Анекдоты про приняли
[ Свежие анекдоты ]

Результатов: 654

651

То, что иногда называют романтикой «оттепели», начиналось как сухая и жёсткая продовольственная программа. Магазины пустовали, и надеяться на колхозы особо не приходилось — людям стали раздавать землю, чтобы они могли вырастить на ней продукты для себя и своей семьи, чтобы прокормиться, но без излишков.
Но главный вопрос «почему именно шесть, а не пять и не десять?» имеет очень конкретный, почти математический ответ. Тут не было никакого «на глаз».
Всё началось в тяжелом 1944 году. Война ещё гремела, страна голодала, и советский ученый-овощевод Виталий Эдельштейн, профессор Московского сельскохозяйственного института, человек дотошный и въедливый, сел за книгу «Индивидуальный огород». Эдельштейн был не просто кабинетным теоретиком. Он систематизировал всё, что знала тогдашняя наука о выращивании овощей, и задался простым вопросом: сколько земли нужно одному человеку, чтобы не умереть с голоду?
Он посчитал всё до грамма. Годовая норма овощей на человека составляла 500 килограммов 700 граммов. Цифра выглядит странной, но это и есть научная дотошность: никаких округлений, только точный расчет. Потом профессор вычислил, что для получения такого урожая требуется 124,5 квадратных метра земли. Тоже никакой магии, так как просто опытный агроном прикинул, сколько картошки, моркови, лука и капусты нужно посадить, чтобы набрать эти полтысячи килограммов.
А дальше уже простая арифметика. В те годы среднестатистическая советская семья состояла из 3,9–4,3 человека. Коэффициент, конечно, странный, как половина землекопа, но что поделать — статистика. Умножаем 124,5 на четверых, получаем около 500 квадратных метров. И к этому прибавляем место для садовых деревьев: яблонь, смородины, малины. Так и вышло 600 квадратных метров, или 6 соток.
Этот расчёт не пылился на полке. Уже 24 февраля 1949 года вышло постановление Совета Министров СССР «О коллективном и индивидуальном огородничестве и садоводстве рабочих и служащих». Звучит пафосно, а по факту это значило одно: «Люди, спасайтесь сами, как хотите». Документ подписал ещё Сталин, а не Хрущёв, как многие думают. Именно при Сталине участки по 6 соток стали официальной нормой. А в 1955 году, уже при Хрущеве, приняли ещё одно постановление, которое разрешило строить на этих участках летние домики. И началась та самая массовая дачная эпопея, которую мы знаем.
Но почему нельзя было дать, скажем, 10 соток? СССР же — не Япония, земли каждому хватило бы. Но и на этот вопрос был ответ: чтобы не торговали излишками. Если бы человеку достался участок побольше, он бы вырастил лишний урожай и понёс на рынок. А это уже элементы частного предпринимательства, что в СССР называлось «нетрудовыми доходами» и было делом неблагонадёжным. Шесть соток давали ровно столько, чтобы семья могла прокормиться, но не развернуться в полноценного фермера. Участок должен был кормить только своих, без излишков.
Прямо как в аптеке. Ничего лишнего, только чтобы не умереть с голоду и не отвлекать ресурсы от колхозов. Кстати, формально земля оставалась государственной, а человек получал её в бессрочное пользование. Вроде твоё, а вроде и нет, но это «вроде твоё» тогда значило очень много.
Кстати, условие было жесткое: за три года участок нужно было полностью освоить и построить хоть какую-то будку и посадить деревья. Если не справился — участок забирали. Люди вкалывали все выходные не от хорошей жизни, а потому что боялись потерять этот клочок земли, который становился единственной страховкой в голодные годы.
Дача перестала быть уделом избранных. До этого слово «дача» пахло чем-то старым, дореволюционным, литературным. Ну там Переделкино, писательские особняки, парки с прудами. А тут вдруг дача стала доступна токарю с завода или учительнице.
Вот так и получилось, что шесть соток — это 124,5 помноженные на 4 плюс немного на деревья, минус желание продавать лишнее. Чистая советская арифметика, из которой вырос целый культурный пласт.

Sergey Tkachenko

654

Еще одна история из моего детства

В какой-то момент моей жизни моя мама решила, что для полного и гармоничного развития ребенку (т.е мне) не хватает танцев. Во-первых, это красиво, во-вторых, у меня будет грациозная походка, в-третьих, и я полагаю, это был решающий аргумент, все дети ее подруг умеют танцевать. Современным психологам был бы непочатый край работы со мной и моей мамой. Они бы сказали, что мама пыталась реализовать свои мечты через меня, а заодно занизить мою самооценку. В принципе, так оно и было. Но я как-то выросла без психолога. И понимаю, что многого достигла именно благодаря ее суровым воспитательным методам. Папа, справедливости ради, был куда мягче в вопросах моего воспитания.

