Шутки про любви - Свежие анекдоты |
452
Знакомая в отрочестве отдыхала на бабушкиной даче, каждый день бегала с компанией купаться на реку мимо давно заброшенной, полуразрушенной церкви. Это середина 80-х где-то. И вот однажды возвращаются они поздно вечером - а храм издалека стало видно, весь воссиял, ярко горят окна и дыры в стенах. Зашли внутрь - пылает там сотня свечей, и никого вокруг. Кто поставил и зачем - неведомо, кругом глушь. В следующие вечера это маленькое чудо не повторилось, забылось на годы.
Когда девочка подросла, она поступила на филфак МГУ из-за любви к литературе, но обнаружила там мерзость полнейшую - поголовное табакокурение и коноплекурение, алкоголизм и беспорядочные половые связи. Это было самое начало 90-х. Шокированная первокурсница навела справки, а где еще в России кроме МГУ можно получить качественное филологическое образование без соблазнов спиться, скуриться, сколоться, свихнуться и подхватить букеты.
На то время центром сбора уцелевших Сил Добра, в том числе и вполне атеистических, стала московская Православная академия. Туда и перевелась эта первокурсница после первого же семестра. Пришла в восторг от этих людей - что педагогов, что студентов. У нее появилась лучшая подруга. И вот они разговорились как-то о чудесах. Подруга вспомнила:
- У меня только одно чудо в жизни было, да и то вполне объяснимое без всяких божественных вмешательств. Лет в 10 я застудилась сильно, началось что-то вроде ревматизма. Сколько ни таскали меня по врачам, ничего не помогало. Кто-то посоветовал родителям деда-пасечника, он укусы пчел ставил, и вроде вылечивались. Ну и отвезли меня к нему на неделю. Купаться мне было запрещено, по лесам бродила. Из детей там только дачники московские были - наглые, шумные, я их сторонилась. Любила проходить мимо храма на берегу. Молилась там на всякий случай, чтобы вылечиться наконец. Жалко мне было этот храм - пустой он стоял и темный. И вот однажды - как будто голос во мне прогремел: жалко тебе, что храм темен? Ну так возьми и засвети!
И в самом деле, у деда-пасечника свечей было столько, что он уж не знал, куда их девать. Дед по своему закону жил - выжал мед, вылепил свечи, кому-нибудь да сгодится. Ну и я попросила, выдал вволю. Пошла в храм, расставила и зажгла все. Пожара не боялась - все, что там могло сгореть, давно сгорело. Но запылало так, что самой стало страшно. Возвращалась на пасеку, когда стемнело уже, издали оглянулась - а храм стоит светел, издалека виден, красиво так. Вот и всё мое чудо - что свечи сама зажгла, и что хворь с тех пор не возвращалась. Скорее всего, просто совпадение, а вылечил дед своими пчелами.
Подруга глядела на нее ошеломленно. Наконец вымолвила:
- Пески, начало августа 1984, день Ильи-пророка?
- ... Ну да. А ты откуда знаешь?!
|
457
Были у меня двое знакомых приятелей.
Один из них трудился на аккумуляторном заводе. Вооружившись кувалдой разбивал старые аккумуляторы — на предмет добычи оттуда свинца.
Второй работал на мясокомбинате на бойне. Забивал, скотина такая, крупный рогатый скот. На предмет добычи мяса и прочего ливера.
Что же между ними было общего, кроме взаимной любви к распитию спиртных напитков?
Каждый из них при знакомстве с кем-либо, на вопрос о том, кем он работает, не без гордости, отвечал — бойцом.
|
|
458
Не осуждать!
Времена сложные. А началось всё с того, что от нас увольняется важнейший сотрудник (главный предатель, есть и другие в этой реальной истории), который приносит большую часть прибыли. И помимо дохода, как лучший сейлс-менеджер, на нём большая часть оформления сделок — то есть «бумажная работа».
Сотрудники интересуются, кто будет выполнять его работу. Конечно, никто. Его работа ляжет на оставшихся сейлс-менеджеров, они же будут вести его клиентов и документацию. Они спрашивают — повысят ли оклад?! Нет. Зарплату прибавить сейчас невозможно. Рынок в упадке. 70 тысяч — хороший оклад, по нынешним временам.
Эту историю, которая имеет забавное продолжение, мне рассказывает руководитель и владелец крупного агрохолдинга, который самому себе назначил вознаграждение в 600 тысяч рублей ежемесячно. И он мой друг, поэтому просьба — его не осуждать. Тем более, что он во многом прав.
Дальше происходит следующее: из компании увольняются все сейлс-менеджеры, а заодно айтишники, которые тоже получали мало, и даже водители, которые везли людей на переговоры в регионы и развозили грузы. И все устраиваются на оклад от 100 тысяч рублей и выше.
«Предатели! — рычит он. — Только предатели покидают компанию в сложные времена!».
Через некоторое время он обращается в кадровое агентство, и на сайтах по трудоустройству появляются вакансии сейлсов на 120 тысяч рублей, айтишников — тоже с повышенной ставкой и даже водителей тоже на 20-30 тысяч выше. А за меньшие деньги он персонал снова набрать просто не может. Терпит колоссальные убытки и считает, что его подставили «предатели».
Оценочное суждение. Поскольку этот человек — мой близкий друг, я не могу решить «предатели» его покинули или нет. Но лодка его бизнеса чуть было не утонула. Вопрос — кто виноват, и что делать?!
Люди, замечу, уходили внезапно. «До свидания, не ждите, меня не будет. Я на новую работу вышел». Разве это не подстава и предательство?! А ушлый сейлс ещё и часть клиентов увёл. «Предатель», тут вопросов нет. Полная нелояльность и неблагодарность работодателю.
via
P.S. Осуждать не буду, коли просят. Но, раз у него оценочное суждение о своих работниках, то вот ещё одно - о нём:
© "Бе-е-едненький!" ("Формула любви")
|
|
459
"да, были кошки в наше время
могучее, лихое племя.
