мне нужна ваша помощь.
- (очень сонное опухшее лицо) Кмм… Какая?
Меня через дырочки с прорезью бьёт фон от его болезни. Понимаю, закуски почти не было.
- Мне надо в Москву.
- Летите.
- А собака съела страницу из паспорта.
- Не улетите.
- Но мне очень надо там быть. Вот водительские права.
- Летите.
- Вот смотрите… (показываю паспорт и высохшую, измятую страницу с фотографией).
- Не улетите.
- Вы коньяк пьёте?
- Лучше пиво.
Достаю кошелёк и начинаю отсчитывать сотки (напоминаю – 1998 год). Одна, две, три…
Он: - Достаточно.
Передаю деньги в прорезь, и они исчезают. Рук он не протягивал. (Во, искусство!) Зато после, он берёт телефон и звонит:
- Петров? (Иванов, Сидоров, кому что, выбирайте) Сейчас к тебе от меня подойдут, посадишь на самолёт.
- (мне) Идите на регистрацию, найдёте прапорщика Петрова. Он вам поможет.
Иду на регистрацию, меня ждёт здоровый прапор. Вы? Я. Пошли. Вошли, прошли, отвёл на посадку. Я:
- Спасибо. Я вам что-то должен?
- Нет, ничего. А обратно как? Там только в долларах берут за это.
Блин. Вот об этом я ещё не подумал. Ну, да ладно. Главное я вылетел.
Конференция, бла-бла-бла. И еду я в порт, чтобы лететь домой. На регистрации сидит капитан. Я метр 84. Он сидя смотрит мне в глаза вровень . Протягиваю ему паспорт и билет, и начинаю голосом «сами мы не местные, поможите люди хто чем может»:
- Товарищ капитан, понимаете, мне надо на конференцию было, а собака прямо перед вылетом паспорт…
Ровно в это моё канючание, он ловко вытягивает из паспорта билет, открывает, ставит штамп и вместе с паспортом протягивает мне:
- Что?
Я, аккуратно вырывая из его рук паспорт с билетом, и стараясь не перейти на бег:
- До свидания! – и, не оглядываясь, «шагаю» на посадку. Сердце билось часто, тревожно и радостно: 300 рублей!

История 2. 2000 год. Улетая на очередную конференцию, приезжаю в аэропорт. Привёз хороший знакомый. Лето. Я выхожу из машины, достаю чемоданчик:
- Андреич, а я пиджак не брал?
А там есть такая заморочка на конференции, дресс-код называется, чтоб они. И без пиджака… Пустят, конечно, но ВСЁ выскажут и мозги съедят чайной ложечкой. Проще купить. А где?
Мои уже все из дома разошлись. Дома только доберман, который уже подрос и прошёл несколько дрессур для жизни. И хотя он никого из людей не кусал, но в уличных схватках (собаки всякие бывают, как и хозяева), не проиграл ни разу. А противники попадались оч серьёзные. Ну, да фигня.
- Андреич, вот ключи, езжай домой. Пиджак на вешалке.
- А собака?!!! Я ж его пару раз видел.
- А ты с ним поговори. Одну дверь открой и разговаривай: собачка, это я, Андреич, папа послал за пиджаком. Я только возьму и уйду. Если на вторую дверь прыгать станет, если рычать продолжит, да хер с ним, с пиджаком.
И он побежал.
Я же прошёл регистрацию, объявили посадку. Подхожу к местным. Говорю, вот такая фигня. Мне нужен пиджак. И его мне везут. Нельзя ли меня закинуть в самолёт перед тем, как закроют двери и он отправится на рулёжку? Мне:
- Да где это видано-то?
- Ну, мне очень надо. (Объясняю ситуацию)
- Ну… Я не знаю. Не положено это.
- Хорошо. А можно так? Я вам оставлю 100 рублей, сажусь самым, самым, опоздавшим последним. Может, успеют пиджак подвезти.
- А если не успеют?
- Тогда Андреич не отдаст мне пиджак и ключи.
- Ладно. Я ему деньги верну тогда.
(Вот, блин, люди есть)
- Не, не, не. Оставьте себе, пожалуйста.
Самым последним меня подвозят к трапу. Я захожу. Бортпроводница по рации говорит, у нас все. Дверь закрывается. Я сажусь и мысли об одном: где купить пиджак и сколько он может стоить?!...
Самолёт гудит. Трап отъезжает. Вдруг какая-то нездоровая канитель у бортпроводниц, и трап едет обратно. К самолёту мчится «Нива». Из неё выскакивает местный с пиджаком и бегом по трапу. Заходит и проводница тычет в меня пальцем: вот он, это гражданин, приятной наружности.
Бл…ть, простите за лексикон, на меня пол самолёта, как на олигарха смотрели. В кармане лежали ключи от квартиры. Я, конечно, и сам… офигел.
100 рублей.
(Как рассказал Андреич, собак порычал, полслушал его, замолчал и скульнул. Он зашёл, тихо взял пиджак. Добер сидел и внимательно наблюдал. Всё.)

