значит уважают → Результатов: 12


1.

Пережившая трёх царей, Ленина и Сталина легендарная актриса Александра Александровна Яблочкина отдала профессии 77 из своих 97 лет. (До отставки тов.Хрущёва не дожила полгода.)
Народная артистка СССР, лауреат Сталинской премии (1943 года, 50 тыс руб передала на строительство самолёта), кавалер трёх Орденов Ленина...

Яблочкина родилась почти 160 лет назад - 15 (3) ноября 1866 года - в актёрской семье в Санкт-Петербурге.
С 20-летнего возраста - в Москве, в Малом театре, в котором прослужила до 1961 года.
Александра Александровна была самодостаточна, с особым чувством юмора. Политические перипетии её практически не волновали, она не скрывала своего тепла к царскому режиму. Но и советская власть её не обижала - Яблочкина была в почёте у всех вождей.
Замужем Яблочкина никогда не была. Если верить актёрским слухам, то прожила без романов и без мужской близости, что породило в этой ядовитой актёрской среде множество баек.

...В 1951 году умер Ленин. Другой. Михаил Францевич Ленин был директором Малого театра. Из своих 70 лет он прослужил в театре почти полвека.
Театральная труппа решила выдвинуть на директорский пост Михаила Царёва. Но Минкульт был против. Тогда актёры решили отправить на аудиенцию к зампреду правительства, члену Политбюро ЦК маршалу Ворошилову самую старейшую и уважаемую актрису театра. И это была Александра Александровна. Отказать ей Климент Ефремович просто не мог.

Яблочкиной объяснили: скажи Ворошилову, что театру нужен человек, знающий его изнутри, Царёва уважают актёры, он не только хороший актёр, но и талантливый организатор. И что немаловажно, Царёв - член партии. Значит, он политически грамотен и морально устойчив.
На тот момент Яблочкиной было уже 85 лет. Она несколько раз повторила текст новой для себя роли и отправилась на приём.

"Дорогой Климент Ефремович! Вот что я вам должна сообщить по поручению господ артистов нашего Импера… то бишь Государственного Малого театра, - начала она не без оговорок. - Умер Ленин!"
Ворошилов очень удивился и даже где-то развеселился. Известие о смерти Ленина уже четверть века не было топ-новостью. Кажется, он даже решил, что зря теряет время. Но движения его души не остались незамечены чуткой актрисой, привыкшей улавливать реакцию публики по малейшей интонации и взгляду.

"Да не ваш Ленин, - тут же пояснила театральная долгожительница, - а наш Михаил Францевич, директор. На его место все хотят достойного человека. Есть такой у нас в театре - Царёв. Мишка! Числится вообще-то актёром, но проявляет себя как администратор. Именно за это его все уважают. И что-то ещё запамятовала... Ах, да, он член вашей партии!"
После такого заступничества Царёв по кличке Царь стал директором Малого театра и преемником Ленина.

...Потом заседала Яблочкина в каком-то президиуме. Подрёмывала по старости, а Михаил Иванович Царёв её всё под стулом ногой толкал... А как объявили её выступление, то посильнее толкнул, чтобы совсем разбудить.
Яблочкина встала, глаза распахнула и произнесла: "Мы, актёры ордена Ленина Его Императорского Величества Малого театра Союза ССР..."

...Позднее Александру Александровну чествовали на юбилее в Малом театре, вручили грамоту "За добросовестный, многолетний труд". Яблочкина выходит с ответным благодарственным словом и говорит:
"Дорогие мои, вот я ещё при царе работала. Спасибо вам большое за награду, ведь при царском режиме нас унижали подачками: то денег дадут, то дом или лошадь подарят. Я ведь всё промотала! А это - на всю жизнь!"

...Как-то приехав на гастроли в Ленинград, Яблочкина остановилась в "Астории". Администратор театра, зайдя к ней в номер, осведомился: "Как, Александра Александровна, у вас тут всё в порядке? Претензий нет?"
- В порядке-то, голубчик, в порядке. Но вот, слышала я, горничные между собой переговаривались. Будто как раз в этом номере передо мной жил молодой тенор из Большого... Ну, как его?..
- Козловский, что ли?
- Нет, другой тенор. Поменьше росточком.
- Лемешев?
- Вот-вот. Так он, горничные говорили, на этой самой постели... что-то вроде взрывов... или фейерверка... Ну, чем мальчишки из пугачей стреляют?
- Пистонами, что-ль?
- Вот-вот! Горничные говорят: пистоны ставил… Уж вы, голубчик, либо сами, либо распорядитесь. Пусть проверят, не оставил ли чего? Как бы и мне не взорваться...

...А незадолго до окончания театральной карьеры актрису привели в качестве "свадебного генерала" на банкет по случаю чествования Юрия Гагарина и Германа Титова.
Космонавтов подвели к Яблочкиной, представили: "Александра Александровна, познакомьтесь, это наши первые космонавты - Юрий Алексеевич Гагарин и Герман Степанович Титов".
Гагарин и Титов поцеловали руку Яблочкиной, та потрепала обоих по щеке, поцеловала в висок.
Через некоторое время началось застолье. И вот в какой-то момент, когда шум чуть-чуть стих, все услышали хорошо поставленный голос Яблочкиной:
"Но мне так и не сказали, в каком полку служат эти молоденькие поручики!"

Из сети

2.

