1.

[B]Как я открыл в себе дар. Три урока для соседей[/b]

Вы спрашиваете, когда я впервые заметил у себя паранормальные способности? О, это было давно, лет пятнадцать назад, ещё жива была моя бабушка. Мне тогда было около сорока. И открылся дар не в мистическом трансе, а в самой что ни на есть обыденной обстановке — в коммунальном российском быту. Соседи, можно сказать, стали моими учителями.

Урок первый: Дрель и карма в режиме реального времени.

Жил я тогда в обычной брежневке. Как-то в воскресенье, около восьми утра, я сладко спал, мечтая наверстать недосып за неделю. И тут — др-р-р-р! — из соседней квартиры. Не непрерывно, нет. С перерывами. Так, знаете, издевательски: просверлит — пауза, как будто прислушивается, все ли ещё спят — и снова. По закону он, конечно, имел право — семь утра уже наступило. Но это же воскресенье!

После очередной трели я, не открывая глаз, буркнул в пустоту: «Чтоб ты себе задницу просверлил, сволочь!»

Тишина. Через несколько минут — снова короткое «др-р-р!» и почти сразу — дикий, пронзительный вопль. А потом суета, крики. Дрель умолкла навсегда. Я, довольный, заснул.

Позже соседи рассказали подробности. «Бурильщик» вызвал скорую и спускался вниз с помощью врача и санитара. Было заметно, что правая ягодица у него… скажем так, серьёзно травмирована. Месяц в больнице — и больше он по выходным утром не сверлил. Только после обеда. А я что? Я — ничего.

Урок второй: Нимфа, окурок и мгновенное озарение.

Через неделю я навестил бабушку. Прямо под ней жила юная нимфа лет пятнадцати, дурочка с сигаретой. Ритуал у неё был неизменный: курила на пороге, дым пускала в подъезд, а окурок отправляла в сторону противоположной двери картинным щелчком. И никогда не убирала за собой.

Вот поднимаюсь я, выхожу на её площадку — и прямо перед носом пролетает горящий бычок. Слышу: «Ой!» Оборачиваюсь — стоит она в легкомысленном халатике, с наглой, на один процент виноватой рожей.

Я очень спокойно сказал: «Следующую сигарету ты съешь. Горящей».
Она только презрительно хмыкнула.
Я поднялся к бабушке, занялся делами… А через полчаса снизу раздался такой визг, что истребителю на взлёте было бы чему поучиться.
Как выяснилось, съела. Не проглотила, конечно, но во рту подержала весьма убедительно. Через пару недель зажило. Говорят, сигарет в рот больше не брала.
А я что? Я — ничего.

Урок третий, самый показательный: Семейная глухота по требованию.

А вот история уже от моей мамы. Соседи снизу обладали ну очень чутким слухом. Вечно им казалось, что мои близкие слишком громко ходят, дышат, живут. Старый пол скрипел — это было объявлено диверсией. Они приходили и читали лекцию: «Днём ходить можете, а ночью, пожалуйста, ходите тихонько. Или лучше не ходите вообще. И пол смените».

Как-то раз я был у мамы в гостях. Звонок в дверь. Открываю — семейный подряд: истеричная жена (главный двигатель конфликта), муж и сынок лет восемнадцати.
—Вы сын соседки? — начинает она. — Ваши родственники невыносимо шумят! — И далее по списку.

Я попытался взывать к разуму — бесполезно. Тогда я вздохнул и произнёс:
—Хорошо. Отныне, когда вы будете находиться в своей квартире, вас не будут волновать никакие шумы.
—Отлично! — воскликнула она. — Значит, вы признаёте, что шумите?
—Ничего мы не признаём. Просто [i]вас не будут беспокоить никакие шумы, когда вы будете в пределах своей квартиры.[/I]

Они ушли слегка озадаченные. А в последующие дни открылся удивительный медицинский факт: всё семейство разом потеряло слух процентов на девяносто. Дома они становились практически глухими. Стоило им выйти за порог — через две-три минуты слух возвращался.

Консилиум врачей, куда они, конечно, обратились, вынес вердикт: «Выборочная психосоматическая глухота на нервной почве». Через пару месяцев семейка в панике продала квартиру и купила другую, в другом районе. И слух к ним чудесным образом вернулся.
А я что? Я — ничего.

Вот так, шаг за шагом, конфликт за конфликтом, я и открыл в себе этот… дар. Никаких вам хрустальных шаров и магических ритуалов. Всё гораздо проще и страшнее: тихая просьба к Мирозданию, произнесённая в сердцах. И оно, такое понимающее, идёт навстречу. Прямо к цели.

179 +

2.

Как мы ходили на "Зелёнку Натали"

Снова в горы. Снова приключения.

Остановка. Сцена 1. Драма.

Лена сверлит Иру взглядом, от которого камни трескаются:
— Ты почему не говоришь, что тебе надо "за угол" и пропадаешь на два часа? Я тоже погулять хотела! Предупреждать надо!
Ира, явно не готовая к такому накалу страстей:
— Мне что, на все горы кричать: «Внимание, горники! Ира пошла пописать! Мои координаты... Ладно, в следующий раз дам пресс-релиз.

В автобусе. Сцена 2. Шаманские планы.

Я к Ире:
— Перекинь мне фотки с прошлого похода. И твои тоже.
Ира напрягается так, будто я попросил её банковские коды:
— Зачем тебе мои фотки?
— На память. В старости буду смотреть... и плакать. От умиления. Или от ужаса, как пойдёт.
— Я всё равно не понимаю. Что ты с моими фотографиями будешь делать?
— Отнесу к шаману вуду. Он тебя заколдует, и ты — моя! А? Шучу. Насчёт тебя у меня нет никаких матримониальных планов. Ты не поверишь, даже если мы пойдём с ночёвкой, я к тебе не пристану. Клянусь моей пенкой! И даже сальными глазами не посмотрю.
— Да я и не думала.
— Ладно, давай остальные фотки.
На том и порешили.

Горы. Сцена 3. Натали и её недвижимость.

Каких-то три часа... и мы на засидке "Зелёнка Натали". 1080 м над уровнем моря! Стол, стулья, очаг — всё из камня. Это дело рук нашего уникального архитектора-отшельника, дяди Миши. Он уже 20 лет строит эти горные "дачи", сделал 24 штуки! Мы нашли 12, теперь наша миссия — найти остальные 12 и разгадать, что дядя Миша курит в горах.
Чуть выше — "Домик Натали".
Я смеюсь:
— Сильно мужик жену любит! "Зелёнка Натали", "Домик Натали". Если хорошо поискать, найдём и "Гараж Натали", и, может быть, даже "Схрон Натали"
Ира смеётся:
— Мне представляется, он спит, просыпается в холодном поту, кричит: "Оппа! Эта пусть будет 'Зелёнка Натали'!" И тут же бежит строить, забыв про все на свете.

Сцена 4. Сосед-жмот

Сели, разложились. Еда, чай с костра, общение... и тут звонок Ире.
— Да? Заменили? Хорошо, поздравляю! До свидания.
Нам:
— Это мой сосед. Который меня залил. Беспокоится. Типа.
Она ему прощает в который раз. Жмот. Заклеил дыру в трубе, в надежде сэкономить. Не прокатило. Заменил. Звонит отчитаться.
Марина удивляется:
— Он звонит сказать, что у СЕБЯ заменил трубу!? Ни фига себе ириска! Он ждёт медаль?
— Да, он звонит сказать, что у СЕБЯ заменил трубу.
Я:
— По его понятиям, ты лох, Ира. Надо ругаться с ним, нудить, ходить по инстанциям, вызывать коллекторов...
— Зачем нервы тратить? Пусть это пойдёт в Копилку Добрых Дел. На том свете зачтётся.
— Ну, если только на том свете...

Сцена 5. Невестка, идущая на...й.

Я, Ира и Марина идём к засидке "Баранчик" (товарищ Сталин что вы курите?). Лена отдыхает после суточной смены. По дороге Марина травит байки про свою бывшую невестку, от которых хочется то ли плакать, то ли записаться на курсы самообороны:
— Прип...я какая-то. Звонит сыну: «Я в ресторане, присоединяйся. Чтобы через полчаса нарисовался!» Тот: «Я на работе, какой ресторан?» Она: «Ничего не знаю, руки в ноги и бегом!» Он: «Слышь, подруга, если я не буду работать, мы будем ходить только в ресторан "Доширак"!»
И ещё:
— Звонит: «Езжай домой, я жду с нетерпением!» Он: «Я на работе, допрашиваю людей!» Она: «Домой, я сказала!!! Сейчас я к тебе приеду, построю всех друг за другом и за тобой. А ты возглавишь колонну, идущую на...й и домой!»
— Истерики, пару раз чуть не повесилась. Ой, весело было! В итоге, у всех лопнуло терпение. Развелись. У сына стресс страшный, три года на баб не смотрит. А мы ему: «Сынок, прости нас, мы ошиблись! Приводи кого хочешь, хоть бабу-ягу, мы согласны!»
Я смеюсь:
— Ха-ха-ха! «Мы ошиблись»?! Вы ему кровь выпили, нервы попортили, комплексов добавили! «Прости нас, ошиблись, бывает, дело житейское!» Классика! Ха-ха-ха!

Сцена 6. Бордюрная терапия.

Возвращаемся с "Баранчика". Крутой спуск. Ире страшно, она ползёт вниз на четвереньках. Марина — рядом, повторяя трюк.
Я, как гуру горного фитнеса:
— Надо разрабатывать вестибулярку! Я по бордюрам хожу. И вы ходите! Какие-то считанные недели, и результат налицо: будете спускаться как человек паук.
Марина стонет:
— Ага, бежим, волосы назад. Мне соседки и так кости перемывают: «Эта бабка вообще уже, по горам шастает, маразм подъехал. 60+, с внуками надо сидеть, а она...» Если я ещё по бордюрам начну ходить, они вызовут санитаров.

Сцена 7. Лже-Сусанин и герои-фантомы.

На "Зелёнке" пьем кофе, убираем мусор, гасим костер. Спускаемся. Я по дороге рассказываю Ире русскую историю:
— Ивана Сусанина не было. Пришли поляки к простому деревенскому парню и грозно спрашивают: «Где царь, пся крев?!» А откуда он знает?! Он дальше своей деревни нигде не был! Это же строжайшая гостайна!
Ира:
— В наше время мы про царей знаем всё.
— А 28-ми панфиловцев тоже не было (да простят меня патриоты и военные).
Ира недовольна:
— А ты откуда знаешь?
— Я историю изучаю. Это было тяжёлое время. Стране нужны были герои, пусть и выдуманные, чтобы люди воодушевлялись и сражались яростно.

Сцена 8. Смерть, дрон и сухари.

Спускаемся. Внизу встретили горников.
— О, Света! Говорят, ты много засидок дяди Миши знаешь?
— Я их всех знаю.
— Расскажешь чутка?
— Нет. Я ему обещала никому не говорить.
— А если он умрёт?
— Ну, если умрёт... расскажу. Вы его что, хороните, у него в планах ещё десяток засидок построить.
— Мы его не хороним, но «человек смертен, а главное — внезапно смертен». Ок, мы подождём. (Смеётся.)
Подходят ещё трое горников.
— О, горникам привет! Я вас сразу узнал. Я вас издалека по походке узнаю.
— Как это?
— Да вот так. Прикольная походка у вас.
Он, изображая танцевальные движения, как будто он в клипе 90-х:
— Вот такая походка у меня, что ли?
— Что-то типа и около того.
Почти спустились. Решили напоследок кофейку попить. Подходит ещё один — Пётр Иванович.
Гостеприимные девчонки:
— Кофе будете?
— Буду.
Я:
— Обрадовался.
Он рассказывает, что отдыхал недалеко от нас и над ним пролетел дрон. Задержался, сфотографировал и полетел дальше.
Я не могу удержаться от комментариев:
— Ну всё! Погранцы взяли вас на карандаш. Готовьтесь. Сушите сухари, пишите письма.
Остановка, автобус, дом. Приключения окончены. До следующего раза, Натали!

270 +

3.

Иммигрантские мансы.

https://www.anekdot.ru/id/1436176/

Продолжение.

6.
САША, бывший москвич, слывёт городским сумашедшим, шатается такой Маркс как призрак коммунизма, всех пугает в Западном Голливуде.
Когда, то в 90х , был нормальным, имел семью, жилье, небольшой бизнес. Но, съехала крыша. Начал бить жену, суд выписал приказ не приближаться. До него не дошло. Тюрьма, затем психушка - и оказался Саша на улице. Всё бы ещё не так страшно, как его агрессивность; мог накинутся с кулаками. Пытались ему помочь: кто пристроить, кто квартиру льготную, кто одежду или пару долларов, русские магазины подкармливали.
Предлагали разные вариаинты; жить в вагончике при мастерской с туалетом и плиткой (зимы у нас нет). Ночью только изображать эффект присутствия - нет. Различные варианты жилья; от ночлежек до доступной квартиры с работой - нет. Как бездомному и больному уму положена куча льгот, но это надо ходить, выбивать, содержать в чистоте, вовремя оплачивать счета даже и при наличии средств -- он это не может. Какое то время брала над ним шефство русская синагога, ходил в кипе, какое то время кто то на себя оформлял его льготы, был прилично одет, но не изменил привычке на всех орать и быть опасным. По американским законам, против воли его не могут держать в психушке, менты стараются не связыватся.
- Саш, поехали с нами в Мексику на рыбалку?
Мир не без добрых людей:
- Да берите его с собой, в Мексике и оставите. А мы вам еще приплатим, чтобы нас не позорил...
Бывают и просветления. Как то встречаю его на заправке: стал жаловатся, что сделали операцию на ноге, а на процедуры он не ходит -- вполне адекватная речь. А в следуещей встрече - опять неконтролируемый поток агрессии.
Бытовала версия, что это он прикидывется, а когда "придут наши" - у него готовы списки)). Ну, даже если и так, то какой же это титанический труд, за 25 лет такой "службы" бездомного долбoёба - тут любого звания Героя и орденов будет мало.

7.
МИША про толерантность особо не интересовался, не до того было. Работал с семьёй первой тогда ещё жены по уборке офисов, я даже один раз присутствовал; помогал протирать, уносил мусор. Пытались показать большую активность на счёте в банке: снимали и клали вновь, перезанимали и отдавали - всё чтобы показать большой стабильный доход. И вот купили они впервые дом. Спустя короткое время, его перезаложили, получили кредит. Миша накупил такси. Они бегали, окупали себя и частично кредит. Купил второй, жильцы оплачивали расходы и даже гасили кредит. Снова рефинансирование, купил третий, четвертый, сдавал в рент. Сейчас у него четыре выплаченных дома - общей стоимостью около $10 млн, другие активы. То есть, можно стать миллионером совершенно законно, никого не убив и даже не обманув.
Но речь не об этом.
Первая жена Миши родила сына, живёт недалеко и в принципе, не препятствует его общению с отцом.
Вторая жена родила сына, бросила на отца и сбежала в рашку с заезжим актером.
Третья жена родила дочку и живет с ним.
Бывает, что религиозные праздники совпадают по времени. Зухра ведёт дочку в мечеть. Миша старшего сына в синагогу, потом в месте с женой отвозят второго сына в русскую православную церковь и ждут его там. А уж приготовить окрошку с гефельто фиш и халвайтай -- как два пальца об асфальт.
Дурдом - скажете вы и будете правы. Но я люблю бывать у них.

317 +

4.

Проходила я недавно около детской площадки и услышала разговор двух мам, сидящих на лавочке. Их дочки в это время ковырялись в песочнице.
- Вот муж мой всё мальчика хотел, а я так считаю - ну какая разница?
И вспомнилось мне далёкое лето на рубеже веков, когда эту самую "разницу" я ощутила в полной мере на своей собственной шкурке...
Деревья тогда были большими, наши дети - маленькими, а мы сами - молодыми и красивыми. Муж мой и мама его активно уговаривали меня провести лето с двухлетним сыном у свекрови на даче:
- Поезжай, поживи там! Ребенку нужен свежий воздух! Свои овощи и ягоды! Фермерские продукты! Это же здоровье ребенка!
Я вяло сопротивлялась, меня терзали смутные сомнения. Муж и свекровь работали, жить там одной с ребенком мне не хотелось
Меня прижали к стенке последним аргументом:
- А скучно тебе там не будет. У соседки такой же ребенок, как и у тебя, будете в гости ходить. А мы будем на выходных приезжать.
Я сдалась и, собрав вещи и сыночка, отбыла на дачу.

Итак, дача, чудесное июльское утро
Хлопает дверь нашего "спального" домика. По дорожке к летней кухне бежит человек в памперсе. Лицо и руки человека покрывают пятна изумительного зеленого оттенка. В кулачке человек сжимает заветный пустой флакончик бриллиантового зеленого. За ним, путаясь в шлепанцах и застегивая на ходу шорты, бегу я....
....Сын проснулся сегодня рано, огляделся, увидел на подоконнике новый объект - флакончик из-под зеленки. Бабушка, видимо, вчера оставила, подумала что он закончился. Ребенок дотянулся из кроватки до подоконника. Остатков зеленки хватило, чтобы создать замечательную икебану на обоях и занавесках, а также нанести боевую раскраску на себя. Увидев, что мама на соседней кровати открыла глаза, ребенок ловко, как Маугли, вскарабкался и перемахнул через бортик кроватки, открыл засов и исчез за дверью.
Сон испарился мгновенно, бегу за своим сокровищем. Кошка, мирно спавшая на лавочке, подпрыгнула в воздухе и дематериализовалась. Догоняю, отбираю трофей, сын возмущенно орёт. Тащу к умывальнику, пытаюсь отмыть зелень, да куда там.... Сама только перемазалась.
Надо варить кашу, иду на кухню, ставлю на плиту молоко. Снаружи раздаются вопли и грохот. Выскакиваю - сын лежит на земле и палкой (и где он их только берет?!) пытается выгнать кошку из-под крыльца. Объясняю:
- Киса живая (пока еще, ага!), зачем же ты ее палкой?
- А чего она?!?! - возмущается детище.
С кухни слышится шипение - молоко убежало...
Краем глаза вижу, как на соседнем участке подружка Ирка выводит из дома за ручку свою дочку Ксюшу - очаровательную двухлетнюю куколку в голубом платьице и беленьких сандаликах. Ирка сажает Ксюшу в песочницу, а сама вальяжно устраивается неподалеку в шезлонге с журнальчиком и чашкой кофе.
Ну конечно! У нас ведь тоже есть песочница! Сажаю мою прелесть в песочницу, выдаю совки и ведерки. Сама иду спасать наш завтрак. Минут десять проходят в тишине и покое, около песочницы за кустами мелькают светлые кудряшки сыночка. Я успеваю сварить кашу и даже откусить бутерброд с сыром. Иду за сыном. Оказывается, без дела он не сидел... В корыте за кустами у меня было замочено для стирки постельное бельё. Сын набирал в ведерко песок и щедро высыпАл его в корыто, ведерок пять точно успел принести.
Тащу деятеля на кухню, сажаю за стол, даю кашу и ложку и включаю мультики по видику.
Отмыть пододеяльник от песка в небольшом корыте - занятие увлекательное, но крайне не простое. Через некоторое время, отчаявшись, всё бросаю и иду проверить своего едока. Каша размазана по столу, видик выключен, из кассетоприемника торчит мой бутерброд. Ребенка нет. Ищу по дому. бегаю по участку. Ребенка НЕТ. Бегу к калитке. Она, разумеется, закрыта, но ночью под ней дождь размыл лужицу жидкой грязи. Вот по этой грязи детище и проскользнуло на волю, судя по следам. Выбегаю на дорогу. Вдалеке мелькает желтая маечка. Хорошо, хоть машин в посёлке практически нет. Надо догонять.. Шлепанцы мешают, поскальзываюсь и падаю коленками в грязь. Скидываю тапки и бегу босиком. Мечтаю, чтобы что-то задержало моего беглеца.
О, Боги, спасибо! Какая-то девушка вывела на прогулку свою собаку чау-чау. Подбегая к сыну, наблюдаю, как он тычет в морду собаке грязный пучок травы, приговаривая:
- Кушай, собачка, кушай!
(О, да, Билл, песок - неважная замена овсу)
Бедный чау-чау с ужасом смотрит на непонятное зеленое, покрытое подсыхающей грязью существо, жмется к ногам хозяйки и скулит. Хозяйка в не меньшем ужасе тоже пытается что-то пищать.
Хватаю ребенка, идём обратно, по дороге мысленно ругаюсь на мужа, который не приварил к низу калитки решётку, как я просила. "Да ты что, там и мышь не полезет!" Ну да, мышь, может, и не пролезла. Дома отмываю деточку, переодеваю, запихиваю в него остатки каши.
А не сходить ли нам в гости?
Увидев соседа, опытная уже Ксюша мгновенно выскакивает из песочницы и отбегает на безопасное расстояние.
Ирка, возлежа на шезлонге, томно поднимает черные очки и окидывает меня взглядом.
Вид у меня тот еще. Лицо красное, взмыленное, волосы дыбом, мокрая майка прилипла к телу, коленки исцарапаны, руки в зеленке, на ноге синяк...
- Спортом занимаешься? - делает вывод Ирка - Какая ж ты молодец! А мне вот всё некогда...
Я отрешённо опускаюсь на лавочку. С волос стекают капельки пота и падают в песок.
Маленькая Ксюша огорченно наблюдает, как сосед, расправившись поочередно с ее куличиками, старается попой сесть на песочный замок...
Начинается новый день.

443 +

5.

СОЛОМОНОВЫ БЫЛИНЫ

(Мемуар для похохотать и не только, с прологом и безэпилоговым открытым концом)

Пролог

Меня познакомил с этим человеком в начале восьмидесятых мой бывший одноклассник, тогда студент юрфака, а я учился на матмехе… (ну если вам угодно, на мехмате - кто в теме, тот поймёт) и весьма прилично играл в преферанс. То есть я думал, что хорошо играю в преферанс, но этот человек быстро меня в этом разубедил. Был он старый еврей, юрист, глубоко пенсионного возраста, но крепкий и жилистый, с глубокими залысинами, с пронзительными, чуть навыкате, глазами, с гордым римским носом, медлительный, но с мгновенной реакцией. «Редкий сорт, штучная работа, - говорил он о себе. – Таких, как я, уже не производят, только ремонтируют». Жена его - тоже еврейка (называл он её почему-то Девой). Были ли у них дети и внуки – не знаю, не видел, да и он сам не рассказывал. Видимо, это была какая-то больная запретная тема. Назову его… ну, допустим, Соломоном Мафусаиловичем Гольдбергом. «Голд Берг – Золотой самородок, - говорил он о себе. - На мне столько всего уже поставлено, что для 585-ой пробы просто не осталось места». Ему шёл тогда седьмой десяток – времена менялись, что-то смутно носилось в воздухе, в разговорах возникали некие вольности…

Одноклассник пригласил меня составить ему партию в преферанс – двое на двое. У Соломона уже был напарник, а игру втроём он не признавал. Для Соломона преферанс был своеобразной релаксацией – играли вечером субботы у него дома, в роскошной, по тем временам, «сталинской» квартире. Потолки три метра, прихожая, гардеробная и сразу его кабинет – дальше никто соваться не рисковал без приглашения хозяина. Приглашал он редко и только на кухню, и только избранных. Я такой чести удостоился всего дважды, но об этом речь впереди. Так вот. Соломон что-то преподавал на юрфаке – то ли спецкурс, то ли какие-то методики. Или может, просто делился опытом со студентами. Молодежь он любил – живчик сам по себе, он ещё больше заряжался от них энергией, вобщем, был старым мудрым полнокровным таким мужиком. Не удивлюсь, если он тогда продолжал заниматься любовью – с женой или с какими другими женщинами.

В преферанс он играл, как иллюзионист… нет, как виртуоз. Любого профессионального шулера-каталу он раздел бы догола, даже не напрягаясь. Несколько раз я играл с ним и с его каким-то приятелем – хмурым молчаливым дедом. «С Соломоном играть неинтересно, он выигрывает, когда захочет, - сказал мне этот дед, когда я провожал его после игры до трамвайной остановки. – Есть пара-тройка таких же, как он, ухарей, но не в этом городе. А сам он уже никуда не ездит».

Говорил Соломон обыкновенно, но фразы интонационно строились так, что ты воспринимал сначала их звучание и только потом до тебя доходил смысл сказанного. Это был не одесский юмор, не малороссийский суржик и не сленг – он просто как думал, так и говорил. Когда его жена открыла платяной шкаф в его кабинете, чтобы что-то достать или что-то туда положить, я мельком разглядел в шкафу общевойсковой китель с погонами подполковника, орден Ленина и орден Отечественной войны (на кителе угадывался весьма весомый «иконостас» из орденов и медалей) - он перехватил мой взгляд и сказал:
- А что вы хотите, деточка? Пятый пункт есть пятый пункт. И кто бы его мне поменял?
(Для справки – пятый пункт, пятая графа была в паспортах того времени для указания национальности владельца).

Про войну он ничего не рассказывал – молчал наглухо. Был эпизод, когда мы обсуждали нашумевший роман Богомолова «В августе 44-го»:
- Этот пИсатель как любой нормальный пИсатель… - сказал Соломон с ударением на первый слог, - тоже кушать хочет. У каждого своя правда, у него вот такая… А справедливость – она или есть, или её нет. А если и есть, то в гомеопатических дозах… Тогда всё было не так, деточки, а значительно жутче. Значительно.

Думаю, что он воевал в СМЕРШе или в каких-то спецвойсках… может, в штрафбате – ухватки и повадки у него были специфические. Я сам занимался самбо, поэтому рукопашника узнать смогу. Кстати, он не курил. Вообще. Совсем. И не переносил табачного дыма. Поэтому курильщики выходили курить во двор и только по окончании очередной «пульки». Объяснил он это просто:
- Вот вы лежите себе неподвижно час-второй-третий… Если пошевелитесь, вас могут банально убить. И ладно бы за идею, а то ни за понюшку табаку. Так что когда у меня был выбор – курить или всё остальное, догадайтесь, что я выбрал?

Про себя он как-то сказал следующее:
- Деточки, свою трудовую биографию я начал ещё при Иосифе Виссарионовиче, и как я её начал? С места в карьер и таким галопом, что смог остановиться только в конце одна тысяча девятьсот пятьдесят третьего года. Дальше моя трудовая карьера шла исключительно шагом. Это я к тому, что спешите успевать занимать командные высоты – их мало, на всех не хватит. Впрочем, всякому – всяково.

Жалею, что не записывал его рассказы, но некоторые запомнились – совместный дружный хохот хорошо закрепляет услышанное. К нему на преферанс ходили, в основном, студенты юрфака, но слабых игроков он отсеивал сам – игра шла только на спортивный интерес. Несколько раз к нему домой приходили сдавать «хвосты» - он усаживал таких «сдатчиков» рядом со специальным карточным столом в своем кабинете и в процессе игры слушал их бубнящие ответы на вопросы экзаменационных билетов. И комментировал:
- Что ты мне тут блеешь, как родственник сестрицы Аленушки? Учи матчасть, не то она тебя не поймёт… Ты у меня пытаешься своими баснями оргазм вызвать, что ли? Ты у девушки своей что хочешь вызывай, а мне тут от твоих протяжных бурятских песен уже все уши заложило. Ты ёмче излагай, деточка, в три секунды, а то видишь - у меня уже не моя сдача подходит… Ваши глубокомысленные вопросы вошли в меня настолько глубоко, что я уже чувствую их всей своей простатой. Но вы всё равно будете давать мне правильные ответы, или вас интересует остаться здесь на второй год?.. А вот эти ваши реплики настолько остры, что они прямо-таки выбривают мне всю мошонку. Отчего у меня нервы и щекотка. Приходите мне ещё раз на пересдачу, когда у вас всё будет затуплено… А вы? Неужели вы тоже являетесь достойным представителем композиторского рода братьев Покрасс? Тем бы только бабу до рояля дотащить и грянуть хором: «Ми кг”расныя кавалэристы и прё нас билинники рэчистые ведуть рассказь»! Как зачем? Чтобы вдвоем ту бабу насквозь охмурить, потому что поодиночке у братьев это никак не получалось! И я держал вас за приличного студента! Но меня вы не охмурите, а только рассердите. Не делайте, чтобы я вспылил – давайте уже отвечать мне зычно и по существу, а то я вас так забуду, как вы устанете потеть, чтоб я вас вспомнил!..

