Результатов: 4

2

Второй шанс Бенджамина Спока

В начале 1998 года жена знаменитого педиатра Бенджамина Спока Мэри Морган обратилась через газету Times с призывом к нации: "Помогите оплатить лечение доктора Спока! Он заботился о ваших детях всю жизнь!"
Состояние здоровья Спока внушало врачам опасения, а сумма в медицинских счетах переваливала за 16 тысяч долларов в месяц.
Мэри надеялась, что ее призыв будет услышан: ведь популярность врача-педиатра Спока, согласно опросам, превышала популярность американского президента.
Но репортеры тут же набросились на Мэри: "Скажите, а почему вы не обратились с этой просьбой к сыновьям доктора?"
Мэри потупила глаза. Разумеется, она обращалась неоднократно. Но честно говоря, ей совершенно не хотелось озвучивать то, что ей ответили. И старший сын мужа Майкл, сотрудник Чикагского университета, и младший Джон, владелец строительной компании в Лос-Анджелесе, заявили, что не готовы финансировать лечение отца - пусть о нем позаботится государство.
Сыновья посоветовали Мэри отдать Спока в дом престарелых. Она горько усмехнулась: доктор посвятил жизнь тому, чтобы научить родителей понимать своих детей и обращаться с ними, а на самом деле нужно было учить взрослых американцев заботиться о пожилых родителях.
80% американцев считают совершенно нормальным выкинуть из своей жизни несчастных стариков в дома престарелых: ведь там профессиональный уход и все такое. Нет, Мэри никогда не отдаст своего Бена в подобный пансионат.
...Когда в 1976 году 34-летняя мисс Морган вышла замуж за 73-летнего Спока, коллеги по институту детской психиатрии, где работала Мэри, были потрясены. Всем было понятно, что это брак по расчету. Разведенная молодая женщина с ребенком облапошила доверчивого немолодого известного доктора, позарившись на его деньги и имя.
Заочно Мэри познакомилась с доктором Споком когда родила дочь Вирджинию. Мэри буквально выучила советы врача наизусть. И вот спустя несколько лет они встретились в Сан-Франциско. Мэри организовала лекцию Спока в институте детской психиатрии. В ее обязанности входила встреча Бенджамина в аэропорту.
Мэри, чей рост едва дотягивал до метра пятидесяти, выбрала туфли на самом высоком каблуке. Из-за невысокого роста она часто носила обувь на каблуках, даже приноровилась бегать в ней как в спортивных тапочках, что на работе ее прозвали "малышка-акробатка". В аэропорту она стояла с табличкой "Доктор Спок" в толпе встречающих.
До этого Мэри несколько раз видела его по телевизору, но все равно удивилась: двухметровый гигант, подтянутый, весьма интересный и моложавый подошел и скромно представился: "Я доктор Спок".
Внимательные добрые глаза смерили невысокую фигурку Мэри и ее двенадцатисантиметровые каблуки: "А вы точно не упадете?"
Он бережно взял ее за локоть, словно поддерживая: "Давайте знакомиться. Как вас величать?" Мэри почему-то растерялась и выпалила:"Малышка-акробатка..."
Он засмеялся безудержным ребяческим смехом и сразу стал похож на озорного мальчишку: "Это замечательно, что в вас еще жив ребенок! Я, как врач, вам это говорю".
Когда настало время лекции, доктор Спок преобразился: корректный, строгий, сдержанный и безупречный. Сидя в первом ряду, Мэри иногда ловила его внимательный взгляд на своем лице. В один момент ей показалось, что он даже подмигнул ей. В голове мелькнула шальная мысль: а что если... Нет, она даже думать себе запретила об этом.
Когда наступил день его последней лекции Мэри пришла с букетом и большим пакетом, в котором был подарок для доктора Спока. Будучи человеком благодарным и воспитанным, она очень хотела подарить доктору шутливый презент, но переживала: вдруг ее подарок обидит его?
Немного нервничая, она затолкала подарок под свое кресло в лекционном зале. Успокаивала ее мысль, что это их последняя встреча. Она просто отдаст подарок и они никогда больше не увидят друг друга. Завтра он уедет из Сан-Франциско, а потом и не вспомнит ее. Мало ли малохольных он видел за свою жизнь?
После лекции Мэри вручила Споку букет алых роз и поблагодарила его за интересные лекции, а потом тихонько сказала: "У меня для вас есть подарок. Только пожалуйста не сердитесь на меня!"
Бенджамин смутился, достал из пакета большую коробку и надорвал оберточную бумагу. "Это для меня? Вот это сюрприз!" - только и сказал доктор. В коробке находилась игрушечная железная дорога, с поездами, вагончиками, станциями, рельсами, семафорами, дежурными...