Свистел или не свистел

Еду я вместе с женой на машине по набережной Кутузова. Даже не еду а так, плетусь в пробке. Весна, солнышко, люк в машине открыт, птички чирикают. Проезжаю как раз мимо того самого дома откуда, летом 1812 года, прославленный фельдмаршал отправился к своим войскам в Действующую армию, навсегда покинув Санкт-Петербург.

Вдруг жена меня спрашивает:
- А ты чего не остановился? Тебе, вон, гаишник палочкой махнул.
А я его и не видел. Та часть лобового стекла, за которым гаишник был - в грязи. Дворники до того угла не достают.
- Ладно, - говорю, – проехали. И потом, одного сигнала жезлом не достаточно. Он же не свистел, значит и я останавливаться не обязан.

Тормознули меня уже около Троицкого моста. Проверили в машине всё: даже домкрат с аптечкой, и выписали штраф за неостановку по требованию сотрудника ДПС. Я не согласился со штрафом и, на следующий день, в первый раз поехал к ним в спецбатальон. Там, в течение месяца, я, и последовательно и параллельно, пообщался, сначала с инспектором, пытавшимся остановить меня на набережной, потом с инспектором, остановившим меня у моста, затем с их командиром взвода и, как вишенка на торте, с самим командиром батальона. Командира роты мне, почему-то, так и не показали.

Все они, и по отдельности и организованной группой должностных лиц, настойчиво и агрессивно объясняли мне, где "мое место по жизни" и как "на самом деле устроен этот мир". Советовали не маяться дурью, приставая к серьезным людям со всякими своими глупостями. Говорили, что хорошо бы мне устроиться на "нормальную работу", чтобы было чем заняться и куда пойти ещё, помимо их спецбата. Отвечал, что последние полгода я "нормально" поработал в двух океанах и восьми морях и теперь нахожусь в заслуженном отпуске. А делать мне всё равно нечего: не на море же мне ехать отдыхать?!
К сожалению, взаимопонимания у нас так и не случилось и расстались мы на сакраментальной фразе: «Встретимся в суде!»

Но я ошибся, в суде мы не встретились. Секретарь суда провела нас с женой в кабинет федерального судьи. За столом сидела довольно молодая женщина с красивым, но усталым и безразличным лицом.

- Значит так, - сказала она, почему-то обратившись к моей супруге. – Либо вы признаете себя виновными и оплачиваете штраф, либо мы выходим на процесс и я там лишаю вас прав на полгода.
- Но он же не свистел, – возразила жена.
- Я ознакомилась с рапортом лейтенанта ДПС и у меня нет оснований не доверять сотруднику полиции, – ответила судья.
- Я его видела! - не сдавалась супруга, обращаясь к судье. – У него даже свистка не было!
- Вы в этом деле лицо заинтересованное! – парировала та.
- Получается, показания двух законопослушных граждан менее ценны, чем рапорт одного лейтенанта? – возмутилась жена и добавила, – Кстати, мой муж тоже лейтенант.
- Полиции? – судья подняла на меня глаза.
- Нет, – говорю, - офицер запаса ВМФ. По ВУСу – командир штурманской боевой части надводного корабля.
Судья презрительно фыркнула.

«М-да, - почему-то подумалось мне. – Вот сейчас бы Петр Великий наверняка впал бы в свое знаменитое неистовство. Не уважают нынешние судейские его Андреевский флаг».

- Так! - судья повысила голос. – Вы признаете себя виновным?
- И он свистел? – уточнила жена.
- Свистел, - подтвердила судья.

Инкубаторское, то есть интернатовское воспитание, пионерское детство и комсомольская юность сыграли с моей супругой злую шутку. Жена вошла в ступор: признать, что сотрудник полиции свистел, означало соврать федеральному судье прямо в лицо, в здании районного суда, в кабинете судьи. Она так не могла.

- Но это же будет ложь! Лжесвидетельство! За это же срок дают?! - с гневом в голосе сказала жена.
- Дело у вас административное, а не уголовное. - пояснила судья. - Срок не дают, только штраф.
- Получается, мы соглашаемся с тем, что он свистел, а вы нам два штрафа выписываете: за неостановку и за лжесвидетельство? – уточнила супруга.
- Нет! – судья начала злиться. - Пусть ваш муж признает себя виновным и оплатит один штраф. Вы тут совсем не причем.
- Но это же неправильно! Мой муж ни в чем не виноват! – возразила супруга.
- Ни в чем не виноватых не бывает! – утвердительно произнесла судья.

Я вдруг вспомнил, как супруга рассказывала мне, что у них в интернате каждый день, ровно в шесть часов утра включалось радио, они вскакивали с коек и, вскинув руку в пионерском салюте, слушали Гимн Советского Союза. Такой жести не было даже у нас на первом курсе в Макаровке.

- Инспектор не свистел. - сказал я судье. - Гаишники, обычно, вообще теперь редко свистят. За всю свою жизнь я только раз слышал, как сотрудница милиции свистела, пытаясь остановить автомобиль, да и то в фильме Говорухина «Место встречи изменить нельзя». Её там всё равно потом грузовиком сбило.
- Решайте! – потребовала судья. - Штраф оплачиваете или на шесть месяцев остаетесь без прав?
- Ну, мне скоро в рейс, - размышлял я вслух. - Может, пусть лучше моё водительское удостоверение у вас пока полежит?
- Потом, при возврате, замучаетесь пыль по нашим коридорам глотать! – предупредила меня судья.
- Ну хорошо, давайте штраф, – согласился я, прикинув, что проще потратить сорок долларов сейчас, чем, не понятно сколько времени потом, после рейса, оставаться без своего водительского удостоверения.

