Анекдоты про виноват углу |
2
История не смешная, грустная и поучительная. Однажды, лет десять назад,у Митрича прихватила спина. Его знакомый костоправ Валера, следивший за его спиной 25 лет, неожиданно заболел и умер. Пришлось обращаться к другим мануальщикам, но через день-два спина начинала болеть снова. И тогда кум посоветовал найти одного дедкА, который по преданиям лечил еще Брежнева и жил в близлежащей деревне Демьяновке.Говорили , вроде грузин был этот дедок. Это недалеко, всего километров 60, правда по убитой дороге. Очень давно в этой деревне его друзья держали ставок и Митрич иногда выбирался туда на рыбалку. Деваться было некуда и субботу , плотно позавтракав, он рванул на Демьяновку. Погода испортилась, заморосил холодный мерзкий дождишко . Выехав за город , он с удивлением обнаружил , что дорога на Демьяновку отремонтирована и расширена. Нет ни ям ни колдобин. Это как-то даже слегка обрадовало. Перед Демьяновкой был поселок Петровский, потом через пять км местное кладбище на взгорке и оттуда, спустившись еще 20 километров, дорога попадала в Демьяновку. Хмурые огромные облака сыпали мелкой каплей и угрожающе низко , медленно опускались на дорогу. Машин на трассе не было. Вообще. Резво вскочив на гору и проехав поселок, Митрич заметил , что дождь усилился и начал отбивать "дым над водой" по крыше. Дворники пришлось включить до упора.
В машине было тепло и уютно, тихо играл deep purple и даже боль в спине почти не ощущалась. Впереди показалась посадка , за которой улеглось надолго кладбище. Сквозь пелену воды, стекавшую под дворниками по лобовому стеклу, Митрич заметил темную фигуру, закутавшуюся в темный плащ.-Если поднимет руку- остановлюсь , подвезу, подумал он.Но фигурка человека не шевельнулась и проехав ее , Митрич заметил , что человек стоял спиной к дороге из-за плотного дождя и вряд ли видел проехавший автомобиль. По инерции проехав еще метров пятьсот , он почувствовал укольчик совести и развернул машину обратно.Подъехав через пару минут к стоявшему у обочины, он окликнул его. Под военным брезентовым плащем оказался крепкий старик. На вид за 70.
-Садись отец, подвезу.
-У меня плащ сильно мокрый, начал было дед, но мужчина уже выскочил из машины , открыл задний багажник, чувствуя как холодный дождь струится по шее и стянув с попутчика плащ , отправил бесформенную кучу брезента в багажник.
Усевшись в теплый салон оба представились:- Олег Дмитриевич, можно просто Митрич - сказал водитель,
-А я Мераби... Абелович, тихо произнёс пассажир, ты меня , спаситель, до Демьяновки подбрось, тут недалеко...Акцент и имя выдавали в нем грузина.
-Послушайте, Мераби Абелович, наверное я еду в Демьяновку к Вам. Мне кум посоветовал найти мануальщика, грузина. Живет в Демьяновке. Сказал , что он кудесник, вытащил его с небес лет 15 назад.
- как зовут кума?
- Игорь, Игорь Романов. Он еще директором ЛВЗ работал.
Старик задумался, смахнул со щеки капли дождя и покачал головой.
- мне уже 83, не помню... Я уже лет пятнадцать не практикую. Так, помогаю иногда соседям.
- а мне поможете?
- не знаю, батоно, не знаю... Поехали ко мне - посмотрю. Но не обещаю. Руки уже не те. Он посмотрел устало на свои коричневые старческие руки и виновато развел их. Не знаю.
Демьяновка , небольшое село по дороге в областной центр , дворов 200, всего три улицы: Ленина, 22 партсъезда и Кузнечная, на которой находилась совхозная кузница. Метрах в 50 ти от кузницы , на краю села, как-то разлаписто уселся в саду , спрятавшись за яблонями и черешней , аккуратный небольшой двухэтажный домик.
Оставив машину перед домом, мужчины вошли в дом, дверь которого оказалась не запертой. В доме было уютно и тепло, в красивом камине, выложенном темно-бордовой плиткой, догорали дрова- и кажется ,остались только тлеющие угли. Грустно пахло осенью и теплым дымком.
-Соседка постаралась, подбросила дровишек, пока я на кладбище ходил- он говорил с едва заметным грузинским акцентом, твёрдым , хрипловатым голосом.
Давай я тебя посмотрю , потом покушаем и поедешь домой.
Старик показал глазами на старенькую крепкую табуретку и попросил снять рубашку.Вымыв руки с мылом он произнес:
-Садитесь. Митрич, с голым торсом, присел на табурет и почувствовал теплые старческие, но по прежнему , сильные уверенные руки, спускавшиеся по шее к пояснице. Кончиками пальцев , старик прощупывал каждый позвонок и наконец дошел до кобчика.
-Все понятно. Жить будете, батоно
Потом приложив свой левый локоть, под челюсть с левой стороны шеи, он резко наклонил голову влево. Резкий громкий щелчок под ухом принес Митричу какое-то неожиданное облегчение от ноющей боли в шее.Это стал на место шейный позвонок. Точно такую же манипуляцию его пальцы совершили и с правой стороной. Давно забытое облегчение волной накрыло сознание болящего. Всего-то делов- две минуты!!!. Потом лекарь легонько похлопал Митрича по плечу и показал на диван в углу.
-Ложитесь на правый бок. Руку под голову. И синхронно нажал на левое плечо и левый сустав. Скелет громко щелкнул и снова необыкновенное облегчение растеклось по всему телу. Такие же манипуляции были проделаны и с левым боком. После этого , дедушка помассировал голову, шею и поясницу уверенными движениями маленьких рук и хлопнул больно ладонью по ляжке.
- Подъём любезный.
Все мероприятие заняло немногим более 10 минут, но Митричу хотелось взлететь, так ему было хорошо!
Он поднялся с дивана, оделся, пригладил волосы и повернулся к старику вопросительно произнеся:
-Сколько я должен?
-Ни-сколько,-медленно произнес Мераби Абелович,- Вы привезли меня домой , очень выручили. Я был на могиле жены- сегодня день нашей свадьбы. 50 лет назад мы поженились, и она скончалась шесть месяцев назад,-печально произнёс он.
Вы меня очень выручите, если пообедаете со мной сегодня. Старик посмотрел Митричу в лицо и тот понял , что ему нужно остаться. Глаза старого человека, полные слёз и мольбы, смотрели на него с таким отчаянием, что в горле застрял комок и он с трудом выдавил из себя: -Конечно, конечно.
В машине у Митрича лежала бутылка дорогого армянского коньяка, припасенная на подарок шефу, но тут такой случай!!!
Пока он бегал в машину за выпивкой старик накрыл стол в соседней комнате. По-видимому он готовился заранее и осталось только разогреть картошку. По приходу Митрича, на столе шкварчала ,жаренная на сале картошечка, тарелки с соленой капустой и домашними солениями. Коньяк открылся легко и был разлит в хрустальные рюмки. Выпили по первой.
- А где Ваши родные? Вы живете сами? - спросил Митрич, закусывая коньяк.
-Да. К сожалению сам. Дети, трое, с семьями живут в Москве. Летом приезжают внуки- четверо. Летом мне весело,-старик опустил глаза. Похоже, в них стояли слезы.
-В этот день, 50 лет назад , мы поженились. Мне было 34 , Светлане 26. Моей Светочке было 26. Она была стройной и красивой. А я был ... Он помолчал и заплакал... Я был гулякой. И у нас не было детей. Это потому, что я был гулякой, не пропускал ни одной юбки. У Светочки до меня не было никого, это я знаю точно. Так прошло десять лет и она молчаливо терпела мои измены и пьянки- зарабатывал я хорошо, защитил кандидатскую. В общем пользовался уважением в определённых кругах.
Но не было детей... И это меня очень угнетало. Старик снова заплакал, плечи его вздрагивали от рыданий, потом высморкался , затих и продолжил.