богатыри, не вы!" (вроде, М.Ю.Лермонтов)
50 лет назад довелось иметь котика и собаку (здоровый псина - 35 кг мускулов и костей + мозги!, а кот, как кот - 6 кг когтей-зубов-меха и любви к ближним). Дома они завидовали друг другу: у собаки всегда было полное всякой вкусной пищи "корытце", а "вечно голодный" котяра часто пытался слопать собачье "добро". Пёс, для вида, гонял друга от своей пищи. Но по всей остальной квартире они игрались, т.к. были лучшими друзьями. Пёс завидовал коту, что его выпускают гулять на улицу по первому-же "мяу". Когда выходили гулять с собакой, кот мгновенно появлялся "из тумана" и ходил рядом с псом. Сначала мы думали, что он ищет защиты у пса, но вскоре поняли, что кот думает, что надо защищать СОБАКУ(!). Если во дворе (дом - 100 квартир, 9 собак) котяра встречал чужую любого размера собаку, он ей всегда "набивал морду" (кусал, царапал до тех пор, пока она с позором не убегала "с поля боя", со двора домой). Потому, когда наш котик выходил во двор на променад, то там, через 10-15 секунд, никогда не оставалось собак, все спасались бегством домой. Когда соседи привезли из деревни 10-месячного щенка лайки и выпустили его во двор, на его беду наша киса то-же вышел погулять. Все думали, что настал капут коту, охотник разделается с котиком, но он через минуту набил морду псу и 3-4 минуты (пока мы не выбежали во двор и не спасли собаку) гонял окровавленного пса по всему двору. Кстати, котяра никогда не обижал в соседней квартире жившего пекинеса, который был вдвое меньше него, они всегда вместе весело бегали по двору.
Кстати, кот утром всегда сопровождал нас до школы (ок. километра), что-б с детьми ничего не случилось, ведь мы были "маленькими" - 12-15 лет...
|
|
464
КАЗУС ПРОКОФЬЕВА
Сергей Сергеевич Прокофьев умер в один день со Сталиным: 5 марта 1953 года. Кончина «вождя народов» затмила уход музыканта. Все, кто хотел с ним проститься, шли в Дом композиторов, где проходила гражданская панихида, с комнатными цветами в горшках: других просто не было - все «достались» Сталину. Рядом с гробом стояла печальная и смиренная Мира Мендельсон - вдова.
В то же самое время другая вдова Прокофьева - зэчка Лина Любера – привычно толкала бочку с помоями в женском лагере в поселке Абезь. И знать ничего не знала о том, что умер человек, которого она любила больше всех на свете.
Долгое время этого имени - Каролина Кодина-Любера - не было ни в одной биографии Прокофьева. Еще бы - не пристало одному из самых прославленных советских композиторов, шестикратному обладателю Сталинской премии, иметь жену-иностранку. А между тем именно с этой хрупкой испанкой, в которой бродило много «вражеской» крови - польской, французской и каталонской, - Сергей Прокофьев прожил долгих 20 счастливых лет. Но ее безжалостно вычеркнули сначала из жизни композитора, а потом - даже из воспоминаний о нем. Оставили место лишь для «образцовой» Миры Мендельсон: выпускницы литературного института, комсомолки, дочери «старого большевика» Абрама Мендельсона и - по слухам - племянницы Лазаря Кагановича.
Каролина росла в музыкальной семье: отец - испанец Хуан Кодина и мать - полька Ольга Немысская - были певцами. И потому следили за музыкальными событиями Нью-Йорка, куда они перебрались из Испании. А в 1918 году гвоздем музыкальной программы «Большого Яблока» был как раз Прокофьев. Он выступал в знаменитом Карнеги-Холле. Манера его исполнения, собственные авторские вещи привели в восторг Ольгу Немысскую, и та буквально заставила свою дочь - начинающую певицу - познакомиться с Прокофьевым после концерта.
Лина не слишком хотела идти за кулисы: да, ей понравилась его музыка, но сам долговязый 27-летний русский не слишком заинтересовал ее. Лине едва минул 21 год, но она прекрасно знала себе цену: ей, как две капли воды похожей на звезду немого кино Терезу Брукс, мужчины, проходящие мимо, подолгу смотрели вслед. Она знала пять языков, прекрасно пела.
Понятно, почему ей не хотелось являться к Прокофьеву в качестве одной из восторженных поклонниц. Но ей пришлось капитулировать под материнским натиском. Лина хотела остаться незамеченной в толпе других барышень, замерла на пороге. Однако Прокофьев сразу выделил темноволосую девушку и пригласил войти. С этого все и началось. Как он потом написал в своем дневнике, Лина «поразила меня живостью и блеском своих черных глаз и какой-то юной трепетностью. Одним словом, она представляла собой тот тип средиземноморской красоты, которая всегда меня привлекала».
Очень скоро они уже дня не проводили друг без друга. Специально для своей Пташки - как Прокофьев прозвал Лину - он написал цикл из пяти песен. Потом были другие произведения. И они концертировали вместе - русский пианист и композитор Прокофьев и испанская меццо-сопрано Любера (в качестве творческого псевдонима она взяла фамилию бабушки по материнской линии).
Между турне Каролина играючи выучила русский язык. И также между гастролями они умудрились обвенчаться - 20 сентября 1923 года в баварском городке Этталь. В феврале 1924-го в их семье появился маленький Святослав. А спустя 4 года - второй сын - Олег. Хрупкую Пташку по-прежнему провожали взглядами мужчины. С годами она лишь похорошела, приобрела лоск. За образец элегантности ее держали в музыкальных кругах Парижа и Лондона, Нью-Йорка и Милана. Бальмонт посвящал ей стихи, Пикассо, Дягилев и Матисс высоко ценили ее стиль, Стравинский и Рахманинов, несмотря на музыкальное соперничество с Прокофьевым, отдавали должное ее голосу и, главное, - таланту совмещать три должности разом: певицы, светской дамы и композиторской жены. В качестве последней она не только заботилась о быте Прокофьева, но и занималась организацией гастролей и связанных с ними частых переездов, вела переговоры, переводила: Она успевала все играючи, элегантно и красиво. По воспоминаниям сыновей Прокофьева, «мамино слово было решающим».
Когда композитор надумал после затянувшихся на долгие 18 лет гастролей вернуться в СССР, именно Пташка поставила точку во всех этих сомнениях и метаниях. На Родине Прокофьеву обещали дать возможность писать музыку. На Западе же он, как и Рахманинов, и Стравинский, вынужден был откладывать сочинительство ради исполнительской деятельности: только так он мог зарабатывать. Лина, обожавшая мужа, прекрасно понимала: творчество для него - на первом месте. Значит, надо переезжать.