История 3. 2003 год. Вылетая из столицы, с очередной врачебной конференции, мне не вернули паспорт на службе размещения. Успокоили, что отдадут после регистрации и не отдали. При выписке велели садиться в авто, которое отвезёт нас в аэропорт и не задерживаться, так как на МКАДе пробки по 4-5 часов. Проехав пол пути я понял, что меня тревожит. У меня не было паспорта. Да японский бог! Звоню, ору. Там пищат, извиняются. Звоню организаторам, они тоже не рады мне, но обещают помочь. В порт приезжаю аккурат к началу регистрации и понимаю, что паспорт мне привезти не успеют. Иду в опорный пункт охраны правопорядка. Говорю, так мол и так, паспорта нет, права есть. Чё делать? Они звонят туда, откуда я приехал и очень жёстко объясняют политику неприкосновенности паспорта. Меня пожурили. Согласился во всём. Чего делать-то? Ну, говорит офицер, погуляйте пока по ВТОРОМУ этажу. Если вас что заинтересует, так мы не против. Но цветного ничего не надо, пусть будет всё предельно прозрачно. А мы пока с нашими коллегами из вашего города свяжемся.
Я ни хера не понял, но пошёл на второй этаж. Гулять. Смотрю тут ремни, тут галстуки, тут чемоданы, тут… ОПА! Спиртное! Коньяки, вина, пиво, водки. ААА! ВОДКА!
Литр «Русского стандарта» не пролазил через решёточку окошка. Они приоткрыли железную дверь, чья-то рука не в форме взяла чёрный пакет и дверь захлопнулась. Мне вернули билет с штампиком из серии типа «мы его досмотрели, проверили, он может лететь» и я устремился.
360 рублей.
(Паспорт прислали курьерской почтой на следующий день)

Не знаю, как закончить. Сказать спасибо таким людям, так все ж таки не бесплатно. Да нет, конечно. Спасибо всем большое!
Но с другой стороны, наверное, всё не так весело на самом деле.
А с третьей. Да ёшкин кот! :-) Я слетал два раза без паспорта! :-) При минимальных затратах!
Спасибо людям и везению.
Всем желаю того же.

3.

«Замяукали котята: надоело нам мяукать, мы хотим, как поросята, хрюкать»
Склоняюсь к мысли, эти строки Чуковский писал под воздействием сильных наркотиков. Но...

В деревне на нашем участке прижился кот. Здоровенный, типа мейн-куна, только гладкошерстный и полностью чёрный. Назвали его Бегемот, как у Булгакова. Думали, он немой, не разу не слышали, чтобы мяукнул, только урчит, когда его гладят. Иногда пускаем его на кухню погреться у печки, благо не гадит и мебель не царапает. А так, живёт на улице, и его миска стоит у двери в дом. Местные гастарбайтеры держат собаку, небольшую дворняжку, то ли щенка, то ли недоростка. Он обычно сидит на цепи, но иногда его отпускают побегать. Тогда псина лезет везде, куда можно залезть и подбирает всё съедобное. Забрался к нам на участок. Большая собака или человек не пролезли бы, а этот умудрился протиснуться между прутьями забора. На крыльце сидит Бегемот. Наша старая кошка, издали увидев собаку, обычно залезала на дерево, а при безысходности выгибала спину, прижимала уши и начинала шипеть, пытаясь царапнуть собаку за нос. Бегемот спокойно наблюдал, пока дворняжка не посягнула на кошачью миску с куриными объедками. Когда собака сунула нос в чужую еду, кот спрыгнул, подбежал к миске и, наступая на собаку медленным шагом, кот начал реалистично ЛАЯТЬ! Пёс, кажется, офигел не меньше, чем я, ушёл туда, откуда пришёл. А «собственность» Бегемота простояла нетронутой, пока он сам не съел.

4.

С юмором в нашей семье было всё в порядке. По службе отцу надо было часто переезжать с места на место (всё столицы да крупные города). Родители воспитывали нас всесторонне развитыми. Дома всегда кто-то рос: пёс, кот, птички, иногда черепахи и змеи. Природу очень любили, поэтому на новом месте в первые выходные, обычно, посещали зоопарк. Одним из любимейших животных был ослик, к которому приходили чуть не первому. Отец нам всегда подмигивал и называл это посещение "навестить ближайших родственников". Мы совершенно не обижались, т.к. после жизни в Азии уже знали, что ослы - самые умные из вьючных животных - никогда не тронется с места, если его перегрузили (а лошадь будет тянуть до надрыва и смерти). Видимо поэтому все его дети стали магистрами (права, экономики), а сам он скромничал - кончил 2 мед. вуза и военную медицинскую академию.
Отец, как нам тебя не хватает!