Однажды, в десятилетие нашей свадьбы, я пришел домой пьяным , с губной помадой на рубашке , хотел ее поздравить , но она увидев помаду дала мне пощечину. Крепкую пощечину. У нее была тяжёлая рука. И когда я ухмыляясь, полез к ней шутливо обниматься она сказала мне: -Мераб. Я тебя люблю, но лучше бы ты тогда погиб(было дтп , после которого я полгода провалялся в госпитале и она меня выходила).
Представляете?? Русская жена говорит такое мужу грузину??? Мозг мой отключился от ярости, я шагнул вперед и... подвернув ногу упал, ударившись виском об этот угол. Он потрогал пальцами угол камина. Сразу потерял сознание. Кровь хлестала как из свиньи. Светочка тоже врач - невропатолог, еле остановила кровь и побежала в сельсовет вызывать скорую. В это время , я валялся на полу в луже крови. Когда приехала скорая пульс не прощупывался.
- Похоже все, Светлана. Мераба больше нет,- сказала врач, знавшая нашу семью.
Меня отвезли в районный морг, где и оставили на ночь. Жена сидела рядом и плакала. Как потом она рассказывала: молилась и плакала, молилась и плакала( она была хорошей христианкой, каждое воскресенье посещала Храм). Увидела, что моя рука свесилась со стола, на котором я лежал, хотела ее положить назад, но рука оказалась теплой. В исступленьи она начала меня целовать и кричать. Прибежал дежурный врач, привели меня в чувство. Сначала я увидел какой-то огненный круг, но не солнце, а в этом сияющем круге ее лицо. И голос необычный, как будто колокол выговаривает человеческие слова: это твоя жена. У вас будут дети. Я пришел в себя. В общем - не пустила моя Света меня на небеса. Я месяц провалялся в госпитале , а через девять месяцев, когда ей было 39 лет, она родила тройню : два мальчика и девочку.Господь простил меня и дал нам детей. От соблазнов, мы переехали из Москвы сюда и прожили тут около сорока лет. Дети выросли. Я бросил пьянки гулянки и с тех пор у меня не было женщин, кроме моей любимой жены. И вот недавно она покинула меня, я виноват перед ней, запричитал старик.
-Послушайте отец. Давайте помянем Вашу жену сказал Митрич и налил коньяк в рюмки. Выпили. И Митрич остался ночевать
|
4
Сто первая рассказка
(читать деткам на ночь. очень хорошо засыпают в кровати между мамой и папой)
Роли исполняют:
- Синяя Рука – сказочный персонаж, умеющий проникать в наш мир
- Нога реальная отдельно от тела (запасная Бабы-Яги - из детских высказываний)
- Дети – Петька, Сашка, Толик, Лена, Вера, Ира
- Дворник «Гуляй-Нога»
Давным-давно это было…
Петька, наш общий друг, прибежал к нам во двор и страшным голосом проговорил:
- Ой, там на углу, где помойка, чья-то нога лежит, белая.
Все засмеялись и стали подтрунивать над ним.
- Сами вы врунишки. Идите и посмотрите.
Все притихли. Только что Сашка рассказывал страшную историю про «Синюю Руку» и так было страшно интересно, что мурашки на коже еще не прошли. А тут еще и нога появилась. Жуть. Но кому-то надо идти и проверить, что за нога там лежит и лежит ли вообще.
- Иди, Сашка. Раз ты наплёл про «Синюю Руку», теперь будешь сочинять про «Белую Ногу».
Сашка хмыкнул, но пошёл. На углу двора была у нас сделана общественная помойка. Туда мы носили вёдра с мусором из своих квартир. Мусорка представляла из себя большущий бак, который раз в три дня чистил наш дворник «Гуляй-Нога». Мы так его называли, потому что он был хромой. Он воевал, но дети жалости не знают и поэтому звали его «Гуляй-Нога».
Вот и угол двора. Вот и помойка. Петька сказал, что где-то рядом лежит «это».
«Эх, а вдруг правда». Еще шаг, еще … и точно лежит – нога белая вся в бинтах. Бррр!
Сашку как ветром сдуло. Скорей к ребятам. Когда ребят много, не так страшно. Ребята не расходились. Ждали Сашку. Он прибежал с такими же круглыми глазами и немного заикаясь проблеял:
- Там нога лежит и вправду. Вся в бинтах. Страшная – жуть.
Верка и Ира сказали – дураки и рванули домой. Думали, наверное, что дома не так страшно будет. Петька, Сашка и Толик с Леной остались. Только поплотнее встали, как бы защищая друг друга от непрошенной ноги.
Петька и Сашка, которые видели «ногу», молчали. Страх не давал фантазировать. А Ленка высказала «здравую» мысль:
- Это Баба-Яга костяная нога свою ногу чинит. А запасную выбросила, но нога живая и может перемещаться.
- И к нам она может придти? - спросил Петька.
- Не знаю, - проговорила Лена.
- Я предлагаю всем вместе идти на неё посмотреть. Всем вместе не так страшно.
Петька и Саша не горели желанием еще раз идти к помойке, но трусить до конца не стали. И молча согласились.
Из своих окон на ребят смотрели улепетнувшие Вера с Ирой. Ребята гурьбой двинулись к краю двора, где лежала эта гадкая нога. Вот и бак, вот и то место, где была нога. Но её там не было. Сашка и Петька завопили, и ребятишки сорвались с места. Нога переместилась и, наверное, теперь караулит кого-нибудь из них.
Добежав до своего места сбора, а этим местом был большой теннисный стол, сбитый взрослыми из досок, все заторопились домой. У каждого нашлось дома дело.
Петька пришел домой быстро, но радости не было. В доме родителей не оказалось, сестра Варя тоже куда-то убежала, хотя обещала родителям быть дома и покормить Петю, если он придет домой. Квартира была с соседями и поэтому не запиралась на все замки.
На кухне Петька подошел к своему столику, потрогал кастрюльку с супом, взял кусок хлеба и в столе нашел не разрезанную колбасу. Сделал бутерброд, очистил колесики колбасы от оплетки и решил выбросить очистки в мусорное ведро под раковиной. Нагнувшись поудобней, увидел в ведре бинты. Сердце Петьки заколотилось. Очистки он бросил в ведро, но промахнулся. Нагнулся, хотел взять поднять их с пола, да только это сделать не удалось. Бинты вдруг вылезли из ведра и Петьке показалось, что они захотели обвить его руку.
Ааааа! - закричал Петька и отдернул руку. Бутерброд вылетел из руки.
С кухни Петька рванул, сбил табуретку, ударился о косяк, получил здоровенную шишку, но даже не заметил, так ему стало не по себе. Дверь из дома, лестница, двор! Свобода,
Петька со всего маха врезался в живот дворника «Гуляй-Ноги».
- Стой, куда это ты, пострел, бегишь?
- Я, я, – не смог выговорить Петька.
- Чего ты испугался, а?
- Там нога у помойки белая страшная исчезла и к нам в квартиру пробралась.
«Гуляй-Нога» серьезно так посмотрел на Петьку и сказал:
- Извини, малец, я виноват. Это я ногу Палыча не убрал вовремя. Знаешь же, сломал он ногу, а теперь врачи гипс с ноги сняли у него на дому, а он и выбросил её на помойку. Вот вы и увидели её в этот момент. А я её, ногу эту, засунул подальше в бак, чтобы бинты не были видны, а вы из-за меня страху натерпелись, подумали, что она пошла по квартирам.
- А откуда у нас в квартире бинты? - продолжал своё Петька.
- Сестра чуть обрезалась и руку не смогла как следует забинтовать, и выбросила остаток бинтов в мусорное ведро.
- А чего же они зашевелились?
- Обертка, небось, распрямилась, а бинты легкие, вот и шевеление произошло.
- Фу. Теперь подожду ребят. Скажу, как было – приходила ко мне домой нога и сестра от нее убежала вся в крови. Теперь надо предупредить родителей, а то напугаются.
- Ну, ну. Смотри не переборщи, а то спать не смогут.