3.

Я стал троллем, когда еще социальных сетей не было. Пятнадцать лет назад. Это случилось случайно. Спорил я там с одним мудиком в чате рашн америка. И пишу ему, - заткнись. А он мне пишет, мол, невежливо. А я ему, - заткнись. А он, - так нормальные люди друг с другом не разговаривают. А я ему, - заткнись. А он, - своей грубостью вы показываете, что я прав, и что у вас просто аргументов нет. А я ему, - заткнись. А он, - признайте, молодой человек, что вы неправы. А я ему, - заткнись.
Разговариваю с ним, и чувствую – мне весело. Улыбаюсь. Я даже считать начал, сколько раз я ему заткнись скажу, пока он отвалит. 113 раз сказал. А он все не отваливает. – Ваше поведение заслуживает осуждения, - он пишет. А я ему, - заткнись. А он, - да как вы смеете? А я ему, - заткнись. И сам свалил. Спать, поздно уже было.
Знаете, как приятно говорить гадости? Особенно, когда они на тебя обижаются. Вот когда сердце радостью наполняется. В жизни же, на работе, такого себе позволить нельзя. Нет, все-таки, как хорошо, что появились социальные сети!
Это я тогда еще наивный был. Прямиком троллил. Но грубость – это самый примитивный вид троллинга.
Но, знаете, прямое хамство иногда тоже хорошо заходит. До сих пор. Ведь человеку, даже если он понимает толк в филе миньонах, иногда тупо хочется простую сосиску в тесте. Или гамбургер. Так что я и сейчас к трюку «заткнись» иногда прибегаю. Молодость вспоминаю. Но сейчас у меня диапазон троллинга все-таки расширился.
Первое, что я освоил – прицепиться к кому-то, и на каждый пост вежливо поправлять. Особенно это почему-то приятно делать с теми, кто пишет то, что я сам думаю.
- Вы меня, конечно, извините, - пишу, - но ваша несомненно изящная конструкция построена на очевидной логической ошибке. Вы знакомы с концептом эквивокации? Посмотрите Аристотеля, если будет время и желание.
Вначале они вежливо благодарят, настаивают на своей правоте. Я никогда не продолжаю. Но в следующем посте опять возражаю. После 10-го поста вижу, достал я его. Хамить начинает.
- Ваша невежливость, - указываю ему, - означает только одно. Что у вас нет аргументов. Помните, как у Лукиана? Юпитер, ты сердишься, значит ты неправ.
- А что вы хотите? – спрашиваю. – Чтобы с вами все только соглашались? Дифирамбы пели и лайки ставили?
Еще один приёмчик. У некоторых я сам не комментирую. Но под каждым возражением там кого-то пишу, - Точно! С языка снял.
И так под всеми аргументами против. Проходит пару недель, и они начинают на меня злиться. – У тебя свои мысли есть? - пишут. Ха!
А еще я люблю на запятые пропущенные внимание обращать.
- Прежде чем рассуждать о будущем России, - пишу, - автору не помешало бы выучить русский язык.
Пятый прием – издеваться, но в рифму. Рифма всегда сглаживает хамство. Рифма – громоотвод! Ведь если человеку сказать, мол, что ты куришь, то он обидится. А можно вместо этого написать,
- Уж сколько раз твердили миру, не пей ты с водкою кефиру.
Если он спросит, - зачем хамите? – то ты ему всегда можешь сказать, что он юмора не понимает. Вообще, рифма все извиняет. Помните, Пушкин сказал, что поэзия должна быть глуповатой? Точно! В рифму ты любую глупость можешь сказать, и сразу девушки набегут. – Ха-ха-ха, и все такое. Девушки всегда поэзию уважают.
Словом, я не стою на месте. Развиваюсь, новые методы троллинга придумываю. Веду, так сказать, научную работу, шлифую искусство. Нет, все-таки какое же это удовольствие – жизнь !

Ольшевский Вадим

4.

Впервые оказавшись в Риме весной, слабо поняла величие города. Уставшая, с ОРВИ, с ужасом смотрела на толпы на мопедах, окружающие каждую машину. Еда по расписанию, кругом развалины, жара, но все одеты лучше, чем возможно при такой температуре. Пиджаки и чуть ли не сапоги в мае, а мы как с галер.
Ватикан. Там все так скромно. В галереях сгружены обломки веков, тома истории на каждой полке, но есть сады и даже фонтан.
В Риме куда ноги ни понесут, упираешься в церковь или здание нереальной красоты. С какого-то момента перестаешь удивляться и привыкаешь к архитектуре, на которую приятно смотреть.
Летом решили поехать на море, сняв виллу. Рыдала и смеялась, смотря на забетонированные три-четыре сотки, биде, наверное, выпуска 70-х годов и душ на балконе. Кондиционеры? Мадам, веер в руки и на балкон. На пляже шезлонги по принципу пятки к носу, а ключ от туалета у бармена. Такого спасателя я не видела больше нигде. Там почти все местные, все свои. Мамашки, встретившись после трудового года, запустили детей в море и сцепились языками. Парень работал чуть ли не нянем, разнимая дерушихся и вытаскивая из-под воды побежденных, периодически безуспешно пытаясь воззвать к материнской совести. Но мамашки знали, что он свой, а, значит, мелких не бросит. До появления на пляже чьей-то свекрови треп продолжался непрерывно.
Каюсь, итальянские свекрови раньше внушали мне мистический ужас. Действительно, взрослые мужики, спрашивающие мнение мамы по любому поводу, на Руси явление редкое. В Италии свекровь слышно и видно всем. Обычно сразу. Мнение о них кардинально изменила этим летом. На пляж пришла итальянская семья. Гранд-маман видно и слышно стало сразу, всё пришло в состояние ахтунга, она разбудила всю округу. Но. Трое обалденных детей. Настоящие, не запуганные, не замученные, не задерганные дети. Ведут себя как должны вести дети, и видно, что и любят, и уважают, и не рискуют быть объектом её недовольства. Разумно не рискуют.
Может быть, правы именно итальянские свекрови, которые с детства следят за тем, что делают их сыновья и внуки? Может быть, лучше пару раз устроить своему чаду гранд-скандал, чем потом с ужасом или с садизмом (на Руси обычно с садизмом) смотреть на исковерканные девчачьи судьбы. Может быть, надо пару раз запереть дома, чтобы думал, что делает.
Не знаю и никогда не рискну утверждать, как правильно, но то, что итальянские семьи разумно большие, дружные и классные, это точно.