5.

Женщины, с праздником!

Стрижка накануне праздника.

Перед праздником мама решила подстричь папу. Вадик, его сестрёнка Лена и примкнувший к ним пёс Тишка внимательно наблюдали за процессом и впитывали приёмы работы "цирюльника".
Мама всегда сама стригла папу. Она не доверяла столь ответственное дело даже самым лучшим в мире парикмахерам. По её глубокому убеждению, причёска у папы должна быть такой, чтобы все молодые женщины от него шарахались, а пожилые и старые при виде папы крестились и говорили: "Свят…, свят!.."
Однако маме никак не удавалось достичь совершенства. Всю вину за это она сваливала на старые ножницы – свой главный инструмент.
Но папа был не только "безалаберный", "беззаботный" и "безответственный", а и добрый. Он пожалел маму и купил ей электрическую машинку со множеством мудрёных насадок.
Именно эта машинка, а отнюдь не то, как мама калечила папину причёску, вызвала неподдельный интерес у Вадика, Лены и Тишки.
С машинкой дело шло лучше. Когда с папиной причёской было покончено, мама почувствовала за себя гордость. Папин вид был недалёк от идеала.
Совсем другие чувства испытали наблюдатели. У Вадика и пса Тишки из глаз потекли слёзы, а у Лены возникло непреодолимое желание самой кого-нибудь обстричь. Как только родители ушли в другую комнату, сестрёнка тут же обратилась к Вадику с деловым предложением.
- Вадик, а давай я тебя так же подстригу!..
В глазах у Вадика всё ещё стоял образ подстриженного папы, поэтому он наотрез отказался:
- Нет, Ленка! Ты мне всю растительность на голове испортишь и обязательно выстрижешь лысину… Стриги вон Барсика, – показал он на мирно спящего на диване кота. – Смотри, сколько у него волосьев и пуху!
Лена оценивающе посмотрела на Барсика.
- Да-а-а, зарос наш котик как пуховый кролик. А ты мне его подержишь?
- Конечно.
Сказано, сделано. Калечить причёску решили коту.
Как опытный санитар из психлечебницы, Вадик аккуратно замотал Барсика в полотенце. Получилась смирительная рубашка, из которой торчала лишь участвующая в эксперименте голова. Кот после сытного обеда пребывал в благодушном настроении. Не подозревая предательства и измены, он лежал на коленях у доброго санитара и тихонечко мурлыкал. Не предупредил о надвигающейся беде и партнёр по экстремальным играм – пёс Тишка. Он лицемерно помахивал хвостом, с интересом и едва заметным злорадством ожидал развязки.
Блаженство Барсика длилось недолго.
Лена включила машинку. В голове у кота возникли и роем закружились ассоциации. Ассоциации вызвали кошмарные воспоминания. Совсем в младенческом возрасте его пытались умертвить эти же самые ребята. Предлог был очень благородный. Умные детишечки додумались до мудрого решения: высосать пылесосом всех блох из его шёрстки. Вот только пылесосу ничего не объяснили. И тот вместе с блохами затянул в приёмную трубу и самого котёнка. Господь Бог, в лице бабушки Таси, спас тогда кота от мученической погибели…
Вспомнился и более поздний случай. Милые детки по самые уши вымазали его шоколадом и мороженым… После чего решили простирнуть в стиральной машине… В тот раз его вопли услышали все. Даже соседи тремя этажами выше.
И вот теперь эти мутные ребята снова что-то затевают.
- Спокойствие, Барсик, только спокойствие!.. Сейчас я сделаю тебе причёску "А ля папа".
Лена поднесла машинку к голове Барсика.
"Неужели вернули смертную казнь?" – промелькнуло в этой голове.
"Парикмахерша" приставила машинку к кошачьему загривку. Воспоминания и ассоциации переросли в панику. Паника - в решимость драться до конца.
"Дёшево жизнь не отд-а-а-а-м!" - промяучил кот хриплым басом. В смертельной схватке за жизнь его силы удесятерились. Он вытащил из смирительной рубашки передние лапы и в течение нескольких секунд исцарапал всё окружающее пространство. После чего вырвался из рук Вадика и, как реактивный истребитель, взлетел на висевший на стене телевизор. В исцарапанное пространство попали: диван, на котором совершалась экзекуция, абсолютно ни в чём неповинный воздух, санитар Вадик, "парикмахер" Лена, лицемер и предатель Тишка и даже прибежавшая на шум бабушка Тася, попытавшаяся снять своего любимчика с телевизора.
Финал был невесёлым. "Инквизиторы", пока им заливали царапины йодом, пищали от боли и ругали неблагодарного Барсика. Хотели сделать как лучше, а он их усердия не оценил.
Пёс Тишка размышлял о несправедливости жизни. Видно, не зря утверждают: в чужой драке больше всех достаётся стороннему наблюдателю.
Кот забрался под шкаф в самый тёмный угол. Он никак не мог разгадать: за что его приговорили к высшей мере? Неужели за украденный со стола кусок колбасы? Но в демократической стране за воровство не казнят… А некоторых даже не садят… Тем не менее, факт налицо. Без всякого суда и следствия приговор пытались привести в исполнение. И не с помощью какой-нибудь банальной гильотины, а новым техническим средством, сильно смахивающим на электрошокер.
Однако праздник приближался, и к его началу дружное семейство вернулось в нормальное состояние. Хотя отношение к произошедшему у всех было разным.
Тишка получил от бабушки, готовившей холодец, тарелку костей, поэтому пребывал на седьмом небе и воспринимал всё как нелепый, досадный случай.
Жертва террора, Барсик, был полностью реабилитирован. Безвинно репрессированный получил компенсацию в виде хорошего куска сёмги. Он делал вид, что всем доволен, но в душе затаил на "палачей" обиду.
Папа после детального осмотра своей причёски пришёл к выводу, что машинку он купил не совсем удачную. Ему показалось: старые ножницы стригли лучше.
Лена переживала. Ей так и не удалось попробовать себя в парикмахерском деле. Стричь надо было не кота, а пса Тишку. У него нрав спокойный и когти не такие острые. Правда, вот зубы…
Вадик был уверен: кот взбеленился из-за излишнего самолюбия. Котяра считал себя независимым, самостоятельным и ходить с причёской, как у папы, попросту не желал. А, может, у Барсика просто было плохое настроение? Есть смысл подождать, пока оно улучшится, и повторить попытку.
Бабушка, как это не покажется странным, больше всего жалела папу. Наверное, его новая причёска на неё так подействовала.
Самой довольной в семье была мама. Царапины у детей заживут. Зато, какой прогресс в деле стрижки. На корпоративную вечеринку папу можно смело отпускать одного. С такой причёской никакая соперница на него не позарится!..
Николай Башмаков

