Оказывается, женское ухо способно не только слышать шелест купюр километров за семь, но и определять их номинал!
|
семь километров → Результатов: 53
1.
Долгая дорога "в дюнах" (атипичная мимоза)
Вчера поздно вечером, основательно подзадолбавшись в разгребании надуманных проблем, я возвращался к себе в "деревню", оставив за кормой огни большого города. До родного порога оставалось не более пары километров, когда свет фар выхватил голосующую на обочине одинокую фигуру. Разумеется, я остановился, поскольку городок наш небольшой и все друг друга так или иначе знают.
Когда основательно продрогший парнишка 18-20 лет забрался в салон, я спросил: "Куда подвезти, бро? Я еду в "Африку". По пути?". На что тот ответил: "Спасибо, что остановились. Выручите, пожалуйста. Я добираюсь в Никольское на день рождения мамы. Последний автобус отменили. Денег с собой всего двести рублей и такси мне не по карману. Я отдам долг, честное слово. Оставьте номер телефона и через несколько дней всё возмещу."
Помочь ближнему, особенно за чужой счёт, это я завсегда. За свой собственный тоже случается, но уже значительно реже. Как же не хотелось пилить в ночь по нерасчищенной, обледеневшей дороге в ебеня, находящиеся в тридцати километрах. Особенно когда дома ждёт вкусно приготовленный любимой женой ужин, десятилетний виски, камин и сигара. Ради кого? Балбеса, который любит маму? Мне-то какое до этого дело?
Казалось бы, скажи человеку, что некогда и предоставь решение птицам. Однако проникся, вспомнив, как много лет назад сам был в подобной ситуации и никто не помог. Потом набрал знакомый номер: "Родная, я задержусь на час или два. Не теряй. Счастье не за горами!"
"Вперёд! ... Вперёд, Бодхисаттва, - нам с тобой пора в магазин"
1. 16 февраля 1985-го года я, забив на две последние пары, сбежал с лекций и держу путь на колхозный рынок Свердловска. Пожалуй, единственное на тот момент место, где можно за приемлемые деньги купить живые цветы. Делаю я это не столько из любви и уважения к маме, которой сегодня исполняется 50 лет, сколько по просьбе отца, который, проявив гражданскую позицию и волю, не соображал "на троих" в "Клубе весёлых и находчивых подкаблучников" почти два месяца, отказывая себе в "самом необходимом". В итоге, собрав за это, полное испытаний и вызовов аскетично проведённое время, неучтённые его второй половиной двадцать рублей, на которые наказал мне купить букет алых роз для его единственной и неповторимой.
2. На колхозном рынке столицы Урала я до сего дня не появлялся. Поэтому был несколько ошеломлен тем фактом, что в Свердловске, оказывается, есть локация, в которой местное население по сути является "нацменами". По причине, что подавляющее большинство "аборигенов" этих палестин несколько отличались от привычной мне среды обитания: наличием газырей, фамильных кинжалов, папах, выдающихся носов и южного темперамента.
Судя по всему, впечатления на местную публику нищий студент не произвёл. Видимо, из-за несоответствия образу платёжеспособного клиента, что было только на руку, дав время осмотреться перед тем, как расстаться с деньгами.
Сделав по торговым рядам пару кругов, я уяснил для себя порядок цен и определившись, остановил выбор на "оранжерее" пожилого господина, нон-стоп жрущего мандаринки, который, судя по типажам фильма "Мимино", был явным грузином, что недвусмысленно подтверждалось кепкой-аэродромом и шикарными усами.
Поблагодарив про себя Георгия Данелию за сакральные знания, я вступил в переговоры: "Доброго вам дня, батоно. Как здоровье родителей, дядь, тёть и племянников? Хорошо ли учатся и послушны дети? Пусть прокиснет вино, подгорит шашлык и вырастут рога у ваших недоброжелателей!"
На что, опешивший от уважительного отношения грузин, ответствовал: "И вам не хворать, генацвале. Чем я могу помочь достойному сыну своих родителей?"
Подсчитав наличность, я понял, что если доложу к папиным капиталам свой последний рубль, то мне хватит денег на шесть цветков по 3 руб. 50 коп. Вот только отец настаивал на семи, поскольку это мамино счастливое число. Ну да ладно, шесть по любому лучше чем пять, иных вариантов всё равно нет: "Дяденька грузин, заверните, пожалуйста, шесть самых красивых роз. Спасибо!"
- Сынок, в твоём доме беда? Кого вы потеряли? Разделяю скорбь и соболезную.
- Что вы, что вы! Все у нас здоровы. Маме сегодня 50 лет. Для неё цветы.
- Не понимаешь? Чётное количество это для печали. Для радости надо нечётное.
- Спасибо! Не знал. Ну тогда давайте пять, на семь у меня денег не хватает.
- Ты только не обижайся. Возьми седьмую от меня в подарок и поздравь маму как следует. Хороший ты человек. За сегодня первый со мной поздоровался. До тебя пять раз чуркой обозвали. Два раза черножопым. А одна бабка спекулянтом. Ты представляешь? Обидно очень.
- Гамарджоба!
- Мадлоба!
"...выебать лошадку на скаку
не сможет Шварценеггер
не сумеет он, а я - смогу:
тут нужна сноровка-тренировка
...всё - просто и легко в этом мире
всё - просто и легко в этой жизни.."
1. Как выяснилось, спустя час с небольшим, не всегда получается "выебать лошадку" и не "всё - просто и легко в этой жизни". Иногда "лошадка" категорически против коитуса и тогда тебе прилетает по лбу кованым копытом, что бывает обидно и не внушает здорового оптимизма.
В этот раз сия истина проявилась в том, что меня, как безбилетника, выперли из электрички, когда состав преодолел едва ли треть пути до родительского дома, что было довольно досадно, поскольку "зайцем" я был матёрым и до этого момента не попадался.
Напрасно взывал я к материнским инстинктам тёток в синих мундирах, рассказывая о непростой студенческой доле и демонстрируя пустые карманы. Делясь, как с родными, на 100% правдивой историей про мамин день рождения и отданный за цветы последний рубль. Не помогло. Ревизорши в этот день отчего-то были холодны и не прониклись.
Проводив задумчивым взглядом уходящий на юг состав, я осмотрелся и решил, что всё не так уж плохо на сегодняшний день. Мне явно повезло с наличием на станции билетной кассы с небольшим залом ожидания. Через три часа будет ещё одна электричка на Каменск-Уральский и я вполне успеваю.
2. За время ожидания денег у меня, разумеется, не прибавилось. Поэтому, зная по опыту о повадках контролёров, которые традиционно начинали проверять наличие билетов с хвоста состава, я был настороже и готов к любым неожиданностям.
Желающие избежать встречи с официозом "зайцы", как правило, уходили от "погони" к началу поезда. Потом, дождавшись остановки, "спешивались" и перебегали в хвост электрички, минуя таким образом нежелательной встречи.
Так я и поступил, вовремя среагировав на начавшуюся в вагоне суету, присоединившись к нехилому пелотону "ушастых". Вот только..... оказалось, что сегодня был явно не мой день. Ревизоры, судя по всему, поменяли тактику, начав проверять документы на проезд двумя бригадами, идущими навстречу. В итоге с десяток студентов, в том числе я, попали в засаду и были безжалостно выкинуты вон для переоценки ценностей. Ибо дилетантам и нищебродам здесь не место.
3. Чем развлекался три часа на лёгком морозце с десяток "униженных и оскорблённых", оставляю фантазии читателя. Студент в любой безнадёжной ситуации бодр, весел и беззаботен, видимо от того, что нечего ему терять кроме зачётки. Поэтому за анекдотами и историями из общаги время до следующей электрички прошло быстро. Новые друзья, войдя в положение, насобирали по карманам мелочи и купили мне билет, чтобы я добрался до дома уже наверняка. Разумеется, это было лишним, так как любому известно, что если билет куплен, то проверять его будет некому.
4. Итак, спустя девять часов и сто километров я прибыл в пункт назначения. Растеряв по дороге иллюзии о том, что если хорошо попросить, то тебя поймут и простят, вспомнив о том, что человек человеку друг, товарищ и брат, а значит надо относиться к ближнему своему с добром, пониманием и участием.
Попрощавшись с новыми друзьями, я, проигнорировав общественный транспорт, врубил форсаж и в десять минут, пролетев три километра, прибыл в кафе, где, не теряя времени, отыскал печального папу и извинившись за задержку, вручил ему многострадальный букет. С удовлетворением отметив, что всё было не зря, поскольку роз на празднике не наблюдалось. А всё цветочное изобилие представлено банальными гвоздиками и каллами. А потом...
Задолбался объяснять родственникам, друзьям семьи и маминым сослуживцам, что я, разумеется, хороший и послушный сын, учусь на четыре и пять, ежедневно перевожу бабушек через дорогу, сдаю кровь и участвую в художественной самодеятельности. Но букет алых роз это не моя заслуга и я лишь служба доставки. К слову, довольно хреновая, так как умудрилась проебать дедлайны и едва не подвела единственного клиента под монастырь. Вот только всё было напрасно. Люди видят и слышат только то, что хотят, забив на реальность.
Ну а папа?
А что папа? Как обычно, промолчал. Поэтому возможно лишь я один оценил благородство и терпение интеллигента в третьем поколении, не желающего испортить праздник близкому человеку. И больше почувствовал чем догадался о причинах и мотивах его тихого домашнего алкоголизма. Судя по всему, как одного из противоречивых, но всё-таки выходов для не сойти с ума. Воистину, любовь бывает жестокой, а непонимание - между казалось бы самыми близкими людьми - глухим и безнадёжным. Горькая реальность семейной жизни двух разных и оттого духовно одиноких людей, которые тем не менее прожили вместе всю жизнь и по отдельности себя не представляли. Лёд и пламя. Вечный бой. Покой нам только снится.
P.S. Уже дома, мама отхлестала мужа розами по лицу. Утверждая, что тот сломал ей жизнь и она потратила на него лучшие годы. Что у всех мужья как мужья. Только ей не пойми за что достался такой. Что квартира тесна. Что еда не вкусна. Что зарплата мала. И что водка пресна. И вообще.... не Весна.
P.S.S. Через три дня на счёт упала аж целая "тыща" рублей. Студент сдержал слово, "сполна" вернув долг за помощь в воссоединении семьи. Я перечислил деньги обратно, ибо добро за наличный расчёт уже профанация. Когда пацан перезвонил, сказал ему, что с того дня мы уже не чужие. Это маме на "Днюху" от нашей семьи и отказы не принимаются.
|
|
2.
В продолжение вчерашней истории про школьную любовь...
Надо сказать что процесс обольщения Аллочки столкнулся с еще одной проблемой.
Я хоть и был спортивным симпатичным парнем с которым интересно потренироваться и поговорить, но социальное расслоение было уже и в то время.
Хоть у меня и были модные шмотки благодаря моей тете которая снабжала меня ими, но в остальном как в поговорке про латыша у которого хуй да душа.
Шахтеры в то время были зажиточными людьми, практически в каждом доме мотоциклы и не по одному, машины, цветные телевизоры и модная электроника, благо зарплаты позволяли им это иметь.
Плюс постоянные поездки в санатории и на моря.
Первый раз я почувствовал что мои шансы кардинально уменьшаются, когда паренек на год младше меня, который перешел в нашу школу весной, приехал утром на стадион на новеньком ИЖаке с коляской.
Затем после тренировки он отвез их с Натахой домой.
Вот казел этот Сережа (имя изменено), интересно на кого он положил глаз?
Потом я его заметил болтающим на перемене с Аллочкой.
Через неделю он опять приехал но уже с маленьким новеньким японским кассетником Сони, естественно все внимание было приковано к магнитофону.
В школе я поинтересовался что за мудак этот Сережа?
- Ты че Шлем, это сын нового заместителя директора шахты, у него дома и Шарп двухкассетник есть и даже телевизор плоский который на стену вешается.
Это было круто или даже мегакруто по тем временам.
Целый день я был в раздумьях.
Хотя Аллочка пока и не велась на него, потому что по внешности он мне проигрывал вчистую.
Он был толстоват, ни разу не мог подтянуться и бегал как Винни Пух, но во всем остальном он меня опережал на световой год по тем временам.
Но это пока, я понимал что вода камень точит и бабло может победить.
Тренировки продолжались, но мысль что надо стремиться и заработать денег чтобы повысить свой социальный статус в глазах Аллочки засела крепко.
В начале учебного года в десятом классе, в дополнение к урокам труда у нас ввели предмет Профессиональное ориентирование, где рассказывали о разных профессиях.
Представители разных профессий рассказывали нам о своей работе, и как то раз к нам в гости пришел директор шахты со своим замом.
В этот год как раз отмечали юбилей, сорок лет с момента открытия шахты.
Нас всех десятиклассников собрали в актовом зале и директор двинул пламенную речь.
- Дорогие выпускники, вы знаете что труд шахтера почетен и уважаем, поэтому мы предлагаем вам присоединиться к нашей дружной семье.
- Уголь как и нефть это кровь экономики, а наш самый лучший в мире Антрацит который мы здесь добываем практически весь идет на экспорт и мы приносим стране валюту!
- Что такое шахтерский труд? Это достойная оплата и социальные гарантии, бесплатные санатории, возможность улучшить свое материальное положение, приобрести мотоцикл, машину по льготной очереди и если вы отучитесь от шахты и прийдете к нам и отработаете десять лет, получите подземный стаж и потом станете получать достойную пенсию.
Меня эта часть его спича заинтересовала и я не удержался и задал вопрос.
- Ну если после бурсы прийти работать к вам, через сколько можно скопить на Чезет например?
- Ну я думаю за года полтора это точно, на ИЖа можно заработать и раньше.
- Да что там на ИЖа, за пять семь лет можно накопить на Москвича или Жигули!
Он еще долго рассказывал про шахту, сыпал непонятными для меня терминами проходчики, гросы, маршейдеры, лава, штрек, но я его не слушал а калькулировал в голове.
Человек десять в том числе и я изъявили желание поближе узнать что такое труд шахтера.
А на последок он рассказал анекдот который я запомнил.
Идет подвыпивший моряк видит шахтера с двумя барышнями, решил докопаться.
Толкнул, предложил пройти за угол где он пообещал показать ему как бушует Тихий океан.
Шахтер хмыкнул и говорит дамам чтобы подождали минутку.
Заходят за угол, грохот, через минуту выходит шахтер, отряхивает руки и говорит - Он решил мне показать как бушует Тихий океан, я ему показал как рушится лава.)
На следующий день когда мы шли на экскурсию на шахту я размышлял, может быть и правда пойти подзаработать денег на шахте?
Купить мотоцикл и японский магнитофон и тогда Аллочка точно никуда не денется.
Почему то я был уверен что Аллочка будет ждать когда я заработаю.)
Пришли на комбинат где нам предложили переодеться.
На вопрос нафига, ответили что возможно нам разрешат спуститься в шахту посмотреть так сказать изнутри.
Разделись до трусов, нам выдали со склада новую робу, каску, фонарь, самоспасатель с респиратором и новые резиновые сапоги с перчатками.
Старый инженер по т/б внимательно наблюдал чтобы мы не подходили к своим вещам, и как потом он пояснил чтобы никто не пронес с собой зажигалку или спички.
Двадцать минут инструктажа свелись к одной мысли что нам малолетним долбоебам нужно только слушать его и ни в коем случае ничего не трогать руками.
На вопрос можно ли нам спускаться в шахту, ответил что так как нам уже по семнадцать лет есть то спуститься и посмотреть можно.
- Мы спустимся и постоим на нижнем горизонте у выхода из клети и посмотрим так сказать на шахту изнутри, тем более руководство в курсе и согласовало.
По пути из комбината к месту спуска, я уже начал понемногу сомневаться в своих чувствах и желании заработать хорошие деньги в шахте.
Моя уверенность таяла с каждым ответом сопровождающего нас инженера.
- А взрывы в шахте бывают?
- Бывают, но наша шахта безметановая.
- А ЧП бывают?
- Бывают, как же без них, и обвалы бывают, но у нас отличный горноспасательный отряд, да и выходов из штольни много
- А клеть не оборвется?
- Да не должна,)
Я все чаще стал оглядываться на небо и солнышко, понимая как это прекрасно дышать свежим воздухом а не угольной пылью через респиратор.
В голове крутилась песня.
....Гудки тревожно загудели, народ к стволу валит толпой, а молодого коногона несут с пробитой головой!
Многие пацаны тоже хорохорились но я понял что не я один но и некоторые тоже не горят желанием спускаться под землю.
Но гуртом и батьку бить легче, сваливать первым никто пока не решился.
- А глубина шахты большая?
- Нижний горизонт километр в глубину и штреки тянутся на десять километров в стороны!
- А долго опускаться?
- Да минут двадцать примерно.
Етить колотить!
Я понял что гипотетический секс с Аллочкой не стоит такого риска и мучений, так что пора поворачивать назад, но все таки хотелось что бы первым повернул кто то другой
Пока ждали клеть, инженер рассказывал что он помнит как в осенью сорок третьего шахтеры в ручную добывали уголек тонну за тонной, на лошадях тащили вагонетки и он пятнадцатилетним пареньком пришел на шахту работать коногоном и дорос до инженера.
- А сейчас здесь сказка, уголь рубит комбайн, под землей снуют поезда и всюду автоматика.
В голове сменился репертуар и почему заиграла песня про колокольчики бубенчики ду-ду, где я сегодня на работу не пойду.)
Наконец пришла клеть, открылись ворота и оттуда вышли настоящие черти из преисподней, но только злые и заебаные, отработавшие трудную восьмичасовую смену.
Видны были только их глаза как у негров и след от респиратора вокруг рта и носа.
Посмотрев на нас пустым усталым взглядом, они громко матерясь пошли в здание комбината.
Когда я их увидел то впервые понял, что человека ежедневно спускающегося в ад и постоянно рискующего жизнью испугать уже ничем невозможно.
Наверное поэтому шахтеры такие бесстрашные и безбашенные люди?
Чезет за полтора года?
Да хоть Ява с Жигулями, но так ебашить изо дня в день я не смогу и не хочу, да и Аллочек будет еще очень много.
Скажут что я зассал? Да похуй!
Развернувшись через левое плечо и сказав спасибо, я и еще двое одноклассников рванули за ними в комбинат.
Переодевшись и выйдя на улицу я с наслаждением закурил Нашу Марку.
Я любовался голубым небом, ярким солнышком с радостью смотрел на резвящихся в луже воробьев.
Жизнь прекрасна!
Хотя я и понял что проиграл эту битву как Эллочка Людоедка Вандербильдихе, но проигравшим себя не чувствовал.
Постепенно понемногу я прекратил бег по утрам, засел за учебники решив плотно готовиться к поступлению в военное училище.
В глубине души я понимал что там и в моем сердце места Аллочке уже нет.
Человек пять из класса все таки пошли работать в шахту где и оставили свое здоровье.
А что Аллочка?
А она через два года после школы таки вышла за этого мажора замуж и живет счастливо.
Хрен с ним что не красавец, зато богатый!
Так что не делается, все к лучшему!
Всем хорошего дня!
05.11.2025 г.
P.S. История была написана в августе ко Дню Шахтера, но вышла только сейчас.
|
|
3.
В 1932 году молодой немец по имени Оскар Шпек отправился из Гамбурга на складной байдарке. Его цель была вполне практической — добраться до Кипра и устроиться на работу на медные рудники. Но это путешествие обернулось грандиозной одиссеей длиной в семь лет и более чем 50 000 километров.
Для австралийских властей он оказался не героем, а подозрительным немецким подданным, и его сразу арестовали.
Следующие семь лет Оскар провёл в лагерях для интернированных, освободившись лишь в 1946-м. Возвращаться в разрушенную Германию он не стал — осел в австралийском городке Лайтнинг-Ридж, где занимался добычей опалов и жил тихо, почти отшельником. Он не искал славы и однажды просто сказал:
«Я доволен. Я знаю что сделал».
Оскар Шпек умер в 1993 году в возрасте 86 лет. Его невероятное плавание до сих пор считается одним из величайших подвигов в истории каякинга.
Из сети
|
|
4.
В догонку к истории от 10.06.25 про то, как знакомый из Приднестровья получал гражданство.
Долго ли, коротко ли, но более чем через полтора месяца ожидания, нервотрепки и скитания по инстанциям получил таки новоявленный гражданин паспорт. И тут же его в другое окошечко отдал - прописку поставить. Это заняло еще неделю.
Ну, думает, все, остался военкомат, чичас встану на учет быстренько - и все, наконец-то на работу можно ехать, отпуск-то за свой счет идет.
Размечтался.
Первый вопрос - а чегой-то вы мил человек так поздно пришли на учет вставать? Присягу когда приняли? Штраф Вам положен.
Он говорит: "Вы паспорт-то гляньте, я его только вчера с прописки получил, как я мог раньше придти? А если бы и пришел - то зачем? Здрасьте сказать?"
В военкомате в затылке почесали, подумали, решили пока штраф не выписывать, но сказали - неделя Вам, уважаемый, на все про все, а иначе точно штраф 30 тысяч и куча всяких дургих кар на вашу голову.
Не понял, говорит, я же вот он, ставьте на учет - и я пошел.
Ага, щас. Надо анализы сдать, медкомиссию пройти, а потом уже и на учет становиться.
В местном военкомате это организовать не могут, надо в районную государственную поликлинику идти, а там по по всем нужным врачам пройтись. (N.B. - из частных медучреждений никакие справки не берут).
Пошел он в поликлинику. А там как всегда - вас много, я одна. Ну и что, что у вас направление из военкомата. У вас полис ОМС есть? Ах нет? Ну вот сделаете - милости просим. Запишем ко всем нужным врачам. Которые есть в поликлинике. А которых нет - к тем в областной город.
Поехал делать полис ОМС - в соседний район. Там отделение страховой, которое за этот населенный пункт отвечает. Причем в этом отделении всего один человек. И маршрутка туда ходит частная, обычно раз в день. В семь утра туда, в 10 утра обратно. Ну вот такая связь между районами.
Можно еще через областной центр на электричке. Но это день, если повезет и расписание электричек совпадет. 120 км до областного центра, потом столько же до соседнего района, потом все в обратной последовательности. Итого почти 500 км. за день.
(Это у нас повсеместно так. Через центр всегда проще добраться, даже если ехать надо всего 100 метров, условно, но в соседний регион. Тут писали как-то, что иногда из Магадана в Якутск на самолете только через Москву добраться можно).
Решил сначала в страховую позвонить. Даже дозвонился. Ему говорят - да ради бога, приезжайте, делайте полис ОМС, только вот СНИЛС нужен.
"О, точно, СНИЛС! Как же я не подумал?" поудмал знакомый и пошел делать СНИЛС. Тут не буду врать, сделали ему СНИЛС сразу, всего за день.
Звонит он снова в страховую - говорит, мол я подъеду завтра, уж как-нибудь доберусь. А то из выделенного военкоматом срока уже 2 дня прошло, осталось 5, из них два дня выходных. Мне, получается, завтра кровь из носу надо получить полис, чтобы послезавтра хоть что-то начать с врачами.
Приезжайте, говорят, не вопрос.
Приезжает он на следующий день, находит там этот офис страховой, а дверь закрыта и на ней бумажка приколота, что единственный сотрудник данного офиса в отпуске с сегодняшнего дня. На 10 дней!!! И что ближайший офис находится в сотне километров в областном городе.
Призрак штрафа начал вырастать из тумана со всей неумолимой неотвартимостью.
Как писал классик, "Родина-мать открыла ему свои объятья, и в каждой руке у нее было по нокауту".
|
|
5.
В мае 1980 года трое будущих выпускников средней школы №31, в числе которых был и я, решили устроить небольшой пикник на природе. Моя задача была проста - принести выпивку: на тот момент мне уже исполнилось восемнадцать, и проблем с покупкой алкоголя у меня уже не возникало. В годы нашей юности водку мы старались обходить стороной, предпочитая более «цивилизованные» напитки. Поэтому я взял каждому по бутылке вина - марка его давно стёрлась из памяти.
Со мной были Влад и Витёк. Не помню уже, как распределялись их обязанности, но знаю, что Витёк прихватил всю посуду и даже кухонный нож, так что с инвентарём проблем не возникло. На чьи плечи легли тогда расходы на мясо для шашлыка - история умалчивает, да впрочем, теперь это уже не важно.
От остановки транспорта до заранее оговорённого места нам предстояло пройти всего шесть-семь километров. Воодушевлённые предстоящим весельем, преодолели мы это расстояние быстро и играючи. Всё шло по классическому сценарию: речка, лес, множество сухих дров для костра и идеального шашлыка. В тот день для нас всё сложилось как нельзя лучше.
Но у любой прогулки есть еще и обратная дорога. Есть одна деталь, о которой я чуть не забыл упомянуть: перед возвращением нам предстояло пересечь мост через речную протоку - мост этот как бы служил своеобразной границей между загородом и городом; с одной стороны - природа, с другой - городские атрибуты. Пешеходная дорожка на мосту была довольно-таки узкой, поэтому мы шли колонной: впереди - Влад с Витьком, а я плёлся позади, изнывая от жары и лёгкого похмелья. До автобусной остановки оставался всего километр.
И вот, только мы ступили на мост, как навстречу нам появилась ещё одна троица парней примерно нашего же возраста. По мере их приближения я вдруг понял, что хотя бы одного из них я точно встречал где-то в нашем районе, хоть и не знал его имени - просто знакомое лицо. Наверное, он учился в одной из соседних школ.
Посередине моста наши небольшие компании встретились. Трое из них, выстроившись в ряд, перегородили нам путь. Витёк, недолго думая, залез в сумку рукой и и вынул оттуда кухонный нож, тем самым демонстрируя, что мы не намерены отступать. Я тогда оттолкнул Влада назад и влез между компаниями, решив взять на себя роль дипломата: «Мужики, мы вас не трогали - давайте разойдёмся мирно». Наши «противники», заметив нож и оценив расклад, растерялись и, недоумевая, уступили дорогу, дав нам возможность беспрепятственно пройти.
Уже на выходе с моста я поделился с ребятами, что средний из тех троих показался мне знакомым. Влад тут же развеял все сомнения: «Так это же Арсен из 61-й школы!». Я, все еще под впечатлением, спросил Витька: «Ты серьёзно мог бы пырнуть ножом?». А Витёк, как всегда, был прямолинеен: «А что тут такого? Они же первые до нас докопались».
УК РФ унаследовал из советского УК ряд статей, защищающих гопников. О превышении необходимой самообороны в частности сказано в статье 114 УК РФ, где предусмотрено наказание за осуществление действий, повлёкших тяжкие телесные повреждения. Само собой разумеется, что такие законы могли придумать только уголовники, которым такое поведение не чуждо. Хотя юристы тут наверное могут меня подправить, что вышеописанная история на официальном уровне едва ли была бы интерпретирована, как самооборона, хотя по своей сути она была как раз такова.
Ну, а всем законопослушным гражданам от всей души желаю не оказываться в таких ситуациях, когда за самозащиту можно обрести весьма продолжительное лишение свободы.
|
|
6.
Пусть эта история будет называться – небольшой частный взгляд в ИСТОРИЮ, ну, и в её последствия, разумеется.
Тётка моя- материна старшая сестра, Екатерина Павловна- жила под Ленинградом, в посёлке Дибуны – это семь километров от Белоострова – где, по реке Сестре, в тридцать девятом году проходила граница между СССР и Финляндией. Свой дом.
Два слова о почти неизвестной сейчас «Зимней войне». Talvisota- это по Фински.
Краткая историческая справка-
После Гитлеровских аншлюсов, раздела Польши, после пакта Молотов- Риббентроп, когда всем в мире стало ясно, что очередная война неизбежна – в Кремле серьёзно обеспокоились расположением границ, и возможных угроз потенциальной военной агрессии.
От Белоострова до центра Ленинграда всего около тридцати километров – а бывший Российский генерал, командующий вооружёнными силами Финляндии- Карл Густав Маннергейм- ещё с двадцатых годов на всю Европу звонил, что готовится к Советской (Российской) агрессии – отнюдь не исключая варианта краха и развала СССР, при котором свежевылупившаяся независимая Финляндия получит возможность отхватить у России громадные территории – север от Архангельска до Урала – а что, в Коми же живут Финно- Угорские народы – отчего бы не помечтать? Вдруг и в самом деле большевики прогнутся? В Бресте же прогнулись? Украину Немцам отдали в восемнадцатом?
Ни хрена не помечталось. Амбиции генерала были сильнее реальности.
У нас тогда уже рассуждали немного иначе. Поэтому осенью тридцать девятого, бывшей Российской провинции - княжеству Финляндскому, был озвучен пока весьма доброжелательный ультиматум – СССР готов отказаться в Карелии от территорий в три раза больших- в пользу Финляндии – за то, чтобы отодвинуть границу от Ленинграда за Выборг (Viipuri).
Но.
Маннергейм уже принял решение – никаких договоров с Советами – ориентация на Европу – а значит, союз с Гитлером.
Иметь союзника Гитлеровской Германии в тридцати километрах от Ленинграда, зная, что война неизбежна- никак не входило в планы Советского правительства.
Пришлось принимать меры.
Командовать операцией по принуждению к миру и согласию бывшую Российскую провинцию был назначен маршал К.Е. Ворошилов. При всех его положительных качествах- личное бесстрашие, имидж боевого командира– человек это был малообразованный, амбициозный и слегка зазнавшийся. Ну нельзя бывшего слесаря сразу в маршалы- накосячит. Вот и накосячил.
Глупее того, что он придумал- трудно было сделать даже в серьёзном алкогольном опьянении – из лучших дивизий, лучших полков страны было взято по одному лучшему батальону – и все они отправились на Карельский перешеек, в принципе не подозревая, что это – учения, мероприятия по охране границы, или возможные военные действия?
Бардак стоял несусветнейший- никто никого не знает, никто не знает, что и как предстоит сделать, кто вообще всем командует, кто его непосредственный командир, и зачем это всё надо? Осень на дворе, даже палаток не хватает- личный состав разместить.
Поэтому начало так называемой «Зимней войны» было довольно бесславно. Надобно отдать должное Кремлёвским военачальникам – перезагрузка была осуществлена быстро и эффективно, Ворошилова деликатно отстранили от командования, и к марту 1940- го года операция была победно завершена. Граница отодвинута от Ленинграда более, чем на сто километров.
…………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………
А теперь- частный взгляд. И мой- отчасти.
Соседка моей тётки в Дибунах была баба Маня – я так её называл – дома стояли рядом. Как получилось, что офицеры со всей страны, прибывавшие на будущий фронт, не зная, что их ждёт, ехали с семьями, тащили с собой всё нажитое имущество, и поскользнувшись о строгий приказ о готовности к военным действиям, были вынуждены срочно решать бытовые проблемы?
Не знаю. Но знаю, что в доме у бабы Мани, две комнаты были целиком завалены чемоданами – под потолок. На сохранение оставили. Предполагалось, что по возвращению, это имущество будет хозяевам возвращено.
Никто не вернулся.
Вообще.
Баба Маня честно ждала хозяев почти до сорок шестого года – а потом стала потихоньку открывать чемоданы.
........................................................................................................
Я застал эту ситуацию уже во второй половине шестидесятых – когда из самого раннего детства перебрался в просто детство, и стал помаленьку адекватно оценивать происходящее вокруг. Я частенько гостил у тётки, поэтому кое что видел, и немного сам зрительно помню.
Сын бабы Мани – для меня дядя Толя – добрейший славный мужик с потухшими глазами– к тому времени спившийся уже до полного изумления, полуседой ветеран войны – с трудом выходил на улицу два- три раза в неделю, не чаще. Медали у него на пиджаке звякали.
- Пей, Толька! Тут на три жизни хватит – это баба Маня говорила. Я слышал. Не моё дело, у них такие отношения были в семье.
Баба Маня и сама к стакану с удовольствием прислонялась. В доме стены в саже, печка угольная чугунная – и посуду грязную моют в тазике пару раз в неделю.