Всякое там право, криминалистика и прочие штуки меня тогда мало интересовали, но жизнь потом повернула так, что пришлось мне всё это осваивать самоуком. За преферансом Соломон отдыхал, но очень не любил, когда партнеры задерживали игру и думали над ходом больше тридцати секунд. Или размышляли, с какой масти ходить. В таких случаях он говорил:
- А вы, деточка, вор – вы уже сперли столько моего терпения, что я уже и не знаю, как вы унесёте его домой. Вы меня хорошо поняли?
И игрок понимал, что ему надо ходить трефами или крестями, потому как типичная воровская кличка – это Крест. Или ещё о ходе трефой:
- Вы уже были себе на кладбище? Обязательно сходите туда завтра – там для вас специально будет устроен родительский день. (Смысл сказанного – ну давай, рожай быстрее и ходи с трефы, балбес).
- Ваша фамилия часом не Касторский ли? Нет? Значит, она у вас сейчас будет. Всё, идите меняйте паспорт, я вам сказал! (Буба Касторский из «Неуловимых мстителей» - ясное дело, ходи с бубей).
- Что вы тут себе спите как лошадь Буденного? Мы тут, понимаешь ли, не в шашки машем – чтоб вы знали, у красных кавалеристов пика длиннее шашки, а не наоборот. А то что вы себе думали? Что мы вас тут будем упрашивать пришпорить вашу соображалку? (Ходи с пикей, не задерживай людей).
Или выигрываю я как-то два мизера подряд – ребята в обалдении: нифигасе подфартило, расклад достался. Соломон (прищурившись):
- Деточка, вас в какое место сегодня поцеловала Фортуна? Именно в то самое? И взасос? Вынужден вас разочаровать – даже если сейчас вы её будете облизывать со всех сторон как леденец, это всё равно вам не поможет… Потому что моя Фортуна гораздо старше и прожжённее вашей.

И вся последующая игра идет строго в его пользу.

Надо сказать, что характер у него был добродушный, но иногда оттуда такая дамасская сталь выглядывала, что делалось не по себе – и я понимал, что такие люди остаются в живых на войне не по воле случая, а только по собственной воле. И чего это стоило Соломону, тоже примерно догадывался.

Теперь несколько историй, рассказанных Соломоном за карточным столом.

История первая.

В одних из наших правоохранительных органов (звучит как «право, охренительных») работал один мой знакомый, в чинах, естественно. Двое дочерей – такие шкодницы, что я точно знаю, о чём он думал в процессе их зачатия. Жена – медичка. Дева, ты помнишь эту жену нашего знакомого? Ещё бы она её не помнит – её задница не даст ей забыть: так нежно и ласково уколы никто не ставит, кроме как за этой медичкой. Да… Две генеральские звезды светили этому моему знакомому как два маяка в ночи – и что вы думаете? Он влюбился? Хуже, его влюбили! И он повёл себя как сущий поц – вместо того, чтобы спокойно разобрать ситуацию, попёр, как горный марал по кручам. Геня, говорил я ему, твои левые бабы уже доводили тебя до парткома с помощью жены, зачем тебе столько адреналина? Оставь хоть что-то товарищам! Но он кинулся разводиться со своей медичкой как бешеный, делить квартиру и совместно нажитое, которого было немало. К тому же, его и медичкины шкодницы уже принесли ему двух внуков – Геня, говорил я ему, ты счастливый в квадрате человек, другие и того не имеют. Нет, отвечал он мне как больной, хочу себе сыновей, собственных. Ну, так получите-распишитесь – его новая женщина была уж и не такой новой. У Гени возраст позднего акмэ 55, а у неё раннего – 45. Разница в десять лет по нынешним временам – так, статистическая погрешность. Но! У этой дамы была… что вы думаете?.. точно, собственная взрослая дочь от прежнего экзерсиса. И этой самой дочери новый экзерсис в виде Гени очень даже не понравился. Но всё-таки родил упорный Геня при помощи своей новой пассии себе через девять месяцев одного сына, а ещё через девять месяцев – второго. А ещё через три месяца померла его новая пассия – не справился её организм с такими переживаниями. Кинулся Геня к своей прежней медичке – так, мол, и так, готов искупить вину кровью, подсоби с воспитанием дитёв. Но медичка как кремень – ступай себе обратно взад, откуда пришёл. Ну, он и пошёл туда, косолапя. А дело на этом не закончилось. Чуть ли не следом за Геней прибегает к медичке его сестра и в ноги падает – прости, говорит, меня, сними грех с души, это я вместе с уже помершей пассией Гени ему приворот через деревенскую бабку сделали, чтобы он с тобой развёлся и на той женился. А приворот, деточки, это такая штука, о которой на ночь лучше не будем. Хватает его лет на пять, не больше, и чреват он весьма для своих заказчиков. Что ха-ха?! Что ха-ха?! В наших деревнях ещё не такое бывает, а гораздо хуже. Геня, кстати, следак был от бога, такие дела распутывал, а тут прокололся как мальчик. Так вот о чём это я… А об том, что во все времена думать надо прежде всего головой, а не мошонкой – хочется тебе бабу, хоти, но не шибко. А если затмение в мозгах наступило, лучше самому долбануться об угол и не доводить себя до плохого диагноза… Так, кто сдаёт? Моя очередь? Ну, деточки, держите – тебе маленькая, тебе плохонькая, мне туз… и снова туз мне на прикуп…

624 +

6.

Про спасение на водах 19.
Асфальт.
1. "Босоногое" детство. Образ здорового и самодостаточного ребёнка был типичен для всего СССР. Нас всех одевали и обували в то, что продавали в ближайшем универмаге. Пацан из Тулы был, как две капли воды похож на своего сверстника из Свердловска и любого другого города страны.
Пока не отмоешь вечно чумазое лицо, свой ребёнок ничем не отличался от соседского. Жилистые, постоянно чем - то занятые и куда - то спешащие "деловые" люди. В сделанных на века кедах или сандалиях.
Сделанного на века хватало примерно на месяц. У любителей или профессионалов игры в классики и того меньше. Потом тебе покупали новые "сандалики" и цикл "вечности" начинался снова. Пока опять не "сгорят" подмётки. В 10 - лето это примерно 3-4 вечности, которые пролетали за мгновение.
Общей чертой пацанов и девчонок, образца 60-70-80 годов, были измазанные зелёнкой локти и коленки. У подрастающего поколения к пяти годам уже были быстрые ноги. Наследники великой страны развивали немыслимые скорости. К двенадцати скорости уже приближались к сверхзвуковым. Правда с тормозами было ещё не очень. Также была существенная проблема с управляемостью и "подвеской".
Этими "детскими болезнями" ребятня почти не отличалась от изделий отечественного автопрома. Как следствие: "аварии" и непредумышленные "краш-тесты". Для лечения (вмятин и царапин), попросту "жестянных работ". Применяли старое и испытанное на предыдущих поколениях средство. Угадайте какое?
Насколько помню очередей за зелёнкой не было, но расходы на неё составляли значительную часть семейных бюджетов.
Шло время. Навыки совершенствовались и "аварийность" сошла на нет. О былых "катастрофах" напоминали только шрамы.
2. Беда подкралась откуда не ждали. Не секрет, что студенты любят прибухнуть. Повод никому не нужен. Важно только наличие чего выпить и с кем. От повального алкоголизма спасало только тотальное безденежье и необходимость сдавать сессии.
Но вот получены дипломы и мы стали "взрослыми". Появились постоянные доходы и "лишние" деньги. В стране пророс капитализм. Магазины и ларьки запестрели яркими этикетками и заманчивыми названиями. Я и мои друзья были обречены. Это был вопрос времени, как скоро мы сопьёмся и деградируем.
В тщетных потугах попробовать всё и сразу "фирма потерпела банкротство". Не хватало ни времени, ни здоровья. Сопутствующими явлениями были стабильно терявшиеся вещи и деньги.
А самым неприятным было то, что вернулся наш старый и беспощадный враг. И имя ему асфальт. "Взрослыми" мы стали "на днях" и прекрасно помнили, что враг этот не знает жалости и милосердия. Он никогда не дремлет и может "ударить в спину" в любой момент.
Пострадавшие не заставили себя ждать. За прошедшее время враг заматерел и озлобился. Когда появились его первые жертвы, мы не стали нарушать традиций и лечились проверенными средствами. Поэтому были измазаны зелёнкой, но уже в самых неожиданных местах. К традиционным разбитым коленкам и локтям, добавились лбы, щёки и носы. Ходить в таком виде на работу не рекомендуется. Хорошо, что мы были "кабинетными крысами" и пользовались сочувствствием коллектива.
Заживали разбитые морды очень долго и болезненно. В детстве было просто. Если получил "смертельное" ранение, то беги за подорожником или заливай "дыру" зелёнкой. Если рядом случалось быть маме, то проблема вообще снималась с повестки. Тебе просто дули на больное место и всё проходило в мгновенье ока. Спустя 2-3 дня шкура зарастала и ты был, как новая машина (не бит, не крашен).
3. Весь этот период закрепился в трезвой памяти, только как смутная эра "Нападения тротуаров-убийц". Подсев на неизвестные нам до сих пор напитки я и други внезапно узнали о тайном, недремлющем злом умысле обычно таких невинных общественных тротуаров. Дело происходило просто и незатейливо. Проведя очередную ночь в "дегустациях" мы выходили в рассвет. И начиналось. Не успеешь пройти десяти шагов и привет в лобешник от ближайшего тротуара. То есть прогуливаешься себе по тротуару, никого не трогаешь, и тут тротуар как бросится на тебя и: ХРЕНАК. И это, блять, тенденция. Дошли до того, что про нас можно было сказать: "Одной ногой в могиле, а другой на банановой кожуре".
4. Зрелище человеческих терзаний никогда не доставляет удовольствия. Не помню, что мы тогда пробовали, но под утро один из нас двинул речь. Смысл был примерно таков: "Пора проверить на прочность наши убеждения. Сколько можно бухать и страдать от подлости "тротуаров - убийц". Хватит смотреть на то, как нечистоплотные таксисты грабят нас. Кому приятно любоваться, как сгребают наши деньги грустноглазые бармены? Давайте признаем, что нам не победить всех тротуаров. Братья пришло время купить права".
Мы еще не понимали, что если взрослый человек вдруг с горечью обнаруживает, что у него нет никаких убеждений, то это первый шаг к тому, чтобы их приобрести…
Такое заявление поначалу мы посчитали неэтичным и вульгарным. Поразмыслив немного решили, что наш духовно-некротичный брат прав. Пусть на его голове осталось мало волос. Так это не от того, что он тупой, а от недостатка злорадства. "Нужны ли мы нам?...... Разумеется". Хотя с похмелья и не все так думали.
Сказано, что оптимист суть человек, полный оптимизма. Мы решили попробовать. Да и бармены с таксистами подзаебали.
Разумеется Владик (духовно-некротичный брат) немного лукавил. Дело было в том, что свои "дегустации" мы проводили у него в заведении. Владик был директором столовой : "У самовара". Ещё при заведении имелась пивнуха, что делало его исключительно притягательным.
Мы просто приходили в гости к закрытию и веселились до утра. Владик, увы, оставался на службе и благодаря нам не покидал своё рабочее место сутками. Как хлебосольному хозяину ему приходилось на всех готовить, что тоже не добавляло оптимизма. Поэтому его можно было понять и простить.
5. Не имея привычки бросать слова на ветер, спустя два месяца все получили права. ДНБ оказался прав. Садится за руль пьяными никто не пытался. С перегаром по утрам тоже распрощались. Владик совершил невозможное. Из конченных алкашей, он умудрился сделать просто пьяниц. Бухать мы стали втрое меньше, а наш друг стал ночевать дома.
Дальше был период свадеб. Друзья женились и начинали одомашниваться. Пьянки как таковые сошли на нет. В компании с жёнами уже не было того куража. А может мы наконец повзрослели. Не знаю. Но факты вещь упрямая.
На сегодня мы "не пьём". Разве можно назвать людей пьющими, если они собираются за столом раз в неделю, после бани. Ну ещё дни рождения и Новый год. На охоте и рыбалке. Иногда просто так, когда "накатит". Мелочи. Не считается.
6. Беспокоит одно. Пессимсты "пророчат", что наша встреча с "тротуарами - убийцами" была не последней. Нам ещё придётся вспомнить про зелёнку и подорожник. Вы когда - нибудь постареете, клевещут эти гады. У вас нарушится координация. Тогда асфальт отомстит за всё и вы снова будете ходить измазанными зелёнкой.
Мы им не верим. Какая нафиг старость. Её не бывает. Старость придумали трусы и паникёры. А если вдруг ушибёмся или поцарапаемся, то это ничего. Есть подорожник и любимые женщины, которые подуют на твою "смертельную" рану и все пройдёт.
Мы дважды победили асфальт. Выстоим и в следующий раз.
Как сказал кто - то умный: " Человек, не имеющий автомобиля и жены, практически беззащитен перед алкоголем".
Ма защищены на 100%. У нас есть и жёны и автомобили. Алкоголь нам не страшен, мы уже "в домике".
Владимир.
01.06.2023.

514 +

7.

Мина Моисеевна, или попросту тетя Миня, была соседкой по квартире моего друга, режиссера с киностудии имени Горького.
Он нас и познакомил:
— Мина Моисеевна, — сказал он, — знаете, кто это? Это Хайт!
— Так что, — спросила она, — мне встать по стойке смирно или пойти помыть шею?
— Не надо, — сказал я. — Можете ходить с грязной.
— О, какой язвительный молодой человек! Жалко, я не знала, что у меня будет такой важный гость. Купила бы чего-нибудь особенного к чаю. Вы, кстати, чай будете без какого варенья: без вишневого или без клубничного?
— Если можно, то без малинового.
— Пожалуйста! У меня все есть.
Насчет варенья она, конечно, хохмила. Нашлось у нее и варенье, и печенье, и конфеты — как это водится в приличном еврейском доме. Вот иногда видишь человека всего пять минут, а такое ощущение, что знаешь его всю жизнь. Точно такое же чувство возникло у меня после встречи с Миной Моисеевной.
Когда я вижу на сцене Клару Новикову с ее тетей Соней, для которой пишут лучшие юмористы, я всегда думаю: а как же тетя Миня? Ведь ей никто не писал, она все придумывала сама.
Помню, сидим мы с ней, беседуем. Вдруг — телефонный звонок. Кто-то ошибся номером. Громкий мужской голос, который слышу даже я, кричит:
— Куда я попал?!
— А куда Вы целились? — спрашивает тетя Миня.
Хотя в душе она была стопроцентной еврейкой, терпеть не могла разговоров, какие мы все потрясающе умные.
— Ай, не морочьте голову, вот Вам мой племянник, дофке еврей, — тупой, как одно место. Кончил в этом году школу — и что? С его знаниями он может попасть только в один институт — в институт Склифосовского!
Я иногда начинал ее дразнить:
— Но мы же с вами избранный народ!
— Мы — да! Но некоторых евреев, по-моему, избирали прямым и тайным голосованием, как наш Верховный Совет.
Теперь пришла пора сказать, кем же была тетя Миня. Она была профессиональной свахой. Сегодня, в эпоху брачных объявлений и электронных связей, эта профессия кажется ушедшей. Но только не для тех, кто знал Мину Моисеевну.
— Человек должен уметь расхвалить свой товар, — говорила она. — Реклама — это большое дело. Посмотрите, когда курица несет яйцо, как она кричит, как она кудахчет. А утка несет тихо, без единого звука. И результат? Куриные яйца все покупают, а про утиные никто даже не слышал. Не было звуковой рекламы!
Не знаю, как она рекламировала своих женихов и невест, но клиентура у нее была обширная, телефон не умолкал с утра до вечера.
Было сплошным удовольствием слушать, как она решает матримониальные дела.
— Алло! Что? Да, я Вас помню, Володя. Так что Вы хотите? Чтоб она была молодая, так, красивая, и что еще? Богатая. Я не поняла, Вам что, нужно три жены? Ах, одна! Но чтоб она все это имела. Ясно. Простите, а что Вы имеете? Кто Вы по профессии? Учитель зоологии? Хорошо, звоните, будем искать.
— Алло! Кто говорит? Роза Григорьевна? От кого Вы? От Буцхеса. Очень приятно. А что Вы хотите? Жениха? Для кого, для дочки? Нет? А для кого, для внучки? Ах, для себя! Интересно. Если не секрет, сколько Вам исполнилось? Тридцать шесть? А в каком году? Хорошо-хорошо, будем искать. Может быть, что-то откопаем.
— Алло, это Яков Абрамович? Хорошо, что я Вас застала. Дорогой мой, мы оба прекрасно знаем, что у Вас ужасная дочь, которая не дает Вам жить. Но все равно, когда я привожу жениха, не надо ему сразу целовать руки и кричать, что он Ваш спаситель. Они тут же начинают что-то подозревать!
Когда Мине Моисеевне исполнилось 75, она приняла самое важное решение в своей жизни — уехать в Израиль. Все подруги по дому дружно ее отговаривали:
— Миночка, куда Вы собрались на старости лет? Жить среди незнакомых людей!
— Я вот что подумала, — сказала тетя Миня, — лучше я буду жить среди незнакомых людей, чем среди знакомых антисемитов!
И она уехала. Тихо, незаметно, никому ничего не сказав. Тогда в аэропорту «Шереметьево» фотографировали всех провожающих, и она не хотела, чтобы у нас были неприятности после ее отъезда.
Прошли годы, многое в мире изменилось. Советский Союз установил дипломатические отношения с Израилем — и я впервые оказался на Святой земле.
Я сразу же попросил своих друзей отыскать Мину Моисеевну, если она еще жива, а если нет — хотя бы узнать, где она похоронена.
На следующее утро чуть свет в моем номере зазвонил телефон:
— Алло! Это великий русский писатель Шолохов-Алейхем?
— Тетя Миня! — заорал я. — Это Вы?
— Ну да! Что ты так удивился, будто тебе позвонил Ясир Арафат?
Через пару часов я уже завтракал в ее квартире, точь-в-точь копии московской: те же занавески на окнах, те же фотографии на стенах, такой же маленький телевизор, по которому шли все те же наши передачи.
— Ничего не меняется, — сказала она, перехватив мой взгляд. — Все как было. Даже профессия у меня та же.
— Как? Вы и здесь сваха?
— Почему нет? Здесь тоже надо соединять женихов и невест. Как говорится, сводить концы с концами.
Дальнейшая часть дня проводилась под аккомпанемент сплошных телефонных разговоров тети Мини:
— Алло? Слушаю!... Да, я Вас помню. Вы хотели невесту с хорошим приданым. Так вот, можете открывать счет в банке «Хапоалим» — я Вам нашла невесту. За нее дают 50 тысяч шекелей. Что Вы хотите? Посмотреть ее фото? Милый мой, за такие деньги я фото не показываю. Получите приданое, купите себе фотоаппарат и снимайте ее сколько влезет!
— Алло? Бокер тов, геверет! — И тетя Миня затараторила на иврите, как пулемет. — Ненормальная румынская еврейка, — сказала она, положив трубку. — Денег полно — и она сходит с ума. Не хочет блондина, не хочет брюнета, подавай ей только рыжего! Откуда я знаю почему? Может, у нее спальня красного цвета, хочет, чтоб муж был точно в цвет!
— Алло? Ша, что Вы кричите? Кто Вас обманул? Я Вам сразу сказала, что у нее есть ребенок. Какой позор?.. В чем позор?.. Ах, ребенок родился до свадьбы! Так что? Откуда ребенок мог знать, когда свадьба?..
А я сидел, слушал все это и умирал от счастья и восторга! Потому что за окном был Тель-Авив, потому что рядом была тетя Миня, потому что, слава богу, есть то, что в нашей жизни не меняется.
Не знаю, может, это звучит немного высокопарно, но для меня тетя Миня олицетворяет весь наш народ: тот же юмор, та же деловая жилка, скептическое отношение ко всему и удивительная жизненная сила. Все, что позволило нам выжить в этом кошмарном мире!
Порой мне кажется, что брось тетю Миню в тундру, в тайгу — и уже через пару дней она будет ходить по чумам, сватать чукчей и эскимосов:
— У меня для Вас потрясающая невеста! Она даже не очень похожа на чукчу, скорее на японочку. Какое приданое?.. Какие олени?.. Нет, он сошел с ума! Я ему предлагаю красотку, а он хочет оленей. Да Вы только женитесь — и у вас рога будут больше, чем у оленя!
Сегодня тети Мини уже нет на земле. По нашему обычаю умершим нельзя приносить цветы, но никто не сказал, что им нельзя дарить рассказы. Я написал его в память Мины Моисеевны и жалею только о том, что она его не услышит. Иначе она бы непременно сказала:
— Между прочим, про меня мог бы сочинить и получше! К тому же ты забыл вставить мою главную фразу о том, что надо уметь радоваться жизни. Обязательно напиши: «Пока жизнью недоволен — она и проходит мимо нас"

© Аркадий Хайт.

490 +

8.

«Не судите, да не судимы будете,…». Матф., 7:1.
«Поэтому не судите никак прежде времени, пока не придет Господь, Который и осветит скрытое во мраке и обнаружит сердечные намерения, и тогда каждому будет похвала от Бога». 1Кор.4:5.

Сын в детстве имел Репутацию. В школу меня вызывали, и я честно ходила разбираться, в среднем раз в две недели. Ситуации никогда не повторялись, изобретательность ребенка не знала границ. Школа у нас хорошая, добротная, буллинг в отношении детей прорабатывался строго и эффективно. В отношении учителей было сложнее. Дитя, быстро прорешав задачи, обводило глазами сосредоточенно работающий класс, понимало, что здесь смертельная скука и надолго, и начинало запускать самолетики с задней парты. Его вызывали к доске отвечать, «садись, пять», и он усаживался тут же, под доской, невинно хлопая глазами. Предлагаемые мною решения педагоги считали непедагогичными; Департамент образования был на его стороне.

Я все ждала, когда же он повзрослеет. Но вот начался пятый класс, и вот я снова шла в школу на аутодафе, а также знакомиться с нашей новой Дорогим Классным Руководителем. С искренним уважением и благодарностью к этому замечательному человеку, наше первое знакомство было несколько смазанным. ДКР показала мне объяснительную записку сына. Я прочитала ее внимательно, ноги ослабли, я повалилась на стол, задыхаясь и обливаясь слезами, судорожно царапая ногтями парту. Я умоляла ее отдать мне объяснительную, потому что такие документы должны храниться в анналах семьи. ДКР же было вовсе не смешно; на моих глазах она изменила цвет тела из телесно-бежевого в пунцово-красный, что имело сильный устрашающий эффект, и жестко сказала, что никому не позволит кусать своих девочек, а со мной пусть разбирается Директор.

Проведенная доследственная проверка показала следующее. Папа, заглянув как-то в Ашан, купил сыну трусы, такие вот мужские свободные шорты, и все бы хорошо, но они были с люрексом. Мама, увидев трусы с люрексом – ессно начала ржать, а кто бы не стал. Ну, кроме меня никто не стал; папа строго сказал, что мальчику должно быть пофиг, в чем ходить, и он не видит причин, почему бы не носить трусы с люрексом, их все равно под брюками никто не видит. После урока физкультуры мальчики и девочки переодевались каждый в своей раздевалке, но одной прынцессе надо было непременно поинтересоваться, что там происходит у мальчиков и как. И это была бы исключительно ее проблема и культурный шок, если бы не полученная сыном в родном доме душевная травма. Он дико застеснялся, стал девочку с перегородки сгонять, та – отбиваться своей кофтой, он ее перехватил и стал лупить уже всерьез, девочка ухватила кофту намертво, и он вцепился в ее руку зубами.

Объяснительную мне так и не отдали. Но, несмотря на мою девичью память, мне кажется, даже на смертном одре я буду помнить эти строки, написанные аккуратным детским почерком. «Я, Василий Иванович Пупкин, укусил девочку, потому что она отнимала у меня свой джемпер, которым я ее бил.»

376 +

9.