6.

Реальная история, произошла лет десять назад.
Был у моей младшей сестры кот. Обычный черный кот средних размеров.
Однажды летом на даче повадился ходить к нам в гости небольшой пёсик соседа.
Вообще-то у соседа было несколько собак. Одна из них была большая и постоянно сидела на цепи, а три маленьких (не щенят, а просто маленьких, размером с кота взрослых собак) гуляли свободно по своему двору и окрестностям.
Так вот, один маленький пёсик часто приходил к нам в гости, вилял хвостиком и чем-нибудь угощался, так как имел милую мордашку.
Как-то раз приехала на дачу сестра со своим котом. Тот быстро сообразил, каковы границы нашего участка. Поэтому, когда однажды увидел на огороде соседскую собаку, тут же яростно бросился в бой за территорию.
Надо сказать, что если кот и пёс одинакового размера, то шансов у пса в драке очень мало, так как у кота и когти острее, и тело гибче. Соседский пёсик это отлично понимал и дал дёру, хотя тоже считал эту территорию своей. Его лапы так быстро мелькали во время бега, что нам всем стало смешно.
Но три минуты спустя нам стало ещё смешнее. Песик возвращался с двумя другими маленькими собачками.
Очевидно, что собаки не только умные животные, но даже умеют общаться между собой на своем языке.

P. S. Драки не состоялось только из-за того, что мы прогнали пёсиков. Кот отступать не собирался и бросился навстречу всем троим. Нам стало ясно, что первый из троицы останется без глаз, и мы от греха подальше легонько прогнали их за пределы участка.

7.

Цыплят по осени считают

Москвичей нигде не любят.
Москвичей никто не любит, а больше всего москвичей не любят сами
москвичи. (Кто хоть раз наблюдал случайную встречу двух москвичей в
провинции, прекрасно понимает, что я имею в виду). Сильнее москвичей
москвичей не любят только питерцы. Но это совсем другая история. Любая и
каждая встреча в провинции москвича и питерца становится местной
легендой и многие века передается из уст в уста.

За что и почему люди не любят москвичей? Не знаю.
Сколько бы ни пытался я у кого-нибудь добиться ответа на этот простой
вопрос — бесполезно. Когда человек начинает не любить москвичей? С
какого возраста? Какие есть для этого предпосылки? Ну ведь не
генетически же, в самом деле, не по наследству передается эта нелюбовь?
Сколько бы и у кого я про это ни спрашивал, в ответ всегда получал
только недоуменное пожимание плечами и мутный задумчивый взгляд внутрь.
Самое большее, чего мне удалось добиться, это фраза «Ну, понимааааешь...
Как бы тебе это объясниииттть...»
И всё.