Пёс у них был цепной- Дружок, помоями всякими кормили. Я как- то попросился-
- Баба Маня, а можно я Дружку поесть отнесу?
И вот с этой лоханью, чуть не спотыкаясь, с трудом подхожу к будке - нести- то тяжело- пёс поворчал, вылезает, встаёт, смотрит на меня - это мне уже лет шесть было, сознательный такой человек- не забуду, что Дружок смотрел на меня СВЕРХУ ВНИЗ - такая громадная зверюга.
Дядя Толя был мастер с золотыми руками – инструментальщик высшего разряда – он работал (числился) на том самом оружейном заводе в Сестрорецке, где когда- то родилась трёхлинейка Мосина. Его там настолько ценили, что при необходимости в Дибуны отправлялась машина скорой помощи, врачи пинками выводили дядю Толю из очередного запоя, везли на завод, он делал там то, что кроме него никто не смог бы вообще, получал зарплату, и опять проваливался в привычное небытие.
Дядя Толя недолго был женат, сын у него где- то присутствовал, но после развода, от его постоянного пьянства, в Дибунах не появлялся.
Вот такие соседи. Баба Маня даже купила сыну машину - опель тридцать шестого вроде бы года? Но дядя Толя никогда на ней не ездил – по причине постоянных глухих запоев. Опель так и стоял в сарае. Почти сорок лет. Пылью покрывался.
………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………….
Вторая половина восьмидесятых. Прошло время, не стало бабы Мани, ушёл в лучший мир так и не нашедший себя в этой жизни добрый алкоголик дядя Толя.
Сын его, как наследник недвижимости, со скучающей физиономией осматривал грязно- серого цвета кривой дом и сарайки – вообще- то печальное зрелище- хозяевам было совершенно недосуг заниматься ремонтом, всё пришло в совершенный упадок. Продать это можно было только как официально задокументированный объект капитального строительства – под снос, если кто- то пожелает поставить новый дом на участке.
В покосившемся сарае был обнаружен тот самый опель- который даже удалось завести- и проехать немного по улице. Насколько я понимаю, сыну дяди Толи (ну не помню я, как его звали) машина даже понравилась – и он всерьёз взялся за реанимацию.
А дальнейшее осталось в памяти жителей посёлка, как забавная Рождественская история – сынуля, мужик с руками – в отца пошёл, разобрал и собрал машину от начала до конца – и, не имея возможности заменить несколько родных оригинальных деталей, написал в Германию, на завод – с просьбой поставить такие же, или подходящие аналоги.
В Рюссельхайме (Германия, завод Опель) вначале не поверили, а потом в Дибуны приехала комиссия инженеров и менеджеров – посмотреть на свою машину, которая, несмотря на ПОЛВЕКА эксплуатации в экстремальных условиях Российской действительности, до сих пор в состоянии ездить.
Телевидение присутствовало. Машина действительно была в довольно приличном виде – и, насколько мне известно, владельцу было предложено на выбор – любой новый автомобиль с завода в обмен на ветерана. Это же какой силы рекламная акция!
К сожалению, тётка продала свой дом, переехала в Питер – и я не застал конца этой истории. Но вот запомнилось…
На фото - вроде бы такой же автомобиль.
|
|
7.
УТКА
«Если Нечто выглядит как утка, плавает как утка и крякает как утка, то - это, скорее всего и есть Нечто...»
Рассказ моего старинного приятеля, автомастера Жоры. Дело происходило в 2008-м году и жил мой приятель в Перми.
Ехал Жора из города куда-то в глушь, вез какие-то запчасти. Вокруг поля, леса, горы и даже Транссиб. Видит, на обочине стоит одинокая «Камри», внутри человек. Проехал Жора мимо и вдруг подумал: - а может беда у человека, может помощь нужна.
Сдал назад, вышел, поздоровался, спросил – что случилось?
За рулем сидел изрядно-замерзший мужик лет пятидесяти и вел он себя довольно странно для своей ситуации:
- Вы что-то хотели?
- Я-то ничего не хотел, просто остановился узнать, может вам какая помощь нужна.
- А с чего вы вообще решили, что мне нужна помощь? А?
- Да, ни с чего, просто вижу -одинокая машина стоит в такой мороз, а из выхлопной, дым не идет. Вот и подумал…
- И только поэтому остановились? И даже отсутствие дыма заметили?
- Ну, да. А что такого? Но, если вам помощь не нужна, то не нужна, я дальше…опа, да у вас, я смотрю, колесо пробито и даже диск неслабо помяло.
- Ну, пробито, дальше-то что?
- Я не понял. А что это вы на меня бычите? Не я же вам колесо пробил, я просто остановился спросить все ли у вас нормально.
- Да, все нормально. Спросили? Всего хорошего.
Жора пожал плечами и, не прощаясь, пошел к своей машине. Странный мужик окликнул:
- Молодой человек, скажите, а телефон у вас здесь тоже не ловит?
- Нет, тут еще километров пятьдесят, толком ловить не будет.
- Вот черт! Повезло так повезло.
- А вы что, не можете запаску перекинуть?
- Да, я бы давно перекинул, только не оказалось ее у меня.
- В смысле «не оказалось»? А где она?
- А вам для чего эта информация?
- Ну, как хотите. Тогда счастливо оставаться, я поехал.
- И вам не хворать.
- А хоть кто-то из ваших знает, что вы здесь загораете? А то ночь вы тут не переживете.
- Стоп! Из каких это «из наших»?!
Жора махнул рукой и пошел к машине. Все же, ему почему-то стало жалко этого странного, ершистого мужика и Жора предложил:
- Если хотите, могу вас с колесом докинуть до шиномонтажа. Я знаю по дороге один хороший, там вам и диск выровняют. Километров сорок, наверное, отсюда.
- Я ведь ясно сказал, благодарю, не надо, как-нибудь в другой раз.
- Ну, тогда удачи.
- Постойте! Хорошо, отвезите меня в этот ваш шиномонтаж.
Открутили колесо, загрузили Жоре в багажник и поехали:
- Кстати, я Жора.
Мужик пристально посмотрел на Жору и сказал:
- А я Вася.
Он сказал это с таким вызовом, как будто Жора должен был его знать и помнить, но из-за склероза почему-то забыл.
Сто раз уже мой приятель пожалел, что остановился помочь этому говнистому мужику Васе.
Любой другой должен был бы испытывать чувство искренней благодарности за помощь, но Вася ничего такого не испытывал, а напряженно молчал всю дорогу. Жора даже на всякий случай нащупал в дверях отвертку и переложил в карман.
Наконец добрались. В шиномонтаже мастер долго возился с диском и даже подходящую резину подобрал, а то от старой остались одни лохмотья.
- С вас две семьсот.
Вася развел руками и спокойно так сказал:
- Кстати, денег у меня при себе нет, все остались там, в бардачке.
Жора поскрипев зубами, понял, что этот кусок говна с колесом, придется еще и обратно везти к его машине, а просто так, не расплатившись, уехать было нельзя, ведь мастера в шиномонтаже были его знакомые.
На обратном пути вообще не разговаривали.
Приехали уже затемно, «Камри» на месте. Выгрузили колесо и Вася сказал:
- Любезный Жора, дайте мне свой номер телефона, дело в том, что, как оказалось, денег у меня с собой нет. А я, как вернусь в Пермь, вам позвоню и верну долг.
Это был удар под дых, обидно до слез. У Жоры на весь путь было ровно пять тысяч, а его, из-за своей же доброты, кинули на две семьсот, да еще и полдня коту под хвост. Теперь придется ночевать не в гостинице, а у знакомых в гараже.
Убитый Жора махнул рукой и даже не оставив номера, молча повернулся и просто ушел. Еле себя сдержал, чтобы не дать по морде этому говнюку.
Прошла неделя, может дней десять, Жора давно вернулся из поездки и отогревался дома в Перми.
Зазвонил телефон.
- Але.
- Здравствуйте, Жора. Это Игорь Олегович.
- Какой Игорь Олегович?
- Недавно вы помогли мне на дороге, с колесом. Помните?
- Серая «Камри»?
- Совершенно верно.
- Но ведь вы же Вася.
- К сожалению, я не Вася, а Игорь Олегович. Вам удобно через полчаса встретится в начале вашей улицы у кафе? Хочу вернуть долг.
- Постойте, а откуда вы знаете где я живу, я ведь даже номера телефона вам не оставил? Да и машина не на меня...
- Ну, так, удобно будет ровно через полчаса?
- Ну… да.
- Отлично, только не опаздывайте.
У кафе стоял намытый до блеска Гелендваген, из него вышел Вася, который Игорь Олегович, поздоровался и улыбаясь протянул деньги перепуганному Жоре:
- Вот тут ровно две тысячи семьсот рублей, ни на копейку больше, но и не меньше, плюс пять тысяч на бензин и прочие незапланированные расходы. Пересчитайте и подтвердите.
- Да, все правильно, спасибо, но...
- Нет – это вам спасибо, вы здорово меня выручили. Я ведь четыре часа там куковал, три из них пытался кого-нибудь тормознуть. Представляете, ни один человек не остановился. Ни один! Аж пока мне с вами не повезло. Остается только догадываться, каким редкостным мудаком я выглядел в ваших глазах.
А дело все в том, что я сотрудник ФСКН и звание мое генерал майор, поэтому, как вы понимаете, в случайности я не верю, но и на старуху бывает... Представьте себе, как я напрягся, когда и в яму на ровном месте влетел и по случайности, в моей машине не оказалось запаски, да еще тут сам по себе нарисовался, как-бы случайный, но настойчивый, добровольный помощник, плюс к тому же телефон не ловит. Как говорится, я уж предположил самое худшее, оружие держал наготове. А денег у меня и правда не оказалось.
- Какое худшее?
- Не переживайте, я уже знаю, что вы – это вы - просто хороший человек Жора.
Еще раз огромное спасибо и не поминайте лихом…
Прошло полгода.
Как-то летним вечером, Жора со своим приятелем - актером пермского ТЮЗ-а, шли по городу и приятель предложил зайти к его знакомому музыканту, посидеть, попить пивка. Ну, а почему бы и не зайти?
Взяли полторашку, рыбу и зашли.
Сидят, пьют пиво разговаривают, вдруг, вырубился свет, хозяин квартиры выглянул в коридор проверить пробки, но сразу упал мордой на цемент.
В квартиру ворвалась группа захвата с автоматами и тоже положили Жору с приятелем мордой в пол. Привели понятых, начался обыск. Хозяин квартиры долго не сопротивлялся, моментально выдал свертки и пакетики с анашой. Актер тоже сразу признался, что в этот вечер пришел прикупить коробок шмали для личного употребления, как бывало раньше и не раз. Вот только Жоре не в чем было признаваться, но это было уже и не нужно. Актер и продавец и так все сказали, не вывернешься. Так Жора, хоть никогда в жизни не курил, не кололся и не приобретал, но двумя ногами встрял в 228-ю статью.
Всех троих привезли в околоток и раскидали по одному в разные камеры.
Дознаватели поведали Жоре, что очень сочувствуют ему, если его показания соответствуют действительности, но абсолютно невозможно теперь доказать, что Жора был не в курсе дела, тем более, что остальные двое, уже дали несколько иные показания. По опыту выходит, что мелкому барыге дадут лет двенадцать, а актеру и Жоре, лет по семь – восемь, все зависит от поведения на следствии, адвокатов и настроения судьи. Так что нужно просто выдохнуть и принять судьбу такой, какая она есть.
Наутро, Жора обещал быть паинькой, выдохнуть и вообще вести себя на следствии хорошо, а за это попросил дознавателя, разрешить сделать всего один короткий звоночек отчиму, чтобы дома не волновались. Менты пошли навстречу, дали позвонить.
Позвонил.
Через пятнадцать минут в камеру явился лично начальник околотка, целый подполковник, он молча отвел Жору в какой-то кабинет. Еще часа через четыре в кабинет вошел человек в штатском, поздоровался и сказал:
- Я тут по поручению Игоря Олеговича. Мы уже во всем разобрались, что вы в этом деле не при чем, но есть сложность – не получится из дела вывести вас одного, иначе на суде всплывут показания, что вы там физически тоже присутствовали, поэтому, к сожалению, пришлось полностью все остановить. И запомните хорошенько – это важно: -ни в коем случае не распространяйтесь о том, из-за кого прекратилось это дело. Вы ничего не знаете, вас просто отпустили и все.
И вот еще совет лично от меня: никогда больше не общайтесь вот с этими вашими друзьями. Целее будете. При встрече просто перейдите на другую сторону дороги.
Через десять минут; Жора, приятель-актер и мелкий барыга, счастливые и не верящие своему счастью, действительно были уже на улице. Актер рассказал, что их отпустили потому что следователь узнал что он актер и видимо захотел сводить своих детей на халяву в ТЮЗ, барыга-музыкант предложил пойти выпить, раз такое дело, а Жора ничего не предложил, а просто перешел на другую сторону дороги.
Спустя год, до Жоры дошли слухи, что актера и барыгу-музыканта, в разное время, посадили и посадили надолго…
|
|
8.
Было это лет 5-6 назад. Пошёл я как-то на зимнюю рыбалку. А надо сказать, что бухта, куда я хожу, довольно таки большая. Ну так и вот, стою, значит, сопли морожу, рыба не ловится, и, как назло, погадить приспичило. До берега километров семь, не меньше. Поглядел по сторонам. Глядь, торосик в 200-х метрах. Бросаю удочки, бегу к нему. Сделал свои дела, иду довольный обратно. Подошёл к удочкам и вдруг слышу из рядом стоящей машины мерзкий женский голос:
- Молодой человек, как вы смеете. Вокруг вас воспитанные люди, а вы таким безобразием занимаетесь!
Не въехав в тему, я:
- Ну я же в сторону отошёл, с кем не бывает, да и народу, кажись, по барабану.
Следующая её фраза, полный аут:
— Не скажите, я, например, всё в бинокль видела!
|
|
9.
Ностальгия по Социализму- кто помнит. Посвящается Советским воинам- Афганцам.
Записано со слов моего одноклассника. Возможны неточности в деталях.
После восьмого класса Серёга пошёл в автодорожный техникум, что на улице Салова. Из Купчино ехать- почти рядом, и там можно было права получить. Да ещё сразу и на легковушку и на грузовик.
Поэтому, когда после техникума его призвали в армию (шёл 1981 год), обладание заветной книжкой сразу повысило его уровень для военкомата.
Перед самой службой произошёл такой казус – Серёга потерял паспорт. Всё перерыл- нет, блин, как не было. Пришлось идти в милицию и срочно выписывать новый. В кармане уже повестка, полез в шкаф, поменять бельё на получше- там же раздеваться придётся на медкомиссии- и вот он, потерянный – среди носков затесался.
Чёрт его дёрнул отдать в военкомате старый, а новый, действительный, припрятать и сохранить. Вообще за такой подлог можно крепко по заднице получить – но никто в суете на это не обратил внимания.
Служить его отправили в Подмосковье, в Кантемировскую дивизию, в учебке Серёга освоил профессию механика- водителя БТР- он от грузовика почти и не отличается.
Кантемировская считалась «придворной» дивизией – то есть внешнему лоску уделялось внимания больше, чем в других таких же частях. Да ещё дедовщина. Первое время это сильно не напрягало, но потом стало надоедать, поэтому, когда на очередных политзанятиях желающим было предложено написать заявления на продолжение службы в «ограниченном контингенте Советских войск в республике Афганистан», Серёга подписался одним из первых.
Самолётом до Ашхабада, оттуда на грузовиках под Кушку – почти шестьсот километров. Часть занималась охраной конвоев в Герат и под Кандагар. Маршруты – когда через горные перевалы, когда по долинам и пустыне в предгорьях.
Устроились, познакомились. Пошла служба. В первый свой конвой Серёга шёл не без некоторого мандража- однако обошлось без приключений – зато безумно интересно. Ночью в горах холодно до минус двадцать, а днём по равнине – жара до плюс сорок. Красота исключительная – раньше он не видел таких ландшафтов. И это же ещё была какая никакая, но заграница, другая страна, другая культура.
- Запомните воины, наше присутствие здесь – помощь братскому народу в борьбе против империалистов – говорил политрук на занятиях. Географическое положение Афганистана таково, что кто контролирует эту территорию, тот во многом диктует свою волю всему Ближнему Востоку. Это понимали ещё в Российской Империи, в противостоянии с Великобританией в середине девятнадцатого века. В двадцатом веке, после второй мировой, когда Британия вынуждена была вернуть независимость своим бывшим колониям, на её место здесь пытается встать Америка. Ситуация обострилась настолько, что нам пришлось вмешаться.
- Кроме политического аспекта, есть и другое значение, не менее важное. Афганский план и опиумный мак – наркотики, весьма востребованные у международных криминальных структур. В сущности, это бандиты, и с ними тоже надо бороться.
Насчёт борьбы с бандитами- это куда ещё, а вот косячок засадить – на это многие в части крепко подсели. В Туркмении этого добра тоже было предостаточно. Серёга шибко не злоупотреблял, опять же если залетишь, мало не покажется – вплоть до дисбата, но прислонялся – даже понравилось. Это вам не портвейн пить из горлышка в парадной.
А вот Сашка Крюков с Воронежа – раздолбай и охламон, такой же мехвод, как Серёга – этот без плана жить просто не мог. Кликуху себе заработал – Гуинплен. Перегоняли однажды машины колонной, он следующим номером за Серёгой, пылища до небес, не видно вообще ни хрена, Сашка башку в люк высунул, и очередной косяк давит. Впереди выезд на перевал, Серёга тормозит, и получает мощнейший удар в зад. Саня, бля, тормозных огней не заметил. БТР- штука бронированная, от удара ничего не поломалось, кроме этого раздолбая –он наделся открытым ртом на закраину люка, разорвал себе пасть до ушей, и вышиб все зубы. Сидит, зубами плюётся, кровища хлещет, а сам хохочет, как дебил, не может остановиться- во как вштырило. Из госпиталя вернулся через месяц, зубные протезы ему сделали, но рожа из за шрамов стала точно, как в романе у Гюго - «Человек, который смеётся».
В Афгане колонны стояли дня по два, по три. Туда возили продукты, боекомплект, обратно раненых. Двухсотых в пластиковых пакетах тоже доводилось. Сопровождению делать было особенно нечего, повадились шляться на базары – говяжью тушёнку, солярку можно было выменять на импортную технику – всякие Шарпы и Панасоники. В Союзе этого ничего не было, и дома такое добро очень выгодно продавалось. Если удастся протащить, конечно.
Иногда получалось, иногда- нет. Начальство в основном смотрело на это сквозь пальцы – по настроению. А как- то по настроению, после очередного рейса все машины остановили, не доезжая километра до части, устроили общий шмон, свалили всю импортную технику в стороне, на пригорке, личный состав с оружием построился в шеренгу.
Командир скомандовал-
- Огонь!
Ну что сделаешь, пришлось расхерачить всё в клочья. Повеселились, бля, от души постреляли.
Случались и другие перестрелки. Колонны периодически обстреливались, дороги минировались душманами. Надо было быть повнимательнее. Но на этом маршруте духи в серьёзные стычки не вступали – обстреляют колонну, и сразу уходят в горы.
Как- то Серёга подобрал в заброшенном ауле книгу. Типа – на раскурку бумага пригодится. Тоненькие такие листки, почти прозрачные. Не пригодилось. Спросил у местного аксакала на рынке – что это? Тот аж затрясся –
- Это Коран, священная книга. А сможешь ещё привезти? Хорошие деньги дам.
В СССР ни Библию, ни Евангелие тогда было не купить. А Коран- тем более. Ни на Русском, ни на Фарси. Серёга задумался. Он этих Коранов в Герате на рынке в лавке у входа много видел – от дорогущих с тиснёной кожей, до самых дешёвеньких, в бумажной обложке.
За ту книжку дед дал ему целых пятьдесят рублей – при том, что рядовые в СССР получали тогда довольствие три восемьдесят, а сержанты- семь рублей в месяц. Опасно, конечно, если за магнитофон можно было максимум отсидеть сутки на губе, то за Коран – это уже идеологическая, мать её, диверсия – дисбат обеспечен. С другой стороны, спрятать книжку гораздо легче, чем двухкассетный Шарп.
Время шло, служба продолжалась. Серёга был уже старшим сержантом, гонял тех, кто помоложе –
- Воины, вы не на Родине, бля, или будете точно делать, как сказано, или вам пиз..ец. Здесь Афган, здесь разгильдяи долго не живут.
Ну кем надо было быть, чтобы снаряжая ленту крупнокалиберного пулемёта, треснуть по перекосившемуся патрону молотком? Дебил, первогодок. Оглох и лишился трёх пальцев. Повезло, что только один патрон разорвало.
Серёге везло. Несколько раз влетал было под обстрелы, но ни разу не был задет. И машина на подрыв не попадала. А тот, свой последний конвой, что их подразделению довелось сопровождать- запомнил надолго.
- Мехводы, ко мне! Выход в пять утра, пехота в расположении, первым идёт ефрейтор Савченко. Проверить боекомплект, заправиться. Всем всё ясно? Вольно, разойдись.
……………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………
- Товарищ капитан, разрешите обратиться? Позвольте мне первым идти? У Савченко второй рейс, зелёный он ещё совсем, рано ему колонну возглавлять.
- Сержант, у тебя дембель когда?
- Три недели осталось.
- Может не полезешь вперёд? Поедешь домой непокоцаным? Разведка утверждает, что духи в этом районе активизировались.
- Да я везучий, товарищ капитан. За полтора года – даже синяка ни одного не было.
- Ну давай. Чтоб и в этом рейсе тебе повезло, как раньше.
- Есть, спасибо!
……………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………..
Машина, идущая первой, имеет самые высокие шансы подорваться на мине. Но и двигается с хорошей видимостью, а не глотая пыль от впереди идущих.
Пехота расселась на броне, БТРы заняли свои места в колонне, и конвой двинулся.
Часа через два с половиной Серёга поймал- таки свою мину. Удивительно, но рвануло под задним левым колесом- ахнуло так, что он треснулся головой о потолок кабины. Машину завалило на бок, пехота рассыпалась вокруг, занимая места для стрельбы. В ушах звон, Серёга выполз через башенный люк – глядь, Урал, что шёл за ним следом, упёрся в его БТР передним бампером, и скребёт колёсами по щебню, разворачиваясь поперёк дороги. Видать, водиле крепко досталось.
Колонна встала, кто- то орёт матом, стрельба – духи аккуратно чешут из укрытий, наши отстреливаются, прикрываясь бронёй.
Серёга дополз до Урала, забрался в кабину – водила весь в крови, но вроде дышит. Перетащил его рывками на пассажирское место, сел за руль.
Дал несколько сигналов, сдал задним ходом, и рванул вперёд – чтобы освободить путь, и вывести колонну из под обстрела. По бронежилету, висящему на водительской двери, несколько раз сильно ударило – стреляют, гады.
……………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………
Ушли. Несколько человек ранило, но двухсотых- ни одного.
- Ну ты, бл..дь, точно в рубашке родился. Мало, что все с машины целы, сам цел, да ещё сумел так быстро отреагировать. Я на тебя представление напишу, на Красную Звезду – считай, ты же всю колонну спас – ещё пара минут, нас бы там так раскатали, что мама не горюй!
- Спасибо, товарищ капитан, служу Советскому Союзу!
- А это что у тебя? Зацепило, что ли?
Действительно, правая рука слушалась похуже левой, и вся в крови.
- Всё, сержант, ты своё отвоевал. Давай в санчасть, без тебя справимся. Сам дойдёшь?
- Так точно, вроде несильно цапануло.
…………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………….
На дембель Серёга выбрался только через полтора месяца. Осколок, что вытащили у него из плеча, сохранил на память. Зашёл в казарму, попрощался, вытащил заныканный гражданский паспорт из тайника, и деньги, что заработал на Коранах. Завернул в штаб, за предписанием.
- Его…в! Сержант! Молодец, что зашёл. Давай руку, прощаться будем.
- Удачи вам, товарищ капитан.
- Вот что, тут сейчас бортом трёхсотых повезут в Ашхабад, давай- ка с ними – я договорюсь.
- Спасибо, товарищ капитан, ещё раз – удачи! Счастливо вам.
На вертолёте получилось гораздо быстрее, чем пылить по жаре на грузовике.
…………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………….
Каждый отслуживший знает, что такое «дембельские понты». Серёга переплюнул в этом многих, если вообще не всех – подумаешь, вышитый парадный китель с аксельбантом из парашютных строп! Он ехал домой в джинсах, армейской американской куртке и ботинках – в Ашхабаде на базаре купил. Прикрепил к куртке два значка – «специалист первого класса», и об окончании техникума.
Из родного оставил только тельник, и панамку- Афганку. Вначале взял себе билет в плацкарт по воинскому предписанию, а потом вернулся в кассу, и купил СВ – гулять так гулять. Денег с собою было чуть меньше двух тысяч – мог себе позволить.
Сидит на перроне, до отправления минут десять, пьёт пиво, мимо- милицейский патруль. Посмотрели, заинтересовались.
- Молодой человек, вы кто такой, откуда? Предъявите документы.
- Да дембель я, домой еду – вот военный билет, билет на поезд и предписание, всё, как полагается.
- Да, всё в порядке. Извините, бдительность.
Так, блин. От ментов отгавкался. Но ментяра, видать инициативный попался, энтузиаст хренов. Через пять минут на перроне появляется военный патруль. Немного помявшись, представившись, что- то нечленораздельно промычав о причинах проверки, офицер тоже попросил предъявить документы. Серёга нагло вытащил из левого кармана гражданский паспорт –
- А в чём дело? Я в гости к однополчанину приезжал- служили вместе.
- Извините, у нас предписание. Всё в порядке, следуйте своей дорогой.
И уже из окна тронувшегося поезда, Серёга увидел, как на перрон выскакивают давешний мент- энтузиаст, со старшим военного патруля. Не удержался, помахал им рукой из окна. А потом прошёл в СВ – даже если и передадут вперёд по линии, искать его будут только в плацкарте. Так оно и вышло – до Ленинграда никто не побеспокоил.
……………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………..
Отгулявши недели две, Серёга дошёл наконец до военкомата – сдать предписание и поставить отметку в военном билете.
- Что ж вы так долго, товарищ старший сержант?
- Как все, а то вы не знаете? Пока не протрезвился, до военкомата не доберёшься.
- Ну, поздравляю вас с возвращением, каждый раз приятно говорить это воинам- интернационалистам, улыбаясь, говорил пополневший старший лейтенант, ставя печать в военник. Серёга этого старлея помнил – тот его два года назад на службу оформлял. Полез в шкаф за личным делом.
- Вот как! Тут на вас представление на награду – поздравляю, орден Красной Звезды! С честью, стало быть долг свой исполнили. Мы вам сообщим, когда, чтоб, значит в торжественной обстано…
- А это что такое? Тут рапорт ещё, чушь какая- то. Из управления ГУВД Ашхабада – какие- то подлоги с документами? Улыбка медленно съезжает с физиономии, старлей начинает краснеть.
- Ну это я случайно паспорт с собой на службу прихватил. Так получилось. Так он мне и не пригодился ни разу- только вот на вокзале…
- ЧТООО? Да вы понимаете вообще, что говорите? Да это же воинское преступление! Да за это под трибунал! Встать, смирно!
- Слышь, бля, старлей, ты пасть- то захлопни? А тон этот хамский, для тёщи своей прибереги, если борщ невкусный сварит. Ты мне штамп в военник минуту назад поставил? Всё.
- И ещё – сильно орать будешь, гляди, сам под трибунал не загреми – тот- то паспорт ты у меня забирал, твой косяк – посмотри на подпись в личном деле. Кстати, можешь на память себе оставить – мне он на хрен не нужен, да он и недействителен.
У старлея морда багровая, глазами сверкает, но сделать ничего не может – штамп- то действительно уже поставлен. Нагадить, однако ухитрился, сволочь. Орден свой Серёга так и не получил.
А уже гораздо позже, в восемьдесят девятом, его вызвали в военкомат, и вручили медаль- «от благодарного Афганского народа»- между собой все прошедшие Афган, её называли «спасибо, что ушли».
|
|
10.
Как меняется мир…
У меня есть друг – Ленинградец, учились вместе, этнический Еврей – во всяком случае он сам так себя позиционирует. Я уже упоминал здесь о его существовании-
(ИСТОРИЯ №1388201 11 апреля 2023).
Он давным- давно эмигрировал, живёт в Канаде, в сорок два года сделал обрезание. Регулярный посетитель Синагоги.
Лет пятнадцать назад я прочитал здесь анекдот – оказывается, если при международном телефонном разговоре произнести вслух несколько ключевых слов – «Президент, террористы, Исламский джихад»- всех не помню, но факт – разговор немедленно ставится ЦРУ на прослушку, а при записи, чтобы не было тёмных пятен и недоговорённостей, срабатывает автоматика, и качество связи становится на порядок выше. Типа- хохма такая.
Тогда ещё не было Вацапов и Телеграмов – и платить за сотовую связь с континента на континент было в общем- то недёшево.
Поэтому мы с ним общались не часто, и качество связи было невысоким.
И вот в очередной раз он звонит мне – «Лёлик, а что ты скажешь о…..»? Такое впечатление, что по ржавой железяке граблями скребут.
- Саныч, говорю, хочешь рассмешу? И рассказываю ему эту байку. А потом громко, с чувством, с расстановкой, произношу вслух эти ключевые слова.
И о чудо! Качество связи действительно становится настолько лучше, ну, как будто мы в одной комнате сидим в креслах и разговариваем.
Обоим дуракам под полтинник, семь тысяч километров расстояние, а ржём оба в голос, хохочем до слёз, радостные, что действительно сработало!
………………………………………………………………………………………………………………
Вчера звонит мне – это уже whatsapp, бесплатно, «Что скажешь о происходящем в Израиле»? Надобно отметить, он, как искренно правоверный Еврей, болезненно относится к этим событиям.
- Саныч, я не за тех и не за этих, ты мой друг, и поэтому от меня никогда не услышишь про Евреев ничего плохого…
Но качество связи – хуже нет, скрипит, булькает, половина букв в небытие проваливается – вспоминаю старинный анекдот, напоминаю ему, и мы, оба, хохоча, начинаем глумиться вслух –«Сектор Газа, Исламский джихад, убить президента, смерть грязным Арабам, бей Жидов» ...................
И ни хрена. Стоптались ЦРУшники. Как было почти ничего не понять, так и продираемся в разговоре через помехи.
Так, говорю, давай- ка я тебе перезвоню, с Российского провайдера.
Перезваниваю. Качество связи – идеальное. Вот тут мы ещё раз посмеялись.
Кто- то скажет – «Большой брат следит за тобой», а мне просто, действительно приятно отметить, что у нас в России уже во многих областях уровень и качество услуг для населения намного лучше и выше, чем на Западе. В том числе- и связи.
Вот такое сопоставление…
|
|
11.
https://www.anekdot.ru/id/1416809
Недавно я посмотрел один мем.
И вроде все по-человечески, доброта восторжествовала, олененок-няшка спасен! Но вот какой-то осадочек остался. И здесь даже нет смысла рассказывать о китайском воробьином геноциде да еще сотни вмешательств человека в жизни братьев наших меньших, просто расскажу случай из собственного опыта.
Мне тогда было лет четырнадцать-пятнадцать. Как и другану и соседу, Сереге.
-Серега, ты на рыбалку идешь? - спросил я.
-А вы когда собираетесь? - уныло, протянул он. - У меня родоки в санаторий уехали, оставили меня на хозяйстве. Свиньи, куры...
-Ну ладно, в следующий раз сходишь, - успокоил его я.
Но он следующего раза ждать не стал. Пристроился к нам в тот же день, благо нерест был в самом разгаре, а значит и рыбалка позволяла заготовить на зиму и рыбу и икру. Все готовили у "Шухера" на зимовье. Разделывали, солили, вялили и даже коптили. Ну не тащить же все кишки и жабры на себе десяток километров. Поэтому весь этот процесс всегда занимал не меньше недели. Стоит ли говорить, что я был удивлен Серегиному решению.
