Результатов: 6

1

Соврал бы чего-нибудь, Петрович, - попросил Серега сидящего на соседней кровати Петровича, - скучно ведь сил нет.

- Соври ему, да, - притворно обиделся старый бугор, - я вообще не вру, не имею такой привычки, а раз тебе скучно, иди вон вокруг вагончика пару кругов по лесу нарежь, а потом можешь в сортир сбегать для окончательного веселья.

- Я и за один круг от холода околею, Петрович, - усмехнулся Серега, - и в сортир мне не хочется совсем. И так минус сорок, а там еще дует снизу. Я, пожалуй, до следующего года потерплю с сортиром. Пять часов осталось, а первого января потепление обещали резкое. Ты б действительно рассказал чего, чтоб время скоротать.

- Какая нежная молодежь пошла, - продолжил ворчать, Петрович, - дует им, сходи хоть водку принеси из предбанника, полчаса уже охлаждается, замерзнет, будем под бой курантов грызть ее за праздник.

- Нежная, да, - Петрович закурил и продолжил без всякого перехода и вступления, - вот у нас мастер был, при социализме еще, тоже как тебя Серегой звали. Так вот он никакого мороза не боялся, не то что нынешние.

- Это какой Серега? Не тот, что в Кадашах начальником сейчас?

- Не, не тот. Этот в Кадашах маленький, а наш под два метра ростом. Стояли тогда недалеко отсюда. Пикетов триста, если по трубе мерить. Тот самый нефтепровод, что сейчас ремонтируем. И тоже под новый год морозы к пятидесяти близко. Актировать дни надо по всем показателям. А начальство орет: сроки, мол, срываете. Оно, конечно, так. Срываем. К ноябрьским должны были, а не успели. Мороза все ждали. Болото там, а его в хороший мороз проходить надо, или месяц сверху снег чистить - замораживать. Ну и дождались. Вдарил мороз. Да такой, что техника встала. Подергались мы маленько, поковырялись тем что завести удалось, да и бросили.

Дело как раз к тридцать первому декабря. Народ домой просится на праздник. Кому охота Новый год в вагончике встречать. Работы-то все равно нет, да и не будет числа до третьего по прогнозам. Но приказ есть: сидеть на месте, ждать пока потеплеет. Тогда партия приказывала, а партии Новый год по барабану, стране нефть нужна.

Прорабом у нас Мишка Зотов. Мишка – мужик тертый, понимал, что начальство, начальством, а народу на встречу лучше пойти. Была б работа он бы не отпустил. А тут делать все равно нечего. Можно правда снег в городке чистить и порядок наводить. Только у нас и так порядок, а местной снегоборьбой никого от пьянки не удержишь. Лучше в дом, в семью отпустить, чтоб никто не отчебучил чего. Подумал Мишка и решил отпустить людей. Втихаря, начальникам не докладывая.

Они хоть и понимают все, эти начальники, но у них работа такая – самим приказы выполнять и других заставлять. Ведь чем начальник выше, тем у него свободы меньше. Я вот может поэтому и не пошел в начальники. А мог бы. И с не сидел бы сейчас с тобой, а где-нибудь в Кремле на приеме шампанское принимал. Ты б Сережа сходил все-таки за водкой-то, кстати. Замерзнет в тамбуре, бутылки полопаются.

Петрович дождался пока Серега принес водку, любовно устроил бутылки поближе к заиндевевшему окну, подальше от печки и продолжил.

- Так вот решил Мишка нас по домам отпустить. Но не всех. Городок с техникой бросать так и так не годится. Кому-то оставаться надо. За генератором следить, тепло какое-никакое в вагонах поддерживать. Да и на рации подежурить-посидеть. Они тогда здоровые были, с собой не потащишь. Никто в нашу глушь не попрется, но по связи наверняка вызывать будут. С праздником поздравить, а больше проверить живы ли и не нажрались ли еще. Так что как ни крути, а кому-то оставаться надо. Причем лучше двоим, а то с таким морозом в лесу шутки плохи. Решили было жребий тянуть, кому оставаться на общих основаниях. Уже и бумажки в шапку бросили, как Серега выступил. Езжайте, говорит, все отсюда к чертовой матери. Я подежурю. Меня все равно никто дома не ждет, меня жена бросила.