Странно. Очень странно, потому что вот лично я прекрасно помню, когда
именно, и почему я стал нелюбить москвичей. Любил ли я их до этого?
Трудно сказать. До этого я ведь их никогда не видел.
А как увидел, так сразу и понял, что не люблю, и всё.
Я так ясно и отчетливо помню этот момент, что при желании даже могу
восстановить дату.
Впрочем, дата не имеет никакого значения. Мне было шесть лет, почти
семь. Был погожий июньский день, точнее утро, когда калитка во двор
распахнулась от удара ноги, и в проёме появился с лицом мрачнее тучи
друган и сосед Колюня Голубев.

- Пиздец! Детство кончилось! - вместо «здрасьте» сказал Колюня и зло
пнул подвернувшуюся на пути одноглазую кошку Муську.

- Колюня! Что ж ты так ругаешься?! - возмущенно воскликнула проходившая
мимо с помойным ведром бабка Оля.

(Тут надо заметить, что возмутила бабку отнюдь не Колюнина манера речи.
К этому в деревне все давно привыкли. Даже далеко за её пределами Колюня
числился завзятым матершинником и непревзойдённым мастером крепкого
слова. Как и откуда развился в нём этот талант, - неизвестно. Родители
его, тихие спокойные люди, никогда себе не позволяли. Отец, дядька Валя,
Колюню периодически за это дело поколачивал. Что, впрочем, не имело
никакого особого эффекта. Не матерился Колюня только пока молчал. А
молчал он обычно недолго. Махнул на это дело Колюнин отец только после
того, как однажды Колюня на спор перематерил бригадира заезжих
ростовских лесозаготовителей, и выиграл целых пять рублей. Три рубля в
результате батя у Колюни отобрал, а два — не успел. И мы с Колюней на
все два рубля купили в местном лабазе прекрасных ирисок «Золотой
ключик», оставив в них в итоге все свои молочые зубы).

- Колюня! Что ж ты так ругаешься?! - спросила бабка Оля.

- Да хули, баб Оль! - сплюнув в кусты, досадно пояснил Колюня. - Как не
ругаться-то? Прилетели к нам грачи, разъебаи-москвичи!

Бабка Оля покачала головой и ушла по своим делам.
Про то, что накануне к соседям приехали родственники из Москвы, никаким
секретом в деревне конечно не было. Но делать из этого повод для плохого
настроения? Вот это было странно. Ведь, во-первых, гости в деревне
всегда в радость. Во-вторых, гости, тем более из Москвы, это подарки,
сладости, и прочие ништяки. И в-третьих, конечно, чем хороши гости? При
гостях тебя лупить никто не будет. Ну, минимум неделю. Добродушие и
всепрощенчество царит в доме при появлении в нём гостей.

Так что Колюнино настроение было непонятно.
И только я хотел поинтересоваться причиной Колькиного раздражения, как
калитка второй раз хлопнула, и на пороге и возникла эта самая причина.
Причина обвела взглядом двор, остановилась на мне, оглядела с грязных
пяток до лохматой макушки, и строго глядя прямо в глаза брезгливо поджав
губу произнесла. Нет, не произнесла. Отчеканила.

- Здравствуйте! Меня зовут Светочка!

Потом подумала, и добавила, четко, как рубила:

- Не Светка! Не Светлана! Не Светланка! Не Светик! А - Светочка! Я — из
Маааасквы!

Всё. Вот тут, ребята, можно вбивать сваю. Вот в этот момент я отчётливо
понял, как же я не люблю москвичей. Хотя в слово «не люблю» трудно
уложить всю гамму чувств, которую я в тот момент испытал к этому
недоразумению в розовых бантиках. Самым лояльным было ощущение острой
досады, что это все-таки Колькина родственница. Иначе как было бы
здорово отловить её где-нибудь за околицей и напихать полные трусы
крапивы. За вот эту вот оттопыренную губу и брезгливо-тягучее
"измааасквыыы".

Светочка была вещь в себе. Она была всего на год младше нас с Колюней.
Зелёное платьишко, розовые банты, белые гольфы и голубые трусики — она
вся рябила в глазах как старый телевизор со сломаной развёрткой. Для
деревенского глаза, привыкшего к менее разнообразной палитре, уже один
вид её вызывал нравственные спазмы. Стоит ли говорить, что своим
поведением Светочка абсолютно соответствовала своему внешнему колориту?
Вот теперь стала совершенно понятна причина Колькиного уныния. Его
приставили к столичной штучке с железным наказом: без Светочки - ни
шагу! Было, как говорится, отчего впасть в отчаяние. Терпеть целое лето
возле себя такой подарок судьбы. Конечно, я мог запросто избежать
неприятной участи. Это ведь была не моя сестра. Но бросить товарища в
беде? Да кто бы я после этого был? Так и стали мы неразлучной троицей.

Главная наша задача заключалась в том, чтобы Светочку круглый день
всячески развлекать и ублажать. Эх, если б это был пацан! Для
нормального пацана в деревне занятий — пруд пруди. Но нам досталась
Светочка. И на любое наше самое заманчивое предложение мы слышали всегда
одно и то же.