Сказал так и пошел двор убирать, а я остался ждать трусих Веру и Иру, которые поглядывали на меня из своих окон.
|
|
5
Всем известно, что женщина умеет достать, не раздеваясь. Притом, это умение в них заложено генетически, с рождения. Любой мальчик, еще с детского сада, знает, что девочки это существа с другой планеты. Вот сидишь ты в дальнем углу песочницы, и у тебя там танковое сражение. Наши наступают, фашисты взрываются, дел невпроворот. И тут хоп за твоей спиной появляется девочка! Девочка лет четырех, с куклой подмышкой. Она минуты две молча и неодобрительно смотрит на тебя, а потом спрашивает: А что это ты делаешь?
Ты ей, конечно, не отвечаешь. Потому что вопрос глупый. Ты слепая что ли? Ты сама не видишь, что тут танковое сражение и фашисты взрываются?
А она видит. Только не то, что видишь ты. Она видит мальчика, который перекопал всю песочницу, у которого песок и в носу, и в ушах, и даже на голове. В одной руке у него пластмассовый танк без гусениц, в другой оловянный солдатик с оторванной ногой, которого он с криком Дыдыщ! подкидывает вверх, и чему-то бурно радуется. Ну не дурак? И сейчас девочка объяснит тебе, что ты идиот. И игры у тебя дурацкие. И вообще ты весь грязный и в песке, и я щас пойду нажалуюсь воспитательнице, и она тебя в угол поставит.
Ты терпишь до последнего, в надежде, что это существо с косичками сейчас уйдет и оставит тебя в покое. Но существо с косичками никогда не оставит за тобой последнее слово. Никогда. И она точно знает как привлечь к себе твое внимание. И вот уже маленькая ножка в коричневом сандалике наступает на твои баррикады и окопы.
И все. И автоматически рука поднимается сама, и маленькой ведьме прилетает в лоб пластмассовой лопаткой. Ведьма громогласно ревет, на рев прибегает воспитательница, читает тебе лекцию о том, что девочек обижать нельзя, и ты теперь должен попросить у Светы прощения.
Ты смотришь на коварную Свету, на то, с каким победным видом она стоит возле воспитательницы, силясь выжать из себя еще пару слезинок, и всем своим мужским нутром чувствуешь: это бабский заговор!!!!! Почему ты должен извиняться за то, что эта гадкая Света сама первая начала? Почему тебя никто не хочет слушать? Почему все твои попытки рассказать о том, что Света наступила на твои окопы никто не слушает? Ты обидел девочку, и неважно как и почему. Ты виноват и давай-ка извиняйся, дружок. Хочешь ты этого, или нет. Иначе сейчас ты пойдешь стоять в угол, а вечером твоей маме на тебя нажалуются, и мама, твой самый родной человек тоже скажет: Коля, как ты мог ударить девочку лопаткой?? Немедленно и при мне извинись перед Светой!
Вот так, в четыре года отроду, мальчик становится мужчиной. Мужчиной, который на своей шкуре понял, что с бабами связываться себе дороже. Лучше промолчать. Или терпеливо отвечать на все тупые бабские вопросы. И упаси бог замахнуться на нее лопаткой! Женщины обладают волшебным даром материализовать прям из воздуха еще пару-тройку каких-то баб, которые сисясто над тобой нависнут, и будут взывать к твоей совести и принуждать извиняться ни за что вообще.
В садике это воспитательни
|
|
6
Всем известно, что женщина умеет достать, не раздеваясь. Притом, это умение в них заложено генетически, с рождения. Любой мальчик, еще с детского сада, знает, что девочки это существа с другой планеты. Вот сидишь ты в дальнем углу песочницы, и у тебя там танковое сражение. Наши наступают, фашисты взрываются, дел невпроворот. И тут хоп за твоей спиной появляется девочка! Девочка лет четырех, с куклой подмышкой. Она минуты две молча и неодобрительно смотрит на тебя, а потом спрашивает: А что это ты делаешь? Ты ей, конечно, не отвечаешь. Потому что вопрос глупый. Ты слепая что ли? Ты сама не видишь, что тут танковое сражение и фашисты взрываются? А она видит. Только не то, что видишь ты. Она видит мальчика, который перекопал всю песочницу, у которого песок и в носу, и в ушах, и даже на голове. В одной руке у него пластмассовый танк без гусениц, в другой оловянный солдатик с оторванной ногой, которого он с криком Дыдыщ! подкидывает вверх, и чему-то бурно радуется. Ну не дурак? И сейчас девочка объяснит тебе, что ты идиот. И игры у тебя дурацкие. И вообще ты весь грязный и в песке, и я щас пойду нажалуюсь воспитательнице, и она тебя в угол поставит. Ты терпишь до последнего, в надежде, что это существо с косичками сейчас уйдет и оставит тебя в покое. Но существо с косичками никогда не оставит за тобой последнее слово. Никогда. И она точно знает как привлечь к себе твое внимание. И вот уже маленькая ножка в коричневом сандалике наступает на твои баррикады и окопы. И все. И автоматически рука поднимается сама, и маленькой ведьме прилетает в лоб пластмассовой лопаткой. Ведьма громогласно ревет, на рев прибегает воспитательница, читает тебе лекцию о том, что девочек обижать нельзя, и ты теперь должен попросить у Светы прощения. Ты смотришь на коварную Свету, на то, с каким победным видом она стоит возле воспитательницы, силясь выжать из себя еще пару слезинок, и всем своим мужским нутром чувствуешь: это бабский заговор!!!!! Почему ты должен извиняться за то, что эта гадкая Света сама первая начала? Почему тебя никто не хочет слушать? Почему все твои попытки рассказать о том, что Света наступила на твои окопы никто не слушает? Ты обидел девочку, и неважно как и почему. Ты виноват и давай-ка извиняйся, дружок. Хочешь ты этого, или нет. Иначе сейчас ты пойдешь стоять в угол, а вечером твоей маме на тебя нажалуются, и мама, твой самый родной человек тоже скажет: Коля, как ты мог ударить девочку лопаткой?? Немедленно и при мне извинись перед Светой! Вот так, в четыре года отроду, мальчик становится мужчиной. Мужчиной, который на своей шкуре понял, что с бабами связываться себе дороже. Лучше промолчать. Или терпеливо отвечать на все тупые бабские вопросы. И упаси бог замахнуться на нее лопаткой! Женщины обладают волшебным даром материализовать прям из воздуха еще пару-тройку каких-то баб, которые сисясто над тобой нависнут, и будут взывать к твоей совести и принуждать извиняться ни за что вообще. В садике это воспитательница и твоя собственная мама. В школе это ее подружки и учительница. А лет в двадцать пять вообще все сразу: и твоя мама, и ее мама, и их подружки, и даже жены твоих собственных друзей! Все они обступят тебя как вурдалаки Хому Брута и будут выть, орать, и пугать тебя Вием. А ты всего-то играл в танчики! Ты пришел с работы, уставший как дядя Том и такой же голодный, а жрать дома нечего! Потому что жена твоя на диете. Значит, в этом доме месяц не будет жрать никто, даже кот. И попробуй хоть слово сказать на эту тему! Жена зарыдает в голос, скажет что ты скотина и свинья ведь на диету она села только ради тебя! А ты, вместо того, чтобы оценить ее жертвы- еще и оскорбляешь ее, прося кусок мяса?! Не, ты можешь сколь угодно долго пытаться ее переорать, и кричать о том, что она тебе и так очень нравится, и не надо ей никаких диет, и вообще она очень красивая и худая, но все тщетно. Тебя никто не слышит. Она рыдает в телефонную трубку, жалуясь на тебя своей маме и десятку подружек. И все они очень ей сочувствуют и говорят: А мы тебя предупреждали, что он козел и муд@к! Ты ж не слушала. А может, ты и вовсе никогда не увлекался танчиками. Может, ты с детства любил козявки в микроскоп разглядывать, и делаешь это до сих пор. Может, у тебя вообще уже три ученых степени по микробиологии, но кого это волнует? Ты не заметил, что у нее новая прическа, и модное окрашивание Омбре? Что ж ты за скотина-то такая бессердечная?! Ты вообще замечаешь хоть что-то, кроме своих козявок в микроскопе?! Почему у всех баб мужики как мужики: на рыбалку ходят, в танчики играют как люди один ты как урод, со своими козявками!
|
|
7
Эта история произошла со мной и моим другом в городе Каменск-Уральский Свердловской области во время так называемого путча 1991 года.