-А как же хозяйство? - не понял я.
-Я все прикинул и отмерил-отвесил — пояснил он. - вышло почти по мешку на рыло, должно хватить.
Я пожал плечами, ну не будет же он херню пороть. Вопрос заинтересовал только "Шухера", он был на десяток лет старше нас, поэтому и спросил:
-Как это рассчитал?
-Да элементарно. Обычно они съедают по пол-ведра в день. Умножил на три, их ведь столько и на семь. Ведь за неделю управимся? Вот по столько им и высыпал. В корыто правда не вмещалось, пришлось и рядом.
"Шухер", то ли хмыкнул, то ли хрюкнул, но больше ничего спрашивать не стал. И мы тронулись в путь. Задержались больше чем на неделю. Дожди. На девятый день Серега занервничал:
-Родоки наверно уже вернулись. Как бы мне пиздюлей не перепало, ты ж моего батю знаешь. Въебет и не поморщится. Надо ему брюшков навялить, он их охеренно любит.
Но брюшки не помогли, я так понял, когда увидел как Серега выскочил из дому держась за скулу.
-Я у тебя посижу, пока батя нервничать перестанет! - заскочив ко мне во двор и отдышавшись, произнес он.
-Что в расчетах ошибся?
-Ошибся! Да эти волки чуть батю не сожрали!
-Какие волки, ты же говорил свиньи? - не понял я.
-Они были свиньями, когда я уходил, а с моей помощью стали волками. Батя как зашел в сарай, так они на него и кинулись воя. Он же комбикорма с собой взял, а когда кинулись, на себя и опрокинул. Пол-поселка оббежал, пока от этих волков оторвался и в доме спрятался.
-Так они же за перегородкой в сарае, - подавляя смех, произнес я.
-Сожрали суки! Сначала пол и корыто, куда я комбикорм насыпал, а потом и перегородку. На волю хотели, волки же.
Так я к чему? Вот к мему естественно. С ним конечно не все так весело, если не дай разуму ребенок этого спасителя няшки будет гулять где-то рядом. Взрослый-то может веткой и отобьется. Не хотелось бы видеть видео где изголодавшийся питон изберет себе другую добычу вместо отнятой.
В моем случае, из-за ошибки в расчетах другана пострадали только свиньи, он и его батя. А в меме сотни людей поступили бы как спаситель, встав стеною за няшку даже не думая о последствиях. Судя по всеобщему одобрению. Может и не хотят никого из людей есть дикие звери, да те сами приходят? Решив перевести удава на вегетарианскую кухню и начав творить добро за счет звериного желудка. Решая когда и что зверям должно быть пищей.
|
|
12.
Ностальгия по социализму – тем, кто помнит.
«Мужчины- это случайно выжившие мальчики»…
Из детских воспоминаний. У материной старшей сестры, моей тётки, был дом в пригороде Ленинграда. Посёлок Дибуны (Дибун на старославянском – болото. Там действительно недалеко от заболоченного восточного берега озера Сестрорецкий разлив), на электричке полчаса от Финляндского вокзала. Мы там всегда были желанными гостями – и с удовольствием к тётке ездили – она нас любила. Своих детей у неё не было, она была намного старше матери, и по возрасту годилась нам в бабушки- когда происходили описываемые события, тётка была уже на пенсии.
Зима 1969 – 70. Мне уже целых семь лет. Школьные зимние каникулы. Я пристал к матери – «Хочу к тёте Кате». Вот прямо сейчас хочу – а что дома делать? Но каникулы-то у меня, а родители на работе – и отвезти меня в Дибуны решительно не имеют возможности.
Очевидно я слишком сильно приставал, потому что мать согласилась довезти меня до вокзала и посадить на электричку. Дальше- самостоятельно. Всем, кто сочтёт этот поступок безответственным – от платформы до тёткиного дома было метров пятьдесят, я ездил туда десятки раз, и даже с закрытыми глазами бы не заблудился.
Мать вручила мне бидончик с какой-то едой, мы оделись и поехали. Ближайшая электричка оказалась Сестрорецкой, и меня сбило с толку примечание на табло – «через Дибуны». Обычно в этом месте табло указывались станции, где поезд не останавливался. Мать посадила меня в вагон, попросила какую-то тётку присмотреть за мной и поехала домой.
На Сестрорецк поезда ходили двумя направлениями – прямо, по берегу залива, и с разворотом в Белоострове – через Дибуны. Это я сейчас знаю, а тогда мне эта надпись не давала покою- а что, если поезд в Дибунах не остановится? Ладно, думаю, выйду на остановку раньше, там от платформы до платформы чуть больше километра – хожено пешком многократно. Дойду, не потеряюсь – тем более, что дорога вдоль железнодорожного полотна – заблудиться невозможно.
И поехал. Женщина, что обещала за мной присмотреть вышла, пробубнив что-то что вот, сейчас будет П…во, потом Л…во, бу бу бу, а потом твоя остановка. Названия в вагонах объявляли, но так тихо, что за шумом движущегося поезда было совершенно ничего не разобрать.
И я, со всей дури выскочил не на одну, а на две остановки раньше. Слез с платформы, дорога идёт, как я помню, и как ей положено - вдоль полотна, поэтому, ничуть не волнуясь, я и побрёл вперёд.
Первые сомнения начали появляться, когда дорога превратилась в тропинку. По идее, уже должна быть видна платформа Дибуны, но вместо этого, тропинка круто ушла направо - в лес. Мне бы просто вернуться и дождаться следующей электрички, тем более, что ходили они часто – интервал минут двадцать. Но вместо этого я бодро попёр пешком вдоль рельсов – прямо по целине вперёд. Дурак.
Пошёл вдоль по правому рельсу – не сообразив, что поезда будут догонять меня сзади. Когда прошёл первый поезд - я еле успел отскочить, провалившись в снег почти по пояс. Это было довольно страшно – двинуться не можешь – снег слишком глубокий, а в метре от тебя грохочут колёса. Выше меня ростом.
Так и пошло – идёшь вплотную к рельсу, по шпалам – не проваливаешься. Сделал шаг в сторону – провалился в снег. Очевидно, я впал в какой-то ступор, потому что сообразил перейти на противоположную сторону железной дороги – чтобы поезда двигались мне в лицо, и их можно было увидеть издалека, только где-то после второй или третьей электрички, от которой приходилось отскакивать в снег.
Зимой темнеет рано, примерно через минут сорок - час этого путешествия стало смеркаться – иду один, в лесу, темнеет и холодно. Когда вижу приближающийся поезд, отступаю как можно дальше – пропускаю его и продолжаю это топтание. И каждый раз становится тошно смотреть на пролетающие с грохотом колёса, которые выше головы – ощущаешь себя беспомощным. В голове пусто, не то, чтобы очень страшно одному, я просто не представлял всех возможных перспектив из того, что там вообще могло со мной произойти.
Если посмотреть по карте, от станции, где я вышел, до тёткиного дома всего около шести километров. Сколько часов я шёл – точно не помню. Как полностью стемнело, на дороге включили освещение- вроде стало полегче, но лес превратился в сплошную чёрную стену - это ещё более жутко, чем когда можно в сумерках разглядеть каждое дерево.
Этот монотонный процесс передвигания ног выключает сознание полностью – я вполне понимаю, и могу представить, что чувствовали полярники в пеших экспедициях к полюсу. В голове осталась одна мысль – дойти. В общем, когда я добрёл до той станции, где собирался выйти – за километр от тёткиного дома, то не останавливаясь пошёл дальше пешком.
Дошёл. И бидончик с котлетами не потерял. Вроде бы было уже часов одиннадцать. Сказать, что тётка охренела от времени такого визита – не сказать вообще ничего. Я честно рассказал ей, как получилось, что я так поздно, попросил только матери ничего не рассказывать. Тётка накормила меня ужином, напоила чаем и уложила спать.
Вторая серия.
Если читатели уже решили, что на этом мои приключения закончились, то это не совсем так.
Утро, солнце, день прекрасный. Позавтракали, я выпросил у тётки финки – финские сани, и поехал кататься. Напутствием было – «По дороге дальше речки не уезжай!»
Кто не представляет себе, что такое финские сани – это деревянный стульчик с рукоятками на спинке, установленный на длинные стальные полозья. На одном полозе стоишь, держась за ручки, свободной ногой отталкиваешься. На стул можно посадить седока, или ехать одному- как в моём случае. Поворачивать с длинными полозьями, не имея опыта довольно сложно, но я это уже давно освоил – не в первый раз так катался.
Возле речки была небольшая горка, где можно было разогнаться побыстрей. На льду сидело несколько любителей зимней рыбалки – они смотрели, как я несколько раз скатился с горки, каждый раз разгоняясь быстрей и быстрей. Пока не зацепился полозом за какой-то корень – его не было видно под снегом.
Сани завалились на бок, а я полетел кувырком вниз – прямо в полынью. Глубина в той речке – чуть больше чем по колено, но мне хватило выкупаться. Мужики побросали удочки и бросились меня спасать. Собственно, я сам уже почти вылез, но всё равно- помогли. Спасибо им.
Стою, капаю. Мужики взахёб говорят что-то, теребят, стряхивают с меня воду, суетятся. Главное – цел, под лёд не утянуло (а течение там есть, и не слабенькое), а что весь мокрый – так надо просто поскорей в тепло.
- Ты откуда, далеко идти? Сам дойдёшь?
- Дойду конечно, тут почти рядом – Железнодорожная улица.
Кому из них пришло в голову эта идея? Они помогли мне вытащить сани на дорогу, заставили выпить полстакана водки и отправился я домой- тётку радовать.
Пока ехал обратно, вода подмёрзла, и одежда превратилась в панцырь. Санки поставил возле дома, а сам еле-еле сумел подняться по ступенькам на крыльцо – штаны-то не гнулись. Тётка помогла мне раздеться, переодела в сухое. Я уселся возле печки, но даже рассказать ничего не успел – от тепла и водки меня развезло так, что проснулся я только вечером.
Матери тётка ничего не рассказала – слава Богу, все эти приключения закончились благополучно.
Это было нашим секретом много лет – и сейчас, когда я прихожу на кладбище проведать родню, всегда вспоминаю ту историю.
|
|
13.
Хочу рассказать тебе о Бетпак-Дала – знаменитой Голодной Степи Казахстана. Знаменитой для тех, кто туда попадал в недобрый час. Кстати, это одно из последних мест, где мне довелось побывать в командировках. Ты представь себе необъятную степь размером в сорок семь тысяч квадратных километров хоть зимой (минус сорок), хоть летом (плюс пятьдесят). И вечные ветра. Рай для экстремалов. Ни одного ориентира для попаданца в эти «райские» кущи. Только бескрайняя степь, кое-где приподнимающая свою грудь небольшими холмами, или опускающая ее в огромнейших низинах.
Лично я вижу всего один ориентир для выхода к цивилизации: найди хоть один столбик с электропроводами, прижмись к нему и, если повезет, рассмотри следующий. И так, от столбика к столбику, двигайся к цели. Пройдешь пару сотен километров и вот она, цивилизация (во всяком случае, люди)!
Хотя, есть еще одно средство для спасения. Если наткнулся на стадо верблюдов, с виду неповоротливых и ленивых жителей степи, то можно прибиться к ним, соблюдая дистанцию(к незнакомцам относятся весьма враждебно). Через пару-тройку недель, если не иссякнет твой энтузиазм, тебя подберут пастухи. Почему так долго? Так ведь никто животину не украдет, просто некому…
Смех-смехом, но это единственно приемлемые способы выжить. Ну, не нравится, то шагай вперед и с песней, если тебе дадут дойти до цели представители местной фауны.
Например, пустынный волк. Он хоть и невелик по размерам, но прожорлив не хуже своих собратьев из лесного края. Тем более бегает в таких же стаях, что и остальные представители этого вида. Боится только такой же стаи людей, эти ему не совсем по вкусу. О шакалах я и не говорю. Они хотя и трусливы, но дай им знать, что у тебя маловато силенок и все: ты их законная добыча.
Но это явные представители поголовья местной фауны, а сколько мелких и не столь значительных.
Например, змеи или пауки. Я не буду рассказывать об эфах, гюрзах и восточном удавчике, они довольно примечательны и заметны. А вот местную гадючку, «стрелу-змею» так просто и не заметишь. Небольшой укол и все, хорошо, если сутки протянешь.
Не буду говорить и о варанчиках, небольших ящерицах. Они здесь совсем не опасны, слишком мелковаты. Но при нечаянном причинении боли особи, так цапнут, что ого-го. Никакого яда, ничего, кроме гнилостных трупных останков в их зубах тебе не грозит, во всяком случае в первые (и последние) дни. Вот на юге страны, в песках, встречаются особи покрупнее.
Ну что я все о грустном. Есть темы и повеселее. Например, насекомые и веселая стайка членистоногих. Опять-таки не говорю о фалангах и скорпионах. Мерзость еще та, но довольно крупная. А вот каракурты и клещи – это особая статья. Каракурт мелок, невесом и крайне подвижен, так что обнаружить его на теле сходу не получится. Только потом, когда уже приходится констатировать его подлый укус, пытаешься вспомнить, потея, где же ты его зацепил. В общем, весело. О клещах говорить не буду, они везде одинаковы, если интересно, смотри в ютубе.
Хотя, бывают случаи, когда запросто происходят совместные «посиделки» и даже «полежалки» с самыми неприятными особями. Сам забирался в тень под рабочий Камаз в разгар полуденной жары и засыпал в относительной прохладе, а просыпаясь, видел под задним колесом свернувшуюся гюрзу, а под передним капотом стайку воробышек. Всем бывает жарко.
Короче, если не хочешь испытывать судьбу - не теряйся в Бетпак-Дале. Хотя, не теряйся вообще. Человек существо стадное, как бы оскорбительно это для кого-то ни звучало.
|
|
14.
Будильник прозвонил, как обычно, в пять сорок, нужно просыпаться ведь утренняя церемония расписана до мелочей.
Нет конечно, не в буквальном смысле, выбор с какой ноги встать и сколько шагов сделать до туалета не принципиально.
Важно улыбнуться себе в зеркало, перед тем как чистить зубы, хозяин будильника только в этом зеркале в ванной комнате симпатичен сам себе. Как мужчина он хорош во всех отражениях, но это самое любимое. Бритье тоже всегда доставляет удовольствие, огромная шапка ароматной пены и плавно скользящая бритва, с родни экстазу.
Увлажняющий, мягкий и пахучий крем — вишенка на торте восхитительного пробуждения.
Лишь на выходные или отпускные дни хозяин будильника лишает себя этого удовольствия, на сомнительную возможность походить с брутальной щетиной.
Хотя причина скорее всего все в том, что на даче проще и безболезненно выйти из зоны комфорта.
Но вернемся в утро, чайник к моменту окончания бритья закипает, свежий чай, ломтик лимона, аппетитных два бутерброда с ветчиной и сыром.
И вот только сейчас один из обязательных атрибутов, сигнал сдающего назад мусоровоза за окном, он же сигнал начала чаепития, все по графику.
Гороскоп на сегодняшний день между делом фоном в радиоприемнике прослушивается, но для своего знака несколько внимательнее, с заключением, что он или слишком хорош, или очень нереален.
Хозяин будильника ещё с вечера начал готовиться к сегодняшнему дню, вы же не будете отрицать что у вас есть счастливое бельё, удачливая блузка или просто любимая рубашка.
Так вот у него тоже есть.
Нет он не псих, не фаталист, но легкая вера в удачу и магию времени есть.
Даже заведенный будильник на пять сорок пять ведет к развитию дальнейших событий по другому. Обязательно в лифте повстречается сосед-инвалид, уже в который раз спускающийся покурить или прежде чем приехать по вызову, лифт уедет с соседкой нижнего этажа. Ничего особенного вроде бы, но день складывается совершенно в другом ключе.
Есть еще правда три обязательных талисмана у хозяина будильника, способных повлиять на ход событий, но это уже по пути на работу, если добираться на собственном авто.
На ход событий в абстрактном представлении хозяина будильника, ни на что более.
До работы примерно семь километров и часть дороги проходит через частный сектор, под гору и потом вверх, сначала случайно заметил трех персонажей спешащих по свои делам. Один сутулый усатый старичок с опущенной головой, в темной полосатой рубашке, идущий с левой стороны по тротуару в попутном направлении, с обязательной котомкой в руках, видно тоже куда-то на работу.
С правой стороны на встречу миловидная опрятная женщина в стильной одежде, с модной сумочкой и неторопливой походкой в гору.
И чуть спустя, здесь же справа, молодая симпатичная девушка иногда с маленьким мальчиком лет восьми, чаще одна, в джинсах или юбке, но обязательно со свежевымытой пушистой шевелюрой, и торопящаяся.
Люди из параллельной жизни, каждый день примерно в одно время пересекаются не подозревая о существовании друг друга, лишь хозяин будильника определяет по их месту на дороге, на сколько он опаздывает или опережает распорядок.
Ведь априори он считает что они не могут проспать или задержаться перед выходом из дома, это как запрограммированная матрица.
Можно возразить или опровергнуть, с такой матрицей можно столкнуться каждое утро в метро или маршрутке, и что это меняет, но там люди статичны, и едины с маршруткой.
Хозяин будильника только первый утренний час такой суеверный, если можно так сказать, и педантичный до мелочей.
Как только пересекается проходная, жизнь просто меняется, направляется в обычное русло, новая матрица с размеренным течением событий.
Работа интересная и по душе, и пролетает на одном дыхании, бесит только когда, кто-то на приветствие:
- Доброе утро!
Отвечает угрюмо:
- Утро добрым не бывает.
Всегда хозяин будильника поясняет:
- Раз ты проснулся в это утро, значит оно доброе.
Будильник прозвонил, как обычно, усатый старичок в белоснежной отглаженной рубашке, с высоко поднятой головой уже поднимался на гору, девушка с сыном или может быть племянником, была на остановке и расчесывала свои непослушные волосы.
Миловидная женщина только вышла из калитки собственного дома потягиваясь.
Хозяин улыбнулся себе в зеркало заднего вида, алгоритм на сегодня выполнен...
|
|
15.
ПУТЕШЕСТВИЕ ИЗ МОСКВЫ В ДУБРАВУ
- Где находится ближайшее от Москвы место, где приятно купаться на свежем воздухе под сенью и тенью векового леса, жарить шашлыки и кататься по берегам на велике, наслаждаясь живописными видами? И чтобы всё это было рядом, как у моих дореволюционных уральских, кубанских и подмосковных предков, обычных хуторян и мещан. Не вся же Россия загажена и вырублена, вопрос только в дистанции от Москвы.
Так или примерно так спросил я на прошлой неделе десяток московских аксакалов - заядлых любителей моржевания, плавания и лесных путешествий. Исключительно тех, которые остаются в хорошей физической форме и жизнерадостном тонусе. Заодно спросил и миллион читателей ан.ру в пятничном выпуске на прошлой неделе. Если суммировать общее мнение публики, выраженное в комментах, ближайшее таковое место нашлось приблизительно в 600 километрах от Москвы. Что же до местных парковых старожилов, заметил интересную тенденцию - чем ближе к Кремлю человек живет, тем более мрачны его опасения о землях за мкадом - для таких ближе Алтая, Байкала или Камчатки подобных девственных краев уже не сыщешь, а в воду даже чистую вообще не следует лезть, пока ее температура не поднялась хотя до +25.
Старцы же моржовые с ходу назвали мне несколько мест. Одно из них оказалось всего километров в 15 от мкада и меньше чем в часе езды от моего дома. Туда я и направился в субботу ближе к вечеру, в одиночку на разведку, звать ли туда жену и друзей. По описаниям, найденным в сети, место это привело меня в полный восторг - не просто баня на воде, а с полукруглым потолком! То есть подданный от каменки пар не расползается по всему потолку, как манная каша по столу, а собирается в одном месте, откуда его легко гнать вниз широким дубовым веником. На берегу пляжа - настоящая природная дубрава. Под ногами соответственно не песок, лезущий в плавки, а сочные лужайки. На них у бани мангалы, но и достаточно и других мест на берегу, куда дым не дотягивается. А вода вокруг не просто обширная и проточная, но и считается питьевой - именно она льется у москвичей из кранов, но уже провонявшая хлоркой и с металлическим привкусом от водопровода. А там, у дубравы - только что вырвавшаяся из обильных родников посреди необъятного леса на возвышенности!
Любая европейская столица гордилась бы таким местом. Но нет у них таких под боком у горожан. Те, что есть, значительно более компактны, и купаться в них категорически запрещено. И уж тем более в бане на берегу париться.
Стал составлять маршрут: на гугль - карте нашлось несколько платформ электрички, откуда было легко с виду добраться до пляжа на электровелике - все километров по 7-12. Те пути, что подлиннее, прямые и безусловно асфальтовые, но они в вечных пробках. А те, что короче, петляют среди дачно-лесопарковой местности, ветвятся, часто кончаются тупиками, а может быть и шлагбаумами. Какой дорогой ехать, на какой станции высадиться?
У меня было минут двадцать, чтобы спросить это у окружающих. И вот реально прикол - никто из пассажиров электрички, едущей мимо этого чудесного места, понятия не имел, как туда добраться! Многие удивлялись, что оно вообще есть. Я успел опросить пару вагонов граждан и несколько велосипедистов в тамбурах - не всех, конечно, а только выглядевших самыми мудрыми и опытными. Я уж молчал им про баню, спрашивал только про самую удобную дорогу к всем известной длинной цепочке пляжей, как общий ориентир. Все опрошенные были доброжелательны и тут же принимались искать смартфоном, которого я и сам нагляделся по этим маршрутам. Но по личному опыту ровно никто ни спрошенных мною московских и подмосковных граждан ни хрена не знал. И да, многие были убеждены, что в подмосковье нигде нельзя купаться.
Однако рассказ мой делается длинен, продолжу в комментах и следующем выпуске свои дальнейшие злоключения. Кто догадается, какие неожиданные засады ждали меня, и о каких местах я вообще говорю? Ключей набросаю достаточно. Я поехал самым коротким, диким и пустынным путем из всех имеющихся, и успешно доехал до пляжа за семь с небольшим км от ближайшей к нему платформы, за четверть часа. Москвичи на авто в тот же день потратили на тот же путь 2-3 часа минимум, и далеко не всем хватило места для парковки. Если бы хоть половина самых здоровых добралась туда на великах или легким бегом, скорым шагом по приятной лесной местности - не было бы и пробок. Тогда быстро бы доехали на авто те, кто в них реально нуждается - семьи с малолетними детьми, беременные инвалиды, немощные старушки и так далее. А людей слегка разожравшихся, но еще способных к передвижению пешком, я бы туда вообще на авто не пускал - таким лесная прогулка только на пользу. Нет, все предпочли стоять на шоссе часами скопом, а потом занялись примерно тем же на самом пляже, но уже лежа. Удивительный город.
|
|
16.
Приспичило мне в начале 2000-х купить первую машину. Выбор на тот момент не стоял – только УАЗ-буханка. Пошарился по объявлениям по Подмосковью – есть! В Тверской области, вроде как списанный из воинской части. Созвонился, вроде все устраивает. Договорился с товарищем съездить посмотреть. Через несколько дней поехали. Апрель, снег почти сошел, кругом вода стоит, на грунтовках – грязища. Доехали до крайнего населенного пункта, но как от него попасть в воинскую часть и где вообще дорога к ней – непонятно. Постучались в крайний дом. Тетка выходит. Спрашиваю, где воинская часть. Она посмотрела на нас, на нашу буханку, говорит:
- Машина, которую вы ищете – это Петькина, она не военная, а просто он у них ее держит. Воинская часть вон, за рекой, но вы рановато приехали, недели через две только можно будет туда попасть.
Мы, удивленные:
- Почему?
Тетка, не меняясь в лице:
- Автопарк части находится на излучинее, в обычное время там дорога к ним есть, а сейчас вода поднялась, и они теперь на острове. Служивые себе еще в советское время мост на этот случай построили, но его позавчера УКРАЛИ.
И глядит на наши вытянувшиеся морды. Я пытаюсь представить себе воровство моста, но у меня не получается. Ни технически, ни визуально. И главное – зачем?!
Тетка, ухмыльнувшись, объяснила:
- Часть была богатая, они сделали мост навечно – алюминиевым. Опоры обычные, бетонные, а сам пролет – цельно алюминиевый. Позавчера Гришаня из соседней деревни с другом вечером подъехали на тракторе и сдернули мост с опор, оттащили в сторону подальше и болгаркой на куски всю ночь резали, продать в цветмет хотели. Военные утром очень удивились, когда моста не увидели, но по следам быстро нашли. Сразу вызвали скорую и подготовили Гришаню с другом к ее приезду. Врачи, говорят, аж залюбовались. Мост кусками там все еще лежит, но вы по нему не проедете. Вы приезжайте попозже, когда вода сойдет…
Тетка ушла. Мы молча посмотрели друг на друга и поехали смотреть на украденный мост. Зрелище фееричное: на берегу валяются куски алюминиевого моста, который допиливают болгарками несколько солдат, а рядом стоят два сержанта и контролируют процесс. Мы опять не поняли его направленность, вроде варить там или склепывать обратно надо было бы... Сержанты сказали, что командование решило поставить новый мост в течении лета, а этот, раз уж его раскурочили, дорезать и сдать туда же, куда и собирался Гришаня. Семь тонн алюминия, тыщ 250 должны дать… «А как вы к себе попадаете?» - спросил я. На лодках, ответили мне, и послали нафиг, так как нарисовалось командование.
Мы под впечатлением молча залезли в свою машину и поехали домой. Отъехав несколько километров, товарищ резко тормознул, бросил руль и махая лапами начал поливать командование части разными витиеватыми лукамудищевскими эпитетами. Когда сквозь них просочился смысл, я чуть из машины не вывалился от смеха: оказывается, он прикинул, что если сдать люминий в известном ему пункте в Москве, то можно получить до 400 тысяч! И он уже собирался разворачиваться с коммерческим предложением к командованию части. Еле уговорил его, мол, без нас разберутся… Так мы и не попали к моей первой потенциальной машине. Ей стала потом другая. А спустя лет десять я был в тех краях и заглянул посмотреть, что там да как. Грустно – не моста, ни части…
|
|
17.
Подмосковный городок в стороне от трассы. Щупальца застройщиков все-таки дотянулись до этих мест и посреди березовой рощи водрузили уродливый ЖК.
Зима в тот год была обильна, утром не самого счастливого дня обитатели монолитного чудища обнаружили себя в снегах хоть не по ушки, но по колено точно. Городок в коллапсе. За ночь навалило больше полметра снега.
До ж/д - семь километров, до шоссе - десять. Автобусы не ходят - не могут. Местный ДЭЗ - три тетки и пять мужиков при одном тракторе и одном полуживом грейдере. Дай бог если послезавтра прочистят дорогу, чтобы грузовик в магазин пришел и скорая хоть до центральной площади добралась.
На третьем этаже тоскует Надюша - ей на собеседование, а то полгода без работы. Муж не железный, с переработок уже воет. На десятом мечется, аки тигр в клетке, деловая колбаса Витюша. Сегодня переговоры с тайцами! Шеф по мобиле хмыкнул и сказал, что сьездит и с Оксаной, но и бонус будет Оксане! Сидящий в трех кредитах, алиментах и ипотеке Витюша теряет надежду и подумывает о суициде.
Он берет сигарету и высовывается в форточку.... А там картина сыром: от частно-барачного сектора через снег плывет рычащий ЗИЛ-131 на толстенных "болотных" колесах. Наперерез монстру по сугробам чуть не ползет растрепаная девушка с криком "Стой! Пожалуста! Стой!"
Витек чуть не проглотил сигу. Все дороги ведут в столицу!!! Ура! Он прыгает в брюки, ныряет в пиджак, кидает в дипломат бритву, доки и парфюм. Вихрем летит вниз и усиленно изображает из себя атомный ледокол с бульдозером пополам.
Но у машины что-то не то. Мужик за рулем отказывает девушке. Та чуть не плачет.
"Да не по пути мне!" - говорит мужик. - "Чо тупая такая?!"
Витюша сходу показывает дядьке пять тыщ, но получает тот же отказ. "Не в Москву еду". Машина медленно трогается, надежда медленно умирает. Врет! Решает Витек. Не хочет брать. Местное быдло. Нас не любит
Мимо проплывает тентованый кузов. И Витюша решается: чемодан забрасывается в кузов, руками за борт, ногу на фаркоп, рывок - Витек в транспорте. Через секунду рядом оказывается рыжая растрепа, а еще через минуту с сугроба прыгает лихая блондинка с дамским портфельчиком
"Вот сука!" комментирует блонда. "Хрен старый. Брать не хотел! Не по пути ему, козлу типа. Да щас! Дуру нашел! Все в Москву работать едут и этот тоже. В элке сто раз встречала. Здрассте, кстати!"
Следующий два часа, пока машина едет по каким-то боковым дорогам ("Молодец, маршрут без пробок знает!"), троица трепется, хихикая, как ловко они обошли жлоба. В кузове, правда, полно непонятных железок и огромный механизм половину места занял. Но зато на его баке можно сидеть двоим.
Витек изображает джентльмена, девки расселись и ногами болтают. Урчит мотор, колышется брезент в торце.
Машина пошла быстрее, болтать стало меньше. Грузовик тормозит.
Витюша выглядывает и видит совершенно привычный пейзаж спальника. Пяти- и девятиэтажки, узкая улица. Чищено, машины идут...
"Дамы, приехали! То ли Выхино, то ли Бирюлево. Ну, ща спросим где что. Главное - мы в цивилизации."
Лягушки-путешественницы выгружаются, отряхиваются и задают тетке с собачкой простой вопрос: "А где ближайшее метро?"
Бабуся смотрит на них, как на марсиан.
"Где-где. В Москве!"
Страшная догадка пронзила мозг Надюши - водила ей НЕ врал!
"А это что?" - вступает блонда-манагер-Л'Ореаля.
"Клин, девчонки".
Да любить-обнимать...
За спиной взревел мотор и машина ушла - водитель в магаз за куревом бегал.
Повезло только Надюше - ей к трем было назначено, успела. И даже взяли, потому что из шести кандидаток она одна добралась. Так что оценили упорство. Как она домой ехала - отдельная эпическая поэма. Она-то и рассказала историю своей нечаяной удачи на корпоративе.
|
|
19.
К веранде кафе подкатил электросамокатчик, эффектно стоя на батареях - шесть уложены поперек, прямо на подножке. На задних батареях он стоял правой ногой, а левая была приподнята. Ею он опирался на еще три батареи, ближе к рулю, эти шли вторым этажом. Вся конструкция добротно стянута стальной проволокой. Сам самокат выглядел обычным, но на хвосте выпирал электромотор, шины толстенные, подножка широченная. Вид у чувака был весьма пропыленный. Над его головой вздымался походный рюкзак.
- Кажется, я знаю, что в нем - флегматично сказал мужик за соседним столиком.
- Угадали! - рассмеялся самокатчик и сняв с себя, расстегнул рюкзак. Из его глубин торчали батареи.
- А на сколько хватает заряда одной батареи?
- Когда на тридцать километров, а когда и на сто. Смотря какая местность, дорога, и как часто тормозишь. Я лично торможу редко. Стараюсь ехать только по прямой, выбираю равнины. Их в России много. Мне обычно хватает на сто.
- А на сколько времени хватает одной батареи?
- Да на час где-то.
- А батарей сколько?
- 16. В сутках же 24. Отнял час на еду, семь на сон, вот 16 и взял с собой.
Мужик за столиком задумался.
- Если из Питера, то многовато. С Урала что ли приехал?
- А что, за мкадом электричества нету? Ночь нам дана на то, чтобы перезаряжать батареи. Владивостокчанин я. Широка страна моя родная. Перекушу, потом спать. Светает сейчас в три утра, на дорогах в это время пусто, до Минска осталось всего 700 км. Там позавтракаю, и снова в путь! Жалко, что Евразия за Минском такая короткая.