- Слы, а у Петьки свинья опоросилась! Айда поросят смотреть!

- Фуууу, парасят! А вот у нас, в Мааасквее, в зоопарке!...

- А айда на пруд, купаться?

- Фууу, лягушатник! А вот у нас, в Маааскве, в бассейне Маааасква!..

И так — по любому поводу. На любое наше самое шикарное предложение мы
слышали только неизменное - «Фуууу! …. А вот у нас в Маааасквее!»
Ну кто бы, скажите, мог такое вынести? И где-то день на четвёртый я не
выдержал и сказал:

- Всё. Завтра идём на птичник!

Птичник, птицефабрика, был в соседней деревне, у меня там работала
тётка. Птичник был шикарным местом, нормальному пацану там было занятий
на целый день не переделать. Хошь — иди стреляй голубей из рогатки в
кормовой цех. Хошь — в механический, где варят клетки для птиц. Хошь —
целый день катайся с дядей Лёшей на тележке между цехами, собирая
коробки с яйцами. Короче — отличное место. Но тащить туда девчонку было
совсем уж не по понятиям. А что делать?

Ладно. Своё «Фииии!» Светочка сказала только один раз, на подходе к
птичнику, когда свежий утрений ветерок нанёс привычное амбре. «Фииии!»
- сказала Светочка и заткнула пальчиками носик.

- Что - «фииии!»? - тут же отбрил Колюня. - Ты от себя вообще нюхала?
Ты же воняешь как... Вот это «фиии»!! А это — не фи, это просто говном
куриным пахнет.

И правда, Светочка имела привычку обильно сдабривать свой и без того
светлый образ ароматом духов «Международный женский день 8 Марта». Я
этот аромат теперь до смерти не забуду. Светочка восприняла слова брата
буквально, наклонилась и понюхала платье. То ли смесь духов и куриного
помёта произвёл на неё такое впечатление, то ли вид громадных цехов с
тысячами копошащихся и кудахчущих кур, но только больше Светочка не
выступала. Она ходила с широко открытыми глазами, и беззастенчиво
приставала с распросами к птичницам и мужикам в механическом. Колюня в
этот момент чувствовал себя расстрельным зеком, внезапно отпущенным по
амнистии на волю. А я себя - простым скромным героем. Это ведь я был тут
хозяином. Это моя тётка тут работала, и меня знали как облупленного все,
от сторожа до директора. Это ведь от меня зависело, увидит ли Светка
следующее чудо. Уток, к примеру.

- Ой! Тут и утки есть?

- Да сколько угодно!

Короче, нам наконец хоть чем-то удалось ублажить эту столичную фыкалку.
Меж тем дело незаметно придвинулось к обеду, мы проголодались.
Это была не беда. Мы ведь были на птичнике.
Можно было пойти в местную столовую, где две добрые большие
тётки-поварихи до отвала накормили бы нас традиционным местным обедом.
Куриная лапша на первое, макароны с курицей и яишницей на второе, и
компот. Но это было скушно и неинтересно.
Можно было выпросить в той же столовой хлеба и соли, и пойти в цех пить
тёплые, прямо из-под куриц, яйца. Это было гораздо романтичней. И мы уже
стали склоняться к этому варианту, когда мимо проехал на своей тележке
дядя Лёша. В тележке у дяди Лёши стояли фляги. Ехал дядя Лёша в
направлении цеха кормовых добавок.

- Свет, ты творог свежий любишь? - спросил я.

- Люблю! - сказала Света.

- Тогда пошли.

И мы пошли следом за дядьЛёшиным экипажем. Во флягах у дядь Лёши был
творог.
Куриц ведь кормят не одним только зерном. Им дают разные витамины,
добавки, и если внимательно посмотреть на куриный рацион, то чего там
только нет. С молокозавода каждый день дядя Лёша привозил фляги
свежайшего, белого как первый снег творога. Когда мы дошли, дядя Лёши
уже уехал, и фляги вместе с какими-то коробками просто стояли у входа.
Мы открыли первую попавшуюся и стали горстями доставать оттуда
рассыпчатые куски. Кисловатый творог без сахара и сметаны был пресен и
скрипел на зубах, но Светочка ела с удовольствием, а для нас это входило
в программу мероприятия, и было лучшей похвалой.

Внезапно её внимание привлекли стоящие тут же коробки. Коробки имели
круглые дырки по бокам и издавали странные звуки.

- Что тут? - спросила Светочка.

- А.... - махнул рукой Колюня. - Цыплята.

- Ой! А можно посмотреть? - загорелась та.

- Чо их смотреть? Цыплята как цыплята, - опять пробурчал Колюня.

- Ой! Ну пожааалуйста!

Я открыл коробку. Надо было видеть, как вспыхнули Светочкины глаза.
Коробка была доверху набита желтыми копошащимися комочками.

- Ой! А можно потрогать?