Любовь итальянцев к старым вещам удивительно сочетается с страстью к дизайну и утонченности, изысканности. Господин Саакашвили много всего наворотил, но при нем в старом Батуми итальянский архитектор построил удивительной красоты площадь с окружающими её зданиями. Войну Саакашвили начал, много всего испортил, но беспризорные животные в Батуми учтены и накормлены. Сложно во всём быть всегда неправым. Иногда что-то ведь и получается.

Почему на пост-советском пространстве обязательно надо противопоставлять Россию и Европу?
Почему либо-либо? Не понимаю, почему при задекларированной духоскрепности, морали и нравственности, геев в Москве, наверное, больше, чем во всей Европе, а взявшихся за руки пенсионеров, дедушек и бабушек, не стесняющихся ни друг друга, ни своего возраста, так мало.

Почему до сих пор надо противопоставлять католиков и православных? Это вопросы канонического права, в котором хорошо разбираются единицы. Для остальных есть свобода совести, но чем католический собор духовно опаснее мечети, представляю себе слабо.

Что плохого в американских инвестициях? Зачем этот дикий показательный карательный процесс над господином Калви? Чтобы напугать? Освоенным "патриотами" бюджетом первую экономику мира?

В сети появилась информация, как супер современно собираются застроить бывший аэропорт в Саратове. Город уникальной двухэтажной купеческой архитектуры. Если есть время, посмотрите, во что превратился там особняк Столыпина. Как мало осталось исторических зданий в надлежащем виде. Зато "патриоты" фактически прогнали из города немецкое консульство. "Победили" без войны, хамством и наглостью.

В мире всего несколько кусочков, островков истории. Лондон застроили, влепив в центр колесо. Будапешт пока держится, но в бетоне периодически что-нибудь да встроят. Эйфелева башня в ограждениях как и Красная площадь. Такое впечатление, что исторические архитектурные памятники жгут кому-то глазки.

Может быть, Италия пока держится, не цементируя и не бетонируя газоны, именно потому, что там до старости политики боятся, что мама идиотом назовет и по жопе веником врежет. Пусть хотя бы маму побаиваются. Хрущев не взорвал многие церкви в Курске именно потому, что маму боялся. Она ему прямо карой Небесной пригрозила. Всего на одну область, но припугнулся. Хотя бы так.

5.

Есть у меня директор на работе, Робертом зовут. В отличии от большинства состоятельных семейных людей, он живёт не в пригороде, а в Старом Городе (дело происходит в одном из городов на Восточном побережье США). Место престижное, но и проблемы имеются. Одна из основных, то что улочки там узенькие, многим 250-300+ лет. Для снегоуборочной техники они совсем не предназначены, и так еле-еле можно легковушку приткнуть, дабы место для проезда осталось. А снег убирать почти некуда, только либо на тротуар, либо обратно на проезжую часть, ну или меж запаркованными машинами запихать кое как.

Посему и много драм происходит между соседями, особенно за парковку. А когда снег выпадает, вообще беда. Цивильность слетает как шелуха и бывает дело доходит до того, что граждане мнут друг другу фейсы, вызывают полицию, и становятся врагами на всю жизнь.

Вскоре после того как Роберт с семьёй переехал в этот район выпал первый снегопад. Ни шибко большой, но сантиметров с 40-50 намело. Когда буря поутихла вышел он машину очистить. Смотрит, а там и снежинку убрать некуда, более расторопные люди уже свои авто почистили, всё пространство между машинами забито. Начал он снег убирать, а куда его девать? Начал сметать на тротуар.

Тут хозяин дома выскакивает, начинает своё "фэ" высказывать, причём весьма пассионарно, сказывается горячая итальянская кровь. Дескать "он тут живёт лет дцать, тротуар он своими руками убрал. А некоторые малоадекватные граждане (то бишь Роберт) беспредельничают, труд чужой не уважают, и вообще краёв не видят. Понаехало тут быдло всякое." Вся эта тирада сопровождается неприличными жестами и обсценной лексикой. Чуть ли не минут 15 этот кадр бурно выражал свои эмоции, а Роберт молча слушал.