Изображение использовано в иллюстративных целях, из открытых источников
В тот же вечер, галантно пригласив Мэри в ресторан на ужин, доктор Спок спросил: "Но как вы догадались? Вы умеете читать мысли?"
Оказалось, что он в детстве мечтал именно о такой железной дороге. Но к сожалению, его мечте не суждено было сбыться. Старший из шести детей, Бен твердо усвоил: подарки должны быть полезными.
Отец Бена, мистер Бенджамин Спок, был юристом, работавшим в управлении железных дорог, а мать Милдред - домохозяйкой. К праздникам дети получали пижамы, варежки и ботинки. Игрушек в доме не водилось: их в многодетной семье считали непозволительной роскошью. Девятилетний Бен для младшего брата выпиливал из дерева лодочки, машинки, человечков и они увлеченно играли (пока мать не видела).
Отец пропадал на работе, Милдред воспитывала детей одна. Она старалась применять для воспитания своей ватаги руководство доктора Лютера Эмметта Холта. Холт утверждал: "Детям необходимы полноценный ночной отдых и много свежего воздуха".
Здравая мысль была доведена Милдред до абсурда: отбой в 18:45, сон на неотапливаемой веранде круглый год, при том, что в штате Коннектикут температура зимой до минус десяти градусов!
На маленькой кухне Милдред составила и вывесила список продуктов которые были полезны (молоко, яйца, овсянка, печеные овощи и фрукты) и которые запрещены сладости, выпечка, мясо).
На каждом шагу Бен, ставший нянькой для младших братьев и сестер, натыкался на запреты: занятия спортом вредны для суставов, танцы способствуют раннему возникновению интересов к противоположному полу, в гости к друзьям - нельзя. За малейшую провинность Милдред наказывала подзатыльником или ремнем. При этом мать была фанатичной пуританкой и требовала от детей полного подчинения.
На младших курсах медицинского колледжа Йельского университета сам ректор не один час уговаривал миссис Спок разрешить Бену войти в университетскую команду по гребле. Высокий, крепкий, спортивный Бен мог добиться немалых успехов и Милдред, скрепя сердце, дала разрешение.
Когда Бен, в составе команды гребцов в Париже на Олимпийских играх 1924 года, завоевал "золото", мать презрительно хмыкнула: "Подумаешь, медаль!" и больше никогда об этом не сказала ни слова.
Бен настолько привык чувствовать себя ничтожеством, что влюбился в первую попавшуюся на его пути девушку, проявившую к нему интерес. Симпатичная темноволосая Джейн Чейни, дочь адвоката, благосклонно слушала как Бен рассказывал о соревнованиях, о том что синяя гладь моря сливается с горизонтом, о том как важна работа и понимание в команде. Джейн уважительно посмотрела на бицепсы симпатичного парня: "Ничего себе, вот это мускулатура!"
Милдред восприняла пассию сына в штыки. Но не на ту напала. Заносчивая и своевольная Джейн в упрямстве могла соперничать с будущей свекровью. В 1927 году Бен и Джейн поженились к неудовольствию Милдред.
"Женись - это не самое худшее в жизни, некоторые вообще попадают на электрический стул!" - прокомментировала мать.
В начале тридцатых Бен открыл свою первую частную практику в Нью-Йорке. Трудные это были времена: разгар Великой депрессии, миллионы безработных, рухнувшие на сорок процентов зарплаты, искусственно взвинченные цены. У доктора Спока пациентов было хоть отбавляй.
В его приемной толпилось всегда по пятнадцать человек, когда у коллег - по два-три человека. Весь секрет был в том, что Бен брал на десять долларов за прием, как коллеги, а семь. Джейн злилась: "К чему эта благотворительность?!"
Содержать семью было непросто: с семи утра до обеда Бен был на приеме, а до девяти вечера мотался по вызовам. Приходя домой он еще успевал отвечать на звонки до полуночи: что делать если малыш чихнул, срыгнул и т.д.
Вскоре родился их первенец. Но, к сожалению, роды у Джейн начались преждевременно, и ребенок прожил лишь сутки. Радости молодых родителей не было предела, когда в 1932 году появился Майкл.
Подруги завидовали Джейн: "Тебе повезло. Твой муж - педиатр!" Но видимо, нет пророка в своем отечестве. Джейн воспитывала Майкла по собственной методике и Бену это напомнило кошмар его детства.
Майкл был отселен в детскую и заходился плачем, Бен бросался к ребенку, а Джейн перегораживала вход в комнату со словами: "Его нельзя баловать!"
В своей знаменитой книге "Ребенок и уход за ним" Спок напишет: "Матери иногда способны на поразительную жестокость по отношению к собственному ребенку".