В 1936 году семья Прокофьева вернулась в СССР. Дети пошли в англо-американскую школу. Лина заблистала на приемах в многочисленных посольствах - она всегда была в центре внимания. А Прокофьеву действительно позволили творить. Правда, недолго: очень скоро ему объяснили, в чем состоит задача советского композитора. И вот чуть ли не параллельно с «Ромео и Джульеттой» он пишет «Ленинскую кантату», сочиняет оперу об украинском колхозе – «Семен Котко». И видит, как редеет круг его друзей – тот арестован, этот пропал без вести, этот расстрелян, объявлен шпионом и т. д. и т. п. Видит все это и Лина. Но даже не думает меняться: почему она должна перестать общаться со своими иностранными друзьями, посещать посольства, писать матери во Францию? Что это за глупости?
В 1938-м Прокофьев уехал в Кисловодск - отдыхать. И едва ли не в первом письме отчитался: «Здесь за мной увивается очаровательная иудейка, но ты не подумай ничего плохого.» Лина и не подумала. А зря. Прокофьев не устоял перед преследованиями Миры Мендельсон. Их курортный роман перерос в роман постоянный. И в 1941 году композитор ушел из семьи. Возможно, урони Пташка хоть одну слезу, он бы остановился: Но та «держала марку». Она не любила жаловаться. И терпеть не могла нытиков. Глядя на Лину, никто и подумать не мог, какие демоны разрывают ее душу. Потому что с уходом Прокофьева она не смирилась ни на секунду, и ни на секунду не перестала его любить.
Любила композитора и Мира - правильная девушка из правильной семьи. Долгое время Лина была уверена, что их разрыв - лишь временный. Не устраивала скандалов, не обременяла просьбами. Но через несколько лет
Прокофьев заговорил о разводе. Тут уж она встала на дыбы. Чего здесь было больше - любви, уязвленной гордости или простого опасения за участь свою и детей? Она въезжала в СССР женой советского композитора. А кем она будет после развода с ним? Иностранной шпионкой? Врагом народа? В конце концов, умные люди объяснили Прокофьеву: брак с испанкой, зарегистрированный в Баварии, в СССР - недействителен. Так что он спокойно может жениться. Что композитор и сделал 15 января 1948 года. Через месяц после этой свадьбы Лину Кодину арестовали как иностранную
шпионку и приговорили к 20 годам лагерей.
Там она узнала о смерти своего мужа - случайно: одна из таких же заключенных услышала по радио, что звучит концерт, посвященный памяти Прокофьева. Сказала Лине. И тогда эта гордая женщина заплакала так, что охранники вынуждены были отпустить ее с работы в барак. Она горько оплакивала человека, который оставил ее одну с сыновьями в самый тяжелый момент, который бросил ее на произвол судьбы, и по вине которого она оказалась в лагерях. С Колымы Лина вернулась через три года после смерти Сталина и Прокофьева. И, по воспоминаниям современников, уже через два дня вновь являла собой образец элегантности. Заявила о своих правах на наследие композитора, тут-то и всплыло пикантное обстоятельство, получившее в юридической практике название «казус Прокофьева»: гений оставил после себя сразу двух вдов. Теперь, когда Сталина не стало, брак Прокофьева с Линой вновь стал законным. Лине и сыновьям досталось почти все имущество.
...Лина стремилась уехать на Запад. Она безрезультатно обращалась к Брежневу с просьбами дать ей возможность повидать престарелую мать. В 1971 году ее младший сын Олег получил разрешение выехать в Лондон на похороны своей жены-англичанки, скончавшейся в России от заражения вирусным гепатитом, и повидать свою дочь от этого брака. Олег остался жить и работать в Британии. В 1974 году на одно из писем Лины, адресованное тогдашнему председателю КГБ Юрию Андропову, с просьбой разрешить ей на месяц выехать в Великобританию, чтобы повидать сына и внучку, пришел ответ: через три месяца ей позвонили из ОВИРа и сообщили, что ей предоставлена трехмесячная виза для поездки в Великобританию. К этому времени ей было уже 77 лет. Она не вернулась. Но Лину нельзя было считать беженкой. Советские власти не хотели политического скандала, который возник бы, если бы вдова великого Прокофьева попросила политического убежища на Западе. Советское посольство в Лондоне без проблем продлевало ей визу. На Западе Лина Прокофьева делила время между Лондоном и Парижем, куда впоследствии перебрался ее старший сын с семьей. Много времени она проводила в США и Германии. В Лондоне в 1983 году она основала Фонд Сергея Прокофьева, куда передала свой обширный архив, включавший переписку с мужем. Ее без конца приглашали на прокофьевские юбилеи, фестивали, концерты. Свой последний, 91-й день рождения Лина Прокофьева отпраздновала 21 октября 1988 года в больнице в Бонне, куда прилетели ее сыновья. Она была смертельно больна, но пригубила шампанского. Ее переправили в Лондон, в клинику имени Уинстона Черчилля, где она скончалась 3 января 1989 года.
Записи с пением сопрано Лины Люберы не сохранились. Каролина Кодина-Любера прожила долгую жизнь. В 77 лет она начала жизнь сначала. Много путешествовала, растила внуков. Но главное - она занималась переизданием музыкального наследия Прокофьева, делала все, чтобы имя ее великого мужа не было забыто на Западе. И его действительно там знают, помнят и любят.
|
|
466
Встречаются три офицерские жены: ракетчика, десантника и автомобилиста. Разговаривают о том, как с мужьями романтически любовью занимались.
Жена десантника:
Как-то раз готовлю ужин на кухне, тут резко открывается окно, и на парашюте влетает мой любимый, страстно овладевает мной прямо на столе. Так романтично
Жена ракетчика:
А я перед приходом мужа с работы, раздеваюсь, ложусь в кровать. Муж приходит, раздевается, залазит на шкаф, я раздвигаю ноги, он наводит свою "ракету", прыгает со шкафа на меня и попадает точно в "цель". Так романтично.
А жена автомобилиста промолчала, пришла домой расстроенная. Приходит домой выпивший муж, спрашивает, почему она грустная, та пересказывает разговор о романтической любви. Муж-автомобилист говорит:
Ну что, романтики захотелось?