- Тебя-то еще не бросила? – Петрович опять прервал свой рассказ, - Нет? Бросит еще, если работу не сменишь. Нынешние девки тогдашним не чета. Им все сразу подавай, и чтоб мужик всегда под боком, и чтоб денег много, и много чего еще вплоть до заграницы. Не такая, говоришь? Так у того Сереги тоже поначалу не такая была.

- Давай-ка лучше старый год провожать начнем потихоньку, а то не успеем. Ну и что, что четыре часа еще, можем и не успеть, между прочим.

И они выпили по первой.

- Не хотел Зотов Серегу одного оставлять, но больше добровольцев не было. Все так обрадовались, что и жребий тянуть расхотели. Решил Мишка рискнуть. Да и в одиночестве тоже свои плюсы есть в такой ситуации. Когда человек один, надеяться ему не на кого и ведет он себя от этого аккуратнее и осторожней.

Завели тридцать первого утром две вахтовки, надо бы четыре, конечно, но только две раскочегарить смогли, и уехали.

Остался Серега. Обошел по два раза свои владения сразу: первый раз смотрел чего, где делать надо, план себе намечал, а второй раз уже и выполнял, чего наметил. Дров разнес по вагончикам, где буржуйки были. Заправил генератору полный бак дизельки, ручным насосом с бензовоза, ну много чего по мелочи. Целый день крутился. Не заметил, как и вечереть начало. Время незаметно бежит, коли делом занят, а на часы глянешь так уже и опоздать можно. Вот как ты.

Наливай по второй давай. Куда столько? По половинке достаточно. По целому это мы за Новый год выпьем.

- У Сереги, кстати, тоже было чем праздник встретить. Консервов вкусных ему наоставляли на радостях, а бутылка армянского коньяка у него своя была. Настругал он себе салатика новогоднего, как у всех чтоб, шпрот открыл пять банок (не пропадать же добру). Картошки сварил, чесноку с укропом сухим насыпал, лучку туда мелко-мелко покрошил. Накрыл на стол. За час до боя курантов по местному времени обошел все с фонариком, проверил печки в вагончиках на предмет прогорания, заслонки закрыл. Добавил соляры генератору. Вздохнул на крылечке прорабской вполовину силы, холодно потому что, и праздновать уселся.

Проводил старый год, как положено. Включил радио на полную мощность – все заснуть боялся и праздник прозевать. Сидел марши с вальсами слушал, коньяк мелкими глотками потягивал, переживал за не сложившуюся жизнь, за жену расстраивался.

Пятнадцать минут до Нового года осталось, как в дверь забарабанили. Шумно там за дверью сразу стало, голосов много, что говорят не разобрать, но смех отчетливо доносится. Дверь не заперта, от кого в лесу запираться, но Серега все равно открывать пошел. А там действительно народу куча. И, главное, жена его, Зойка, в первых рядах, раскраснелась с мороза, смеется, обниматься-целоваться пристает. Друзья Серегины, такие же как он мастера, которые утром уехали, тоже вернулись. Не бросили, значит, чтоб ему скучно не было. И даже родителей его привезли. Маму с папой.

Еле-еле успели шампанское разлить по хрустальным бокалам. И бокалы ведь с собой привезли, черти. Встретил, в общем Серега, Новый год с любимой женой, друзьями и родителями.

- А у тебя, чего с правой рукой-то, а? – Поинтересовался Петрович, снова остановив свое повествование, - не болит? Ну и наливай, давай, раз не болит.

- Что-то у тебя Петрович сегодня прям святочный рассказ получился. Обычно ты ужасы какие-то рассказываешь, а тут все хорошо кончилось. И чего рассказывал - непонятно.

- Конечно, хорошо кончилось, - добродушно согласился Петрович, выпив немного водки, - Серегу утром Мишка Зотов и нашел. Одного, в прорабской с настежь раскрытой дверью. Серега уже и остыл почти.

Мишка потом рассказывал, что ему всю ночь предчувствие покоя не давало, а часа в четыре утра настолько невмоготу стало, что он трезвого водителя сумел найти, посадил его на вахтовку, в городок приехал. И в семь уже Серегу нашел.