Как немца в баню водили

То, что написано ниже анекдотом не является. Это – совершенно реальные события, которые я просто излагаю как их участник.
Дело происходило в начале 80-х годов.
В нашем городе в одной из бань открылись индивидуальные номера с сауной на 3-4 человека.
А начальник мой, царствие ему небесное, замечательный человек, Валентин Александрович, сагитировал некоторых регулярно в эту самую сауну ходить. Что мы регулярно и делали, в основном, в осенне-зимний период.
Так вот, сидим мы как-то на работе, разрабатываем новые изделия вычислительной техники, и тут звонок нашему начальнику по внутреннему телефону.
Надо сказать, что в то время наш завод осваивал производство принтера разработки ГДР для персональных компьютеров.
Звонил начальник отдела наладки. Он рассказал Валентину Александровичу вот о чем.
Из ГДР для обучения наших специалистов приехал специалист по этим самым осваиваемым заводом принтерам, поселили его в хорошей гостинице, а тут, как назло, отключили в той гостинице горячую воду.
Немец захотел помыться, и наслышанный про наши хождения в сауну начальник отдела наладки попросил сводить этого немца в баню.
При этом субсидировал оплату этой сауны, пиво, водку, закуску, да еще в рабочее время.
От такого предложения грех было отказаться.
Закупили мы с В.А. (для краткости так буду именовать Валентина Александровича) шесть бутылок пива, бутылку водки, а на закуску взяли полкило колбасного сыра, кто-то смотался в баню за билетами. Набрали в заводской библиотеке немецко-русских и наоборот словарей.
Встретили мы этого немца у гостиницы. Им оказался небольшого роста улыбающийся крепыш по имени Вернер лет сорока, прекрасно говорящий по-русски. Так что словари не потребовались.
Сели в троллейбус и поехали в баню.
Приехали, зашли номер. Сели в холле, разделись, выложил на стол с гранеными стаканами свою закупленную выпивку и закуску.
Приглашаем Вернера, зайти в парилку.
Подходя к парилке, Вернер заметил стрелочный термометр, показывающий 110 градусов.
Он нам говорит:
- Ну, почему у вас русских никогда ничего нормально не работает?!
Зашли в сауну. Мы с В.А. сели для начала на самый нижний полок. Вернер же осознал, что термометр не зря показывал 110 градусов.
Он сел на пол около входной двери (там по прохладней), зажал уши руками и изумленно смотрел на нас. Хватило его на пару минут, выскочил из сауны как ошпаренный.
Посидели мы с В.А. минут 5-7, вышли, смотрим: Вернер наш стоит под теплым душем и стирает свое белье.
Тут надо сказать, что после первого захода мы никогда в бассейн с обычной холодной водопроводной водой не прыгали, ввиду недостаточного прогрева тела, т.е. до момента «прошибания» пота.
Сели за стол, налили пиво, про которое Вернер сказал, что их пиво лучше. С чем, конечно, согласились, несмотря на то, что никто из нас их пива не пил. Но наслышаны, что немецкое пиво – одно из лучших в мире были.
Посидели, поговорили о том, о сем.
Вернер на вопрос о том, как живется в ГДР, отвечал (видно жил в Берлине), что все вроде хорошо, но власти ГДР не пускают их в Западный Берлин к родственникам и т.д.
Пришло время второго захода в парилку. Вернер категорически отказался идти в 110 градусов.
Пошли одни, посидели на верхней полке, пот «прошиб».
Стали по выходу из парилки прыгать в бассейн с холодной водой с воплями и криками под изумленными взглядами немца.
Сели за стол, стали пить пиво и есть колбасный сыр. Сняли с него полиэтиленовую пленку, порезали на дольки.
Вернер с изумлением смотрел, как мы едим сыр со шкурой. Хотя, как любому советскому человеку известно, что колбасный сыр подкопчен, и его корочку можно с удовольствием есть, Вернер долго смотрел на нас, как на варваров (мол, сыр со шкурой едят).
После достаточно долгой борьбы внутри себя он все-таки не решился, есть это самый колбасный сыр с корочкой и, обломав корочку пальцами, сподобился съесть пару кусков.
Пошли мы на третий заход в парилку. Смотрим, а Вернер, крадучись, подошел к бассейну и, опустив в воду руку, сразу же ее отдернул. Не ожидал, видно, что в нем практически ледяная вода.
Сходили мы на третий заход, опять прыгнули в воду. Пришло время закругляться. Сеанс заканчивался.
Достали мы бутылку водки. Стали разливать по граненым стаканам. Вернер при виде количества наливаемого резко запротестовал, мол, много.
Короче, налили грамм по 50 всем. Выпили. Посидели. Тут – стук в дверь. Пора заканчивать. Водку надо срочно допивать. Вернеру налили на донышке. Остальное разлили по двум оставшимся стаканам.
Вернер, увидев наши дозы, забеспокоился и говорит нам:
- Под столом будете, под столом!
Мы с В.А. вытянули грамм по 150-170 и стали собираться.
Вышли из номера, идем на выход. Вернер периодически забегает вперед по ходу и смотрит на нас: идем мы или падаем?
Надо сказать, что в связи с обостренным чувством ответственности перед товарищем из соцлагеря, шли мы твердо и никаких признаков опьянения не демонстрировали.
Идем, думаем, скорее бы его довезти до гостиницы.
Но это было еще не все.
Заходим в троллейбус и видим на задней площадке последствия какой-то колоссальной драки.
Все в крови: и пол, и поручни, и стены.
Надо сказать, что за время моего проживания в нашем городе (практически 50 лет), я никогда ни до того, ни после того ничего подобного не видел.
Наверное, поглядев на все это, Вернер внес своими рассказами о походе в баню в России определенную лепту в объединение Германии.

507 +

10.

Раздобыл на полдня костюм Деда Мороза – сходил поздравить внучку.

Нет, - понятно, что настоящий Дед Мороз есть, и он своё дело делает. Но он же один, а детей много. Поэтому взрослые иногда или даже часто помогают настоящему Деду Морозу – поздравляют деток вместо него. Это не считается нарушением правил новогодних чудес и волшебства.

Поэтому сегодня в Раменском по улице Чугунова шел Дед Мороз.

Реакция людей была двух типов: либо невозмутимо отвести глаза, поскольку ничего необычного в идущем по улице Деде Морозе нет, либо – радостно распахнуть глаза, сказать «здравствуйте» или просто улыбнуться.

Кто с малыми детьми – особая категория:
- Смотри! Дедушка Мороз! Ты же спрашивал! Подойди, поздоровайся!

Для этих у меня в варежке заготовлена горсть конфет – угощаю каждого ребенка, поздравляю с Новым Годом.
Некоторые детишки торопятся рассказать стихотворение, за что выдаю дополнительную конфетку из другой варежки.

Один сказал «спасибо» за конфету, и помявшись, спросил: «Дед Мороз! А машинку можешь дать?»
Я поднял глаза на его маму. Говорю: «Сейчас у меня нет машинки. Я постараюсь ночью волшебным способом тебе её под ёлку положить». А мама за его спиной мне кивает.

Захожу к внучке:
- Здесь живет хорошая девочка Алиса?

Прижалась к стенке, вся такая аккуратная, причесанная:
- Да! Это я!

Произношу свою речёвку, в которую она успевает вставлять реплики:
- Был у вас я год назад.
- Да, дедушка Мороз!

- Снова видеть всех вас рад! Подросла, большая стала, (она кивает) а меня-то ты узнала?
- Узнала, узнала!

- Всё такой же я седой, но душой я молодой. И готов я хоть сейчас прямо здесь пуститься в пляс!
А ты мне стишок приготовила?
- Да, дедушка Мороз.

- Ну, пойдем к ёлке.

Ведет меня к ёлочке, по пути сообщает: «Я люблю за ней прятаться».

Выслушал стишок, достал из мешка подарки, и быстрее ретировался, пока не узнала.

На обратном пути – молодой человек лет двадцати пяти:
- Здравствуйте! Я про вас читал в городском паблике, что вы будете ходить по улицам – поздравлять людей. Там даже маршруты были – только этого я там не видел. Можно с вами сфотографироваться?

Улыбаюсь в усы:
- Не только можно, но и нужно!

Ещё – возле пешеходного перехода с той стороны улицы мальчик и девочка с мамами увидали меня, закричали: «Дед Мороз! Дед Мороз!»

Они переживали, что им ещё почти минуту ждать своего зеленого, а Дед Мороз уйдет далеко уже.
Остановился, подождал их.

Получили и они поздравления и по конфетке. Мальчик рассказал стишок и спросил разрешения потрогать бороду.

Мы уже расстались, когда слышу сзади эту девочку: «Дедушка Морооооз!»

Оглядываюсь – девочка эта бежит ко мне. И запыхавшись:
- У меня сестренка есть. Можно и ей конфету?..

Так что, если есть Лига помощи Деду Морозу – принимайте. Заслуживаю.

477 +

11.

Пирожные с грибочками

По телевизору (ноябрь 2021) основная новость: «Мигранты с Ближнего Востока добирались в [хлебную] Европу, но были остановлены бдительными польскими пограничниками с использованием слезоточивого газа и водомётов...»
И вспомнились мне типичные истории моего детства и юности:
----
Из советского детства. Даёт тебе мама рубль и поручает сходить в булочную за хлебом. А ты стоишь и занимаешься сложной логистикой: мимо каких дворов и/или через какой двор сегодня проникнуть за хлебушком. Ибо из любых кустов может вывалиться шкет-«пограничник» и заорать: «Ты мимо нашего двора не ходи! Ты у Косого разрешения не спросил!...» (На современном языке: «Визы у тебя нет!») А ты врёшь ему, якобы тебе: «Сам Мутный разрешает через ваш двор ходить!» (И боишься, что за фальшивую визу тебе по ушам ух как врежут! А могут и одежду порвать...)
А потом в хлебном сдачу считаешь: «Два батона по 27 коп. + буханка чёрного за 18. Итого 28 копеек сдачи». Это даже на копейку больше, чем цена лучшего на тот момент бисквитного пирожного, которое украшало чудо кулинарного творчества — гриб-опёнок из крема и теста. То есть сумма существенная. И подотчётная — её ещё сдавать родителям, ибо ты — не растратчик.
Были, конечно, такие махинаторы, что плели родителям якобы именно сегодня молоко у частников подорожало, а сами на сдачу мороженое себе покупали. Но это было скорее исключение.

И ты смотришь из булочной через витрину на улицу: не привёл ли шкет своих друзей-«пограничников», которым вечно за державу обидно? А то вмиг устроят революционную экспроприацию:
- Ты за Революцию и Коммунизм или белый контрреволюционер?
- Ну за революцию.
- А тогда дели сдачу с нами!
- А Вы когда со мной будете делиться?
- А у нас ничего нет! Нам на хлеб нужно!
(Врут ведь сволочи! Пирожное хотят за твой счёт съесть или даже шоколадных конфет купить).

Уф! Опять удалось выскочить из магазина за спинами знакомых! Только из брызгалки и облили. И ещё пообещали завтра в школе разобраться. Ну вот — ещё одна маленькая детская победа над Системой.
----
Из юности — времени демократии и парада суверенитетов. Покупаешь билеты Тула-Сочи и такие же обратно. Сразу знакомые тёртые мужики-железнодорожники предупреждают: «Ты через Украину не бери! Там — ПОГРАНИЧНИКИ!!!»
---
Код оригинала: .../node/1358

487 +

12.

Едут два армянина-инвалида по пустыне. Вдруг видят лампу, потерли её и оттуда вылез джинн. Джинн им говорит: - Я исполню одно любое ваше желание. Но так как вас двое, то желание будет пополам на двоих работать. Армяне посовещались и говорят джинну: - Мы хотим снова ходить. - Хорошо. Но так как желание надо разделить, то ходить вы будете по очереди. И выдал им нарды.

509 +

13.

Про карантин (актуально по состоянию на год назад)

Вот март к окончанью и солнышко выше,
И после зимы к нам пришла передышка,
И зимние шмотки охота уж скинуть,
Чтоб, значит, на отдых куда-нибудь двинуть.

Сижу я на кухне с котлетой на вилке,
По телеку скачут какие-то шпильки,
И тут выступление без вариантов,
Ну, конституции, в общем, гаранта.

Вот так, Мол и так, хоть вы и не хотели,
Есть повод на двадцать второе апреля,
Сходить на участок, сходить не забыть,
Чтоб конституцию чуть-чуть изменить.

Да, чуть не забыл, есть еще одна тема,
И у России большая проблема,
Короче, в Китае какой-то Хунь Мень,
За завтраком слопал какую-то хрень.

И хоть мы с Китаем, ну, в общем-то дружим,
Хунь Мень посадил всех в огромную лужу,
И Вам – Россиянам из ней выплывать,
А я, Тута в бункере, мне наплевать.

Ну в общем, неделю сидите все дома,
С детьми там, с собаками, все без облома,
И ешьте и пейте, кто сколько проглотит,
И датель работы пусть денюжку плотит.

Неделю сидим, ощущенья в порядке,
Все органы в норме, спасибо зарядке,
И потихоньку заняться уж нечем,
Но вот наступает и пятницы вечер.

Значит вот так, сейчас в магазинчик,
Купить для семьи какой-то гостинчик,
Ну хлеба там, йогурт, колбаски, селедки,
Ну и себе взять бутылочку водки.

Иду я от дома, как праздный зевака,
Но тут остановлен дозором с собакой,
Хальт, хенде хох, дух ас аусвайс ?
Нет, протокол, распишись, и нах хаус.

Капец, обложили со всех со сторон,
Как будто я прячу с оружием схрон,
Я что – партизан, никуда на пройду,
Как в Белоруссии в сорок третьем году.

Опять снова дома, опять телевизор,
Главварч Коммунарки – дебильный провизор,
И снова Верховный добра нам хотеть,
Короче еще две недели сидеть.
С женою общенье проходит Ватсапом,
С соседями тоже тихою сапой,
В окошко смотрю с непрерывной тоской,
И чувствую стал я какой-то тупой.

Споткнувшись об стул, помянув чью-то мать,
Пойду я наверное голосовать,
За конституцию, Госсовет чтоб принять,
Вы только пустите меня погулять

И чередою летят дни недели,
И календарь к середине апреля,
Короче, тут тили, и тут трали-вали,
И так пол апреля мы все проеб-ли (провели).

А вирус того – оборот набирает,
Коварная гадина всех забирает,
Песков и Мишустин, и лучшие люди,
Вплотную подходит к фамилии Путин.

И где-то примерно к исходу апреля,
Домашнего счастья на пятой неделе,
Вооружившийся интернетом,
Решил я разжиться на выход билетом.

Всего то делов, чтобы выход иметь,
Внести то себя в электронную сеть,
И чтобы на улицу можно ходить,
В горисполкоме добро получить.

Сижу, заполняю, вношу свои данные,
Ежесекундно сверяюсь с программой,
В таблице, в графе – где цель вашей походки,
Вполне откровенно пишу – дык за водкой.

Ответ – цель неверная, красным горит,
Ну а уж обществу только вредит,
За сигаретами – тоже грустящий,
По нашим по данным вы некурящий.

С собакой гулять – а у вас нет собаки,
А будете врать забаним во враки,
За хлебом сходить – ты вчера купил булку,
Короче, не разрешаем прогулку.

Сижу, призадумался, слышу за стенкой,
Соседка рыдает, которая Ленка,
И тоже программу освоить не может,
И помощи просит, вдруг кто-то поможет.

У Ленки немного другая проблема,
Я даже немного поржал с ее темы,
В графе целью выхода стала вносить,
Хочу мол, любовника я посетить.
А ей отвечают, вы что, так опасно,
И вас никогда не отпустим напрасно,
На улице вируса сто атмосфер,
Короче, на днях к вам придет волонтер.

Опп, карантин заиграл новой краской,
А что если я, типа, в модненькой маске,
К соседке я буду ходить по работе,
А Путин мне даже чего-то заплОтит.

И так я решил – буду к Ленке ходить,
Ну, чтоб быстрей это все пережить,
И вроде бы все получается гладко,
Но вот отупел и с башкой не в порядке.

Совсем отупел в голове моей пусто,
Колечко на правой руке блестит грустно,
И с этою мыслей салат ем капустный,
Да и жена меня не отпустит.

Сосед, вот дурак, поставил задачу,
Поставил задачу купить себе дачу,
Поставил задачу – купил себе дачу,
И с мая на даче чего-то хреначит.

Совсем дурачок, взял жену он и дочку,
И садит на даче с женою цветочки,
Здоровье в порядке и печень и почки,
А вечером гад обливается с бочки.

Концы вот с концами свожу еле-еле,
В календаре сорок восьмое апреля,
Совсем позабыл я кто я, и как звать,
В гостях уже месяц жены ее мать.

Я все позабыл и в голове моей пусто,
Две мысли остались, да, в общем не густо,
Первая мысль – волонтер, щас я вспомню,
А для чего – уже и не помню.

А мыслю вторую я помню отлично,
Осуществлять ее буду я лично,
Я первый помчуся голосовать,
Только пустите меня погулять.

За разрешение выйти из дома,
Я голос отдам ну вообще за любого,
Обаму и Меркель, Медведева лодыря,
И даже за, мать его, Герхарда Шредера.

Со скуки решил я заняться работой,
Читаю «Вот курс кораБЛЯ» - кто там ходит,
А в слове «евонный» одна буква эН ?
Короче, устал я от этих проблем.

На этом извольте откланяться вам,
Щас бы сходить куда по делам,
Роман Сергеевич Завихрюк,
Доктор филологических наук.

510 +

14.

– Доктор я ходить буду?

– Только под себя.

– Доктор а плавать?

– Ну если будете много ходить…

428 +

15.

Музыка нас связала.
November 5th, 10:08
С годами я стал реже ввязываться в разные сомнительные предприятия, чреватые тяжкими телесными или задушевными рассказами в отделении в стиле "Он первый начал".
Во-первых, нравы в Отечестве смягчились, во вторых невместно мне, купцу второй гильдии (Божьей милостью) с битой харей ходить. И главное-веде ж камер понатыкали, суки, не успеешь раззудить плечо, как свинтят.

Ну и граждане все как один с телефонами наготове.
Чуть кому в рыло на-а у тебя уже миллион просмотров на ютюбе и готовое уголовное дело в суде.
Но иногда...
Что меня может вывести из равновесия- музыка. Шансон, например. Михаилу Кругу я обязан парой шрамов на башке. Ну и современный, как я его называю, гайморитный рэп.
Певцов я не различаю, их много, но роднит всех гнусавость. Эдакое растянутое нытье в нос. Черная пантера в красном панамера, снимай свое платье , высморкаться дайте...
Тьфу!

Поперся как-то с семьей на Яшмовый пляж в Фиоленте. Там, возле монастыря спуск на 800 ступеней. Пока спускался- мучительно представлял подъем. Брр.
Свои 120 кило на полкилометра вверх, плюс поклажа, плюс, наверняка, дочь, влезет на руки и, вероятно, жена тоже. Ужос.

Вечером, к счастью, выяснилось, что есть катер до Балаклавы. Оттуда такси возьму до машины и не придется эту Ебун-гору штурмовать, как в армейской юности.
Отлично.
Грузимся в катер, отчаливаем, чды и домочадцы вырубаются моментом. И тут прям над ухом-ЭТО. Ганста-раша-рэп-в-нос-его -ети. Поворачиваюсь. Три вьюноша с колонкой JBL на столике.
-Господа! Я ценю ваш музыкальный вкус, но, увы, сам пока не дорос до понимания сих чарующих звуков. Не будете ли вы любезны прервать свой концерт, ибо, боюсь, я не одинок на сей шаланде в своем музыкальном невежестве?
В ответ-молчание. Отроки меня просто игнорят. То есть ни взгляда, ни звука в ответ. Прикол у них такой, видимо. Пущай дядька поорет, слюнями побрыжжет,а мы поржем про себя. Судя по молчаливой слаженности, они этот трюк уже не один раз проворачивают.
Ну ок. Поглядим, у кого выдержка выдержанней.
Быстрым движением перегибаюсь через скамейку и колонка , напевая «вокруг шум пусть так, не кипишуй всё ништяк!" скрывается в морской пучине.
Ой какие крики! Ой куда делась вся выдержка! Ай-яй-яй, какие грязные слова! Нет, не поняли вы творчества Басты! Не прониклись! Ведь ясно ж сказано- "Не кипишуй!"
А вы истерите, аки овуляторы какие. Фу!
Сижу, делаю покер-фейс. Молодежь не замечаю . Семья дрыхнет рядом. Катер дружно ржет.
Юноши , недобро поглядывая на меня, замолкают. Похоже, затеяли расправу.
Кстати.
А ведь это проблема. Юнцы спортивные, лет по 20 , легкие, быстрые и их трое.
Но проблема не в том. Их нельзя ронять всерьез. Причал в Балаклаве- не то место, откуда можно уйти в закат инкогнито. Да еще с домочадцами и поклажей. Тут бы и Копперфильд заехал на нары, как миленький.
Если б не это обстоятельство, все было б просто. Еще в катере, когда причалим и все встанут,в проходе наступить одному на ногу и толкнуть. Инвалидность сразу. Второму прислать в чан огнетушителем, что очень удобно на стене висит. А третий сбежит сам.
Но мне не сбежать. И это срок-без вариантов.
Прикинем шансы. На их стороне молодость, быстрота, численный перевес. На моей- вес и сволочность нрава. Не такой уж тухлый расклад. Бывало и хуже. На выходе бросаю родню и лезу вперед. Эти- за мной. Улыбаются зловеще. Выходим на пирс. Юноши, злобно торжествуя, смыкают кольцо.
Смотрю на их вожака.
-Отойдем, сынок? А то тут дети...
-Отойдем, папаша.
Веду их за собой на край пирса. Попутно опускаю плечи, делаю плаксивую морду и всем видом показываю, что зассал. Вьюноши заранее торжествуют. Все-таки щенки. Думали, все будет по сюжету- с обвинениями, завязкой, грозными позами, первым , еще робким шлепком по роже, криками "А ты кто такой?!" итд. Но мне некогда. На узком пространстве у них нет вариантов. Резко спихиваю всех троих в воду. Без всяких "поговорим".
Двое улетели, мяукнуть не успев. За третьим пришлось погоняться. Но путь на волю я ему сразу отрезал, и куды ты денешься? Импульс, он и на пирсе произведение скорости на массу. А вес у меня вдвое почти. В обществе. И истории.
Пирс там высокий, лестницы нет, до места, откуда можно вылезти на сушу плыть и плыть. А меня уже такси заранее заказанное ждет. Адиос, мучачос.
Заспанная семья, ворча, как раз выходила из катера. Они даже не просекли фишку.
Вяло поинтересовались, кто там так дико матерится из воды, сказал-лодочники повздорили из за шаланды, полной кефали.

Ехал , напевая Басту. Вот же привязалась тема. Но досадуя. Как-то несерьезно это все. Да и мог по рылу получить.
Надо было мягше...

Год спустя.
Бали. Пляж "Меласти". Единственное более-менее пригодное для купания место возле Денпасара. Да и то до часу дня. Дальше-отлив, вода уходит.
Но до- прям Баунти.
Приходим, берем лежаки и оппа. Наши люди. Подкачанные юноши, татуированные девочки и, блядь, опять гнусавая пантера панамера на весь пляж.
Главное, тут не побыкуешь. Их целая стая. Дом-2, прям.
По углам жмутся всякие немцы с французами, выражения лиц- как у дверей стоматолога. Видимо, тоже не въезжают в кайф русского рэпа, дикари.
Решаю день потерпеть. Реванш возьму завтра. Немногое так ожесточает сердца людей просвещённых, как вкусы рабочих предместий. Человек, умеющий считать до тысячи, невольно сжимает кулаки при виде уездных харь. И если уж будет дадена силой неба просвещённому человеку власть над косными силами тьмы, над мерзким жлобыдлом, то он уж так расстарается, так распотешится, что говорящие от ужаса по-немецки вороны ещё долго будут кружить над обгорелыми срубами.
На обратном пути покупаю колонку. Интерфейс простой, с айфоном коннектится по блютузу моментально. Дело за малым.
Приезжаем на то же место. Через полчаса та же мизансцена, те же герои.
И немчура в виде страдающих зрителей. Судя по лицам, они уже просили наших прикрыть концерт. И их послали. Видимо-далеко.
Минуту возни, так, поехали. И над шедевром Егора Крида темным облаком нависает Вагнер. "Полет Валькирий" ПУММПУРУРУМПУМ, ПАПАРАРАММПАМ!
Люблю запах свежего напалма по утрам.
У дома-2 вытягиваются холеные рожи. Юноши грозно сводят брови и сверлят меня пылающими взорами. Я безмятежен. Не- нуачо? У вас свои предпочтения, у меня свои. Но погромче. На 160 ватт. Их мелкие перделки супротив моей вообще не канают.
Немцы в полном ахуе.
На их глазах одна лысая накачанная обезьяна глушит любимые напевы других лысых накачанных обезьян.
Их Вагнером!
Впервые сорвал аплодисменты.
Дальше пошел концерт по заявкам радиослушателей.
Как только кто-то из мажористана включал любимое, задушевное, я немедля врубал Вагнера.
Выбор отмел сразу. Никаких тебе солнечно-пиздодуйных Моцартов и лиричных Вивальдей. Онли Вагнер!
Изо дня в день повторялся этот сюжет. Хорошо знакомый из фильма Копполы.

Уезжая, подарил колонку немцам.
Чувствовал себя власовцем.

945 +

16.

ПАРНИ НАШЕГО ДВОРА

У нас не слишком старый двор, еще в 1920-х это был просто зеленый луг у речки. На них паслись и пили коровы.

В середине 20-х нашлись энергичные люди в пыльных шлемах, вскоре сменив их на кепки, которые принялись восстанавливать одну из близлежащих руин рухнувшей цивилизации - закоптелый и давно брошенный кирпичный заводик царской эпохи. У них получилось, страна соскучилась по толковой работе. Самые работящие хотели в Москву, потому что вокруг них было еще хуже. Откуда ни возьмись, на лугу выросли бараки с многотысячным людом, заводик ожил, на него тут же повесили план, и заводик принялся его гнать. Из его же кирпича к нему стремительно достраивались новые мощности.

Это было время розовых мечт, социальной справедливости и смелых экспериментов.

- Зачем мы живем в бараках? - стали недоумевать прибывшие трудящиеся - гоним кирпич всему городу, а сами живем черт знает в чем. Ну вот, завод мы восстановили и расширили, план выполнили и перевыполнили. А на остатки кирпича может и сами себе чего-нибудь построим?

Как ни странно, они успели это сделать до закручивания гаек в середине 30-х. Строили свои дома своими руками в свободное от работы время, вечерами и в выходные, и им разрешили брать для этого кирпич со своего заводика.
Для этого дирекции пришлось походить по высоким кабинетам. Дело облегчалось тем, что на одних и тех же каторгах сидели.

- Привет, Паша. Ты чего это удумал? Завод - государственная собственность. С какой стати вы будете забирать государственные кирпичи себе на личное строительство?
- Так извини, государственный план мы выполнили?
- Ну да. И что?
- Нас кто-то обязывает работать после выполнения госплана?
- Нет пока. И что?
- Ленинский лозунг "Фабрики рабочим" кто-то отменял?
- Нет, конечно. Но там имелись ввиду все фабрики и заводы в совокупности. Всем рабочим в совокупности. Кто-то же должен и распределять.
- Ну так вот и распределили - госплан. Мы его выполнили. Дальше завод наш? Это же не круглосуточный цикл. В ночное время завод простаивает. Ну вот давай и будем считать, что это нечто вроде спорткомплекса или дома культуры - трудящиеся в свободное время пекут кирпичи на своем заводе для себя самих. Чистая самодеятельность для повышения культуры быта.
- Так вот именно что самодеятельность! Вы там налепите себе черт знает что в ночное и выходное время. А потом эти дома развалятся, погибнут люди.
- Знаешь, люди делятся на тех, кто ищет причины запретить, и тех, кто находит возможность сделать. Вот чертежи. Архитектор - Корбюзье. Знаешь такого? Проезжал мимо, нашим планам восхитился, чертежи подарил, обещал присматривать за строительством. Чего тебе еще нужно? Ты ради этого запрета делал революцию?

Вот это и есть уровень первой самодеятельности моего двора. Захотели - двор построили. В свободное время. Таких людей хоть на Марс выпусти - через пару лет можно будет принимать экскурсии. А ведь могли еще лет пятьдесят жить в бараках, застроив хоть всю Москву кирпичами, и ныть на окружающую их беспросветную действительность.

Но один разговор с недорасстрелянным большевиком и другой с вовремя найденным архитектором - и вот пожалуйста, мой двор окружают дома постройки начала 30-х, по проекту того самого Корбюзье. Сам двор после снесения бараков стал просторен и зелен, дома до сих пор в отличном состоянии. Строили ведь сами и для себя, с дирекцией не во главе, а среди прочих рабочих.

В одной из таких квартир я и живу до сих пор, и счастлив - снаружи всё скромное, внутри квадратное и просторное, особенно кухня. Окна окунаются в высокую зелень, это парк практически. Основатели двора не забыли посадить на лугу саженцы.

Но - не стало самого двора, каким его помнят старожилы. Он пуст. Его жизнь пытаются реанимировать чуть ли не электрошоком городские власти - мы просидели в осаде весь 2019 год, когда уткнувшиеся в смарты выходцы из солнечных республик понаставили нам не торопясь спортивных и детских площадок, столов для пинг-понга, качель, тросов для катания и батутов, все в открытом доступе - обзавидовался не только бы любой фитнес-центр, но и любая столица мира. Двор остался пуст, еще задолго до карантина. И не возродился, когда его отменили.

Что такое этот двор, когда он живой? Старожилы показывали - вот тут сидели шахматисты, там доминошники, здесь преферансисты, там лото, тут у нас одно время была секция игры в го, а тут нарды, и если не хватает скамейки, мужики же не с руками из жопы, соорудят вмиг новую. Вот тут собирались гитаристы, там - баянисты. У каждого подъезда - бабки на лавочках. В кустах сирени целуются.

