На это место Вы можете поставить ссылку на Ваш сайт - узнайте условия

Результатов: 2481

1

- Надо всё делать правильно! Вот ты какой рукой свою жопу вытираешь? - Правой. - Во-от! А надо туалетной бумагой!..

18 +

2

[b]Эпическая сага о том, как я, скромный зять, завоёвывал Великий Диплом Устойчивости к Неукротимым Семейным Бурям, или Почему в нашем уютном, но порой бурном доме теперь красуется собственный величественный манифест вечного спокойствия и гармонии[/b]

Всё в нашей большой, дружной, но иногда взрывной семье пошло наперекосяк в тот яркий, солнечный, теплый майский день, когда моя неугомонная, строгая, мудрая тёща, Агриппина Семёновна – женщина с железным, непреклонным характером, способным сдвинуть с места тяжёлый, громоздкий паровоз, и с острой, проницательной интуицией, которая, по её собственным словам, "никогда не подводит даже в самых запутанных, сложных ситуациях", внезапно решила, что я, Николай Петрович Иванов, – это настоящая ходячая, непредсказуемая катастрофа для нашего тёплого, уютного домашнего уюта. Случилось это за неспешным, ароматным чаепитием на просторной, деревянной веранде нашего старого, но любимого загородного дома, где воздух был наполнен сладким, пьянящим ароматом цветущей сирени и свежескошенной травы.

Моя очаровательная, пятилетняя племянница Катюша, с её огромными, сияющими, любопытными глазами цвета летнего неба, ковыряя маленькой, серебряной ложкой в густом, ароматном варенье из спелых, сочных вишен, вдруг уставилась на меня с той невинной, детской непосредственностью и выдала громким, звонким голоском: "Дядя Коля, а ты почему всегда такой... штормовой, бурный и ветреный?" Все вокруг – моя нежная, добрая жена Лена, её младшая сестра с мужем и даже старый, ленивый кот Мурзик, дремавший на подоконнике, – дружно, весело посмеялись, решив, что это просто забавная, детская фантазия. Но тёща, отхлебнув глоток горячего, душистого чая из фарфоровой чашки с золотой каёмкой, прищурилась своими острыми, пронизывающими глазами и произнесла с той серьёзной, веской интонацией, с которой опытные судьи выносят окончательные, неоспоримые приговоры: "А ведь эта маленькая, умная девчушка абсолютно права. У него в ауре – сплошные вихри, бури и ураганы. Я в свежем, иллюстрированном журнале 'Домашний очаг' читала подробную, научную статью: такие нервные, импульсивные люди сеют глубокую, разрушительную дисгармонию в семье. Надо срочно, тщательно проверить!"

Моя любимая, рассудительная жена Лена, обычно выступающая в роли мудрого, спокойного миротворца в наших повседневных, мелких домашних баталиях, попыталась мягко, дипломатично отмахнуться: "Мама, ну что ты выдумываешь такие странные, фантастические вещи? Коля совершенно нормальный, просто иногда слегка нервный, раздражительный после длинного, утомительного рабочего дня в офисе." Но Агриппина Семёновна, с её неукротимым, упрямым темпераментом, уже загорелась этой новой, грандиозной идеей, как сухая трава от искры. "Нет, Леночка, это не выдумки и не фантазии! Это чистая, проверенная наука! Вдруг у него скрытый, опасный синдром эмоциональной турбулентности? Или, упаси господи, хроническая, глубокая нестабильность настроения? Сейчас это распространено у каждого третьего, особенно у зрелых, занятых мужчин за тридцать. Я настаиваю: пусть пройдёт полное, всестороннее обследование!" Под этой загадочной "нестабильностью" она подразумевала мою скромную, безобидную привычку иногда повышать голос во время жарких, страстных споров о том, куда поехать в долгожданный, летний отпуск – на тёплое, лазурное море или в тихую, зелёную деревню к родственникам. Отказаться от этой затеи значило бы открыто расписаться в собственной "бурности" и "непредсказуемости", так что я, тяжело вздохнув, смиренно согласился. Наивно, глупо думал, что отделаюсь парой простых, рутинных тестов в ближайшей поликлинике. О, как же я глубоко, трагически ошибался в своих расчётах!

Первым делом меня направили к главному, авторитетному психотерапевту района, доктору наук Евгению Борисовичу Ковалёву – человеку с богатым, многолетним опытом. Его уютный, просторный кабинет был как из старого, классического фильма: высокие стопки толстых, пыльных книг по психологии и философии, мягкий, удобный диван с плюшевыми подушками, на стене – большой, вдохновляющий плакат с мудрой цитатой великого Фрейда, а в воздухе витал лёгкий, освежающий аромат мятного чая, смешанный с запахом старой бумаги. Доктор, солидный мужчина лет шестидесяти с седыми, аккуратными висками и добрым, но проницательным, всевидящим взглядом, внимательно выслушал мою длинную, запутанную историю, почесал гладкий, ухоженный подбородок и сказал задумчиво, с ноткой научного энтузиазма: "Интересный, редкий случай. Феномен проективной семейной динамики в полном расцвете. Давайте разберёмся по-научному, систематично и глубоко." И вот началась моя личная, эпическая эпопея, которую я позже окрестил "Операцией 'Штиль в доме'", полная неожиданных поворотов, испытаний и открытий.

Сначала – подробное, многостраничное анкетирование. Мне выдали толстую пачку белых, чистых листов, где нужно было честно, подробно отвечать на хитрые, каверзные вопросы вроде: "Как часто вы чувствуете, что мир вокруг вас вращается слишком быстро, хаотично и неконтролируемо?" или "Представьте, что ваша семья – это крепкий, надёжный корабль в океане жизни. Вы – смелый капитан, простой матрос или грозный, холодный айсберг?" Я старался отвечать искренне, от души: "Иногда чувствую, что мир – как безумная, головокружительная карусель после шумного праздника, но стараюсь крепко держаться за руль." Доктор читал мои ответы с сосредоточенным, серьёзным выражением лица, кивал одобрительно и записывал что-то в свой потрёпанный, кожаный блокнот, бормоча под нос: "Занятно, весьма занятно... Это открывает новые грани."

Второй этап – сеансы глубокой, медитативной визуализации. Я сидел в удобном, мягком кресле, закрывал уставшие глаза, и Евгений Борисович гипнотическим, успокаивающим голосом описывал яркие, живые сценарии: "Представьте, что вы на спокойном, зеркальном озере под ясным, голубым небом. Волны лижет лёгкий, нежный бриз. А теперь – ваша тёща плывёт на изящной, белой лодке и дружелюбно машет вам рукой." Я пытался полностью расслабиться, но в голове упрямо крутилось: "А если она начнёт строго учить, как правильно, эффективно грести?" После каждого такого сеанса мы тщательно, детально разбирали мои ощущения и эмоции. "Вы чувствуете лёгкое, едва заметное напряжение в плечах? Это верный признак скрытой, внутренней бури. Работаем дальше, упорно и методично!"

Третий этап оказался самым неожиданным, авантюрным и волнующим. Меня отправили на "полевые практики" в большой, зелёный городской парк, где я должен был внимательно наблюдать за обычными, простыми людьми и фиксировать свои реакции в специальном, потрёпанном журнале. "Идите, Николай Петрович, и смотрите, как другие справляются с повседневными, мелкими штормами жизни," – напутствовал доктор с тёплой, ободряющей улыбкой. Я сидел на старой, деревянной скамейке под раскидистым, вековым дубом, видел, как молодая пара бурно ругается из-за вкусного, тающего мороженого, как капризный ребёнок устраивает истерику, и записывал аккуратно: "Чувствую искреннюю empathy, но не сильное, гневное раздражение. Может, я не такой уж грозный, разрушительный буревестник?" Вечером отчитывался доктору, и он хмыкал удовлетворённо: "Прогресс налицо, очевидный и впечатляющий. Ваша внутренняя устойчивость растёт день ото дня."