Один из моих друзей стилизовал эту историю по известный рассказ А.П.Чехова,естественно опустив много важных для повествования деталей.
Если будет интересен предложенный читателю рассказ напишу о событиях подробно.
25ой годовщине путча посвящается.
ЗЛОУМЫШЛЕННИК
(КОНЕЦ СОВЕТСКОЙ ЭПОХИ)
Утро начиналось как обычно. После 12 бутылок «Советского шампанского», выпитых накануне, мучила изжога и немного болела голова. Вова покурил во дворе дома, вдыхая свежий утренний воздух вместе с горьковатым привкусом табачного дыма, посмотрел на небо с плывущими клочковатыми облаками и стал думать, что делать сегодня. Спать не хотелось. С изжогой бороться бесполезно, но можно справиться с остатками похмелья. Начнем с пива — подумал Вова, и среди бессмысленности повседневного существования забрезжил небольшой просвет. Но не пить же пиво в одиночку, и Вова решил отправиться к Ване, который был доступен для совместного времяпровождения и распития напитков в любое время суток. Сказано — сделано, Вова вскочил на свой мотоцикл и помчался в направлении столовой, где работал Ваня.
Одноэтажная столовая уже была открыта и принимала ровными дозами толпы людей, жаждущих утолить голод. Вова зашел со служебного входа, прошел по коридору к кабинету директора, где и обнаружил Ваню. Хотя они учились вместе, но после окончания института Ваня очень скоро стал директором столовой, а Вова, поработав немного в торговле, выбрал более свободную деятельность в фонде при городской администрации.
– Привет! — сказал Ваня и вяло спросил, — Куда пойдем сегодня?
– Привет! К тебе, в избушку, — ответил Вова.
«Избушкой» назывался небольшой деревянный дом, который принадлежал Ваниной семье в старой части города. В этой «избушке» Ваня и его друг часто проводили время.
– Сколько будем брать — для начала или на весь день? — поинтересовался Ваня.
– Не знаю, как пойдет, — был ответ.
– Только давай сегодня без споров, — попросил Ваня.
– Давай. Здоровье уже не то, — пошутил Вова.
Действительно, их встречи часто сопровождались спорами — на самые разные темы, но чаще всего на количество выпитого; иногда даже ставились рекорды, что было не очень полезно для здоровья — особенно когда количество выпитого пива измерялась десятками литров.
После столь непродолжительного и скупого диалога двух друг друга понимающих людей Ваня отправился на обход вверенной ему советской властью столовой, и после 20-минутной суеты и бурной имитации деятельности был полностью готов к исполнению дружеских обязанностей. Пиво было закуплено в ближайшем магазине в нужном количестве, и уже к 2 часам дня друзья были на исходной позиции, то есть за деревянным столом в полумраке старого деревянного дома.
Так начинался вполне обычный день. Никто даже не предполагал, какое странное продолжение он получит. Пиво лилось рекой, разговоры шли по обычному руслу. Закусывали сушеной рыбой. Стали вспоминать, как обходились малым, когда жили в общежитии.
– Помнишь, как несколько дней ели только жареный лук, который привезли из колхоза? — спросил Вова.
– Как не помнить. Да было время, когда ничего особенно не нужно было для удовольствия, — отозвался Ваня.
Разговор постепенно перешел на рыбалку, потом на охоту. В углу комнаты лежали некоторые вещи Вовы, включая рыболовные принадлежности и чехол с охотничьим ружьем, купленным совсем недавно. Вове очень хотелось пострелять, но до начала сезона охоты было еще далеко.
– Надо потренироваться, — заключил Вова, допив очередной стакан пива, — Есть что-нибудь для мишени?
– Сейчас поищем, — и Ваня отправился в кладовку в поисках нужной вещи.
Как назло в кладовке не нашлось ничего подходящего, кроме портрета Ленина, который ранее висел в директорском кабинете столовой и был снят Ваней, не любившего подобного официоза на рабочем месте.
Во дворе дома у стены на деревянный чурбан поставили портрет Ленина, отсчитали расстояние, Вова собрал ружье, зарядил его, занял исходную позицию и прицелился. Раздалось последовательно два выстрела. Голова Ленина на портрете разлетелась в клочья. Вова с удовлетворением посмотрел на результат стрельбы и предложил выпить за удачный выстрел. Ваня посмеялся, и они пошли обратно в дом.
Дружеские посиделки продолжались, но недолго, не больше получаса. Вскоре у ворот дома остановилась машина, через несколько минут в двери раздался стук и громкий голос скомандовал:
– Милиция! Сдать оружие! Выходить по одному!
Вова и Ваня сначала подумали, что это шутка. В недоумении они устремились к окну и увидели наряд милиции, который явно не собирался шутить. Милиционеры держали на изготовку пистолеты и были настроены явно серьезно.
– Будем сдаваться, — сказал Вова, — по крайней мере, узнаем, в чем там дело.
– Согласен, — отозвался Ваня.
Двери были открыты, и милиция стала принимать, как потом выяснилось, «особо опасных преступников». Друзей быстро погрузили в милицейскую машину, и вскоре они оказались в городском милицейском управлении. Только там, на первом допросе удалось узнать причину задержания. После выстрелов Вовы соседи позвонили в милицию и сообщили, что рядом с ними орудуют бандиты и раздаются выстрелы. В результате милиционеры были нацелены на то, чтобы схватить и раскрыть банду.
Объяснениям Вовы следователь, к которому его привели на допрос, сначала не поверил, считая, что тот его запутывает.
– Если не верите, то проверьте — ружье официально зарегистрировано на меня, я работаю в фонде при городской администрации, после окончания института несколько лет проработал директором магазина, — настаивал Вова, — если в чем виноват, то в том, что стрелял в городе, но в недоступном для людей месте и по мишени. Так у нас принято.
– У кого это «у вас»? — спросил следователь.
– У охотников. Ружье-то новое. Нужно проверить ружье, приноровиться, — Вову понесло, и он еще час рассказывал следователю про особенности охоты.
То ли сведения быстро подтвердились, то ли произвело впечатление высшее образование задержанного, то ли надоели охотничьи рассказы, но следователь быстро сменил тактику:
– Мишень мы нашли. Это портрет Ленина. Так что про охоту не ври. Ты расстрелял не просто портрет, а символ советской власти. Можно сказать, ты стрелял в советскую власть. Это уже не обычное правонарушение, тут политическое преступление. Надо тебя передавать в КГБ, пусть они тобой займутся. Может, у вас там целая антисоветская организация. Что скажешь?
Вова от такого поворота немного опешил. Меньше всего он мог представить себя политическим заключенным. Нельзя сказать, чтобы он любил советскую власть, но был достаточно равнодушен к политическим вопросам, как впрочем, и ко всему, что его лично не касалось. От неожиданности Вова опять начал плести про охоту:
– Да стрелял, да по мишени. Но так у нас, у охотников, принято. И местный егерь советовал проверять ружье перед охотой. А как без мишени-то стрелять? Что нашлось для мишени, то и взяли. По мишени видно как ружье стреляет, вверх забирает от мушки, или вниз. Ладно, если на косулю пойдем охотиться, а если на лося или на кабана — промахнешься, а он на тебя и набежит, ничего живого не оставит. Нет, без проверки нельзя. А что мишень такая попалась, то я не виноват.
- Не мешай, помолчи немного, — отмахнулся следователь, который уже почти не слушал, а составлял протокол допроса, опуская разные охотничьи подробности. Затем дал просмотреть бумагу и подписать, потом добавил:
– А теперь — в камеру. Посидишь. Может, еще чего-нибудь вспомнишь.