Веранда замерла в охренении. Самокатчик сделал заказ официантке и пояснил публике:
- Извините, разогнался, понес пургу. Батареи друзьям везу, нашел место, где их сразу все перезарядить можно.
|
|
20.
-Через четыреста метров, поверните налево! Поверните налево!
-Слышь, заткнись, надо заправиться!
-Поверните налево!
-Вот полудурошный, а машину ты толкать будешь? - сказал я и проехал прямо, там метрах в двухстах виднелся логотип заправки Газпрома.
-Развернитесь! - немного подумав, произнес он. - через триста метров развернитесь! - это уже действовало на нервы. Все время пока я заправлял машину, он бубнил безостановочно.
-Слышь, ты хрень железная, поедешь оттуда откуда я решу, а пока помолчи! - мне действительно надо было в магазин. Этот адрес я и набрал на навигаторе телефона, но походу появились и другие планы. На заправке я обнаружил приспущенное заднее правое колесо. Хотя когда выезжал из дома, было все в порядке. А значит прокол. Спросив у заправщика шиномонтаж и узнав, что он в полукилометре по прямой, я рванул туда. Ставить запаску среди дороги, явно не хотелось.
-Развернитесь! - успел вякнуть навигатор, когда я проезжал перекресток. Но как то уже уставше.
-Я тебе сейчас развернусь, я тебе так развернусь! Ты, сука, или заткнешься пока или я тебя вырублю! Ты понял?! Не нервируй меня, я страшен в гневе. Могу и об дорогу шваркнуть!
Навигатор походу понял, но я на это не обратил внимание, так как через минуту зарулил на шиномонтаж. Все сделали быстро и качественно.
-Ну вот теперь поехали! - включая передачу, произнес я. В глаза бросилось, что до магазина семь километров, хотя до этого, от поворота было почти одиннадцать. - короткий путь что ли нашел? - хмыкнул я. - А сразу не мог сообразить, железяка хренова!
Странно, но интуитивно я понимал, что навигатор повел меня куда-то не туда. Пока я соображал, как такое может быть и не перенабрать ли мне адрес по-новому, машина уперлась в какие-то закрытые ворота, с табличкой «въезд только служебному транспорту». Я покрутил головой, но магазином там явно и не пахло. Чтобы окончательно развеять смутные сомнения я приоткрыл окно и крикнул проходящему мужику.
-Уважаемый, магазин «Меридиан», где нибудь рядом есть? Не подскажите?
-Откель?! Тут за воротами только территория психоневрологического диспансера. Кто тебе этот адрес дал?
-Э-э... Ну так, искусственный интеллект походу, - ткнув пальцем в навигатор, задумчиво произнес я.
-Да я этой хрени никогда не доверяю! - понесло мужика, но я прикрыл окно.
-Уважаемый, мне пожалуйста магазин «Меридиан», Фаворского 75. - как можно ласковее произнес я и он прочертил мне маршрут, - спасибо! - не забыл я поблагодарить и ласково провел по экрану пальцами. - Поехали.
Хрен его знает, как далеко этот интеллект шагнул. Но мне такие глюки нахрен не нужны, а если это и не глюки, то тем более.
|
|
21.
Про дискотеку в деревне, где на одного парня приходилось десять девчонок
Бывает со мной, что вспомнится что-то из юности – как был неправ по отношению к кому-то, несправедлив, незаслуженно обидел кого… и уже не исправить, извиняться поздно, - тот человек сам, может забыл этот случай, а хуже того – уже и нет этого человека. И вот тут вздыхаю и корю себя.
Ну, а как-то выдался свободный вечер, пришел в гараж к своему хорошему другу, с которым очень хорошо общаемся, когда выпадает такая возможность. Он, как мне кажется, не склонен к мнительности, рефлексиям, такому самобичеванию. Но все-таки спросил его: «Слава! У тебя бывает, что вспомнишь что-то из прошлых лет – какую-то ошибку, неправильный поступок – и ты ругаешь себя за это?»
Он ответил:
- Конечно, бывает. Вот, например, когда мы с ребятами поехали на танцы в деревню, в которой на протяжении лет десяти, примерно, рождались только девочки. И в начале девяностых, когда я был студентом техникума, все эти девочки стали уже девушками. А парней в деревне не было совсем!..
Тут я попросил Славу сделать паузу, снял со стены и расставил наши раскладные походные кресла, налил, что надо куда надо, и тогда попросил продолжить.
И он продолжил:
- Земля, - говорят, - слухом полнится. И вот кто-то из старших парней рассказал у нас в поселке, что есть в Орехово-Зуевском районе деревня Вантино, в которой на танцах только девушки. Потому что мальчишек 15-20-25 назад там совсем не рожали. Вот так там случилось. И мы с ребятами решили туда на танцы съездить.
Жили мы все, как уже тебе рассказывал, небогато. Обычным делом для парня было ходить в телогрейке. У меня их было две. На повседневную я пришил цигейковый воротник, а «выходная» телогрейка была с воротником лисьим.
Ехать в это Вантино мы собрались впятером.
Понятно, что перед танцами, да и на танцах надо выпить. А деньги – откуда. Поэтому мы скинулись по килограмму сахара, и заранее отнесли его известной у нас в поселке самогонщице бабе Зине.
В назначенный ею день пришли за продуктом.
А она была одинокая. Скучно жила. И случалось, предлагала получателю товара снять пробу. За свой счет, разумеется. Чтобы самой не в одиночку выпивать.
И, как сейчас помню, пришли мы к вдвоём с Серегой забирать свою пятилитровую канистру, а она предложила: «Ну, что, мальчики, - еб@квакнем?» Это только от неё я такое слово слышал.
Ну, вот суббота. Ждем на остановке у себя в Хорлово автобус до Егорьевска.
Лиаз-сотка пришел битком.
Двое наших втиснулись на переднюю площадку, а мы трое с канистрой – на заднюю.
На Фосфоритном народ вышел – стало чуть свободнее.
Я вынул из кармана два раскладных стаканчика, стали наливать по чуть-чуть из канистры – народ возле нас ещё и расступился.
Эти двое орут с передней площадки: «Вы там что, - без нас пьете?!»
Мы в ответ с оттенком обиды: «Ну, как без вас-то? Обижаете!»
Налили по полстакана, говорим пассажирам: «Передайте, пожалуйста, на переднюю площадку!»
Стаканчики, передаваемые из рук в руки, поплыли на переднюю площадку, потом вернулись к нам.
В Егорьевске на автостанции сели в другой автобус, нормально доехали до Вантино. Точно не помню сейчас, но, судя по дальнейшим событиям, в этом автобусе мы тоже прикладывались к канистре.
Клуб плохо помню. Какой-то деревянный дом. Печь, обложенная плиткой.
Действительно – человек 25 девчонок от 16-ти до 25-ти, и всего два парня, которые занимались музыкой – типа диск-жокеи, и вроде совсем не танцевали.
Что интересно – все эти девушки были, как в униформе – белая блузка и короткая черная юбка.
Вообще-то, - ты знаешь, - я никогда не пьянею. Но тогда случился не мой день.
И вот после дискотеки мы все пятеро стоим там на остановке, ждем автобуса. Сорок минут… Час…
Начало апреля. Ощутимо зябко. Темно.
Допили, что оставалось в канистре.
Идет какой-то мужик – что-то везет на санках. Спрашиваем его: «Мужик! А когда автобус-то?»
Он смотрит на часы и говорит: «Так теперь уже завтра!»
Мы такие: «А как же нам домой?!»
Он спросил – откуда мы, и говорит: «Так тут по прямой до шоссе Егорьевск-Воскресенск всего семь километров. Вначале – через лес, потом – полем… И вы на своей трассе. А тем – либо автобус пойдет, либо попутку поймаете».
И мы, дураки, пошли… Апрель. Снежная каша.
А меня что-то конкретно развезло.
Они вначале останавливались меня подождать. Помогали под руки идти – мне заподло – отказывался. Я же самый здоровый из них… Сами-то они тоже уже еле шли. В конце концов оторвались: «Слава, догоняй!»
Бреду, бреду… Челохово осталось в стороне – вышел на трассу.
Идет машина – поднимаю руку. Не остановилась. Следующая – тоже. И третья…
Разгреб на обочине снег. Нашел булыжник. Взял в руку.
Думаю: «Следующая не снизит скорость – разобью лобовуху. Пусть меня лучше в ментовку сдадут, или побьют – всяко лучше, чем тут замерзнуть».
Но следующий на жигуле остановился. И даже пожалел – довез до самого дома.
Вот такая история…
Он замолчал, а я спросил:
- Погоди! Я же спрашивал – бывает ли, что сожалеешь о своем неправильном поступке.
Слава ответил:
- Конечно! Нафиг я тогда уехал из этой деревни! Нужно было там у какой-нибудь девчонки остаться. Там можно было хоть неделю прожить – переходя от одной к другой.
|
|
22.
Живу в Риге, работаю на железной дороге имею 15 выходных в месяц и постоянное желание подработать.
Семь лет назад, ранее воскресное утро, звонит старая знакомая.
"Привет, мы тут человека ищем, надо в Италию сгонять, привезти кое-что, ты как?" А надо вам сказать, что жадность к деньгам у меня соревнуется с любовью к свободе. Поэтому всегда выясняю что везти.
Девушка: "Ты только не смейся, мышку".
Я: "Мышку?"
Д: "Ну не совсем, крыску".
Короче выясняется, президент фирмы, где трудится моя знакомая, отбыл на отдых в Италию, на озеро Гарда, со всей семьей и домашним питомцем, крысой по прозвищу Доминик. Купили билет на самолет, Доминику поплохело уже при взлете, а к моменту посадки он представлял из себя полутруп. Отдых, как и все хорошее, имеет свойство заканчиваться и на семейном совете было принято решение: семья возвращается в Ригу самолетом, а крыс, как белый человек, едет на машине.
Я, как человек порядочный, объясняю, что в оба конца это почти четыре с половиной тысячи километров и стоить это будет дороже всех крыс в Риге, а то и Прибалтике. Мне сообщают, что аванс я могу получить прямо сейчас.
Собрался, выехал, вечером следующего дня был на месте. Встречает семья: папа, мама, две дочки и Доминик. Знакомимся, мне для ознакомления выдают лист с кучей условий:
1. Остаться на сутки, вместе с хозяевами, чтобы крыса привыкла доверять мне, а то у нее может быть психологическая травма.
2. Ехать по маршруту с наименьшим перепадов высот, а то Доминику может быть плохо (круг на три часа).
3. Не реже чем каждых три часа останавливаться и проветривать крысу.
4. Лишняя ночевка в пути, чтобы Доминик не устал.
Ну и остальное в том же духе: музыку громко не включать, не курить, одного не оставлять, как ухаживать, кормить.
На все мои намеки что это лишние расходы, было сказано что все оплачивается. Грузим Доминика, едем. Соблюдаю все пункты инструкции, ухаживаю за крысом как за маленьким ребенком, реально понимаю что если с ним что произойдет то будет все плохо. Надо отдать должное хозяевам, гостиницы крысе были забронированы отличные и совсем не дешевые.
Последний день, из-за дорожных работ в Польше выбился из графика, в Ригу приехал около часа ночи. Но все равно нас встречало все семейство. Видели бы радость хозяев, особенно девочек, а мне было немножко жаль расставаться с Домиником, привык, да и оказался он свойским парнем.
Оцениваете сами что это.. у богатых свои причуды.. или любовь к братьям меньшим. Я свои деньги получил и был доволен.
|
|
23.
Мои армейские говнодавы.
По приезду в часть нам выдали хб. По принципу- "на драку собаку"
Старшина выволок ком зеленого тряпья, швырнул на пол-и "сами разберетесь"
Кое-как разобрались, тем более о элегантности речь не шла. Я было начал хвалить чей-то фасон и удачный крой плеча, но был послан дальше Сэвил-Роу.
Мда. Видимо тут хорошие манеры не в ходу.
Подобным же образом старшина поступил с сапогами.
И тут меня ждал жесткий облом. 47го размера не было. Я уныло перебирал вонючие кирзачи и нигде не находил заветных цифр.
-Тащщщ прапорщик!
-Ы?
-Сапоги не подходят.
-Сено к лошади не ходит. Тебе надо- сам к ним и подойди, воин.
-Та не. У меня 47 размер.
-Это твои проблемы, воин.
Хм.
В голове роились всякие мысли, но к сапогам они не вели. Может, ограбить кого?
Мимо казармы в темноте народ из соседних рот шлялся в самоходы, сяду в засаде ночным татем, и ну народ босоножить. Тюк прямо в темя и пожалуйте разуваться.
Одна проблема. Как я найду свой 47й? Это ж сколько народу глушить придется ради заветного. Прям представил себя унылым упырем, сидящим на куче бездыханных окровавленных тел.
Босиком.
Позвали на построение. Решил идти по-домашнему, в тапочках, ибо гражданские шкары у нас отобрали.
Неожиданно нарисовался похмельный комроты. Всех построили. Командор прошелся туда-сюда кавалерийским шагом, прошипел "понавезут всякое говно", брезгливо подергал пару ремней, оторвал пару подшив, распрямил ударом по башке несколько кокард. Потом хищно замер. Узрел мои босые глезны. Долго, набычась, смотрел на нарушение. С какой-то пещерной ненавистью. Шея его налилась кровью, глаза покраснели, рожа пошла пятнами.
Привычка в любой стремной ситуации вести себя максимально идиотским образом и тут меня не подвела.
Я сделал книксен.
Капитана накрыло божественное безумие. Орал он минут 15, одной бесконечной фразой, начинающейся на букву Х, причем не вдыхая. В конце его спича (буква Й) я стоял в состоянии легкой контузии, покрытый слизью его слюней , ощущая, что никогда больше не буду прежним. Доселе я не слыхал, что бы связная речь состояла из такого количества мата. Оказывается, матюгами могут быть существительные, глаголы, подлежащие , сказуемые, междометия , союзы и даже знаки препинания.
В ушах звенело. Единственное, что я понял из сказанного, что вряд ли я стану генералом. Покачиваясь, как молящийся раввин, я шептал горячечными губами :
"И в лице твоём, полном движенья,
Полном жизни - появится вдруг
Выраженье тупого терпенья
И бессмысленный, вечный испуг."
Потом позвали прапора. И уестествили прям перед строем. Затем , уже с прапором, разрумянившимся от пистона, и прибежавшим на крики замполитом произвели дознание. С каким умыслом я посмел отрастить себе неуставные ноги? А?! Что бы подорвать обороноспособность страны? Что?!
Наученный горьким опытом я только смиренно повторял "Виноват, так точно, виноват", и шмыгал носом. В конце концов мне эта инквизиция порядком поднадоела и на очередное ехидство замполита- "А что у тебя еще не как у людей? Голова? ", ответил: "Это вы еще мой неуставной хер не видели, товарищи офицеры. Могу показать"
Повисла тяжелая тишина. Я прям почувствовал,как прохладная стеночка спину освежает поутряне. Последняя цигарка. Крик "Всех ластоногих не перебьете, гады!", команда "Пли!!!" и досрочный дембель.
Но тут комроты заржал. С ним грохнул строй, потом дошло и до партии. Только прапор сверлил меня взглядом, не обещающим ничего хорошего. А ну да, у него ж ножки, как у гномика. Завидует , видимо.
-Гляди-ка, борзый!-веселился майор.
-Далеко пойдет- поддержал зам.
-Не дальше дисбата- обнадежил прапор.
В итоге прапора отправили "рожать" мне сапоги. И мстительный кусок таки приволок искомое. Злобно торжествуя.
Я тупо рассматривал эти говнодавы и не верил своему "счастью". 49 размер. Голенища из толстой свиной кожи. На изнанке выбит 1961 год. Долго ж вы меня ждали...
Я мысленно перенесся в ту эпоху. Гагарин...Энтузиазм похмельных ширнармасс, "Космос наш!", 22 съезд партии... В 1980 году советский народ будет жить при коммунизме...А в 1986м я одену эти уебища.
В первый же день я чуть сдох на кроссе. Во второй пожалел, что не сдох в первый.
Ибо вес сапог превращал бег в поднятие тяжестей. А если на дворе был дождь, то с налипшей глиной сапожки мои оправдывали идиому "пудовые" .
Спартакиада кандальников какая-то.
Плюс- два лишних размера обеспечили мне сбитые в мясо ноги. Дело чуть не дошло до гангрены.
Валяясь в госпитале, я обдумал план действий. Нашел на свалке аккумулятор. И , вспомнив детский опыт литья свинчаток, отлил себе несколько утяжелителей, кои вшил в многослойно сложенные и прошитые бинты. Привязал эти приблуды на ноги. И так и ходил. Выписавшись из госпиталя, продолжал самоистязаться , благо что утяжелители мои прекрасно помещались в голенища.
Перед кроссом я снимал свинчатки и -потихоньку втянулся. Ступни к этому времени превратились в копыта, так что зарядка и марш-броски перестали быть пыткой, а превратились в некое подобие удовольствия.
Я даже начал находить в этом юфтевом уебище плюсы. Они теплее кирзы. Отчасти защищают от подлого удара носком в голень. И-пендаль в их исполнении неотразим.
Главное-попасть. Из любого положения, с любым замахом лоу-кик переводил оппонента в состояние "хромого лося"
Плюс-брошенный наугад, в темноту, в строну храпа, сапог производил такие титанические разрушения, что скоро вся казарма спала, как котики. Еле сопя в сопатки.
Один раз я таки спалился. Дотошный старшина заставил разуться и выволок на свет белый мои свинцовые прибамбасы.
Офицерье хищно раздуло ноздри. Бинты они изодрали в клочья. Прощупали пальцами. Понюхали. Заколдобились. Прапор зачем-то укусил свинец.
-Это что такое?
-Свинец!
-А нахера?
-Для утяжеления.
-Чего?
-Тягот. И лишений.Воинской службы. Стойкость переноса тренирую.
-Тебе веса мало?
-Да, тащщ майор. (терять мне было нечего) Не хватает. Мне. Веса. В обществе. И истории.
Я и так имел странноватую репутацию в глазах начальства. Кто читал мои рассказы о армии- поймет, что я ее честно заработал. Свинец в сапогах окончательно убедил их, что я точно пацан с отклонениями. То, что шиза совмещалась с прекрасными физическими кондициями делала ее , по мнению гансов , еще более опасной.
Способы лечения нервных горячек в армии известны всем. Бег, бег и еще раз бег.
В ОЗК и противогазе.
Военные ярые приверженцы теорий Парацельса о исхождении дурнины через пот.
Когда бежишь, обычно повторяешь про себя какой-нибудь стишок. Под бег , например, хорошо ложится речевка Винни-пуха.
"Хорошо живет на свете
Винии-Пух!
Оттого поет он эти
Песни вслух!
Если я чешу в затылке -
Не беда!
В голове моей опилки,
Да, да, да. "
Крутишь эту херь и вроде как в транс впадаешь. Кто бегал-знает.
В тот раз мне на патефон случайно попала частушка:
Пас коров я этим летом
На одну решил залезть!
Я и раньше был с приветом
А теперь и справка есть!
На беду , у меня запотели стекла в противогазе, я не углядел прапора, что умудрился услыхать текст речевки. В армии все понимают буквально, абстракции чужды людям цвета хаки, потому как больше на сельхозработы меня не посылали никогда.
Случай признали тяжелым.
В результате мне набили РД (рюкзачок) песком и велели с ним не расставаться. С утра до вечера. Месяц. Пошли навстречу пожеланиям, так сказать. Как ни странно, втянулся я довольно быстро, благо ноги перед тем накачал основательно. До сих пор на ляжках орехи молотком колоть можно. Прошло полгода. Всем выдают кирзачи-мне облом. Нетути. Год. Та же история. Уж как я их только не латал. В ход шли гвозди, шурупы, проволока, леска, изолента и даже пластилин. Один хрен-сапоги воду пропускали , как дуршлаг. Через полтора года в мои ботфорты МХАТ оторвал бы с ногами. С таким реквизитом пьеса "На дне " заиграла бы новыми красками. И запахами.
Можно сказать, сапоги мои смрадно дышали на ладан. К концу жизни несчастные говнодавы приобрели некоторые старо-алкашьи антропоморфные черты. Эдакая побирушечья синева жалобно-похмельно выпирала из их трещин и заплат.
А тут очередной забег на приз кого-то лампасоносного. Зачет по последнему прибежавшему. Сколько стартовало-столько должно прибежать. 10 км. В выкладке. На третьем километре у сапога отлетает подошва. Залет.
Думал я недолго. Тут не до шуток- дембель и репутация в опасности! Одно дело -подставить ганса. Это святое. Но подгадить обчеству- да ни за что! Сапоги-долой, Хозяйственно перевязал их бечевкой и перекинул через плечо. Намана. Октябрь, еще не подморозило, мозоли на ногах крошат камни , не бегу-лечу.
Под конец скачек, для усиления образа рачительного крестьянина, спешащего на городскую ярманку, привязал говнодавы к АК. Народ в строю подвывал от хохота.
На финише нас встречало заезжее начальство. Увидав мои болтающиеся на бегу хоругви, генерал со свитой по-жабьи выпучили очи. Заинтересовал я их, нечего сказать.
Кокарды их синхронно поворачивались по мере моего пробегания мимо. Запахло проблемами. Ничего хорошего я от такого внимания не ждал. Учен.
Добежали, посчитали, построились.
Их превосходительство , подойдя ко мне, ткнули пальчиком в свисающее морщинистое вонючее и выдохнули интимно- "Это что?"
-Сапоги тащщ генерал-майор!!!
-А зачем?
-Для всемерного сбережения военного и народного имущества, тащщ генерал-майор!!!-я прогавкал ответ с максимально дубовой рожей. Сочетание цитат из присяги с явными признаками легкой дебильности на лике воина -услада глаз начальства. Это я усвоил твердо.
Генерал задумчиво оглядел сбереженное военно-народное имущество, оценил состояние, фактуру, амбрэ и поманил командира пальцем. Тот на рысях прискакал и разинул уши.
-Это что за детство босоногое, майор?
-Тык, тащщ генерал, не хватает нам обуви. Они ж на ТСП , считай, ноги до жопы стирают. А у этого не ноги-ласты.
-Тебе когда эти шкары выдали, боец?
-Полгода назад, тащщ генерал! (дураков нет начальство подставлять. Енерал уедет-а они останутся)
-Пизди мне больше.
-Никак нет, тащщ енерал, не пиздю!
-Хм. Хитер бобер. Смышленая у тебя рванина, майор. Сколько ты так бежал?
-Не могу знать!
-Километров семь, буркнул кто то из строя.
-Покажи ноги. Мда. Херасе копыта. Ты конь, что ли? Понятно. Значит так, майор. Рота твоя первая прибежала, молодцы. Но если завтра у этого коня не будет уставных копыт, неполное служебное ты схлопочешь прям вслед за благодарностью. Я ясно выразился?
-Так точно!
-Фамилия?
-Ррррядовой Камеррррер!
-Херасе. Еврей? А что ты ТУТ делаешь? ( В нашей конно-спортивной части аид был одинок, как карась в канализации)
-Служу Советскому Союзу! (рано или поздно этот ответ на N-й вопрос приходит в любую еврейскую голову)
-Ишь ты! Находчив, шельма! Смотри, майор, я завтра проверю.
Наутро у меня были новые шкары. Навряд ли кто-то когда-то так радовался обычным солдатским сапогам. Пошатываясь от счастья, я прижимал к груди такую легкую, прочную, вожделенную , уставную и невыразимо прекрасную кирзу. Никакая чиппева, мартенсы или тимбы, гламурные балли, суровые коркораны или творенья фрязских задосуев не наполняли мою душу таким экстазом обладания.
П-сы. "Конно-спортивными" в СА именовались части, где военнослужащие выполняли функции коней. А не всадников.
Пы-пы сы. Всех "униженных и оскорбленных" эпизодом про "показ мудей" -просят перейти по ссылке.
http://akademiya.su/?yclid=760320856181737276
там вам, возможно, помогут.
https://cdn-image.hipwee.com/wp-content/uploads/2014/08/tumblr_mcb4x5GoH61qgwmzso1_r1_1280.jpg
|
|
24.
Я обладаю тем свойством, которое французы называют сообразительностью на лестнице, а русские – «задним умом крепок». То есть хороший ответ приходит ко мне в голову с опозданием, когда на полминуты, а когда на несколько лет. Тем ярче помнятся немногие случаи, когда ответ пришел вовремя. Вот один из них. Придется начать с длинного и не смешного предисловия, потерпите.
В начале 90-х моя семилетняя дочка попала под машину. Можно сказать, удачно: очень худенькая и легкая, от удара бампером она отлетела в сторону и обошлась без повреждений внутренних органов. Переломы обеих бедренных костей, сотрясение мозга и ссадины по мелочи.
Вторая удача состояла в том, что в Морозовской больнице ее снимки посмотрел великий профессор Немсадзе, главный детский хирург Москвы. Помню эти снимки: на левой ноге обломки кости не сходились на две трети толщины, а на правой вообще не соприкасались. Но Вахтанг Панкратович сказал, что оперировать ее не надо, может не выдержать наркоза. Полежит два месяца на вытяжке привязанной ногами к потолку, тут и тут (он нарисовал фломастером) образуются костные мозоли, и всё срастется, еще танцевать будет. Оказался прав. Танцевать дочка не любит, но 12-часовые смены на ногах (она медсестра в реанимации) и многокилометровые горные походы выдерживает без проблем.
Назавтра я раздобыл белый халат, накупил авоську продуктов, включая только что появившийся в продаже и стоивший ползарплаты йогурт, и с утра явился в отделение.
- Что вы хотите? – спросил меня лечащий врач.
- Быть с ней.
- Вы что, это же женская палата. Пусть придет мама или бабушка.
- Мамы у нас нет, одна бабушка живет за тысячу километров, а другая работает. И у нее стаж побольше моего, должность более ответственная, да и зарплата выше. То есть я могу взять отпуск за свой счет, а она нет.
Так я на два месяца оказался в девичьей палате. Сидел там каждый день с подъема до отбоя, меня не выгоняли, хотя мам других девочек пускали только в приемные часы. Наверное, потому, что дочка была самой тяжелораненой в отделении. Был, правда, еще десятилетний чеченский мальчик, который играл в футбол на окраине Грозного и наступил на мину. Одну ногу ему отняли до паха, а вторую, заключенную в сложный аппарат, пытались спасти. Но он лежал в отдельном боксе, а общие палаты населяли в основном подростки, неудачно покатавшиеся на лыжах, коньках и санках – была зима.
Почти всё время я проводил лицом к дочкиной кровати: кормил ее, мыл, смазывал от пролежней, менял памперсы (тоже только что появившиеся в продаже, стоившие ползарплаты и очень нас выручавшие), заставлял делать дыхательную гимнастику, а остальное время читал ей вслух. В центр палаты старался поворачиваться пореже, чтобы не смущать девочек. Разве что иногда протирал полы, да один раз вынес утку из-под лежачей девочки, когда ходячие не смогли договориться, чья сейчас очередь.
Девчонки очень быстро привыкли к моему присутствию и уделяли мне не больше внимания, чем швабре в углу. Я попал в положение натуралиста, изучающего изнутри жизнь обезьяньей стаи. Нравы в стае меня не особо радовали, а сказать прямо - шокировали. Мы такими не были. Хотя мои дети тоже выросли не такими. Дочка, наслушавшись их, потом рассказала мне такую сказку:
- Одна девочка очень любила ругаться блинами. И когда она сказала «блин» в тысячный раз, на нее с неба посыпалсь блины. И засыпали ее с головой насмерть.
Если бы эта сказка была правдой, палату заваливало бы блинами, хреном и другими менее аппетитными предметами каждые полчаса.
По вечерам в гости приходили пацаны из мужских палат, так что я имел сомнительное удовольствие присутствовать и при обрядах ухаживания. Альфа-самцом в стае числился переросток Марат. Он был явно старше 15 лет и не подходил для детской больницы, но почему-то его взяли, то ли по блату, то ли решили завершить лечение там, где начали. Не все в отделении щеголяли гипсом или аппаратами Илизарова, многих лечили от внутренних костных болезней. Марата, похоже, лечили от гигантизма: по размеру он тоже был переростком, головой под потолок и с непропорционально длинными конечностями.
Ухаживание у них было такое, что я бы предпочел находиться среди настоящих обезьян. Я не присматривался, но судя по девичьим «Отвали!» и юношеским «А чо?», происходило оно в основном на тактильном уровне, до выражения чувств словами мои обезьянки еще не доросли. Верхом остроумия считалось залезть к девочке в тумбочку, вытащить оттуда лифчик и перебрасывать его друг другу с комметариями: «Гы, глянь, лифон! Машка лифон носит!». При этом Машка не очень настойчиво пыталась его отобрать, притворно смущенная, но явно довольная таким вниманием.
В этих обезьяньих играх, кроме моей дочки, не принимала участия только тринадцатилетняя Оля. Отгородившись от всех одеялом, она обычно читала или что-то записывала в общую тетрадь. На заигрывания Марата и компании не реагировала никак. Им это, естественно, не нравилось, конфликт зрел и однажды прорвался: Марат полез к Оле к тумбочку. Заметив это, она кинулась к тумбочке первой, выхватила из нее – нет, не лифчик, а свою тетрадку – и выскочила с ней из палаты. Вернулась уже без тетрадки, явно успокоенная.
Назавтра в палату явилась толпа гнусно ухмыляющихся парней во главе с Маратом. В руках у Марата была слегка помятая Олина тетрадь.
- Гляньте, что я в мусорке надыбал! – объявил он. – Олькин дневник. Вот сейчас почитаем, что она про нас написала. А может, и не про нас, может, она влюблена в кого-то без памяти. А, Олечка?
- Отдай! – отчаянно закричала Оля и стала прыгать вокруг Марата, пытаясь отобрать тетрадь. Но куда там! Она не могла достать не только до поднятой к самому потолку руки, но даже до его мерзкой рожи. Остальные пацаны, да и девчонки, хихикали над ее отчаяньем.
Пришла мне пора выходить из роли наблюдателя-невидимки. Но, положа руку на сердце, что я мог сделать? Смешно попрыгать вокруг Марата? Он меня нисколько не боялся, был выше и сильнее, даже если не учитывать остальных троглодитов. Сбегать пожаловаться медсестре? Позорно было бы спасовать перед молокососом, да и сестры он бы вряд ли испугался.
- В мусорке нашел, говоришь? – насмешливо переспросил я. – Молодец, не побрезговал. Там же столько всякой дряни было. Бумажки всякие, салфетки с соплями, даже прокладки, наверное. А ты в этом всём копался, копался руками, так?
Марат растерянно посмотрел на свою руку с тетрадкой. А я продолжил:
- А в унитазе ты случайно ничего не нашел? Иди поройся. Руки длинные, много интересного достанешь.
- Да-да! - обрадованно подхватила Оля, - иди в унитазе поищи.
Марат брезгливо кинул тетрадку на Олину кровать, бросил мне что-то неразборчивое вроде «А вы заткнитесь» и вышел из палаты. Оля забрала тетрадку и не выпускала ее из рук, пока назавтра не отдала пришедшей навестить маме. Обезьяньи посиделки прекратились, видимо, перенеслись в другую палату.
Эта история имела неожиданное продолжение. Несмотря на гигантскую разницу в возрасте... стоп, я знаю, что вы подумали. Нет. Несмотря на гигантскую разницу в возрасте – тринадцать лет и семь – Оля крепко подружилась с моей дочкой. Позже, когда дочка вошла в неизбежную полосу подростковых кризисов, наличие рядом взрослой подруги оказалось очень кстати. Они общаются до сих пор, хотя живут на разных континентах. От дочки я знаю, что у Оли в жизни всё хорошо.
|
|
27.
ДУРАК И МКАД
Эта история о том, что дурость дурака всегда победит гениальность любого гения.
Есть у меня знакомый компьютерный гений - Лёша. А то, что он гений, в принципе видно даже из этого короткого рассказа. Лёша собирает, настраивает и ремонтирует любые компы.
А ещё он сумасшедший режиссёр монтажа, но дело не в этом.