Но это было только начало моей длинной, извилистой пути. Четвёртый этап – групповая, коллективная терапия в теплом, дружеском кругу. Меня включили в специальный, закрытый кружок "Семейные гармонизаторы", где собирались такие же "подозреваемые" в эмоциональной нестабильности – разные, интересные люди. Там был солидный дядечка, который срывался на жену из-за напряжённого, захватывающего футбола, эксцентричная тётенька, которая устраивала громкие скандалы по пустякам, и даже молодой, импульсивный парень, который просто "слишком эмоционально, страстно" реагировал на свежие, тревожные новости. Мы делились своими личными, сокровенными историями, играли в забавные, ролевые игры: "Теперь вы – строгая тёща, а я – терпеливый зять. Давайте страстно спорим о переменчивой, капризной погоде." После таких интенсивных сессий я возвращался домой совершенно вымотанный, уставший, но с новым, свежим ощущением, что учусь держать твёрдое, непоколебимое равновесие в любой ситуации.

Пятый этап – строгие, научные медицинские тесты. ЭЭГ, чтобы проверить мозговые волны на скрытую "турбулентность" и хаос, анализы крови на уровень опасных, стрессовых гормонов, даже УЗИ щитовидки – вдруг там прячется коварный, тайный источник моих "бурь". Добродушная медсестра, беря кровь из вены, сочувственно вздыхала: "Ох, милый человек, зачем вам это нужно? Вы ж совершенно нормальный, как все вокруг." А я отвечал с грустной улыбкой: "Для мира и гармонии в семье, сестрица. Для тихого, спокойного счастья." Результаты оказались в пределах строгой нормы, но доктор сказал твёрдо: "Это ещё не конец нашего пути. Нужна полная, авторитетная комиссия для окончательного вердикта."

Комиссия собралась через две долгие, томительные недели в большом, светлом зале. Три уважаемых, опытных специалиста: сам Евгений Борисович, его коллега-психиатр – строгая женщина с острыми очками на золотой цепочке и пронизывающим взглядом, и приглашённый эксперт – семейный психолог из соседнего района, солидный дядька с ароматной трубкой и видом древнего, мудрого мудреца. Они тщательно изучали мою толстую, объёмную папку: анкеты, журналы наблюдений, графики мозговых волн. Шептались тихо, спорили горячо. Наконец, Евгений Борисович встал и провозгласил торжественно, с ноткой триумфа: "Дамы и господа! Перед нами – редкий, образцовый пример эмоциональной устойчивости! У Николая нет ни хронической, разрушительной турбулентности, ни глубокого диссонанса! Его реакции – как тихая, надёжная гавань в бушующем океане жизни. Он заслуживает Великого Диплома Устойчивости к Семейным Бурям!"

Мне вручили красивый, торжественный документ на плотной, кремовой бумаге, с золотым, блестящим тиснением и множеством официальных, круглых печатей. "ДИПЛОМ № 147 о признании гражданина Иванова Н.П. лицом, обладающим высокой, непоколебимой степенью эмоциональной стабильности, не представляющим никакой угрозы для теплого, семейного климата и способным выдерживать любые бытовые, повседневные штормы." Внизу мелким, аккуратным шрифтом приписка: "Рекомендуется ежегодное, обязательное подтверждение для поддержания почётного статуса."

Домой я вернулся настоящим, сияющим героем, полным гордости. Агриппина Семёновна, внимательно прочитав диплом своими острыми глазами, хмыкнула недовольно, но смиренно: "Ну, если уважаемые врачи говорят так..." Её былой, неукротимый энтузиазм поугас, как догорающий костёр. Теперь этот величественный диплом висит в нашей уютной гостиной, в изысканной рамке под прозрачным стеклом, рядом с тёплыми, семейными фото и сувенирами. Когда тёща заводится по поводу моих "нервов" и "импульсивности", я просто молча, выразительно киваю на стену: "Смотрите, мама, это официально, научно подтверждено." Маленькая Катюша теперь спрашивает с восторгом: "Дядя Коля, ты теперь как настоящий, бесстрашный супергерой – не боишься никаких бурь и ураганов?" А мы с Леной хором, весело отвечаем: "Да, и это всё благодаря тебе, наша умница!"

Евгений Борисович стал нашим верным, негласным семейным консультантом и советчиком. Раз в год я прихожу к нему на "техосмотр": мы пьём ароматный, горячий чай за круглым столом, болтаем о жизни, о радостях и трудностях, он тщательно проверяет, не накопились ли новые, коварные "вихри" в моей душе, и ставит свежую, официальную печать. "Вы, Николай Петрович, – мой самый любимый, стабильный пациент," – говорит он с теплой, отеческой улыбкой. "В этом безумном, хаотичном мире, где все носятся как угорелые, вы – настоящий островок спокойствия, гармонии и мира." И я полностью соглашаюсь, кивая головой. Ведь тёща, сама того не ведая, подтолкнула меня к чему-то гораздо большему, глубокому. Теперь у нас в доме не просто диплом – это наш собственный, величественный манифест. Напоминание о том, что чтобы пережить все семейные бури, вихри и ураганы, иногда нужно пройти через настоящий шторм бюрократии, испытаний и самоанализа и выйти с бумагой в руках. С бумагой, которая громко, уверенно говорит: "Я – твёрдая, непоколебимая скала. И меня не сдвинуть с места." А в нашей огромной, прекрасной стране, где даже переменчивая погода может стать поводом для жаркого, бесконечного спора, такой манифест – это настоящая, бесценная ценность. Спокойная, надёжная, вечная и с официальной, круглой печатью.

9 +

3

МОЛДАВАНИН И МОСКВИЧКА

Как-то я дозрел до капитального ремонта в своей квартире.

Нанял бригаду из Ярославля, поставил им грандиозные задачи и обозначил жесткие сроки: месяц, плюс – минус неделя. Ударили по рукам и завертелась работа. Сам я во все вникал, контролировал и заодно был бесплатным подсобным рабочим.

Как говорят американцы – Лучшее удобрение – это тень фермера.

И в первый же день мы нарвались на Нее, на Москвичку.

Лет ей примерно за пятьдесят, голос громкий, сильный кавказский акцент, помада, ресницы. Год назад она купила квартиру ровно подо мной.

Мои ребята бурили, штробили и ломали стены, но все в пределах правил и законов о тишине. Я специально заранее изучил: в какие дни, часы и чтобы с перерывом на дневной сон детей.

Первая встреча с Москвичкой состоялась у подъезда. Мы, пыльные, с мешками битых камней, вышли чтобы грузить строительный мусор в приехавший контейнер. Москвичка сходу схватила одного рабочего за мешок и гаркнула вопросом:

- Кто главный!? Кто бригадир!?

- Все кивнули в мою сторону.

Я оценил себя трезво и понял, что на главного вообще не тяну: рваные кеды, дырявая футболка и красные шорты со штанинами разной длины (плохо померил, перед тем как резать).

- Ты бригадир!?

- Ну, можно и так сказать, здравствуйте.