– За что в камеру? За так, за здорово живешь. Из своего ружья стрелял. Мишень такая попалась. Без проверки ружья невозможно. Ладно, на птицу охотиться, там дробью легко попасть, а как на зверя…
- Увести его! — крикнул следователь, чтобы не слушать новых подробностей про охоту.
В камере было сыровато и прохладно, но, видимо, сказались события прошедшего дня, и Вова почти сразу уснул на нарах. Сон его, правда, был беспокойный, снилась всякая муть. Сначала снилось Вове, что едет он в Сибирь по этапу в тюремном поезде с другими политическими заключенными, за решетчатым окном мелькают леса, греются зеки в вагоне у печки, протягивая руки к огню, и рассказывают друг другу про свои политические преступления, а некоторые из них уважительно показывают на Вову и говорят: «А он в Ленина стрелял». Потом вдруг картина меняется: политические заключенные в Сибири поднимают восстание под предводительством Вовы, идут походом на Москву, с охотничьими ружьями штурмуют на Красной площади Мавзолей, из которого выглядывает Ленин и показывает им язык.
Следующие три дня прошли довольно скучно. На допрос не вызывали. Ничего не происходило. И только на четвертый день, утром, Вову неожиданно подняли с нар, вывели из камеры, провели к выходу и отпустили. Что бы это значило? — подумал Вова. Он не знал, что за прошедшие три дня произошло много событий, которые сильно затмили его происшествие с портретом Ленина: в стране произошел путч, был смещен президент Горбачев, путчисты пытались захватить власть, Ельцин оказал им сопротивление, путч провалился. Но ничего этого не знал Вова, который три дня просидел в камере без всякой информации извне. Обо всем он узнал позднее. Вова несколько мгновений задержался на крыльце милицейского управления, посмотрел на пустынные улицы города, освещенные первыми лучами солнца, и шагнул в новую жизнь, о которой он еще не догадывался.
|
|
8
Бумеранг
Есть анекдот: «Женщины, которых я когда-либо обидел, не переживайте, нашлась-таки стерва, которая за вас всех отомстила».
Вот и на мою голову нашёлся мужчина, который отыгрался за все мои бабские выкрутасы, причём моими же методами.
Вчера, например, выползаю я утром на кухню, и с порога начинается любимая нами, девочками, игра под названием «Угадай, на что я обиделась». Я ещё не проснулась, мысли только о кофе, а мне с ходу: «Ты вообще думаешь, когда мы за одеждой поедем?!»
Какая одежда, ты вообще о чём? Я и отвечаю без всякой задней мысли: спасибо, дорогой, мне вроде ничего не нужно. Зря я это сказала, ой зря! Губки дорогого сложились в дудочку, и начались упрёки: «Ты обо мне вообще не думаешь! Тебе плевать, как я выгляжу! Мне носить нечего! Пока деньги есть, надо ехать, а ты...». А до этого жаловался, что шкаф не закрывается. Уверена, почти все мужчины не по одному разу такие концерты выслушивали.
Блин, да откуда же я знаю, что у тебя на уме?! Я на курсы телепатии не ходила. Надо тебе что-то, так скажи прямо. Но, но, но - логика в данной ситуации не канает, она бьётся о стену: «Ты должна была догадаться!»
Я слабым голосом предложила, чтобы он за шмотками с другом поехал, и начался второй акт марлезонского балета «Ты меня совсем не любииишь!»
Есть ещё у нас, женщин, такое развлечение, как быт. У моего милого – тоже. Но так заморачиваться! Понятное дело, быт есть, от него не уйдёшь, убирать и готовить надо. Но, блин, зачем этот быт постоянно обсуждать и ставить во главу совместного существования?
Ты у меня умничка, по большей части уборку берёшь на себя. Но твой график сутки - через трое, а у меня шестидневная рабочая неделя. Меня хватает только на приготовление еды, всё остальное откладывается на выходной. И к вечеру я уже настолько обалдевшая, что проcто не в состоянии выслушивать про то, как ты весь день пылесосил и намывал полы. А у тебя опять обиды: «Ты меня совсем не ценишь!».
И ведь были у меня тоже такие загоны, ой были! А жизнь мне бах – и в обратную этим пылесосом и тряпкой, ежедневно, по мозгам!
Девочки, ну не грузите кормильцев этой фигнёй! Заблуждение думать, что вы набьёте себе цену, это реально раздражает.
Что мы, женщины, ещё очень любим, так это бесконечно обсуждать соседей, друзей и знакомых.
Мой мужчина жужжит, не затыкаясь. Да какая мне, на фиг, разница, кто и сколько наворовал и с кем спит! Если это ко мне не имеет отношения, я могу послушать раз или два, не больше. Но тут прямо «Дом-2» местного разлива. А ведь мужики поголовно Дом-2 терпеть не могут…
Знаете песню Виктора Третьякова «Тюбик» про тяготы семейной жизни? У нас камнем преткновения является губка для мытья посуды, но суть такая же. Ну лежит эта губка на бортике двойной раковины и лежит, но ведь не в гостиной же! А не тут-то было, она должна лежать строго по центру и параллельно стене.
Веник должен стоять не просто в этом углу, а в этом углу под определённым наклоном.
Про стульчак унитаза даже вспоминать не хочется. Мне вытрахали этим мозг. Ты должна его поднимать и точка. Мужчина не должен к нему прикасаться. Ссылки на мнения в интернете и т.д. Короче я сдалась, но каждый раз заходя в туалет, я ненавижу этот стульчак.
Допускаю, что это индивидуальная особенность моего мужчины: если вещь на своём месте, у него рушится картина мира. Но как же эта фигня парит…
Ещё одна излюбленная женская тема – «мужик должен!» И далее по списку, что именно он должен, сравнение своего мужика с мужиком подруги и вон с тем парнем. Не спорю, должен, все должны вносить свою лепту в построение отношений, быта и воспитание детей. Но не надо из этого делать ежедневный курс лекций из прописных истин.
Да-да, я тоже периодически рассказывала бывшему кавалеру, что именно он должен делать, а чего не должен делать в принципе, и как ему вообще следует думать. И это сыграло определённую роль в нашем разрыве. И опять мне в обратку и тем же самым прилетело.
Теперь мне самой приходится ежедневно выслушивать про мои женские обязанности. Контраргумент «женщина должна быть счастливой, красивой и любимой, а больше она никому ничего не должна» не прокатывает.
Не надо проводить сравнительный анализ. Ты же на мне женился, ты сам меня выбрал. И что мне до того, как на тебя смотрит соседка или мифическая Анна Павловна с работы, которую я никогда не видела и не горю желанием.
Ещё любимая женская забава - копание в прошлом. Обиды, когда я отмалчиваюсь. А как ты жила с бывшим, сколько раз в неделю и в каких позах? Сколько мужчин у тебя было? Предположения, гадания, мысли вслух, в надежде, что я потеряю бдительность и выдам военную тайну. Ну я предполагаю, что потом мне при любом удобном случае будут этим тыкать. Когда мне озвучили цифру 300, я не то что прифигела, я была в ауте. Да я со столькими мужиками даже не знакома. Эту тему зарубила «Родной, как было, так было, всё закончилось, вот если я тебе скажу, то тебе придётся с этим жить. Ну а если ты считаешь меня такой шалавой, которая за …надцать лет интимной жизни пропустила через себя 300 мужиков, то что ты рядом со мной делаешь?» Мне пришлось провести расчёты, из которых выходило, что у меня был новый мужик каждые три дня. Учитывалось всё, мой возраст, сколько лет я жила с бывшим, сколько с ним, во сколько лет начала, сколько дней в году идут месячные... Дорогой заткнулся на счёт количества мужиков, а вот вопросы как оно было с бывшим, нет-нет, да и проскальзывают.