- Погоди, Петрович, как «одного нашел», а жена его куда делась? А друзья? Ну друзья напиться могли, но родители-то как его бросили? Что-то ты завираешь, Петрович.

- Я, Сергуня, никогда не вру, - не согласился Петрович и закурил, - только тот Серега с детства сирота. Детдомовский он и ни отца, ни матери никогда не видел, до того случая.

- Ну хорошо хоть перед смертью думал, что у него наладилось все. Не так жалко мужика.

- А чего его жалеть-то, Сергуня? Не надо его жалеть. Я что сказал, что он умер? Остыл почти, я сказал. Но не до конца. Ты сам подумай, откуда я б тебе все это рассказывал, коли я врать не умею? Живой он. Пол уха только отрезали, да пару пальцев на ноге почернело. Ухом-то он к железной кружке примерз, когда за столом спал. Так что ты меня лучше пожалей. Наливай давай, не заставляй ждать старого человека.

- Так привиделось ему, что ли, Петрович?

- Может и привиделось, а может и нет. Тут он сам сомневался, а я тем более. А все от того, что по одному оставаться нельзя в таких случаях. Да и заслонки печные нельзя раньше времени закрывать, и коньяк с рук покупать нельзя у неизвестных науке бабок.

Нас вот с тобой вдвоем оставили сторожить. И водка у нас нормальная. Ты дровишек, то подкинь и наливай. По полному теперь стакану. И радио громче сделай. Телевизор? Ну телевизор.

А вообще, тут место нехорошее. Ручеек из того болота здесь недалеко протекает, и чертовщина какая-то чувствуется. Ну и черт с ней.

С Новым годом, тебя Сергуня, новым счастьем. Жена-то не бросила, не? Ну и хорошо, тогда. Может и обойдется.

2

Чёрный юмор

Полковник Зотов, командир полка,
Однажды вызвал командира роты.
Он начал разговор издалека:
А есть среди твоих бойцов сироты?

Майор Грущанский бодро доложил,
Сирот, чтоб "круглых" нету слава Богу!
А те  с одним родителем кто жил,
Такие есть. Таких то у нас много.

Короче, к делу. Дело не простое.
Полковник начал говорить ясней.
У одного бойца отец тут помер.
Проходит службу в роте он твоей.

Фамилия Баранов. Да! Так точно!
Имеется боец у нас такой.
Его оповестить нам надо срочно.
Как это сделать, - думай головой.

Майор Грущанский думал полчаса,
Как донести солдату эту весть.
Чтоб не сломать психически бойца,
И чтоб от суицида уберечь.

Но мысли голову его не посещали.
Тогда решил майор построить роту.
И в строй бойцы его уже все встали.
И ждёт его уже полковник Зотов.

Я попрошу сейчас выйти из строя,
Вперёд должны шагнуть лишь те бойцы,
Кто уверен,  в том, что на сегодня,
Живы и здоровы их отцы..

Вперед шагнули многие солдаты
Баранов тоже, вместе с ними в ряд.
Постой боец! Ты вышел.раноаато.
Ты отойди пока немножечко назад.

3

Вместо эпиграфа:
Перекличка:
- Петров!
- Я!
- Иванов!
- Я!
- Три тысячи тридцатый!
- Моя фамилия Зозо.

Мои знакомые натаскивают своего шестилетнего пацана перед школой по суворовскому принципу "Тяжело в учении - легко в бою". Дескать, грамоту нужно осваивать в комфортных домашних условиях, а в первом классе ребенку нужно заниматься исключительно социальной адаптацией. Как бы то ни было, ребенок уже неплохо читает и считает аж до 100 - готовый кандидат в уникумы для программы Макса Галкина. Но, как говорится, и про старуху бывает порнуха. Как-то, зайдя к ним в гости, застал момент перехода от занятий порядковыми числительными к чтению. Пацан взял газету и вслух зачитал заголовок рубрики:
- Мир глазами тридцатова.
Пришлось объяснять ребенку, что "тридцатого" пишется по-другому, а не как слышится, и вообще, есть такая фамилия - Зотов. Мало того, отец семейства на всякий случай зарекся на разных сайтах начало своей фамилии (Столе******) писать цифрами.