А тут был турник, вертели солнышки при многолюдной толпе восхищенных зрителей, из которых особенно значимы были юные зрительницы. Здесь гонялись наперегонки на мопедах. Тут, там и там - высоченные качели, от желающих не было отбоя. Вот там была эстрадная площадка для самодеятельности, тщательно подготовленной. Синяки укрывались за гаражами и продержались дольше всех, но и гаражи потом снесли, уже при Собянине. А здесь мы заливали каток на зиму. А тут дети играли в ножики и вечно что-то поджигали. Хотя главное конечно место - это танцевальная площадка. Мы умели не только рок-н-ролл, но и свинг, и фокстрот, и латиноамериканского тьму ритмов (рассказ одной старушки).

Всё это ушло к концу 60-х, по ее воспоминаниям. Первая цифровая революция в России - это когда все уткнулись в телик. Первый результат - двор опустел, и люди перестали знать даже своих соседей по лестничной площадке. Пофиг эти сложные социальные отношения двора, пофиг хобби, и на турнике можно ведь опозориться - пришел с работы усталый, лежи смирно, на диване. Окунись в новую реальность Мосфильма, при скромной помощи Ленфильма и киностудии Довженко. Профи победили самодеятельность, но хорошо ли это было для народа и его счастья?

С начала 70-х после 18:00 стали гаснуть окна окрестных институтов, ранее горевшие всю ночь. К началу 80-х стало неудобно выставлять свое тело во дворе, где прожил всю жизнь, для прощания с соседями перед отъездом на кладбище - а кто тебя вспомнит? Тут такие дела - генсеки очередью туда же отправляются, прилавки пусты, страна рушится. Черта ли вспоминать, что твой сосед или соседка в 60-х жили настоящей жизнью, и кто именно из них усоп сегодня? В высшем смысле он усоп для окружающих, как только купил телевизор и перестал посещать двор.

Нынешних, подозреваю, по дороге на тот свет сопроводит лишь пара лайков весьма двусмысленного значения.

Однако же, за несколько месяцев домашнего ареста в 2020 я стал находить признаки жизни и в нашем дворе. Чуваков оказалось трое.

№1 - был известен мне лишь по звуку. В пятницу вечером, и далеко не всякую, с дальнего конца двора доносилось:
- РУССКИЕ (пауза, как будто войска набирают полную грудь после приветствия главнокомандующего) НИКОГДА НЕ СДАЮТСЯ!
Это повторялось раза три, с концов двора настолько удаленных, что понятно - источник звука перемещается с изрядной скоростью.

№2 - известен лишь по джипу, всегда на виду. Вечно опаздывает ко времени, когда разобраны все нормальные парковки, и торчит в самом соблазнительном для эвакуатора месте. На его правом борту нарисованы 666, демоны и огни аццкого пламени, на левом - какие-то ангелочки и трогательная надпись "Любимая, спасибо за сына!"

№3 - философ, наверно. Высоколоб, дорогие очки. Он привязался ко мне в момент, когда у меня был наверно особо осмысленный вид - за сигаретой я размышлял над самодеятельной универсальной теорией устойчивых информационных систем, в частности над теорией мира как компьютерного симулятора, существенной надстройкой над Илоном Маском. Пазл начинал складываться. Этот чудак попросил зажигалку, задал вопрос, с ходу оказался в теме, наш дебат занял бы страниц сто, но после третьей сигареты я распрощался, ибо мозги вскипели.

Три таких парня для одного двора - это не так уж и плохо. Но к маю я заметил их вместе, всех троих, проезжая мимо - тот самый философ садился в тот самый джип, отчаянно оря:
РУССКИЕ - НИКОГДА НЕ СДАЮТСЯ!

Стало быть, парень нашего двора остался один, и он за 60. Больше нет никого.

В августе я снова встретил его - остановился перекурить с видом на Введенское кладбище по случаю соответствующих мыслей. А тут он такой, бодрый и веселый. Идет быстрым шагом. Дошел, поглядел на часы, грустно замер. И стоит, как сусел какой у норки на страже. Молча. Последний парень нашего двора сдался?

Огляделся - ну да, 7:55. Рядом вход в трэш-магазин под условным названием Пятачок. Новый пазл сложился.
- Привет, Саша. За пивом небось пришел? Что, раньше 8:00 не продают?
- Ну да. Ты за ним же?
- Еще чего. Мне хватит. Но раз стоишь тут в безделье, посоветуй пожалуйста - куда еще в Москве стоит съездить? Мы все вроде объездили, нуждаюсь в советах.
- А какие тут могут быть советы? Я тоже всё давно объездил, осточертело. Всё, что могу посоветовать, ты и так знаешь.
- Давно - это когда?
- В конце нулевых закончил.

И тут я охренел.
- То есть, с тех пор ничего интересного в Москве не появилось и не построилось?
- А что ты можешь предложить такого, что стоит внимания? Заметь, я слежу за новостями и знаю всё из существенного.
- Правда? А что ты знаешь о (длинный перечень пропускаю, при наличии интереса выгружу в комментах)
- Хм. Ничего. Надо же. До сих пор считал, что последние пару десятков лет последний придурок во дворе - это я. Ты принципиальной новый - суешься во дворы окрестные, и вроде бы остался жив. Наверно, там тоже стало пусто, раз не вломили. Согласись, что двор наш мертв. Лет так 40-50.
- Саша, я не считаю, что нужно реанимировать мертвое. Я за то, чтобы сохранить все живое, что там было. Случилось так, что я скромный автор мегасайта самодеятельных историй. Ты - последний островок самодеятельности нашего двора. Тебе 5 минут ждать до пива. Ну вот представь, что через пять минут тебя хватит кондратий или вытолкнут под софиты на обозрение всей стране - что ты успеешь сказать людям? Из всего, что прожил? Ты ж вроде звезда КВН был, а это означало клуб веселых и находчивых.

На таких подначках настоящие мужики находятся сразу. Соображал с чего начать он всего пару секунд.

- О себе ничего, позорище одно. Дед у меня классный был. Рано выучил числа и услышал, что все мы смертны, и что срок нам отмерен максимум сто лет, в сентябре 1897. Подсчитал и расстроился, что жить ему осталось всего 95, и те не гарантированы. Разрыдался, чтобы ему хотя бы эти сто дали. Ну вот чего он 110 не попросил? Дед был интересный человек, мне нравилось с ним общаться. Только отпраздновали его 100-летний юбилей в 1992, как возле Елоховской его сбила машина.

Но самая жуть была, что все его детские мечты осуществились. До Первой мировой весьма патриотическое было время. Он мечтал увидеть Государя, или на худой конец каких-нибудь особ императорской фамилии. Все это осуществилось, но путями непростыми. Был специалист по алмазам, пошел на фронт добровольцем. Сначала их закусали вши. Потом бросили на передний край. Они стали раздумывать, где переночевать, пригляделась глубокая воронка. Нашелся знаток, вспомнил, что в одно место снаряд не падает. Натянули тент сверху и завалились спать. Деда спасло только то, что нашлась медсестра, которая захотела спать с ним в любом, но другом месте.

Потом их траванули газами. Случай деда был сложный, для лечения пришлось отправить в Петербург. Там он и увидел Государя, но не заметил его. Мимо проходила пышная свита, и какой-то невзрачный человек пытался с ним заговорить, но дед чувствовал себя плохо и разговора не поддержал. Потом ему объяснили, что это и был император.

С особами императорской фамилии получилось то же самое. Дед удивился, выходя из беспамятства, что у медсестер необычайно белые руки. Это все, что он об них запомнил. Потом ему объяснили, что это были дочери императора.
Через пару лет они будут расстреляны, а дед так и дошагает до 1992 года, чтобы быть сбитым у церкви.

- Саша, ну это конечно офигенный рассказ для сайта юмора. Еще сигарету хочешь? Расскажи пожалуйста чего-нибудь более веселое.
- Так ведь 8:00 уже. Давай я сначала за пивом сгоняю?
- Гони. Но и мне пора. Допустим, у тебя есть еще пять минут. Стоит ли пива еще одно последнее, что ты можешь рассказать этому миру? Русские не сдаются, не правда ли? Обещаю рассказать в выпуск.

Задумался Саша. Настоящий квнщик реально устойчив. Он продержался до 8:30, не выдержал я. Был потом у него на даче, там оставалось только моргать глазами - парни нашего двора никуда не делись, они просто свалили от Москвы подальше со всею своею находчивостью и оригинальностью. Но рассказ мой делается длинен, я не собираюсь занимать своей простыней весь выпуск. Если интересно, потом продолжу.

Если кто думает, что это городской сумасшедший, предложу простой тест: как использовать такое конкурентное преимущество, как плохие дороги на безлюдье в пространстве между Москвой и Петербургом, в безнадежном для бизнеса 2020 году, для вполне выгодного бизнеса именно в этих условиях? Он смог, и по мне городские сумасшедшие - это те, кто продолжает исправно ходить на работу или тосковать на пенсии в условиях пандемии, в принципе не смея даже абстрактно придумать тот бизнес, который он основал. Расскажу о нем как-нибудь независимо от голосовалки унылых нытиков. Они умеют жать на минус, а он умеет делать дело.

А пока финалка по уже сказанному:

- Саша, вот нафига тебе эти 666 и аццкое пламя на борту?
- Так это ж правый борт. Меня не подрезают.

- А нахрена тебе это "спасибо за сына" с ангелочками на левом? Твоему сыну сороковник скоро будет, сколько помню, народил что ли новых?

- Так это, жена садится с левого борта. И я ей по-прежнему благодарен за сына, ей приятно.

- А зачем эти пьяные вопли, что русские не сдаются, по вечерам?

Насмешливый взгляд поверх очков:
- Самое грустное и забавное, Леша, состоит в том, что я позволяю себе такое орать только в абсолютно трезвом состоянии и не более трех раз. А самое главное - в том, что русские действительно никогда не сдаются.

1152 +

17.

Когда мы поженились, из имущества у нас были ушастый Запорожец мужа и моя швейная машинка. Старенький «Саратов» нам достался от тётушки. Стиральная машина «Рига», у которой было всего две функции: «вкл» и «выкл», и песочные часы к ней - от бабушки. Диван подарили друзья. На свадебные деньги я предлагала купить телевизор, но у супруга были другие планы. Мы сыграли в камень-ножницы-бумага. Мне не повезло. И поэтому первой нашей семейной покупкой стал виндсёрф. Парусная доска, если кто не знает. Это была Андрюхина розовая мечта. Андрей – мой муж, кстати.

Теперь каждые выходные мы ездили на водохранилище кататься на доске. Катался, разумеется, только супруг, а я помогала снаряжать и разбирать сёрф. И охраняла машину с вещами, пока благоверный «бороздил просторы мирового океана». Скрашивать тягостные минуты ожидания мне помогало чтение книг. И пивасик.

Однажды ждать его возвращения пришлось долго. К этому времени у меня закончились детективный роман, литр светлого и здравый смысл. Зато появилось неожиданное предложение.

- Может, поучишь жену ходить на доске?

Идиотская идея с энтузиазмом была поддержана второй стороной. На меня надели гидрокостюм, спасательный жилет и загнали в воду для проведения практических занятий.

***

Немного отступлю и расскажу, как мы покупали этот гидрокостюм.

По справочнику нашли в Москве магазин, торгующий катерами, яхтами и прочей тематической фигнёй. Приехали. Оставили своего ушастого у входа, аккурат напротив стеклянных дверей, и двинулись за покупками. Одеты мы были вполне прилично для шопинга, но в пафосных интерьерах, среди такелажа и рангоута, выглядели, как босяки в Эрмитаже. Поэтому, наверное, мужик с бейджем «Охранник» следовал за нами повсюду на небольшом удалении, пока мы рыскали в поисках нужной вещи. А когда нашли стойку с гидрокостюмами, выбрали по размеру один и направились в примерочную кабинку, он подскочил к Андрею и преградил ему дорогу.

- Этот гидрокостюм стоит 160 у.е.!!! – доверительно сообщил мужик.

- Знаю. Я видел ценник.

- И что, будете брать?!

- Если подойдёт – буду.

Охранник подозрительно завис. Похоже, в его голове образ платежеспособного клиента никак не мог соединиться с тем, что он видел перед собой. Несколько секунд мучительных раздумий, и покупательский угодник взял верх над секьюрити. Мужик растянул губы в улыбке, отступил на шаг в сторону, освобождая проход, и широким жестом руки предложил следовать в примерочную. Охренев от такого обхождения, не сговариваясь, мы прошли в кабинку строевым шагом.

Костюм подошёл. Мы расплатились на кассе и отправились в обратный путь, помахав на прощание охраннику.

***

Продолжение истории.

Инструктаж был недолгим и сводился к принципу: смотри и делай, как я. Муж легко забрался на доску, за стартовый шкот (специальная такая верёвочка) вытянул мачту из воды, лихо встряхнул парус и величественно проплыл мимо меня. Потом остановился, ловко перехватил парус с другой стороны, развернул сёрф и проплыл обратно.

- Понятно? Давай, пробуй.

Что тут может быть непонятного!? Я много раз видела этот алгоритм действий в исполнении супруга и была уверена, что с моими умом, сообразительностью, ловкостью и спортивной подготовкой смогу так же. Легко и непринуждённо. Но с первого же раза всё пошло не по сценарию. Когда я решительно взялась ставить мачту, парус резко дернулся и, как флюгер, развернулся в другую сторону. Я повторила за ним незамысловатую траекторию и ушла под воду, задорно сверкнув пятками.

- Не торопись. Приподняла немного парус - он сам развернётся по ветру, и тогда выставляй. Ветер должен дуть тебе в спину.

Ясно. Предупреждать надо. Я отплевалась, вытряхнула воду из ушей и пошла на второй заход.

На всех парусных судах мачта крепится жёстко и вертикально. На виндсёрфе – на специальный шарнир, который позволяет мачте наклоняться в разные стороны под любым углом и вращаться вокруг своей оси. Чтобы мачта с парусом стояла вертикально, её нужно постоянно держать за поперечный поручень - гик. А чтобы при этом двигаться по воде и не падать, надо изо всех сил тянуть гик на себя, компенсируя силу ветра.

В теории всё достаточно просто. На деле оказалось, что для противостояния парусу в 6,5 квадратов, моих пятидесяти двух килограммов живого веса – маловато. И две ноги для устойчивости тоже мало. Четыре было бы идеально. Но, к сожалению, я располагала только базовой комплектацией, и это сильно осложняло задачу.

По ходу выяснилось, что в наших широтах ветер редко дует с постоянной скоростью. Когда ветер вдруг неожиданно стихал, а я не успевала вернуть равновесие, то падала спиной в воду, и парус накрывал меня сверху. А при сильных порывах парус валился вперёд и увлекал меня за собой. Поэтому большую часть своего захватывающего путешествия я проводила не глиссируя по волнам, а барахтаясь рядом с сёрфом. Я залезала на доску, выбирала парус из воды, ставила его по ветру, стоически проходила с десяток метров и вновь покидала судно. Опять залезала на доску. И так по кругу. Снова и снова.

Сколько времени я убила в бесплодных попытках укротить вертлявое плавсредство - не знаю. Хмель бесследно выветрился, и пришла пора посмотреть на ситуацию трезвым взглядом. Я сидела на доске посреди водохранилища, свесив ноги в пучину. Ладони стерты, коленки ободраны, жутко ноет плечо, в которое пару раз нехило прилетала мачта. И ветер безжалостно гонит меня все дальше от берега.

Я кинула прощальный взгляд на полоску суши, на которую мне не суждено было вернуться, и обратила свой взор в противоположную сторону. Тамошний берег мне показался ничуть не хуже. На нём располагался городской пляж и спасательная стация рядом. Решено, двигаем туда.

Сидеть и ждать, когда распластанный на воде парус отбуксирует меня по маршруту - долго и скучно. Изображать летящую по волнам не было сил. Поэтому я предпочла промежуточный вариант: за шкот приподняла мачту над волнами. Парус, получив свежий глоток воздуха, ожил, затрепетал и потянул всю конструкцию в нужном мне направлении. Я так и ворвалась в акваторию спасалки: сидя на доске, как собака на заборе, с мачтой-копьем наперевес.

Ворвалась – громко сказано. По пути я ещё несколько раз роняла мачту и смачно шлёпалась в воду сама. Мои акробатические трюки привлекли внимание спасателя, который дежурил на катере у пирса. Он нёс службу, откинувшись в кресле, положив ноги на ограждения палубы, и, похоже, дремал. Но, заметив меня, встал в полный рост и даже вытянулся в мою сторону, перегнувшись через леера, чтобы лучше рассмотреть диковинку. Когда до катера оставалось буквально несколько метров, я затормозила, как умела - бросила шкот. Мачта зарылась в воду, доска остановилась, как-будто наскочив на преграду, я по инерции пролетела ещё немного и плюхнулась рядом, поставив жирную точку в своем беспримерном заплыве. Мужик на катере подождал, пока я вынырну, и участливо осведомился:

- Девушка, вам помощь нужна?

Интересно, как он собирается мне помочь? Я посмотрела на багор, торчащий на корме, оценила перспективы, и вежливо отказалась.

- Нет, спасибо.

Спасатель сел обратно в кресло, вернул ноги в исходное положение и сложил руки на животе. Он явно ждал продолжение представления. А я обхватила доску руками и отдалась на волю стихии. Волны потихоньку прибивали нас к бетонному причалу, увешанному автопокрышками.

Шоу не задалось, мой зритель заскучал. Он приподнял кепку за козырёк и почесал под ней. Это, видимо, помогло ему сформулировать мысль, и он выдал, обращаясь ко мне:

- Вообще-то, здесь запретная зона, и посторонним тут находиться нельзя.

Да не вопрос. Я и сама не собиралась здесь болтаться вечно . Как только ноги стали доставать до дна, я выбралась на берег и пошла по кромке прибоя в сторону пляжа, а доску потянула за собой по воде, как собачку на поводке.

Я шла и мысленно прикидывала, сколько времени мне потребуется, чтобы вернуться к машине, обогнув водохранилище. Хрен его знает, сколько это километров, и успею ли я до темноты. И как я смогу пройти по плотине. Там пост милиции. Они меня пропустят или расстреляют на подступах, как диверсанта? Не хотелось бы.

- Вытащи шверт!!!

Я обернулась на голос. Мой благоверный нёсся ко мне через пляж. Когда до него наконец-то дошло, что в дальнюю даль я уплываю безвозвратно, он сел в машину и кинулся ловить меня с наветренного берега.

- Шверт! Шверт вытащи!

Шверт – это такой плавник на доске, который не дает ей переворачиваться кверху брюхом. И муж переживал, чтобы я не сломала его на мелководье. Конечно, за сёрф деньги плачены, а жена ему бесплатно досталась.

Он добежал до меня и остановился, согнувшись, уперев руки в колени и пытаясь восстановить дыхание.

- Нахрена ты на другой берег дёрнула! Надо было возвращаться, пока далеко не унесло.

- А как бы я вернулась против ветра?

- Галсами!

Ты это серьезно?! Я знала, что против ветра можно идти зигзагом, так сказать - закладывая галсы, но моя техника владения спортивным снарядом не позволяла применять эти знания на практике. Как паровоз по рельсам, я могла двигаться по водной глади только в одну сторону. Что уверенно демонстрировала на протяжении всего заплыва.

Но муж не оставил идею научить меня ходить на доске – педагогическое образование давало о себе знать. Он разработал целую программу обучения. Предлагал начать с малого: потренироваться на берегу на травке. Я посчитала такое предложение оскорбительным для величайшей звезды мирового виндсёрфинга, и гордо отказалась. Здоровье дороже.

P.S. А телевизор мы купили зимой. Продали Запорожец, добавили денег и взяли видеодвойку.

900 +

18.

Клиенты:

- Здравствуйте, Катя! У нас не получается ходить два раза в неделю, мы будем ходить один раз, это ничего?
- Здравствуйте, ничего.
- Но, это же ничего? Это никак не отразится на результатах занятий?
- Вы в два раза меньше будете заниматься. У вас 3 в четверти, и большой пробел. Конечно, это отразится.
- Но, у нас пение, художка и гимнастика! Мы не можем ходить два раза! Можно мы будем ходить один раз?
- Ходите.
- Но, она успеет за месяц все подтянуть?
- За 4 урока? Нет, не успеет.
- Что нам делать?!
- Ходить хотя бы 2 раза на урок или заниматься самим дома.
- Но у нас пение, художка и гимнастика!
- По моему, мы пошли по второму кругу...

517 +

19.

Частушки оркестровые.

Я флейтиста полюбила,
Целый год к нему ходила.
Он на флейте всё играл,
А е***ь - не предлагал.

Полюбила гармониста,
Он привёл мне пианиста.
И они меня вдвоём
Просят: - Можно по***м?

Согласилась я, конечно.
Не ходить же в девках вечно!
И дала им по*****ся,
Но потом пришлось расстаться.

Повстречался мне скрипач,
Говорил, что он богач.
Но (вы будете смеяться)
У него лишь *** да яйца.

Ксилофонщик был однажды
И потрахал меня дважды.
Больше - не хватило сил,
На год отпуск попросил.

Барабанщика любила;
Его водочка сгубила.
Он е**л меня ритмично -
Сзади, сбоку и обычно.

Полюбила гусляра -
Он мне только в ж**у, бля.
У меня спина болела,
Я согнувшись - не хотела!

Помню, был саксофонист.
И высокий, и плечист.
Только *** немного мал -
Еле матку доставал.

Был ещё... мужик, казалось.
Но, как позже оказалось,
Это бывшая арфистка.
Да к тому ж ещё нудистка.

Полюбила гитариста.
Хуже был, чем три садиста!
Ночью никогда не спал:
Всё е***, е***, е***.

Много было и других,
Тех, кто любит перепих.
Я п***у всегда давала,
Но, по-прежнему, мне мало!

Всё! Частушки вам пропела
И е****ся захотела!
Ждёт меня мой ухажёр,
Всем известный дирижёр!

06.12.2019.genar-58.

649 +

20.

Война в Хуторовке

(Рассказал Александр Васильевич Курилкин 1935 года рождения)

Вы за мной записываете, чтобы люди прочли. Так я прошу – сделайте посвящение всем детям, которые застали войну. Они голодали, сиротствовали, многие погибли, а другие просто прожили эти годы вместе со всей страной. Этот рассказ или статья пусть им посвящается – я вас прошу!

Как мы остались без коровы перед войной, и как война пришла, я вам в прошлый раз рассказал. Теперь – как мы жили. Сразу скажу, что работал в колхозе с 1943 года. Но тружеником тыла не являюсь, потому что доказать, что с 8 лет работал в кузнице, на току, на полях - не представляется возможным. Я не жалуюсь – мне жаловаться не на что – просто рассказываю о пережитом.

Как женщины и дети трудились в колхозе

Деревня наша Хуторовка была одной из девяти бригад колхоза им. Крупской в Муровлянском районе Рязанской области. В деревне было дворов пятьдесят. Мы обрабатывали порядка 150 га посевных площадей, а весь колхоз – примерно 2000 га черноземных земель. Все тягловые функции выполнялись лошадьми. До войны только-только началось обеспечение колхозов техникой. Отец это понял, оценил, как мы теперь скажем, тенденцию, и пошел тогда учиться на шофера. Но началась война, и вся техника пошла на фронт.
За первый месяц войны на фронт ушли все мужчины. Осталось человек 15 - кто старше 60 лет и инвалиды. Работали в колхозе все. Первые два военных года я не работал, а в 1943 уже приступил к работе в колхозе.
Летом мы все мальчишки работали на току. Молотили круглый год, бывало, что и ночами – при фонарях. Мальчишек назначали – вывозить мякину. Возили её на санях – на току всё соломой застелено-засыпано, потому сани и летом отлично идут. Лопатами в сани набиваем мякину, отвозим-разгружаем за пределами тока… Лугов в наших местах нет, нет и сена. Поэтому овсяная и просяная солома шла на корм лошадям. Ржаная солома жесткая – её брали печи топить. Всю тяжелую работу выполняли женщины.
В нашей деревне была одна жатка и одна лобогрейка. Это такие косилки на конной тяге. На лобогрейке стоит или сидит мужчина, а в войну, да и после войны – женщина, и вилами сбрасывает срезанные стебли с лотка. Работа не из легких, только успевай пот смахивать, потому – лобогрейка. Жатка сбрасывает сама, на ней работать легче. Жатка скашивает рожь или пшеницу. Следом женщины идут со свяслами (свясло – жгут из соломы) и вяжут снопы… Старушки в деревне заранее готовят свяслы обычно из зеленой незрелой ржи, которая помягче. Свяслы у вязальщиц заткнуты за пояс слева. Нарукавники у всех, чтобы руки не колоть стерней. В день собирали примерно по 80-90 снопов каждая. Копна – 56 снопов. Скашиваются зерновые культуры в период молочной спелости, а в копнах зерно дозревает до полной спелости. Потом копны перевозят на ток и складывают в скирды. Скирды у нас складывали до четырех метров высотой. Снопы в скирду кладутся колосьями внутрь.
Ток – место оборудованное для молотьбы. Посевных площадей много. И, чтобы не возить далеко снопы, в каждой деревне оборудуются токи.
При молотьбе на полок молотилки надо быстро подавать снопы. Это работа тяжелая, и сюда подбирались четыре женщины физически сильные. Здесь часто работала моя мама. Работали они попарно – двое подают снопы, двое отдыхают. Потом – меняются. Где зерно выходит из молотилки – ставят ящик. Зерно ссыпается в него. С зерном он весит килограмм 60-65. Ящик этот они носили по двое. Двое понесли полный ящик – следующая пара ставит свой. Те отнесли, ссыпали зерно, вернулись, второй ящик уже наполнился, снова ставят свой. Тоже тяжелая работа, и мою маму сюда тоже часто ставили.
После молотьбы зерно провеивали в ригах. Рига – длинный высокий сарай крытый соломой. Со сквозными воротами. В некоторые риги и полуторка могла заезжать. В ригах провеивали зерно и складывали солому. Провеивание – зерно с мусором сыпется в воздушный поток, который отделяет, относит полову, ость, шелуху, частички соломы… Веялку крутили вручную. Это вроде огромного вентилятора.
Зерно потом отвозили за 10 километров на станцию, сдавали в «Заготзерно». Там оно окончательно доводилось до кондиции – просушивалось.
В 10 лет мы уже пахали поля. В нашей бригаде – семь или девять двухлемешных плугов. В каждый впрягали пару лошадей. Бригадир приезжал – показывал, где пахать. Пройдешь поле… 10-летнему мальчишке поднять стрелку плуга, чтобы переехать на другой участок – не по силам. Зовешь кого-нибудь на помощь. Все лето пахали. Жаркая погода была. Пахали часов с шести до десяти, потом уезжали с лошадьми к речушке, там пережидали жару, и часа в три опять ехали пахать. Это время по часам я теперь называю. А тогда – часов не было ни у кого, смотрели на солнышко.