В жене Бен узнавал собственную мать: самодурство, упрямство и раздражительность. Если у малыша болел живот, Бен рекомендовал ему рисовый отвар, а вечером Джейн гордо докладывала, что поила ребенка морковным соком, что по ее мнению, было " гораздо полезнее".
Если он не велел кутать малыша, то Джейн все делала в точности до наоборот: надевала на него сто одежек. Если Майл простужался, то виноват был в этом Бен.
Бен счел за лучшее не вмешиваться в воспитание сына. Помимо практики он начал преподавать. К концу первого класса школы выяснилось, что Майкл необучаем: он не мог понять, чем отличаются буквы "п" и "б", "д" и "т"... В сотый раз тщетно объясняя разницу между буквами, доктор Спок обратился к детскому психиатру. Тот вынес вердикт: "У мальчика дислексия и он должен учиться в специальном учебном заведении..."
Бен перевел ребенка в особенную школу и тщательно скрывал этот факт от коллег. Через пару лет дислексия Майкла почти исчезла, но характер стал злым и колючим. Отчуждение между Майклом и родителями росло.
Когда издатель Дональд Геддес, отец маленького пациента Бена, предложил Споку написать книжку для родителей, тот растерялся: "Я не писатель!"
ональд подбодрил его: "Я не требую от тебя ничего сверхъестественного! Напиши просто практические советы. Издадим небольшим тиражом..."
Геддес планировал издать книгу максимум в десять тысяч экземпляров, а продал семьсот пятьдесят. Книгу немедленно перевели на тридцать языков. Послевоенное поколение родителей, уставшее от ограничений и жестких правил, приняло книгу доктора Спока как новую Библию, а критики назвали ее "бестселлером всех времен и народов".
До этого педиатры рекомендовали туго пеленать детей и кормить строго по часам. Доктор Спок писал: "Доверяйте себе и ребенку. Кормите его тогда, когда он просит. Берите его на руки, когда он плачет. Дайте ему свободу, уважайте его личность!"
В тот год, когда вышла книга, у Бена родился второй сын - Джон. Но увы, отношения с Джоном тоже не сложились. Джейн, как и в случае с Майклом, отстранила его от воспитания: "Поучайте чужих детей, а я знаю, что лучше для ребенка".
Спока печатали популярные журналы, приглашали на телевидение. Доктор Спок тратил большие суммы на благотворительность. Однажды во время прямого эфира в студию ворвался человек: "Младший сын Спока покончил с собой!"
К счастью, сообщение было ложным. У семнадцатилетнего Джона были проблемы с наркотиками и его откачали. После выписки из больницы Джон заявил, что не будет жить с родителями: "Вы мне осточертели!"
Возраст был тому виной или характер? Вечно отсутствующий молчаливый отец и крикливая, раздраженная мать ему не казались авторитетом. Джон ушел из дома, а Джейн пристрастилась к выпивке. Грузная и располневшая, она с утра до вечера готова была пилить Бена. Несколько раз доктор Спок отправлял ее лечиться в лучшие клиники, но напрасно.
Алкоголизм и депрессия Джейн прогрессировали. Семейная жизнь рушилась. Супруги приняли решение расстаться в 1975 году. После развода Джейн утверждала, что это она надиктовала доктору Споку его гениальные мысли для книги. Он оставил Джейн квартиру в Нью-Йорке , помогал деньгами. Сиделки ей были теперь куда нужнее мужа.
...И вот теперь, сидя в ресторане с молодой женщиной по имени Мэри Морган, доктор Спок, вдруг спросил ее: "Вы, конечно, замужем?"
Мэри задумчиво посмотрела в окно: "Одна. А вы, конечно..." - "Нет, я разведен".
Они прожили с Мэри двадцать пять лет в любви и согласии. Из них двадцать два года они провели... на яхте. Их плавучий дом дрейфовал зимой в окрестностях Британских Виргинских островов, а летом в штате Мэн.
К своему удивлению, Мэри обнаружила в своем немолодом муже множество необыкновенных черт. Этот старик в джинсах многого был лишен в своей жизни. Она смеялась: "Ты не-до-жил!" Молодая жена разделила его увлечение морскими путешествиями.
Ее дочь Вирджиния пыталась урезонить мать: "Вы оба сошли с ума! В такую погоду в море!" Но Бен был прирожденным капитаном и Мэри с ним было совсем не страшно. В 84 года Спок занял 3-е место в соревнованиях по гребле.
Она подарила ему вторую молодость, более счастливую, чем первая. Когда он стал немощным, она не отдала его в дом престарелых, а ухаживала сама, как за ребенком. Доктор Спок прожил девяносто четыре года и умер 15 марта 1998 года.