Наконец сосед в гневе удалился, грозя карами. Роберт машину дочистил и снег аккуратненько с тротуара собрал. Потом слепил несколько снеговиков и домой метнулся. Притащил старые шарфы и шляпы, пучок морковки, угольков из барбекюшницы, и снеговиков нарядил. После взял бутылку приличного вина и соседу постучал. Тот в бешенстве дверь открыл, а Роберт ему бутылку подарил и сказал "Мы на одной улице живём, соседи теперь значит. И одинаково чистоту любим." Потом на снеговиков указал и улыбаясь поздравил "с первым снегом."

И всё. Теперь они с соседом в преотличнейших отношениях. Старый итальянец теперь ему и снег помогает чистить, и даже место, когда с парковкой напряг, для него держит. По житейским мелочам помогает по первому зову и на бутылочку пивка регулярно приглашает. А из первого снега снеговиков лепить у них стало традицией.

А ведь могли просто вдрызг поругаться. Дурное дело нехитрое...

7.

Еду в свою загородную квартиру. Купил в ипотеку. Другой нет. Как обычно - автобус, метро, электричка, автобус и ты дома - на болоте с видом на шоссе каких-то энтузиастов. Точно не я этот энтузиаст. Всю дорогу получаю контекстную рекламу про некий квартал с квартирами окнами на Кремль. Недорого, метр ценою половины моей двушки. Горжусь собой, значит уважают, если предлагают такое.

8.

Дипломатические частушки.

Советский дипломат, сидевший по недоразумению на зоне и выпущенный с извинениями, пишет на зону корешу из загранкомандировки.

Здравствуй, кореш, здравствуй, братка.
Получил твое письмо.
Гонишь, будто мне тут сладко.
Типа золотое дно.

Ты губу-то закатал бы.
Нешто хошь уйти в отрыв?
Я, конечно, помощь дал бы,
Твой загашничек отрыв.

Помню шконки, труд ударный.
Ты вписался пару раз.
И тебе я благодарный,
Что пока не пидорас.

Нет, ущерба для здоровья
Тут точняк не нанесут.
Но услышь мою исторью
И прикинь базара суть.

Ты не встанешь час от смеха,
Только вот такой прогон.
Год, как с зоны я уехал,
И завис в одной из зон.

Тут не так уж беспредельно,
И режим совсем не крут.
Только эту богадельню
Совколонией зовут.

Как корабль Вы назовете,
Так он, в общем, и плывет.
Нет, барыги не в пролете.
Для бродяг – наоборот.

Все по-нашему, по-братски.
Есть сходняк, бугор, Вохра.
В тренде джинсы, видик, цацки.
Под закУсь идет икра.

Пай зависит не от срока,
А, скорей, от их числа.
Рецидив? А че, неплоха.
Кинут к пенсии посла.

Свой водитель и садовник,
Повар, даже секретут.
Все, как будто ты законник.
Помнишь Васю? Так и тут.


Коронуют не на зоне,
Всем рулит, походу, Кремль.
Будет в цвет дружить с Кобзоном
И иметь анальный крем.

Все блатные на отшибе.
У обслуги свой барак.
Робы типа индпошива.
Для шнырей сойдет и так.

Здеся я хлебнул немало.
В том числе немало бед.
Релаксирую оралом,
Так креплю авторитет.

Днями вроде все обычно.
Офис, ужин, телек, спать.
Поведешь себя тактично –
Бросят мячик погонять.

А забУзишь или выпьешь,
Иль к сожительству склонишь,
Не в штрафняк ты с дуру влипнешь,
А до срока угоришь.

Вот такие здесь обманки.
После кичи не понять,
Представляешь, на свиданку
Не пускают родну мать.

Слушай дальше, поподробней,
И тебе уже решать,
То ль остаться в преисподней,
Толь в нее же когти рвать.

«Солнцедара» нет в лабазе,
«Беломора» тоже нет.
И сижу в глухом отказе,
Без бормотухи не обед.

Вот бодяжу водку колой,
Фильтр от Мальборо моча,
Это все не по приколу,
Весь коктейль одна моча.

Потребляю ватный хлеб я.
Сало, ливер? Не найдешь.
По утрам подсел на хлопья,
Есть-то надо, хошь не хошь.

Ты прикинь, они сосиски
Здесь почти совсем не жрут.
Покрывают тестом склизким
И собаками зовут.

Знать, в курсах аборигены
Что для веса в них кладуть.
Понимают, мутагены
Отражают мяса суть.

У Бик Мака есть секреты, -
Спросишь ты? Лови удар.
Это русская котлета,
Но с понтами на пиар.

Девки тут как на витрине,
Все почти белесыЕ.
Забегал вчера к Кристине
С челочкой и косами.

А она, на всякий случай,
Род ведет как раз от чукчей.
Глаз косит, диплом из педа,
Да к тому ж герлфренд торгпреда.

Но своих не обижаю,
Те владеют языком.
И нередко ублажают
Диалогом с коньяком.

Ведь главное общение,
А не грехопадение.

Мы с бугром играем в нарды.
Отношенья вроде есть.
Но грозит помочь на нары,
Если выиграю, присесть.

Бог не фраер, видит шутки.
Не менжуюсь и терплю.
Шлю в ответку прибаутки.
И горбатого леплю.
(Доливаю в кофе утку
И супруге бюст леплю).

Наш хозяин сображает,
Вмиг рассудит, что не так,
Колонисты уважают,
И недолюбливает враг.

Кто же тут у нас вражина,
Спросишь ты, коль все ништяк?
Если ставить по ранжиру -
Водка с пивом натощак.