Однажды в субботу, к Лёше с самого утра, без предупреждения, позвонил в дверь его знакомый дурак (а настоящий дурак, так и вообще в минуту себя рассекретит).
Гость припёр большой системный блок и сказал:
- Лёха выручай, нужно срочно его сделать. Не включается. Короче он мне нужен уже через час.
- Э-х-х, я вообще-то спал. Ну, ладно, давай смотреть, что там.
Лёша снял боковую крышку, чихнул семь раз и сказал:
- В нём столько пылищи, что сегодня нам никак не удастся от неё избавиться. Давай-ка привози мне его завтра на работу, там у меня и пылесос мощный и все запчасти, а главное - компрессором продуем хорошенько. Без компрессора не вариант. А полетел у тебя, милый друг, скорей всего, блок питания, перегрелся от пыли. Завтра всё и поменяем.
- Завтра никак нельзя, будет поздно. Нужно сегодня, Выручай, Лёха, придумай что-нибудь, ты ведь такой умный.
Лёха вздохнул, огорчился, что его на ровном месте заставляют напрягать свой гениальный мозг, напряг, просветлел лицом и сказал:
- Слушай, у тебя же на джипе багажник есть.
- Да.
- Тогда забирай свой компьютер, хорошенько закрепи его на багажнике, вот этой стороной вперёд и рули на МКАД, тут рядом совсем. Сегодня суббота, там должно быть пусто. Марти Макфлай, твоя задача разогнаться, хотя бы до ста двадцати километров в час! Больше не надо. Проедешь так с полминуты и твой комп будет изнутри опять как новый. А я пока из своего компьютера, так уж и быть, выкручу для тебя блок питания. Помни мою доброту.
Радостный Марти подхватил системный блок и убежал устраивать ему воздушные ванны на МКАД-е.
Вернулся через полчаса. Только Лёха собрался пристраивать блок питания, смотрит, а пылищи внутри меньше не стало, всё так же серо и беспросветно.
- Послушай, ты что, пять километров в час ехал что ли? Не выдулось же ничего.
- В смысле пять километров? Да я там под сто восемьдесят вваливал, боялся, что ремни лопнут и комп сдует. А гул такой стоял, что аж у меня уши закладывало. Короче, не сработала твоя херня, Лёха.
- Странно, должна была сработать. А позволь тебя спросить, Марти. Не обижайся, если что. А ехал ты с крышкой, или без?
- Конечно с крышкой! В нём же и так куча пыли, нахрена мне ещё пылищу на МКАД-е собирать? А что..?
|
|
28.
Со слов друга
Мой отец всю жизнь производит впечатление крайне несерьезного человека. И это несмотря на внушительные габариты, квадратную фигуру и солидную, особенно в молодости, физическую подготовку человека, много лет занимавшегося спортивной гимнастикой. Ну любит человек от души посмеяться над хорошим анекдотом, порыбачить в хорошей компании и пробежаться налегке до работы несколько километров просто потому, что было лень просыпаться к автобусу...
Но я имел возможность лично убедиться, что это только одна сторона его натуры.
"Быть можно дельным человеком, заботясь о красе ногтей". Так вроде, писал поэт. Перефразируя это выражение относительно моего бати можно сказать:
Быть может дурачком "ботаник" и умным может быть силач.
Когда мне было лет семь или восемь, вся наша семья поехала отдыхать в Молдавию — брат отца, осевший там по распределению после учебы, позвал в гости. Молдавское солнце, фрукты, вкуснейший хлеб и молоко в литровых бутылках с узким горлышком, как из фильма "Свадьба в Малиновке"... Отдых был хорош.
Двумя семьями ходили на пляж. Днестр — очень быстрая, стремительная река. Местами могут образовываться спонтанные водовороты...
Мы, дети, не вылезали из воды. Да и не только дети - в воде было полно людей. Наши родители сидели на пляже, попивали квас, вино, играли во всякие малораспространенные в Советском Союзе в те годы игры, типа "мафия".
Я купался в ластах и с маской. В какой-то момент я очень удивился: "Странно, плыву, гребу вверх, а поверхность воды и солнечный свет делаются от меня только дальше". Я даже не успел испугаться. Было только детское удивление непонятному явлению...
Мама рассказывала:
"Сидим, пьем лёгкое и вкусное молдавское вино. Твой отец, сидящий вполоборота к береговой линии, поднял стакан и говорил какой-то смешной "кавказский" тост. Вдруг он на полуслове резко подскочил, в два-три прыжка оказался у воды и нырнул. Через несколько секунд он вынырнул уже заметно в стороне от того места, где скрылся под водой. Одной рукой он держал тебя, а другой мощно греб. Но не к берегу, а куда-то в сторону. Затем поменял направление и поплыл уже к берегу. А на том месте, где он только что сидел и балагурил, стоял аккуратно поставленный, не расплесканный стакан с молдавским вином."
Мой дядя, папин брат, потом спрашивал у него:
- Ты знал, что нужно плыть не к берегу, а поперек течения водоворота, чтобы быстрее покинуть зону его действия?
- Нет. Откуда? В наших краях такого нет. Но я это понял сразу, как только увидел, что против течения я не выгребу.
- А как ты стакан-то не расплескал?
- Да что я, вражина какая?! Такое добро разбазаривать!
И отец продолжил свой "кавказский" тост.
|
|
29.
Война в Хуторовке
(Рассказал Александр Васильевич Курилкин 1935 года рождения)
Вы за мной записываете, чтобы люди прочли. Так я прошу – сделайте посвящение всем детям, которые застали войну. Они голодали, сиротствовали, многие погибли, а другие просто прожили эти годы вместе со всей страной. Этот рассказ или статья пусть им посвящается – я вас прошу!
Как мы остались без коровы перед войной, и как война пришла, я вам в прошлый раз рассказал. Теперь – как мы жили. Сразу скажу, что работал в колхозе с 1943 года. Но тружеником тыла не являюсь, потому что доказать, что с 8 лет работал в кузнице, на току, на полях - не представляется возможным. Я не жалуюсь – мне жаловаться не на что – просто рассказываю о пережитом.
Как женщины и дети трудились в колхозе
Деревня наша Хуторовка была одной из девяти бригад колхоза им. Крупской в Муровлянском районе Рязанской области. В деревне было дворов пятьдесят. Мы обрабатывали порядка 150 га посевных площадей, а весь колхоз – примерно 2000 га черноземных земель. Все тягловые функции выполнялись лошадьми. До войны только-только началось обеспечение колхозов техникой. Отец это понял, оценил, как мы теперь скажем, тенденцию, и пошел тогда учиться на шофера. Но началась война, и вся техника пошла на фронт.
За первый месяц войны на фронт ушли все мужчины. Осталось человек 15 - кто старше 60 лет и инвалиды. Работали в колхозе все. Первые два военных года я не работал, а в 1943 уже приступил к работе в колхозе.
Летом мы все мальчишки работали на току. Молотили круглый год, бывало, что и ночами – при фонарях. Мальчишек назначали – вывозить мякину. Возили её на санях – на току всё соломой застелено-засыпано, потому сани и летом отлично идут. Лопатами в сани набиваем мякину, отвозим-разгружаем за пределами тока… Лугов в наших местах нет, нет и сена. Поэтому овсяная и просяная солома шла на корм лошадям. Ржаная солома жесткая – её брали печи топить. Всю тяжелую работу выполняли женщины.
В нашей деревне была одна жатка и одна лобогрейка. Это такие косилки на конной тяге. На лобогрейке стоит или сидит мужчина, а в войну, да и после войны – женщина, и вилами сбрасывает срезанные стебли с лотка. Работа не из легких, только успевай пот смахивать, потому – лобогрейка. Жатка сбрасывает сама, на ней работать легче. Жатка скашивает рожь или пшеницу. Следом женщины идут со свяслами (свясло – жгут из соломы) и вяжут снопы… Старушки в деревне заранее готовят свяслы обычно из зеленой незрелой ржи, которая помягче. Свяслы у вязальщиц заткнуты за пояс слева. Нарукавники у всех, чтобы руки не колоть стерней. В день собирали примерно по 80-90 снопов каждая. Копна – 56 снопов. Скашиваются зерновые культуры в период молочной спелости, а в копнах зерно дозревает до полной спелости. Потом копны перевозят на ток и складывают в скирды. Скирды у нас складывали до четырех метров высотой. Снопы в скирду кладутся колосьями внутрь.
Ток – место оборудованное для молотьбы. Посевных площадей много. И, чтобы не возить далеко снопы, в каждой деревне оборудуются токи.
При молотьбе на полок молотилки надо быстро подавать снопы. Это работа тяжелая, и сюда подбирались четыре женщины физически сильные. Здесь часто работала моя мама. Работали они попарно – двое подают снопы, двое отдыхают. Потом – меняются. Где зерно выходит из молотилки – ставят ящик. Зерно ссыпается в него. С зерном он весит килограмм 60-65. Ящик этот они носили по двое. Двое понесли полный ящик – следующая пара ставит свой. Те отнесли, ссыпали зерно, вернулись, второй ящик уже наполнился, снова ставят свой. Тоже тяжелая работа, и мою маму сюда тоже часто ставили.
После молотьбы зерно провеивали в ригах. Рига – длинный высокий сарай крытый соломой. Со сквозными воротами. В некоторые риги и полуторка могла заезжать. В ригах провеивали зерно и складывали солому. Провеивание – зерно с мусором сыпется в воздушный поток, который отделяет, относит полову, ость, шелуху, частички соломы… Веялку крутили вручную. Это вроде огромного вентилятора.
Зерно потом отвозили за 10 километров на станцию, сдавали в «Заготзерно». Там оно окончательно доводилось до кондиции – просушивалось.
В 10 лет мы уже пахали поля. В нашей бригаде – семь или девять двухлемешных плугов. В каждый впрягали пару лошадей. Бригадир приезжал – показывал, где пахать. Пройдешь поле… 10-летнему мальчишке поднять стрелку плуга, чтобы переехать на другой участок – не по силам. Зовешь кого-нибудь на помощь. Все лето пахали. Жаркая погода была. Пахали часов с шести до десяти, потом уезжали с лошадьми к речушке, там пережидали жару, и часа в три опять ехали пахать. Это время по часам я теперь называю. А тогда – часов не было ни у кого, смотрели на солнышко.
Работа в кузнице
Мой дед до революции был богатый. Мельница, маслобойка… В 1914 году ему, взамен призванных на войну работников, власти дали двух пленных австрийцев. В 17 году дед умер. Один австриец уехал на родину, а другой остался у нас и женился на сестре моего отца. И когда все ушли на фронт, этот Юзефан – фамилия у него уже наша была – был назначен бригадиром.
В 43-м, как мне восемь исполнилось, он пришел к нам. Говорит матери: «Давай парня – есть для него работа!» Мама говорит: «Забирай!»
Он определил меня в кузню – меха качать, чтобы горно разжигать. Уголь горит – надымишь, бывало. Самому-то дышать нечем. Кузнец был мужчина – вернулся с фронта по ранению. Классный был мастер! Ведь тогда не было ни сварки, ни слесарки, токарки… Все делалось в кузне.
Допустим - обручи к тележным колесам. Листовой металл у него был – привозили, значит. Колеса деревянные к телеге нестандартные. Обруч-шина изготавливался на конкретное колесо. Отрубит полосу нужной длины – обтянет колесо. Шатуны к жаткам нередко ломались. Варил их кузнечной сваркой. Я качаю меха - два куска металла разогреваются в горне докрасна, потом он накладывает один на другой, и молотком стучит. Так металл сваривается. Сегменты отлетали от ножей жатки и лобогрейки – клепал их, точил. Уж не знаю – какой там напильник у него был. Уже после войны привезли ему ручной наждак. А тут - привезут плуг - лемеха отвалились – ремонтирует. Тяжи к телегам… И крепеж делал - болты, гайки ковал, метчиками и лерками нарезал резьбы. Пруток какой-то железный был у него для болтов. А нет прутка подходящего – берет потолще, разогревает в горне, и молотком прогоняет через отверстие нужного диаметра – калибрует. Потом нарезает леркой резьбу. Так же и гайки делал – разогреет кусок металла, пробьет отверстие, нарезает в нем резьбу метчиком. Уникальный кузнец был! Насмотрелся я много на его работу. Давал он мне молоточком постучать для забавы, но моя работа была – качать меха.
Беженцы
В 41 году пришли к нам несколько семей беженцев из Смоленска - тоже вклад внесли в работу колхоза. Расселили их по домам – какие побольше. У нас домик маленький – к нам не подселили.
Некоторые из них так у нас и остались. Их и после войны продолжали звать беженцами. Можно было услышать – Анька-эвакуированная, Машка-эвакуированная… Но большая часть уехали, как только Смоленск освободили.
Зима 41-го и гнилая картошка
Все знают, особенно немцы, что эта зима была очень морозная. Даже колодцы замерзали. Кур держали дома в подпечке. А мы – дети, и бабушка фактически на печке жили. Зимой 41-го начался голод. Конечно, не такой голод, как в Ленинграде. Картошка была. Но хлеб пекли – пшеничной или ржаной муки не больше 50%. Добавляли чаще всего картошку. Помню – два ведра мама намоет картошки, и мы на терке трем. А она потом добавляет натертую картошку в тесто. И до 50-го года мы не пекли «чистый» хлеб. Только с наполнителем каким-то. Я в 50-м году поехал в Воскресенск в ремесленное поступать – с собой в дорогу взял такой же хлеб наполовину с картошкой.
Голодное время 42-го перешло с 41-го. И мы, и вся Россия запомнили с этого года лепешки из гнилого мороженого картофеля. Овощехранилищ, как сейчас, не было. Картошку хранили в погребах. А какая в погреб не помещалась - в ямах. Обычная яма в земле, засыпанная, сверху – шалашик. И семенную картошку тоже до весны засыпали в ямы. Но в необычно сильные морозы этой зимы картошка в ямах сверху померзла. По весне – погнила. Это и у нас в деревне, и сколько я поездил потом шофером по всей России – спрашивал иной раз – везде так. Эту гнилую картошку терли в крахмал и пекли лепешки.
Банды дезертиров
Новостей мы почти не знали – радио нет, газеты не доходят. Но в 42-м году народ как-то вдохновился. Притерпелись. Но тут появились дезертиры, стали безобразничать. Воровали у крестьян овец.
И вот через три дома от нас жил один дедушка – у него было ружьё. И с ним его взрослый сын – он на фронте не был, а был, видимо, в милиции. Помню, мы раз с мальчишками пришли к ним. А этот сын – Николай Иванович – сидел за столом, патрончики на столе стояли, баночка – с маслом, наверное. И он вот так крутил барабан нагана – мне запомнилось. И потом однажды дезертиры на них может даже специально пошли. Началась стрельба. Дезертиры снаружи, - эти из избы отстреливались. Отбились они.
Председателем сельсовета был пришедший с войны раненный офицер – Михаил Михайлович Абрамов. Дезертиры зажгли его двор. И в огонь заложили видимо, небольшие снаряды или минометные мины. Начало взрываться. Народ сбежался тушить – он разгонял, чтобы не побило осколками. Двор сгорел полностью.
Приехал начальник милиции. Двоих арестовал – видно знал, кого, и где находятся. Привел в сельсовет. А до района ехать километров 15-20 на лошади, дело к вечеру. Он их связал, посадил в угол. Он сидел за столом, на столе лампа керосиновая засвечена… А друзья тех дезертиров через окно его застрелили.
После этого пришла группа к нам в деревню – два милиционера, и еще несколько мужчин. И мой дядя к ним присоединился – он только-только пришел с фронта демобилизованный, был ранен в локоть, рука не разгибалась. Ручной пулемет у них был. Подошли к одному дому. Кто-то им сказал, что дезертиры там. Вызвали из дома девушку, что там жила, и её стариков. Они сказали, что дома больше никого нет. Прошили из пулемета соломенную крышу. Там действительно никого не оказалось. Но после этого о дезертирах у нас ничего не было слышно, и всё баловство прекратилось.
Новая корова
В 42 году получилась интересная вещь. Коровы-то у нас не было, как весной 41-го продали. И пришел к нам Василий Ильич – очень хороший старичок. Он нам много помогал. Лапти нам, да и всей деревне плел. Вся деревня в лаптях ходила. Мне двое лаптей сплел. Как пахать начали – где-то на месяц пары лаптей хватало. На пахоте – в лаптях лучше, чем в сапогах. Земля на каблуки не набивается.
И вот он пришел к нашей матери, говорит: «У тебя овцы есть? Есть! Давай трех ягнят – обменяем в соседней деревне на телочку. Через два года – с коровой будете!»
Спасибо, царствие теперь ему небесное! Ушел с ягнятами, вернулся с телочкой маленькой. Тарёнка её звали. Как мы на неё радовались! Он для нас была – как светлое будущее. А растили её – бегали к ней, со своего стола корочки и всякие очистки таскали. Любовались ею, холили, гладили – она, как кошка к нам ластилась. В 43-м огулялась, в 44-м отелилась, и мы – с молоком.
1943 год
В 43-м жизнь стала немножко улучшаться. Мы немножко подросли – стали матери помогать. Подросли – это мне восемь, младшим – шесть и четыре. Много работы было на личном огороде. 50 соток у нас было. Мы там сеяли рожь, просо, коноплю, сажали картошку, пололи огород, все делали.
Еще в 43 году мы увидели «студебеккеры». Две машины в наш колхоз прислали на уборочную – картошку возить.
Учеба и игры
У нас был сарай для хранения зерна. Всю войну он был пустой, и мы там с ребятней собирались – человек 15-20. И эвакуированные тоже. Играли там, озоровали. Сейчас дети в хоккей играют, а мы луночку выкопаем, и какую-нибудь банку консервную палками в эту лунку загоняем.
В школу пошел – дали один карандаш. Ни бумаги, ни тетради, ни книжки. Десять палочек для счета сам нарезал. Тяжелая учеба была. Мать раз где-то бумаги достала, помню. А так – на газетах писали. Торф сырой, топится плохо, - в варежках писали. Потом, когда стали чернилами писать – чернила замерзали в чернильнице. Непроливайки у нас были. Берёшь её в руку, зажмешь в кулаке, чтобы не замерзла, и пишешь.
Очень любил читать. К шестому классу прочел все книжки в школьной библиотеке, и во всей деревне – у кого были в доме книги, все прочитал.
Военнопленные и 44-й год
В 44-м году мимо Хуторовки газопровод копали «Саратов-Москва». Он до сих пор функционирует. Трубы клали 400 или 500 миллиметров. Работали там пленные прибалтийцы.
Уже взрослым я ездил-путешествовал, и побывал с экскурсиями в бывших концлагерях… В Кременчуге мы получали машины – КРАЗы. И там был мемориал - концлагерь, в котором погибли сто тысяч. Немцы не кормили. Не менее страшный - Саласпилс. Дети там погублены, взрослые… Двое воскресенских через него прошли – Тимофей Васильевич Кочуров – я с ним потом работал. И, говорят, что там же был Лев Аронович Дондыш. Они вернулись живыми. Но я видел стволы деревьев в Саласпилсе, снизу на уровне человеческого роста тоньше, чем вверху. Люди от голода грызли стволы деревьев.
А у нас недалеко от Хуторовки в 44-м году сделали лагерь военнопленных для строительства газопровода. Пригнали в него прибалтийцев. Они начали рыть траншеи, варить и укладывать трубы… Но их пускали гулять. Они приходили в деревню – меняли селедку из своих пайков на картошку и другие продукты. Просто просили покушать. Одного, помню, мама угостила пшенкой с тыквой. Он ещё спрашивал – с чем эта каша. Мама ему объясняла, что вот такая тыква у нас растет. Но дядя мой, и другие, кто вернулся с войны, ругали нас, что мы их кормим. Считали, что они не заслуживают жалости.
44 год – я уже большой, мне девять лет. Уже начал снопы возить. Поднять-то сноп я еще не могу. Мы запрягали лошадей, подъезжали к копне. Женщины нам снопы покладут – полторы копны, вроде бы, нам клали. Подвозим к скирду, здесь опять женщины вилами перекидывают на скирд.
А еще навоз вывозили с конного двора. Запрягаешь пару лошадей в большую тачку. На ней закреплен ящик-короб на оси. Ось – ниже центра тяжести. Женщины накладывают навоз – вывозим в поле. Там качнул короб, освободил путы фиксирующие. Короб поворачивается – навоз вывалился. Короб и пустой тяжелый – одному мальчишке не поднять. А то и вдвоем не поднимали. Возвращаемся – он по земле скребет. Такая работа была у мальчишек 9-10 лет.
Табак
Табаку очень много тогда сажали – табак нужен был. Отливали его, когда всходил – бочками возили воду. Только посадят – два раза в день надо поливать. Вырастет – собирали потом, сушили под потолком… Мать листву обирала, потом коренюшки резала, в ступе толкла. Через решето высевала пыль, перемешивала с мятой листвой, и мешка два-три этой махорки сдавала государству. И на станцию ходила – продавала стаканами. Махорку носила туда и семечки. А на Куйбышев санитарные поезда шли. Поезд останавливается, выходит медсестра, спрашивает: «Сколько в мешочке?» - «10 стаканов». Берет мешочек, уносит в вагон, там высыпает и возвращает мешочек и деньги – 100 рублей.
Сорок пятый и другие годы
45,46,47 годы – голод страшный. 46 год неурожайный. Картошка не уродилась. Хлеба тоже мало. Картошки нет – мать лебеду в хлеб подмешивала. Я раз наелся этой лебеды. Меня рвало этой зеленью… А отцу… мать снимала с потолка старые овечьи шкуры, опаливала их, резала мелко, как лапшу – там на коже ещё какие-то жирочки остаются – варила долго-долго в русской печке ему суп. И нам это не давала – только ему, потому что ему далеко ходить на работу. Но картошки все-таки немного было. И она нас спасала. В мундирчиках мать сварит – это второе. А воду, в которой эта картошка сварена – не выливает. Пару картофелин разомнет в ней, сметанки добавит – это супчик… Я до сих пор это люблю и иногда себе делаю.
Про одежду
Всю войну и после войны мы ходили в домотканой одежде. Растили коноплю, косили, трепали, сучили из неё нитки. Заносили в дом станок специальный, устанавливали на всю комнату. И ткали холстину - такая полоса ткани сантиметров 60 шириной. Из этого холста шили одежду. В ней и ходили. Купить готовую одежду было негде и не на что.
Осенью 45-го, помню, мать с отцом съездили в Моршанск, привезли мне обнову – резиновые сапоги. Взяли последнюю пару – оба на правую ногу. Такие, почему-то, остались в магазине, других не оказалось. Носил и радовался.
Без нытья и роптания!
И обязательно скажу – на протяжении всей войны, несмотря на голод, тяжелый труд, невероятно трудную жизнь, роптания у населения не было. Говорили только: «Когда этого фашиста убьют! Когда он там подохнет!» А жаловаться или обижаться на Советскую власть, на жизнь – такого не было. И воровства не было. Мать работала на току круглый год – за все время только раз пшеницы в кармане принесла – нам кашу сварить. Ну, тут не только сознательность, но и контроль. За килограмм зерна можно было получить три года. Сосед наш приехал с войны раненый – назначили бригадиром. Они втроем украли по шесть мешков – получили по семь лет.
Как уехал из деревни
А как я оказался в Воскресенске – кто-то из наших разнюхал про Воскресенское ремесленное училище. И с 1947 года наши ребята начали уезжать сюда. У нас в деревне ни надеть, ни обуть ничего нет. А они приезжают на каникулы в суконной форме, сатиновая рубашка голубенькая, в полуботиночках, рассказывают, как в городе в кино ходят!..
В 50-м году и я решил уехать в Воскресенск. Пришел к председателю колхоза за справкой, что отпускает. А он не дает! Но там оказался прежний председатель – Михаил Михайлович. Он этому говорит: «Твой сын уже закончил там ремесленное. Что же ты – своего отпустил, а этого не отпускаешь?»
Так в 1950 году я поступил в Воскресенское ремесленное училище.
А, как мы туда в лаптях приехали, как учился и работал потом в кислоте, как ушел в армию и служил под Ленинградом и что там узнал про бои и про блокаду, как работал всю жизнь шофёром – потом расскажу.
|
|
30.
Войну мы встретили в Луге, где папа снял на лето дачу. Это 138 километров на юго-запад от Ленинграда, как раз в сторону немцев. Конечно же, войны мы не ожидали. Уехали мы туда в конце мая. 15 июня сестренке Лиле исполнился год, она уже ходила. Мне – семь. Я её водил за ручку. Было воскресенье. Утром мы с мамой отправились на базар. Возвращаемся – на перекрестке перед столбом с репродуктором толпа. Все слушают выступление Молотова.
Буквально через месяц мы эту войну «понюхали». Начались бомбежки, артобстрелы… На улице полно военных… У меня про это есть стихи. Прочту отрывок.
Летом сорок первого решили,
Что мы в Луге будем отдыхать.
Папа снял там дачу. Мы в ней жили…
Если б знать нам, если б только знать…
Рёв сирен, бомбёжки, артобстрелы, -
Вижу я, как будто наяву.
Лилечку пытаюсь неумело
Спрятать в щель, отрытую в саду.
Как от немцев вырваться успели
Ночью под бомбёжкой и стрельбой?
Вот вокзал «Варшавский». Неужели
Живы мы, приехали домой?
Из Луги в Ленинград мы уехали буквально на последнем поезде.
В Ленинграде мама сразу пошла работать в швейное ателье – тогда вышло постановление правительства, что все трудоспособные должны работать. В ателье они шили ватники, бушлаты, рукавицы – всё для фронта.
Папа работал на заводе заместителем начальника цеха. Август, наверное, был, когда его призвали. На фронт он ушел командиром пехотного взвода. В конце октября он получил первое ранение. Мама отправила меня к своей сестре, а сама каждый день после работы отправлялась к отцу в госпиталь. Лилечка была в круглосуточных яслях, и мы её не видели до весны.
Госпиталь вторым стал маме домом:
Муж – работа – муж, так и жила.
Сколько дней? Да две недели ровно
Жил тогда у тёти Сони я.
Второй раз его ранили весной 42-го. Мы жили на Васильевском острове. В «Меньшиковском дворце» был госпиталь – в семи минутах ходьбы от нашего дома. И мама меня туда повела.
Плохо помню эту встречу с папой.
Слезы, стоны крики, толкотня,
Кровь, бинты, на костылях солдаты,
Ругань, непечатные слова…
В 1 класс я пошел весной 42-го в Ленинграде. Всю зиму школы не работали – не было освещения, отопления, водоснабжения и канализации. А весной нас собрали в первом классе. Но я уже бегло читал, и мне было скучно, когда весь класс хором учил алфавит. Писать учиться – да – там начал. Потому что сам научился не столько писать, сколько рисовать печатные буквы. И запомнился мне томик Крылова.
«Крылов запомнился мне. Дело было в мае,
Я с книжкой вышел на «Большой» и сел читать
И вдруг мужчина подошёл и предлагает
Мне эту книжку интересную - продать.
Я молчу, растерян и не знаю,
Что ответить. Он же достаёт
Чёрствый хлеб. Кусок. И улыбаясь
Мне протягивает чуть не прямо в рот.
Дрогнул я, недолго упирался.
Он ушёл, а я меж двух огней:
Счастье - вкусом хлеба наслаждался,
Горе - жаль Крылова, хоть убей».
У мамы была рабочая карточка. С конца ноября её полагалось 250 граммов хлеба. И мои 125 граммов на детскую карточку.
Мама вечером приходила с работы – приносила паек. Я был доходягой. Но был поражен, когда одноклассник поделился радостью, что его мама умерла, а её хлебные карточки остались. Поступки и мысли людей, медленно умирающих от ужасающего голода нельзя оценивать обычными мерками. Но вот эту радость своего одноклассника я не смог принять и тогда.
Что там дальше было? Хватит стона!
К нам пришло спасение – весна!
Только снег сошёл – на всех газонах
Из земли проклюнулась трава.
Мама её как-то отбирала,
Стригла ножницами и – домой,
Жарила с касторкой. Мне давала.
И я ел. И запивал водой.
Лиля была в круглосуточных яслях. Их там кормили, если можно так сказать. Когда мы перед эвакуацией её забрали, она уже не могла ни ходить, ни говорить… Была – как плеть. Мы её забрали в последний день – сегодня вечером надо на поезд, и мы её взяли. Ещё бы чуть-чуть, и её саму бы съели. Это метафора, преувеличение, но, возможно, не слишком сильное преувеличение.
Сейчас опубликованы документальные свидетельства случаев канибализма в блокадном Ленинграде. А тогда об этом говорили, не слишком удивлялясь. Это сейчас мы поражаемся. А тогда… Голод отупляет.
В коммуналке нас было 12 семей. И вот представьте – ни воды, ни света, ни отопления… Печами-буржуйками обеспечили всех централизовано. Их изготавливали на заводе, может быть и не на одном заводе, и раздавали населению. Топили мебелью. Собирали деревяшки на улице, тащили что-то из разрушенных бомбежками и артобстрелами домов. Помню, как разбирали дома паркет и топили им «буржуйку».
Эвакуация
А летом 42 года нас эвакуировали. Единственный был узкий коридор к берегу Ладоги, простреливаемый, шириной два километра примерно. Привезли к берегу.
«На Ладоге штормит. Плывет корабль.
На палубе стоят зенитки в ряд.
А рядом чемоданы, дети, бабы.
Они все покидают Ленинград.
Как вдруг – беда! Откуда не возьмись
Далёкий гул фашистских самолётов.
Сирена заревела. В тот же миг
Команды зазвучали. Топот, крик.
И вот уже зенитные расчёты
Ведут огонь… А самолёт ревёт,
Свист бомб, разрывы, детский плач и рёв.
Недолго длился бой, минут пятнадцать.
Для пассажиров – вечность. Дикий страх
Сковал людей, им тут бы в землю вжаться,
Но лишь вода кругом. И на руках
Детишки малые. А рядом - взрывы.
Летят осколки, смерть неумолимо
Всё ближе, ближе. Немцы нас бомбят
И потопить корабль норовят.
…Фашистов отогнали. Тишина.
И мама принялась … будить меня.
Я крепко спал и ничего не видел.
Со слов её всё это написал.
А мама удивлялась: «Как ты спал?»
Потом – поезд. Целый месяц мы в теплушке ехали в Сибирь. Каждые 20-30 минут останавливались – пропускали встречные поезда на фронт. Обычно утром на станции к вагонам подавали горячую похлебку. Иногда это была фактически вода. Днем выдавали сухой паек. Но мы все страдали диареей – пищеварительная система после длительного голода плохо справлялась с пищей. Поэтому, как только остановка, благо они были частыми, мы все либо бежали в кусты, либо лезли под вагоны. Было не до приличий.
В Сибири
Приехали в Кемеровскую область. Три дня жили на станции Тяжин – ждали, когда нас заберут в назначенную нам для размещения деревню. Дорог – нет. Только просека. Приехали за нами на станцию подводы.
Деревня называлась Воскресенка.
Почти полсотни стареньких домов.
Была там школа, в ней библиотека,
Клуб, пара сотен баб и стариков.
Начальство: сельсовет и председатель -
Владимир Недосекин (кличка – «батя»),
Большая пасека, конюшни две,
Свинарник, птичник, ферма на реке.
Я не могу не вспомнить удивленья
У местных жителей, когда они
Узнали вдруг, что (Боже, сохрани!)
Приехали какие-то… евреи.
И посмотреть на них все к маме шли,
(Тем более, к портнихе). Ей несли
Любые тряпки, старые одежды,
Пальто и платья, нижнее бельё.
Всё рваное. Несли его с надеждой:
Починит мама, либо перешьёт.
Купить одежду было невозможно,
Но сшить чего-то – очень даже можно.
Вокруг деревни – тайга, поля… Речка Воскресенка. Ни телефона, ни электричества, ни радиоточки в деревне не было. Почту привозили со станции два раза в месяц. В Воскресенку я приехал доходягой. Примерно за месяц отъелся.
