Результатов: 7

1

Выступал я недавно с бардовским концертом. И вдруг после второй песенки
на сцену выбегает девчушка лет семи и давай вертеться и пританцовывать!
Мамаша ей кричит из зала: "Даша, Дашенька! Вернись! А ну-ка брысь
оттуда!" Даша на её окрик - ноль внимания. Целый час она отплясывала и
выламывалась; я не мешал, даже подыгрывал. А потом, когда концерт
закончился, Даша подошла и вежливенько попросила: "Дяденька! Пожалуйста,
скажите моей маме, чтобы она меня ремнём не выпорола!" Вот что значит
тяга к искусству!

2

На «Yutube» частенько показывают ролики с уличными конфликтами. В те времена, когда я стал свидетелем вот этой уличной сценки, мобильных телефонов с видеокамерами не было. Потому попробую пересказать увиденное своими словами.

Итак, автобусная остановка, народу на ней не много, человек, быть может, восемь-десять. В том числе поддатый и очень довольный собой парень лет двадцати пяти с бутылкой водки в руке. Причем держит он ее вызывающе открыто и небрежно, зажав горлышко между двух пальцев. Достаточно рискованно, замечу, для эпохи, когда в очередях за водкой иногда убивали.

Рядом стоит и курит другой парень, сверстник первого. Но трезвый.

- Слышь, земеля, дай закурить! – развязно говорит первый второму. Трезвый бросает на него короткий взгляд и видит, что у того из нагрудного кармана рубашки с коротким рукавом торчит краешек сигаретной пачки.

- Свои курить надо, - неприязненно и пока сдержанно отвечает он и сплевывает в сторону.

- Тебе че, жалко? – заводится тот, с бутылкой. – К-козел!

И тоже плюется, но не в сторону, как трезвый парень, а ему на штанину. И тогда тот не бьет, а просто резко толкает в грудь своего обидчика.

Этот пятится назад и шлепается на пятую точку. Удивительно: пьяный-пьяный, но реакции ему хватает, чтобы приподнять зажатую меж пальцев бутылку повыше, и она не ударяется об асфальт и не разбивается.

- Ну, падла, все! – бормочет он, опираясь на свободную руку и медленно вставая с асфальта. - Т-ты просто не знаешь, с кем связался. Щас я тебя б-буду мочить!

Аккуратно поставив на краешек тротуара бутылку, он слегка приседает и начинает выписывать руками с растопыренными пальцами какие-то угрожающие пассы, машет поочередно и своими длинными ногами, время от времени визгливо и воинственно выкрикивая:

- Йййяя!

Всем своим видом он говорит: «Я – крутой каратист! Ты попал, парень!»

Трезвый слегка опешил от такого поворота. Но поскольку «каратист» только машет руками и ногами, а бить не решается, то он принимает боксерскую стайку и начинает пританцовывать около своего противника. Драки пока нет – сплошные танцульки.

Народ на остановке потешается.

- Ну и раздолбаи! – презрительно хмыкает мой сосед, похмельного вида мужичок лет тридцати пяти. – Кто ж так машется? Вот я, бывало…

В это время подходит «семерка». Это не мой автобус. И, похоже, не этих, что продолжают увлеченно, как два глухаря на токовище в брачный период, выписывать странные пируэты на пустеющей остановке.

Вдруг похмельный мужичок со словами:

- Так, этому на сегодня хватит! - подхватывает сиротливо стоящую на краю тротуара бутылку водки и запрыгивает с нею в отходящий автобус.

- Сто-ой, сука! – орет бывший владелец бутылки, краем глаза все же заметивший ее похищение.

Но автобус уже набрал ход и водитель не обращает внимания на бегущего рядом и стучащего кулаком по закрытой задней двери незадачливого «каратиста»…

Занавес.

3

Как Михалыч пить бросил

В одном южном городе жил на окраине электрик Михалыч. Его дом, деревенского типа, с одной стороны примыкал к лесу.
Пил Михалыч исключительно на природе и в единении с ней. Дома или в компании бухать он не мог от слова вообще.
Зато слившись с природой Михалыч поглощал до пары бутылок за раз, погружаясь в размышлении о единстве человека и природы и роли его, Михалыча, в этом процессе.

В один прекрасный осенний день, Михалыч как обычно сидел после работы на любимом пенечке, и приняв уже целую бутылку, находился в самом что ни на есть прекрасном расположении духа. Его мысли были высоко над головой- там, где заканчивались верхушки деревьев и начиналось голубое небо, особенно чистое в тот памятный день. Но вдруг Михалыч услышал то, чего в этой идиллии быть не должно - он услышал ГОЛОСА. Голоса были разные, слышал он их отчетливо и оттого на душе Михалыча стало неспокойно. Дело в том, что судя по услышанному, владельцам голосов было холодно, и они были этим фактом просто очень сильно недовольны, что выражалось в весьма витиеватых и далеких от языка классиков отечественной литературы выражениях.