Следом по угрозам - НАТО,
Бряцает оружиЕм.
Станет в НАТО хреновато,
Вот тогда и заживем.

Ведь буржуи-то устали,
Пусть пока не до конца.
Так учил товарищ Сталин
Не для красного словца.


Здесь у них гниенье тлена,
Запах всюду, как назло.
Как сказал товарищ Ленин,
Вместе с ними западло.
(Полемизируя с Камо)

Эх, сюда бы наши танки,
Да построить пару баз.
Бля я буду, что исландки,
Нам тогда дадут на раз.
(Зуб даю, американки
сразу сменят спрайт на квас).

Им, срамницам, все едино,
Кто заплатит, тот и царь.
Так такая же резина,
АНАЛогичный инвентарь.

Где же ты, моя Маруся,
С кем проводишь дни весны?
На бухгалтере женюся,
Лишь бы не было войны.

Но построить местных надо,
Да спросить, за мир аль нет.
И апологетам НАТО
В Воркуту прислать билет.

Вы уж там их любо встретьте,
По понятиям расклад.
Верю, справится наш третий,
Пионерский наш отряд.

Сделай, чтоб им уяснилась
Сага чести пацана.
Кто помог, когда делилась
Двухсотмильная зонА?

Вашингтон не надо слушать,
В Белом доме один блуд.
Захотят на ужин суши,
Что ж, селедка тут как тут.

К рыбе здесь они привычны,
Хлеб похожий, сила в ем,
А что будет необычно,
Пусть разбавят чифирем.

Мы частушки Вам пропели
Без имен, инкогнитО.
Если в публике сопели,
Значит, что-то в них не то.


Ну, тогда мы строевую
Замастырим в другой раз.
Про маруху боевую
И «На Запад дан приказ».

Ведь есть талант и льется слово,
Как у поэта ЛермонтОва.

9.

Про учебу и юридическую науку.
Довелось пережить преклонение перед Западом. Каюсь. Они там казались все такими умными и знающими. Нет, я и сейчас считаю их очень умными. Но своих ругать перестала.
Когда я в первый раз приехала в ЦЕУ (Центрально-Европейский университет в Будапеште), первые экзамены дались легко. Потому что вначале верила в себя. Но потом…
К каждому предмету каждому студенту раздавали подшивки ксерокопий материалов, которые необходимо прочитать для занятий и экзамена – так называемые Readers. Каждый день надо было читать в среднем по 60 страниц. Если пол дня сидеть на лекциях, а потом читать по 60 страниц текста на иностранном языке, начинает реально ухудшаться самочувствие.
Святые отцы Церкви говорят, что хорошего текста надо читать понемногу, а потом долго обдумывать вновь узнанное. А тут юридические тексты… это же не художественная и не больно-то хорошая литература. Я начала понимать, что физически не справляюсь с нагрузкой. Тем более что приехала в первый год по программе для under-graduate students, которые учились вместе с post-graduate students.
Учеба по модулям, в конце каждого модуля экзаменационная неделя: каждый день экзамен. Принцип – если ты не читал к занятиям, то нечего и перед экзаменом готовиться. Все равно не поможет.
Выбор был сделан в пользу здоровья. Я честно отсиживала все лекции, а потом шла в фантастические венгерские купальни. Readers казались чуть ли не священным хранилищем знаний, для извлечения которых я была слишком тупа. Тупа, зато с хорошим загаром, решила я и смирилась.
Учеба превратилась в стресс, но тут надо сказать огромное спасибо профессорам ЦЕУ. Скажем так, они не сильно ко мне придирались.
Опять приехав через год уже как post-graduate student, я все пыталась понять, чего от нас хотят преподаватели. Readers были те же. Все такие же толстые.
Понимание начало приходить на лекциях по антимонопольному праву судьи Конституционного суда Венгерской Республики профессора Имре Вёрёша. У него был самый тонкий и самый понятный Reader, который он написал САМ, а не просто отксерокопировал тексты из разных учебников. Я его прочитала весь. Экзамен был сложный, но честный – все только из Reader и лекций, но он ВСЕ объяснял сам, не оставляя не пройденный материал на наше прочтение.
Надо было еще писать дипломную работу. Тут мне помог John Harbord – руководитель языкового центра, талантливый филолог из Великобритании. Настоящий филолог, т.е. он хорошо знал несколько иностранных языков и умел преподавать их иностранцам.
Все студенты имели право на бесплатные консультации сотрудников языкового центра, чем я и воспользовалась. Конечно, в моей дипломной было много цитирований. Студенческая работа вообще немыслима без этого. И тут, неожиданно для меня, Джон принялся перефразировать многие цитаты. Текст, написанный носителем языка, был чуть ли не «священной коровой», а он его режет… Слова Джона я запомнила на всю жизнь: «Да, это текст носителей языка, но это не значит, но на английском не пишут идиоты».
И к концу второго года до меня дошло: зачем мучать студентов и давать им не очень-то и качественные комментарии по 60 страниц в день, если достаточно просто прочитать сам текст закона и сделать из него выводы. Вероятность, что ты совпадешь в своих выводах с комментариями, велика, а если не совпал – значит, ты предложил новое толкование закона.
Последнюю сессию спокойно сдала уже без стресса. Как в том анекдоте: «Если бы я вчера был такой умный, как моя Сарочка сегодня».
Насколько же умнее, логичнее и справедливее был построен учебный процесс в моей родной Академии права в Саратове. Все базовые курсы имели жесткую логику: предмет, метод, система и дальше по темам. Любой спецкурс начинался с четкого определения его места в системе общих юридических знаний. Никакой каши и сумятицы. Курс легко можно было сдать по одним лекциям и без учебников.
В советские годы наш ВУЗ был центром подготовки хороших следователей. У нас действительно умели преподавать криминалистику – науку о том, как правильно и комплексно расследовать преступления. Кстати, ее отец-основатель Рафаил Самойлович Белкин – советский ученый. Знаете, что начали рушить прежде всего? Систему преподавания криминалистики, потому что браткам и взяточникам она – кость поперек горла.
Учиться было легко и весело. Никаких тупых рейтингов (ни профессоров, ни студентов), количество хороших оценок практически не ограничено: все имели право хорошо учиться. Мы все дружили и радовались тому, что мы в таком классном институте.
Юридическая конструкция СССР была лучше и эффективнее права ЕС. Наши деды от юриспруденции писали международные договоры, которые были выгодны НАМ.
Это сейчас Думу превратили в «бешеный принтер», а госаппарат раздули до состояния неадеквата. Раньше каждый закон писали УЧЕНЫЕ, а не чиновники, и административное право было целой продуманной отраслью.
Юридическая система США – это никак не повод для подражания.
Нас учили, что право стоит на службе обществу, а не наоборот. Хорошо нас учили. Спасибо нашим преподавателям!
И про национализм еще немного. Меня поразили венгры. При том, что русских они в большинстве своем не любили, я НИ РАЗУ не столкнулась в Венгрии с бытовым хамством. Они уважают свою культуру, историю, но относятся ко всему разумно и с элегантным, тихим юмором. У них мало эмигрантов, потому что они сами метут свои улицы и не считают это дело ниже своего достоинства.
Тягости учебы гораздо легче переносятся среди красот Будапешта. Это удивительно приятный и удобный для жизни город с чудесной музыкальной жизнью и фантастическими купальнями, в которых все сделано для людей. Стоимость жизни там более чем разумная и легко можно обходиться без машины.
Учиться на английском, если сам не блестяще его знаешь, гораздо легче начинать среди не-носителей языка. Тем более что в Центрально-Европейском Университете много и носителей языка. Стоимость обучения разумна и обоснована, плюс они дают стипендии. Я бы еще там поучилась. Это интересно и здорово.
И, как перевела одна молодая переводчица фразу
Yours truly,
Подпись: Ваша Трули.