Снимает штаны, садится в кресло, раздевает жену, поворачивает к себе спиной, наклоняет, дает в руки зеркала и говорит:
Ну давай, сдавай потихонечку.
|
|
471
Независимость.
Иной раз думаешь,а что же
По независимостью мним?
Какой же смысл в неё заложен?
Сколько ей нужно лет и зим?
От одиночества мы рвёмся,
Мечтаем обрести друзей,
А,когда вместе соберёмся,
То к одиночеству скорей
Бежим и ищем в нём покоя,
Пока опять не надоест
Быть одному и,я не скрою,
Меня сей недуг также ест.
Но независимость со мною,
Лишь с ней Душа любви полна,
Она как свет над головою,
Она как вечная весна!
|
|
472
На краю.
Себя я помню на краю.
Себя другим я и не знаю.
Кто-то сложил так жизнь мою,
Что о другой и не мечтаю.
Я много раз смотрел в глаза
Каким-то странным неудачам.
Порой бывало и слеза,
Чему-то отдавала сдачу.
А,если был бы я другим,
И это было всем по нраву,
Но голос мой тогда глухим
Остался бы,не зная славы.
Пусть захриплю на склоне лет,
И вновь решусь пройти по краю,
Но без любви мне жизни нет!
Как без неё живут?Не знаю.
|
|
474
Лес.
Започковала берёза весенняя,
Соком плачет на белый покров.
Загрустил о зиме вместе снею я,
Словно мало о лете знал снов.
Лес вбирает в себя влагу вешнюю,
Сосны встали прекрасные в ряд.
Напою-ка им песню красивую я,
Они мне о любви говорят.
Они сбросили шишки осенние,
Как я скинул,мне чуждый,покров.
Может в жизни чего не умею я?
Может я наломал много дров?
Здесь грибами поляны усеяны,
Лес тревожно страшится за них,
Как бы кто,вдруг,случайно,рассеяно,
Не прошёлся по ним напрямик.
|
|
476
Я знал.
Впрочем,знал я,не будет дороги.
Понимал,нам не будет пути.
Всё же я рисковал не так многим,
Для тебя всё сложнее,прости.
У тебя дом,сынишка-мальчонка,
Муж твой,кажется,в чём-то хорош.
Да и ты,ведь,давно не девчонка,
Жаль,любви ты уже не найдёшь.
Быстро вырастет сын,будут внуки,
Ты присядешь к камину,устав,
И твои,в скорби давней разлуки,
Будут старчески сжаты уста.
Жизнь прожита...
А что же в ней было?
Ты захочешь однажды понять.
Было всё,всё к чему ты остыла,
Только как боль утраты унять?
Ты останешься вечно любимой,
Не забудешь,что было давно.
Слёзы грусти на милых морщинах
Будут спрашивать только одно:
«Отчего ты решилась на это?
Почему и во имя чего?
Ведь твоя была песня запета!
И поныне ты любишь его...».
|
|
477
Одиночество.
Когда один домой приходит кто-то,
Когда его совсем никто не ждёт,
Он хочет,он мечтает о заботе,
Которую,быть может,не найдёт.
А годы празднуют над ним свою победу,
И время тает,седина в висках.
От скуки не всегда пойдёшь к соседу,
И образ милый держит как в тисках.
Скорей бы утро,ночь невыносима,
Подушка ненавистна...,
Как в бреду
Встаёт он утром,быть бы силам,
В мозгу стучит:«Кого-нибудь найду!».
И ведь бывает,что находит,
Знакомится по случаю и вдруг.
Но мысль к любви настойчиво уводит,
И сердце стонет:
«Как ты, милый друг?».
|
|
478
Измена.
«Уж,почитай,любви конец...»,
Сказал герой известной драмы.
Не полагал он,молодец,
Что я мишенью её стану.
Природа требует,увы,
Все-люди,все не без изъяна.
Уехал вдаль,а с ней на «Вы»
Общается другой,чуть пьяный.
Всё это так.И редкий случай,
Когда она,боясь попасть впросак,
Рискует ждать и себя мучать.
Другое плохо.Дети ранят.
Отцовской неги лишены.
Он жив,здоров,другою занят.
О детях только снятся сны.
И дети повторяют то же.
Банальность сути такова,
Что мало кто из женщин сможет
Не верить в сладкие слова,
Когда сама их слышать хочет,
Когда кружится голова...,
А он,как сладострастный кочет,
Целует,нежит.Пусть молва
Судачит,что она-путана,
Что дети сами по себе.
Она в нём признаёт султана,
Ведь он не враг её судьбе.
Но,к сожалению,всё проходит.
Любовь,как утренний туман.
Она умнеет,в годы входит,
Но не простится ей обман.
Пусть дети повторяют сами
Ошибки,распри,боль и суд.
Им не дано глазами мамы
Увидеть,что от неё ждут.
Они определяют твёрдо
С годами,кто в чём виноват,
И не прощают даже мёртвым.
Вот отчего я не так рад
Тому,что не простил обмана,
Что дал другой такой урок.
А,впрочем,мне ведь не по сану
Прощать.Но верить-мой зарок.
|
|
481
Ругают многие евреев,
За скаредность и скользкий ум,
Но дал народ сей корифеев-
Не сосчитать всех наобум.
Еврей, кто звался Моисеем,
Вёл по пустыне свой народ,
Чтоб был умом тот здоровее,
И не страдал от рабства род.
Еврей,Христос, рождён от Бога,
Дал миру истину одну:
К любви и вере, коль дорога-
«Обрящешь» в сердце тишину.
Еврей и немец Маркс известен,
Тем, что оставил «Капитал»,
Был он в России интересен,
Но, жаль, себя не оправдал.
Еврей,что Фрейдом в мире звали,
Как антрополог преуспел.
Природу психики узнали -
Эдипов комплекс сам имел.
Еврей Эйнштейн, как теоретик,-
«Все относительно»,- сказал.
В науке многое наметил,
В пространстве время доказал.
Известны миру пять евреев,
Без них всё было бы не так.