- Свое здравствуйте, засунуть знаешь куда!? Ты что за ужас тут устроил?! Невозможно же находится в квартире! Др-др-др-др! Все! Ремонт окончен! Еще хоть один звук услышу, вызываю полицию и вас всех депортируют в двадцать четыре часа! Ты понял?!

- Извините ради бога, я все понимаю, депортация – это конечно здорово, но мы все громкие работы делаем строго по московским правилам, только с девяти и до семи вечера и с перерывом на…

- Ты то куда лезешь?! Какие тебе московские правила!? Это я тут москвичка и это мои правила, а ты сюда приехал из какой-то жопы, или даже из Молдавии и мне тут права качаешь!?

Мне стало смешно и я невольно улыбнулся.

- А чего ты лыбишься!? Я что-то смешное сказала!?

- Да нет, смешного мало, наоборот, вы очень обидные вещи говорите про мою страну, Молдову. Если я молдаванин, то уже и не человек, что-ли? Вот вы, если не секрет, кто вы по национальности?

- По национальности я москвичка в пятом поколении! Ясно тебе, малдаван!?

- Странно, если вы в пятом поколении с таким акцентом говорите, то наверное первый москвич из вашего рода, только рычал и пузыри пускал.

- Ах ты малдаванская рожа! Как твоя фамилия!? Быстро фамилию! Ты договорился. Посмотрим как ты в полиции пошутишь. Фамилия!?

Москвичка взяла телефон и приготовилась записывать.

Я сделал вид, что испугался и робко ответил:

- Фамилия Кустурица, Кус-ту-ри-ца, зовут Эмир.

- Я записала! И больше не попадайся мне на глаза…

Время шло, мои молотобойцы неукоснительно соблюдали правила и молотили только в разрешенные дни и часы, видимо поэтому полиция к нам не спешила, хоть Москвичка и вызывала ее каждый день - это я точно знаю. Но сама тетка, ко мне приходила по два-три раза в день, чтобы рассказать; где она видела меня, мой перфоратор, всю мою бригаду, а заодно и Молдавию. Нас это забавляло и немного отвлекало от тяжелой работы.

Прошел месяц. Бригада меня не подвела, все успела, получила расчет и укатила к себе в Ярославль. Спустя пару дней мы с женой уже расставили вещи по своим местам и почти начали дышать полной грудью с новым ремонтом. Почти, потому что осталось поставить одну последнюю, жирную точку – кондиционер. В Москве тогда стояла небывалая жара и очередь на установку кондиционера растянулась примерно на месяц, не говоря уже о цене.

Моя очередь выпала на воскресенье, хоть смейся, хоть плачь, но сверлить в воскресенье вообще нельзя. А деваться некуда, еще месяц ждать совсем не хотелось, тем более, не было никакой гарантии, что новая очередь опять не выпадет на выходной. Я махнул рукой, была – не была, давайте, бурите, только пожалуйста побыстрее, а то соседка всю мою кровь высосет и перельет себе.

Кондиционерщики расчехлили огромную бурильную машину, которой вполне можно строить метро и довольно ловко, минуты за полторы, насквозь продырявили мою квартиру. Звук был жуткий, даже зубы дрожали. Но что удивительно, Москвичка, почему-то, тут же не примчалась, даже по батарее не стучала. Это был тревожный знак.

Вот мастера все прикрутили, подключили, дали холод и даже подмели за собой, я проводил их до лифта, попрощался, дверь лифта закрылась и в ту же секунду открылась дверь грузового лифта. Из лифта пахнуло кирзовыми сапогами и неприятностями. Вначале вышли трое в касках и с автоматами, а за ними выплыла торжествующая Москвичка.

Москвичка, тыча в меня маникюром, почти закричала:

- Вот этот бандит! Жизни от него никакой нет. Он у них самый главный, он гражданин Молдавии, наверняка без регистрации и разрешения на работу, зовут его Кустурица Эмир. Что, скажешь и теперь ты ни при чем?

Мент слегка дернулся и переспросил:

- Эмир Кустурица?

- Да, Эмир Кустурица. Да вы документы его молдаванские посмотрите.

Я картинно закатил глаза и сказал старшему из группы захвата:

- Товарищ старший лейтенант, можно вас на пару слов? Давайте зайдем ко мне. Парни, вы тоже заходите, у меня прохладно, остынете хоть немного, жарко небось в брониках.

Зашли ко мне, Москвичку я оставил подслушивать в коридоре.

- Товарищ старший лейтенант – это тяжелый случай, странно, что ваш диспетчер не понял, что у женщины большие проблемы с головой и по ее звонку прислал вас.

Вот мой паспорт, вот прописка. Уже год, как эта мадам поселилась в нашем доме и каждый раз, при встрече, она зачем-то выдумывает мне все новые и новые имена, национальности и невидимых друзей. Но, главное, для чего-то обзывает меня разными режиссерами, то я у нее Эльдар Рязанов, то Гайдай, теперь вот я молдаванин - Эмир Кустурица, хотя Кустурица вообще-то серб. Вначале я ей каждый раз показывал свой паспорт, что-то объяснял, потом плюнул. Она как аквариумная рыбка, помнит меня, только пока видит. Молдаванин, так молдаванин, мне не жалко, лишь бы мыло не ела и на людей не бросалась.

Старший наряда тяжело вздохнул и сказал:

- Ну, теперь более-менее все встало на свои места. Извините за беспокойство, но мы должны были проверить, тем более, она такого про вас наговорила…

- Представляю себе.

- Вот именно.

- А сказала, что я в квартире держу гусеничный трактор и по ночам ломаю им стены, чтобы захватывать комнаты соседей?

-…Пока не говорила.

- Странно – это ее любимое.

Менты покачали головами, попрощались и вышли.

В коридоре старший лейтенант провел с Москвичкой короткую, но доходчивую лекцию на тему об ответственности за ложные вызовы и о принудительном лечении в стационаре.

Захлопнулись двери лифта и наступила долгожданная тишина…

29 +

4

САПОГИ - СКОРОХОДЫ

…И что обидно, даже к королевским гонцам в сапогах-скороходах, не приставали с вопросами:

- Сколько стоят сапожки? Какая скорость? А если упадешь, то умрешь?

Но стоило мне завести себе сапоги-скороходы, дня не проходит, чтобы мне не задали какой-нибудь неоригинальный вопрос. Вначале раздражало, потом немного привык и я даже стал получать удовольствие от этих разговоров:

- Скажите, а сколько такое моноколесо стоит?
- Слава богу, я не знаю.
- В смысле не знаете?
- Надеюсь что очень дорого. Коллеги по работе скинулись, на день рождения подарили.

Я специально не узнавал, чтобы не расстраиваться. А вдруг оно стоит копейки и значит, мои сотрудники меня не ценят, тогда хоть с работы увольняйся. И вы мне, пожалуйста, не говорите, если сейчас нагуглите.

- Ну, ок…

Однажды меня остановила рукой-шлагбаумом, бабушка с мальчиком лет семи:

- Молодой человек, внук давно хотел попробовать покататься на таком вот моноколесе и наконец-то мы встретили ваше колесо. Дайте-ка , а ну пусть ребенок попробует, кружочек проедет. Если ему понравится, то мы ему такое купим. Вы ведь не очень спешите? Сколько оно может стоить, тысяч десять? Детское наверное дешевле? Ох, оно у вас грязное какое.
- Я совсем не спешу, но у меня есть идея получше. Видите, автобус к остановке подъезжает?
- Ну?
- Вы можете попросить водителя дать мальчику проехаться за рулем автобуса, хотябы одну остановочку. Какая водителю разница, он все равно туда едет? Одну остановку хоть поспать сможет, отдохнет. Тем более, я думаю, он не откажет такому хорошему мальчику. К тому же на автобусе гораздо интереснее рулить, чем на каком-то задрипаном моноколесе.

