Результатов: 2

1

Ну кто может понять всю боль айтишника!? Когда ты несколько часов или даже дней трудился, корпел, и вот у тебя на руках твое детище, твой экскаватор. Ты бежишь поделиться этой радостной новостью. Больше никаких лопат! Только нажимай на кнопку! А хочешь он сам будет копать там где ты ему покажешь? И застаешь их горестно раскачивающихся у своих ямок с разодранными в кровь руками.
- Экскаватор? Некогда! Копать-копать-копать. У нас отчет горит, времени передохнуть нет не то что вникать в какие-то кнопки. Ты лучше на руки наши посмотри.
Мазохисты!

2

Был в нашем военном городке «объект стратегического назначения», наводивший ужас на всяк туда входящего. Дыра в грунте, из которой зимой шел пар, т.е. зрелище в общем-то пугающее. Эту дыру годами не замуровывали, что некоторых доводило до легкой критики режима из серии «раздолбаи порядок навести не могут».

Недавно увидела в интернете ролик из Оптиной пустыни с красивой доброй музыкой – Крестный ход с котами. Если бы в детстве у меня был смартфон, точно бы сняла ролик «Кормление котов народом». В детстве каждый день, а то и два раза на день, из дома выходила тихая милая женщина и с возгласом «Киси-киси! Кушать!» шла к дыре, а за нею образовывалась группа котейших, терпеливо ждущих пищи, т.е. кто-то вылезал из дыры, кто-то слезал с дерева, а кто-то уже ждал по расписанию.

Если бы дыру попробовали замуровать, допускаю, что организатор мог бы даже лишиться погон, потому что та дыра в нашей Армии была не самым запущенным ее местом, и умная женщина могла бы много чего доложить руководству ради спасения кошачьих жизней. Зимой у нас в городе было очень холодно, коты грелись на теплых трубах. У офицеров рука не поднялась их замуровать.

При всем многообразии котов, из всей массы имеющихся вариантов, я принесла ей в дом редкого паразита. Как он не разодрал мне живот, до сих пор не понимаю. Его хотели выкинуть на улицу, но я взяла его в руки, положила себе на живот, где он сидел тихо и мирно всю дорогу до нашего дома, однако после того на руки не давался. Бабушка первые годы ходила с разодранными ногами. Вытирая стекающую кровь, она запрещала отлавливать мерзавца и утверждала, что сама виновата.
В возрасте под 20 лет кот покинул этот мир сам, тихо и мирно. В связи с чем встал вопрос о приискании другого кота, но воистину, прежде чем осчастливить человека, надо его спросить о том, нужно ли ему это счастье. Совесть зашептала мне, что вынудив бабушку провести столько лет с редкой сволочью, я обязана исправить ситуацию, и она заслуживает права хотя бы в старости получить в подарок нормального стандартного благонравного котика. Ответ бабушки потряс до глубины души. Мы ожидали услышать что угодно, но не это. Бабуля вдруг заплакала и сказала, что ей не надо другого кота, потому что второго такого хорошего кота быть просто не может. Мда. Где ж я еще найду ей такого редкого паразита.

В отличие от меня, бабушка смотрит телевизор. Самым бессовестным считает первый государственный канал, потому что «когда иностранные журналисты прижимают наших разумными вопросами, они уходят на перерыв, и так не честно». На вопрос как жизнь, ответила, что «Солнце повернулось к нам жопой, и сеть паршивая, такой недели еще никогда не было», на что не рискнула ее прямо спросить, что не так сделал на этот раз лидер нации. Она сама ответила, что «об экологии думать надо». Однако закончили мы разговор с ней на том, что обе уважаем и поддерживаем Владимира Владимировича, и он молодец.

Бабулю всю жизнь так истошно обвиняли, что она вышла замуж за деда, чтобы спастись от репрессий (она дочь «врага народа»), что как любой порядочный человек она предъявляет к себе высочайшие стандарты самокритики. У нее всю жизнь виновата во всем она сама. Чем больше лет проходит после смерти деда, тем сильнее она винит себя, что «недостаточно сильно его любила». Но я то знаю, я то с ними выросла. Они очень любили друг друга.

Прадед служил в военной разведке и в самый разгар сталинских репрессий стал настоящим правозащитником. На мой вопрос, «зачем оно им было надо», бабушка ответила «для равновесия». Она никогда никого не осуждала, кроме себя самой.

Так, наверное, правильно.