Михалыч, недолго думая, решил прояснить вопрос. Запасшись второй бутылкой водки, он двинулся через лес на звуки голосов, которые по мере его продвижения становились все более отчетливыми. Сквозь деревья уже стали проглядываться силуэту, как вдруг Михалыч встал как вкопанный. Перед ним, на полянке, росло одинокое старое дерево. Вокруг которого, неистово вереща матом о холоде и кляня всех кого только можно заплетающимися языками, хороводом, взявшись за руки, бегали четыре голых парня.

В этот момент Михалыч понял, что конец близок. Ибо белая горячка показала ему свое коварство крайне однозначным поводом. Нет, он конечно видел в своей жизни извращенцев, но случаев группового помешательства он не помнил.
А ничем иным поведение молодых людей, нагими водящих хоровод этим прохладным осенним вечером, он объяснить не мог.

Михалыч сел на землю, отложил бутылку водки, и стал ждать. Картинка, стоявшая перед ним не менялась. В результате, через некоторое время, он принял решение изучить мираж поближе. Ибо искренне понимал, что пить ему придется бросить.

Но при выходе Михалыча из леса мираж вдруг изменился в своем виде - парни прекратили бегать, и продолжая пританцовывать на месте и держаться за руки, стали подзывать его к себе, прося о помощи.

Михалыч был не молод. И о гомосеках он не просто слышал- а к своему стыду - пару раз видел. Поэтому продвигался он медленно и осторожно, на всякий случай держа в руке бутылку водки на случай покушений по части своей дряблой задницы.

Парни же, увидев в его руках бутылку, неистово возжелали её содержимое. При этом пара ближайших даже упала на колени, увлекая за собой 2 оставшихся. Михалыч остановился в паре метрах от группы.

Горячка была коварна. Он это знал. Но есть вещи, которые даже ей он приписать не мог.

В осеннем лесу перед ним стояли на коленях 4 взявшихся за руки извращенца- гомосека, истово стучавших зубами и страстно жаждали его, Михалычевой, водки.

Поразмыслив, Михалыч принял единственно казавшееся ему верным решение - он открыл бутылку и стараясь держаться на максимально далеком расстоянии, передал её ближайшему из парней. К бутылке потянулось двое.

Перекочевав к извращенцам, водка быстро пошла по кругу и через 30 секунд от бутылки ничего не осталось.

В результате этого речь находившихся перед Михалычем людей стала намного более внятной, а движения - осмысленными.

Как результат, двое передних подняли руки перед собой, и явив на пристальный взор Михалыча скрепленные в вечных неразлучный союз милицейскими наручниками руки, коротко спросили- Кусачки или ножовка есть?

Михалыч быстро протрезвел. Вернувшись к реальности, он понял, что по его, Михалыча вине, он уже полчаса держит на холоде несчастных замерзающих пацанов, которые бегают вокруг дуба, что бы банально не замерзнуть.

Путь до дома и обратно занял у него не более 10 минут.

Освободив парней, он услышал короткую, но очень честную и поучительную историю.

Парни выпили и поехали кататься на машине. Подрезали, подставлялись и вели себя на дороге как полные му.аки.

Венцом их развлечения был наезд на торговавшую у дороги яблоками пожилую женщину, при котором её товар рассыпался по трассе, а она сама еле успел отскочить в сторону.

После чего через 20 минут их подрезало на дороге 2 джипа, из которых вылезли ребята в масках и камуфляже.

Бить их не стали- просто молча отвезли в лес, раздели и скрепив наручниками в хоровод оставили.

Дальнейшее вы уже знаете.

4

Навеяло историей про фольклорную корейскую группу Виктора Цоя - https://www.anekdot.ru/id/1127101/

1986 год. Начало перестройки. Ничем не выдающийся Ленинградский НИИ.
Партогом был также, ничем не выделяющися товарищ Усиков.
Какое-то время даже провисел написанный от руки его недоброжелателями плакат:
"Стоит в буфете Усиков
Без усиков, без трусиков."
Но его быстро сорвали.

Однажды к Усикову зашёл Володя Минько, один из молодых инженеров. Как и многие тогда, он увлекался модными индийскими течениями. В результате появилось объявление, что в актовом зале состоится концерт фольклорной группы, продвигающей искусство братского индийского народа.

Когда Усиков увидел дюжину кришнаитов в оранжевых одеяниях с барабамами, он сразу заподозрил неладное и запер актовый зал. Впрочем их это нисколько не смутило, они расположились в рекреации и затянули, что-то типа:
"Мы шагаем дружно в паре
И на всю округу слышно,
Как поём мы Харе Харе
Харе Рама, Харе Кришна!"
Впрочем, за дословное цитирование я не ручаюсь.