Их человечеству идеи
Полезны ныне и в веках.
|
|
484
"1964 год, Рио-де-Жанейро. Молодой, но уже знаменитый композитор на пляже Копакабаны вытаскивает из воды тонущего друга, а тот знакомит спасителя с обворожительной актрисой. Героев зовут Маша и Миша. Француз и француженка. Оба – внуки эмигрантов. Он с армянскими корнями, она - с русско-украинскими. Он – Мишель Легран, она – Маша Мериль, урожденная княжна Мария-Магдалина Гагарина.
Под шелест пальм, шум прибоя и прочую романтику вспыхивает роман, полный сказочного счастья. Но Бразильский международный джазовый фестиваль, на который они оба приехали, заканчивается, и праздник резко перерастает в драму. Влюбленные обещают никогда больше не встречаться и не искать друг друга, чего бы им это ни стоило.
Маша возвращается к жениху (свадьба через неделю), Мишель – к жене и детям. Они расстаются, договорившись, что не будут убивать своей любовью близких. С разбитыми сердцами, но выполнят свои обязательства. Так они решили, но... В пылу чувств порой трудно бывает определить: то ли это курортный роман, то ли «солнечный удар». То ли на три дня, то ли до гробовой доски. Важно, как и где поставить решающую точку.
Проходит пятьдесят лет. Легран достигает всех мыслимых высот. У него три развода и четверо детей. В активе у Маши такое же количество браков и гораздо больше романов. Она играет в театре и кино, пишет книги, начав осваивать литературное поприще, преодолев полувековой рубеж.
Увенчанный лаврами 82-летний Легран приезжает в театр, где играет 73-летняя Маша, и принимается ходить на все ее спектакли, поняв, что всю свою жизнь он любил именно эту женщину. Жил с другими, а вот любил – ее! И мадам Мериль сдается под напором взаимных чувств. Дальше – венчание, ради которого католик Легран принимает православие, ну а потом молодожены пишут оперу, он – музыку, она – слова.
Маша Мериль: «Говорят много глупостей по поводу возраста — что это некий итог, конец жизни, обретение мудрости и прочее. Тогда как возраст — это все строго наоборот. Это прежде всего обретение полной свободы. Причем свободы хулиганской, отчаянной, задорной. С возрастом мы освобождаемся от всех комплексов, страхов и условностей, мы становимся по-хорошему бесстрашными, как бывает, наверное, в ранней юности. Мишель к моменту нашей второй встречи успел расстаться с тремя своими женами, да и у меня были мужья. Мы воспитали наших детей, они выросли, ушли и зажили самостоятельно. Мы оба похоронили родителей, многих друзей.
У нас никого и ничего не осталось, кроме нас самих. И планов на будущее. И надежды. И потребности радоваться. Мы были готовы все начать с нуля, заново. Энергию ощущали огромную. А новая любовь дала нам импульс. И мы стали строить планы. Причем самые амбициозные, какие только можно себе представить. Любовь дала нам силу. И дикую самоуверенность. Теперь мы готовы были пойти на любой риск.
Еще до встречи с Мишелем я вывела для себя формулу идеальных отношений — надо быть очень похожими. Иметь один мир, один градус накала страстей, ощущений. Это когда один начинает фразу, а второй ее заканчивает. Неправду говорят, что противоположности притягиваются. Такое «уравнение» является выдумкой тех пар, которые не понимают, по какой причине они, такие разные, вместе. Только единое эмоциональное поле, единый мир чувств, культуры, знаний и градус темперамента создают настоящее счастье. Иначе никак…
Мы с Мишелем не сожалеем о прошлом, о прошедших годах, не смотрим назад. Даже наши свадебные фото еще не вклеили в альбом! Когда мы идем с Мишелем по улице, к нам часто подходят совсем незнакомые люди, протягивают руки. Они говорят, что наше счастье дало им надежду. Теперь и они верят, что встретят свою любовь. Так что мы вроде как талисманы для влюбленных.
Возвращаясь к острой теме возраста, хочу заявить: свадьбы должны играться поздно! Потому как только сейчас у нас наступают лучшие годы жизни. Мы уже способны оценить свое счастье, способны вкусить радость, осознать ее в полной мере. Потому как у нас нет преступной юношеской легкости, безответственности, глупости и наивности. Нет, мы не безумцы, мы понимаем, что годы идут, неумолимо идут, сокращая наше время на земле, но мы знаем, что пройдет оно насыщенно и ярко, мы не потеряем ни одного мгновения! И будем работать вместе, сочинять, творить, и даю вам слово — вы о нас еще услышите."
Мишель Легран и Маша Мериль прожили вместе шесть счастливых лет, вплоть до смерти композитора в позапрошлом году. А его любимая пишет историю любви, опубликовать которую изъявили желание три издательства."
|
|
486
Года три назад, когда ударили первые бодрые морозцы, одна студенческая парочка решила попрощаться со своим дачным поселком на зиму, пока его не завалило снегами, и заехала туда прогуляться. Золотая осень, хоть и изрядно облысевшая, еще держалась гордо, как на последнем параде. Гасли желтые и красные цвета, но главный уральский цвет - жизнерадостный хаки - выморозить невозможно. Строгими штыками торчали сосняки, привольно разлапились ели, угрюмыми пирамидами темнели опустевшие дачи, и в общем полной неожиданностью для этой пары было услышать в тишине отчаянный тонкий мявк.
Он еле доносился издали с большими паузами – ясно было, что какой-то злосчастный котенок долго собирался с силами, чтобы снова заорать во всё горло, но плохо у него это получалось. Это был какой-то SOS.
Знаете, за что люблю я уральцев? Народ этот суров и неприветлив с чужаками, под настроение могут и морду набить, особенно если есть за что, но если дело касается просьбы о помощи в реально бедственном положении, в них включаются сверхспособности.
Еще минуту назад романтическая парочка гуляла себе без всяких планов героических свершений, но несколько еле слышных писков - и вот уже парень выдает спринт, на бегу определяет источник звука - заброшенную баню, и перебирается на ее крышу по длинной ветке ближайшего дерева.
На чердаке бани обнаружились два котенка приблизительно трехнедельного возраста, тесно прижавшиеся друг к другу посреди свитого ими своего рода гнезда из всякой ветоши. Один котенок был уже без сознания, но еще тепл - он грел свою сестру до последнего. Спасти его не удалось, несмотря на все усилия.