3

Реконструкция вчерашней истории с точки зрения внука.

Жил-был Василий. С детства он жил в бедности, граничащей с нищетой. Отец его просаживал деньги в сомнительных аферах, а потом и вовсе растворился в тумане. Мать - кандидат наук с копеечной зарплатой. Дед-геолог в начале 90-х дед на свои сбережения сумел купить квартиру в Москве, там Василий с родителями и жил. К счастью, у деда хватила ума записать квартиру на своё имя, иначе быть ей просаженной отцом.

В 2000 году, когда Василий закончил школу, кому-то надо было заботиться о матери. Зарплаты биолога на жизнь в Москве не хватало. Василий выучился на системного администратора и устроился на работу. Деньги он приносил домой. Двух зарплат как-то хватало на жизнь.

По дому всё делала мать. Это не обсуждалось. Изменить заведённый порядок Василий не мог, она бы его не стала слушать. Скандалить с матерью он не хотел, да и ни к чему бы не привели эти скандалы.

Так всё и шло, пока мать не заболела. Диагноз, как это обычно бывает, поставили, когда никто уже не мог бы вылечить. Да и не было у них денег на дорогостоящее лечение. Квартира принадлежала деду. Василий предлагал матери, что он возьмёт на себя хотя бы быт, но та отказывалась наотрез.

Вскоре дед их навестил. Увидев, как мать делает всё по дому, он взбесился, а узнав, что его сын работает сисадмином (в терминологии деда "соплёй интернетовской"), пришёл в ярость. (Раньше он не интересовался их жизнью. Кем работает внук, где учится, как здоровье дочери, - ему было до лампочки.) Дед быстро продал свою квартиру и велел своей дочке ехать на лечение в Израиль, а внуку, "г--ну двуногому", - в депрессивный посёлок на Урал, где у него была квартира из шлакоблоков.