Работа в кузнице

Мой дед до революции был богатый. Мельница, маслобойка… В 1914 году ему, взамен призванных на войну работников, власти дали двух пленных австрийцев. В 17 году дед умер. Один австриец уехал на родину, а другой остался у нас и женился на сестре моего отца. И когда все ушли на фронт, этот Юзефан – фамилия у него уже наша была – был назначен бригадиром.
В 43-м, как мне восемь исполнилось, он пришел к нам. Говорит матери: «Давай парня – есть для него работа!» Мама говорит: «Забирай!»
Он определил меня в кузню – меха качать, чтобы горно разжигать. Уголь горит – надымишь, бывало. Самому-то дышать нечем. Кузнец был мужчина – вернулся с фронта по ранению. Классный был мастер! Ведь тогда не было ни сварки, ни слесарки, токарки… Все делалось в кузне.
Допустим - обручи к тележным колесам. Листовой металл у него был – привозили, значит. Колеса деревянные к телеге нестандартные. Обруч-шина изготавливался на конкретное колесо. Отрубит полосу нужной длины – обтянет колесо. Шатуны к жаткам нередко ломались. Варил их кузнечной сваркой. Я качаю меха - два куска металла разогреваются в горне докрасна, потом он накладывает один на другой, и молотком стучит. Так металл сваривается. Сегменты отлетали от ножей жатки и лобогрейки – клепал их, точил. Уж не знаю – какой там напильник у него был. Уже после войны привезли ему ручной наждак. А тут - привезут плуг - лемеха отвалились – ремонтирует. Тяжи к телегам… И крепеж делал - болты, гайки ковал, метчиками и лерками нарезал резьбы. Пруток какой-то железный был у него для болтов. А нет прутка подходящего – берет потолще, разогревает в горне, и молотком прогоняет через отверстие нужного диаметра – калибрует. Потом нарезает леркой резьбу. Так же и гайки делал – разогреет кусок металла, пробьет отверстие, нарезает в нем резьбу метчиком. Уникальный кузнец был! Насмотрелся я много на его работу. Давал он мне молоточком постучать для забавы, но моя работа была – качать меха.

Беженцы

В 41 году пришли к нам несколько семей беженцев из Смоленска - тоже вклад внесли в работу колхоза. Расселили их по домам – какие побольше. У нас домик маленький – к нам не подселили.
Некоторые из них так у нас и остались. Их и после войны продолжали звать беженцами. Можно было услышать – Анька-эвакуированная, Машка-эвакуированная… Но большая часть уехали, как только Смоленск освободили.

Зима 41-го и гнилая картошка

Все знают, особенно немцы, что эта зима была очень морозная. Даже колодцы замерзали. Кур держали дома в подпечке. А мы – дети, и бабушка фактически на печке жили. Зимой 41-го начался голод. Конечно, не такой голод, как в Ленинграде. Картошка была. Но хлеб пекли – пшеничной или ржаной муки не больше 50%. Добавляли чаще всего картошку. Помню – два ведра мама намоет картошки, и мы на терке трем. А она потом добавляет натертую картошку в тесто. И до 50-го года мы не пекли «чистый» хлеб. Только с наполнителем каким-то. Я в 50-м году поехал в Воскресенск в ремесленное поступать – с собой в дорогу взял такой же хлеб наполовину с картошкой.
Голодное время 42-го перешло с 41-го. И мы, и вся Россия запомнили с этого года лепешки из гнилого мороженого картофеля. Овощехранилищ, как сейчас, не было. Картошку хранили в погребах. А какая в погреб не помещалась - в ямах. Обычная яма в земле, засыпанная, сверху – шалашик. И семенную картошку тоже до весны засыпали в ямы. Но в необычно сильные морозы этой зимы картошка в ямах сверху померзла. По весне – погнила. Это и у нас в деревне, и сколько я поездил потом шофером по всей России – спрашивал иной раз – везде так. Эту гнилую картошку терли в крахмал и пекли лепешки.

Банды дезертиров

Новостей мы почти не знали – радио нет, газеты не доходят. Но в 42-м году народ как-то вдохновился. Притерпелись. Но тут появились дезертиры, стали безобразничать. Воровали у крестьян овец.
И вот через три дома от нас жил один дедушка – у него было ружьё. И с ним его взрослый сын – он на фронте не был, а был, видимо, в милиции. Помню, мы раз с мальчишками пришли к ним. А этот сын – Николай Иванович – сидел за столом, патрончики на столе стояли, баночка – с маслом, наверное. И он вот так крутил барабан нагана – мне запомнилось. И потом однажды дезертиры на них может даже специально пошли. Началась стрельба. Дезертиры снаружи, - эти из избы отстреливались. Отбились они.
Председателем сельсовета был пришедший с войны раненный офицер – Михаил Михайлович Абрамов. Дезертиры зажгли его двор. И в огонь заложили видимо, небольшие снаряды или минометные мины. Начало взрываться. Народ сбежался тушить – он разгонял, чтобы не побило осколками. Двор сгорел полностью.
Приехал начальник милиции. Двоих арестовал – видно знал, кого, и где находятся. Привел в сельсовет. А до района ехать километров 15-20 на лошади, дело к вечеру. Он их связал, посадил в угол. Он сидел за столом, на столе лампа керосиновая засвечена… А друзья тех дезертиров через окно его застрелили.
После этого пришла группа к нам в деревню – два милиционера, и еще несколько мужчин. И мой дядя к ним присоединился – он только-только пришел с фронта демобилизованный, был ранен в локоть, рука не разгибалась. Ручной пулемет у них был. Подошли к одному дому. Кто-то им сказал, что дезертиры там. Вызвали из дома девушку, что там жила, и её стариков. Они сказали, что дома больше никого нет. Прошили из пулемета соломенную крышу. Там действительно никого не оказалось. Но после этого о дезертирах у нас ничего не было слышно, и всё баловство прекратилось.

Новая корова

В 42 году получилась интересная вещь. Коровы-то у нас не было, как весной 41-го продали. И пришел к нам Василий Ильич – очень хороший старичок. Он нам много помогал. Лапти нам, да и всей деревне плел. Вся деревня в лаптях ходила. Мне двое лаптей сплел. Как пахать начали – где-то на месяц пары лаптей хватало. На пахоте – в лаптях лучше, чем в сапогах. Земля на каблуки не набивается.
И вот он пришел к нашей матери, говорит: «У тебя овцы есть? Есть! Давай трех ягнят – обменяем в соседней деревне на телочку. Через два года – с коровой будете!»
Спасибо, царствие теперь ему небесное! Ушел с ягнятами, вернулся с телочкой маленькой. Тарёнка её звали. Как мы на неё радовались! Он для нас была – как светлое будущее. А растили её – бегали к ней, со своего стола корочки и всякие очистки таскали. Любовались ею, холили, гладили – она, как кошка к нам ластилась. В 43-м огулялась, в 44-м отелилась, и мы – с молоком.

1943 год

В 43-м жизнь стала немножко улучшаться. Мы немножко подросли – стали матери помогать. Подросли – это мне восемь, младшим – шесть и четыре. Много работы было на личном огороде. 50 соток у нас было. Мы там сеяли рожь, просо, коноплю, сажали картошку, пололи огород, все делали.
Еще в 43 году мы увидели «студебеккеры». Две машины в наш колхоз прислали на уборочную – картошку возить.

Учеба и игры

У нас был сарай для хранения зерна. Всю войну он был пустой, и мы там с ребятней собирались – человек 15-20. И эвакуированные тоже. Играли там, озоровали. Сейчас дети в хоккей играют, а мы луночку выкопаем, и какую-нибудь банку консервную палками в эту лунку загоняем.
В школу пошел – дали один карандаш. Ни бумаги, ни тетради, ни книжки. Десять палочек для счета сам нарезал. Тяжелая учеба была. Мать раз где-то бумаги достала, помню. А так – на газетах писали. Торф сырой, топится плохо, - в варежках писали. Потом, когда стали чернилами писать – чернила замерзали в чернильнице. Непроливайки у нас были. Берёшь её в руку, зажмешь в кулаке, чтобы не замерзла, и пишешь.
Очень любил читать. К шестому классу прочел все книжки в школьной библиотеке, и во всей деревне – у кого были в доме книги, все прочитал.

Военнопленные и 44-й год

В 44-м году мимо Хуторовки газопровод копали «Саратов-Москва». Он до сих пор функционирует. Трубы клали 400 или 500 миллиметров. Работали там пленные прибалтийцы.
Уже взрослым я ездил-путешествовал, и побывал с экскурсиями в бывших концлагерях… В Кременчуге мы получали машины – КРАЗы. И там был мемориал - концлагерь, в котором погибли сто тысяч. Немцы не кормили. Не менее страшный - Саласпилс. Дети там погублены, взрослые… Двое воскресенских через него прошли – Тимофей Васильевич Кочуров – я с ним потом работал. И, говорят, что там же был Лев Аронович Дондыш. Они вернулись живыми. Но я видел стволы деревьев в Саласпилсе, снизу на уровне человеческого роста тоньше, чем вверху. Люди от голода грызли стволы деревьев.
А у нас недалеко от Хуторовки в 44-м году сделали лагерь военнопленных для строительства газопровода. Пригнали в него прибалтийцев. Они начали рыть траншеи, варить и укладывать трубы… Но их пускали гулять. Они приходили в деревню – меняли селедку из своих пайков на картошку и другие продукты. Просто просили покушать. Одного, помню, мама угостила пшенкой с тыквой. Он ещё спрашивал – с чем эта каша. Мама ему объясняла, что вот такая тыква у нас растет. Но дядя мой, и другие, кто вернулся с войны, ругали нас, что мы их кормим. Считали, что они не заслуживают жалости.
44 год – я уже большой, мне девять лет. Уже начал снопы возить. Поднять-то сноп я еще не могу. Мы запрягали лошадей, подъезжали к копне. Женщины нам снопы покладут – полторы копны, вроде бы, нам клали. Подвозим к скирду, здесь опять женщины вилами перекидывают на скирд.
А еще навоз вывозили с конного двора. Запрягаешь пару лошадей в большую тачку. На ней закреплен ящик-короб на оси. Ось – ниже центра тяжести. Женщины накладывают навоз – вывозим в поле. Там качнул короб, освободил путы фиксирующие. Короб поворачивается – навоз вывалился. Короб и пустой тяжелый – одному мальчишке не поднять. А то и вдвоем не поднимали. Возвращаемся – он по земле скребет. Такая работа была у мальчишек 9-10 лет.

Табак

Табаку очень много тогда сажали – табак нужен был. Отливали его, когда всходил – бочками возили воду. Только посадят – два раза в день надо поливать. Вырастет – собирали потом, сушили под потолком… Мать листву обирала, потом коренюшки резала, в ступе толкла. Через решето высевала пыль, перемешивала с мятой листвой, и мешка два-три этой махорки сдавала государству. И на станцию ходила – продавала стаканами. Махорку носила туда и семечки. А на Куйбышев санитарные поезда шли. Поезд останавливается, выходит медсестра, спрашивает: «Сколько в мешочке?» - «10 стаканов». Берет мешочек, уносит в вагон, там высыпает и возвращает мешочек и деньги – 100 рублей.

Сорок пятый и другие годы

45,46,47 годы – голод страшный. 46 год неурожайный. Картошка не уродилась. Хлеба тоже мало. Картошки нет – мать лебеду в хлеб подмешивала. Я раз наелся этой лебеды. Меня рвало этой зеленью… А отцу… мать снимала с потолка старые овечьи шкуры, опаливала их, резала мелко, как лапшу – там на коже ещё какие-то жирочки остаются – варила долго-долго в русской печке ему суп. И нам это не давала – только ему, потому что ему далеко ходить на работу. Но картошки все-таки немного было. И она нас спасала. В мундирчиках мать сварит – это второе. А воду, в которой эта картошка сварена – не выливает. Пару картофелин разомнет в ней, сметанки добавит – это супчик… Я до сих пор это люблю и иногда себе делаю.

Про одежду

Всю войну и после войны мы ходили в домотканой одежде. Растили коноплю, косили, трепали, сучили из неё нитки. Заносили в дом станок специальный, устанавливали на всю комнату. И ткали холстину - такая полоса ткани сантиметров 60 шириной. Из этого холста шили одежду. В ней и ходили. Купить готовую одежду было негде и не на что.
Осенью 45-го, помню, мать с отцом съездили в Моршанск, привезли мне обнову – резиновые сапоги. Взяли последнюю пару – оба на правую ногу. Такие, почему-то, остались в магазине, других не оказалось. Носил и радовался.

Без нытья и роптания!

И обязательно скажу – на протяжении всей войны, несмотря на голод, тяжелый труд, невероятно трудную жизнь, роптания у населения не было. Говорили только: «Когда этого фашиста убьют! Когда он там подохнет!» А жаловаться или обижаться на Советскую власть, на жизнь – такого не было. И воровства не было. Мать работала на току круглый год – за все время только раз пшеницы в кармане принесла – нам кашу сварить. Ну, тут не только сознательность, но и контроль. За килограмм зерна можно было получить три года. Сосед наш приехал с войны раненый – назначили бригадиром. Они втроем украли по шесть мешков – получили по семь лет.

Как уехал из деревни

А как я оказался в Воскресенске – кто-то из наших разнюхал про Воскресенское ремесленное училище. И с 1947 года наши ребята начали уезжать сюда. У нас в деревне ни надеть, ни обуть ничего нет. А они приезжают на каникулы в суконной форме, сатиновая рубашка голубенькая, в полуботиночках, рассказывают, как в городе в кино ходят!..
В 50-м году и я решил уехать в Воскресенск. Пришел к председателю колхоза за справкой, что отпускает. А он не дает! Но там оказался прежний председатель – Михаил Михайлович. Он этому говорит: «Твой сын уже закончил там ремесленное. Что же ты – своего отпустил, а этого не отпускаешь?»
Так в 1950 году я поступил в Воскресенское ремесленное училище.
А, как мы туда в лаптях приехали, как учился и работал потом в кислоте, как ушел в армию и служил под Ленинградом и что там узнал про бои и про блокаду, как работал всю жизнь шофёром – потом расскажу.

1323 +

21.

Письмо.

Предисловие.

Несколько месяцев назад, разбирая кладовку, наткнулся на старый, потертый , подозрительно тяжелый портфель. Притащил в комнату, открыл и извлёк из него десяток старых, потрёпанных временем общих тетрадей. Это были мои записи. Когда-то, в далёком детстве я начал записывать интересные, разные случаи, которые я видел дома, на улице в школе. Записывал свои мысли, рассуждения, мечты. Так накапливались записи, потом тетради. Оставив все дела, сидел, и аккуратно перелистывая страницы, читал. Потихоньку решил переносить записи в электронный вид, тщательно разбирая и перепечатывая. Все истории, опубликованные мной, взяты из этих тетрадей. Однажды разбирая текст очередной тетради обнаружил аккуратно вклеенный конверт, где в строке «Куда» была одинокая надпись «г. Химки». Достал письмо, начал читать и нахлынули воспоминания…

Это была обычная, рутинная командировка. Я МНС одного из харьковских НИИ был послан в командировку к смежникам в Таллинн. Всё, как обычно. Поезд до Москвы. С Курского вокзала на метро до Ленинградского. Билетная касса ленинградского вокзала.

- Доброе утро! Один купейный до Таллинна.
- Купейных нет.
- Как нет, на оба поезда?
- Я же вам сказала – нет.
- Хорошо, что есть?
- Есть плацкарт, ещё СВ есть. Будете брать?
Трястись в плацкарте… нет, живём один раз…
- Сколько стоит билет в СВ? Сколько?!! (как я буду за него потом отчитываться…) - Хорошо, давайте СВ. Спасибо.

Итак билет куплен, теперь в кафе позавтракать и по магазинам. Поезд отправляется вечером и у меня впереди абсолютно свободный день. Честно говоря, цель прогулок по столице была очень прозаическая - обновление гардероба. Да простят меня патриоты СССР, ностальгирующие по колбасе за 2.20 и водке за 3.62, но красивую, добротную одежду и обувь в середине-конце 80-х купить в магазинах Харькова было нереально. А у спекулянтов - не по карману. День проведенный в Москве решал многие проблемы.

Вечер, состав уже подан, люди заходят в вагоны и занимают свои места. Я тоже, забрав из камеры хранения свою сумку и дипломат с документами, иду по перрону, предвкушая ужин и горячий чай. Нашел свой вагон, показал проводнику билет, зашел вовнутрь, отыскал свое купе и что это - на одном месте сидит девушка, смотрит в окно, а на моем месте расположилась какая-то пожилая мадам. Неужели продали двойные билеты? Такое бывает, но в СВ? Ладно, сейчас разберёмся.

- Извините, вот мой билет, это мой вагон и моё место. Пожалуйста, покажите ваш билет.
- Ой! Сынок, я хотела с внучкой ехать, давай ты поедешь на моем месте.
- Это пожалуйста, проблем нет, давайте ваш билет. Минуту, это же билет в плацкартном вагоне. Ничего себе замена. Простите, но как вам сказать, стоимость билета в СВ в три раза выше. Я купил билет в СВ и не хочу ехать в плацкарте.
Лицо бабки мгновенно стало злым.
- Я буду ехать здесь, а ты хоть в тамбуре едь. Не сдохнешь. Вот мы в войну, а ты, а вы….

Бабка орала, подпрыгивала, размахивала руками, едва не плевалась. Наоравшись и чувствуя себя победителем, подсела к столу достала из корзинки снедь и стала ужинать сопя и чавкая. Девушка глянула краем глаза на бабку, на стол и снова отвернулась к окну. Я продолжал стоять в коридоре. Поезд тем временем тронулся, набирая скорость. Проводники пошли по вагону, проверяя и собирая билеты, а также деньги за постель. Одна из проводниц подошла к нашему купе.

- Вы почему стоите здесь? – с легким эстонским акцентом, обратилась ко мне проводник.
- Так моё место занято.
- Покажите билет. Да, действительно, подождите немного пожалуйста, сейчас всё решим.
Зашла в купе.
- Ваши билеты, пожалуйста. Почему вы здесь? У вас билет в плацкартный вагон.
- Я хотела с внучкой ехать – начала канюдить бабка.
- Ну хорошо, - после короткого раздумья сказала проводница, - я вам выпишу билет, но вы должны доплатить разницу. А вас я устрою в другом купе, не возражаете?
Я пожал плечами. Проводница что-то подсчитала и назвала сумму за билет. У бабки полезли глаза на лоб.
- Где же я возьму такие денжищи?
- Тогда пройдите в свой вагон, - проводница - само спокойствие и доброжелательность.
- Я с внучкой поеду, а вдруг он её ночью снасильничает, вишь какой бугай, ещё и ухмыляется. Пусть он идёт в плацкартный, ничего, он молодой ему полезно, вот мы…

И понеслась вторая серия про войну и её, бабки, личное геройство. Девушка оторвалась от созерцания дороги, посмотрела на меня, я невольно улыбнулся, скользнула взглядом по орущей бабке и сказала несколько слов проводнице по-эстонски. Та удивленно вскинула брови и быстро о чём-то переговорила со своей напарницей. Минут через пять подошел бригадир проводников – высокий крупный мужчина. Я невольно сделал шаг назад, давая ему подойти к двери. Молча взял у меня билет и тут же вернул назад, едва бросив на него взгляд. Бабкин билет долго вертел в руках, внимательно вчитываясь и поглядывая на разбушевавшуюся пассажирку. Бабка явно выдохлась и снизила уровень шума, но продолжала что-то бурчать. Тогда заговорил бригадир, мощным, глубоким голосом, как у джек-лондоновских капитанов, медленно, с сильным акцентом, тщательно подбирая слова.

- Вы сели не на свое место. Я буду просить вас идти на свое место, как написано в пилетте. Если вы не будете идти на свое место, я вызываю милицию и вы не поедете в поезде. Мы вас высадим на станцию, которая будет первая. Я понятно сказал?

Бабка мгновенно заткнулась, быстро собрала свои манатки, протиснулась в дверь, едва не сбив с ног проводницу, выхватила свой билет из рук бригадира и быстро засеменила к тамбуру, бормоча себе что-то под нос. Я прошел к своему месту.

Закинул сумку на полку и подсел к окну. Девушка листала какой-то журнал.

- Спасибо вам, я думал, что это никогда не закончится. Меня зовут Александр, можно просто Саша.
- Линда – коротко представилась девушка.
- Здорово, красивое имя. Линда, если не секрет, что вы сказали проводнице?
Девушка улыбнулась.
- Сказала, что она никакая мне не бабушка, пришла, спросила куда я еду и когда я сказала, что в Нарву, заявила, что ей подходит и она тоже здесь поедет. Наглая. Разложилась, как у себя на кухне.
- Линда, вы явно сегодня не обедали и возможно не завтракали.
- Да, а как вы узнали?
- Это очень просто. Я видел, как вы смотрели на бабкины продуктовые запасы
- Утром я пила чай…
- Линда, сделайте мне одолжение, давайте вместе поужинаем. В конце концов я должен вас отблагодарить за спасение от скандальной бабки.
- Ой, как-то неудобно…
- Линда, неудобно спать на потолке… Идемте, идемте.

Всё-таки я её уговорил. Мы прошли в вагон-ресторан, где хорошо и недорого поужинали. Сытые, в хорошем настроении вернулись в свое купе.

- Вот теперь неплохо и чайку попить.
- Я сбегаю, - сказала Линда и умчалась.

Я снял с полки свою сумку и извлек из неё коробочку конфет. Люблю московские конфеты Бабаевской фабрики. Бывая в Москве, всегда покупал две, три коробки. А вот и чай.

- Александр, вы – волшебник. Откуда конфеты?
- Из сумки, вестимо. Не пить же пустой чай. Линда, а как вы смотрите, если мы перейдём на ты?
- Конечно, сама хотела предложить… только стеснялась.
- Линда, ты в Нарве живешь?
- Да, а ты?
- А я из Харькова, в Таллинн у меня командировка. Никогда не был в Нарве. Слышал, что очень красивый город. Так ты навестить родителей едешь?
По лицу девушки пробежала тень, глаза наполнились слезами. Что я не так сказал?
- Линда, милая, что случилось?
- Всё, всё, уже всё прошло.

Но я был настойчив. Так слово за словом Линда рассказала мне, что она родилась и жила в Нарве, у неё был брат, старше ее на два года. У брата был друг-одноклассник, который нравился ей, а она ему. Брата с другом призвали в армию, попали служить на юг, где шла война и вернулись домой «грузом 200». Рассказывала о маме, которая не смогла пережить смерть сына и ушла через полгода вслед за ним от инфаркта. Как через год женился отец и она стала лишней в доме. Как поступила в институт, как училась и выживала только на стипендию, и на редкие подработки, поскольку отец вообще не присылал денег. И вот сейчас едет на недельку домой, который стал чужим, скорее всего в последний раз, так как в этом году заканчивает институт и поедет по распределению.
Что я мог сказать, я тоже знал, что такое потерять любимого человека. Я не говорил слова сочувствия, не утешал, ибо слова бессильны, но начал рассказывать о себе, как я жил, учился, занимался спортом, ездил по разным городам на соревнования, как ездил в отпуск по Алтаю на лошадях, как учился ездить на лошади и что из этого вышло. Потихоньку тучка набежавшая на лицо девушки рассеялась и выглянуло солнышко-улыбка. За разговорами время летело незаметно, я смотрел на Линду и мне казалось, что мы друг друга знаем уже очень давно, мне не хочется с ней расставаться, она такая милая, домашняя девочка, мне никого кроме неё не нужно. Слегка придвинувшись к ней, я положил руки ей на плечи и Линда сама потянулась ко мне…

От тебя не уйдёшь на рассвете
От тебя не закроешь дверей
Ты раскинула синие сети
Нет сетей этих в мире милей.
Я запутался в витых верёвках
Счастлив тем, что мне выхода нет
Как приятно побыть перепёлкой,
Заключённой в янтарный дворец.
Ты – дворец из каменьев искристых,
Ты – луга по колено в росе,
Ты – луна, в нимбе звёзд золотистых,
Ты – любовь на песчаной косе.
А. Костырко

Время и поезд неумолимо двигались к точке нашего расставания. Я достал из дипломата лист бумаги и ручку.
- Линда, продиктуй пожалуйста твою фамилию, дату рождения, адрес, телефон.
- Как фамилия? Ещё раз. Ничего себе, как ты произносишь, ну да ладно, всё равно поменяешь на мою.
- Саша, ты хочешь сказать…
- Уже сказал…
- Вот так сразу…
- И каков будет твой положительный ответ?
- Ну надо подумать…
- Конечно, только, пожалуйста поскорее.
- Даже соскучиться не успеешь.
- Смотри, вот мои данные: имя, фамилия, адрес, мои телефоны – домашний и рабочий. Кстати, куда тебя распределили? Куда? А когда ты едешь? Успеем, всё, будет, как надо. Как приеду, напишу тебе письмо, жаль, что у тебя нет телефона (Линда снимала комнату в Химках).

Пока Линда ходила привести себя в порядок, зная, как у неё туго с деньгами, я тихонько в её косметичку положил небольшую сумму денег, я уже чувствовал свою ответственность за неё.
Вот и настал миг расставания. Поезд остановился, я проводил Линду на перрон, поцеловал на прощанье и поезд уже вез меня дальше.

Три недели спустя.
Харьков, вечер. Я сижу за своим рабочим столом, традиционный коньяк, лимон, трубка. Я пишу письмо. Медленно, обдумывая каждое слово, каждую фразу, тщательно, практически чертёжным шрифтом вывожу каждую букву. Достаю конверт. Так, а где листок с данными. Точно, в пиджаке, в потайном кармане. Открываю шкаф.

- Маам, а где мой темно-синий костюм, в котором я ездил в Таллинн? Как сдала в химчистку? Когда? А карманы проверила? Как не проверила, а если бы там был паспорт? Ох, мама, как всё не вовремя.

Письмо осталось неотправленным. Я положил его в конверт и спрятал в стол. Оставалось только надеяться, что Линда позвонит. Я перестал ходить гулять, бежал с работы домой, мчался к телефону на каждый звонок. Так проходил день за днём. Дни складывались в недели, недели в месяцы. Время утекало, как песок сквозь пальцы, а с ним уходила надежда. Линда всё не звонила. Прошел год - я перестал надеяться и ждать…

Послесловие.

Меняем реки, страны, города.
Иные двери. Новые года.
Но никуда нам от себя не деться,
а если деться — только в никуда.
Омар Хайям

Потом была эмиграция. Смена городов, съёмных квартир, и работа по 16-18 часов. Были взлёты и падения, победы и разочарования, встречи и расставания. Прошло тридцать лет. И вот снова передо мной это письмо - привет из далёкой и так быстро прошедшей молодости, ночной поезд и милая голубоглазая девушка, как яркая звездочка вспыхнувшая на небосводе и оставившая неизгладимый след в моей жизни.

«Милая, милая Линда!
……
……
Наступит ночь и снова я строю дом из лунного камня. Звёзды посылают мне тепло, а мне видятся твои глаза, сияющие сильнее, чем сто тысяч звезд. Добрые и грустные, смешливые и лучистые – они вели меня в мир гармонии и добра. Но наступило утро и солнце высушило росу. А вдали белеют развалины дома нашей любви. Будем ли мы ещё…»

941 +

22.

Фирочке Хаймович таки очень сильно повезло. Вы будете смеяться, но она наконец вышла замуж. Нет, сначала ей, конечно, не то, чтобы не везло, сначала Фирочку Хаймович никто за невесту не считал. Когда выдавали замуж ее двоюродную сестру Хасю и пришло время бросать букет невесты, Фирочка даже не подняла свой тухес от стула и продолжала кушать куриную ножку.

— Ай, я вас умоляю, мне почти сорок и за всё это время если мужчины и смотрели на меня, то только за спросить, сколько стоит эти биточки.

Фирочка работала в столовой камвольной фабрики и таки знала за биточки всё, включая цену.

Фирочка жила со своей мамой Броней Яковлевной и швейной машинкой, которая все равно не работала. Хотя Броня Яковлевна тоже не работала. Из работающих во всей квартире была только Фирочка.

И все бы продолжалось так, как оно есть, если бы Фирочке не повезло.