Чудо вообще, что кто-то забрел в этот глухой угол в такую пору, но если бы случилось только оно, осталось бы бесполезным – едва дождавшись своего спасителя, сестра этого кошачьего Де Капри прекратила пищать и впала в состояние клинической смерти, пульс у нее не прощупывался. Однако же, в романтической паре присутствовала не просто девушка, а студентка третьего курса ветеринарного института. Массаж сердца, искусственное дыхание изо рта в пасть, растирание, разогревание, быстрый бег на свою дачу, где нашлась и аптечка. Укол камфары. Бог весть, в каких там туннелях загробного мира успела полетать душа этой кошечки, но она предпочла вернуться в свое тело обратно.
Разумеется, после такого спасители взяли ее к себе, хотя в общем-то она им нафиг не сдалась. Хотели бы завести сами - взяли бы породистую. А это была кошка неопределенной сибирской породы, прошедшей отбор на живучесть, находчивость и стойкость духа в любых, сколь угодно трудных условиях, что в общем-то можно сказать и о самих уральцах.
Так или иначе, бэби-кошку назвали Матильдой, но откликалась она только на Мотю. Особо не досаждала своим хозяевам, нрав имела свободолюбивый, предпочитала охотиться во дворе, потом неистово вылизывалась и являлась спать домой безупречно чистой.
В городском дворе, где она росла, со временем начали твориться метаморфозы. Сначала начисто исчезли мыши, потом крысы, и что-то очень хорошее стало происходить с голубями - они вдруг постройнели, поредели, восстановили прекрасные полетные качества и перестали соваться под колеса, как сонные курицы.
Но однажды спасителям понадобилось отбыть вместе надолго, и возник вопрос - куда девать эту кошку. Уговорили родителей парня, на их загородный коттедж. Это было трудное решение – они любители и собиратели остатков дореволюционной культуры в самой хрупкой ее части – тонкий фарфор российского и европейского производства 18-19 веков. Соответственно, каждый пятачок коттеджа был плотно уставлен прекрасными, искусно изукрашенными тарелками, блюдцами, чашками, птицами и прочими диковинами, собранными со всей планеты. Уцелеть после двух мировых войн и многих гражданских, после всех эвакуаций, оккупаций и бытового использования экспроприаторами, быть собранными в одном месте, чтобы их там перебила какая-то полубродячая кошка – сама мысль об этом представлялась чудовищной.
Хозяйка коттеджа вздохнула и решила максимально обезопасить коллекцию. Все хрупкие фарфоровые изделия она сняла с полок и принялась сортировать на полу в целях последующей отправки в крепко запертый подвал. Но прежде чем сортировка была закончена, мимо поспешно проехал сын, родителей не застал, сразу до них не дозвонился и запустил кошку в дом, даже не заглянув внутрь, после чего запер дверь и отбыл.
Как только его мама прочитала вотсапку с этим жутким известием, она бросила все дела и ринулась из города спасать коллекцию.
Войдя в дом, вместо ожидаемой груды осколков она увидела Мотю, непринужденно разгуливающую посреди фарфора с выражением морды заправского туриста – она равнодушно проходила мимо основной массы коллекции, но с любопытством рассматривала статуэтки и изображения птиц. Завидев, тут же направлялась к ним напрямую, осторожно перешагивая через прочие блюдца и чашки, стоявшие довольно кучно. Ни одно изделие не было разбито или опрокинуто.
Хозяйка замерла на входе и старалась не шелохнуться, боясь испугать кошку, пока та не выберется наконец из фарфора. Мотя, однако, довольно быстро ее заметила, обернулась и приветливо пошла навстречу, напрямую, так и не задев ни одной чашки.
После этого коллекция была отправлена обратно на полки и до сих пор цела. Что же касается Моти, она сохранила большой интерес к фарфоровой орнитологии и неизменно оказывается в числе первых зрительниц всех пополнений коллекции. Но основные ее занятия, как и прежде, сосредоточены во дворе. Он полюбился ей настолько, что по возвращении студентов она категорически отказалась возвращаться в город. Первые дни Мотя несколько задолбала хозяйку, принося к порогу уйму придушенных мышей. Убедившись, что отчетность замечена, тут же уносила тушки куда-то вдаль. После отчаянного крика:
- Мотя, да верю я, что ты мышей ловишь! Не носи их мне больше! – кошка стала приносить их реже, примерно раз в неделю, и тоже с каким-то коллекционным оттенком: выставляет редкости. Крыса, хомяк, крот, белка с особо дурацким выражением морды, ну и если уж ей попалась тварь какая совсем невиданная, выхухоль к примеру, притащит с восторгом вне всяких графиков.
Но в основном она занята воспитанием птиц на своем участке – внимательно следит, чтобы те клевали только упавшие, червивые или загнившие плоды и ягоды. Если какая-то птаха особо борзеет, клюя самые сочные и спело висящие, Мотя с виду остается совершенно безразличной. Лениво слоняется как обычно по всему участку. Но вдруг взвивается в нужном месте как пружина, два-три легких касания по стволу для разгона – и вот уже в высях слышен недоуменный отчаянный клекот, летят перья. Сойка, дрозд, сорока – вроде хитрые, крупные птицы, а вот эх, надо же…
В результате этого отбора постоянными любителями участка остались птицы не только умные, но и мудрые – то есть четко понимающие, что такое хорошо и что такое плохо с точки зрения Моти.
Забавно, что в процессе воспитания не пострадала ни одна ворона, действительно похоже самая умная птица. Она там собственно и есть одна, надежно контролирует весь участок. С ней у Моти нечто вроде поединка равноценных гроссмейстеров, сразу догадавшихся, что будет бесконечная серия ничьих, но все-таки увлеченно играющих, чисто из любви к самой игре.
Но звездный час Моти настал вовсе не в этой садоводческой охране. Однажды ей случилось спасти самое главное в этом доме - фарфоровую коллекцию. Какая-то трясогузка, судя по паре оставшихся от нее перьев, в ночную грозу была разбужена, впала в панику и полетела, ни хрена не видя перед собой. Разбила форточку, угодила в дом и принялась метаться впотьмах, налетая на стены и сшибая шапки в прихожей. Пяти минут такого полета было бы достаточно, чтобы она добралась до следующих комнат и разнесла вдребезги всю коллекцию. Но – на звон стекла первой прибежала Мотя. Внимательно вгляделась во тьму, прыгнула – и не стало проблемы. Видимо, трясогузка справилась наконец со своей паникой и позволила спокойно вынести себя наружу в зубах Моти.