10.

ВРАГ НАРОДА
К высоченной двери старой ленинградской коммуналки подошел маленький
приятнопахнущий и статусноодетый новый русский армянской национальности.
Не вчитываясь в номера и фамилии он двумя руками с трудом охватил кнопки
всех девяти звонков и устроил мощный фальшивый аккорд. Дверь открыли
быстро и почти одновременно все обитатели квартиры.
Гость вошел и шлейф его одеколона нежно подавил десяток стойких
кастрюльных запахов колом торчащих из общей кухни. Мужчина всем
приветливо улыбнулся и заговорил абсолютно без акцента:
- Добрый вечер. Меня зовут Арам, извините за поздний непрошеный визит,
но я надеялся застать сразу всех. Мне очень нравится ваш дом и я бы
хотел всех вас купить… Ну в смысле расселить в отдельные квартиры.
Народ заволновался:
- Какие квартиры? Нас тут девять семей и нам нужно девять квартир. У вас
что, есть девять отдельных квартир?
На календаре был 1990-й год и еще не все советские люди видели вживую
по-настоящему богатого человека.
Арам улыбнулся и ответил:
- Совершенно случайно у меня найдется для вас девять прекрасных
однокомнатных квартир на улице Дыбенко, да и метро там поближе, чем тут.
Народ возликовал, некоторые даже не смогли сдержать нахлынувших эмоций и
разрыдались:
- Неужели правда, неужели мы дождались на старости лет и у каждого будет
своя ванна!? А вы не шутите с нами?
Вечерний гость:
- Конечно шучу, в детстве я нажимал кнопку звонка и убегал, а теперь
вырос и нажимаю сразу все, захожу и шучу… Не беспокойтесь, если все
согласны, то уже недели через три будете справлять новоселье.
- Мы, слава тебе Господи, согласные.
Детишки путались под ногами и радостно обнимались, обсуждая, как будут
ходить друг к другу в гости и что теперь у них будет свой туалет и
балкон.
Не радовался только халтурно протатуированный пролетарий Гриша с голым
торсом, он молча стоял впереди всех, стараясь не отвлекать свой могучий
мозг от свалившейся на него работы.
Арам:
- А можно мне одним глазком глянуть на свои будущие комнаты и оценить
перспективы ремонта?
- Ну, конечно же, пожалуйста ко мне.
- Почему это к вам? Ко мне ближе.
- Ну, какая разница, квартиры же все получим. Пожалуйста сюда.
Гость заходил в засаленные, давно не ремонтированные комнаты и любовался
из окон подарочными открытками Ленинграда в натуральную величину.
- Да, ремонт мне предстоит нешуточный, но виды из окон у вас просто
потрясающие. Беру.
Непросмотреной осталась только комната Григория.
Гришин мозг поработал и выплюнул готовое решение:
- Да чего ко мне ходить? Я гостей не ждал и у меня на столе беспорядок,
а вид такой же как вон у Иванцовых.
Арам:
- Простите, я правда свалился на вас непрошеным гостем, но мне хотелось
бы глянуть на состояние комнаты, а состояние вашего стола меня
беспокоит в последнюю очередь.
Соседи загалдели:
- Григорий, вы уж пожалуйста пустите человека, дело-то серьезное. От
этого вся наша судьба зависит.
Гришенька, ну пусть посмотрит уже, а я вам потом убраться помогу.
Гриша:
- Ша молекулы! Хорош уже перед буржуями хвостом бить!
Народ притих, было видно, что худосочного, но жилистого Гришу не
уважают, но побаиваются.
Григорий еще постоял подумал (ему понравилось это захватывающие занятие)
и наконец заявил:
- Значит, решаем так – я не согласен на однокомнатную, они согласны, а я
нет. Хочешь купить мою комнату – давай двушку и ни метра меньше, а за
однушку - накося (Гриша перед лицом вечернего гостя скрутил большую
пахнущую Беломором дулю). Понаехали с гор и думаете, что всех нас сможете
купить?
Народ ахнул:
- Да как же так?
- Хорошего человека обидели?
- Григорий, ну зачем вам две комнаты? Вы же один. Вот мы вчетвером
толчемся и то нам за счастье любая отдельная квартира.
- Ну не ломайте вы людям жизнь, Христом Богом просим. Вы-то с нами лет
пять всего, а я тут почти пятьдесят пять. Дайте хоть умереть по-людски,
в отдельной квартире.
Григорий:
- Ничего, пригодится вторая квартира, в смысле комната, а может ко мне
брат из Выборга жить переедет? Да и привык я к центру, хочешь - Невский,
хочешь - набережная. Опять же друзей из района оставлять неохота. Не
переживайте за него, у него денег дохрена.
Арам грустно улыбнулся и ответил:
- Во-первых, неизвестно, кто из нас спустился с гор. Да, я чистокровный
армянин, но родился в Питере и всю жизнь прожил в Веселом поселке.
А потом вы правы – я могу всем купить даже четырехкомнатные квартиры, но
зачем мне это надо? Девять однокомнатных по площади и так вдвое больше,
чем вся ваша коммуналка. Все стоит - сколько стоит…
Давайте поступим так – Григорий, вы пока не спеша потренируйтесь дули
крутить, подумайте, взвесьте, а завтра я загляну в это же время. Нет -
так нет, пойду либо этажом выше, либо ниже, мне все равно, может там
люди посговорчивей будут. Спокойной всем ночи.