4

На речной пароход, где помощником служил старый речник Мишка Зотов, загрузили как-то маленькую часть военных железнодорожников. В пределах взвода, но с инструментами, машинами и материалами. По секретно-железнодорожной надобности, куда-то доплыть и узкоколейную временную ветку туда же протянуть. То ли от реки к лесу дрова возить, то ли из леса к реке песок оттаскивать. А может все это сразу, чтоб порожняк не гонять.

Командовал войском влюбленный в свое дело младший лейтенант Ваня с задорным характером и таким же чубчиком из-под пилотки. Ваня до этого по реке на пароходах не хаживал, а если и плавал на чем – так не круче лодочки в пруду городского парка культуры и отдыха.

Разместили груз, людей устроили и отошли. А может и отчалили, я не специалист, вы у какого-нибудь морского волка спросите, как правильно концы отдать, волков теперь этих великое множество, на каждом диване по три штуки в ряду. Отчалив, закусились Мишка с Ванькой. У кого дисциплина лучше. На речном флоте, или на железнодорожных перевозках.

- У нас на железной дороге, - говорил Ванька, наливая в стакан из ведерной бутыли самогона, - график превыше всего. От графика ни вправо, ни влево не отойдешь, назад семафор красный – только вперед в светлое будущее минута в минуту. А у вас? Греби куда хочешь. Рули как придется.

- А почему тогда поезда опаздывают? – интересовался Зотов, занюхивая корочкой ржаного, - опаздывать ведь не по графику?

- По нашему графику опаздывать нельзя. Это гражданские поезда опаздывают, а у нас военных железнодорожников график – первое дело. Если что расстрел на месте, - Ванька вытащил пакет из внутреннего кармана офицерской гимнастерки и достал из него бумагу, - вот видишь график? Завтра ровно в полдень мы высаживаемся и начинаем строить. Чтоб к 16:00 уже лагерь разбить и начать отсыпку пути. Ровно через трое суток привезут паровоз и платформы, чтоб лес гнать и песок. Все по графику, график превыше всего.

- Вот так прям в полдень высадиться? – удивлялся Мишка, наполняя стаканы, - а что если?...
- Не бывает у нас если, - Ванька ловко откусил половину луковицы, - я приказ до всех своих воинов довел, с сержантским составом тонкости отработал. Ровно в полдень, что бы не случилось. У нас у железнодорожников всегда так, это вы речники то на мель сядете, то за буйки заплывете.

За разговором они не заметили как заснули. Первым проснулся Мишка, на которого светило полуденное солнце. Он посмотрел по сторонам, потянулся и глянул на часы:

- Ванька! Ванька, твою налево! Беги быстрей, предупреди своих, мы кажись на мель сели, как бы они по графику строить не начали! Нахера мне на пароходе железнодорожный лагерь?

5

Тоннель Саланг — автодорожный тоннель, построенный советскими специалистами, главным образом московскими метростроевцами, в 1958—1964 годах в районе одноименного перевала. Со времени начала эксплуатации в 1964 году и до 1973 года считался самым высокогорным автодорожным тоннелем в мире. Длина - 2,676 километра (вместе с выходными галереями 3,6 километра). Ширина проезжей части - 6 метров. Высота южного портала над уровнем моря около 3200 метров. наивысшая точка тоннеля над уровнем моря 3363 метра. В 1976 г. была проведена электрификация и установлена система вентиляции. Движение автотранспорта было односторонним. В годы гражданской войны между Северным Альянсом и талибами Саланг стал естественной преградой и в 1997 году тоннель был взорван чтобы не допустить продвижения талибов на север. В 2002 году после объединения страны тоннель был вновь открыт.

Недалеко от трассы среди удивительно чистого снега у подножия скалы сиротливо стоит гранитный валун с высеченной вверху звездочкой и надписью: «Мальцин Сергей В. 1965-85».