«Соседи удивлялись на меня,
Как целый котелок картошки
Съедал один…»
Мама была потомственная портниха. С собой она привезла швейную машинку Зингер. И на этой машинке обшивала весь колхоз. Нового-то ничего не шила – не с чего было. Ни у кого не было и неоткуда было взять отрез ткани. Перешивала, перелицовывала старые вещи. Приносили тряпки старые рваные. Мама из них выкраивала какие-то лоскуты, куски – что-то шила. Расплачивались с ней продуктами. Ниток мама много взяла с собой, а иголка была единственная, и этой иголкой она три года шила всё подряд. Когда обратно уезжали – машинку уже не повезли. Оставили там. А туда ехали – отлично помню, что восемь мест багажа у нас было, включая машинку. Чемоданы, мешки…
В Воскресенку мы приехали в августе, и меня снова приняли в первый класс. Но, поскольку я бегло читал, писать скоро научился, после первого класса перевели сразу в третий.
В то лето в Воскресенке поселились
Четыре ленинградские семьи.
И пятая позднее появилась -
Немецкая, с Поволжья. Только им
В отличие от нас, жилья не дали.
Они не то, что жили – выживали,
В сарае, на отшибе, без еды.
(Не дай нам Бог, хлебнуть такой беды.)
К тому же, мать детей – глава семейства
На русском языке – ни в зуб ногой.
И так случилось, с просьбою любой
Она шла к маме со своим немецким.
Ей мама помогала, как могла…
Всё бесполезно… Сгинула семья.
Не скрою, мне их очень жалко было…
Однажды немка к маме привела
Сыночка своего и попросила
Устроить в школу. Мама с ней пошла
К соседу Недосекину. Тот долго
Искал предлог, но, видя, нет предлога,
Что б немке отказать, он порешил:
«Скажи учителям, я разрешил».
И сын учился в том же первом классе,
В котором был и я. Но вдруг пропал.
Его никто, конечно, не искал.
Нашёлся сам… Конец их был ужасен…
От голода они лишились сил…
Зимой замёрзли. (Господи, прости!)…
Победа
Уже говорил, что связь с внешним миром у нас там была раз в две недели. Потому о Победе мы узнали с запозданием:
Немедленно всех в школу вызывают.
Зачем? И мы с друзьями все гадаем:
Какие ещё срочные дела?
«Что?», «Как?» Победа к нам пришла!
Нет, не пришла - ворвалась и взорвалась!
Учительница целовала нас
И строила по парам каждый класс,
Вот, наконец, со всеми разобралась,
«Ты – знамя понесёшь, ты – барабан,
Вперёд, за мной!» А где–то, уж баян
Наяривает. Бабы выбегают,
Смеются, плачут, песни голосят,
Друг друга все с победой поздравляют.
И - самогонку пьют! И поросят
Собрались резать. В клубе будет праздник!
Сегодня двадцать третье мая!... Разве
Девятого окончилась война!?
Как долго к нам в деревню почта шла...»
С Победой – сразу стали думать, как возвращаться домой. Нужно было, чтобы нас кто-то вызвал официально. Бумага от родственников - вызов – заверенный властью, райсоветом.
От маминого брата пришла из Ленинграда такая бумага. Нам разрешили ехать. На лошади мой друг и одноклассник отвез нас в Тяжин. Довез до станции, переночевал с нами на вокзале, и утром поехал обратно. Сейчас представить такое – 11-летний мальчик на телеге 30 километров один по тайге… А тогда – в порядке вещей… И я умел запрягать лошадь. Взять лошадь под уздцы, завести её в оглобли, упряжь надеть на неё… Только у меня не хватало сил стянуть супонью хомут.
А мы на станции ждали теплушку. Погрузились, и недели две, как не больше, ехали в Ленинград.
Вернулись – мама пошла работать в ателье. Жили мы небогато, прямо скажем, - голодно. Поэтому после 7 класса я пошел работать на часовой завод. Два года работал учеником, учился в вечерней школе. На третий год мне присвоили 4 разряд. Но впервые после Победы я досыта наелся только в армии, когда после окончания вечерней школы поступил в Артиллерийское военное техническое училище. Дальше – служба, военная академия, ещё служба, работа «на оборонку», развал страны… - но это уже другая история.
А стихи начал писать только лет в 50. Сестра попросила рассказать о своем и её детстве, о блокаде, о войне, о том, чего она не могла запомнить в силу малого возраста - ответил ей стихами.
***
Рассказал - Семен Беляев. Записал - Виктор Гладков. В текст включены фрагменты поэмы Семена Беляева "Ленинградская блокада".
|
|
32.
Адекватность – понятие совершенно относительное. Я рассказывал, как два молодых человечища пришли к нам из техникума мастерами работать? По специальности «строительство магистральных трубопроводов». Сразу на трассу, никаких офисов. По традиции пришедшим надо было проставиться, то есть организовать подчиненным и руководителям небольшой праздник, коих на стройке не так уж и много. День строителя, день нефтяника-газовика и все. Пятницы не считаются потому что работа без выходных круглосуточная.
И вот они купили барана для байрама, то есть для праздника, а поскольку навыками поедания мяса обладали, а навыками приготовления баранины из живого барана – нет, эти два балбеса решили убийство животного механизовать . Для чего одолжили на соседнем участке кольцевой заряд для резки трубы взрывом, надели барану на шею, залегли за бугорком, взвели адскую машинку и опустили рукоятку вниз. Бабахнуло. На бабах собрались люди, которых о таких вещах принято заранее оповещать, потому что если не оповещать - люди пугаются, у них все из рук падает вплоть до рычагов тяжелой техники или труб в траншею. Собравшись злые, непредупрежденные люди увидели двух растерянных балбесов и одного оглушенного барана, который заряд-то не будь дурак с шеи стряхнул, но отойти далеко не мог, потому что был привязан к дереву.
Балбесам надавали подзатыльников, барана превратили в еду совершенно традиционным способом, а способность поиска приключений на свои и чужие задницы молодыми мастерами запомнили и записали.
Где-то через неделю начальник участка, где работали два новоиспеченных руководителя среднего звена, вспомнил, что коллега его, тот самый у подчиненных которого балбесами был взят кольцевой заряд, попросил третьего дня взаймы бензопилу и пару топоров. Надо было сразу отослать, но за недосугом забылось. А тут еще два разгильдяя за провинность от дел отстранены и болтаются как не пришитый хвост сивой кобылы в столовой, под крылом у поварих. Две проблемы слились в одну, первому молодому мастеру вручили немецкую пилу «Штил», второму два топора и наказали топать вдоль траншеи до соседей, там найти городок, в городке соседское начальство, Андрей Санычем зовут, продемонстрировать Андрею, что пила заводится, работает и пилит, а топоры острые, хошь хлеб резать можно, хошь чижиков строгать.
И отправились молодые мастера куда послали. Недалеко, километров семь горными буераками с частым лесом.
Они отправились, а начальник участка, серьезный вроде человек, с Черномырдиным лично знаком, взял зачем-то тренковый телефон, вызвал соседа и пожаловался, что эти два оглоеда, чуть не подорвавшие животное, получив трындюлей и контузию, второй день с бензопилой и топорами по окрестностям шастают и ищут на ком зло сорвать. Если кого встретят, начинают хлеба просить, а если не дать - пилой с топорами запугивают. Психушку вызывали, но они вывернулись. А сейчас вроде в вашу сторону пошли. Слышали слесари со сварщиками, что пила где-то жужжала и люди кричали.
И вот к Андрею Александровичу являются два молодых мастера. Мы, говорят, вам, Андрей Саныч, пилу принесли и топоры. Пила рабочая, топоры острые, хлеб режут. У вас хлеба нету, чтоб показать? Нету? Ну мы тогда на чижиках. И первый принимается пилу заводить, а второй шарится чижиков найти, чтоб строгануть для демонстрации.
Андрею Александровичу честно не по себе стало, хотя он вовсе и не трус был, а матерый находчивый трубостроитель. И чижиков своих жалко тоже. Я, говорит, вовсе не Андрей Александрович Петров, а Сидоров Владимир. Петров дальше по трубе на восемь километров, мы вчера участками поменялись.
Молодым мастерам делать нечего, пилу заглушили, топоры собрали и дальше пошли. А Саныч им еще и две буханки белого хлеба в дорогу отправил. Подождал, когда чуть от городка отойдут, велел догнать и хлеб вручить для безопасности. Вручили.
Идут оболтусы дальше, пилу с топорами тащат, дождик накрапывает, день к концу близится. И ребята, что на вдольтрассовом проезде машина стоит и кто-то в синем плаще у трубы крутится. Издалека в сумерках на бабу-ягу похож. Или на лешего какого, а может на Синюшку, Урал же все-таки.
- Здравствуйте, бабушка, - сказал мастер с пилой, подойдя поближе.
- Какая я тебе, блядь, бабушка, внучек? – обернулась Синюшка, оказавшись их конторы главным инженером, - совсем страх потеряли, на трасе водку жрать до неузнавания начальства? Да еще с бензоинструментом в руках.
- Да нас дядя Ришат, послал Андрей Санычу, пилу передать и два топора. Острые, хлеб режут, - оправдываются оболтусы и достают из рюкзака буханки, чтоб, значит продемонстрировать.
- Так, - постепенно немного въезжает в суть главный, - пилу и топоры в багажник, сами на заднее сиденье.
- Нет, - главный въезжает еще немного, понимая, что ребята трезвые, но зато ебанутые, - пилу с топорами на сиденье, сами в багажник. Загружает это все в машину. Везет на первый участок, забирает там Владимира Сидорова вместе с Андреем Александровичем, и они все вместе едут на второй участок пиздить «дядю Ришата» за нестандартное чувство юмора.
Причем здесь адекватность, спросите? Глядя на это все со стороны прошедших лет, мне иногда кажется, что самые адекватные из нас были топоры, бензопила «Штил» и те самые чижики. Трубоукладчики с экскаваторами не в счет.
|
|
33.
Истории у меня традиционно длинные, кого напрягает - пролистайте.
Нет повести печальнее на свете, чем повесть о Ромео и Джульетте.
Уильям Шекспир.
Нет, никто не умер, слава богу. Но когда это происходит с тобой лично, все намного острее, чувствительнее и больнее, чем чужие истории в самом талантливом фильме или книжке. Случалось, ли вам любить? Да так, чтобы «крышу срывало» полностью и ни о чем другом даже думать невозможно? Когда сознание, как бы раздваивается и когда ты не с ней, не можешь ее видеть и любоваться, все становится тусклым, неважным, незначительным и неинтересным, словно это и не ты вовсе. Вроде повезло, любовь взаимная была, но кончилось все очень нехорошо. Попробую рассказать, коротко не получится.
Давно это было, когда СССР вполне существовал, а город Алма-Атой еще назывался. Я в армии, но так получилось, что через несколько недель после месячного учебного пункта (курс молодого бойца и присяга), случился у меня острейший приступ аппендицита. Страшные рези, хоть на стенку лезь, терпел сколько мог, сержанту доложил и до медпункта еле дошел, пару раз даже присел приступ пережидая. Воскресенье, вечер, скоро отбой, в части только фельдшер из солдат, но молодец – настоял перед дежурным по полку, чтобы скорую вызвали, поэтому попал не в военный госпиталь, а в гражданскую больницу. Через час-два уже прооперировали, чуть до перитонита не дотерпел, но обошлось.
Казалось бы, что там, всего-то шовчик десятисантиметровый, но даже просто сесть, с кровати ноги спустив, целая проблема, семь потов сойдет. Одежду перед операцией всю забрали, включая трусы, утром выдали больничные штаны, застиранные до потери цвета, с множеством мелких дырочек, минимум на пять размеров больше, сползающие из-за слабой резинки, а курточку наоборот маленькую, очень тесную в плечах и с короткими рукавами (почти по локоть), еще вдобавок худой и с коротким ежиком подросших волос, выгоревших до белобрысости вокруг пилотки. Вот такое скрюченное чучело и выползло утром в коридор (туалета в палате не было). На обратном пути присел в холле на диване передохнуть. Из ближайшей палаты, тоже мелкими шажками, вышла полусогнутая подруга по несчастью, молодая девчонка, в домашнем, цветастом халате, примерно моих лет, присела недалеко в кресле.
Сказать, что я сразу влюбился, это не сказать ничего. Сидел, потел и любовался. Достаточно миниатюрная, красивая до безумия, той особой, немного кукольной, восточной, азиатской женской красотой. Мама у нее кореянка, а отец казах. Из южных казахов (верхний джус или старший жуз, кто понимает), ничего общего с тем привычным типажом северных казахов с их плоскими лицами, щекастыми и узкоглазыми, больше на узбека похож. Славная у них дочка получилась. Чтобы было понятней: когда я через много лет, первый раз в Тае побывал и увидел, листая каналы, их дикторш по телевизору, то сразу вспомнил свою Айгуль. Еще мама ей загорать запрещала, на улице даже в шляпке ходила, отсюда и молочно-белая кожа с очень нежным девичьим румянцем на щечках, крупные, почти черные, искрящиеся глаза… Короче, я запал-попал-пропал…, сразу и бесповоротно.
В общении с женским полом у меня никогда проблем не было, легко мог на контакт пойти, а тут еле смог разговор начать, чуть ли не заикаясь и еще сильнее потея:
- У вас то-тоже аппендицит? – кашлянул, дернулся от боли и покраснел до кончиков ушей. Вроде и не заинтересовал особо, но скучно ей в палате с бабками лежать. Разболтались. Даже скоро смеяться пытались, одной рукой держа живот, другой зажимая рот. И больно и смешно, от этого веселились еще больше.
Заживало все как на собаке, через пару дней уже на улицу вышли, придерживая бок и подволакивая правые ноги. Тихонько ходили по аллеям в небольшом парке на территории городской больницы, иногда держась за руки. Или на лавочке сидели под могучими платанами. Со стороны, наверное, комично смотрелись, куколка и чувырла в нелепой курточке, с обвисшими штанами, которые приходилось постоянно подтягивать.
Ах, это алма-атинское лето, благословенный край!
Смеялись, болтали, как это бывает, обо всем и ни о чем. Умненькая, начитанная.
Бытовые проблемы почти сразу решил, зубную щетку, мыло и станки одноразовые однопалатника жена принесла, подарила, подкармливали меня мужики в палате охотно, даже женщины с других палат приносили «солдатику», кто пирог, кто абрикосы с первыми яблоками. И Айгуль…
Словно в рай попал, особенно по контрасту после двух первых месяцев в армии. Плыл я, как будто в невесомости, немножко оглушенный, свалившимся счастьем, а армия где-то в другой галактике находилась…
Обычно после аппендицита выписывают на 5-7 день, но у Айгуль шов немного нагноился, а про меня словно забыли. Потеряли, как потом сказали, по всем больницам искали, как-то записали при приемке неправильно. В итоге получилось у нас почти две недели вместе. Ее выписали на день раньше:
- Первое увольнение и я приду. Обязательно жди… - она летом подрабатывала после сессии, мороженым торговала в определенном месте. Отупел я от любви и от расстройства, что все вдруг неожиданно закончилось, нет, чтобы адрес взять…
В первое свое увольнение попал только больше через месяц, который провел, как в дурном сне. Шел и молился. Только бы была, только бы была… А если не будет? Паника захлестывала, что же я за придурок. Ну, почему я адрес не взял? – многотысячный раз за этот месяц себя спрашивал. В больницу пойду, всех на уши поставлю, но адрес найду - решил я для себя.
- Девушка, пломбир продайте… – радостью полыхнули ее глаза, у меня аж душа запела.
- Какая ты красивая… – в кокетливой летней шляпке и белом халатике, глаза боялся отвести.
- Ты тоже красавчик! – с удовольствием оглядела она меня. В фуражке, начищенных до зеркального блеска ботинках и жестко отглаженной, уже подогнанной, новенькой форме, я себя намного уверенней и соответственней чувствовал, чем в больничной робе.
Смену быстро закрыла, пошли гулять по летнему городу.
- Мороженного хочешь? – показал я на летнее кафе «Мороженное» - нет, ну действительно от любви мужчины глупеют и абсолютно тупеют. Как она смеялась… Это был мой лучший анекдот за всю жизнь. Проводил ее до частного дома на окраине города, почти в предгорьях, прямо до потайной калитки. Там овраг рядом проходил, поэтому участок неправильной формы был и часть забора получалась, как бы на другой улице. Первый раз поцеловались… Спугнула нас проезжающая машина, мягко высвободилась, ускользнула… Еще придешь? Да, конечно, я не могу без тебя…
Полк недавно из командировки, поэтому проблем с увольнениями особых не было, но вот для молодых… Хорошо, что было правило, что в увольнения ходят только те, кто на «отлично», без промахов отстрелялся на последних еженедельных стрельбах. Как-то рассказывал я здесь историю: https://www.anekdot.ru/id/912659/
Проблем со стрельбой у меня точно не предвиделось, как-никак первый взрослый разряд был, пусть и в школе еще полученный, до КМС немного недотянул. Тут автомат АКС-74, не винтовка, но тоже не теорема Ферма, пристрелял нормально.
Положил я шестью патронами три мишени, грамотно отсекая очередь на два выстрела (ростовая 100 метров, пулеметное гнездо 200, ростовая 300, поднимаются по очереди, при попадании падают), и еще деду соседнему помог положить его последнюю фигуру, по которой он высадил уже все оставшиеся, из двенадцати выдаваемых на упражнение патронов. Ротный заметил, погрозил кулаком, но увольнительные потом писал не чинясь.
Так и жил от воскресенья до воскресенья (только в этот день увольнительные были), часы буквально считая.
А потом, как обрезало, то наряд, то караул, то залет… Месяц никак вырваться не получалось. Хорошо, что я на такой случай предупредил, что могу и в самоход поздно прийти. Дом у нее от части недалеко был, пяти километров не было точно. Ну и рванул. Отбой в 22-00, дождался, когда дежурный по полку с обходом пройдет и дежурный по роте сержант спать завалится, оставив на тумбочке молодого дневального моего призыва. По стеночке в густой тени от фонарей до курилки, там трехметровый с лишним забор бетонный, но в метре дерево без веток внизу и с гладкой, словно кожей облитой корой, а это вообще не проблема (по столбам я не лазил, что ли?). Прыжок c дерева на забор, подтянулся, перевалился, мягко спрыгнул. Обратно будет проще, большое дерево, значительно подальше от забора, но с толстенной, перпендикулярной стволу веткой почти до него. Летел, как на крыльях, словно по воздуху, земли не касаясь, по дворам, чтобы на проезжих улицах не светиться, еще и загиб сделал, цветов с клумбы нарвать. Что для меня эти 4-5 километров, не заметил даже. Возле заветной калиточки тихонько несколько раз посвистел. Открыла, на шее повисла. Опасался, что запах пота от меня будет, пусть и баня вчера. Что ты милый, от тебя всегда так хорошо пахнет… Может лукавила, но где-то потом прочитал, что некоторым женщинам запах свежего пота любимого мужчины даже приятен или вообще не замечают. Правда ли? Не знаю. Не путать с носками…)))
В саду беседка остекленная, с высоким полом, пышный ковер, расшитые подушки, низенький стол (порядка 30 см.). Сидим по-турецки, угощает она меня чаем, так и крутится в голове картинка с японским чайным домиком. Папа на сутках, мама ничего не скажет, не думай ничего, родной... Разговариваем, за руки держимся, целуемся, легонько друг друга касаясь…, но события не форсирую, опасаюсь даже чуть-чуть обидеть, напугать излишней настойчивостью и так хватает для «седьмого неба» … Было у меня до армии несколько подружек, но это больше физиология, а легкие школьные влюбленности вообще упоминать не стоит. По накалу, это как ночник с большим зенитным прожектором сравнивать…
Так и бегал (Форест Гамп, бля), под отцовский график подстраиваясь. Только вот, есть такое в армии гадкое слово «не положено». Не положено бойцу первого года службы в СОЧи летать (самовольное оставление части). НЕ ПОЛОЖЕНО, от слова совсем. Естественно, замечали и серьезные разборы с дедами случались. Били конечно, но не так чтобы убийственно, по «фанере» (грудь) в основном, чтобы следов не оставлять и за дело, впрочем. Сине-желтая постоянно была и хрустела местами, но неважно это было, у меня Айгуль…, поэтому терпел, дерзил и огрызался. У других моих одногодков задачи гораздо приземленнее: Пожрать, поспать и загаситься. Может поэтому один дед проникся и даже поддержку кидал, только прикалывался постоянно с извечным мужским цинизмом и дебильными вопросами: Вдул, не вдул… Все равно по-тихому старался все делать. И еще недосып страшный был, подъем то в шесть, на политзанятиях глаза закрывались, хоть спички вставляй, просмотр программы «Время» в ленинской комнате сидя в полумраке - пусть 20 минут, но мои. А один раз не смог дождаться отбоя дежурного по роте, все колобродил тот чего-то, а сам после наряда, глаза на миг закрыл… и проснулся только уже утром, от крика дневального: «Рота подъем!», в той же позе. Как я себя корил, Айгуль же ждала, а я дрых…
Сколько раз я так сбегал, шесть или семь, не помню уже, да и неважно это. В очередной раз увидел я в беседке свернутый матрас с бельем. Заметила мой взгляд, покраснела, глаза опустила:
- В доме так душно, здесь спать буду… - не надо слов, милая, все я понимаю. Решилась, так решилась… Первый я у нее был. Семнадцать лет, восемнадцать только осенью исполнится, я на год старше, дни рождения с разницей в три дня (оба Весы). Но ведь не имеет значения, когда, главное по любви… Хорошо и нежно получилось, и без какой-либо скабрёзности. Я словно в невесомости качался, где-то за гранью земного счастья.
Но вот же скотина, вырубился сразу после этого, сам не понял, как. Очнулся, как от толчка, на часы – твою ж дивизию! До подъема бы успеть.
- Я поскакал, надо уже… - быстро оделся, поцеловал, слабо рукой махнула, проснулась, не проснулась так и не понял.
Еще подбегая к части заметил неладное, плац освещен, моторы машин гудят… Что там такое? С опаской с ветки заглянул в курилку, разговор слышен и похоже офицеры сидят, подождал несколько минут. Нет, не уходят. Ждать больше нельзя, в полку тусня активная вовсю, на плацу машины-доставки стоят. Похоже по тревоге подкинули. Есть у меня запасной вариант, щель под пожарными воротами. Лечу вдоль забора туда, место неудачное, прямо у штаба, с окон можно увидеть, но что делать? Щель узкая, но худощавые товарищи пролазят. Похоже я свою стройность переоценил, застрял, в панике задергался, вырвался наконец, до крови ободрав ухо и оторвав пуговицу на груди. Да пофиг. Бегом под роту, а на плацу уже построение, народ с оружием, вещмешками и прочими причиндалами. Фу, слава богу, оружейка открыта, дневальный там пол моет под присмотром дежурного по роте. Была б закрыта (под сигнализацией) пошел бы сдаваться с потрохами ротному. А что еще делать?
- Ты где шаришься? – сержант подозрительно на меня посмотрел.
- Что случилось, что берем? – влетел я в оружейку, игнорируя вопрос.
- ХЗ, тревога боевая, все бери…, ёбарь-террорист… , только в темпе, дежурный по полку уже звонил… – хотел еще, что-то сказать, но махнул рукой. Автомат, штык-нож, подсумки, два магазина, бронежилет, противогаз, лопатка… – вроде ничего не забыл. А-а, еще каска под ротой на шкафу и мыльно-рыльное из тумбочки. Быстро-быстро. Теперь в каптерку, прапор уже закрывать собрался.
- Товарищ старший прапорщик, меня с наряда по парку сняли, то не еду, то еду… - врал я напропалую. Оказывается, и бушлат, и шинель берем, несмотря на раннюю осень.
- Куда нас, в Якутию что ли? – пытался я шутить, судорожно пихая все в вещмешок, блин, еще шинель скатывать, аккуратно надо, а то будет потом, как из одного места. Шутка не удалась, прапор лишь хмуро смотрел, а до меня дошло, что командировка то может длинная оказаться, аж в груди защемило. Выскочил уже на лестницу, пытаясь ничего не уронить, прапор вдогонку крикнул:
- Еще сухпай в столовой получи… - хрен там, уже команда: «По машинам!», ладно обойдусь, как-нибудь. Бочком, бочком, по краешку, стараясь не попадаться на глаза офицерам доскочил до машины, где уже сидел мой взвод. Получил несколько тычков, от сидящих с краю дедов:
- Да ты припух совсем! - приземлился на лавку в середине. Фу-у, успел…
Если бы я знал тогда! Командир взвода, молодой лейтенант, при перекличке не обнаружив меня, бучу поднимать не стал, резонно решив, что самоход там или еще что-то, сейчас разбираться не будет, пусть этим занимаются те, кто в полку из офицеров останется - и внес меня в списки не выезжающих. Всегда в полку бойцов пятьдесят со всех рот остается, наряды, караул и прочее. Бардак при таких массовых выездах всегда определенный присутствует. А вот я баран, куда торопился, счет уже на минуты, если не на секунды шел…
Командировка получилась не просто длинная, а длиннющая, растянувшаяся почти на пять месяцев. Степанакерт, Ереван, Баку и в конце Ленинакан после землетрясения. Про Ленинакан я как-то писал, почитать можно здесь: https://www.anekdot.ru/id/921079/
И опять на те же грабли с адресом, ни улицы не знаю, ни номера дома, с тылу только подходил, даже письмо не напишешь. Месяца через два затосковал я совсем уж сильно, хоть волком вой на ереванскую луну, даже мысль о дезертирстве мелькнула, но куда я в чужом краю без гражданской одежды, документов, денег, да и позор неслабый на оба дома, мой отец бы точно не понял. Потом, как-то притупилось, особенно в Ленинакане. Что мои страдания по сравнению с той катастрофой и с тем горем. Ничего не оставалось делать, только терпеть и ждать, ждать и терпеть…
В конце января прилетели наконец в Алма-Ату. Недели через три вышел первый раз в город, раньше не получалось, а самоход смысла не имел, ну походил бы я ночью по сугробам вокруг дома… Рванул сразу туда и к центральному входу. Позвонил в звонок на калитке в высоких деревянных воротах. Самого аж трясет. Открыл отец, серьезный дядька, между прочим, майор милиции:
- Ас-саляму алейкум, Айгуль дома? – ничего не ответил, вышел на улицу, прикрыл калитку. Пауза затянулась, оглядел меня всего, наконец посмотрел в глаза:
- Явился засранец, вот ты какой… Нет ее, в Чимкент к родителям жениха поехала – какой нахрен жених, порву, как грелку…
- А ты чего приперся? – начал я ему объяснять, что так получилось, про командировку длинную…, хорошо говорил, горячо…
- Ну, хорошо, не виноват ты, а сейчас чего хочешь?
- Увидеться, я ей все объясню…
- Нет тебя для нее больше, считай, что умер. И встречи не ищи больше, чтобы я еще раз из комы ее вытаскивал…
- К-какая кома? – ошарашен я был, не то слово.
- Таблеток она наглоталась, еле спасли, и аборт пришлось делать, потом по психологам возил… – тяжело вздохнул, немного помолчал, как бы вспоминая.
- Мальчик, я тебе жизнь могу реально попортить или из табельного пристрелю. Не приходи больше, не надо, я очень серьезно говорю, оставь ее в покое, забыла она тебя, не береди… - этот пристрелит, ничуть не засомневался, но больше обалдевший я был от таких чумовых новостей. Что тут говорить, все мои слова лишь жалким лепетом получатся.
Бедная моя девочка! Что же мы с тобой натворили? И ведь потом серьезно меня подлецом посчитала, мужланом и коварным соблазнителем. Добился и исчез, даже не попрощавшись. И все слова мои про любовь, ложью до последней буквы оказались, только средством достижения… Представил себе, что она сперва долго ждет-надеется, потом страдает-плачет… В часть сходить, узнать - гордость не позволила, а когда надежды не осталось, а еще и беременность, таблетки глотает… То-то мне тогда так хреново было. Ой, мамочка! Я вдруг себя действительно последним подлецом и конченным негодяем ощутил. Чтобы не разрыдаться тут же при отце, развернулся и ушел, даже не попрощавшись. Что же мне теперь делать?
Стал я письма ей длинные писать. Прощения просил, про любовь свою, что отслужу и замуж возьму, пусть не сомневается и так по кругу. Все новые и новые слова находил, убедительные на мой взгляд… Много писем написал, больше десятка точно, но скорее всего не доходи они до нее, отец, наверное, перехватывал и не показывал. Тетке позвонил (в Алма-Ате жила), чтобы приехала и заявление на длительное увольнение написала (до трех дней давали). Думал в учебное время в ее институт схожу, найду и поговорю все-таки. Домой не ходил, не то, чтобы угроз отца сильно боялся, но для откровенного разговора наедине, без давления на нее со стороны родственников, неподходящим место казалось. Но не получилось ничего…
Лихорадило тогда Советский Союз, трясло, как в лихоманке, то тут, то там… Бесконечные командировки, не такие длинные, но много. Практически всё Закавказье и Среднюю Азию с полком объездил, пожалуй, только в Туркмении не был. Центр ослаб и откуда вдруг столько разнообразных и жестоких националистов повылазило? Вот аналогия пришла: Как гиены нападают на старого, некогда грозного льва. Он еще рычит и когти выпускает, в виде, подобных нашему полку, частей, но уже все понимают, что вопрос больше остающегося времени… Горбачев слабаком оказался, по стратегическому мышлению выше секретаря обкома так и не поднялся, ну, и не везло ему конечно. Сперва Чернобыль с его финансовой огромной черной дырой и неприятными политическими последствиями, через два года землетрясение в Армении, по количеству разрушений и жертв беспрецедентное для СССР, за всю историю. Я уже не говорю, про менее значительные события, мало освещаемые в той прессе, но тоже весьма дорогостоящие. Например, полная эвакуация и расселение более 20 тысяч турок-месхитинцев из Узбекистана, где вроде бы мирные узбеки, им настоящий кровавый геноцид неожиданно вдруг устроили, с массовыми убийствами, невзирая на пол и возраст.
Сбегал я еще раз в самоход, как раз из Узбекистана приехали, июнь к концу подбирался. Посвистел минут пятнадцать тихонько на мотив «Сулико» возле калитки. Залезть во двор? Неправильно будет после всего, как вор пробираться, еще слова отца ее, про жениха покоя не давали… Все равно подпрыгнул, ухватился пальцами за край забора, подтянулся и посмотрел несколько секунд. Темно и в беседке, и в доме.
А про увольнения никто и не вспоминал, да еще и мои залёты… Мой длинный язык без костей и далеко ведущие приколы и дела, например, почитать можно здесь: https://www.anekdot.ru/id/880754/ Как я командира полка умудрился перед генералом подставить, не прямо и не специально, конечно.
За всей этой суетой, душевная рана моя, как бы подзатянулась, но все равно саднила постоянно и неотвязно. А время шло…
Чик чирик, пиздык, ку-ку, скоро дембель старику… - послушав последний раз незамысловатый дембельский стишок, двинулись мы впятером навсегда из расположения полка, только кто-то в сердцах сказал молодому:
- Дурак ты Батон, сегодня надо говорить не «скоро», а «уже», но пусть теперь тебя другие учат…
За воротами части прицепили неуставные аксельбанты и прочую хрень. Народ двинулся в кабак, поезд только вечером, а я по знакомому маршруту. Присел напротив за два дома на лавочке, жду. Представлял, что выйдет она, а я на колени упаду, прощения попрощу, скажу, что жить без нее не могу, замуж позову… А если отец не захочет ее замуж за не мусульманина отдавать, украду-увезу… Наивный сибирский мальчик…
Вечером съездил на вокзал, поменял билеты, проводил сослуживцев. Переночевал у тетки и с утра снова на посту, на надоевшей лавочке. Дождался…
Вышла из калитки, обернулась, сердце ударило, где-то в горле. Беременна, уже месяце на седьмом-восьмом, но точно по срокам не от меня, все равно подошел на словно ватных ногах.
- О, привет… – почти не удивилась, словно вчера расстались.