Итак, в очередной раз мама меня обрадовала: «Доченька, ты будешь танцевать». Я, конечно же, пыталась отмазаться, но мои аргументы звучали крайне неубедительно против маминых «Будет наконец-то красивая походка, все мальчики на тебя смотреть будут». Я до сих пор не знаю, чего не так с моей походкой было, вроде ж не косолапила, и почему в 9 лет мне должно было льстить внимание мальчиков. Тем более потом до конца школы родители категорически запрещали общение с мальчиками, что было крайне непросто в физ-мат школе, где мальчиков 90%.

Но, вернемся к танцам. Вы думаете, что меня записали в ансамбль русских народных танцев или на курсы ча-ча-ча и самбы? Нет, ребята, берите выше. Мне судьбой было уготовано хореографическое училище.

Я заканчивала третий класс и была председателем пионерского отряда, каждый день у меня был расписан с утра до вечера. Всякие политинформации, собрания и советы дружины, английский язык, кружок мягкой игрушки (ну вот он то мне зачем??) плюс музыкальная школа, где я с огромным трудом пыталась освоить гитару. На па-де-па и па-де-каде времени не было. Но мама пообещала, что, если я пойду в балет, то с моих плеч снимут ярмо музыкальной школы.

Хореографическое училище- это не кружок танцев в доме пионеров, там требовались таланты, а вот таланта у меня совсем не было. У меня хорошо развита та часть мозга, которая отвечает за цифры и буквы. Я научиталась читать, когда мне еще не было 5 лет, тогда это считалось очень рано, дети в школе в 7 лет начинали читать, в 6-7 лет отлично складывала и вычитала двухзначные числа, но я была полностью лишена музыкального слуха и чувства ритма. В 8-9 лет это уже было довольно очевидно по моим очень скромным успехам в музыкальной школе, но моя мама верила, что танцевать я буду лучше Плисецкой.

На просмотр меня повела мама, папе такую миссию поручать было нельзя, он бы сдался под напором моих рыданий и отказался бы от этой затеи. А рыдать было от чего, ведь при поступлении в хореографическое училище мне бы пришлось оставить старую школу и друзей. Эта мысль омрачала радость от осознания неминуемой блестящей карьеры балерины.

В день Х мама сказала комиссии: «Дочка всегда мечтала стать балериной». Комиссия, вопреки моим ожиданиям, прервала маму и сказала, что хотят поговорить с ребенком, а не с мамой. Собеседование я с треском провалила! Нет, я конечно же сказала, что хочу стать балериной, но в моих словах не было маминой уверенности. Да, хочу стать балериной, потому что у меня будет красивая походка и все мальчики будут смотреть, а самое главное, мне не придется ходить в музыкальную школу. Члены комиссии впервые в жизни увидели девочку, которая хочет стать балериной, чтоб не ходить на сольфеджио. Думаю, что решение в отношении меня они уже прияли, причем единогласно, но мама все-таки настояла, чтобы меня посмотрели.

Меня согнули пополам и скрутили в бараний рог, это так проверяли на гибкость. Как выяснилось, гибкость у меня была так себе. Точно не Волочкова со своими вертикальным шпагатом, эластичность на уровне молодого пенсионера, только без позвоночной грыжи. Зато у мамы был веский контраргумент «Вы посмотрите, какая она легкая, просто пушинка, ее любой сможет поднять». Тут было сложно поспорить, я все детство была невероятно худой, сейчас муж до 42-44 размера откормил. А гибкость (по мнению мамы)- это дело наживное, дочка научится, она вообще отличница в школе и все на лету схватывает. Мама явно переоценивала мои способности. Гибкость, как и музыкальный слух, заложены природой. Или не заложены, как в моем случае.

Сейчас я понимаю, что в тот день мне просто повезло. В комиссии был один врожденный психолог. Знаете, есть такие люди, один раз посмотрят на человека и все им понятно. Так вот, эта женщина сразу увидела и маминых, и моих тараканов, поэтому чтобы не ломать мне судьбу и сохранить мир в семье, она сказала:

- Дочка у вас талантливая и гибкая. И осанка очень хорошая, прямо королевская. Но, понимаете, она очень высокая. У нас все балерины маленькие, и мальчики все маленькие, а она на голову выше всех, это будет плохо восприниматься зрителем. Она не сможет выступать.

Ну тут уже ничего не поделать, это мой папа виноват, он высокий, а я дылда в него пошла. Конечно, маме было очень обидно, но против генетики не попрешь, а папу она выбирала сама, ей высокие красивые мужчины нравились.

В коридоре нервничала толпа девочек с мамами, а я, излучая счастье, вышла из экзаменационного зала, и все сидевшие в коридоре сразу поняли, что меня приняли. Им довелось увидеть рождение новой звезды- вот она будущая Плисецкая грациозной походкой идет навстречу славе!

<< ← 91011121314

Партнеры

Реклама