- Да ради бога.

Я зачерпнул из коробки комочек, и посадил ей на ладошку. Светочка
зачарованно смотрела, как цыплёнок устраивается в её тёплой руке, и
млела от счастья. Обойдённый вниманием Колюня тоже решил не отстать,
достал цыпленка, и стал поить его изо рта. Восторга заносчивой столичной
штучки не было предела. Она хохотала, визжала и прыгала, держа на каждой
ладони по цыпленку. Потом остановилась, подумала, и неожиданно
застенчиво спросила:

- А можно мне одного с собой взять?

И вот тут, товарищи, дьявол дёрнул меня за язык. Распираемый гордыней я
небрежно махнул рукой и брякнул:

- Да хоть десять! Их всё равно сейчас сварят.

Светочка сделала круглые глаза, осмысливая сказанное, и переспросила
недоверчиво:

- Как сварят?

- Да так и сварят! «Как, как...» Очень просто, - решил проявить
компетентность Колюня.

- Дурак! - сказала Светочка.

- Я дурак? - сказал обиженнно Колюня. - А ну пойдём!

Он взял её за руку и потащил в цех, куда работницы только что отнесли
пару коробок.
В цеху стояли и парили огромные, в два детских роста блестящие котлы,
куда тётки засыпали, помешивая огромными ковшами, всякие ингредиенты
куриного прикорма. Светочка стояла, широко открыв глаза, когда одна из
тёток подняла с пола коробку, открыла, и высыпала в кипяток пищащее
желтое содержимое.

Из цеха Светочка вышла бледная, с поджатыми губами, но удивительно - она
не плакала. Будь мы поопытней относительно женского пола, это бы нас
сразу насторожило. Но мы упустили момент, и как следствие — инициативу.
А у Светочки тем временем под бантиками уже формировался ПЛАН. План
спасения цыплят. И орудием спасения она выбрала нас с Колюней. Потому
что никакого другого орудия у неё под руками не было.

Как она нас подбила на это дело? Я не понимаю. Женщины коварны. И
коварство их не есть следствие опыта, а дадено с рождения. Факт есть
факт. Уже через пять минут мы пыхтя пёрли к дырке в заборе коробку с
цыплятами. Беззаботное время социалистического хозяйствования. Ни одному
попавшемуся нам по пути взрослому даже в голову не пришло спросить, куда
три малолетних ухаря тащат коробку, и что в ней. Ну тащат и тащат. Тащат
— значит надо. Тем более что меня-то знали в лицо, я там частенько
помогал кому-нибудь что-нибудь куда-нибудь дотащить. Так что мы
благополучно миновали забор, а дальше всё было только делом времени.

Через полчаса мы были у себя в деревне. И вот тут остро встал главный
вопрос, про который сразу никто не подумал — а куда девать двести
цыплят? Двести — цифра достаточно условная. Может их там было сто
восемьдесят, может двести десять, кто знает? Просто считалось, что в
коробку входит в среднем две сотни. Но сколько бы их там ни было, всё
равно их было очень много. Нести их к Колюне было нельзя. Оставался
только один вариант. Мой двор.

Сперва мы доставали цыплят и опускали осторожно на землю. Потом просто
перевернули коробку и высыпали. И тут же двор стал похож на поляну с
бегающими одуванчиками. От этих одуванчиков рябило в глазах. Постоянные
обитатели двора были в шоке. Петух конечно вышел, гордо выпячивая грудь,
но тут же позорно скрылся обратно в сарае и больше носа не казал.
Огромный пёс Дружок обреченно лежал возле будки и флегматично наблюдал.
По нему ползало с десяток цыплят, склёвывая крошки с усов, ещё с десяток
купалось в его миске. Кот сидел на сарае и обалдело наблюдал сверху.
Спускаться он боялся.

Результатом нашей операции спасения стало следующее.
Меня никогда не били. Просто отец, придя с работы и вникнув в ситуацию,
посадил нас с Колюней на лавку, и сказал.

- Сами притащили, - сами и будете кормить.

О том, чтобы собрать цыплят и отнести обратно никому почему-то даже в
голову не пришло.
Колюню батя выдрал. Крепко.
И только Светочка оказалась как бы ни при чем. Выяснилось, что она,
хорошая столичная девочка, просто попала под дурное влияние двух плохих
деревенских хулиганов.
И это было обидней всего.
Но как бы то ни было, теперь вопрос нашего культурного досуга до конца
лета был решен. С раннего утра и до позднего вечера мы таскали комбикорм
и запаривали зерно, толкли стекло и стригли траву. Пилили доски и
строили выгородку. Рыли ямы и хоронили трупы.

Инкубаторские цыплята плохо приспособлены к выживанию в естественной
среде. И численность их ежедневно сокращалась. То кто-нибудь случайно
наступит. То пёс ляжет неудачно. То кот задушит просто так. Для
развлечения.