И ей таки так повезло, что все не понимали, как. Фирочка вышла замуж не за какого-то гоцн-поцн с рынка, а за настоящего доктора в белом халате и золотом пенсне. Доктора звали Самуил Абрамович Шварц, но Фирочка звала его Муля, и он откликался.

За этим доктором до Фирички целых пять лет охотились все более или менее приличные незамужние невесты и даже Роза Шуйт вздыхала о нем высокой грудью, а Розе Шуйт таки есть чем вздыхать, чтоб вы себе там ни думали.

Одним словом, пока все портили себе нервы и хотели сделать себе личную жизнь, эту жизнь сделала себе Фирочка Хаймович, невысокая полная девушка тридцати семи лет с незавидной жилплощадью и двумя табуретками имущества. И кто бы мог подумать!

Вы меня, конечно спросите, как эта самая Фирочка смогла сделать всем больную голову, а себе семейную радость? Так я вам отвечу, как Фирочка смогла сделать всем беременную голову, а себе семейную радость. Я вам, конечно же, отвечу. И я знаю, что я вам отвечу правду, а вы можете думать себе, что хочите.

Однажды доктор Шварц зашел к Фирочке по поводу сердца. Не ее сердца, а сердца Брони Яковлевны, ее мамы, которая не работала, как и их швейная машинка. У мамы немного схватило сердце, а доктор Шварц пришел ее лечить по линии горполиклиники. Но получилось, что он пришел за мамино сердце, а получил Фирочкино. Когда доктор Шварц зашел с жары потный, как портовой грузчик, снял свою белую шляпу и выписал маме валокордин, Фирочка предложила ему холодный красный борщ, которые вы все называете свекольник, и за это название моя бабушка побила бы вас вениками и не давала бы плакать.

Но если вы хотите так его называть, делайте, что хочите, можно подумать, мне есть за это дело.

Так вот, Фирочка накормила красным борщом доктора. И доктор понял, что это то, что он искал всю свою докторскую жизнь. В смысле, это холодный красный борщ и Фирочка. И когда он вытер рот салфеткой, он захотел жениться на Фирочке и стал ходить к ней с цветами и крепдешиновыми платьями в подарок.

Фирочка не то, чтобы ломалась, в ее возрасте это смешнее цирка, поэтому согласилась и теперь ей завидует даже Роза Шуйт, не смотря на объемы и томные вздохи.

Ну, так вы хочите узнать что за такой красный борщ давала Фирочка доктору? Ну, так я вам расскажу. Можете тоже приготовить и сделать себе счастливую жизнь, главное будьте здоровы и вовремя кушайте.

Вам нужна ботва. Берете буряк, отрезаете ботву, и она у вас есть. Положите ее в сторону, а сами помойте под проточной водой сам буряк, поставьте вариться в каструльке. Когда сварится, очистите от кожуры и натрите на терке. Главное не выливайте отвар, надо процедить его через марлю и пусть себе остывает молча.

Пока вы трете буряк, сварите яйца вкрутую. Потом очистите и нарежьте кубиками.

Промываем и нарезаем перышками ботву, которая до этого была в стороне.

Нарезаем свежие огурцы, зеленый лук и укроп.

Когда все уже готово, смешиваем все это вместе: буряк, яйца, зелень, ботву, огурцы. Солим, перчим, не стесняемся.

Потом все проще некуда. Положили ложкой по тарелкам получившееся и залили холодным отваром, в который предварительно выжали лимон.

Кладем в каждую тарелочку сметанку, нарезаем черный хлебушек и ждем подходящего доктора, чтобы осчастливить его этим вот покушать и личной жизнью. И чтоб вы мне были здоровы.

Александр Гутин

1093 +

23.

Хочу себе двойника! Ты думаешь, твой двойник будет за тебя на работу ходить?! Вы ж вдвоем пьяные будете валяться и орать: "Хочу тройника! "

648 +

24.

- Доктор, я ходить буду: - Будете, но только под себя. - А плавать? - Ну, это как сходите

450 +

25.

И снова о необычных судебных процессах и забавных исторических казусах в США. Предупреждаю, будет очень много букафф.

Вместо предисловия:

История возникновения, развития, и экспансии территории США весьма сложна и запутанна. Сейчас это одна страна состоящая из 46 штатов, 4-х содружеств всеобщего благосостояния (commonwealths), 16-ти территорий, и округа Колумбия, а когда-то это был целый компот из колоний, провинций, и владений Великобритании, Франции, Голландии, Швеции, Испании, России, и индейских земель. Были на территории нынешнего США и независимые признанные государства например Республика Техас, Республика Вермонт, и Королевство Гавайи. Были и непризнанные, но достаточно крупные образования что при определённых обстоятельствах могли бы стать странами сами по себе, например Республика Рио Гранде, Республика Западной Флориды, и Республика Калифорния. Бывали образования и совсем маленькими, но с большими амбициями например Республика Мадаваска или Республика Индейского Ручья. История знавала и совсем экзотические примеры вроде Королевства на Бобровом Острове, Республику Кинни или, моего личного фаворита, Великую Республику Грубых и Готовых (Great Republic of Rough and Ready).

Отношения между различными штатами, государствами, и территориями были очень сложными. Иногда удавалось решать проблемы мирно, но случались и кровавые стычки иногда перерастающие в войны. Ну а чаще всего разногласия решались в судебных процессах которые могли тянуться веками.

"Пядь Земли"

Историческая справка:
Остров Эллис - основной пункт приёма иммигрантов в США в 1892-1954 гг. через который прошло более 12 миллионов человек. С 1976 г. музей и национальный парк. Расположен в штатах Нью Джерси (НД) и Нью Йорк (НЙ).

Эпиграф
1) "Чужой Земли мы не хотим ни пяди, но и своей вершка не отдадим." (Борис Ласкин, Марш Советских Танкистов).
2) "Это нога, у того у кого надо нога." (из к/ф "Берегись Автомобиля").

Жил да был один мужик по имени Терри Коллинз. На работу он ходил, на английском говорил, и вообщем вел мирное и малопримечательное существование. А вот работал он не абы где и не абы кем. Был он парк ренджером на острове Эллис. Несмотря на звучную должность особых звёзд Терри с неба не хватал, даже пожалуй напротив, функционал у него был весьма прост, уборщик-мусорщик.

Один раз в 1992-м году получил он простое задание, избавиться от очередной кучи мусора (с острова отходы не вывозились, их зарывали в отведённом могильнике). Вот уж совсем не понятно как, но факт штука упрямая, в рабочем рвении наш герой умудрился оттяпать себе ногу. Казалось бы - тьфу нога, тоже мне диво. Парков национальных в США много, а ренджеров в них тьма-тьмущая. А конечностей у ренджеров вообще без счёту. Но это нога оказалось очень и очень не простой, даже роковой в некотором смысле.

Бравый парень Терри рассудил просто, ногу мне отрезала машина, значит она и виновата. Но машина вещь железная и бессловесная, её к ответу привлечь очень даже тяжело, а вот компания что её производит как раз ответственность может нести и посему денежку должна выплатить немалую. Он недолго думая подал в суд на компанию Promark Products, ту самую фирму что машину предоставила.

А вот компания рассуждала совсем по иному и тоже, по своему, здраво. "Мы денежки не печатаем. Ежели мы этому бойцу мусорного фронта компенсацию выплатим то оболтусы со всех сторон начнут ноги себе резать. Эдак никаких средств не напасёшься. А коли ещё и до рук дело дойдёт, то вообще кранты. Тогда легче компанию просто закрыть, на всех денег не хватит. Тут глубже смотреть надо. Вины тут нашей никакой нет, просто дают работать на технике разным долбоёжикам. Не обучают их, а нам отдувайся. Фигушки вам деньги просто так платить, баба Яга против." И Promark Products тоже поступила логично, подала в суд на федеральное правительство что управляет парком, мол не обучили своего сотрудника как следует.

Вот тут-то и загвоздка произошла. Оказывается что законы от штата к штату разнятся и очень сильно. Например НД подобные иски не разрешает (т.е. иски которые как бы перекладывают отвественность), а штат НЙ говорит "пожалуйста". И федеральные чиновники, со своей колокольни, также рассудили здраво, и сказали "Только нам ещё одного иска для полного счастья не хватало. Вы уж извините-подвиньтесь, но судилка у вас не выросла. Ногу мистер Коллинз потерял в НД, так что решайте вопрос как нибудь без нас." Засим оставим несчастного Терри и его ногу и окунёмся в историю.

С начала 17-го века территория около реки Гудзон принадлежала Нидерландам (колония так и называлась, Новые Нидерланды), но в 1664-м году Англия благополучно эту территорию отобрала. Потом на пару лет голландцы смогли её вернуть, но удержать её от алчных англичан было невозможно. В 1674-м Англия захватила эти земли окончательно, а король, Карл Второй, подарил их своему брату (будущему королю Якову Второму). Яков же раздал земли своим фаворитам которые и основали колонии Нью Йорк и Нью Джерси. Казалось бы всё как всегда, весьма даже традиционно, в духе 17-ого века.

Печаль в том что границы между колониями определили весьма условно и неоднозначно. Стараясь привлечь колонистов, знатные вельможи из далёкой Англии раздавали наделы один за другим, даже толком не вникая в тонкости какую землю и кому они выдают. Очень часто на один и тот же участок могли выписать бумаги управленцы обоих колоний. Это привело к неразберихе и массе судебных исков. Но суд был далеко, в Старом Свете, так что от аргументов в правовом поле поселенцы вскоре перешли к практическим действиям и разгорелась самая настоящая война, т.н. Ньюджерсийская Пограничная Война (NJ Border War).

Мало того что граница на суше была спорной, не менее спорной она была и по реке Гудзону. Какой то мудрец в далёком 1664-м году (когда впервые отобрали территорию у Нидерландов) заявил "границу проложим по берегу реки со стороны Нью Джерси", а не по середине как это было обычно принято. Причина проста, вельможа кто получал колонию НЙ имел больший вес при дворе и таким образом приобрел контроль над основной водной артерией и над устричными отмелями на речных островах. Итак остров Эллис (и другие) благополучно оказались у НЙ, хотя по расстоянию они куда ближе к НД.

С усердием заслуживающим лучшего применения колонисты уничтожали друг друга более 60 лет, почти вплоть до Войны за Независимость. Потом они взяли передышку ибо было ещё с кем повоевать. Когда колонии наконец обрели независимость надо было отдышаться, уж слишком много стало погибших. Затихший было конфликт в 1801-м оживил один из отцов-основателей США, сам Александр Гамильтон, построив пирс на Ньюджерсийском берегу реки Гудзон.

- "Отличненько." потёрли потные ладошки Никербокеры (прозвище ньюйоркцев), нашей землицы прибыло. Раз он выступает с берега на территорию реки, значит он принадлежит нашему штату. А посему вся коммерческая деятельность с него будет облагаться нашими налогами. Спасибо, дорогой Шурик."
-"Грабють, без ножа режуть. Ратуйте люди добрые." заорали ньюджерсийцы. "Давно не воевали? Так мы вам устроим сладкую жизнь."

Но для начала они подали в суд дабы пересмотреть границу по реке, тем более что коммерческих судов на реке стало больше и ситуация где весь доход шёл в НЙ была явно несправедливой. Да и торговля устрицами была бы неплохим финансовым подспорьем для небогатого штата. Почти 33 года штаты судили друг друга, но в конце концов ситуация всем приелась и в 1834-м году был заключён компромисный договор.
-"Так уж и быть, уговорили," сказал НЙ, "Мы согласны на границу посередине реки."
- "Ладно." подвинулся и НД. " Пускай остров Эллис и ещё несколько остануться за вами."
- "Отлично. Так и запишем, вся территория островов (то бишь суша) будет у НЙ, а всё что под водой у штата НД. А что бы совсем никому не было обидно, на островах мы построим форты и будут они под нашим управлением и надзором." сказало федеральное правительство.
На том все порешили и успокоились.

Прошло почти 60 лет и на острове Эллис был устроен пункт приёма иммигрантов. Так как остров был маленький (примерно 1.3 гектара) то завезли землю и насыпали ешё примерно 12 гектаров, тем самым его увеличив. Построили бараки, приёмный пункт, пирс, кухню, небольшую электростанцию, госпиталь, и даже несколько домов для сотрудников. И всё было тихо мирно почти 100 лет пока хрупкое равновесие не было опрокинуто отрезанной ногой Терри Коллинза.

Правительство заявило, "ногу отрезало не на острове что был изначально, а на насыпной территории. А так насыпи не было во времена договора 1834-го года, то значит она принадлежит Нью Джерси." Но Федеральный Суд, чьё отделение находится в Манхеттане (т.е. в Нью Йорке), не согласился и заявил "договор ясен как день, читайте на английском по белому вся суша - НЙ, вся подводная часть - НД. А сколько было гектаров в давние времина, это дело десятое и забытое."

Думаете НД съело эту пилюлю молча? Да как бы не так.
- "Жулики." завопило НД. "Так и знали. Стоило всего на 160 лет отвернуться и здрасте, я ваша тётя. Беспардонно отжали недвижку."
- "Мошенники." взвыл обиженный НЙ. "Нет, вы видели эти босяков без шнурков. Договор для них уже не договор."
- "Грабители с большой дороги. Мало того что у них территории в разы больше, так они ещё и последний грош у сиротки отбирают." плакало НД.
- "Прохиндеи и бессовестные хапуги." взбесился НЙ. "Земля была, есть и будет наша. Ясно сказано, ваша территория под водой, вот там и живите. Самое кстати для вас место."
- "Ах так, да мы на вас в суд подадим." пригрозило Нью Джерси.
- "Ой, нам уже таки страшно. Испугали ежа голой задницей. Да у нас в штате юристов и адвокатов десятки тысяч, а у вас лишь одни свалки токсичных отходов." усмехнулся НЙ.
- "Это лишь потому что когда каждый штат получал свою порцию дерьма, мы выбирали свою раньше вас. Будет больно, пеняйте на себя." И подали в суд.

Инстанция за инстанцией и иск быстро добрался до Верховного Суда.
- "Уважаемые Судьи" вкрадчиво начал НЙ. "Вы посмотрите на этих бесстыжих поцев. Они притворяются Кларой Целкин, но вы то знаете за мокрое и за сухое. Суша она и в Африке суша, а вода она и в Китае вода. В договоре всё ясно, суша наша. А на водное пространство мы и не претендуем."
- "Тьфу в ваши бесстыжие глаза. Нам таки стыдно ходить с этим НЙ по одному США. Вы же разумные люди. А что если эти шлемазлы захотят и осушат всю реку? Это что, получится им тепло и мягко, а нам снова кушать кугл? Мы за это не согласны." аргументировало НД.
- "Граждане судьи. Ну посмотрите сами. Неужто вы думаете что хоть кто-либо кто ехал через остов Эллис пёрся в эту ньюджерсийскую дыру. Что бы да, так нет. Когда подплывали корабли все видели перед собой Нью Йорк. И плыли они именно к нам." убеждал НЙ.
- "Ха, а вы их спрашивали? У нас от возмущения стынут волосы. Вы же видите, они просто заговаривают вам зубы." возмутилось НД.

Суд пошёл совещаться.
- "Может пошлём их всех в жопу?" предложил один либеральный судья.
- "Да нет, это место уже занято. Мы же уже обещали туда послать защитников прав лиц нетрадиционной ориентации." напомнил консервативный судья.
- "Блин, как хочется всё решить, ничего не решая." возмечтал третий судья.
- "О, а это идея." подхватил Глава Верховного Суда. "Зовите сюда этих балбесов."

- "Вы делаете нам нервы. Предлагаем ша." сказал Верховный Суд. "Купите себе кота."
- "Зачем кота?" удивились штаты.
- "Затем что ему вы будете крутить бейцы, а нам не надо. Слушать вас одно удовольствие, а не слушать совсем другое. Итак, мы назначаем вам арбитра, умный мальчик из хорошей семьи, его зовут Пол Веркиль. Пускай он предлагает решение. А теперь все вон отсюда."

- "Снова нас разведут как кроликов. Мы слышали за этого Пола. Кто не знает этого унглика из Нью Йорка. Ну что умного он может сказать?" опечалилось НД.
- "Павлуша, наш парень. С ним будет всё чётко." радовался НЙ.

Пол Веркиль действительно старался. Он всех выслушал и предложил так "По понятиям, конечно землю надо отдать НД. Но, тогда эти 1.3 гектара что принадлежат НЙ будут окружены землёй другого штата, а это не комильфо. Посему предлагаю честный пацанский пополам. Из новых 12 гектар, 10 идут НД, а 2 НЙ, дабы у него был выход к воде. Ну как?"

Возмущению обоих штатов не было предела. Впервые они объединились в неприятии предложения.
- "И это называется решение? И это говорит он, наш Павлик, которого мы вскормили и вспоили. Да за такое решение его нужно на той же свалке закопать. И 2-х гектаров нам для этого не понадобится, уж будьте уверены. Вся земля наша и точка." взъярился Нью Йорк.
- "Ну что мы говорили, правды искать у профессионального балабола. Да любой шнорер из Камдена предложил бы что-то получше. Может этого шлемазла просто утопить? Или хотя бы ногу отрезать? Вся новая земля наша, до последнего дюйма." возмущался НД.

Резонанс получился большой и в итоге оба штата отвергли решение арбитра и развернулась газетная шумиха.
- "Может вообще, передать остров какому-нибудь другому штату, ну например Коннектикуту." поступило предложение в Нью Йорк Таймс.
- "Ха, а с этого момента два раза и медленно. Мы кстати совсем не против." обрадовался Коннектикут.
- "Пшёл вон пока цел. Эта наша корова и доить её мы будем сами." опять проявили единство штаты. И снова подали иск в Верховный Суд.

Опять прозвучали те же аргументы что и ранее. Каждый штат тянул несчастный остров на себя и обвинял другого во всех смертных грехах. Наконец Верховный Суд проголосовал и со счётом 6:3, судьи решили отдать всю землю что была добавлена к острову после 1834 года Нью Джерси. А 1.3 гектара ньюйоркской земли оказались окружены со всех сторон. Теперь у НЙ осталось лишь несколько зданий, а границу между штатами пролегла прямо через иммиграционный центр.

У Нью Джерси был праздник. Наконец, после почти 330 лет, земля вернулась в родной штат. Правительство тут же выделило своему новому приобретению почтовый индех, налоговый номер, указало на картах, и под музыку при большом скоплении народа в День Независимости подняло свой флаг на острове. А губернатор напоказ несколько дней щеголяла в новой футболке где жирными буквами было написано, "Остров Эллис, Нью Джерси."

А что же реально получило Нью Джерси как компенсацию за миллиионы долларов потраченных на юристов? Ведь земля как и была так и осталась в федеральном владении. Если исключить несколько тысяч долларов налоговых сборов с продажи сувениров из музейного магазина, то по сути ничего. Кроме конечно чувства глубокого морального удолетворения, что долларами не измерить. Ведь говорили в старину умные люди "понты дороже денег."

1747 +

26.

Однажды хожу по рынку, выбираю фрукты. Вдруг вижу, прямо на прилавке в щели между выложенными на витрину коробками с фруктами, лежит женский портмоне. Такое ощущение, как будто его кто-то специально так сунул, чтоб он не бросался в глаза. Спрашиваю: кто потерял? Все окружающие отказываются, говорят, не наш. Заглянул внутрь, а там паспорт на имя какой-то Ивановой Марии Ивановны (условно, точно не помню) и справка из обменника о покупке хозяйкой этого паспорта 100 $. Ни самих 100 $, ни других денег, ничего больше нет. Смотрю страницу с пропиской - край самого отдаленного района города, короче, жопа мира. Ехать туда, это значит убить пару часов, не говоря уже про бензин. Да-да, тратить даже 5-6 литров бензина на какую-то совершенно неизвестную мне тетку-растеряху я совершенно не обязан, извините. Можно отнести в ближайший РОВД, но посколько моя жена только недавно потеряла паспорт и я помню, как она мучилась, чтобы его восстановить (в числе необходимых документов ее заставили даже принести справку о переименовании улицы, на которой она проживала), а потом, когда она уже получила новый, оказалось, что ее старый паспорт кто-то давно уже нашел и сдал в милицию, где он все это время преспокойно себе и пролежал, поэтому и решаю сделать все от меня зависящее, чтобы вернуть паспорт лично хозяйке. Приезжаю домой и звоню по телефону 09 (помните, была такая телефонная справочная, тогда еще номер любого домашнего телефона, если он есть в квартире, давали без проблем, надо было только назвать ФИО и адрес). Оказалось, что телефон как раз есть, дали номер, звоню. Спрашиваю: можно Иванову Марью Ивановну? Отвечает: да, это я. Говорю: я нашел на рынке кошелек с вашим паспортом внутри, живу там-то (диктую ей свой адрес), когда сможете за ним приехать? Она в ответ: а сколько вы хотите за это вознаграждения, а то мне, может быть, проще новый получить? Понимаю, что женщина с неприятным характером, наверно судит о людях по себе, но сдерживаюсь и говорю: девушка, я разве что-то сказал сейчас о вознаграждении? Просто приезжайте, забирайте, и даже не считайте себя ничем мне обязанной. Она: ох, извините, но приехать я не смогу. А не могли бы вы его сами привезти, а то мне маленького ребенка не с кем оставить, я вам заплачу. Хорошо, -говорю,- хоть и ехать до вас далеко и своих дел у меня хватает, но раз у вас ребенок, да и привык я все дела до конца доводить, короче, выходите через час на такую-то остановку, как раз возле вашего дома. И платить мне не надо. Она мне в ответ: нет-нет, через час не надо, лучше дайте свой номер телефона и подождите, пожалуйста дома, а я вам сама позвоню, когда приехать. Честно говоря, не понял, удивился, но номер назвал. Отложил свои дела, жду. Где-то ближе к пяти вечера звонит: а не могли бы вы прямо сейчас приехать? Говорю: девушка, сейчас как раз вы неудобное время выбрали, все с работы едут, могут быть пробки (тогда они конечно были не такие, как сейчас, но все равно час пик, на хрена мне все это), давайте часа через два? Отвечает: ой, ну пожалуйста, мне паспорт очень срочно нужен, привезите прямо сейчас. Ладно, думаю, сам нашел себе проблему, лучше бы ближайшему менту отдал. А теперь и отказываться как-то неудобно. Ну хорошо, говорю, выезжаю. Где встретимся?
Называет мне ту же автобусную остановку, про которую я раньше ей говорил.
Подъезжаю, выхожу из машины. Вижу, стоит довольно неприятного вида девица с кислой физиономией, а возле нее по бокам два верзилы. Морды у обоих тупые, как пара валенок, похоже, оба грузчики с овощебазы или что-то в этом роде. Один здорово внешне смахивает на эту тетку, очень похоже, что он ее родной брат, видна порода. Второй, как потом оказалось, муж. Так вот, думаю, почему она просила сразу не приезжать? Ей нужно было время, чтобы нашу встречу организовать так, как она сочла для себя удобным. Честно говоря, мне стало не просто неприятно, а даже довольно омерзительно. Захотелось бросить этот портмоне в пыль и уехать подальше от этих отвратительных людей. Но все-таки думаю, мало ли что, женщина может меня опасаться, портмоне-то у нее явно кто-то стянул, достал что в нем было ценного, я остальное выбросил. Да и время было довольно бескойное, середина 90-х. Так что, может быть, это с ее стороны разумная предосторожноть (хотя чего бояться, и телефон и адрес знает). Короче, не стал особо этим заморачиваться, подошел к ним, поздоровался, отдал ей портмоне и даже еще и пошутил: типа, парни, а вы тут зачем, боитесь, что вашу принцессу похитят? В ответ молчание, угрюмое сопение и хмурые взгляды, похоже моя ирония оказалась трудно перевариваемой для их биндюжных мозгов. Разворачиваюсь у машине, тут эта девица неприятным таким голосом, с ехидцей, кидает мне в спину: а между прочим, я не потеряла эту портмоне, а у меня ее на рынке украли, и там еще были 100 долларов и сколько-то рублей (назвала какую-то сумму, не помню). Поздравляю, -говорю,- другой раз меньше ушами хлопать будете в общественных местах, - и продолжаю двигаться в сторону машины.
Тут мне эти два ослоёба перегораживают путь и один из них заявляет: постой, мужик, еще надо разобраться, как у тебя оказался кошелек моей жены.
Вижу, что похоже, нашел на свою задницу приключений из-за своей же доброты, и теперь нормально расстаться с этой отвратительной семейкой мне не удастся. Поэтому решаю идти ва-банк и как можно спокойнее говорю: это каким же образом мы с вами будем разбираться? Для разборок, братаны, умные люди задолго до нас с вами "стрелки" придумали, а сюда я приехал совсем не на "стрелку". Меня попросила приехать вот эта ваша дама. И я только что оказал ей по её же просьбе бесплатную, заметьте, БЕСПЛАТНУЮ услугу. Так мало того, что я нормального "спасибо" не услышал, со мной еще какое-то говно вроде вас разбираться собралось. Да знаете вы вообще, кому вы свою предъяву кидаете? Они так растерянно переглянулись, один спрашивает: а ты кто такой? Отвечаю ему примерно так: представляться вам здесь я не собираюсь. Для начала давайте забьем стрелку, придете - там все и узнаете. Собирайте своих, встретимся и от души пообщаемся. Сегодня в 2 часа ночи возле..(называю место на окраине города, где и днем-то неуютно ходить, не то что ночью), устраивает? Нет возражений? Молчат, сопят, но в глазах мелькает опасение, что они что-то похоже сделали не то. Решаю добить их, пока в себя не пришли: можете приехать с оружием, не бздите, ментам вас никто не сдаст, даю слово. Только учтите, парни, если зассыте и не приедете, тогда уже я вас начну искать, а когда найду, вам вряд ли кто позавидует, срать будете под себя до конца жизни. Все, до встречи.
Эти два дибила стоят, тупо смотрят то на мою машину (наверно прикидывают по марке моего ослика, до какой степени им следует принимать мои слова всерьез), то на свою бабищу. Такое ощущение, что единственное, что до них сейчас дошло - это то, что их родственница их сейчас не слабо подставила.
Сажусь в машину и возвращаюсь домой. Еще из подъезда слышу, как у меня в квартире разрывается телефон. Захожу домой, вытаскиваю телефонную вилку из розетки и иду греть ужин. Через пару часов включаю телефон, сразу же раздается звонок. Очень похоже на то, что звонили все это время, не переставая. На проводе один из этих биндюжников. Судя по голосу, пытается казаться важной персоной. Деловито сообщает мне, что я могу не париться, с их стороны ко мне никаких претензий нет, и поэтому они нашу встречу отменяют. Если до этого я относился ко всему происходящему немного отстраненно, как к какой-то игре, то эти его слова сейчас меня выбесили уже реально. Думаю, как же так, вы же, суки, кругом неправы, вы ни за что обидели человека, который только что бескорыстно сделал для вас доброе дело (кому приходилось в те времена восстанавливать утерянный паспорт, тот знает, какая это была задница, да думаю и сейчас не намного легче), так хоть найдите в себе мужество извиниться! А этому хряку извиняться западло, он, видите ли, лицо хочет сохранить. Хрен, думаю, не дам, чем бы это не закончилось. Стрелка,- говорю,- если вы не знаете — это такая штука, которая в одностороннем порядке не отменяется. Так что вы отменяете, говорю, а я не отменяю, и буду ждать вас в назначенное время в назначенном месте с нетерпением. Кладу трубку и снова вытаскиваю штепсель. Думаю, включу через пару часов, а пока пусть поиграются с телефоном. Но не прошло и часа, как слышу звонок в дверь. Открываю, перед дверью стоит эта бабенция, только вид у нее уже не хамоватый, как в прошлый раз, а плачущий и заискивающий, а под глазом еще и приличных размеров гематома. Начинает оправдываться, просит простить ее и не трогать ее мужа и брата. Ответил ей, что-то вроде: идите вы все в жопу, на хрен они все мне не нужны, живите спокойно, и закрыл дверь.
Конечно, у читателя могут возникнуть вопросы: а что за гусь вообще этот автор и что было бы, если бы эти два урода все-таки пришли на эту стрелку, да еще и привели с собой нескольких таких же. На первый вопрос отвечу, что автор самый обычный человек, такой же как и большинство тех, кто сейчас это читает, и что конечно же, стоя напротив двух безмозглых верзил, я чувствовал себя весьма неуютно, чтобы не сказать, что просто здорово пересрал. На второй же вопрос точного ответа у меня нет. Не знаю, что было бы, знаю одно - раз уж сам назначил, то я бы точно пришел.
Вот, вроде и одержал тогда свою маленькую моральную победу над этими гоблинами, а помню, что радости никакой не было. Все равно целую неделю потом ходил с таким гадким ощущением, как будто наелся говна до отвала. Твердо решил для себя: когда следующий раз на моем пути будут валяться чужие деньги, вещи, документы, да что угодно — я просто пройду мимо.