Куда деться, дочь поехала. Лечение было относительно недорогое: не сотни, а десятки тысяч долларов. Потому что ничего, кроме паллиативных операций, сделать было нельзя. Врачи сделали ровно то, что могли: немного продлили жизнь, и давали сильные наркотики, которые полагаются онкобольным. Проститься с сыном дед-самодур своей дочери запретил.

Сын не стал ехать в депрессивный посёлок. Оставшись один, он поступил в институт, устроился в Росатом и женился.

А дед рассказывает всем, как сделал сына человеком.

4

Мама принесла потрясающую историю, просто не могу не записать.

У ее начальницы есть знакомый, назовем его М. Мужчина сильно средних
лет, живет вдвоем с женой, детей нет. В прошлом году они завели собаку –
боксер, окрас тигровый, уши не купированы, характер
добродушно-общительный. М. жил с псом душа в душу, а жена так и вовсе
была от него без ума, холила и лелеяла, как принято говорить в таких
случаях, как родного ребенка.

Однажды М. пошел с псом гулять и зашел на рынок. Привязал собаку к
оградке недалеко от входа и углубился в продовольственный шопинг. Набрал
две полные сумки продуктов, вышел с рынка – обе руки заняты, – и
сработал рефлекс, что все при нем, нужно идти домой. В общем, совершенно
забыл отвязать собаку, вернулся домой один. Жена сразу запаниковала,
стала ругаться, буквально вытолкала его обратно за псом. А в это время…

В это время в ресторане напротив рынка гуляла компания летчиков. Что они
делали в Троицке, я не знаю, но в принципе «Внуково» от нас в получасе
езды, почему бы и не заглянуть в местный ресторан. Гуляли основательно,
отмечали начало отпускного сезона, а прямо с банкета должны были лететь
всей компанией в Турцию отдыхать. И вот высыпали нетрезвые летчики на
улицу, стали грузиться в автобус, и один из них заметил привязанного к
оградке пса. Тут еще нужно добавить: вечерело, на небе собирались тучи,
начинал накрапывать дождь. И, видимо, сиротливо сидящий под этим
дождичком пес очень тронул пилота – употребленный алкоголь опять же,
сильно способствовал сентиментальности. В общем, отвязал он боксера и
под одобрительные крики товарищей ввел в автобус.

Можно предположить, что с М. они разминулись буквально на пару минут.
Автобус, может быть, еще только отъезжал от рынка, когда М. уже прибежал
за псом и в ужасе метался вдоль оградки, пытаясь понять, куда тот мог
подеваться… Вечером, да еще в непогоду около нашего рынка действительно
очень малолюдно, но каких-то свидетелей произошедшего М. все же нашел.
Кто-то видел, что пса забрали в автобус, кто-то сказал, что компания
вышла из ресторана напротив, а уж в самом ресторане вспомнили, что это
были летчики из «Внуково».

М. нашел друга с машиной и помчался в аэропорт. Ну, кто пробовал найти
незнакомых летчиков в незнакомом аэропорте, конечно, догадывается, что
это дело не пяти минут. И даже не получаса. Пока кто-то вообще начал
всерьез воспринимать его сбивчивые рассказы про украденную собаку,
гулявшие в Троицке пилоты успели улететь в Турцию. Конечно, с собакой.
Не пропадать же красивому псу без красивого отдыха. Хотя бы раз в жизни
же можно позволить.

Отдыхали они там примерно неделю. А когда собрались обратно, выяснилось,
что собаку без документов на борт никто не возьмет. Туда-то они его
пьяной гурьбой протащили по приколу на чартер, а обратно улетали
рейсовым самолетом как цивилизованные люди. И как цивилизованные люди
оставили невыездного пса при отеле, велев персоналу подкармливать по
возможности.