Народ смотрел широко раскрытыми глазами. Пожилая уборщица, оперевшись на швабру, начала подпевать и пританцовывать в такт. Первым очнулся Усиков:
"Товарищи!" - провозгласил он, "Это не фольклорная музыка! Это религиозная пропаганда". И попытался вытолкнуть кришнаитов из рекреации. Они его в состоянии транса, просто не заметили и продолжили исполнение Харе Кришну мантры. Закончив, они собрали барабаны и покинули НИИ.

Через несколько дней, на комсомольском собрании посвящённом враждебным действия комсомольца Минько, выступил Володя Атабекян, который , несмотря на армянские корни, был ревностным православным, и заявил:
"Я требую пригласить православного батюшку, чтобы он окропил святой водой это, ставшее бесовским, место!"
"Только этого ещё не хватало!" - ужаснулся Усиков, и свернул собрание.

6

В незапамятные годы я поехал в Гарлем, куда Лондонский театр Ее Величества привез пьесу «Дети полуночи» по книге Салмана Рушди. Это был мой первый в жизни визит в Гарлем. И это было как полет на другую планету. Все было иным.
После шока от знакомства с Гарлемом мне потребовалось несколько минут (уже в зале, в кресле), чтобы переключиться на театр.
Но переключился я мгновенно. Потому что пьеса была ошарашивающе гениальной. Ведь чего там стоило одно начало? Занавес открывается, и зритель (я) видит палату родильного дома. Двенадцать кроватей, на них лежит двенадцать рожающих женщин. Причем, с широко раздвинутыми в зал ногами. И они истово орут в двенадцать глоток! Аааа, Аааа, Аааа! На 100 децибел! Такое начало сразу ошарашивает. Как картинкой, так и звуковым сопровождением. В первую же секунду действия тебе бьют по ушам с неимоверной силой.
Есть такое выражение «режиссерская находка». Его любят употреблять те, кто выпендривается. Ничего не понимает в кино и театре, но хочет произнести какой-нибудь замысловатый термин и «сделать вид». В принципе, я и сам из таких. Поэтому я вам скажу, что там каждые три минуты какая-нибудь режиссерская находка. Смотришь, и каждые три минуты поражаешься. Нет, ну надо же!
Об одной такой находке я и хочу рассказать. По ходу действия одна из этих «детей полуночи» (родившихся одновременно в той самой палате, причем в день, когда Индия объявила о независимости) приезжает в Пакистан. Она хочет вызволить из тюрьмы своего «брата полуночи», которого там арестовала пакистанская хунта. А она, эта девушка, тем временем уже стала знаменитой певицей и актрисой. Поэтому генералы, правители Пакистана, ее принимают. И она им поет, и ее пение производит на генералов такое сильное впечатление, что они мгновенно отпускают узника.
Теперь, представьте себе, что вы режиссер театра Ее Величества. И если она у вас споет наигранную индийскую песенку, то это будет неубедительно. Вы же видели эти песенки в индийских фильмах. Зачем они свои песенки суют в каждый фильм?
И тогда вы, режиссер татра Ее Величества, придумываете трюк. Вначале она, одетая в сари, действительно начинает индийскую песенку. Но потом свет гаснет буквально на 5 секунд, а когда он вновь загорается, она уже одета в платье Мерлин Монро. Бесстыдно открытое, в блестках. Узнаваемое. И она поет американскую «Хэлло, Долли». Нет, ну тут все ясно. Понятно, что так впечатлило генералов. Они начинают с улыбками хлопать и пританцовывать. А в конце свет опять гаснет на 5 секунд, и потом она опять в сари, и она заканчивает последний куплет уже опять индийской песенки. Отлично придумано!
Я этот педагогический прием применяю, когда преподаю теорию вероятностей. Там же какие задачи? Му наугад выбираем шар из 20 черных и 10 белых. И кладем его в корзину. И так 8 раз. Вопрос: какова вероятность, что в корзине будет 5 черных и 3 белых шара? Если такую задачу задать студентам в классе, им будет скучно. Они сидят, не решают, смотрят в окно. Ждут, когда я им решу.
Тогда я меняю задачу. 20 мальчиков и 10 девочек приезжают в Хогвартс. И 8 из них принимают в Гриффендорф. Какова вероятность, что в Гриффендорф примут 5 мальчиков и 3 девочки?
При такой формулировке все засучивают рукава и начинают строчить формулы. Решают. В окно уже не глазеют.
Одним словом, театральное искусство, как мы видим, может быть довольно полезним для преподавания теории вероятностей.

Ольшевский Вадим