3397 +

27.

Про свидетелей Иеговы и русского мужика, скажем Феде.
Однажды в дверь к Феде позвонили. Глянул он в глазок, там двое мальчиков в галстуках. Федя дверь открыл и понеслось...
- Не хотите ли поговорить о Боге? - Конечно же, хочу! – сказал Федя, и рывком распахнул дверь. Мальчики впали в ступор. Такого они не слышали давно. Бочком, как два крабика, они протиснулись в прихожую и замерли. - Давно хотел задать вопрос! – Федя сразу взял быка за рога. - Какой вопрос? – мальчики начали потихонечку млеть. Происходящее выходило за привычные рамки. - Вопрос, Который мучает меня давно! – Федя театрально воздел руки к небу. – Ответите на него, а после поговорим. Вот скажите, если я, допустим, умру, и душа моя попадёт, допустим, в ад, - буду ли я помнить о своей прошлой жизни? Буду ли я знать, что с моими родными? - Мнэ-э-э…. Нет! – твёрдо сказал решительный мальчик. - Ну, тогда мне с вами разговаривать не о чем. Пошли вон отсюда. – Федя снова распахнул дверь, и сделал приглашающий жест наружу. - Как это? – Решительный мальчик растерялся. Нерешительный прижался к стене, и не отсвечивал. - Да вот так. Сам посуди. Вот душа моя в аду. Терпит мучения. И я не знаю, за что мне всё это. Что же я такого совершил в жизни, что так мучаюсь? Какое же это в таком случае наказание? Я буду думать, что так и надо, так и должно быть. Теряется элемент воспитательного процесса! В общем, пошли вон, шарлатаны! Можете приходить, когда правильный ответ знать будете. Остаток дня прошёл незаметно, а на следующее утро в дверь постучали вновь. Федя с улыбкой запустил гостей. К решительному и нерешительному мальчикам добавилась битая жизнью тётенька, которая с ходу ринулась в бой. - Вы знаете, - сказала она, - согласно «цитата из священной книги» вы будете помнить о своей прошлой жизни. Также вам будет известно о судьбе родных и близких. А теперь поговорим о Боге? - А теперь тем более пошли вон, - сказал Федя. – Вообще с вами разговаривать не хочу! - Почему это? – со святой троицы можно было писать картину «Иван Грозный о#уевает от своего сына». - Да потому это! Вот смотри. Допустим я умер, а душа моя попала в рай. И вроде, должен скакать и радоваться. Но вот какая ситуация. Отец, мой родной человек, которого я любил и уважал, нагрешил где-то в жизни, и оказался в аду, и мучается там. А сосед, которого я ненавидел, падла, со мной в раю цветочки нюхает. Ну и что это за рай, в котором я буду каждый день так душевно нестабилен??? Битая жизнью тётенька молча открыла рот. Троица покинула жилое помещение. На следующий день в Федину дверь постучал холёный мужик в дорогом костюме и очках в золотой оправе. Он оценивающе посмотрел на Федю. Федя оценивающе посмотрел на него. Потом они молча кивнули друг другу. - Слушай, - сказал мужик, – я всякой х@рней заниматься не буду, да и ходить вокруг да около не привык. Мне про тебя рассказали. Впечатлён. Не хочешь у нас поработать? Зарплатой не обижу…

1640 +

28.

Обычное утро коммунальной квартиры номер четыре

Автор: Александр Гутин

Мама, оно не хочет! Оно не влезает и не хочет!
-Мусечка, вы бы шоколад в мясорубку еще с фольгой засунули! И зачем вам мясорубка, когда есть терка?
-Розалия Моисеевна, вы такая умная, что у вас скоро мозг пойдет носом! И что вы все время смотрите в чужие стороны, когда у вас борщ? Варите свой борщ и я вас не спрашиваю.
-Муся, Розалия Моисеевна права, шоколад надо поломать на кончики, а потом тереть на терке, зачем тебе мясорубка?
-Ну, так я ей и говорю, зачем ей мясорубка, только ваша Муся это не Муся, а какой-то бендюжник, кричит и хамит пожилой женщине.

-Розалия Моисеевна, у вас борщ, идите его солить и не думайте, что вы самая умная, а вокруг мебель!
-Вот видите, она опять, ваша Муся! Приличные родители, надо же...
-Мама я хочу какать!
-Левочка, подожди, я тру шоколад, у меня грязные руки.
-Мама я хочу какать, я сейчас покакаю прямо на половик!
-Муся, идите усадите ребенка в уборную, вы что боитесь измазать шоколадом его дрек? Я только позавчера выбивала половик!
-Мама я хочу какать! Мама я хочу какать!
-Оу, Муся, иди уже усади Левочку, я потру твой шоколад!
-Семен Иммануилович, вы что опять в уборной? Выходите, тут ребенок хочет!
-А почему вы думаете, что я не хочу? Я только зашел!
-Так вы всегда хочите, а ребенок только иногда. И вы уже со вчерашнего дня там живете и не выключаете за собой свет!
-Мама я хочу какать!
-Семен Иммануилович, если Левочка покакает на половик, вы сами будете его нести в химчистку, выходите из уборной, я вас умоляю!
-Ша! Я уже выхожу! Я так не могу, тут не дают спокойно жить и умереть! Это же не возможно!
-Семен Иммануилович, тут после вас мухи летают мертвыми и не жужжат! Что вы такое кушали, Семен Иммануилович?
-Муся, когда вы будете ходить в уборную фиалками, я вам сразу сообщу, а пока не делайте мне беременной голову и усадите уже своего Левочку какать!
-Муся, тебе тереть весь шоколад или половину?!

Было обычное утро коммунальной квартиры номер четыре в доме по Зеленой. Муся Шнейдерман и ее мама Хана Абрамовна готовили шоколадный пирог, Розалия Моисеевна варила свой борщ, а Левочка, сын Муси и внук Ханы Абрамовны хотел какать.
Именно в это обычное утро коммунальной квартиры номер четыре, сын Розалии Моисеевны, Йося, вошел в парадной майке белого цвета и в синих тапках на ногах на кухню и сказал:
-Мама, вы как хотите, но я так больше не могу, мама!
-Ай, Йося, не делай мне голову, ты видишь я занята и варю борщ?
-Я так больше не могу, мама, и я хочу сказать, что я женюсь.
-В смысле ты так больше не могу и хочу сказать, что ты женюсь?
-Я, мама, женюсь, я хочу тебе это сказать и так больше не могу.
-В смысле, ты женюсь и хочешь мне сказать и так больше не могу?
-Мама, прекратите повторять моих слов! Я именно это и хочу вам сказать! Мне двадцать шесть лет и я имею право!
Розалия Моисеевна положила ложку на стол, выключила газовую конфорку и тяжело опустилась на табурет.
-То есть ты женишься?
-Да, мама, я женюсь.
-То есть ты вот так вот женишься на женщине?
-Да, мама, я решил. Я женюсь на женщине, потому что на мужчине никто не женится.
-Это еще как сказать- вклинилась в разговор Муся.
-Муся Шнейдерман, если ты не замолчишь свой рот, я сделаю тебе первую группу инвалидности вот этим борщом и мне не будет жалко полкило говядины, которые там плавают!-парировала Розалия Моисеевна- То есть ты, Йося, все решил?
-Да, я все решил, мама, и даже не спорьте.
-То есть ты все решил, Йося, а мама может уже ничего не решать? И кто эта шикса, что ты на ней решил?
-Ну, почему сразу шикса, мама? Она хорошая девушка с работы.
-Хорошие девушки не работают на трикотажной фабрике. Там работают шиксы, а хорошие девушки сидят дома и жду пока на них женится хорошие мальчики из приличных семьи.
-Но мама, она правда очень хорошая, мы ходили с ней в драмтеатр и в горпарк кататься на карусели и кониках! Ее зовут Танюша Гапоненко, она живет в общежитии, она …
-Ша! Вы слышали? Гапоненко! Ее зовут Гапоненко из общежития! Мы Фельдман, а она Гапоненко! Конечно, она хорошая, она очень хорошая! Она видит стоит неженатый мальчик из хорошей семьи, воспитанный и одетый в приличную рубашку, так она сразу охмурила и сделал себе личную жизнь!
-Мама, подожди...
-Так мало того, этому шлимазлу больше не нужна мама, которая всю жизнь только и делает, что его любит как свуою жизнь и здоровье, одевает как английского лорда, делает гефелтифиш, который не пробовал сам Леонид Ильич, так зачем ему любить такую маму, когда у него есть Гапоненко, гойка, которая ходит в драмтеатр и катается на кониках!
-Мама, ну хватит играть театр, ты же не в кино! Я женюсь и все!
-Значит я умру. Иди женись, делай что хочешь, на Гапоненке, на Шмапоненке, хоть на негритоске из колоний, мне все равно, я умру и у тебя не будет никакой мамы и тебе будет хорошо.
-Мама!-неожиданно твердо произнес Йося- Я женюсь. Все. До свидания.

На свадьбе Розалия Моисеевна не произнесла ни слова. Когда гости начали расходиться, она молча встала, и поджав губы удалилась в комнату, плотно прикрыв за собой дверь, поэтому так и не увидела, как молодожены уезжали в общежитие, где решили жить после свадьбы.
Несколько раз Йося с женой пытались утрясти конфликт, приходили в гости к Розалии Моисеевне, но она только молчала и не притрагивалась к принесенному торту.
Йося очень переживал, удивлялся неприступности мамы, а потом, с горечью констатировал факт того, что она сдавать позиций не собирается и визиты прекратил.
-Муся, вы бы поговорили с Розалией Моисеевной, это же надо устраивать такую трагедию из Гамлета, Йося так переживает, так переживает, что даже похудел и плохо кушает- говорила Зина Хаскина.
-А что я могу сделать? Это же не женщина, а железный Феликс. Можно подумать у нее не один сын, а целая футбольная команда «Динамо»...
С Розалией Моисеевной о сыне никто заговаривать не решался, обходя деликатную тему, а сама она при упоминании его имени мрачнела и принималась нарочито громко звенеть тарелками.

Прошел почти год. Был теплый майский вечер. Возле гаражей играли в домино Зелик Абрамович, Боря Лифшиц и Вася Калюжный. Мальчишки галдели, сидя на пожарной лестнице. Зина Хаскина громко рассказывала что-то по большому секрету жене доктора Шварца Гите Самуиловне, а сам доктор Шварц читал газету на балконе и слушал как дудит репетицию Шуберта на трубе за стеной Сема Зильберман.
Но вдруг двор словно накрыло ватой. Звуки стихли. Костяшка домино застыла в воздухе, зажатая в ладони Васи Калюжного, мальчишки, как по команде перестали галдеть и замерли, раскрыв рот, Зина Хаскина споткнулась на полуслове, а доктор Шварц прекратил шелестеть своей газетой. Даже труба Семы Зильберманы что-то невнятно продудела и замолчала.
Розалия Моисеевна, вешавшая на веревку пододеяльник, удивленно оглянулась и увидела в арке дома своего сына с женой. В руках Йося держал большой сверток, перевязанный голубой лентой.
Под гробовое молчание, переминаясь, Йося нерешительно приблизился к маме:
-Вот, мама. Я так больше не могу и хочу сказать. Хоть ты и может этого не хочешь, но это твой внук Миша, который мой сын. Просто Таня говорит, что ты должна на это посмотреть и познакомиться, потому что вы родственники.
Розалия Моисеевна молча взяла сверток из рук Йоси и заглянула в него.
-Миша?
-Миша. Но если ты не хочешь знакомиться, то он не виноват.
Розалия Моисеевна плакала.
-Мама, прекратите плакать, мама почему вы плачите?
-Идите в квартиру, я напеку оладушки, что вы проглотите язык и все зубы....

-Мама, оно не хочет! Оно не влезает и не хочет!
-Танюша, так порубайте мосол, кто же ложит в мясорубку мясо с мослами, я вас умоляю!
-Муся, смотрите в свою сторону, вас забыли спросить!
-Так Муся права, Таня, мясо надо порубать- сказала Розалия Моисеевна и сняла с плиты кастрюлю с компотом.
-Мама, я хочу какать!
-Подожли, Левочка, у меня руки грязные! Это не ребенок, это цорес майне грейсе!
Было обычное утро коммунальной квартиры номер четыре в доме по Зеленой.

2668 +

29.

Звонит маман по Скайпу. И рассказывает, что ей вчера звонит какая-то женщина:
- Извините, теперь к вам вместо девушки, что к вам приходила, я буду ходить.
Маман:
- А с какой стати вы будете ходить ко мне вместо той женщины?
Какая-то женщина:
- Так она же уехала. А теперь я буду за вашим мужем смотреть.
Маман:
- Смотреть за моим мужем? А зачем?
Какая-то женщина:
- Ну как же...мы - организация хасидов - каждый день наблюдаем за вашим мужем.
Маман:
- Что значит, наблюдаете?
Какая-то женщина:
- Ну ваш же муж Евгений?
Маман:
- Евгений.
Какая-то женщина:
- Так мы за ним наблюдаем.
Маман:
- Женщина, мой муж 11 лет как на кладбище.
Какая-то женщина:
- Как на кладбище? Мы же за ним смотрим каждый день! За вашим мужем Евгением Соломоновичем.
Маман:
- Какой Соломонович! Мой муж Евгений, но не Соломонович!
Какая-то женщина не сдается:
- Мы - хасиды. Мы смотрим за ним. Он не мог умереть.
Маман не выдерживает: - Женщина, вы ошиблись номером. Положите трубку! - и кладет первая, так как по телефону ее все еще пытаются убедить, что Евгений Соломонович ее муж, живет по этому адресу и не думал умирать никогда.

826 +

30.

Потребовалось мне посетить стоматолога. Пришел я на прием пораньше назначенного часа, надеясь, вдруг получится пройти побыстрее. Но в приемной уже была очередь, в лице крепенького старичка. Тот заметно нервничал, тарабанил руками по креслу. И наверное для самоуспокоения, сразу же стал мне рассказывать:
- Сейчас что, медицина технически продвинулась. А раньше-то как зубы лечили? Один садизм! Бормашинка до мозга доставала, не обезболивали, по живому буравили. Которые слабые духом сознание теряли. Да-да, были такие случаи...
У меня в сорок-то лет зубы пропадать стали, а на работе каждый год медосмотр и марш-марш гонят зубы лечить. А я страсть как боялся в зубной ходить. И никак не отделаешься. Справку не принесешь — до работы не допустят. Такие дела... Так я вот что придумал.
Пришел в зубной в конце дня, чтоб последним значит пациентом быть. В кресло сажусь и говорю врачу: так мол и так, боюсь я вашего лечения до смерти. Разрешите анестезию принять. И достаю бутылку водки из-за пазухи. Первый-то раз доктор долго не разрешала, ругалась. Вы, мол, говорит, хулиганить тут потом будете или вам плохо будет. Я уж уходить собрался. Но она по-женски пожалела и разрешила. У меня стаканчик был складной, так я два таких стаканчика хлоп-хлоп, две трети бутылки зараз принял. И все-то мне хорошо стало. Сверли, говорю ей, голубушка, не волнуйся. Да-а-а... Так я и ходил в зубной с водкой... Меня уж врачихи запомнили потом, пить не запрещали, даже водички подносили запить.
А в конце восьмидесятых, это когда с водкой-то уже плохо в магазинах стало, пришел я значит на прием, как обычно с бутылочкой, а там врачом мужик какой-то незнакомый. Я ему объясняю свою болезненную ситуацию и водку показываю. Он говорит, пожалуйста, пейте. А мне, спрашивает, нальете?
Я, конечно, опешил, говорю, лечить-то потом сможете? Тот даже обиделся на мой вопрос. Говорит, все будет в лучшем виде. Распили мы с ним на двоих бутылочку, поговорили душевно. И не обманул он меня. Пломбу замечательную поставил. Так она потом целехонькая вместе с зубом, через лет десять и вылетела...
Да-а-а... А сейчас что, укольчик чик и хоть всю челюсть вынимай, не почувствуешь. Но водку я с собой все равно беру.

И дед, откинув полу пиджака, доверительно показал мне маленькую плоскую бутылочку водки.
Тут подошла его очередь, он засуетился и юркнул в кабинет. А когда он вышел, держась за щеку, мне уже было как-то неудобно спрашивать, каким способом он обезбаливался, новым или старым проверенным.

1457 +

31.

Урюпинск. Как я проходил военные сборы

Урюпинск, который считается столицей российской провинции, замечательный городок со своей интересной историей.
Когда-то давно в этом городке мы, студенты университета, проходили трёхмесячные военные сборы. Мы были солдатами.
Начальником сборов назначили полковника Олениченко, руководителя чего-то там на нашей военной кафедре. Небольшого росточка, похожий на кабанчика, он при ходьбе размахивал руками, а при разговоре издавал звук, похожий на похрюкивание. За глаза его звали - «Олень». Он сам родом с Украины. Уехал оттуда давно, но сохранил своеобразный говор и строй речи, чем потешал студентов университета. Для того чтобы точно понять его мысль, постороннему человеку нужен был переводчик. Или субтитры, как в кино.

Например, останавливал Олень студентов на плацу и давал короткое наставление.
- Шо вы (хрю-хрю) как стадо баранов?!
(Субтитры: Уважаемые товарищи курсанты! Вы должны уметь ходить строем.)
- Война будет. И первымЫ её начнем мы. Хрю!
(Субтитры: Скоро начнется 3-я мировая война, развязанная не нами. Но первыми в бой вступим мы, офицеры военной кафедры университета).
- А когда мы полягем, хто станет за нас? Шайка тунЭядцев?
(Субтитры: Когда мы падём смертью храбрых, вы должны будете занять наше место в строю.)
- И как вы будете воевать? С голымЫ писюнамЫ наперевес?
(Субтитры: Поэтому так важно овладевать воинскими знаниями).

А вот так выглядел «разбор полетов» после стрельб:
- Вчера Посупонько саданул из автомата по мишени и все патроны Богу в яйца… Извиняюсь!.. Пули.
(Субтитры: Вчера курсант Посупонько показал не лучший в своей жизни результат: все патроны полетели мимо цели… Прошу меня извинить! Оговорился. Не патроны, а пули. Патроны в цель не попадают.)
Представляете, как его прямая речь могла выглядеть в версии сурдопереводчика?

Чем мы занимались на сборах? Жили в солдатских казармах поротно. То есть одна рота в одной казарме. Человек по сто. Изучали вооружение армий стран потенциального противника, совершали марш-броски, ездили на стрельбы, учили устав. Помогали местному колхозу в сельхозработах.
Однажды нас отправили на бахчу собирать арбузы. В конце дня колхоз расплатился частью урожая. Привезли в казарму целую машину арбузов. Сложили их в одной из учебных комнат и начали их поглощать. Постепенно, но безостановочно.
Днем этот процесс как-то незаметен. Но ночью... Народ просыпался от непрекращающегося шуршания. Картина: «Вот солдаты идут». Идут в туалет. Причем, одна колонна идет туда, а вторая возвращается. Непрерывно.
Когда прибыли в часть, нам выдали обмундирование. И кроме сапог, портянок, пилоток и т.п., дали тапочки-шлепанцы. Они были пошиты из голенищ старых кирзовых сапог и на один размер. Сорок шесть. Чтобы не промахнуться. Все 46-го размера. Ходить в них можно было только скользя. Как на лыжах.
Представьте себе картину. Ночь. Темная казарма. Только в конце коридора ярко освещена открытая дверь туалета. Свет в конце коридора. И курсанты в полусне, щурясь, вереницей к этой двери. Все в тапочках. Шурш-шурш-шурш. И молча.
Вы документальные фильмы про пингвинов видели? Вот как они ходили. А некоторые двигались, как пингвины, которые яйца высиживали. Они (пингвины) яйцо между ног зажимают и ходят. Иные из нас шли к цели в конце коридора, как пингвины с яйцом. Осторожно. Чтобы не расплескать…
Или, чтобы вам было ещё понятней. Фильмы про зомби помните? Вот так курсанты и ходили. Бессмысленное выражение лица, полуприкрытые веки, чуть на отлёте руки. Покачиваясь. Шурш-шурш-шурш. К свету.
Сборам предшествовал медосмотр в райвоенкомате. Представьте себе вереницу комнат. Трамвайчиком. В каждой сидит по врачу. В первой комнате раздеваешься до трусов и дальше только с больничным листком в руках. От врача к врачу. Каждый ставит свою резолюцию. Шутки, понятное дело, мужские. «Там будет такой кабинет…девушка молодая, хирург. С линейкой. Измеряет. Сначала в спокойном состоянии… Гы-гы-гы». Мужики, когда толпой собираются, быстро скатываются до примитивных и однообразных шуток. Но очень смешных!
На самом же деле девушка молодая и интересная была. Секретарша военкома. Она сидела в первом кабинете, напротив комнаты, где переодевались студенты. Обойдя всех врачей, нужно было вернуться по коридору к своим вещам. Одеться. Войти к ней и отдать свой листок с диагнозами докторов. И всё! Девушка очень возмущалась, если студенты к ней входили неодетыми. Но об этом же никто друг другу не рассказывал. Не предупреждал. Все ждали представления.
Появляется какой-нибудь студент с листком в руке и в трусах: «Пацаны, а куда дальше?» - «Вот»,- указывают шутники на дверь. И затаились. Через несколько секунд крик: «Сколько можно? Оденьтесь!» - Все: «Гы-гы-гы!»
Однажды приключилась ещё более интересная история, едва не закончившаяся отчислением.
Подходит студент к группе таких балагуров.
- Куда дальше?
- Туда. Только понимаешь, ей этот стриптиз, эти раздевания надоели. Нужно сразу без трусов входить.
- Да, ладно вам. Умники нашлись.
Что происходит дальше? Это частично слышно и частями видно.
Девушка, поднимая глаза от бумаг на столе:
- Опять в трусах?!
- Извините, - студент рывком опускает трусы до щиколоток.
- Вон!!!
Распахивается дверь. Спиной, с голой задницей, путаясь в трусах, выскакивает наш сокурсник. За ним вылетает разъярённая секретарша и бежит жаловаться военкому.

Почему такая реакция? Непонятно.
Насколько, всё-таки, разные - мужчины и женщины. Вот, например, вы - юноша… ну, мужчина… сидите в кабинете. Не врач. А к вам студентки. Сто человек. В белье. Ваши действия? А тут…

Виктор Висловский

1594 +

32.

РУКИ И ЛАПЫ

Это было в одну из прошлых жизней. Я точно не помню, в какую из них. Но царём тогда был Брежнев, А Великий Советский Союз, который иностранцы очень уважали и побаивались, считался среди «западенцев» Россией, а всех, кто там жил, даже негров, цыган и грузин – жители Europы считали русскими. Что уж говорить о братьях-славянах?! Ещё тогда было вкуснющее пиво в трех обшарпанных деревянных чепках на весь огромный город. И полное отсутствие в этих заветных местах туалетов, сделанных руками человеков. Чего не скажешь о нерукотворных отхожих местах, возникавших стихийно – и в полном соответствии с законами природы и импровизации.

Помню, я тогда был знаком с одним иностранцем и, как дурачок, очень гордился этим. Многое ему у нас было непонятным и недоступным по сравнению с его собственным благоустроенным и чистеньким обывательским мирком. Почему же я был горд этому факту?! – Не помню. Но больше всего данный иноземец страдал от нашего русского разговорного языка. Впрочем, его истинную мощь и глубину ему пришлось испытать на своей собственной капиталистической шкуре средней руки акулы.

Разве мог догадываться этот хитрый итальяшка, что весь смысл его затянувшейся командировки в Россию заключается в слове «нихуя», которое наладчик Кузьмич, выдохнув в сторону вчерашним перегаром, сказал ему напоследок?! Как было мне объяснить иностранцу, что значит «нихуя»?! «Нихуя» — вы можете возразить мне – «Это значит — ничего!» — и будете отчасти правы. Но, без сомнения, смысл этого слова гораздо более широк. Как в анекдоте, помните: «Ты что-нибудь видишь?» — «Нихуя!» — «Ну, так бери две штуки и уёбывай!»

Чтобы хоть как-то просветить его на сей счет, мне пришлось бы истесать пару десятков осиновых колов об его дубовую сицилийскую башку, а он бы так ничего и не понял. Не понял бы нихуя!

Скажите, вы что нибудь смыслите в Италии? – «Ещё бы!» — скажете Вы! И будете правы на все сто! Да девять из десяти русских знают Италию как облупленную! И всех этих леонардов и микеланжделов с паганинями, все эти макароны, пиццы, ботинки, Рим, фелиней там всяких, сан-ремов, пупов и челентан. Уж Dolce&Gabbana, тот, кто помоложе или считает себя охуенно гламурно продвинутым перцем – обязательно знает. Не стоит говорить о застреленном, как там бишь его, ну в общем пидар какой – то старый был у них – тоже из этих, Кутюрье, что – ли?! А!!! – Вспомнил. Версаче его звали. Свят-свят-свят!

Суть не в этом. В Италии, в нашем понимании – все красивое! Красиво – да! Но нет в этом ничего особенного. Абсолютно! Что такое красота в теперешнем понимании – да ничего! Обертка, фантик! Силиконовая безделушка с перекачанными губами, похожими то ли на перезрелый вареник, то ли на нездоровое распухшее и гипертрофированное влагалище…

Как Достоевский надеялся с ее помощью спасти мир?! – Не представляю! Думаю, он просто перепил, когда это написал! Или какой-то старый пердун-буквоед неправильно прочитал его фразу… Наверняка у Федора Михалыча было написано: «Красота – сожрет мир»!!! А вот реально, мир спасут русские – не иначе! А красота?! — Достаточно лишь чуть копнуть, чтобы понять – внизу – дерьмо! Хоть французское, хоть итальянское, а все же – дерьмо! Всё главное у них – на поверхности, как два пальца…, ну, если поприличней – то, как дважды два!

Любой русский даст любому иноземцу сто очков вперед по части знаний о чужом отечестве! А вот иностранцы о России не знают нихуя! И не узнают, даже прожив у нас две жизни! Мало того, что любой русский алкаш видит и мыслит более широко и глубже, так он еще может скомпилировать все свои знания и полученные на их основе далеко идущие выводы в одно единственное слово, или в одну короткую ёмкую фразу, которую никакой шпион из Лэнгли никогда и ни за что не расшифрует! Что уж говорить о вскормленном в тепле и сытости, выросшем на Апеннинах индивидууме?!