Соцсети вообще под запретом. Идёт ежечасная проверка во сколько зашла, во сколько вышла, кому поставила класс и что у меня за статус. А вечером начинался разбор полётов, как ты посмела выставить эту фотографию, почему ты поставила класс на эту шутку, она же не правильная, и что это за новые друзья к тебе добавились, пол значения не имеет. Я удаляла страницы и заводила новые. Т.к. со многими родственниками я поддерживаю отношения только так. Но мой Шеролок Холмс запомнил всех моих друзей, и друзей друзей и через них вычислял мои новые страницы. Скачивает все фотографии со мной, а так же фото моего бывшего. Зачем он это делает, он мне ответить не может. В итоге ему можно сидеть в соц.сетях как контролирующему органу, а я туда просто перестала выходить. Но контроль не ослабевает. Если он видит, что я зависла в телефоне, ну люблю я читать книги, а в доме ни одной нет, то мне тут же оглашают кто из моих друзей сейчас там в онлайн. По поводу соц.сетей могу сознаться, тоже была мисс Марпл, не так откровенно, но испытывать это на собственной шкуре совсем другое дело….
Чуть не забыла ещё один женский прикол – «Ты даже не заметил, что я подстриглась! Да тебе плевать на меня!» Идиотизм данной ситуации можно прочувствовать, только если тебе это предъявили. Ты стоишь, хлопаешь глазками и не знаешь, что ответить. Вроде как и виноват, и в тоже время вроде и нет. Когда меня в первый раз в этом обвинили, мне хотелось топать ногами и вопить - «Ну это же моя тема! Это девочки могут за такое обижаться!»
А вообще… Девочки, это как же нас всё-таки наши мужчины любят, если годами терпят весь этот психологический прессинг!
|
|
9
Крестный ход
В далекие приснопамятные времена, когда попы ещё работали на совесть, а не на прибыль, все очень любили ходить смотреть на крестный ход. Особенно молодежь. Это было такое развлечение, неформальное молодежное культурно-массовое мероприятие. Мероприятие это партией и правительством не особо поощрялось, а даже наоборот, порицалось. И если в обычные дни церковь была отделена от государства просто забором, то на крестный ход она огораживалась ещё и усиленными патрулями милиции. Милиция, с одной стороны, охраняла верующих от посягательства пьяных дебоширов, а с другой - оберегала слабые души нетрезвых чаще всего атеистов от соблазна падения в пучину мракобесия и православия (что с точки зрения партии и правительства было в принципе одно и то же).
Шел нескучный восемдесят шестой, погоды стояли отличные, мы отработали вторую смену, выкатились за проходную, и Саня сказал.
- Пацаны! А айда на крестный ход!?
Саня был товарищ авторитетный.
Кроме того, что в свои неполные тридцать он был наставником, рационализатором, и секретарем комсомольской организации цеха, он был ещё жутким прощелыгой. Я уже рассказывал, как он вынес с завода для личных нужд несколько упаковок керамической плитки на глазах у ВОХРы? Нет? Ну, в двух словах.
В бытовой зоне цеха, там где раздевалки и душевые, администрация решила сделать ремонт. Завезли материалы, потом ремонт перенесли на лето, а упаковки плитки, предназначенной для облицовки туалетных комнат, так и остались лежать в углу раздевалки. Никто не парился за сохранность. Система безопасности номерного предприятия была такой, что без присмотра можно было оставить не то что плитку, золотые слитки. О том, что бы вынести за территорию хоть коробку нечего было и думать. Так они и пылилась в углу, притягивая нескромные взоры любителей дефицитной керамики. Как говорится, близок локоток, да не укусишь.
Однако Саня носил звание рационализатора не за красивые глаза. Кроме кучи авторских свидетельств он имел самое главное, - светлую голову.
Он быстро смекнул, что если вынести упаковку не представляется возможным, то вынести пару плиток особого труда не составит.
Так он и поступил.
И в течение нескольких месяцев каждый день выносил с территории завода по две плитки.
В маленькой аккуратной сумочке для документов, нелестно именуемой в народе "пидерка", а десять лет спустя получившей вторую жизнь и невероятну популярность под названием "барсетка".
Так вот. В конце каждой смены Саня брал две плитки, вкладывал их между страниц свежей "Комсомолки", "Комсомолку" клал в барсетку, барсетку вешал на руку, и весело помахивая ею, как ни в чем ни бывало шагал на проходную.
Расчет был безупречен. ВОХРа могла проверить сумку, обшмонать карманы, и даже отвести в комнату охраны для личного досмотра. Но заглядывать в примелькавшийся всем и каждому "кошелёк на верёвочке"? Да к тому же болтающийся на запястье человека, чей портрет с незапамятных времён украшал заводскую доску почета? Да никому такое и в голову прийти не могло.
Тем более что Саня при каждом удобном случае старался продемонстрировать содержимое. Он на ходу расстегивал сумочку, раскрывал её сколько позволяла молния, предъявлял охраннику, и весело говорил.
- Всё своё ношу с собой! А чужога - не ношу!
- Да ну тебя! - лениво отмахивалась охрана, отводя глаза от этого весьма в те годы непопулярного мужского акессуара с непристойным названием.
Охранник охраннику рознь. Есть нормальные. А есть такие, которых тихо ненавидит и побаивается весь завод. Подозрительные и въедливые, не признающие авторитетов, они готовые ошмонать с ног до головы любого, от уборщицы до директора. Был такой и у нас. Саня его не то что бы побаивался, но опасался. Пока не нашел решение и этой проблемы.
Мы шли мимо, Саня как обычно хотел показать содержимое своей барсетки, когда тот недовольно буркнул "Что ты тычешь в меня своим портсигаром?"
Саня остановился, с недоумением поглядел на вохру, и наливаясь праведным гневом выплюнул ему в лицо к удовольствию скопившегося у табельной работного люда.
- Я тычу?! Я не тычу, понял?! Я предъявляю к осмотру! Так написано в Правилах! Правила висят вон там и там! А если вы забыли, так идите и читайте! Мало ли, что у меня в сумочке ничего нет! Я наставник, и должен подавать пример. А какой пример подаёте вы? Глядя на ваше наплевательское отношение к своим обязанностям вот он к примеру (тут Саня неожиданно ткнул в меня обличительным пальцем) завтра возьмёт, и сунет в карман сверло или плашку. И вы его поймаете за руку! И испортите человеку жизнь! А по сути кто виноват? Да вы и виноваты! Своим поведением провоцируя его на преступление!
Через несколько дней в заводской многотиражке вышла большая статья, в которой Саня был представлен отчаянным борцом за сохранность социалистической собственности, а ненавистная ВОХРа - формалистами и бездельниками, мимо которых готовые "изделия" можно носить вагонами, а за ржавый шуруп сесть в тюрьму. После этого въедливый охранник перестал Саню замечать совсем. Принципиально. Демонстративно поворачиваясь при его появлении спиной.
От безнаказанности Саня борзел, но удивительно, ему всё сходило с рук.
Однажды мы шли со смены, и он традиционно ткнул открытой барсеткой в нос охраннику, когда тот неожиданно сказал.
- Сань, оставил бы газетку почитать!
И добавил.
- Там сегодня говорят статья про наш завод.
У меня ёкнуло под ложечкой.
Саня же ни секунды не мешкая озабоченно нахмурился, посмотрел на охранника, и сказал.
- Не вопрос! Политинформацию завтра в бригаде тоже ты будешь проводить?
- Ну, извини! - буркнул тот, и смутился. Откуда вохре было знать, что никаких политинформаций в цеху отродясь не бывало?
"Ну, артист!" - подумал я и мысленно перекрестился. А Саня сделав пару шагов вернулся, вытащил газету, и протянул охраннику.
- На! А то будешь потом говорить - Сашка жлоб, газету пожалел.
- Не-не-не! - замахал рукой тот.
- Бери-бери! - широко улыбаясь, сказал Саня, - Я в обед ещё всю прочитал. Статья и правда интересная.
И всучив охраннику газету, взял открытую барсетку за дно и потряс у него перед носом. Демонстрируя что там больше ничего нет.
"Фокусник, блять!" - подумал я зло и восхищенно. Зная, что у самого никогда так не получится. Не хватит ни наглости, ни смелости, ни выдержки. Ни удачи. Ни ума.
Вот такой был этот Саня, наставник, комсорг, и пройдоха каких свет не видывал.