Я видел эту кошку лично, в субботу 9 октября 2021 года. Фотка моя. Мотя не выбежала нам навстречу, но и не пряталась. В процессе экскурсии по дому я заметил ее лежащей на кровати и тщательно вылизывающейся. Позволила себя погладить и почесать за ухом, поглядела приветливо. Но с отчетливой интонацией, что все это хорошо конечно, но я мешаю ей заниматься делом.
|
|
489
На пляже прекрасном зелёном
Влюблённая пара сидит,
И тихою песней душевной
Морская волна шелестит.
Чайка счастливо играет
Белым красивым крылом,
Облачко в небе блистает,
В небе плывет голубом.
Солнышко ярко сияет,
К любви призывает, влечет.
И кто без любви пребывает,
Любовь непременно найдёт.
|
|
491
*рассказываю друзьям о фильме The Third Man - послевоенная Австрия, история о дружбе, предательстве и любви*
xxx: я прост ваще случайно скачал, а так зашло
yyy: Наверное, увидел в жанрах слово Noir и качнул?)
xxx: ну да, думал, будет помесь блейдраннера и город грехов, а там просто чб фильм 1949 года без спецэффектов
zzz: когда хотел гослинга, а получил гитлера
|
|
493
МНОГОЭТАЖКА
Семнадцатый: звонит звонок.
Шестнадцатый: сидит щенок.
Пятнадцатый: глядят кино.
Четырнадцатый: пьют вино.
Тринадцатый: идёт ремонт.
Двенадцатый: едят лимон.
Одиннадцатый: красят пол.
Десятый: накрывают стол.
Девятый: смотрят по ТиВи -
Восьмой: - романсы о любви.
Седьмой: кастрируют кота.
Шестой: не видно ни черта.
На пятом: мужа бьёт жена.
Четвёртый: смотрят из окна.
На третьем: вешают ковёр.
Второй: зашёл квартирный вор.
На первом: мерят пеньюар.
Всё, подлетаю: тротуар.
© Г.Бардахчиян
|
|
496
ЩЕНОК
Папа с мамой ушли на работу,
Отправились в школу дети,
А щенок за закрытой дверью
Ждёт их дома, один на свете.
Он покинут всеми, бедняжка,
И оставлен в пустом коридоре,
Он грустит и вздыхает тяжко
От такого большого горя.
А вернутся ль они обратно?
Вдруг они не найдут дороги,
И теперь никогда не обнюхает
Он такие родные их ноги.
Он не бегает и не скачет,
От придавлен этой напастью,
Он скулит и тихонько плачет
Одинокий и очень несчастный.
Вдруг их злые обидели люди?
Вдруг на них напали собаки?
Или даже страшнее — кошки!
Вдруг хозяев побили в драке?
Как же долго тянется время,
И как трудно всё время ждать.
Он прислушивается за дверью,
Ждет минуты, чтоб их встречать.
Чтобы броситься с радостный лаем,
Прыгать, руки и лица лизать
И пытаться, хвостом виляя,
О любви своей рассказать.
Но пока что тихо за дверью,
Ждёт хозяев своих щенок,
Как комочек любви и доверия,
Как наивного счастья комок.
***
© Г.Бардахчиян
|
|
498
Некоторые литературоведы считают что Золотой ключик представляет собой едкую сатиру на театральным мир Москвы, а в образах Пьеро и Карабаса Барабаса писатель высмеял поэта Александра Блока и авторитарного театрального режиссера Всеволода Мейерхольда.
Эти предположения возникли отнюдь не на пустом месте. Одной из самых знаменитых постановок Мейерхольда был спектакль по пьесе А. Блока «Балаганчик». Премьера состоялась в 1906 г. в театре В. Комиссаржевской, режиссер Мейерхольд сам сыграл роль Пьеро. Театр Мейерхольда был закрыт в 1938 г., а до этого времени его постановки пользовались достаточно большой популярностью и активно обсуждались.
В. МЕЙЕРХОЛЬД В ОБРАЗЕ ПЬЕРО
Сходство тем более узнаваемое, что Мейерхольд оборачивал вокруг шеи длинный шарф, а свисающие концы засовывал в карман ( Карабас у Толстого так же поступает со своей бородой: «Его обронил на дно пруда человек с бородой такой длины, что он ее засовывал в карман, чтобы она не мешала ему ходить».), а не репетициях клал перед собой маузер (как Карабас – плётку). И, конечно, считал актёра не более чем марионеткой в руках режиссёра.
В. МЕЙЕРХОЛЬД
У К. Станиславского был другой подход, о Мейерхольде он писал: «Талантливый режиссёр пытался закрыть собою артистов, которые в его руках являлись простой глиной для лепки красивых групп, мизансцен, с помощью которых он осуществлял свои интересные идеи».
В изображении двух театров – Карабаса и того, что скрывался за нарисованным на холсте очагом – исследователи видят историю противостояния двух театров и двух режиссеров – Мейерхольда и Станиславского.
Мейерхольд критиковал систему эмоционального сопереживания Станиславского, показанного в образе папы Карло. Он не только создаёт Буратино, но и предоставляет ему свободу творческого самовыражения. Конечно, единственный друг папы Карло, Джузеппе – это Немирович-Данченко. В конце сказки молния на занавесе нового театра напоминала мхатовскую чайку.
А помощник Карабаса Дуремар – это помощник Мейерхольда по театру и журналу «Любовь к трем апельсинам» Владимир Соловьев, носивший псевдоним Вольдемар Люсциниус. Сходство прослеживается не только в именах Вольдемар-Дуремар, но и во внешнем облике: высокий худой человек в длинном пальто.
Прозвище Толстой не придумывал: в начале ХХ века московская детвора дразнила Дуремаром французского лекаря Булемарда, который практиковал лечение пиявками и ловил их на болотах, закутавшись в длинный балахон.
А РОЗА УПАЛА НА ЛАПУ...