Мальчика очень захватила эта идея и он стал отрывать бабушке руку:

- Ба! Ба! Давай на автобусе! Хочу! Давай…

Но особенно трогательно, что все вокруг живо интересуются моей инвалидностью и смертью:

Как-то стоял с колесом на длинном пешеходном переходе, ждал зеленого.

Рядом ждала компания – несколько мужиков, от сорока до пятидесяти.

Самый из них солидный и видимо авторитетный, спросил у меня:

- И часто ты с этой херни падаешь?
(Почему-то незнакомые люди обычно пытаются говорить со мной на «ты», видимо из-за моего несерьезного средства транспорта)
- Нет, с этой «херни» пока не падал.
- А сколько оно вообще может выжать? Километров 20 в час, хоть может?
- Мое едет 50, а бывают что и 100 и даже больше, но если соблюдать правила и держать себя в руках, то можно ездить вполне безопасно.
- Да ну нахер, значит – эта байда не для меня, потому что я по жизни не признаю никаких правил и не привык держать себя в руках, поэтому я сразу за сотню разгонюсь.

Друзья посмотрели на товарища с уважением.

Я ответил:

- В таком случае вам можно только посочувствовать.
- Почему это?
- Ну, если вы по-жизни действительно не признаете никаких правил и не привыкли держать себя в руках, значит вам даже в магазин за хлебом выходить опасно, ведь с таким кредо, всегда можете по харе получить – это же очевидно…

Товарищи хихикнули…

А вчера я зашел в один солидный офис и конечно же в углу поставил моноколесо. Без колеса уже и не могу, всегда с ним. Без колеса я себя чувствую как голубь, который разучился летать и поэтому вынужден ходить пешком, даже в теплые края.

Сижу на кожаном диване, жду человека. Напротив устроилась хорошо одетая супружеская пара лет пятидесяти. Мужчина заинтересовался моими сапогами-скороходами и стал выспрашивать как и что. Я с удовольствием рассказал все что знал и даже немного больше.

И под конец прозвучал сакраментальный вопрос:

- А скажите, как часто вы с него падаете?
- Да, в общем-то, еще не приходилось и пока не планирую.
- И даже пока учились?
- В том числе. Я соблюдаю самое главное правило – езжу чуть медленнее и спокойнее, чем реально умею.
- Но подождите, вы ведь понимаете, что рано , или поздно, но вы же все равно упадете? Это ведь неизбежно, просто вопрос времени. Вы к этому готовы?
- Извините, а вы женаты?

Тут и женщина заинтересовалась нашей беседой и мужчина ответил:

- Да, мы женаты, а какое собственно…
- А давно ли вы женаты?
- …Да, уж двадцать три года. А что?
- Двадцать три года – это, конечно, совсем не мало, но вы ведь понимаете, что рано, или поздно вы же все равно разведетесь. Это ведь неизбежно, просто вопрос времени. Вы к этому готовы?

Супруги заулыбались и сказали:

- Тогда вы уж постарайтесь не падать.
- Сделаю все от меня зависящее. А вы, в свою очередь, любите друг друга, потому что как только вы разведетесь, я сразу и упаду. Очень бы не хотелось.
- Договорились…

172 +

5

Ручная работа

Буду целый день валяться,
И с рукой своей сношаться.

© Дмитрий Лавренков

170 +

6

Это не очень весёлая история – но всё правда. Такое тоже бывает, просто не всем доводится подобное увидеть и узнать.

У меня была (что значит была, есть и будет) добрая знакомая – Ирка Могильницкая, я за ней даже поухаживал маленько по молодости, чуть потеплело, но до конца не срослось. А вот дружеские чувства, и откровенность остались – товарищи мы с ней. Ну, были раньше.

После института, финансово- экономический, Ириша работала бухгалтером в управляющей конторе при кладбище. Интересно рассказывала. Она вообще интересно рассказывает- ей бы в писатели пойти.

Мне, говорит, если из конторы сразу через калитку на трамвай- то до дома сорок минут и с пересадкой. А если через кладбище наискосок пройти, и сесть с той стороны на троллейбус, то прямиком- и минут за пятнадцать.

Вот и хожу – ничего так, жутковато, но привыкаешь. А когда приходилось задержаться, и идти уже в полной темноте- страшно, конечно. Хотя, своё хозяйство, вроде бояться нечего.

Когда первый раз с настоящим привидением столкнулась, думала, описаюсь. Тень какая- то, с потусторонним могильным духом. Прошелестела медленно мимо меня и исчезла. Даже не знаю, пролетела, или просто мимо прошла. Но проняло. До ледяной дрожи. Это словами не описать.

Я потом минут двадцать в себя приходила. Действительно страшно- вот так вот, вроде домой идёшь, а тебе навстречу такое- холодное, могильное.

Посидела, покурила, пот со лба отерла- точно трясёт в коленках, никогда с таким не встречалась. Долго думала потом – может ну его на хрен, эта работа? Но больно хорошо платили в конторе – и официально, и отдельно в конвертике – вот и осталась. Привыкать. Ничего, привыкла.

Второй раз и третий – уже только поёжилась слегка. Ну мерещится чушь всякая тёмная, что от этого, штаны мочить? Вот и продолжаю ходить до троллейбуса, пошли они на хрен, привидения сраные. Не буду бояться, поняли?

И как- то оно маленько изменяться стало – в очередной раз, когда опять эта темнотища накатила, вроде уже и не холодно, и не злобно, а даже чуть с любопытством – и кто же ты это такая, что не боязно тебе?

А я ещё этому тёмненькому рукой так нахально помахала – привет, говорю, помнишь меня?

И с тех пор мне через кладбище идти нисколько не страшно. Даже наоборот- глядишь, кто мимо пролетит, поздоровается.

А вот с барышней с шестнадцатого участка мне даже поговорить иногда получалось. Печальная там история- покончила самоубийством от несчастной любви, но не знала, что уже была беременна. А в такой ситуации как раз- между нашим миром и тем- вот и зависла. Переживает очень – «Если бы я знала, если бы знала!!»

Тоже Иркой зовут. Тёзки. Когда нет никого вокруг, тихо и спокойно, она мне показывается. Здороваемся, скажешь ей что- то доброе, улыбнётся. Она вообще славная. Только не повезло в этой жизни.

А что я могу? Даже пожалеть не получается- не нужна им наша жалость. Вот всего лишь и здороваемся – и то не каждый раз, а только, когда у неё настроение есть, в нашем мире показаться.

- Даже сама не знаю, то ли у меня с головой не всё в порядке, то ли и на самом деле потусторонний мир существует…

- Ирка, говорю, а вы там не сильно пьёте, на работе то?

- Пошёл ты на хрен, бл...дь, старый друг называется! Мужики пьют, как без этого? А мы нет. Да и не тянет. Я с тобой искренно поделиться, а ты, как всегда – без иронии не можешь? Поглумиться бы?

- Ну ладно, не сердись, я не хотел тебя обидеть. Ты вот что, ты меня как- нибудь к себе пригласи – вместе пройдём. Может и мне кто из них покажется?

…………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………..

Вот такая история. Но к себе на кладбище Ирка меня так и не пригласила – замуж вышла, и отдалились мы друг от друга.