Рабочая суббота выпала на канун Пасхи. У кого был день рожденья, я уже не помню. Дни рожденья в бригаде, как бы они ни случались, всегда отмечались в последний день вечерней недели. Тихо, спокойно, начальства нет, завтра выходной. За час до конца смены гасили станки, прибирались, и садились где нибудь в тихом укромном уголке. Так было и тот раз. Посидели, выпили, закусили крашеными яйцами, собрались, и ровно по звонку были у табельной. Потом вышли за ворота проходной, где в ряд стояли разгонные "Икарусы", и Саня неожиданно сказал.
- Пацаны! А айда на крестный ход!?
Если б мы знали, чем всё это закончится, и сами б не поехали, и Саню отговорили. Но в тот момент нам это показалось весьма оригинальным продолжением пасхального вечера.
Менты нас приняли практически сразу. Может быть у них был план. Может просто восемьдесят шестой, разгар лютой борьбы за трезвость. В машине, когда мы подавленно молчали, понимая, чем может быть чревата наша ночная прогулка, Саня неожиданно сказал.
- Пацаны. Валите всё на меня.
Это было странно и неправильно. С нас, простых токарей, кроме оков и тринадцатой зарплаты взять было в принципе нечего. Другое дело Саня.
Но поговорить нам особо не дали. В результате в объяснительной каждый написал какую-то чушь, и только Саня изложил всё с чувством, с толком, с расстановкой. Он написал, что после окончания смены вся бригада по его инициативе направилась к церкви для проведения разъяснительной работы среди молодежи о тлетворном влиянии религиозной пропаганды на неокрепшие умы.
Однако в этот раз удача от него отвернулась. Все отделались лёгким испугом, а ему прилетело по полной.
Сняли с доски почета, отобрали наставничество, и как итог - турнули с должности секретаря и вышибли из комсомола. С формулировкой "За недостойное поведение и религиозную пропаганду".
Он вроде не особо и унывал. Ещё поработал какое-то время простым токарем, и успел провернуть пару весьма полезных и прибыльных для бригады рацпредложений.
Например с запчастями. Знаете, нет?
По нормам к каждому готовому "изделию", отгружаемому с завода, положено изготовить определённое количество запчастей. Но с "изделием" они не комплектуются, а хранятся на специальном складе завода-изготовителя. До востребования. Так положено. Поскольку детали все унифицированные, то копятся на этом складе годами в невероятном количестве. Пополняясь с каждым новым агрегатом.
Саня нашел способ упростить процесс до безобразия. Он где-то достал ключи и пломбир от этого склада.
Теперь бригада, получив наряд на изготовление запчастей, ничего не изготавливала, а просто перетаскивала со склада себе в цех нужное количество. Что б назавтра, получив в наряде отметку контролёра ОТК, отгрузить их обратно. Росла производительность, выработка, и премии. Бригада выбилась в лидеры соцсоревнования и получила звание бригады коммунистического труда.
Потом ещё были мероприятия с бронзовым литьём и нержавейкой. Много чего было.
Потом началась перестройка и бардак, и возможности для смелых инициатив многократно возрасли.
Однако Саня неожиданно для всех написал заявление по собственноему.
Вместе с трудовой он зачем-то затребовал в райкоме выписку из протокола печально памятного собрания комсомольского актива, на котором ему дали по жопе и сломали комсомольскую судьбу.
Странно. Любой нормальный человек постарался бы забыть об этом инцеденте, как о кошмарном сне.
Но только не Саня. Он своей светлой головой быстро смекнул, что во времена, когда заводы закрываются, а церкви растут как грибы после дождя, такая бумага может оказаться как нельзя кстати.
И действительно. Ведь согласно этой бумаге, заверенной всеми печатами райкома, Саня был ни кем иным, как яростным борцом с режимом за православные ценности, от этого же режима и пострадавший. Во времена, когда служителей культа набирали едва ли не на улице, такая бумага открывала многие двери церковной канцелярии.
И вскоре Саня принял сан и получил весьма неплохой приход в ближнем подмосковье.
Хорошо подвешанный и язык и весёлый нрав новоиспеченного батюшки пользовались у паствы большой популярностью. На службы его народ съезжался не только с окрестностей, но и из Москвы. Приход становился популярным в среде нарождающейся богемы. Казалось бы, живи и радуйся. Однако в храме Саня, простите, теперь уже конечно отец Александр, задержался недолго. И уже через год занимал не самую последнюю должность в Московской Патриархии.
О чем он думал своей светлой головой, разъезжая по подведомственным монастырям и храмам на служебной машине? Успел ли сменить на кухне голубенькую плитку из заводской раздевалки на престижную импортную?
Я не знаю.
В две тысячи третьем отец Александр разбился вдребезги, вылетев на своей черной семёрке BMW с мокрой трассы, когда пьяный в хлам возвращался из Москвы в свой особнячек под Посадом.
Панихиду по нему вроде служил сам Алексий II.
Такая вот, пусть не совсем пасхальная, но вполне достоверная история.
Христос, как говорится, Воскресе.
|
|
10
c www.bigler.ru
Молдавское Барокко.
Осень в Тирасполь приходит медленно, и поэтому незаметно. Дожди начинают
пахнуть не летней свежестью, но уже мокрыми листьями, и однажды утром
просыпаешься, и первый раз в году приходят мысли о грядущей зиме.
Тирасполь 1985 года. Октябрь.
На гражданского прораба Петю Варажекова было больно смотреть. Печальный,
стоял он во дворе строящегося девятиэтажного дома перед группой военных
строителей и ждал обьяснений.
Мастер ночной смены вздохнул и выпалил:
- Ну, кончились у нас балконы, а план давать надо.
Петя поморщился от окутавших его паров перегара и еще раз посмотрел на дом,
всё ешё на что-то надеясь. Но ошибки быть не могло: действительно, в стройных
рядах балконов зияла дыра. Дверной проём был, окно было тоже, а вот балкона не
было.
- Что будем делать? - риторически спросил Петя.
- А давай краном плиты подымем, да подсунем балкон, когда привезут -
предложил военный строитель рядовой Конякин. Все подняли глаза на кран, в
кабине которого сидел крановой - ефрейтор Жучко. Крановой уже давно
наблюдавший свысока за собранием, приветливо помахал рукой.
- Дурак ты, Конякин, - сказал Петя с выражением. Конякин тут же согласно
закивал. - Что, давно не видел, как краны падают?
Все опять посмотрели вверх на кранового. Прошлой зимой в Арцизе упал кран.
Крановой тогда остался жив, но его списали со службы - по дурке.
- Стахановцы хреновы! - добавил Петя, - идите отсюда.
На самом деле во всем виноват был дембельский аккорд, на котором находились
монтажники, перекрывшие этаж без балконной плиты (разбитой пополам еще при
разгрузке) и каменщики, лихо погнавшие кладку поверх свежего перекрытия.
Предлагать будущим гражданским подождать с аккордом и значит с дембелем, было
несерьёзно, да и поздно уже. Дело было сделано.
Петя вздохнул. Вся неделя была какой-то сумасшедшей. Сначала приехавший после
дождя главный архитектор наступил на кабель от сварки и от неожиданного
поражения электричеством подбросил высоко вверх стопку документов с подписями.
Результатом этого была визит инспектора по Т/Б, разрешившйся большой попойкой.
Затем какая-то сволочь в лице “пурпарщика” ("прапорщика" по-молдавски)
Зинченко продала половину наличного цемента, и Пете пришлось ехать на
цементный завод и опять напиваться, на этот раз за цемент. А теперь вот - это.
Он зашел в вагончик-прорабку, где терпеливо ждал задания на день сержант
Михайлюк, призванный со второго курса физфака столичного университета. Под два
метра ростом с широкими плечами и огромными, как "комсомольская" лопата,
руками он попал в стойбат ввиду неблагонадежности, и был немедленно назначен
бригадиром - официально из-за размера, неофициально - в пику замполиту.
- Ты видел, что они там налепили в ночную? - спросил его Петя.
- Нет, а что случилось?