Алексей Толстой с неприятием и насмешкой относился к эстетике Серебряного века, символизму и главному и его представителю – поэту А. Блоку. Это дает исследователям основание утверждать, что в образе Пьеро он высмеял и самого поэта, и литературное направление. В тот же период в «Хождении по мукам» Толстой в образе поэта-декадента Бессонова также воплотил шаржированные черты Блока и его многочисленных эпигонов.
Роза – один из основных символов поэзии Блока, тем более упавшая. В пьесе «Крест и Роза», написанной Блоком, главная героиня Изора, запертая в башне ревнивым мужем, то и дело роняет розы влюблённому в неё рыцарю. А с возлюбленным встречается только в зарослях розовых кустов. У Толстого роза падает на лапу Азора (известный палиндром Фета), усиливая сходство за счёт созвучия имён.
В итальянском первоисточнике такого персонажа как Пьеро вообще не было. Мальвина – собирательный образ «романтической возлюбленной» – тоже создание русского писателя, как и неожиданный для сказки мотив беззаветной любви Пьеро к ней. В образе Пьеро, кукольного поэта, узнаваем Блок; он и сам сравнивал себя с персонажем комедии дель арте, грустный, вздыхающий, обманутый. В отношении Пьеро к Мальвине кроется намёк на семейную жизнь Блока, разделявшего возвышенное обожание и плотские радости. Стихотворения, которые читает Пьеро: «рыдаю, не знаю – куда мне деваться», «мы сидим на кочке», «пляшут тени на стене» – передразнивают известные строки Блока.
КУКЛЫ СОРВАЛИСЬ С НИТОК
Мейерхольд и Блок были настолько узнаваемы, что читатели искали и находили аналогии. Так, в Мальвине (кукле с романтичным именем, позже означавшим женщину лёгкого поведения) видели и Зинаиду Райх, жену Мейерхольда и первую красавицу его театра; и актрису Марию Андрееву, фактическую жену Горького, которая оставила театр Мейерхольда и уехала с Горьким на Капри.
Некоторые исследователи видели в ней актрису Ольгу Книппер-Чехову, жену Антона Чехова (возможного прототипа верного Артемона), а в образе Буратино – актёра Михаила Чехова, создателя актёрской «Системы Чехова».
МАКСМ ГОРЬКИЙ И АКТРИСА МАРИЯ АНДРЕЕВА
Возможно, в озорном Буратино автор видел и себя – у Толстого был период эмиграции, тоски по дому, возращение на родину. Но в эпизоде, когда Буратино удирает от доктора кукольных наук, взбирается на сосну и вопит во всё горло, узнавался именно Горький на итальянской вилле на острове Капри, куда Горький уехал после революции. Когда Мальвина учила Буратино писать, читатели также улавливали намёк на превосходно образованную Андрееву и не слишком образованного Горького.
У сказки был взрослый подтекст, но её задачей было не подшутить над прототипами, а показать модель активного поведения, полезную для советских детей. Подтекстов у Буратино много больше. Есть отсылки и к Льюису Кэроллу (несколько раз появляется облако в виде головы кота, Алиса ищет дверку для ключика и находит её за шторкой) и к «Балаганчику» Блока.
В пьесе Блока Арлекин прыгал в окно, нарисованное на бумаге, а за ним были пустота и смерть. У Толстого за холстом была дверца, ведущая к новому театру и новым приключениям. В чудеса Толстой не верил. Возможно, поэтому Поле Чудес находится в Стране Дураков, а чудо, обещанное Буратино, пройдохами Алисой и Базилио, оказывается обманом
Как бы то ни было, даже вне поиска подтекстов «Приключения Буратино» остаются одной из самых популярных детских сказок
Бонус фото реальных "Буратино" с "Мальвиной" https://anaga.ru/28021183.jpg
|
|
499
Гарри Хиппо - последний хиппи.
В шестидесятые годы европейские хиппи повадились бродить по миру, кто в Индию с Непалом, кто в Африку. Садились в свои раскрашенные цветами Фольксвагенбусы, и на спущенных шинах (чтоб не провалиться) пилили через Сахару. Терялись, допивали последнюю воду, а потом поджигали машины - в надежде, что их заметят и спасут. Наивные дети любви. Спасали их редко.
В Сахаре сухо, как в пустыне, потому что... Ну, вы поняли. Ржавчины нет. Скелеты этих Фольксвагенов до сих пор чернеют в песках.
Ехали они на остров Ламу, магическое место, где прана бьёт тугой струёй, сливаясь с энергией космоса.
Двадцать лет назад я встретил там Гарри Хиппо. Седовласый, черный как сапог, увешанный бусами и фенечками по моде ушедшей эпохи, Гарри Хиппо подошёл ко мне и великосветски пригласил на ужин. Это было честью, как мне потом объяснили, Гарри сам выбирал своих гостей, брал немного - купить еды.
В шестидесятые он был ещё подростком, и влюбился в хиппарей. Дети цветов ушли, став жадными банкирами и продажными политиками, а Гарри остался.
Жил он на окраине Ламу, в доме, напоминающем пещеру - узкие комнаты без окон, с неровными глинобитными стенами.
Гарри любил поесть, о чем говорило его необъятное брюхо. Злые языки утверждали, что Хиппо - это просто сокращение слова гиппопотам. Как многие толстяки, Гарри великолепно готовил.
Но лучшим оказался десерт.
Гарри вывел своих детей, достал игрушечный рояль, и стал исполнять хиты шестидесятых - Doors, Beach Boys, ну и конечно, Beatles.
До сих пор не могу сдержать улыбки.
Горит керосиновая лампа, черный толстяк наяривает на крошечном рояле, а детишки с бубенцами и барабанчиками тонкими голосами выводят - "We all live in the yellow submarine". Лютый сюрр.
В Африке живут плохо, но недолго.
Гарри Хиппо, если ты ещё жив - Peace, bro...
Ну а если нет - надеюсь, ты встретил своих друзей-хиппи, молодых, наивных и весёлых.
|
|
500
В канаве красавицу трахал поэт,
Думал, что любит его целый свет.
Красавицы муж тут ползком подобрался,
И ревностной злобы мигом набрался.
С поэтом красавицу муж увидал,
Поэт заработал огромный фингал.
Муж тут же поэта за шкирку поймал,
От страха поэт тот сразу насрал.
Удачу всё же поэт тот поймал:
До акта любви он штаны свои снял.
|
|