При отеле дружелюбный боксер прожил два месяца. За это время его хозяева
успели обклеить объявлениями о пропаже собаки весь город,
забомбардировали сообщениями все тематические форумы, насмерть
поссорились друг с другом и начали разводиться. М. подумывал о новой
собаке, но его почти уже бывшая жена считала это еще большим
предательством, чем забыть, как последний идиот, любимого пса на рынке.

В Турции тем временем начался самый жаркий сезон, туристы сменялись в
отеле как пассажиры в час пик на платформе метро, кто-то из них приносил
собаке с завтрака круассаны и сладости. Пес был популярен среди россиян
– он понимал русский язык и явно предпочитал его наречию местных
жителей, – но никто из наших соотечественников так и не задался
вопросом, как этот милый боксер мог оказаться на турецком курорте. В
конце концов, отпуск длится от силы пару недель – кто будет тратить
драгоценные дни на выяснение судьбы отдельно взятой исхудавшей собаки?

А потом в этот отель вновь прибыла компания сотрудников аэропорта
«Внуково». На этот раз тут были и летчики, и стюардессы, и представители
всяких наземных служб – большая такая группа, решившая совместить
обсуждение рабочих вопросов с недолгим отдыхом на море. И один из
мужиков неожиданно признал в животном того самого пса, которого его
соратник забрал из Троицка на память о веселом банкете. Одну молодую
стюардессу эта история глубоко впечатлила. Она высказала безбашенным
летчикам все, что думает о таком отношении к чужому питомцу, и твердо
решила забрать его обратно в Москву. Проблема документов вновь встала в
полный рост, но на то она и стюардесса, что знает в самолете все
укромные места. В общем, безбилетного четвероногого пассажира она
провела на борт тайком.

Во время перелета несколько раз ходила его проведать. Она не знала, как
собаки обычно переносят полеты, но реакция этого пса ей не нравилась.
Дышал тяжело, лежал как-то безвольно, глаза почти не открывал. Из
аэропорта домой пришлось ехать на такси – было понятно, что электричку и
метро он не осилит, а ночью такси вызвали еще раз – помчались в
ветклинику.

Под капельницей собака пролежала несколько дней. Врачи констатировали
инфекцию и серьезные проблемы с пищеварением, на лечение ушла куча
денег. Молодой человек этой девушки был настроен очень скептически:
притащила из Турции какого-то полудохлого пса, да еще, может, заразного,
потратила на него ползарплаты, а сама даже имени его не знает! В
ветклинике, кстати, тоже очень удивились, когда девушка сообщила, что
боксер отзывается на имя «собака», а узнав вкратце историю
пса-путешественника, посоветовали искать информацию в интернете, на
форумах.

Она вбила в строке поиска: «Троицк потерялась собака породы боксер» – и
сразу нашла его фотографию, возраст, имя. Он лежал на подстилке – такой
худой и слабый после больницы, – когда она повернулась к нему от
компьютера и произнесла вслух его имя. Момента пронзительнее в ее жизни,
может, и не было – его глаза загорелись таким восторгом, такой надеждой
и мечтой о возвращении самой большой в его жизни любви…

М. ей не поверил: прошло почти три месяца с момента пропажи собаки,
когда она позвонила. На встречу с незнакомой женщиной он взял друга
покрепче и еще одного – с машиной, на всякий случай. В фильмах такие
сцены очень эффектны: нежная музыка, замедленная съемка, собака, всем
своим преданным существом устремленная к хозяину. В реальности все было
проще и суетливее: они приехали, она вышла из подъезда, он стал неистово
лаять и рваться с поводка. М. упал перед ним на колени, и пес принялся
вылизывать его лицо. Один из друзей дрогнувшим голосом спросил: «Где же
он был все это время?» А второй спросил: «Мы вам что-нибудь должны?»

Последним аккордом в этой истории был финансовый – все чеки за лечение
собаки М., конечно, оплатил. С женой он не развелся, пес жив и здоров.
Только в магазины хозяева больше его с собой не берут.

копимастер