Результатов: 10

1

Сын украинца женится на дочке еврея. Отцы планируют свадьбу.
Украинец мечтатально так говорит:
- Породнимся, сосед! А если ещё на вашу мацу положить кусок сала...
Еврей (обеспокоенно):
- Так ведь получится засаленная маца!
Украинец опомнился:
- Та ни, замацане сало...

2

- Что это у вас маца такая твердая - просто откусить нельзя? -
спрашивает Мендель.
- Ты всегда недоволен. Если бы эту мацу дали даже царю Соломону -
он был бы от нее в восторге...
- Конечно, тогда она была еще свежая.

3

Навеяно недавней Пасхой...
Сидим разговляемся. Я спрашиваю свекровь:
- Мам, а когда мацы еще не было, вы с чем суп ели?
Она смотрит на меня очень странно:
- Как это мацы не было? Маца была всегда!
И точно, вспоминаю, что до переезда к нам родители мужа жили в еврейском квартале. Значит, маца действительно была ВСЕГДА! Продолжаю допрос:
- А вот вы празднуете католическую Пасху?
- Конечно, я же этническая полька.
- А Пейсах?
- Ну, ты же видишь!
- А православную Пасху?
- Так с вами же живу!
- Мам, у нас соседи татары, осталось вам праздновать Курбан-Байрам и Рамадан...
Свекровь, отложив ложку:
- Не, не могу... На эти праздники мой бюджет ещё не рассчитан...
Вот такой Ноев ковчег в нашем доме!

4

Допил я водку,после джин.
М-да, с этим карантином глухо.
По скайпу поздравляет сын,
Потешил душу, то бишь брюхо.
Маца пошла под холодец...
Полнейший к вечеру писец:
Так в двери лишь бочком пройтить.
Ну,вирус, погоди, скотина,-
Мне брюки новые купить
придётся после карантина.

5

xxx:
А все потому, что литература разная бывает. Бывает классическое "мы ебем дракона", бывает "католик хуже гугенота", быват про любовь. Или про осаду Ла Рошели.
Про экзистенциальную тошноту дракона после того, как вы его выебали.
Про одиночество маленького человека. которому дракон не светит и приходится ебать мышь.
Про чистую душой, но продажную телом юную девственницу единорога, которой возлюбленный предпочел дракона.
Про маленького ослика, мечтающего стать большим слоном для того, чтобы однажды... ну, вы поняли.
Про то, как выращивать капусту и почему она лучше свеклы.

xxx:
Классическая литература-это как классическая кухня. И, если вам не нравится сладкое мясо, утка по-пекински или маца, с вами все так.
Suum cuique

6

В нулевых в вагонах московского метро была расклеена реклама, на которой был фотопортрет черноволосого кудрявого кареглазого мальчика и две надписи. Сверху "Маца из Израиля", а снизу "И не прервать связующую нить!". Я тогда подумал, вот евреи молодцы, как далеко и глубоко распространяются их нити.
В этом году, после пятнадцати лет чтения Сайта, открыл для себя комментарии и осознал сколько времени на Сайте проводят эмигранты, и одиночки, и эмигрировавшие в составе целой страны. Теперь мне понятно:

АНЕКДОТ.РУ

фото Димы Вернера

И НЕ ПРЕРВАТЬ СВЯЗУЮЩУЮ НИТЬ!!!

И евреи опять же молодцы.

8

Про одно предложение руки и сердца. Извините за многословие, сокращал как мог. И предупреждение для моих друзей. Если вдруг узнаете здесь свои черты или фрагменты своей биографии – не пугайтесь, это не про вас. Я нарочно всё перемешал, чтобы скрыть настоящих участников.

***

Мой однокурсник Ваня Пинягин был влюблен в красавицу Адочку Айзман. Евреев в вузе было процентов 30, почему – обсуждайте с кем-нибудь другим, мне надоело, но в нашей тесной компании Иван, сын сельского священника, был чуть ли не единственным русским. Он рассказывал:
– Батя спрашивает: «Твои еврейчики хотя бы мацу не вкушают?» А что я скажу? Вкушают, аж за ушами трещит. И я с ними.
Мы легкомысленно отвечали, что маца у нас диетическая, без примеси христианской крови.

Юность и свежесть делают привлекательной почти любую девушку, но Адочка и правда была чудо как хороша. Сохранилось фото с ее восемнадцатилетия – один в один постер к сериалу «Ход королевы», только на столе вместо шахмат разномастные стаканы и кружки. Карточка черно-белая, но цвет только усилил бы сходство с актрисой, подчеркнув рыжие кудри и огромные зеленые глаза.