- Да вон, посмотри, - и Петя махнул рукой в сторону стройки.
Михайлюк согнулся пополам и стал смотреть в окно, обозревая черную дыру
отсутсвуюшего балкона и кривую кирпичную кладку над ней.
Он выпрямился, посмотрел на Петю и сказал:
- Молдавское Барокко.
Петя вздохнул.
- Чё делать будешь? - спросил бригадир.
- Да чё делать - опять нажрусь, теперь с архитектором - обреченно
констатировал Петя. - Отправь своих бойцов, пускай дверь заложат. Только
сегодня, а то какой-нибудь мудак ещё выйдет на балкон покурить. И займитесь
вторым подьездом наконец.
- Ладно, сделаем. - ответил Михайлюк и двинулся к выходу.
Петя набрал телефонный номер Управления.
- Слышь, Виталич, это я, Петя. Приезжай.
- Шоб вот это ты меня опять током бил?
- Не, Ч/П у нас - балкон пропустили, - признался Петя.
- Ни хрена себе! Шо вы там такое пьёте? - после паузы спросил Валерий
Витальевич, архитектор.
- Ой, не спрашивай, приезжай, с городом надо разбираться или дом ломать.
- Ладно, жди.
Петя повесил трубку и высунулся из окна прорабки. Увидев Михайлюка, он
крикнул:
- Бригадир! И отправь бойца за гомулой, да получше, Витальича опять поить
будем. Сержант показал пальцами "ОК", мол. И Петя скрылся в глубине прорабки.
Возле бригадного вагончика толпа воинов-строителей ожидала постановки задачи.
- Груша, Чебурашка - ко мне! - позвал Михайлюк. От толпы немедленно
отделилось два невзрачных силуэта, один из которых тащил за рукав второго -
Груша и Чебурашка, нареченные так сержантом за поразительное сходство с грушей
и Чебурашкой соответственно. Оба были призваны с Памира. Груша страдал
падучей, и эпилептические припадки его поначалу сильно пугали бригадира, но
потом он привык, и только старался оттащить бьющегося солдата от края
перекрытия, накрыв ему голову бушлатом. Чебурашка же выделялся среди земляков
необщительностью и постоянно удивленным выражением лица. Первое было вызвано
тем, что говорил он на языке, которого никто кроме него не понимал, и
определить не мог, несмотря на то, что всех, вроде, призывали из одной
местности. Русского он, естесственно, не знал тоже, а чебурашкино удивление,
судья по всему было прямым следствием неожиданного поворота в его горской
судьбе, занесшей его неизвестно куда и зачем...
Неблагонодёжный Михайлюк всегда сажал эту пару в первый ряд на политзанятиях
и втайне наслаждался очумелым выражением лица замполита, обьясняющего
Чебурашке в двадцатый раз про КПСС и генсека.
- Груша, ты старший. Видишь, вон балкона нет на третьем этаже? Заложите дверь
доверху. Окно оставьте. И не перепутай. Вопросы есть?
- Есть, - сказал Груша, - Новый кино есть, индийский. Давай пойдем?
- Груша, иди и трудись, пока я тебе в чайник не настрелял. Если все будет в
порядке, то в воскресенье пойдете в культпоход - ответил Михайлюк, применяя
политику кнута и пряника. Политика сработала, и довольный Груша потащил
Чебурашку за рукав в сторону подъезда. Чебурашка, как всегда удивленно,
оглянулся на сержанта и зашагал за Грушей, бормоча под нос что-то, понятное
только ему.
После обеда в тот же день в прорабке сидели Петя, архитектор Виталич,
замкомроты лейтенант Дмых, обладавший сверхъестественным чутьем на пьянку и
зашедший "на огонек", и сержант Михайлюк. На столе стояла уже сильно початая
трехлитровая бутыль с красным вином. Дмых рассказывал очередную историю из
своей афганской службы, когда Петя краем глаза уловил в углу вагончика
какое-то движение.
- Мышь! - заорал он.
Михайлюк, вполне захмелевший к тому времени, встрепенулся и, схватив первый
попавшийся под руку предмет, запустил его в угол. Оказалось, что под руку ему
попалась сложенная пополам нивелирная рейка, которая от удара разложилась и
придавила убегающее животное одним из концов. Лейтенант встал из-за стола,
подошел к полю боя и поднял мышь за хвост.
- По-моему, притворяется - сказал он, поднося мышь к глазам, чтобы получше
рассмотреть добычу. Почувствовав, что блеф её раскрыт, мышь изогнулась и
цапнула офицера за указательный палец.
- Ай! - вскрикнул Дмых и дергнул рукой, разжимая одновременно пальцы. Мышь,
кувыркаясь в воздухе, описала сложную кривую, одним из концов закончившуюся в
банке с вином, где она и принялась плавать. Коллектив наблюдал за ней с немым
укором.
- Что будем делать? - задал привычный сегодня уже вопрос Петя. Неделя явно
была не его.
- Какие проблемы? - спросил замкомроты - Чайник есть?
- Вон стоит, - показал Петя на алюминиевый армейский чайник, не понимая, с
какого бодуна лейтехе захотелось чаю.
Лейтенант взял чайник и вылил из него воду в окно, затем взял банку с вином и
перелил вино вместе с мышью в чайник, а после, через носик чайника перелил
вино назад в банку. Мышь немедленно заскреблась в пустом чайнике, очевидно
требуя вина.
- Всё, наливай дальше, - скомандовал он Пете.
После секундного неверия Пете вдруг стало все равно, и он стал разливать.
Лейтенант выпил первым, после него, убедившись что он не упал, схватившись за
горло в страшных муках, стали пить остальные.
Часом позже, Петя вышел из прорабки и окинул взглядом дом. Ведущий в пустоту
проём балконной двери все ещё имел место быть.
- Эй, бригадир,- позвал Петя, - вы когда дверь-то заложите? - спросил он
высунувшегося в окно Михайлюка. Тот посмотрел на дом и удивился:
- Вот уроды. Спят, наверное, где-то.
Он вышел из вагончика и направился в дом.
Петя присел на деревянную скамеечку, сколоченную из половой доски плотниками,
и зажег сигарету. Он курил, и дым уносило ветром куда-то в серое небо.
Начинались осенние сумерки.
- Уже октябрь, - подумал Петя. Он затряс головой отгоняя грустные мысли.
Из подьезда вышел сержант и, ни слова не говоря, сел рядом с прорабом.
- Ну? - спросил Петя.
- Даже не знаю, что сказать - ответил Михайлюк.
- Что не знаешь? Они дверь будут закладывать сегодня или нет?
Михайлик посмотрел на Петю и сказал:
- Они уже заложили. Входную дверь в квартиру.
Петя бросил окурок на землю и затоптал его носком ботинка. Он что-то
пробормотал.
- Что? - не услышал Михайлик.
- Молдавское Барокко - повторил Петя.
|
|
11
Воспитанием собаки – годовалого мопса – в основном занимается моя 12-ти
летняя дочь. И делает это довольно грамотно: за хорошее поведение
поощряет, за «косяки» наказывает.
Самое распространенное наказание – «поставить в угол». И дожидаться
разрешения выйти. Псо в углу не стоит, а сидит, но какая разница если
без разрешения не выходит. «Высшая мера» звучит: «А тапком по жопе?»
Обычно хватает предупреждения, потому что псо очень не любит получать по
жопе тапком.
Вообще-то с такой дисциплиной псо получается очень послушное и
понятливое, но, как говорится всё бывает.
Итак, вчера вечером, сижу уткнувшись в комп, пес где-то по дому шарится.
Слышу три глухих удара подряд. Выскакиваю.
И застаю картину: перевернутая табуретка, уроненные пульты от телевизора
и ресивера, рассыпанный пакетик с жалкими остатками чипсов… И ПСО «В
УГЛУ»!!!
Заранее!!!
Глаза как у шрековского кота, еще чуть-чуть и скажет человеческим
голосом: «Виноват! Я уже под арестом. Добровольно! Казни «по жопе
тапкой» не надо, пожалуйста!»
|
|