Слышал- двое детей у неё, муж замечательный, дом в пригороде купили, а работает всё там же. Должно быть и с покойными продолжает общаться? Что- то в ней точно было от ведьмы, сколько помню – собственно, потому она мне и нравилась…

179 +

7

Ох и много же повидал я самых разных секретарш различных начальников! Видывал я их и хороших, и плохих, и добрых, и злых, и вредных, и душевных, и готовых помочь, и совсем наоборот. Но самая незабвенная – это пожилая, сухонькая секретарша госниорховского директора... вот, и даже имя помню: Лилия Самуиловна. Больше я подобных людей вообще не встречал. Очень уж она интересно говорила, двигалась и действовала. Любое обращение к ней с самой тривиальной просьбой повергало её в оцепенение. Напрягшись, зажавшись, впадала она в тяжкие размышления, причём глаза её блуждали, а на лице разыгрывался прямо тебе какой-то калейдоскоп – причудливо вспыхивали и гасли багровые пятна, создавая странные блуждающие узоры. Явственно ощущалась в ней при этом титаническая умственная работа, последствий которой предсказать никто не мог. Прямо так и видно было, как мучительно ждёт она, когда в тёмных глубинах её подсознания вызреет и всплывёт на поверхность хоть какое-то конкретное решение. И вот тут уж она больше не раздумывала – вдруг подскакивала, как гальванизированная, и кидалась в бой: действовала стремительно, разражаясь серией судорожных, рваных и явно не контролируемых ею движений.

Особенно же непредсказуемыми были её действия с институтской круглой печатью. Помню, как однажды она, резко выйдя из своего долгого транса, вдруг выхватила у посетителя какую-то незначительную бумажку и с заливистым, диким смехом вдруг с размаху дважды подряд залихватски, со стуком, наугад припечатала его в разных местах гербовой печатью. Обомлевшему посетителю пояснила: а ничего, кашу маслом не испортишь!

Однако подобную щедрость проявляла она далеко не всегда. Запомнился и другой, куда как более яркий эпизод. Вышел однажды от директора какой-то посетитель с подписанным документом. Подошёл к секретарскому столу и вежливо попросил Лилию Самуиловну поставить на директорскую подпись печать. Казалось бы, что тут такого-то, дело самое пустяшное. Но секретарша, искоса, по-птичьи взглянув на эту бумагу, привычно оцепенела, впилась онемевшими пальцами в стол и ярко заалела блуждающими пятнами, страдальчески прислушиваясь к таинственным процессам в своей подкорке. Наконец, решение созрело. Отчаянно махнув рукой, будто пускаясь во все тяжкие, уставив на оробелого посетителя безумный, шальной взгляд, мгновенно схватила она свою любимую гербовую печать, высоко её вознесла и со всей дури, с грохотом хряпула по документу.

Забрав бумагу и слегка пожав плечами, отправился облагодетельствованный гость в соседний кабинет, к заместителю директора. В полуоткрытую дверь видно было, как подошёл он к столу и вступил с замом в какую-то неторопливую беседу. Добытый документ с печатью при этом держал в опущенной руке. А Лилия Самуиловну тем временем опять посетили тяжкие сомнения. Снова погрузилась она в глубокий транс. Замерла, отвердела, тяжелым исступлённым взглядом уставилась гостю в спину. Залихорадило её, заблестели ошалелые глаза, на щеках запылал красный камуфляж. И, как видно, на этот раз в подкорке её вызрел совершенно иной ответ – отрицательный. Но не вскинулась она в привычной судороге, нееет! Медленно, плавно, гипнотизируя взором гостеву спину, приподнялась она, тихонько выбралась из-за стола. С перекошенным лицом, утрированно вздымая тоненькие ножки, на цыпочках стала бесшумно подкрадываться к посетителю сзади. Вот и в кабинет уже пробралась. Вот уж и за самой спиной она у гостя... И тут – стремительный бросок кобры! Вцепившись обеими руками в ею же пропечатанный документ, издав неприличный, громкий торжествующий визг, выдрала она эту важную бумагу из руки ничего не подозревавшего мужика! И мгновенно разорвала пополам, а затем – на четыре куска!

И впритык уткнувшись в изумлённое лицо развернувшегося к ней гостя, сверкая очами, с диким оскалом и хохотом, пританцовывая, воинственно потрясая обрывками, торжествующе выкрикнула: а я передумала!! А не положена Вам сюда печать!! Вот так-то!! Уах-ха-ха-ха!!!

158 +

8

[b]Долгая дорога к просветлению[/b]

История началась три года назад, когда мой друг Серёга, известный любитель лёгких денег и сложных схем, притащил ко мне в гараж здоровенный, явно старинный сундук. Весь в пыли, с кованными железными уголками и огромным висячим замком.

«Нашёл на чердаке у бабки в деревне! — сиял он. — Думаю, там клад! Антиквариат! Но вскрывать буду только с тобой, ты же мне как брат».

Мы поставили сундук в угол гаража, поклялись найти мастера по старинным замкам и никому о нём не рассказывать. Начались поиски. Оказалось, специалистов по средневековым английским висячим замкам XVII века в нашем городе днём с огнём не сыщешь. Серёга погрузился в интернет-форумы кладоискателей, я слушал его многочасовые теории о том, что внутри: то ли золото флибустьеров, то ли секретные карты, то ли прадед-граф скрывал там семейную тайну.

Через полгода он нашёл какого-то чудака из Вологды, который согласился приехать и вскрыть замок «исторически корректно», не повредив его. Мы скинулись на билеты мастера. Тот приехал, три часа копался у сундука с какими-то щупами и спицами, а потом развёл руками: «Замок — бутафория. Прикручен на два болта с обратной стороны. Просто открутите».

Мы онемели. Открутили. С трепетом приподняли массивную крышку. Внутри, на бархатной, истлевшей от времени подкладке, лежала… ещё одна коробка. Обычная советская жестяная коробка из-под монпансье. Серёга, уже не дыша от предвкушения, открыл и её. Там, завернутая в газету «Правда» за 1978 год, лежала записка, написанная корявым почерком:

«Колхоз им. Кирова, бригаде плотников. Колян, Гришан, Вась, вы туда не ходите, вы сюда ходите. А то цемент уже второй рейс простаивает. Вахтёр дядя Миша».

Мы сидели в полной тишине, глядя на эту записку. Всё. Три года тайн, надежд, поисков, тысячи рублей на поездку специалиста… ради послания от какого-то советского вахтёра.

«Ну что ж, — хрипло сказал Серёга, — хоть сундук антикварный, продадим». Мы сняли замок, чтобы отнести его на оценку. И тут, под слоем краски на задней стенке сундука, где висел замок, проступили какие-то гравированные линии.

Серёга схватил растворитель, смочил тряпку. Через десять минут перед нами, чётко и ясно, проступила красивая гравюра: карта какого-то поместья с обозначениями, а внизу — надпись на латыни. Мы перевели её через Google: «Тайна — в ложном дне. Ищи того, кто знает цену железу и крови».

Это было как удар тока! Значит, не зря всё! Значит, бабка была не проста! Значит, коробка с запиской — это просто отвлекающий манёвр для непосвящённых! Наш энтузиазм вспыхнул с новой силой. Теперь мы искали уже эксперта по тайникам и гравюрам. Серёга практически поселился в архивах, я финансировал поездки по всем усадьбам области, которые хоть как-то соответствовали рисунку.