Обычный парнишка из Нижегородской области. Ему шел только двадцатый. Еще бы жить да жить, но Сергей не раздумывая пожертвовал собой ради спасения других. КамАЗ, за рулем которого сидел советский солдат, выскочил из тоннеля, а навстречу - местная машина, груженая продовольствием. Сверху на мешках сидели афганские крестьяне и дети - всего около двадцати человек. Счет шел на секунды. Резкий поворот руля - и КамАЗ Сергея Мальцина на ходу врезается в скалу, уступив дорогу встречной. Если бы произошло столкновение, то машина с людьми улетела бы в пропасть.

Памятник установлен точно на месте гибели Сергея. На протяжении сотни километров он - единственный, не тронутый и не снесенный. За все прошедшие годы не было ни одного случая вандализма. Он постоянно приводится в порядок и находится под охраной. А не так давно в нем установили трубу для подачи воды. Получился рукотворный фонтанчик, работающий в теплое время года. Афганские водители регулярно останавливаются возле памятника, пьют воду, восстанавливают силы. Рядом дуканы, в которых можно перекусить. Получился небольшой островок отдыха.

Советский солдат погиб не в бою. Но от этого его смерть не стала менее героической.

13 апреля 1984 - 13 призывников, среди которых был и Сергей Мальцин, уходили в армию из городка Бор Нижегородской области.

Екатерина Мальцина, мать солдата: "Повернулся ко мне, говорит, мам, меня, наверное, в Афган. А я говорю, ты что? Ты такой худенький".

Он мог погибнуть от пули или при подрыве колонны, а погиб, отвернув свой КАМАЗ в скалу, чтобы не столкнуться с афганским грузовиком, в котором ехали люди.

Гранитный обелиск русскому солдату стоит здесь более четверти века, чуть дольше, чем на его могиле на родине. Стоит, несмотря на войну с моджахедами и на войну моджахедов с талибами.

Екатерина Мальцина, мать погибшего солдата: "А я так и не увидела, не пришлось. Привезли его в цинковом гробу. Открыть не дали. Окошко закрашено было".

Гибели сына отец пережить не смог и вскоре умер. А Екатерина Мальцина осталась одна. Ведь у них был только Сергей».

Награждён орденом Красной Звезды (посмертно).

В ноябре 2012 года на фасаде школы № 6 города Бор, где учился герой, была открыта мемориальная доска.

Англосаксы никогда не поймут таких, как рядовой Мальцин. Он для них – aliens/чужой. Непонятный, а потому очень опасный. Мотив действий этих «других» – за пределами понимания «наших западных партнеров». Смысл поступков непонятен. Цель – не очевидна. «А где же прибыль? Какова рентабельность? Что, совсем нет? Ну, тогда неинтересно,» – считают англосаксы и даже не догадываются, что слишком многим на этой планете стало неинтересно уже с ними…

- Я сижу в гостях у одного из бывших полевых командиров, воевавших против СССР – пишет наш корреспондент Георгий Зотов из Кабула.

«О, если бы я знал, что случится с Афганистаном, — вздыхает экс-моджахед, — я бы не сражался с вами. Мне следовало быть умнее, тогда мы не стали бы страной вечной смерти».

6

- Привет, Леха!
- Здорово, Илюха!
- Я себе BMW 7-й серии покупаю.
- У тебя денег откуда столько?
- А ты че, из налоговой, что ли?
- А ты че, Березовский, что ли?
- А ты че подкалываешь, Галкин, что ли?
- А ты че тупишь, Шандыбин, что ли?
- А ты че приключений ишешь, Конюхов, что ли?
- А ты че дерзишь, Зотов, что ли?
- Че за Зотов...
- А ты че опять тупишь, Шандыбин, что ли?
- А ты че опять повторяешь, ты Киркоров, что ли?
- А ты че умничаешь, Двинятин, что ли?
- А ты че разорался, Басков, что ли?
- А ты че лыбишься, Моисеев, что ли?
- Ты меня бесишь! Укупник, что ли?
- А че ты ржешь, Дубовицкая, что ли?
- Все, я устал, я ухожу.
- Так что-то я не понял. Ты че, Ельцин, что ли?
- Нет, ты че начинаешь, Масляков, что ли?
- А че ты опять вернулся, Шатунов, что ли?
- Все мир!
- Больше этого в будущем не повторится.
- Не, ты че, Нострадамус, что ли?