По-деревенски прямой и наивный Ваня сделал ей предложение уже на третий месяц учебы. По всей форме, при свидетелях, с кольцом и вставанием на колено. Ада покраснела до корней своих рыжих волос и рассмеялась:
– Ванечка, куда ты спешишь? Ты хороший, но мы еле знакомы, и нам ведь еще даже нет восемнадцати. Я обещала родителям, что буду учиться, а не влюбляться. Подожди пару лет хотя бы.

Два года Ваня ждать не стал, к лету они стали парой, насколько это возможно в условиях советского общежития. Потом почему-то разбежались. Сразу после защиты Ада вышла замуж за доцента Мервиса с кафедры матeматики.

***

В перестройку добрая треть нашего курса оказалась за границей. Я сильно подзадержался и через двадцать с чем-то лет после выпуска только распечатал ту бочку дерьма, которую должен потребить всякий эмигрант, прежде чем дойдет до повидла. Жил один (жена ушла, дочки выросли), снимал в Бруклине конуру, единственным достоинством которой была неправдоподобно низкая цена: домовладелец, девяностолетний румынский еврей, давно выжил из ума и забывал повышать квартплату.

Там меня и навестил Иван, приехавший в Нью-Йорк туристом. Он сильно постарел, от густых когда-то волос осталась прическа фасона «внутренний заем» – длинная прядь поперек лысины. Он удачно вписался в новые времена, завел бизнес в провинции, что-то строил, что-то возил. А вот с семьей не повезло: однажды не вовремя вернулся домой и застал жену с финдиректором, по совместительству лучшим другом. Больше длительных связей не заводил, обходится девочками на одну ночь. У дочери своя жизнь, от отца ей нужны только деньги.

Я рассказал о судьбе наших ребят, уехавших в США раньше. Их с полдюжины в разных городах, все успешные айтишники.
– А она? – спросил Ваня. Я не сразу понял, кого он имел в виду.
– В Чикаго. Мервис со своим матанализом работает в страховой компании, считает риски. Сама Ада менеджер в IT. Сыновья в университете. Большой дом в пригороде. Американская мечта во весь рост. Да у меня и фотографии есть.

Ваня долго всматривался в фото, потом вздохнул:
– Красивая...
– Это карточки мелкие, морщин не видно. Ей столько же лет, сколько нам.
– Да какая разница? У тебя осталась та фотокарточка, с восемнадцатилетия? Вот сравни. Это же она? Она. Я смотрю на эту, а вижу ту. И всегда буду видеть. Я ведь делал ей предложение еще раз, на пятом курсе. Сказала, что опоздал. Что любит меня, но у нее уже с Мервисом всё на мази. Не из-за московской прописки или еще чего-то, а потому что еврей. Я говорю: не вопрос, чик-чик и готово. Еще до хрена останется. Засмеялась.
– Вань, ты как будто с нами в бане не был. Из нас половина не обрезанные. Еврейство в голове, а не в головке. Вот он с ней поехал в Америку, а ты?
– Поехал бы. Хоть в Израиль, хоть в Африку, хоть на Марс, лишь бы с ней.
– Как-то ты женщин идеализируешь. Что моя жена, что твоя. Да и Ада нехорошо с тобой поступила.
– То бабы, а то она. Не путай. Да ладно, что уж теперь. Не ждать же, пока Мервис сдохнет.
– Долгонько ждать придется. Это Америка, тут долго живут. Да восьмидесяти как нечего делать. А то и до девяноста.

***

В последующие годы в моем эмигрантском дерьме стало попадаться варенье, странным образом не без участия Ады. С ее подачи я нашел работу в Чикаго, а после переезда завел роман с ее подругой. Мы не поженились, но несколько лет счастливо прожили вместе. Мы близко приятельствовали с Мервисами: бывали друг у друга в гостях, ходили на спектакли, выставки, концерты заезжих бардов (это последнее втроем, Ада терпеть не могла самодеятельность), пару раз даже ездили вчетвером отдыхать.

Однажды я пришел домой и застал у нас заплаканную Аду. Моя подруга пыталась ее утешать, но, судя по почти пустой бутылке ликера, горе было слишком велико. Ада обернулась ко мне:
– Вот скажи, я старая?