Ещё год ушёл на поиски. Мы нашли усадьбу! Она принадлежала старому, совершенно глухому коллекционеру. Когда мы, трясясь от волнения, показали ему фото гравюры, он долго её разглядывал в лупу, а потом хрипло сказал:

«Да, знаю эту работу. Это Суворов-младший, середина XIX века. Делал фальшивки для богатых купцов, которые хотели «родовую историю». Эту гравюру он клепал пачками. У меня их штук пять в амбаре валяется. Продам вам за пять тысяч, хотите?»

От его слов нас чуть не хватил удар. Мы вышли от него, сели на лавочку у пруда и молча смотрели на воду. Вся эта многоходовка длиною в три года — сплошная цепочка фальшивок и пустых надежд. Наши мечты о богатстве растворились, как дым.

«Ну… — сказал я, пытаясь как-то разрядить обстановку. — Хоть коробка от монпансье антикварная. Может, её продадим?»
«Забей, — махнул рукой Серёга. — Давай лучше выпьем. За наши глупые мечты».

Мы купили бутылку виски, вернулись в гараж, сели на старые покрышки прямо перед открытым сундуком. Пили молча, передавая бутылку друг другу. Напиток постепенно делал своё дело, тоска начала отступать, сменившись философским отношением к жизни. Под конец бутылки мы уже смеялись над всей этой абсурдной историей.

И тут, в момент, когда я закатывался от хохота, швырнув пустую жестяную коробку от монпансье в угол, раздался странный звук. Не глухой удар жести о бетон, а звонкий, дребезжащий. Как будто внутри что-то болталось.

Мы замерли. Серёга медленно подошёл к коробке, поднял её, потряс. Внутри что-то звенело. Он с силой сжал жесть в нескольких местах, и дно коробки… отщёлкнулось. Фальшивое дно.

В маленьком тайничке лежал ключ. Не старинный, а самый обычный, современный ключ от почтового ящика. К нему была привязана бирка с номером: Ящик 347.

Мы не спали всю ноть. В восемь утра мы уже висели на двери главного почтамта города. Как только открылось, мы влетели внутрь, нашли ящик под номером 347. Сердце колотилось так, что я слышал его стук в ушах. Серёга дрожащей рукой вставил ключ. Щёлк. Ящик открылся.

Внутри лежал один-единственный конверт. Без марок, без адреса. Мы разорвали его. Внутри был листок в клетку, оторванный от школьной тетради. На нём тем же корявым почерком, что и первая записка, было написано:

«Если вы это читаете, вы большие упёртые мудаки и потратили кучу времени. Но настойчивость должна вознаграждаться. Клад — это опыт, дружба и эта офигенная история, которую вы теперь можете рассказывать. Цемент всё ещё ждёт. Дядя Миша».

Мы стояли у почтовых ящиков, держа в руках эту записку. А потом начали смеяться. Смеялись так громко, что на нас начали коситься почтовые работники. Мы смеялись до слёз, до боли в животе. Это был смех просветления.

Мы ничего не нашли. Но мы нашли всё.

P.S. А коробку от монпансье я всё-таки продал на аукционе одному чудаку, который коллекционирует советский быт. За восемьсот рублей. На эти деньги мы с Серёгой… купили цемент. И построили ему на даче нормальный сарай. Без всяких сундуков.

172 +

9

Автомобиль с балкона. Советская версия
В семидесятые, в самом центре Советского Союза, жил-был один удивительный гражданин — товарищ Кондратюк. Человек он был рукастый, инженерной мысли неудержимый и обладал главным качеством истинного советского энтузиаста: если что-то можно собрать в квартире, то он обязательно соберёт.
Однажды, глядя на унылый заводской «москвич» у подъезда, Кондратюк решил:
— А сделаю-ка я лучше. И соберу его прямо дома, чтобы, так сказать, под рукой!
И не просто соберу. А сделаю собственный кузов, с нуля, из металла, который прятал под кроватью, в шкафу, и частично — на балконе, где раньше стояли банки с огурцами.
Жена посмотрела на мужа, на листы стали, на чертежи, на болгарку — и пошла варить борщ.
Она понимала: если мужчина решил строить автомобиль в квартире, то остановить его может только отключение электроэнергии.
Приносил детали по одной.
Двигатель, мосты и прочие увесистые узлы он заносил по частям.
Соседи интересовались:
— Товарищ Кондратюк, вы что, бункер строите?
— Нет, — отвечал он, — это у меня задняя подвеска на временном хранении.
Самодельный кузов – прямо в комнате.
Днём Кондратюк работал на заводе, а по вечерам — на себя.
Металл резался, сверлился, шлифовался.
И если сам Кондратюк был доволен процессом творения, то соседи были рады только одному — когда всё это наконец-то заканчивалось, потому что далеко не всякому нравится постоянный визг диска дрели, стук молотка и пение шуруповёрта, пробивающегося даже через ковёр «Трое богатырей».
— Ой, люди добрые, — говорила соседка с третьего этажа, — пусть этот автомобиль будет хоть двухэтажным, лишь бы он уже его доделал!
Машина готова! И… снова разобрана
Через полгода в его комнате стоял настоящий автомобиль: блестящий, самодельный, пахнущий бензином, олифой и легким дымком от болгарки.
Соседи поздравляли его искренне, как родного:
— Ну наконец-то! Молодец, товарищ Кондратюк! Ура! Тишина возвращается в дом!
Но затем возник вопрос: как автомобиль из квартиры вынести?
Балкон, конечно, был крепкий, но не настолько крепкий. Да и дом был против.
Так что машину пришлось полностью разобрать, вынести по частям, а во дворе собрать заново.
И вот она — красавица, самодельный шедевр советской инженерии, сверкающая как новый холодильник «Бирюса».
А что теперь?
Прошли годы. Советский Союз делал всё — от космических ракет до кухонных комбайнов. А сегодня…
Кондратюк сидит на лавочке с соседом Петровичем и вздыхает:
— Раньше я машину собрал в квартире. Сам, своими руками. А теперь? Где наши роботы? Где наши машины, как у «Мерседеса»? Где наша сельхозтехника? Где наши гвозди, Петрович?
— Ну, — отвечает Петрович, — у нас теперь интернет есть.
— А машину ты из интернета соберёшь?
— Если только виртуальную…
Мужчины задумались.
Потом Кондратюк вдруг оживился:
— Слушай, Петрович… А давай робота соберём?
— Где?
— В квартире!
Петрович хмыкнул:
— Ну, это уже по-нашему. Советский человек может всё.
Жена, услышав этот разговор, закрыла окно — и пошла варить борщ.
Потому что история, как известно, идёт по спирали.

206 +

10

Захотелось в "гляделки" поиграть. Но никого под рукой не оказалось. Пришлось смотреть в бездну. Ведь можно и с бездной поиграть.

118 +

11

Как же я тайгу валил без музык?
Как же я без джаза, сука, жил?!

Октябрь 1990-го... Было пасмурно, и была юность, и в воздухе витала вседозволенность и лёгкий намёк на грядущую всеобщую жоппу. Но было весело.

Звуки духового оркестра слышны ещё от метро. Музыканты облюбовали себе место на площадке у самого начала Арбата, чуть правее ресторана Прага. Лозунг того времени: "Разрешено всё, что не запрещено", хех. Скоро никто ни у кого не будет вообще никакого разрешения спрашивать. А пока еще жива страна моего детства, а перед играющим оркестром вместо нищенской шляпы стоит пустой тетрапакет из-под молока, в каких московские старушки возили в те времена на дачу суп, защепив его бельевой прищепкой. Зеваки стоят полукругом. Москва и не такое видела, воздух свободы пьянит.