- Ничего-ничего! - смеялся приговаривая отец. - Цыплят по осени считают.

И мы считали. Колюня, который до этого не мог и до десяти, через неделю
легко манипулировал десятками и сотнями, считая убытки. Иногда мы
ссорились и дрались, чья очередь идти купаться, а чья — чистить
территорию. И только Светочка жила беззаботно и в своё удовольствие. Но
мы-то хорошо помнили, по чьей вине и инициативе мы так зажигательно
проводим лето. И потихоньку вынашивали план мести. И если я забывал, то
Колюня напоминал, выразительно потирая себе то место, где ещё недавно
краснели следы от отцовского ремня.

К августу поголовье нашей живности устаканилось. Этим, оставшимся, уже
ничего не угрожало. Из двух сотен осталось тринадцать. Это были уже не
желтые симпатичные комочки. Это были тринадцать грязно-белых агрессивных
молодых петушков. Мы-то с Колюней знали, что до весны в кастрюлю с супом
не попадёт один, ну максимум два. Но Светочке об этом предусмотрительно
не говорили.

Как-то вечером мы с Колюней сидели на лавочке, наблюдая как цыплята
азартно делят накопанных нами на помойке червей, и Колюня вдруг сказал:

- Пиздец. Завтра амнистия. Москвичи сваливают нахуй.

Мы переглянулись и каждый задумался о своём.

А на следующий день московские колькины гости уехали. И Светочку, так
получилось, я никогда больше не видел. Вот собственно и вся
незамысловатая история, которую я решил рассказать вам с единственной
целью - что б было понятно, как, когда и почему я стал нелюбить
москвичей.


Впрочем, у неё есть и другой конец.

В день отъезда у Голубевых царила традиционная для такого мероприятия
суета. Тётя Поля собирала в дорогу подарки и снедь, паковала свёртки,
банки с вареньем и медом, и туго завёрнутые в пергамент куски копченого
сала.

- Ничего не забыть! Ничего не забыть! - повторяла Светочкина мама.

Нас то и дело шпыняли, чтоб мы не вертелись под ногами. Но мы всё равно
вертелись, потому что всеобщая суета втягивает как воронка. Наконец все
собрались, попрощались, присели на посошок, и поехали на вокзал.
Московский поезд отходил в восемь вечера. Нас на вокзал конечно никто не
взял. Да мы особо и не рвались.

В плацкартном вагоне новосибирского поезда царило традиционное вечернее
оживление. Пассажиры ужинали. Так у нас принято. Войди вечером в вагон
любого поезда по всей необъятной России. Вот только что люди сели. И уже
едят. Азартно причем так, словно век не кормлены. Или в последний раз.
Вот и Светочкина семья тоже, едва обосновавшись, собралась трапезничать.
Светочкина мама выкладывала на стол нехитрую снедь, которую тетя Поля
собрала им в дорогу. Хлеб, яйца, соль, сало, помидоры, огурцы, яблоки, и
непременная вареная курица в большой картонной коробке, перетянутая для
надежности шпагатом. В это время Светочкин отец нарезал перочинным
ножиком хлеб, покрошил крупно овощи, порезал ароматное сало, и наконец,
сглотнув набежавшую слюну, ловко поддел шпагат на коробке.

- Ой! - сказала Светкина мама и уронила вилку.

- Ёб! - сказал Светкин папа и ударился головой о полку.

Вместо курицы в коробке сидела дюжина грязно-белых цыплят и удивлённо
таращилась на мутный вагонный свет. Потом один их них издал некое
подобие кукареку, растопырил маленькие крылья, и выпрыгнул на стол.
Через пять минут пассажиры скорого поезда Новосибирск-Москва весело и с
гиканьем, с шутками и прибаутками ловили по вагону разлетевшихся цыплят.

В купе у Светочки царило напряженное молчание. Коробка опять была
упакована и перевязана бечовкой. Светочкин папа, растрёпанный вид
которого не сулил ничего хорошего, потёр ушибленую голову, посмотрел на
Светочку, и многозначительно сказал:

- Ну, Светка!... Ладно! Погоди у меня! - и ещё более многообещающе
добавил. - Я с тобой дома поговорю!..

А мы с Колюней ничего этого конечно видеть не могли. Мы в это время
сидели на лавочке и наблюдали за последним оставшимся на нашем попечении
петушком. Одного мы все-таки в последний момент решили оставить.
Тут от соседей донеслись голоса. Это вернулись с вокзала Колькины
родители. Они шумно и весело о чем-то говорили и хлопали дверьми. Колюня
прислушался, поёжился, и сказал:

- Ох и даст мне батя пиздюлей, когда узнает! Тебе вон хорошо, тебя не
лупят.

«Может и хорошо. - подумал я. - Но иногда - лучше бы уж лупили».

А вслух ничего говорить не стал. Колюня всё равно вряд ли бы со мной
согласился.