- Я вот демобилизовался… – слов не было, голова словно пустая бочка, только и смог руки в стороны развести, как бы извиняясь за свой парадный вид. Смотрел на милое, родное лицо и не мог никак сообразить, что говорить.
- А мы к родителям в гости приезжали… - спокойный, умиротворенный взгляд, как бы смотрящий немного вовнутрь, словно прислушиваясь, какой бывает только у счастливо беременных женщин.
- У меня все хорошо, я замужем, мужа очень люблю…, вот мальчик у нас будет… - все таким же спокойным и безмятежным голосом, нежно погладив живот.
Открылись ворота, начала выезжать машина с молодым, мордатым казахом за рулем.
- Это мой муж – пояснила она.
- А ты как? – опять без какого-то всплеска эмоций и особого интереса, словно поддерживая вежливый разговор со старым знакомым.
А я никак… - только и смог выдавить из себя от сжавшего горла спазма. Собрался силами и сказал почти нормально:
- Прости меня и будь счастлива… - отвернулся и пошел по улице, сдерживая подступающие слезы, не видя ничего вокруг. Бог ты мой! Как я умудрился просрать такую любовь и потерять навсегда свою Айгуль… Кто я, мудак конченный или жертва обстоятельств? Ромео, бля, казахстанского разлива…
Приехав в родной город, пустился я во все тяжкие, но постепенно, кое как, вошел в колею, как там в песне у Сплина:
Она хотела даже повеситься,
Но институт, экзамены, сессия…
Были у меня в дальнейшем влюбленности и женился по большой любви, но нет-нет, да бывает - вспоминаю ту, мою Айгуль и то счастливое алма-атинское лето. Боли никакой давно нет, так - легкая, светлая грусть…
P.S. Только не надо мне про «розовые сопли», сам все прекрасно понимаю, большой уже мальчик, но стал вспоминать и остановится не мог, словно все вчера было. Надеюсь, поймете.
|
|
34.
прочитал новость: "Американец всю ночь шел на работу и получил в подарок Ford"...
и вспомнил как всю ночь шел с Юго-Западной до Октябрьской потому что, блин, метро в то время на кольцевой начинало работать в 06:00...
История о другом. Заурядный Сибирский город без метро. Стандартная сибирская зима. Обычное будничное утро. Минус 39, местами до минус 41. Все, как мы любим, ветер, влажность 75%. Спальный район города. Семь минут пешком до остановки общественного транспорта. Сорок минут в пробках до пересадочной остановки. Пересадочная остановка, пятнадцать минут ждать маршутку на открытом воздухе. Маршрутка, как обычно, не торопится. Особенно сегодня утром. Рядовая каждоутренняя ситуация - толпа более ста человек штурмует несчастный ПАЗик. Те, кому не повезло - остались на остановке, уже покрывшись инеем. Проехав ровно до следуюшей остановки, ПАЗик эпичненько тах глохнет и из-за мороза больше не заводится. До начала работы остается 40 минут и 7 километров. Вспоминаешь все навыки для сдачи ГТО, так и несданного по причине отсутствия в городе муниципального спортзала, переходишь на плавный бег в направлении работы. Пробегаешь первую незаведшуюся патрульную полцскую машину. Завтраком не покормили, подвезти не предложили, сами мерзнут. Понимаешь, что до начала работы остается 20 минут и 4 километра, ускоряешься. Пробегашь вторую полицейскую машину - все предсказуемо - завтрак не предложили, не подвезли. Добегаешь до рабочего места, снимаешь верхнюю одежду, идешь переодеваться - снять термобелье, переобуться, сменить теплый свитер и водолазку на рабочую одежду и обувь. До начала работы остается не больше 30 секунд. Где-то в коридоре встречается руководитель, который приехал на служебке и встречает всегда одной и той же фразой: "кадровичка опять вовремя не пришла"... И все это ради того, чтобы начальник не уволил за опоздание (любого, кроме кадровички!) и были хоть какие-то средства к существованию в условиях тотальной безработицы. И да, есть уже три красных диплома по трем разным специальностям, ученая степень, сертификат IELTS на 7,7,7,7... Раз в три года - повышение квалификации, учусь на еще одно высшее, живу в съемной общаге... Само собой, вместо Форда - всего лишь велик...
|
|
36.
— Бабушка! Сколько километров до соседнего села?
— Усю жизнь пять было. А потом понаехали спяциалисты, меряли-меряли и намеряли семь. Вот таперича из-за них лишних два километра ходим.
|
|
37.
САНТА КЛАУСЫ
"Если человек не верит в удачу, у него небогатый жизненный опыт"
(Джозеф Конрад)
Случилась эта история 31-го декабря, прошлого года.
В ветхом деревянном домике, в глухой деревне, недалеко от Можайска, жил-был мальчик Тимофей. Жил и тосковал по новогоднему чуду, особенно в такой день. Хотя, как, мальчик? Не такой уж и мальчик, за пятьдесят ему слегка, но до пенсии ещё далековато.
Дети выросли, разлетелись по стране, жена давно уехала на заработки в Москву, да там и осталась. Работы в деревне не было, так что, жил Тимофей домашним хозяйством: две курочки, яйца, огород. Изредка - то там, то тут, подкалымит, сушёные грибы на трассе продаст, чтобы пару живых рублей на коммуналку и на курево заработать, а так, всё только своё. Тимофей давно бы уже с удовольствием спился, да не получалось, ведь это тоже требует каких ни каких финансовых вливаний.
И вот, в тот последний день календаря, особенно загрустил мужик. У соседки, вон, все как у людей: Новый Год, ёлка, наверняка мандарины, может даже шампанское пить будет, а то и в гости пойдёт, или к себе кого позовёт. А у Тимофея, как на зло, денег осталось только на хлеб, даже на чекушку не хватит. Тоска.
Можно было бы, конечно, к соседке в гости напроситься, но с пустыми руками, как-то…
С одним хлебом ведь не пойдёшь.
Но, Новогоднее чудо – это такая удобная штука, если без него никуда, то оно обязательно случится. В тот день оно пришло и к безнадёжно тоскующему Тимофею. Вся деревня до сих пор с завистью вспоминает и шушукается. Да ведь и есть что вспомнить:
- А Тимофей-то наш, хорош, сколько о себе не рассказывал, таких серьёзных и богатых друзей скрывал, тихоня. Вы слыхали? На Новый Год, с самого утра к нему во двор приехали гости дорогие: двое солидных мужчин и женщина с ними.
- Да, конечно слыхала, даже видела. А вы видели на какой богатой машине они были? Вся чёрная, модная и сразу видать, что стоит она, как вся наша деревня. (Прим. Автора - Забегая вперёд, подтвержу, что да, примерно столько она и стоит).
- Да, знатно они погуляли, аж до самого вечера, пили, ели, смеялись, в окошко было видать. Даже салютом с огорода пальнули. Только к вечеру, часиков в девять попрощались с Тимофеем и уехали.
- Салют? Помню, конечно. Светло как днём стало, бабахало, как на Красной Площади.
И это соседи ещё не знали, что волшебные Санта Клаусы, на прощанье всучили Тимофею: бутылку коньяка, бутылку шампанского, банку красной икры, а на стол незаметно тысячу рублей подкинули.
Собрал наш мальчик всё это несметное новогоднее богатство и смело пошёл проситься к соседке в гости. С икрой и шампанским, он уже и сам был как подарок.
Новый Год они вдвоём встретили прекрасно. Подружились даже. Подружились – это ещё мягко сказано. Видимо, все будущие Новые года, они будут встречать тоже вместе.
Так что верьте, друзья, в новогоднее чудо, и оно обязательно случится. Вы спросите: «Как?»
Да, каждый раз по-разному и всегда непредсказуемо, главное – очень хотеть и быть готовым к нему.
С Тимофеем, например, случилось вот как:
Проснулся он ни свет, ни заря, в душе тоска, в карманах пустая сигаретная пачка. Походил по хате, походил, настроение совсем не новогоднее. Надел фуфайку, вышел на улицу воздухом подышать, а если повезёт, то и сигареточку стрельнуть.
Смотрит, перед его воротами стоит большая чёрная машина, красоты необыкновенной, а рядом два Санта Клауса (судя по шапкам) и снегурочка с ними. Поздоровался Тимофей, поздравил с наступающим Новым Годом и спросил:
- Вы, часом, не застряли? Вам лопата, может, нужна?
Клаусы ответили, что нет, но от помощи не отказались:
- Видите ли, мы едем аж из Минска, в гости, на Новый год, нам ещё километров тридцать всего, да вот, не подрасчитали немного, покружили тут и встали. Теперь, ни туда – ни сюда.
- Так, вам бензин, что ли, нужен?
- В том-то и дело, что нет, всё гораздо хуже. Машина наша электрическая, от розетки работает. Вот, если бы у вас нашёлся удлинитель, то вы бы нас очень выручили, только заряжаться придётся часов семь, не меньше, чтобы хватило доехать.
- В чем проблема? Семь, так семь, хоть восемь, если надо. Отчего же людям не помочь? Не бросать же вас в праздник на дороге. Удлинитель найдём, конечно. Прошу во двор и паркуйтесь рядом во-о-о-н с той форточкой…
P.S.
С Новым Годом!
Пусть у каждого из нас всё будет: счастливо, здорово и вовремя…
|
|
38.
Во многих семьях, рано или поздно, случается такой забавный период, когда дети мешают решить важные проблемы между мужем и женой. Вот и героини этой истории были поставлены перед фактом - завтра к тетке в деревню на лето. Проблемка была в том, что тетку до этого они видели раза три за всю сознательную жизнь и не горели желанием знать ее лучше.
Тетка об этом и вовсе узнала пораньше с утра, когда обнаружила племянниц на пороге собственного дома. Довезли, позвонили и убежали. Как дети малые. Вот стояли все они и смотрели друг на друга в крайнем изумлении. Ну что уж делать, тетка почесала в затылке и решила, что два ребенка по десять лет уже не младенцы и, может, с них даже прок будет на садово-огородном поприще. Сгрузила она бедолаг в «победу» строго предупредив, что дышать нельзя, шевелится нельзя, а за каждый помятый лист рассады будет снимать скальп. Послойно.
Настроение у сестренок стало играть Шопена. Тетка, которая была педагогом старой школы и знала труды Ленина лучше, чем свой предмет, не сулила им ничего хорошего. Они не ошиблись: каждодневный подъем в шесть утра, полив и прополка, окучивание и подрезание, опыление с кисточками, уборка и стирка сделали девчонок жилистыми и злыми, словно собак перед охотой.
Тетка, которая всю жизнь прожила одна, умела готовить только три блюда: рисовую кашу, яичницу и щи. Готовить самим было нельзя. Потому что «Пожар, отравитесь, зарежетесь. Вот вам лучше коса, больше вас в три раза, идите траву в палисаднике скосите». Продукты запирались, девочки худели, подъедая щавель, кислицу и все, что могли спереть с огорода. Если на краже ловили, то драли до синяков и запирали на чердаке.
Вечерами сестры молились о том, чтобы тетка, стоя на краю холма, наступила на грабли. И летела сорок метров вниз, исключительно в шиповник и кубарем. Завершив молитву всем богам, которых знали, они зачеркивали день в календаре. В августе их должны были приехать и проведать.
Отдушина появилась в июле: тетка стала уходить в лес по ягоды. В ее отсутствие можно было делать что душе угодно, потому что свое возвращение тетка выдавала чихом аллергика, который продирается через заросли цветущего кипрея. Пока она выбиралась из леса, шла через колхозное поле, мои подруги развивали просто фантастическую деятельность, так что комар носа не подточит.
Местность, где стояла теткина дача, была славна сильными грозами. Они приходили дней за семь, иссушая край янтарной жарой и пугая жителей сухими разрядами, которые били из-под земли. От высоковольтных опор отделялись желтые и голубые шары, которые плыли в мареве, и одно их название «шаровая молния» пугало детей до состояния бледной простыни.
И вот, в один прекрасный день, подняв своих работниц с утра пораньше, накормив рисовой кашей и выдав им на день по куску хлеба, тетка одела кузов и пошла в лес. Радиоприемник на ее шее бодро наигрывал Марш Высотников.
Быстро управившись со всем списком Золушки в квадрате, сестрички успели сбегать выкупаться, проболтаться на иве, на которой им категорически запрещалось болтаться, объесть крыжовник, имитируя налет стаи дроздов, пожарить хлеб над небольшим костерком и в конце концов укрыться в доме, потому что жара стояла непереносимая.
Время за чтением старых выпусков «Техники и Молодежи» текло быстро, и часам к шести вечера сестрички услышали знакомое чихание. Ему вторил гром. Выйдя на улицу, двойняшки одновременно подняли ладони козырьком. Тетка тащила короб волоком, потому что нести его уже не могла. Из-под незакрытой крышки стреляла, подпрыгивая на кочках, черника. Не успела тетка проползти и средину поля, как в нее жахнула молния.
Вот так. Без предысторий. Треснула, что в глазах померкло, и тетка пригорюнилась пластом. Сестрички выдохнули. Молитвы услышаны, как говорится, но что теперь? Кругом никого ровно на сорок километров. На велосипеде в ночь до деревни не поедешь, да и не хочется как-то. Пока обсуждали, пошел дождь.
Решили — заземлить… и для этого взяли в сарае лопаты. Тетка не дышала и не шевелилась, для нее любовно выкопали не хилую траншею и засыпали под шею, заботливо прокапав канавки для стока воды, а то захлебнется еще. То, что тетка мертва, они даже не думали: такие гадины за понюшку табаку в рай не отправляются. Забрали чернику, перебрали ее, наелись от пуза в процессе, разложили на газетах сушится, да так и уснули все в грязи, чернике и совершенно счастливые.
На утро они проснулись от вопля. Тетка пришла в себя и орала так, как не должен орать педагог в третьем колене, который знает наизусть труды Ленина. Чувствовала она себя неплохо, если не считать частичной амнезии и следа, от шеи до самой поясницы и дальше, по левой ноге. Только этот след и спас моих друзей от расправы, потому что первое, что увидела тетка - это были лопаты. Ясен пень, ее треснули по голове лопатой эти кошмарные дети, которые совершенно не знают, как себя вести, кладут локти на стол, и в будущем их ждет только казенный дом. Впрочем, она оказалась не так уж и не права, обе сестры потом надели погоны. Только прокурорские.
Все равно, до самого приезда родителей она смотрела на них косо, запирала на ночь и старалась общаться поменьше. В августе приехали родители, посмотрели на огромные глаза и выпирающие ребра детей, и этим же днем забрали сестренок в город. С теткой они после этого не общались, и зла на нее не держат. В конце концов, она совершенно не обязана была их содержать на свои деньги три месяца.
|
|
39.
Жена обнюхала селёдочный хвост и заявила:
- А вот теперь я точно рожаю.
Нет. Сначала мы с кумом отвезли её в роддом, в обед, в воскресенье, чинно, без суеты, спокойно и дальновидно. Так спланировали накануне, и план был хорош, ибо после роддома мы собирались выпить пива, потому в субботу даже запаслись рыбой. Наивные.
В воскресенье мы разложили вещи жены по четырём пакетам, сверились со списком, который нам дали в роддоме, собрали ещё один пакет, сгрузили всё это добро во главе с женой в машину кума и выдвинулись.
Запомните - никогда и никуда не провожайте жену с радостным выражением лица. При расставании с женой ваше лицо обязано быть печальным и иметь зеленовато-голубой оттенок, как сыр горгонзола. Иначе вы напрасно рискуете.
На пороге родильного отделения жена оглядела наши с кумом тревожные лица и авторитетно заявила:
- Нет, сегодня я рожать не буду. Везите обратно.
Мы попытались возразить. Но возражать беременной женщине, это как спорить с носорогом, который выставил перед собой рог и несёт к тебе свои две тонны аргументов со скоростью пятьдесят пять километров в час. Ситуацию усугубляли дежурные медсёстры, которых в воскресенье в обед совсем не радовало заниматься новенькой, отвлекаться от кофе и устраивать её родильный быт.
- Рожаете? – спросили медсёстры.
Жена ещё раз оглядела меня с кумом и веско заявила:
- Нет.
- Вот и отлично. Приезжайте завтра.
- Понятно? – кивнула нам жена. – Везите обратно.
Всю обратную дорогу рыба укоризненно пахла в багажнике.
Домой попали ближе к вечеру. Занесли пакеты. Кум торопливо уехал. У меня выбора особого не было, мне пришлось остаться.
Распаковал жену, по случаю зимы и мороза завёрнутую в бесконечное количество одежд. От девятимесячного живота и этих одежд неповоротливая жена проявлялась, лишь давая невнятные команды из глубины своего кокона. Потом разложил диван, рассовал по нему подушки, водрузил жену на вершину мягкой пирамиды. Включил по телевизору «Гордость и предубеждение». Принёс кусок торта, селёдку, четверть солёного огурца, стакан молока и галетное печенье.
Вечер за окном успел стать холодной и снежной ночью.
Жена обнюхала селёдочный хвост и заявила:
- А вот теперь я точно рожаю.
- Да ну его нафиг, - справедливо возмутился я.
- Рожаю, - уверила жена.
- Это невыносимо! – воскликнул я, повернулся к ночному окну и заломил руки. – Сколько же можно так надо мной издеваться!
- Рожаю, - напомнила из-за спины жена.
- Я шнурую тебе ботинки и застёгиваю лифчик. Заметь, застёгиваю, а не наоборот. Я даже полюбил передачи Комаровского, чтоб ему поперхнуться медвежонком Барни.
- Рожаю, - обречённо просипела жена.
- Я привёз тебя заранее, как человека, в роддом. Побеспокоился. Чтобы без суеты. И что я теперь слышу за всю свою заботу?
- РОЖАЮ!!! – заорала жена, так, что дрогнула под потолком люстра.
На морозе машина не завелась, буркнула что-то неразборчивое и уныло померкла фарами. Скорая помощь сказала – ждите. И через полчаса сказала примерно тоже. Жена в ответ сказала… э… Короче, то, что жена 13 лет прослужила в 93-й бригаде прапорщиком, в тот момент этот факт перестал быть для меня частью её биографии, а превратился в конкретную угрозу.
К приехавшему на вызов такси жена шла, закусив губу, боясь спугнуть ночного водителя.
Потом я на том же такси метался по городу, покупал какие-то лекарства с труднопроизносимыми названиями.
Ближе к семи утра жена прислала сообщение с фото:
- Смотри, она - копия ты, наша Лизочка.
Я посмотрел на фото и понял, что мне пора завязывать с пивом – таким заплывшим и опухшим, каким был розовый комочек на фото, я себя никогда не представлял.
Это было в этот морозный день. Семь лет назад.
На свет появилась одна маленькая девочка, моя самая искренняя любовь и мой самый лучший друг.
|
|
40.
Случилось это зимой. Наша доблестная структура тогда еще называлась милицией, хотя к делу это особого отношения не имеет и могло случиться с таким же успехом и в любом другом учреждении.
В предновогоднюю неделю, в двадцатых числах пришла пора задумываться об организации самого грандиозного в нашей стране праздника. Помимо прочего остро стал вопрос о приобретении одного из главных символов – елки (ну а точнее пихты, которые как известно дольше стоят и не так сильно осыпаются). Осмотром мест розничной торговли данных деревьев было установлено, что их стоимость составляет около 500 р., причем за метр. Конечно, громадную дыру в бюджете это бы не пробило, но и задуматься об определенной экономии на чем-либо другом заставило бы. На следующее утро мы делились мыслями на эту тему со своим коллегой, Саньком, с которым на тот момент были соседями по кабинету. После некоторых размышлений он вспомнил, что у него есть родственники в одном из сельских и отчасти, таежных районов нашей солнечной, несмотря на то что, сибирской республики.
Так вот эти родственники, припомнил он, говорили, что они деревья те новогодние добывают в тайге сами. Всего и делов то, зашел в лесхоз с паспортом (пропиской республиканской), выписал за пятнадцать минут лесобилет, заплатил 200 р. за все дерево, отъехал от деревни километров десять и добыл лесную красавицу.
Родился план. Согласно этого плана мы в рабочий день выезжаем в указанном направлении, быстро пилим елки, попутно попивая пиво и отлынивая от работы (и не то, чтобы бездельники, просто работа в данный период сводится к бесконечному верстанию отчетов, подведению итогов, планированию на следующий год и другим, безусловно нужным, но не таким уж захватывающим мероприятиям).
Руководству решено было также пообещать пару елочек, для чего требовалось взять у них паспорта и спилить и на их долю. А также решить вопрос с машиной для доставки елочек из тайги.
Отправив коллегу согласовывать вопрос с руководством, я занялся текущими делами. И так как работа оперативника редко привязана к кабинету, если конечно это хороший оперативник, разбросало нас с соседом, до конца рабочего дня.
После вечерней планерки, намучившись за день и опаздывая по домашним делам, я коротко поинтересовался:- «Саш, что там наши планы на завтра». «В семь часов сбор, едем я, ты и водитель»,- сказал мне он.
Ну, неплохо, - подумал я про себя и быстренько убежал к дорогой супруге и маленькому ребенку.
Проснувшись утром по будильнику раньше обычного, одевшись очень тепло, максимально приблизившись к таежному варианту, вышел на улицу.
В 7.05 подъехала служебная машина и я, предвкушая двухчасовое досматривание (именно столько должна была отнять дорога до деревни) снов, усевшись поудобнее на заднее сиденье, поинтересовался: - «Саш, что паспорта-то у руководства взял?»
Конечно,- жизнерадостно сообщил он, - вот, в пакете, - и показал мне подозрительно пухлый черный полиэтиленовый пакет.
На беглый взгляд в таком пакете могли поместиться паспорта не только нашего руководства, но всех других отделов, и даже, наверное, смежных ведомств.
А почему пакет такой большой, Сань? – решил я проверить догадку.
Да, понимаешь, - руководство сказало, раз все равно туда едете, некрасиво получится, если с елками только мы будем. И объявили это на вечерней планерке. Все паспорта и принесли. А кое-кто и в соседние отделы похвастался.
Сколько?- спросил я. «Пятьдесят четыре паспорта»- также жизнерадостно сообщил Санек. «Восемнадцать елочек на брата»,- мысленно поделил я.
Уснуть так и не удалось…
Прибыв в деревню около 9.00 и прочитав на дверях лесхоза, что открывается данное заведение в 10.00 мы успели позавтракать, взятыми из дома пирожками и чаем из термоса.
Открылся лесхоз в 10.30.
Узнав, сколько нам нужно елочек в бухгалтерии лесхоза заулыбались и выдали нам стопку бумаги. Оказывается на каждую елочку следовало заполнить заявку с указанием Ф.И.О., паспортных данных, прописки и т.д, заявителя, собственно сам билет, и банковскую квитанцию на оплату тех самых 200 р. Причем с указанием всех реквизитов лесхоза, которые не были впечатаны, а висели на информационном стенде, и соответственно их приходилось переписывать снова и снова.
Нет, если человек приехал за одной елочкой, то потратить 15-20 минут на заполнение квитанций и бланков, в принципе не так уж и критично. Очереди не было... Но у нас было восемнадцать комплектов на человека. При чем один из этих человек – водитель, которому не так уж часто приходится пользоваться ручкой. В общем, закончили заполнение квитанций мы в два часа дня…
Двинувшись к сельскому отделению сбербанка и всучив местным румяным девахам нашу пачку квитанций для оплаты, мы, наблюдая как те неторопливо вбивают их в кассовый аппарат, поторапливая (что было, в общем, бесполезно), нервничая, прикидывали, сколько же времени у нас останется собственно на добычу елок.
Вышли из сбербанка в 16.30.
До окончания светового дня оставалось полтора часа.
За пивом решили не заезжать…
Нет, не подумайте плохо, я не ждал, что в тайге новогодние ели (пихты) растут стройными рядами… Но добывать их до этого, как-то не приходилось…
Это с дороги они смотрятся красиво, а поближе подойдешь, то одна сторона совсем лысая, то кривая.
И еще сойдя с автомобильной колеи, сразу проваливаешься в снег по колено. Через шаг по пояс. Иногда по грудь. Восемнадцать елочек…
Для городских жителей также сообщу, что елки в тайге редко бывают подходящего размера. Это значит пилить их нужно два раза. Первый у земли и второй, когда упадет, прикинув два метра от верхушки. Это если она упадет сразу плашмя. Некоторым мешают ветки соседних деревьев и она, несколько укорачиваясь, падает вертикально вниз. Приходится пилить снова.
Когда стемнело, стало резко холодать. Днем было где-то минус восемнадцать.
Водитель сообщил, что взял бутылку самогона. Хоть какая-то польза от него, пусть и пишет медленно. Костер из еловых веток не разгорался даже несмотря направленную прямо в середину паяльную лампу.
К двенадцати закончили.
Подъехал обещанный одним из коллег японский грузовик.
Это был самый маленький японский грузовик из всех возможных.
В него вошла ровно половина спиленных елочек.
Желающих ждать шесть часов, пока грузовик доедет до города, разгрузится и вернется, чтобы загрузить вторую партию не наблюдалось. Как среди нас троих, так и в остальной морозной ночной тайге.
Втроем запрыгнув в грузовик, работая руками и веревками, мы утрамбовали елочки в кузове, впихнув все до единой. Мороз упал серьезно за тридцать.
Выдохнув от такого отдыха, я спилил себе метровую пихту растущую прямо возле дороги и залез с ней в салон служебного автомобиля. Халявный рабочий день закончился.
По дороге я поведал Саньку, что я думаю о его способности организовывать мероприятия, о его идеях, новогодних елках и таежных прогулках «попить пива» вообще…
П. С. На следующее утро страждущие, приехали к месту вчерашней выгрузки и обнаружили там…. Ровные, чуть покрытые смолой колышки… Наша трамбовка, мороз (-38) и тряска сделали свое дело…
Причем если первым прибывшим еще достались колышки с двумя-тремя ветками, что в принципе за эти деньги было неплохо, то любителям поспать такие, что только помидоры подвязывать…
Нет. Сашу мне было определенно жаль… Иногда… Особенно, когда ему приходилось возвращать свои личные деньги… К счастью таких было немного…
П.П.С. С тех пор я на каждый новый год достаю со шкафа искусственную ель… Не такая пушистая? Совсем не пахнет?
Ну-ну….
|
|
41.
Случилось это зимой. Наша доблестная структура тогда еще называлась милицией, хотя к делу это особого отношения не имеет и могло случиться с таким же успехом и в любом другом учреждении.
В предновогоднюю неделю, в двадцатых числах пришла пора задумываться об организации самого грандиозного в нашей стране праздника. Помимо прочего остро стал вопрос о приобретении одного из главных символов – елки (ну а точнее пихты, которые как известно дольше стоят и не так сильно осыпаются). Осмотром мест розничной торговли данных деревьев было установлено, что их стоимость составляет около 500 р., причем за метр. Конечно, громадную дыру в бюджете это бы не пробило, но и задуматься об определенной экономии на чем-либо другом заставило бы. На следующее утро мы делились мыслями на эту тему со своим коллегой, Саньком, с которым на тот момент были соседями по кабинету. После некоторых размышлений он вспомнил, что у него есть родственники в одном из сельских и отчасти, таежных районов нашей солнечной, несмотря на то что, сибирской республики.
Так вот эти родственники, припомнил он, говорили, что они деревья те новогодние добывают в тайге сами. Всего и делов то, зашел в лесхоз с паспортом (пропиской республиканской), выписал за пятнадцать минут лесобилет, заплатил 200 р. за все дерево, отъехал от деревни километров десять и добыл лесную красавицу.
Родился план. Согласно этого плана мы в рабочий день выезжаем в указанном направлении, быстро пилим елки, попутно попивая пиво и отлынивая от работы (и не то, чтобы бездельники, просто работа в данный период сводится к бесконечному верстанию отчетов, подведению итогов, планированию на следующий год и другим, безусловно нужным, но не таким уж захватывающим мероприятиям).
Руководству решено было также пообещать пару елочек, для чего требовалось взять у них паспорта и спилить и на их долю. А также решить вопрос с машиной для доставки елочек из тайги.
Отправив коллегу согласовывать вопрос с руководством, я занялся текущими делами. И так как работа оперативника редко привязана к кабинету, если конечно это хороший оперативник, разбросало нас с соседом, до конца рабочего дня.
После вечерней планерки, намучившись за день и опаздывая по домашним делам, я коротко поинтересовался:- «Саш, что там наши планы на завтра». «В семь часов сбор, едем я, ты и водитель»,- сказал мне он.
Ну, неплохо, - подумал я про себя и быстренько убежал к дорогой супруге и маленькому ребенку.
Проснувшись утром по будильнику раньше обычного, одевшись очень тепло, максимально приблизившись к таежному варианту, вышел на улицу.
В 7.05 подъехала служебная машина и я, предвкушая двухчасовое досматривание (именно столько должна была отнять дорога до деревни) снов, усевшись поудобнее на заднее сиденье, поинтересовался: - «Саш, что паспорта-то у руководства взял?»
Конечно,- жизнерадостно сообщил он, - вот, в пакете, - и показал мне подозрительно пухлый черный полиэтиленовый пакет.
На беглый взгляд в таком пакете могли поместиться паспорта не только нашего руководства, но всех других отделов, и даже, наверное, смежных ведомств.
А почему пакет такой большой, Сань? – решил я проверить догадку.
Да, понимаешь, - руководство сказало, раз все равно туда едете, некрасиво получится, если с елками только мы будем. И объявили это на вечерней планерке. Все паспорта и принесли. А кое-кто и в соседние отделы похвастался.
Сколько?- спросил я. «Пятьдесят четыре паспорта»- также жизнерадостно сообщил Санек. «Восемнадцать елочек на брата»,- мысленно поделил я.
Уснуть так и не удалось…
Прибыв в деревню около 9.00 и прочитав на дверях лесхоза, что открывается данное заведение в 10.00 мы успели позавтракать, взятыми из дома пирожками и чаем из термоса.
Открылся лесхоз в 10.30.
Узнав, сколько нам нужно елочек в бухгалтерии лесхоза заулыбались и выдали нам стопку бумаги. Оказывается на каждую елочку следовало заполнить заявку с указанием Ф.И.О., паспортных данных, прописки и т.д, заявителя, собственно сам билет, и банковскую квитанцию на оплату тех самых 200 р. Причем с указанием всех реквизитов лесхоза, которые не были впечатаны, а висели на информационном стенде, и соответственно их приходилось переписывать снова и снова.
Нет, если человек приехал за одной елочкой, то потратить 15-20 минут на заполнение квитанций и бланков, в принципе не так уж и критично. Очереди не было... Но у нас было восемнадцать комплектов на человека. При чем один из этих человек – водитель, которому не так уж часто приходится пользоваться ручкой. В общем, закончили заполнение квитанций мы в два часа дня…
Двинувшись к сельскому отделению сбербанка и всучив местным румяным девахам нашу пачку квитанций для оплаты, мы, наблюдая как те неторопливо вбивают их в кассовый аппарат, поторапливая (что было, в общем, бесполезно), нервничая, прикидывали, сколько же времени у нас останется собственно на добычу елок.
Вышли из сбербанка в 16.30.
До окончания светового дня оставалось полтора часа.
За пивом решили не заезжать…
Нет, не подумайте плохо, я не ждал, что в тайге новогодние ели (пихты) растут стройными рядами… Но добывать их до этого, как-то не приходилось…
Это с дороги они смотрятся красиво, а поближе подойдешь, то одна сторона совсем лысая, то кривая.
И еще сойдя с автомобильной колеи, сразу проваливаешься в снег по колено. Через шаг по пояс. Иногда по грудь. Восемнадцать елочек…
Для городских жителей также сообщу, что елки в тайге редко бывают подходящего размера. Это значит пилить их нужно два раза. Первый у земли и второй, когда упадет, прикинув два метра от верхушки. Это если она упадет сразу плашмя. Некоторым мешают ветки соседних деревьев и она, несколько укорачиваясь, падает вертикально вниз. Приходится пилить снова.