На следующий день, ровно в десять Арам был снова около высоченной двери,
но позвонить не успел, дверь распахнул напряженный, отчаянно трезвый
Гриша в шортах и в турецком свитере. Позади Григория толпился весь
народ.
Гриша не дав даже поздороваться, заорал нервной скороговоркой:
- Арам Батькович, простите за вчерашнее, я очень подумал и согласен на
однушку, могу выехать хоть сегодня. А, суки! ВСЕЯОПЯТЬПОБЕЖАЛИЗВИНИТЕ!!!
Последние слова он выкрикивал грациозно влетая в дверь туалета.
И уже оттуда продолжил чуть спокойнее:
- Пожалуйста, заходите ко мне, там открыто, комната светлая, обои
недавно поклеил…
Из толпы раздались негромкие голоса:
- Теперь ты понял, засранец, как идти против народа?

Так новые буржуйские времена руками Арама наконец расселили еще
довоенную питерскую коммуналку.

11.

Билл Гейтс, когда стал самым богатым человеком в мире, подумал:
"На все воля Божья. Я никогда бы не разбогател, если бы Он этого
не хотел. Надо как-то отблагодарить."
Билли построил огромный храм, зажег в нем миллион свечей, вошел
и молится:
- Господи, спасибо Тебе за все. Не сочти за дерзость, Господи,
но я хочу выразить Тебе свою признательность и приглашаю Тебя
на игру в гольф в это воскресенье.
Увидел Иисус это фейерверк, услышал молитву, понял, что уважают,
и решил прийти.
Играю они, значит, в гольф.
Иисус бьет по мячу, мяч летит и зависает прямо над центром лунки.
Иисус бьет по второму - тот летит и зависает прямо над центром лунки.
Иисус бьет по третьему - тоже самое. Он оборачивается к Гейтсу
и говорит:
- Билли, а другого бета-тестера для своих глючных мячей ты подыскать
не мог?

(С) Робинзон ОдЕсский (http://os.od.ua)

12.

Билл Гейтс, когда стал самым богатым человеком в мире, подумал:
"Hа все воля Божья. Я никогда бы не разбогател, если бы Он этого
не хотел. Hадо как-то отблагодарить."
Билли построил огромный храм, зажег в нем миллион свечей, вошел
и молится:
- Господи, спасибо Тебе за все. Hе сочти за дерзость, Господи,
но я хочу выразить Тебе свою признательность и приглашаю Тебя
на игру в гольф в это воскресенье.
Увидел Иисус это фейерверк, услышал молитву, понял, что уважают,
и решил прийти.
Играю они, значит, в гольф.
Иисус бьет по мячу, мяч летит и зависает прямо над центром лунки.
Иисус бьет по второму - тот летит и зависает прямо над центром лунки.
Иисус бьет по третьему - тоже самое. Он оборачивается к Гейтсу
и говорит:
- Билли, а другого бета-тестера для своих глючных мячей ты подыскать
не мог?

Партнеры

Реклама