Но главное представление дают даже не сами музыканты. На небольшом свободном пространстве прямо перед оркестром стоит мужик в сером ватнике, рабочих штанах и растоптанных кирзачах. Довершает полноту образа потрепанная рыжеватая ушанка.

Мужик пританцовывает лицом к оркестру и что-то такое делает руками. Он, наклонив голову, трясёт ею из стороны в сторону и тогда становится видно его похожее на грецкий орех лицо, всё в глубоких морщинах, какие вряд ли заработаешь сидя в библиотеке. Глаза его зажмурены от удовольствия, лицо и губы кривятся, он мычит мелодию в такт оркестру, всем телом он как бы впитывает музыкальные вибрации. Кто он? Музыкант, которого потрепала жизнь и исковеркала до неузнаваемости, превратив лицо в рельефную карту гулагов? Или просто любитель музыки, который вместо звуков медного джаза долгое время был вынужден слушать стук кирки и окрики караула?

Изредка подходят люди и бросают в тетрапак мелочь. Мужик же бросил мятую рублёвку и продолжил кайфовать. Через какое-то время в его руке появился зелёный трёшник. Под одобрительные возгласы, он наклонился к картонке и аккуратно опустил мятую бумажку внутрь, до последнего придерживая купюру за уголок.

Наконец, после еще трех минут лагерной джиги в кирзачах, за трёшкой последовала синяя пятёрка - так же, танцуя вокруг тетрапака, почти отпуская купюру и вновь выдёргивая. Мне даже на мгновение показалось, что ему жалко столько отдавать, что он с шутками-прибаутками выберет удобный момент, чтобы положить деньгу в карман и отвалить. Или даже, чем черт не шутит - а может он к кассе подбирается, сколько там уже в коробчонку накидали? Как же я был неправ...

Аплодисменты в толпе, никто никуда не торопится, толпа прибывает. Пошли элементы русской плясовой. На фоне черных фраков оркестрантов и блестящей меди инструментов, человек в ватнике идущий вприсядку производит впечатление полного сюра.

Красненький червонец встречен громкими хлопками и вскриками из толпы, как будто увидели киркорова в макдональдсе. Тем временем десятка сложена вдоль длинной стороны дважды (я позже видел в стрип-клубе в омереге такое проделывали с однодолларовой бумажкой, чтобы под резинку стриптизершам пихать, но это так, к делу не относится), получившаяся красная бумажная полоска - в руке у зека. Но в этот раз он выжимает из нее все. Он опускает ее в картонный колодец, сам в полуприсяде, голова склонена набок, свободная левая рука поднята над головой. Глаза по-прежнему зажмурены от кайфа. А купюра, как смычок, елозит взад-вперед по краю бывшей молочной упаковки... Кто-то хохочет, кто-то подбадривает, но никто не уходит. Как будто у всех появилась общая цель. Наконец, купюра упала на дно. Даже музыканты, кажется, выдувают свой джаз с каким-то облегчением.

...Четвертак он поднял над головой двумя руками, спиной ощущая толпу, собравшуюся сзади. Пальцы, которым привычнее было держать кувалду или гаечный ключ на 64, аккуратно расправили фиолетовую банкноту в лучах выглянувшего последнего осеннего солнышка. Аплодисменты были такой громкости, как будто объявили, что экономическая и политическая жопа кончилась победой наших, всем спасибо, все свободны. Ну, и Москва кураж любит. Радостно орали и улюлюкали все: студенты и домохозяйки, рабочие и служащие, домушники и строители, сталевары и шахтёры, откосившие и солдаты срочной службы, мичманы и офицеры, члены партии и сочувствующие, валютчики и банкиры, наперсточники и швеи, бандосы и менты, отличницы и проститутки - вся большая и радостная страна забыла на секунду, что стоит на краю пропасти... И несколько мгновений держал эту страну на своих плечах немолодой атлант в фуфайке. И был ритуальный танец с четвертаком, не менее креативный, чем с червонцем.

А вот до полтинника не дошло. Совершенно неожиданно он, ссутулясь, махнул рукой и ушёл, преобразившись из рок-звезды назад в побитого-пережёванного жизнью зека. И толпа тихо рассосалась, как бы очнувшись от коллективного сеанса гипноза...

35 лет спустя так и вспоминается этот день и вся эта эпоха - терпкими запахами осени, будоражащими звуками оркестра и фигурой зека-меломана с двадцатипятирублёвым билетом Государственного банка полумертвого СССР.

149 +

12

Навигатор пронзительно каркнул: "Вы прибыли к месту назначения". И этим пунктом были Колпачки ( https://yandex.ru/maps/?ll=43.595875%2C48.603875&z=13.79 ). Одно название, как пощёчина!

Я не был здесь тринадцать лет. И не потому, что это место проклятое, хотя... в каком-то смысле, да. Для меня, рыболова, Колпачки – это святилище "бели". Царство карася-"душмана", густеры-"забана", подлещика, вот этой всей интеллигентной, мирной братии. А я? Я-то ловлю хищника. Мой бог – щука, идол - судак, культ – дерзкий окунь. Такие, как я – "шахматисты" спиннинга. Ловить в Колпачках - это как оперному певцу выступать на дискотеке.

Второй, более весомой причиной, было мое кредо: не лезь в места массового паломничества "рыболовов выходного дня". Толпа, шум, "конкуренцияя", вёдра, мангалы, пьяные крики... Брррррр!

Но вот мы здесь. Проездом. Занесло после вчерашнего юбилея старинного знакомого в Шебалино. В ноябре, в будний день в Колпачках пустынно. Жена, хитро прищурившись, сказала: "Ну, ты же не сможешь просто так проехать мимо воды? Зачем же ты спиннинг в багажник клал?"

Она знала, куда давить.

- Ладно, - пробурчал я, вытаскивая удилище, - Кину пару силиконок, "чтоб не нарушать отчётности", как говорил великий стратег, кот Матроскин. Будет полчаса на выполнение гражданского долга, не больше.

Вышел на берег. Заброс. Второй. Тишина. Вода гладкая, как совесть чиновника. Ни единого тычка. Окунь, видимо, сегодня был в отпуске или подался в монахи.

Я уже собирался смотать снасти, когда это случилось. Не поклёвка. Хуже.

Из-за кустов, нагло, уверенно, будто здесь не гость, а хозяин, выбежала... Кошка.

Она остановилась в пяти метрах, присела, а затем выдала самую требовательную, самую драматическую "Мяу!" в истории рыболовства.

И тут меня прошибло током.

- Тань, - крикнул я жене, - Иди-ка сюда!

Окрас. Один-в-один. Маскировочный, глубокий, черный с рыжиной, словно единое целое с рождавшей её степью. И главное – взгляд. Этот наглый, циничный, пресыщенный взгляд прожжённого рэкетира.

Тринадцать лет назад мы были здесь. На берегу к нам пристал заморыш-котёнок. Накормили его тогда частью нашего скромного улова. Посмеялись, назвали его "местной налоговой инспекцией" и уехали.

- Нет, не может быть, - прошептала жена, прикрыв рот рукой. - Это же...

Котя подбежала, потёрлась о мои штаны, включив на полную мощность свой мурчальный аппарат. Звучал он как работающий на холостом ходу дизельный двигатель.