Я внимательно ее оглядел, хотя ответ не требовал размышлений. Да, закрашенная седина, подтяжки-перетяжки, ботоксы-шмотоксы, морщин на шее все равно не скрыть. Но если задать себе Ванин вопрос: вижу я перед собой юную Адочку с того фото? Вижу, без малейшего усилия.
– Нет, конечно, – ответил я. – А что случилось?
– Мервис, козел, хочет разводиться. Сказал, что я его больше не возбуждаю. Ну да, мне пятьдесят, но ему-то скоро семьдесят! У него уже лет десять без домкрата не встает. Вот, нашел себе сорокалетний домкрат с третьим размером. Нелегалка, в Штатах без году неделя. И когда только успел, мы же всё время вместе?

***

На самом севере США, на стыке озер Гурон и Мичиган есть остров Макино. Чисто туристское место: природа, отели и рестораны. Там запрещен любой моторный транспорт, ездят только на велосипедах и лошадях. Вот туда мы с подругой отправились на длинные выходные и уговорили Аду поехать с нами, чтобы развеяться после развода.

В первый вечер этой поездки мы сидели за столиком уличного кафе, среди нарядно одетых туристов. Горел закат, звенели цикады. В конце улицы показалсь украшенная цветами двухместная пролетка – местный Гранд-отель сдает ее напрокат новобрачным, свадьбы на острове проходят регулярно. Ада развивала свою любимую тему, про козла Мервиса и козлов-мужчин в целом.
– Смотри, какая красота вокруг, – обратилась она ко мне. – Что ж ты девушку замуж не зовешь? Самое время и место.
– Да звал я десять раз. Она не хочет.
– И правильно. Зачем брак в нашем возрасте? Дети выросли, дом есть, денег хватает. А нужно потрахаться – сошлись-разошлись, и все дела.
– А любовь? – спросила моя подруга.
– Любовь была в двадцать лет. Кончилась. Я и тогда была разумная девушка, выбрала умом, а не сердцем. А теперь что, время назад не вернешь.
– Ада, оглянись, – перебил я.

Пролетка подъехала к нам вплотную. Из нее вышел высокий бритоголовый господин и опустился на колено перед Адой. Туристы за соседними столиками зааплодировали.

Очень интересно было наблюдать за Адиным лицом в этот момент. Сперва она растерялась. Потом узнала его, и я увидел, как тридцать лет слетели с нее в одно мгновение. На самом деле лицо, конечно, не изменилось, только глаза осветили его изнутри зеленым светом.
– Ванечка, – прошептала она, – откуда ты взялся?
– Оттуда, – Иван неопределенно махнул рукой на восток. – Теперь-то я наконец вовремя?

Не дожидаясь ответа, он подхватил Аду на руки, посадил в пролетку, и экипаж покатил вверх по улице, в сторону Гранд-отеля. Там у Ивана был снят номер для новобрачных. Я знаю это наверняка, потому что весь этот спектакль был подготовлен с моим активным участием. Несколько лет я переписывался с Ваней, держа его в курсе всех перипетий Адиной жизни, а на финальном этапе подключилась моя подруга. Именно она придумала остров, пролетку и даже поработала над Ваниным внешним обликом, заставив его сбрить «внутренний заем».

Прошло уже восемь лет. Ваня свой бизнес не бросил, живет на две страны, хотя в последнее время это стало сложно. Судя по регулярно появляющимся в соцсетях фоточкам из разных экзотических мест, времени они зря не теряют, даже во время локдауна ухитрялись куда-то ездить. Золотую свадьбу вряд ли отметят, а вот серебряную – вполне. Это Америка, тут живут долго.

***

На самом деле «домкрат» Мервису подогнал тоже я. Узнав, что случайная знакомая ищет старичка с деньгами и гражданством, посоветовал ей сходить на бардовский концерт и показал, на кого обратить внимание. Вот он оказался пострадавшим в этой истории, потерял на старости лет и старую жену, и новую, и покой, и изрядную сумму денег. Но вины перед ним я не чувствую. В конце концов, он мог бы и отказаться.

9

ЮРИЙ НИКУЛИН И МАЦА

Рядом с домом на улице Малой Бронной, в котором жил Юрий Никулин, располагается синагога.
Когда актер проезжал мимо, в окно высовывался раввин и кричал:
– Юрий Владимирович! Завезли свежую мацу!
– Но у вас полно народу!
– Неевреям вне очереди!

10

Иерусалим. Лавка русских сказочных предметов. Продавец реламирует скатерть- самобранку. Покупатель просит продемонстрировать. Продавец с явной неохотой стелит скатерть на стол. На столе появляются: маца, хлеб косичкой, фалафели из нута, куриные крылышки, зелень и маленький кувшин с оливковым маслом. Удивленный покупатель спрашивает: - Это что, русская скатерть?- Скатерть-то русская, но вы не представляете, как тяжело найти к ней русского повара!