Когда стемнело, стало резко холодать. Днем было где-то минус восемнадцать.
Водитель сообщил, что взял бутылку самогона. Хоть какая-то польза от него, пусть и пишет медленно. Костер из еловых веток не разгорался даже несмотря направленную прямо в середину паяльную лампу.
К двенадцати закончили.
Подъехал обещанный одним из коллег японский грузовик.
Это был самый маленький японский грузовик из всех возможных.
В него вошла ровно половина спиленных елочек.
Желающих ждать шесть часов, пока грузовик доедет до города, разгрузится и вернется, чтобы загрузить вторую партию не наблюдалось. Как среди нас троих, так и в остальной морозной ночной тайге.
Втроем запрыгнув в грузовик, работая руками и веревками, мы утрамбовали елочки в кузове, впихнув все до единой. Мороз упал серьезно за тридцать.
Выдохнув от такого отдыха, я спилил себе метровую пихту растущую прямо возле дороги и залез с ней в салон служебного автомобиля. Халявный рабочий день закончился.
По дороге я поведал Саньку, что я думаю о его способности организовывать мероприятия, о его идеях, новогодних елках и таежных прогулках «попить пива» вообще…
П. С. На следующее утро страждущие, приехали к месту вчерашней выгрузки и обнаружили там…. Ровные, чуть покрытые смолой колышки… Наша трамбовка, мороз (-38) и тряска сделали свое дело…
Причем если первым прибывшим еще достались колышки с двумя-тремя ветками, что в принципе за эти деньги было неплохо, то любителям поспать такие, что только помидоры подвязывать…
Нет. Сашу мне было определенно жаль… Иногда… Особенно, когда ему приходилось возвращать свои личные деньги… К счастью таких было немного…
П.П.С. С тех пор я на каждый новый год достаю со шкафа искусственную ель… Не такая пушистая? Совсем не пахнет?
Ну-ну….
|
|
42.
Математика
Таньку Антон любил с детства. Сперва за то, что по-соседски сидела с ним маленьким, занимая различными играми, потом за то, что отводила в школу и часто помогала с уроками. Затем, будучи старшеклассником, он влюбился уже по-настоящему и часами простаивал у подъезда, отгоняя появившихся тогда у неё, студентки института, многочисленных поклонников. За одного из таких своих ухажёров Танька всё же вышла замуж и на пару лет уехала из города, появившись лишь, когда Антона уже призывали в армию.
Узнав, что со своим мужем она к тому времени уже развелась, Антон, испросил разрешения писать ей со службы письма и каждую неделю слал ей о себе весточки, в которых осторожно пытался как-то намекнуть о своём к ней отношении. Танька ему отвечала, хотя всячески и старалась перевести их переписку в дружескую плоскость.
Когда Антон вернулся на гражданку, Танька встретила его довольно приветливо, но держалась с ним подчёркнуто ровно. Антон же не сдавался и продолжал свои ухаживания. Несколько раз они вместе сходили в кино, в зоопарк и даже как-то забрели в Макдональдс, что тогда только открылся в их городе. Там, за стандартным американским обедом, Антон набрался смелости и выложил ей всё о своих давних чувствах, предложив в заключение стать его женой.
- Понимаешь, - выслушав его признание, грустно улыбнулась Танька, - ты мне тоже нравишься, и раньше нравился, но вот, смотри - она достала из сумки фломастер и вывела сбоку стоявшего перед ней полистирольного стаканчика с кофе число 27 - вот это как бы я, видишь?
Он кивнул.
- А вот ты - нарисовала она на его стаканчике цифры 2 и 0 - двадцать, понимаешь? А когда мне будет уже тридцать, тебе только двадцать три! И так далее, это же простая прогрессия…. математика… и никогда вот эти мои двадцать семь – она снова ткнула фломастером в свой стаканчик – не будут меньше твоих двадцати…
Она замолчала.
- Никогда? - переспросил Антон, - а если будут?
Танька звонко рассмеялась:
- Тогда сразу за тебя замуж выйду… клянусь! - и, поставив под числом 27 свою подпись, она торжественно вручила свой стаканчик Антону.
- Договорились, - решительно кивнул в ответ Антон, - жди.
В тот вечер они как обычно разошлись по своим квартирам, а на следующий день Антон не позвонил, к чему Танька уже привыкла, и вообще куда-то исчез. Подождав какое-то время, она зашла к нему домой, где его мать сообщила, что он завербовался на работу куда-то в Калининград. Танька пыталась звонить ему на сотовый, но телефон постоянно был вне зоны действия.
Появился он у неё только спустя полгода, сходу сунув ей в руки давешний стакан с числом 20, из которого изумлённая Танька достала второй, крохотный стаканчик с малюсенькими цифрами 27 и своей чуть заметной подписью под ними. После чего Антон крепко взял её за руку и, больше не слушая никаких возражений, отвёл в ЗАГС, где они в тот же день и подали заявление.
Просто за эти прошедшие погода, он успел наняться помощником электромеханика на научно-исследовательское судно «Академик Келдыш» и сходить на нём в поход в Северную Атлантику. Там он и упросил одного из пилотов глубоководного аппарата «Мир» при погружении привязать сетку со стаканом к корпусу аппарата. Когда глубоководник опустился на несколько километров, стакан не сплющился, а (такова уж его особенность полистирола) просто многократно уменьшился в размерах, пропорционально сжавшись под давлением толщи воды.
С тех пор прошло восемь лет. Эти стаканы до сих пор стоят у них в серванте, и их старшая дочка всегда удивляется, почему родители их хранят и не выбрасывают. Ведь сейчас в Макдональдсе есть и покрасивее стаканчики. Правда, уже бумажные….
© robertyumen
|
|
43.
Приключения Бориса.
Когда прошел переходной возраст, и Борис из мальчика переродился в настоящего мужчину, кровь в нем кипела как вода в радиаторе после трех часовой езды по жаре. Весь свой рацион он разделил на две категории, как он говорил «холодное» и «горячее». К холодному относилось то, насколько я понял, что не давало калорий, а именно овощи и фрукты. К горячему все то, что буквально сжигало его. Он старательно употреблял в пищу только вторую группу. Он давился, но ел курдючное сало, мясо и домашний хлеб на молоке. Он обожал халву. Он мог поедать арахис до тех пор, пока не начинали отваливаться уши. В прямом и переносном смысле этого слова. Однажды Борис так наелся арахиса, что за ушами у него возникли гнойники, я думаю от переизбытка в организме арахисового масла и спермы.
Все что мы делаем в этой жизни, несомненно, влечет за собой последствия. Когда уровень мужской энергии достигали высочайшей отметки и его флюиды начинали развеиваться в воздухе на квартал, Борис выходил на охоту. В таком состоянии, с красными глазами и гноящимися ушами он мог пойти за любой представительницей прекрасного пола, куда угодно, когда угодно, и за что угодно. Борис не брезговал ничем. В такие дни, создавалось такое ощущение, что его мышление отключалось, а мозг давал только один сигнал, воспроизводить себе подобных.
В один прекрасный день, когда Борис коротал свои вечера в окружении матери и своей тетушки, как вдруг зазвонил телефон. Борис поднял трубку и его друг, находящийся на другом конце провода, коротко поведал ему о Борис, что имеет в распоряжении двух прекрасных девиц очень похожих на семнадцатилетних Николь Кидман и Монику Беллучи, и согласных в этот вечер на все ради шоколадки. От таких слов Борис немножко присел и закатил глаза. Он четко и ясно понял, что он потребует от них, взамен на этот шоколад. Он как никогда знал, что он хочет, и как он это хочет.
Мозг начинал отключаться, так как вся кровь, стала уходить в другой, жизненной важный, орган. Надо было думать, как выбраться из дома быстро, шустро, и без подозрений. Поэтому Борис подпрыгнул, на лету оделся в куртку, обулся, и уже спускаясь по лестнице, крикнул удивленной маме, что он… уезжает в соседний городок за товаром для коммерции.
Борис шустро спустился по лестнице, не касаясь ногами земли, и влетел в машину, в которой сидел друг и две очаровательные самки, которым он хотел рассказать, как много арахиса он съел. Случайно ли, или умышленно, но в тот момент, когда Борис уже сидя в машине, шепотом определялся с другом кому какая собеседница достанется на вечер, его телефон отключился, и связь с миром пропала…
… А тем временем.
Мама Бориса и тетка стояли на балконе пытаясь понять, что же такое произошло, и что заставило их сына вылететь из дома быстрее пули. Мама, глядя с балкона, только увидела, как ее сын молниеносно вылетел из подъезда, прыгнул в машину, хлопнув дверью, машина дерзко тронулась с места и укатилась в темноту. Они попытались дозвониться до него, но как я уже говорил, трубка была отключена. Мама, приложив указательный палец к губам, крутила в голове последнюю, брошенную Борисом фразу, что он поехал в соседний городок за товаром для коммерции. Потом сопоставила факты, и, вспомнив, что ее сын не занимается коммерцией, поняла! Ее сына повезли убивать! Это открытие настолько потрясло ее, она поделилась со своей сестрой, и та только подтвердила ее ход мыслей! Надо было, что-то предпринять, что-то делать!
Этим же днем, только чуть по раньше этого происшествия я встретил своих старых товарищей. Мы очень обрадовались встрече, и вот один из нас, предложил убежать из этой городской суеты, из этого шума к нему домой, поужинать и просмотреть парочку фильмов, в общем, очень даже мило провести время. Все были тремя руками «за». И вот мы направились к нему домой, смеясь, весело толкая друг друга, и попутно забегая в магазины, чтобы купить все необходимое, для поддержания чудесного вечера. С нами были очаровательные девушки, но в отличии от Бориса, мы собирались провести время действительно культурно. Вечер был прекрасен, а я что бы меня никто не побеспокоил, не сообщил никому, где я буду проводить этот вечер и с кем.
Вот мы все ввалились в уютно обставленную квартиру. Накрыли на стол, и, включив кино, вжались в кресла, и шепотом делились впечатлениями о фильме. Фильм назывался «Звонок». Я смотрел его в первый раз. На улице глубокая ночь, зима, и по всему городу нет электричества. Я смотрел с широко раскрытыми глазами, так как мне действительно было жутко. И вот, когда очередная волна мурашиков кошмара пробегала от головы до ног, около меня зазвонил телефон. Телефон, был тяжелый. Сталинский. Произведенный в советское время, и туда вставляли, те же звонки, что и на пожарном депо. Как принято писать в таком жанре «Сказать что я обосрался- это ничего не сказать», но я не буду выражаться вульгарно, скажу что уровень моего страха действительно дошел до уровня не произвольной дефекации. Я находился к телефону ближе всех, и с каждым очередным звонком волосы на моем кожаном покрове вставали дыбом все выше и выше. Если быть честными, то испугались все. На экране показывали девушку с длинными черными волосами, которая ползала и противно шептала, - «семь дней…». Телефон звонил. Девушка на экране ползала, как бы ожидая, когда я подниму, трубку что бы сказать свои противные слова. Все нервно улыбались, даже хозяин квартиры, так как ему прежде никто не звонил в три часа ночи.
Сам хозяин квартиры отвечать на звонок отказался, мотивируя это тем что, находился слишком далеко от аппарата. После очередной партии будоражащего звонка, я медленно, дрожащей рукой, вспоминая всю свои жизнь и долги, взял трубку. В трубке послышался знакомый до боли голос. Женщина спрашивала хозяина квартиры. Я спросил кто это. Это была мама Бориса. Я сказал кто я, и женщина громко заплакала, рассказывая мне, как зверски был убит ее сын. Гора спала с моих плеч. Я начал успокаивать плачущую женщину, и приходить в себя. Она поведала мне все, что произошло в этот вечер. Я приблизительно точно догадался о месте нахождения, и рода занятий Бориса на данный момент, но как скажешь это консервативной женщине, которая верит, что ее сын еще слишком маленький, и его половой орган используется исключительно, что бы справлять малую нужду. Я не стал спрашивать, как она нашла меня, кто ей дал телефон хозяина квартиры, и как она вообще узнала о моих планах на вечер. В то время у меня не было мобильника, и найти человека было сущей проблемой. Поэтому, то, как она меня нашла было и остается для меня тайной покрытой мраком.
Я посидел с минуту. Посмотрел на накрытый стол, на друзей, которые, укутавшись в теплые одеяла, смотрели интересное кино. Я тяжело вздохнул и начал одеваться. Мне предстояло выйти на мороз и топать добрых пять километров в ночи, на поиски Бориса, который в данный момент использовал на практике все то, что просмотрел в фильмах для взрослых.
Я шел, грубо матерился, и представлял, как бы я ворвался в комнату, где проводил досуг мой друг, и смачно пнул бы грязным ботинком по дергающимся ягодицам Бориса. Но я не знал, где происходит этот развратный вечер Содома.
Я не пошел напрямую к Борису, а пошел в обход, добавив еще пару километров, что бы зайти к другому, общему с Борисом товарищу, Назиру. Я поднялся на третий этаж, посмотрел на часы. Время показывало три часа ночи. Набрав в легкие воздух, Я постучал в дверь. Назир открыл дверь в одних трусах с испуганным, заспанным лицом, и, ежась от холода, спросил меня, не потерял ли я рассудок. Я спросил его, где на данный момент находится Борис. Назир в ответ несколько раз подергал бедрами взад и вперед. Я сказал ему что, так и думал, и поведал ему всю историю, случившуюся за этот вечер. Он громко высмеялся и пожелал мне удачи. Спускаясь по лестнице, я представлял, как Назир сейчас зароется в теплое одеяло и крепко заснет. Я готов был убить Бориса.
Когда я добрался до квартиры Бориса, я понял, какое у них горе, уже в подъезде. Мама Бориса громко причитала, и ее плачь, поддерживали сестры, прибывшие по ее зову помощи. Я толкнул дверь, она была открыта. Панихида по Борису шла полным ходом. Я в очередной раз выслушал причину смерти Бориса, и искренне пожелал, что бы это было правдой. Конечно, не могло бы быть и речи о Борис, что бы говорить правду. Мама Бориса бы пожелала, что бы правдой было то, что ее сына нет в живых, нежели узнать о позорной реальности порочащих их добрый род. Я прошел в комнату и сел на матрасик, что бы оплакивать друга. Тем временем мама обзванивала очередных родственников, что бы сообщить им столь печальную весть. Звонки с соболезнованиями сыпались как из рога изобилия. Я так думаю, что все дяди, услышав эту весть и причину ее домысла, догадывались о правде насущной, понимая, чем сейчас занимается Борис, и, делая серьезный вид, закуривали, мечтая оказаться на месте племянника. Говорить правду они тоже не решились. Вот она мужская солидарность. Я бы на месте Бориса бы пошел пожать каждому руку, за понимание и сочувствие.
Тем временем, Борис продолжал водить своего коня по лонам разврата, слава в городе о нем крепла и крепла. Уже под утро, наплакавшись и наслушавшись около трехсот видов смертей Бориса, я пошел домой. А через некоторое время, Борис шагал домой, и не знал что он знаменитость.
Как мама встретила воскресшего сына, как он прогнал всех оплакивающих его гостей, как она его ругала, и что он ей наплел в ответ, я не знаю. В это время, я, ужасно вымотавшись за всю ночь, тихо засыпал. Но известно то, что когда на следующий день он вышел в город, почти каждый встречный спрашивал, подмигивая глазом, как он вчера провел время, и советовали ему в следующий раз говорить маме, что он собирается переночевать у них, дабы избежать излишних переживаний мамы, беспокойства города, и зависти дядей…
|
|
44.
Лет десять назад было. Отдыхал с друзьями на даче, пили, план курили, и вдруг водка кончилась. По какой-то причине я тогда не пил, а только курил травку, на антибиотиках, вроде, был. Поэтому, как самый трезвый, сел за руль, повёз компанию до ближайшего магазина. Трава почему-то вообще не подействовала, настроение довольно мрачное.
Проехали до магазина семь километров по грунтовке, разбудили охранника, успешно обменяли деньги на водку и едем обратно. Темнота такая наступила, что полный трындец! Видимость - метров десять, еле-еле ползём, всматриваемся в дорогу. Несколько раз даже выходили из машины проверить, нет ли там чего нехорошего впереди.
Потом, минут через пять такой езды, только дошло, что фары включить забыли...
|
|
45.
Катюшка, соседка наша по участку на даче очень любит огроменных собак. Последние два года ее страсть и пламенная любовь – это сенбернары. На даче она живет постоянно, у нее даже есть выстроенные специальные вольеры, которые оборудованы всякими прибамбасами для проживаниями таких собаченций во дворе.
Ну а мы только с весны по осень на даче поселяемся.
На прошлые выходные, узрев наш приезд, Катюха безо всякого здрасте вам, сразу заявила, что мы на ближайшие семь дней становимся опекунами ее сембернарихи Люсьен (в простонародье - Люськи-черт-побери-убери-жопу-корова).
- Да какие проблемы, соседка, покормим мы твою псину - благо через забор проживаем, - сначала согласилась я.
- Хм.., - замешкалась она. – Понимаешь, когда я уезжаю надолго, она одна на участке ночами такие представления устраивает, что соседи милицию вызывают, говорят что с кладбища, расположенного за пару километров от поселка, все мертвяки на ее концерт собираются. Так что придется вам ее на ночь у себя в прихожей укладывать. Иначе – никак!!!
На мои отнекивания по поводу уважительной причины в виде появления у нас подрастающего кота, она сразу отрезала.
- Ты же Люсьен со щенячества знаешь. Она сама как котенок, только гавкает, а не мяучит, - и немного подумав, добавила. – Только спать по разным комнатам разгоняйте, а то моя корова ненароком просто во сне задавить может.
На этом консультации по содержанию коровы-Люсьен были исчерпаны, и на следующую ночь нам пришлось принимать нового временного постояльца. Она после прогулки с моим мужем по центральному проспекту поселка и сытного ужина у себя в вольере, флегматично зашла в дом, а так как у нас она бывала не единожды, то просто понюхав постеленную ей её-же подстилку, блаженно растянулась во всю прихожую, захватив еще немного и холла.
Вроде бы и все.
Чищу я картошку на кухне, и боковым зрением наблюдаю, как ползет какая-то склизкая рыжая крыса по паркету, причем крыса-мутант. Нет, в обморок я не упала, а машинально запулила в нее хооорошую такую картофелину. Нормальная крыса чтобы сделала? Сделала бы лапы. А этот мутант только удивленно мявкнул и ушел в бессознательное состояние.
Тут же на кухню вползает на карачках мой муженек и, икая от смеха, начинает приводить в чувства крысу-мутанта-нашего-кота.
Отсмеявшись, он мне поведал преобразование нашего героя в крысу, так как сам все это наблюдал.
Знакомство рыжего и наглого котенка Льва началось с его агрессии на чудовище, которое только лишь запахом напоминало собаку. Он со свойственной ему манерой "Царя всея Руси", подошел и обнюхал ЭТО что-то, захватившее его владения. Сначала осторожно обследовал выступающие в холл конечности, то-бишь – лапы. Потом подкравшись к морде Люсьен, он потрогал ее нос (размером почти с его дурную головушку). Потрогал аккуратно, ну, как и все кошачьи, сначала не выпуская когти. От прикосновения «святая-святых» - носа, Люська тут-же открыла ГЛАЗА.
То, что наш Лева такого не видел, муж понял, когда котенок с испугу выпустил свои коготочки в носяру собаченчии, и попытался обороняться. Ну а что такое 0,5 см "молочных" коготков против задубевшей кожи носа сенбернара? Тут Люська приподняла голову, и нашла себе ДРУГА!!!
Все что проделывал далее в кошачьей истерике Лева, Люська восприняла как игру. Когда Левка желая скрыться от того видения – (где был рыжий нахал?) с пробуксовкой на новом паркете и пытался от чудовища стартовать по далее, то собака просто подвинула его лапищей к пасти, и не жалея слюней, которых у нее всегда в избытке, облизала. Облизала славненько так, от кончиков лап – до кончиков его рыжих ушей. Дружить – так дружить!!!
Наш Лев тут-же позорно попытался скрыться от места поражения, где к его стыду и оставил лужу. Ну не каждый же день тебя так любят!!!
Вот и пополз он ко мне на кухню за сочувствием, а я его так нехорошо, в лобешник картофелем встретила...
Два дня уже прощения у него выпрашиваем вместе с Люськой...
|
|
46.
Я, когда был маленьким, с отцом на электричке за грибами ездил. Это было в 1970 году. Тогда все за грибами на электричках ездили. Была похожая история. После нескольких километров таскания по лесам, все уставшие, в тенёчке, значит, ждут свою электричку, кто на месте грибы перебирает, кто прикорнул, короче умотанные отдыхают все. А надо сказать, что в ту пору они (электрички) ходили раза три в сутки. Типа утром, в обед, вечером. Ну и соответственно все подтянулись к последней, что означало опоздавший уедет только завтра. И вот когда никто не ожидал, бежит один мудак и кричит:
- Парни, парни, электричка, электричка.
В такой последовательности и орал. Что тут началось, это полный пиздец. За минуту все соскочили, половину добычи потеряли. Ждём, что-то зелёненькое впереди маячит. Проходит минуты три, этот же дятел, но уже потише, говорит:
- Тьфу ты нах.й, товарняк.
Дальше его натурально отпиздили. Дело было в Западной Сибири. Вот, как сейчас помню это, было мне тогда семь лет.
|
|
47.
ЛЕСНЫЕ ВОРОТА
«… и последние станут первыми»
Всю ночь меня так мучила совесть, что я даже проснулся.
Открыл глаза и понял – совесть мучила не зря, десять утра, по плану я уже должен подъезжать к работе, а я тупо уставился на дачный деревянный потолок и все еще неправомерно дышу вкуснейшим осенним воздухом.
Через семь минут я уже выруливал из ворот, на ходу придумывая самые неправдоподобные отмазки своего опоздания.
А еще через пять, понял, что никакие отмазки не помогут, ведь на работу я попаду не раньше завтрашнего дня...
Стометровый участок дороги передо мной был залит толстым слоем свежего, горячего асфальта, перегорожен катками и большой группой иностранных туристов в оранжевых жилетах.
Все, конец, другого пути к трассе просто не существует. Ну, как они могли меня так подставить?
Я вышел из машины, палочкой от мороженого зачем-то померил глубину асфальтового слоя, сплюнул накопившийся в горле сизый дым и тут в мою голову пришла спасительная мысль, я даже воскликнул слово – "эврика", только матом.
Сел в машину и медленно поехал сквозь сосновый лес, замысловато виляя между деревьями.
До шумящей трассы оставалось метров сто, не больше, но лес обиделся на мою наглость и резко сделался значительно гуще.
Я хоть и продвигался, но все больше вдоль, как челнок, ни на сантиметр не приближаясь к дороге.
Смотрю – между деревьями стоит шикарный, черный Порш Кайен, а рядом курят: мужчина и женщина.
Подъехал, вышел из машины, спрашиваю:
- Что, не проходите в створ?
Мужик грустно махнул рукой и заговорил неожиданным басом:
- Два сантиметра не хватает, хоть зеркала откручивай. Мы тут с восьми часов по лесу катаемся, эти два дерева тут самые широкие ворота, и то не пролезть. Нет, ну ты скажи, какими же нужно быть козлами, чтобы с утра в будний день перекрыть своим асфальтом выезд для всего дачного поселка…?
Я сложил одно зеркало на своей машинке и сказал:
- Давайте может я попробую, все-таки моя поуже вашей будет.
- Да, ну, без вариантов, не пройдешь, только бочину поцарапаешь, я уж пытался и так – и сяк.
- Ну, а вдруг, спешить-то больше некуда.
Мужик пожал плечами, нехотя вскарабкался в машину и сдал назад.
Я, как и подозревал, спокойно протиснулся в лесные ворота даже с одним торчащим зеркалом.
Как только моя машина миновала невидимую, но принципиальную черту, в мужика вселились черти, он стал бегать кругами и что есть дури пинать лаковыми штиблетами не в чем неповинные сосны, его мягкий бас превратился почти в хрип:
- Сука! Я сейчас пойду, их там завалю всех! Пусть… убирают обратно свой асфальт, или срочно сушат его, я не знаю…
Я разогнул свое зеркало и сказал:
- Если хотите, могу довести вас до метро.
Свирепого мужика очень обидело слово «метро» и он истерично ответил:
- Нет уж спасибо, не надо, всего хорошего, будь здоров.
Но женщина быстро подхватила из Кайена сумочку и сказала:
- Ой, а правда, можно мне до метро?
Мужик оскорбился и пробасил:
- Ты поедешь на метро?
- А куда мне деваться? Я должна быть на работе, ты же знаешь.
Мужик ничего не ответил, только спросил есть ли у меня топор.
Топора не оказалось и мы поехали.
Километров десять моя пассажирка молчала, а потом, вдруг неожиданно рассмеялась и заговорила каким-то дурашливым низким голосом:
- Давай для дачи купим Порш Кайен, как бы не испортилась дорога, все лохи на своих помойках сядут на задницу, а мы одни на Кайене проедем куда угодно…
|
|
48.
В моей семье достаточно легкомысленно относятся к своему здоровью. Как ни странно, никто из нас пока не умер. Более того, живее многих своих ровесников.
Как говорится, человек может совершить невозможное, если не знает, что это невозможно.
Моя мама в детстве была болезненным ребенком. Очень часто проводила время в кровати с ангиной. Вот эти-то нехорошие бактерии и выели в итоге кусок сердечного клапана. Врач сказал, что теперь её ждёт спокойная ненапряжная жизнь. Никаких выкрутасов, волнений, стрессов. О спорте тоже можно, в принципе, не вспоминать. Но как можно было отказаться от спорта! Это же модно - все занимаются спортом. Во-вторых, запретный плод всегда сладок. Из всего имеющегося разнообразия мама выбрала велоспорт. Помимо тренировок на велосипедах были обязательные кроссы километров по пятнадцать. Их мама вспоминает как ад. К финишу она приползала: она бледнела, зеленела, теряла сознание. Дома кашляла кровью и с ужасом прятала забрызганные наволочки от своей мамы. Но каждый раз она доходила кросс до конца. Она, наверное, подозревала, насколько это может быть опасно, но тогда - уж лучше смерть, чем вечное изучение потолков.
На медосмотре в одиннадцатом классе никаких отклонений в работе сердца выявлено не было. Клапан восстановился.
В медицинский институт она не поступила с первого раза. Осталась работать санитаркой в больнице. Хватило года, чтобы понять, что она сделает всё, что угодно но к работе санитаркой больше не вернётся. К началу экзаменов начал болеть живот. Соседки по общаге сказали, что скорее всего это аппендицит. Ложиться в больницу было нельзя. Пропустишь экзамены - ждать ещё год. Поэтому каждый поход в институт начинался с уколов анальгином. Сначала хватало пары кубиков на день. К последнему же экзамену, сочинению по литературе, максимально допустимой дозы хватало максимум на два часа. Сочинение мама писала сразу на чистовик. Управилась за 45 минут. Экзаменатор удивилась, когда через 45 минут ей принести первую работу. Спросила ещё, уверена ли мама и не хочет ли что-то подправить, проверить. Её-то было не понять, ЧТО заставило девушку с такой скоростью написать работу. Из института сразу же повезли в операционную. Врачи сказали, что мама жива только благодаря чуду: аппендикс прорвался, но оказался "запаян" стенкой кишечника. Именно поэтому удалось дотянуть до операции. Если бы не это - смерть достаточно мучительная и без возможности спасения.
Потом у мамы ещё долго хрустела попа от кристаллов анальгина.
Я до сих пор считаю это безумными поступками. Но, может быть, без них не было бы меня с братом.
Уже на себе я испытала с лихвой абсолютно спокойное отношение родителей (оба медики) к нашему здоровью. О здоровье детей в семье не заботились в общепринятом смысле этого слова. Я переболела желтухой в детстве. Может, заразилась и случайно, но мама решила, что так может даже лучше - естественный иммунитет лучше всяких вакцин. С детства таскалась по ветряночным больным, чтобы пережить ветрянку как можно раньше. Не повезло - заболела в семь лет с температурой под 40 градусов, рвотой и оспинками по всему телу. Всё детство я провела очень бурно. В фотомодели меня не взяли бы ещё и потому, что у меня "нефотогеничные" ноги - они во всяких ссадинах, укусах, шрамах. Но я ни разу не помню, чтобы маму это особо беспокоило. Уже сейчас, когда я давно замужем, она рассказывает, что многие мои раны следовало бы зашить, а с ожогами валяться дома и не контактировать с "улицей". Но тогда всё решалось просто: подождём пару-тройку дней, если не начнёт само заживать, придётся прибегнуть к больнице.
И ведь заживало! Сейчас вряд ли подобные раны дались бы мне так просто. А тогда, раз мама сказала, что это фигня, значит и думать о ней не стоит. Часто даже перекисью не обрабатывали.
Эта семейная "политика здоровья" распространялась и на болезни. В доме не было ни единой таблетки, разве что кроме аспирина. Да и то, только потому, что мама с ним огурцы консервировала. Правило простое: либо само пройдёт, либо - в больницу. И никто ведь не болел!
Дома всегда были открыты окна, даже зимой. Братишка в младенчестве всю зиму спал в коляске на балконе. А теперь среди нас всех, метров с кепками, он один - выродок - богатырь, огромный и сильный.
Папа всё время болел с осложнениями зимой. У него всегда был слабый иммунитет. Но однажды осенью, т.к. всё время ездил на машине, он перестал надевать шапку. Всё равно по морозу пути-то, что от двери до машины и обратно. Потом привык и к более длительным прогулкам без "головы". Как-то эта зима прошла без осложнений. Постепенно и его хронический гайморит успокоился.
Я не хочу сказать, что мы никогда не болеем - постоянно какие-нибудь вирусы подцепляем. Мама - в силу профессии, остальные - от мамы. Я, например, как все нормальные люди, раз в пять лет гриппом болею. Почему нормальные, спросите вы. Просто мама когда-то сказала, что вирусы гриппа полностью мутируют раз в пять лет. И через пять лет старый иммунитет на них не действует. Может это и не правда, но факт остаётся фактом - раз в пять лет.
Я это к чему всё рассказываю. Может, не стоит нам так много знать о том, что можно, а что нельзя?! Когда не знаешь, что что-то невозможно, оно становится реальным.
|
|
49.
Устроился мужик после армии на лесоповал трактористом. Бригады лесорубов вывозили в тайгу, ставили им там вагончик со всеми удобствами, мужики в нем жили, валили лес, а когда делянку заканчивали, их перевозили на следующую. Закончили они квадрат, и надо было перебиратся на новый, за семь километров. А вагончик как перевезти? Только трактором: прицепили его к бульдозеру, и тракторист должен был его до нового места по снегу волоком тащить. Подходит к нему бригадир и говорит: Ты, мол, свое дело делай, а у нас с ребятами сегодня законный выходной, а значит, бригада имеет полное право расслабиться и злоупотребить. Ты, - говорит, - аккуратненько вагон вези, а мы там будем водочку пить. Тракторис пожал плечами: Ну, мне что, жалко что ли? Пусть мужики отдохнут, довезу небось. Но, на всякий случай, чтобы по-пьяни никто из них из вагончика не выпал, двери снаружи проволокой замотал. И вперед!
Бульдозер завел, газку поддал, а дело по весне было, с утра подтаивает, а к вечеру морозит, ну, и пристыло дно вагончика к земле. Раз газанул, второй - чувствую, поехали. В зеркало глянул: все путем, катится вагон, никто не выпал, значит, все в порядке.
Едут, периодически в маленьком оконце появляется красное лицо бригадира - порядок, гуляют ребята. Тракторист, естественно, тоже в предвкушении, привозит их на место, отпирает дверь, а на него вся бригада с кулаками: он стоит, понять ниче не может!
Оказалось: дно вагончика примерзло к земле, потянул, верхнюю часть с места содрал, а дно вагона там и осталось. И вся бригада оказалась внутри вагона без дна и запертая, им пришлось семь километров внутри вагончика пешком бежать - и попробуй только не успеть, по задней стенке размажет - не соскребешь
|
|