Так вот, мой знакомый хитрый итальяшка ничего так и не понял в России – где ему! Например, почему русские назвали цветной телевизор первого поколения именем дерева?! – Непонятно! При чем тут дерево?! Или они имели в виду качество сборки?! Или характеристики материала?! А для меня, например – «Березка» — очень органичное название. Не знаю, правда, почему?! Может, дело в молоке наших матерей?! Да, кстати, а почему он обратил на это внимание?!

Да потому, что именно он был одним из тех пилигримов, кто приехал к нам на львовщину в конце 70 – х устанавливать новую линию по производству цветных телевизоров второго поколения. «Первое поколение» — не прокатило, как рассказали выстрогавшие его из березового полена старожилы львовского лампового завода №1. «Первое» поколение постоянно ломалось, было громоздким и неуклюжим. Кроме того – имело неприятное свойство загораться и даже – в отдельных случаях – взрываться. Трудящиеся очень нервничали и жаловались партии и правительству по этому поводу. Партия тоже начинала нервничать и постукивать некоторых чинуш по одному месту – так, слегка, как только можно слегка ебануть кувалдой по яйцам. «На местах» были сделаны «правильные» выводы, и из Италии был выписан первый пробный конвейер по сборке телевизионных приемников, который и привез к нам наш незабвенный Ромео-герой-любовник. Корпуса у этих телевизоров, как к своему ужасу обнаружил итальянец, действительно были из дерева?! Ну и что?! В «мерседесе» тоже много деревянных деталей и ничего – считается – люкс!

Итак, установив новую линию и протестировав ее, по- русскому – проверив, итальяшка решил немного погреть свои холеные руки на древней русской нерасторопности и разгильдяйстве! Всё было гениально и просто, как у великого Леонардо.

Что он сотворил, сука?! А вот что! — В сам конвейер по выпуску пластмассовых корпусов для телевизоров пресловутого второго поколения, в самые его «мозги», хитрый Поганини итальянского народа заложил ключевые характеристики исходного сырья, полностью соответствующие итальянским компонентам. То есть, если у сырья характеристики такие как надо (влажность, плотность, посторонние примеси и т.д..), конвейер работает как часы, если что не так – хуй вам, а не Тибет!

Естественно у русских не было никакой возможности, да и прав, лазить в «итальянские» мозги. Всё было строго засекречено и снабжено блоком самоликвидации – не хуже, чем у секретных «Мигов». Конечно, будь львовяне или львовцы – как ни назови, а всё равно – русские, порасторопней и повнимательней, они бы настояли на том, чтобы исходное сырье соответствовало советским стандартам. Ведь дешевле и надежней использовать свои материалы, родные. Нахуй гнать из Италии пластикат для пластмассы, необходимой для отлива корпусов телевизоров, если в своём родном Стерлитамаке его некуда девать – бери хоть даром, только забери его нахуй! Башкирам уже настопиздило ходить по нему босиком…. Так что забирай, дорогой товарищ, забирай, и – нахуй, на хуй!!!

О цене на итальянский пластикат – давайте лучше скромно промолчим! Скажем только, что советскому труженику надо было бы копить не один год на этот чудо-аппарат поколения NEXT, а два, а то и все три! Кроме, того, Поганини уже заранее взял хороший откат со своих смежников, поставивших в Росиию свою первую партию пластикового сырья для конвейера. Не иначе, снюхался со своими кривоногими земляками-корлеонами…

Итак, сделав свое дело, сельский мавр в радостном настроении отбыл на родину, напоследок, правда, немного озадаченный словами Кузьмича про «нихуя», но наивно не придавший им какого либо значения.

А зря.

Прождав по своим расчетам месяц, потом другой, в надежде получить от русских приличный заказ на пластикаты, и подстегиваемый своей сицилийской мафией, а то, что это была хитрая сицилийская мафия, нет никаких сомнений – кто еще может так наивно пытаться обмануть русских?! – Поганини под каким – то надуманным предлогом снова двинул на Львовщину, на тот самый завод, чтобы, как говорится, на месте раз и навсегда расставить все точки над своей латинской буквой «i».

И вот, значит, картина, которую я запомнил по своей чрезвычайной молодости очень хорошо.
Приходит он на завод – туда-сюда, «привет-привет», «как жизнь», «как конвейер»?! – «Да, заебись». «Да нихуя – работает!» Он смекнул уже, что пашет оборудование на полную мощность. Зашёл в цех отливки корпусов, а там, в бункере — серый башкирский пластикат. Понятно! Но – по точнейшим расчетам лаборатории в Риме, этот галимый пластикат должен давать до 60 процентов брака – там микротрещины и т.д. и т.п. Что они, с ума сошли, эти русские – оставляют себе только 40 процентов корпусов?! Но это же сплошная нерентабельность! Идёт он в цех диагностики и контроля, где эти самые корпуса просвечивает ультрафиолет на предмет невидимых глазу дефектов. Смотрит – аппаратура показывает 80 процентов брака!!!! – 80!!!!

Он в страшном смятении бросается в следующий цех, где бракованные корпуса должны убираться с конвейера и отправляться под пресс на дальнейшую переплавку!!! – Там всё в порядке!!! Не понял?!!! Он обратно, в цех диагностики, находит бракованный корпус и решает сопровождать его по конвейеру, чтобы отследить весь его путь до конца!!! – Бежит за ним, высунув язык, и видит, наконец, впереди свет истины!

Бракованные корпуса с конвейера убирает специальная хитровыебанная железная лапа: идёт мимо неё хуевый корпус – лапа выезжает из своего укрытия, хватает его с конвейера и — под специальный пресс и дальше уже получившуюся бесформенную груду пластмассы – на переплавку.

Причём, хитрые итальяшки сделали оборудование так, что если отключить эту лапу, встанет весь конвейер! То есть – брак не пройдет! «NO PASARAN!» — как говаривали когда-то их близкие соседи по континенту!

Но только не у русских! — Поганини, охуевший от происходящего, молча стоял и смотрел, как из укрытия выезжает огромная металлическая лапа, хищно замахивается на бракованный корпус, все ближе и ближе подбираясь к нему, и вдруг, в каких – то миллиметрах от него начинает биться в конвульсиях, не дотягивается до него и разочарованно убирается обратно - на свое привычное место. А корпус, как ни в чем не бывало, — красавец! — продолжает свое движение в следующий цех!

Приглядевшись, хитрый итальяшка чувствует свое полное и окончательное поражение, челюсть его становится похожей на тупую мечту американского бройлера: страшная стальная лапа попросту привязана обычной засаленной веревкой к одной из металлических стоек конвейера!!! Веревка именно такой длины, какая необходима для того, чтобы лапа не смогла дотянуться до детали!!!

По – моему, хитрый пасынок итальянской мафии даже ни с кем толком и не попрощался. Я помню только, что в нервном расстройстве он удалялся с завода, бормоча себе под нос какие – то слова. Я разобрал только – «Нихуя!» Думаю, он его так и не понял до конца! Ну что ж, может у кого ни будь другого из них появится еще один шанс начать все сначала!

1938 +

33.

Новая фамилия полковника Зуева.

Хамство и высокомерие начальников по отношению к простому человеку всё больше становится нормой. Между тем едва ли не каждый начальник искренне желает сформировать себе положительный имидж, так необходимый для карьерного роста. В связи с этим вспомнился случай, рассказанный однокашником.

В одной воинской части штабом руководил полковник с фамилией Зуев. Трудоголик по натуре, жёсткий, с заметными задатками самодура, от подчинённых он требовал фанатичной работы и видел в них исключительно объект для эксплуатации. Никто не имел права уйти из штаба, пока начальник на рабочем месте. Недовольны были все. Его требования распространялись как на подчинённых в погонах, так и на вольнонаёмных служащих. Работали сверх установленного времени и подчинённые ему машинистки. Иногда уходили со службы после 23 часов. Вот одна из них и поменяла полковнику фамилию.

Заканчивая печатать документ, машинистка ошиблась и в фамилии начальника вместо буквы «З» шлёпнула «Х» (они рядом на клавиатуре). Время было позднее. Женщина спешила уйти домой и, не проверив документ, понесла его начальнику штаба на просмотр.
Полковник увидел подпись, покраснел, надулся. Новая фамилия ему жутко не понравилась. Но он не вспылил, а язвительно так задал вопрос: «Это что? Вы мне решили поменять фамилию?».
Подчинённая увидела свой промах и ответила очень достойно: «Я, конечно, виновата, но как, по-вашему: о чем ещё женщина может думать в столь позднее время?».

Полковник внимательно посмотрел на неё, хохотнул и озвучил своё решение: «Идите домой. Переделаете документ завтра и больше не допускайте таких ляпсусов, а то обижусь».
Женщина не стала изображать из себя послушную рабыню и поставила в разговоре точку: «Переделаю прямо сейчас. А относительно будущего ничего обещать не могу. Если и дальше будете заставлять работать сверхурочно, ходить вам с новой фамилией!».

Должного вывода из этого случая начальник не сделал. Всё продолжалось, как и прежде. Видимо поэтому случившийся курьёз стал достоянием гласности. Подчинённые от новой фамилии Зуева были в восторге и за глаза стали именовать его по-новому. А когда произносить вслух "новую фамилию" было неудобно, при женщинах, например, употребляли производную: "Детороднов сказал…", "Хренов вызывает…", "Пиписькин требует…" … И все понимали, о ком идёт речь…
С иронией легче переносится самодурство и произвол начальников. Новая фамилия Зуева закрепилась в части, а потом ушла и за её пределы.

Прошло время. И теперь, при встрече ветеранов, как только кто-то вспомнит о Зуеве, его обязательно переспросят: "А-а-а! Это тот, который "…уев?". И обязательно припомнят машинистку. А, если разобраться, при чём здесь женщина? Каждый сам взращивает свой авторитет и куёт своё счастье. И если прилипла подобная «фамилия», значит, «кузнецом» ты был хреновым. Надо всегда помнить об этом, господа начальники…

1104 +

34.

"Жизнь, это самый интересный писатель"

Здравствуйте, читаю давно, решил и сам отметиться, если помидорами не закидают, то не в последний раз)))
История реальная, хоть и не веселая, но немного необычная, случилась буквально месяц назад, все лица и места событий решил не указывать, в связи со свежестью событий.

В одном маленьком городке жил мелкий бизнесмен, закон не переступал, с моралью порядок, поэтому в миллионеры не выбился, но и не бедствовал. Как водится, в таких небольших городках все хоть немного состоявшиеся люди на виду, с предложениями "купи-продай" бегут сразу к ним. Вот и к нему заявился в контору один гражданин, с предложением поставлять окна и двери недорого. Цена была действительно интересная, но абсолютно не формат этого бизнесмена, и он отказался от этого предложения, а так как достраивал свой частный дом, то все же прикупил у него окна и двери для себя, на этом пути их разошлись, как он думал...

Тот гражданин просто-напросто украл большую партию окон и дверей, но с реализацией провалился и загремел в полицию. Думаю ни для кого не секрет, как наша вся полицейская система построена, на галочках и планах... и если хочешь получить повышение, то вот тебе план на столько-то ограблений и убийств, который хочешь или нет нужно "выполнять", поэтому вместо того, чтобы радоваться тому, что городок тихий и спокойный, у сотрудников глубокая печаль по этому поводу. И тут, изнывающему от безделья и бесперспективности местному следаку такое счастье свалилось в руки, в виде гражданина с окнами! Это же новые звезды, повышение зарплаты и почивание на лаврах, но... если был бы соучастник! А этот гад один, проходит по статье как просто воришка, и на звезду не тянет, каков подлец! И начал он гражданина прессовать на предмет сбыта (кандидата на роль подельника то нужно же искать). Тут-то и всплыл бизнесмен...

Рано утром бизнесмена разбудил не привычный будильник, а следователь нашей "доблестной" полиции. На предложение выпить чаю отказался и сразу перешел к делу, достал кипу бумажек и сказал, что все знает, о их с гражданином делах, по поводу сбыта украденных окон, и просит без лишних нервов подписать бумаги.. Опешивший предприниматель лишь выпучил глаза, и не отрицая того, что купил подешевле окна себе домой спросил, а что в этом криминального? На что следователь лишь ответил... "Не хочешь по хорошему, будем по плохому, все равно подпишешь". И стал ходить к нему домой каждый день, как на свидание к любимой, давить на какие-то все новые и новые придуманные "факты", явно не намереваясь спустить это дело на тормозах. Прошло несколько дней и вечером позвонил бизнесмену один знакомый, тоже в органах служит, говорит ему "Пакуйся и уезжай на недельку из города, следак озверел совсем и разрабатывает план, как тебе наркотики подбросить". Вот тут-то и стало бизнесмену не до шуток, взял жену и детей и поехал в соседний город, к знакомым. (далее от первого лица)

Еду я и не знаю, что делать...вроде и не виноватый, а попробуй докажи, ну может что хоть друг Слава подскажет, у него есть связи.... После чая, выйдя на балкон с сигаретой я грустно поведал товарищу детства свою историю. Слава крепко задумался и через минуту сказал - "Давай начнем с малого, иди в прокуратуру и пиши на этого следователя все как есть, что мол так и так, жить не дает, а я старые связи пока потревожу". На том и порешили, пошел, пишу все как есть, тут Слава звонит и говорит "Есть хорошая новость, один большой человек согласился с тобой встретиться, бросай все и езжай на встречу, ждет тебя через полчаса". Сдаю в прокуратуру свое жалобное письмо и лечу на встречу! Стою в указанном месте, ожидаю и вижу идет он... мой ненавистный следователь....подходит, а у меня руки-ноги трясутся, холодный пот по спине и в голове одна мысль, ну вот и все... Смог из себя лишь выдавить "Вы за мной пришли, забирать сейчас будете?", на что у следака округлились глаза и он недоуменно сказал "Ну мне сказали, что вы хотите со мной встретится, вот я и пришел, слушаю внимательно вас"....В этот момент я чувствовал, что попал в передачу розыгрыш, или что-то типа такого, не понимал происходящего и тут ко мне в голову пришел вопрос.. "А у вас брата случайно нет?"

Оказалось, что это брат-близнец следователя, тоже работает в органах в соседнем городе, только на более крупной должности, бизнесмен ему все рассказал как есть, а чем дело закончилось, мне неизвестно, надеюсь все-таки обошлось и он образумил своего брата-карьериста.

P.S. После того как "Слава" мне рассказал эту историю, я подумал... а все-таки пожалуй не так уж и плохо, что смертную казнь отменили в нашей стране.

1355 +

35.

Украина глазами американца.
(Фрагменты.)

В Украине о вас судят по одежде. Выходя в люди, украинцы одеваются во
всё самое лучшее - независимо от того, насколько они бедные. Если вы
приедете зимой, то можете собственными глазами увидеть, как женщины на
высоченных каблуках умудряются не падать на льду, а мужчины - ходить в
чистых штанах целый день, не смотря на слякоть.

Украинцы любят застолье - пьют, едят, поют, рассказывают истории и
анекдоты. Они очень хорошие философы. Гостеприимные и с радостью
открывают двери чужаку, с которым знакомы не больше минуты. Гостю
обязательно предложат чаю и скорее всего хорошо накормят.

Причина всех бед и ненастий для украинцев - это нечистая сила. Самая
сильная разновидность - сглаз. Он может накликать усталость, депрессию,
зубную боль, ссоры в семье, проблемы на работе, жидкий стул.

Украинцы обожают читать. Книжки - показатель статуса. Поэтому даже в
самом захолустье вы найдете большие библиотеки украинской и российской
литературы. Советская власть разрешала читать некоторых иностранных
авторов. Здесь люди знают про Хемингуэя, Джека Лондона, Джона Стейнбека
и Артура Конан-Дойля.

Украинские народные песни обычно про любовь, водку или любовь к водке.
Иногда еще сало. Некоторые - шуточные, но большинство - наполнены
печалью. Традиционный инструмент для аккомпанирования - струнная бандура
в форме слезы. Но сейчас больше поют под гитару. Советский фольклор
также вошел в репертуар.

Иностранцев часто шокирует убежденность украинцев в том, что в
преступлении виновата сама жертва. Они никогда не откроют дверей, не
спросив "Hto tam?" или не посмотрев в глазок.

На рынке вам не продадут несвежих продуктов, наговорят комплиментов от
всего сердца и без иронии.

Украинцы умеют стоять в очереди. При этом они не уважают остальных людей
в ней. Может получиться так, что вы будете стоять в ней 20 минут, а то и
больше, пока перед вами не влезет без извинений кто-нибудь наглый. С
такими лучше не связываться. Если перед окошком вы ищете деньги или
билеты, то украинцы думают, что это дает им право занять ваше место.
Берегитесь! Можете попасть в самый конец очереди...

Когда приезжает трамвай, автобус или метро, про очередь забывают. Все
стараются как можно быстрее первыми влезть в транспорт, расталкивая всех
остальных. Если будете медлительны, рискуете не влезть внутрь.

Украинцам очень нравятся фотографии. Каждая семья имеет дома схованку с
альбомами. Незнакомцы на улице также не против, если их снимают. Если
взрослый человек видит, что его снимают, то он перестает улыбаться и
сделает серьезное лицо, как "на паспорт". Если попросите его улыбнуться,
то он скорее всего ответит - "vsyo" и уйдет.

Инвалидов в колясках здесь можно встретить только возле церкви, где они
просят милостыню. В Украине для таких людей нет никакой инфраструктуры.

В автобусах и маршрутках зимой бывает очень холодно, и вы будете
молиться, чтобы зашла большая babushka и села около вас.

Поезда - самый лучший способ передвижения по стране, так как билет стоит
очень дешево. И там вы увидите настоящую Украину.

Если хотите вернуться из Украины живым - не пейте воду из крана. Она
ужасная на вкус и от нее страшная диарея. Петей только бутилированную
или в крайнем случае кипяченую. Чаи и выпивка в ресторанах безопасны.

Если вы хотите настоящей украинской еды - сделайте все возможное, чтобы
попасть на семейный ужин. Ни один ресторан не сможет достичь такого
кулинарного мастерства как украинская babyshka.

Путешествовать в Украине без пищи считают грехом. Люди, которых вы
только что встретили, могут дать вам с собой огромные корзины продуктов
- "на дорогу". Даже если это лишь 2-часовой переезд автобусом.

Украинцы любят есть мороженое весь год. Его продают и едят на улицах
даже в самые холодные январские дни. Если мороженое не тает во рту, его
жуют.

Если путешествуете с детьми, то хорошая идея - купить детское сидение
для унитаза и носить его с собой. Это может облегчить посещения более
ужасных туалетов типа "дыра в земле". Или же туалетов в поездах. Детские
подгузники можно купить в любом большом магазине. Просто скажите
"pampers" с русским акцентом.

Пакуя вещи в Украину, возьмите набор для шитья и приличный запас
пуговиц, потому что в Украине их часто отрывают. В зависимости от того,
в какую часть страны вы едете, прихватите русский или украинский
карманный словарик, а лучше - оба.

Позволять мужчине угощать вас выпивкой, а также принимать приглашение
пойти к нему домой - очень плохие идеи. Особенно настойчивым можете
сказать, что вы - глубоко религиозная женщина: "Ya verushaya". И они
отцепятся.

Упакуйте вещи в простой неяркий чемодан, чтобы не привлекать лишнего
внимания. Для прогулок по городу не берите "ярких" сумок - положите все
свои вещи в полиэтиленовый пакет для покупок, с которыми ходят
большинство украинцев. Воры и не подумают его красть.

В музее вам сразу безапелляционно объяснят, куда идти и на что смотреть.
Свободное блуждание залами - это "нет-нет", и если вы осмелитесь
пропустить какой-то зал или пойти в обратном направлении, то
испытаете на себе гнев babushka. От нехватки средств в музеях редко
бывает тепло, и смотрители не включают в зале света, пока вы туда не
зайдете. Впрочем, эффект от включения и выключения света в зависимости
от направления вашего движения скорее дает ощущение собственного
всемогущества.

Украина все больше приспосабливается для организованного группового
туризма. Если хотите увидеть что-то конкретное - лучше избрать этот
вариант. Но тогда вы не узнаете, что такое настоящая Украина. Невероятно
грубые женщины в кассах, ночные поезда и вылазки на природу останутся за
окном туристического автобуса. Самостоятельно же вы будете иметь
чудесную возможность пообщаться с местными, а это ценнее всего и
наиболее интересно в путешествии по Украине.

Эндрю Элис Эванс

1418 +

36.

ВРАГ НАРОДА
К высоченной двери старой ленинградской коммуналки подошел маленький
приятнопахнущий и статусноодетый новый русский армянской национальности.
Не вчитываясь в номера и фамилии он двумя руками с трудом охватил кнопки
всех девяти звонков и устроил мощный фальшивый аккорд. Дверь открыли
быстро и почти одновременно все обитатели квартиры.
Гость вошел и шлейф его одеколона нежно подавил десяток стойких
кастрюльных запахов колом торчащих из общей кухни. Мужчина всем
приветливо улыбнулся и заговорил абсолютно без акцента:
- Добрый вечер. Меня зовут Арам, извините за поздний непрошеный визит,
но я надеялся застать сразу всех. Мне очень нравится ваш дом и я бы
хотел всех вас купить… Ну в смысле расселить в отдельные квартиры.
Народ заволновался:
- Какие квартиры? Нас тут девять семей и нам нужно девять квартир. У вас
что, есть девять отдельных квартир?
На календаре был 1990-й год и еще не все советские люди видели вживую
по-настоящему богатого человека.
Арам улыбнулся и ответил:
- Совершенно случайно у меня найдется для вас девять прекрасных
однокомнатных квартир на улице Дыбенко, да и метро там поближе, чем тут.
Народ возликовал, некоторые даже не смогли сдержать нахлынувших эмоций и
разрыдались:
- Неужели правда, неужели мы дождались на старости лет и у каждого будет
своя ванна!? А вы не шутите с нами?
Вечерний гость:
- Конечно шучу, в детстве я нажимал кнопку звонка и убегал, а теперь
вырос и нажимаю сразу все, захожу и шучу… Не беспокойтесь, если все
согласны, то уже недели через три будете справлять новоселье.
- Мы, слава тебе Господи, согласные.
Детишки путались под ногами и радостно обнимались, обсуждая, как будут
ходить друг к другу в гости и что теперь у них будет свой туалет и
балкон.
Не радовался только халтурно протатуированный пролетарий Гриша с голым
торсом, он молча стоял впереди всех, стараясь не отвлекать свой могучий
мозг от свалившейся на него работы.
Арам:
- А можно мне одним глазком глянуть на свои будущие комнаты и оценить
перспективы ремонта?
- Ну, конечно же, пожалуйста ко мне.
- Почему это к вам? Ко мне ближе.
- Ну, какая разница, квартиры же все получим. Пожалуйста сюда.
Гость заходил в засаленные, давно не ремонтированные комнаты и любовался
из окон подарочными открытками Ленинграда в натуральную величину.
- Да, ремонт мне предстоит нешуточный, но виды из окон у вас просто
потрясающие. Беру.
Непросмотреной осталась только комната Григория.
Гришин мозг поработал и выплюнул готовое решение:
- Да чего ко мне ходить? Я гостей не ждал и у меня на столе беспорядок,
а вид такой же как вон у Иванцовых.
Арам:
- Простите, я правда свалился на вас непрошеным гостем, но мне хотелось
бы глянуть на состояние комнаты, а состояние вашего стола меня
беспокоит в последнюю очередь.
Соседи загалдели:
- Григорий, вы уж пожалуйста пустите человека, дело-то серьезное. От
этого вся наша судьба зависит.
Гришенька, ну пусть посмотрит уже, а я вам потом убраться помогу.
Гриша:
- Ша молекулы! Хорош уже перед буржуями хвостом бить!
Народ притих, было видно, что худосочного, но жилистого Гришу не
уважают, но побаиваются.
Григорий еще постоял подумал (ему понравилось это захватывающие занятие)
и наконец заявил:
- Значит, решаем так – я не согласен на однокомнатную, они согласны, а я
нет. Хочешь купить мою комнату – давай двушку и ни метра меньше, а за
однушку - накося (Гриша перед лицом вечернего гостя скрутил большую
пахнущую Беломором дулю). Понаехали с гор и думаете, что всех нас сможете
купить?
Народ ахнул:
- Да как же так?
- Хорошего человека обидели?
- Григорий, ну зачем вам две комнаты? Вы же один. Вот мы вчетвером
толчемся и то нам за счастье любая отдельная квартира.
- Ну не ломайте вы людям жизнь, Христом Богом просим. Вы-то с нами лет
пять всего, а я тут почти пятьдесят пять. Дайте хоть умереть по-людски,
в отдельной квартире.
Григорий:
- Ничего, пригодится вторая квартира, в смысле комната, а может ко мне
брат из Выборга жить переедет? Да и привык я к центру, хочешь - Невский,
хочешь - набережная. Опять же друзей из района оставлять неохота. Не
переживайте за него, у него денег дохрена.
Арам грустно улыбнулся и ответил:
- Во-первых, неизвестно, кто из нас спустился с гор. Да, я чистокровный
армянин, но родился в Питере и всю жизнь прожил в Веселом поселке.
А потом вы правы – я могу всем купить даже четырехкомнатные квартиры, но
зачем мне это надо? Девять однокомнатных по площади и так вдвое больше,
чем вся ваша коммуналка. Все стоит - сколько стоит…
Давайте поступим так – Григорий, вы пока не спеша потренируйтесь дули
крутить, подумайте, взвесьте, а завтра я загляну в это же время. Нет -
так нет, пойду либо этажом выше, либо ниже, мне все равно, может там
люди посговорчивей будут. Спокойной всем ночи.

На следующий день, ровно в десять Арам был снова около высоченной двери,
но позвонить не успел, дверь распахнул напряженный, отчаянно трезвый
Гриша в шортах и в турецком свитере. Позади Григория толпился весь
народ.
Гриша не дав даже поздороваться, заорал нервной скороговоркой:
- Арам Батькович, простите за вчерашнее, я очень подумал и согласен на
однушку, могу выехать хоть сегодня. А, суки! ВСЕЯОПЯТЬПОБЕЖАЛИЗВИНИТЕ!!!
Последние слова он выкрикивал грациозно влетая в дверь туалета.
И уже оттуда продолжил чуть спокойнее:
- Пожалуйста, заходите ко мне, там открыто, комната светлая, обои
недавно поклеил…
Из толпы раздались негромкие голоса:
- Теперь ты понял, засранец, как идти против народа?

Так новые буржуйские времена руками Арама наконец расселили еще
довоенную питерскую коммуналку.

1565 +

37.

- Вы какие газеты выписали на этот год?
- А зачем мне газеты, когда есть интеpнет?
- А в убоpную с клавиатуpой ходить будете?

688 +

38.

Пациенту ампутировали обе ноги. Oтойдя от наркоза, он спрашивает:
- Доктор, а я ходить буду?
- Будете, только под себя.
- А плавать я смогу?
- Сможете, если будуте много ходить.

882 +

39.

Жена высокопоставленного начальника приходит к врачу и
жалуется:
- Не знаю, что делать?! Поем красную икру - хожу красной икрой,
поем черную икру - хожу черной. Помогите доктор!
- А вы ешьте дерьмо и будете ходить дерьмомЄ

776 +

40.

- Доктор, а ходить я смогу?
- Конечно будете... под себя.

878 +