Тринадцать лет – это целая жизнь для кошки. Даже для матёрой. Потомство? Вряд ли потомок, который дожил до такого возраста и сохранил такой же боевой окрас, мог быть так чертовски похож.

Это была Она. Без тени сомнения. Та самая. Словно ждала нас, не покидая свой пост.

Поклёвок - ноль. Перебор приманок и забросы – мимо. Но отчётность требовала жертвы.

Достал из рюкзака дежурный паштет. Тот, что всегда в багажнике рыбака - на случай полного провала и тоски.

Кошка ела. Она не просто ела - она принимала дань. Медленно, с достоинством, с тем же циничным, знающим взглядом, который говорил: "Ну наконец-то. Я уже заждалась. А ты всё хищника ловишь? Зря. Он сегодня на водохранилище Цимлянском, в Донском, ты его проехал".

- Она ждёт, - сказала жена, задумчиво глядя на кошку. - Тринадцать лет. Она запомнила нас.

- Похоже, она состоит исключительно из "налоговой" рыбы, - усмехнулся я. - Её миссия - сидеть здесь и собирать подати с проезжих, сентиментальных дураков вроде нас.

Мы попрощались с "инспектором", пообещав себе не возвращаться ещё тринадцать лет, чтобы не провоцировать животное на вечное ожидание. Но в машине нас обоих сверлила одна и та же мысль: "Как? Как она могла прожить столько лет на одном и том же месте, да ещё и узнать нас?"

Мы отъехали уже километров на пять, когда раздался звонок. Тот самый старинный знакомый, с юбилея в Шебалино. Между делом сказали ему, что спустя 13 лет заезжали в Колпачки, я даже покидал свои "силиконки".

- Ха-ха! - съехидничал он. - И не поймал ничего? И было бы странно, если б не так!

- А что? - насторожился я.

- Да это же полишинелевый секрет Колпачков! - засмеялся он. - Там уже много лет серьёзного хищника не было, местные своими сетями отвадили его туда заходить. Там только сомиха осталась. Старая, матёрая, сидит в яме. И хрен её поймаешь. Её даже сомом не зовут.

- А как же?

- Котя её кличут.

У меня мурашки пробежали по рукам.

- Стоп. Чего-чего?

- Ну, легенда местная, фольклор! Говорят, это не рыба, а оборотень. Она в виде громадной сомихи сидит на дне, но когда на берег приезжают новые рыбаки, то выходит "собирать информацию".

- А когда приезжают старые...

- Когда старые? - переспросил друг. - А когда приезжают старые знакомые, она выходит, чтобы забрать "налог на упущенную выгоду". Для неё не то что ваши приманки, а ваши эмоции, адреналин рыбацкий - как развлечение. Говорят, она может жить веками, просто меняя облики.

Я резко затормозил. Мы с женой переглянулись.

- Погоди, чего ты меня как пацана "разводишь"?.. Мы же её кормили. Паштетом.

- Конечно, кормили! - воскликнул знакомый. - А ты думал, чего она такая наглая? Это же настоящая Царь-Сомиха, только в облике кошки! Она слопала твой паштет, и твои тринадцать лет спокойствия! Ты откупился!

Я медленно опустил смартфон. Жена смотрела на меня широко раскрытыми глазами.

- Царица-сомиха... в облике кошки... - прошептала она.

- И она взяла паштет. А это... это была дань не за рыбу, а за то, что мы не будем её ловить.

За секунду до этого я понял, что в моем рюкзаке, из которого я достал паштет, уже месяца два болтается без дела одна вещь.

Моя любимая, совершенно новая, самая уловистая в мире, но так и не опробованная приманка. Светящаяся в ночи силиконка-креатура с двумя воткнутыми шумовыми камерами, пропитанная спец-аттрактантом - отлитая по заказу, специально для ловли... сома.

Сомиха-Кошка не только взяла налог. Она взяла его авансом.
=
История реальная, было в четверг, 27.11.2025. Фото кошки подлинное. Обсуждение закрыл просто потому что знаю заранее, что там будет (здесь же не специальный рыбацкий ресурс). Пожалуйста, оставьте, свой вердикт голосовальным плюсиком или минусом. В любом случае жму руку.

138 +

13

Вчера ездили в Китайский визовый центр в Москве сдаваться на визу. На входе нас встретил охранник, попросил открыть сумки и проверил содержимое на наличие запрещённых предметов. Мы взяли номерок, чинно уселись на стульчики и начали отсчитывать 80 человек, прошмыгнувших за визой раньше нас.

Ничего странного, удивительного и шокирующего не происходило. Банальная очередь, сотня людей, мечтающих попасть в Китай, чтобы отведать куриных лапок, уже уставшие сотрудники в окнах листают документы. И тут одна девушка поднимает телефон, чтобы сфотографировать эту атмосферу и очередь. В ту же секунду к ней подлетает строгий мужчина в белой рубашке, закрывает рукой камеру и строго произносит: «Здесь нельзя фотографировать!»

Через пять минут две юные девчушки, получившие визы, начинают обниматься, хихикать и поднимают телефон, чтобы сделать счастливое селфи, но второй охранник демонстрирует небывалую сноровку и скорость, и в прыжке накрывает ладонью камеру телефона, не давая девочкам сделать фото на память.

С этого момента китайская виза отошла на второй план. Что у них тут вообще происходит! Пока я раздумывала над этой тайной, женщине, сидящей около меня, позвонили. И только она пустилась в обсуждение рабочих вопросов, первый охранник грозно ткнул в неё пальцем и прикрикнул: «Здесь нельзя разговаривать по телефону, можно только переписываться!»

Все два часа, что мы сидели в очереди, я наблюдала за тремя мужчинами в белых рубашках, снующими вдоль человеческих рядов, а они пристально следили за нами и заглядывали в наши гаджеты. Самый подозрительный охранник даже встал рядом с печатающим что-то в телефоне парнишкой и уставился в его экран. Когда паренёк поднял глаза, суровый мужчина в белой рубашке пристально посмотрел на него, будто зная обо всех его грязных делишках, и строго зашагал дальше среди рядов. Впереди сидела новая нарушительница, жадно поедающая сэндвич. В этот момент я узнала, что есть в этом помещении тоже не рекомендуется.

Я не понимаю, как так получилось, что ехали мы в Китайский визовый центр, а приехали в Северокорейский!

147 +

14

- Как научить девушку плавать? - О, это целая наука: для начала нужно одной рукой обнять её за талию... - Дурак, я о моей сестре! - А, ну так бы сразу и сказал. Просто дай ей пинка с мостика.

176 +

15

Не моё

Третий год как забрал уличного кота
Краткий отчёт о том, что происходит когда у тебя дома живёт рыжая жопа.

1. Еда.
За три года этот кот так и не может понять, что жрачка не заканчивается.
Как только пустеет миска у него начинается волнение, со временем переходящее в истерику: где еда?

Так и не может утолить чувство голода.
Жрёт абсолютно всё.

Если ты нечаянно оставил кусочек селёдки на хлебушеке, то будь уверен что ночью это будет съедено котом.
Утром будет блевать, потому, что этой рыжей твари жирное не заходит.
Ты выбросил в мусорное ведро обрезки жилок от мяса? Будь готов ночью услышать звук перевёрнутого мусорного ведра. И похер что оно закрыто дверцей шкафа. Шкаф лапками с когтиками очень хорошо открывается.

Мы очень быстро научились не оставлять остатки еды на кухне.
2. Цветы.
Цветы в доме оказывается нужны как апперетив для того чтобы рыгать посреди коридора.
Похер на герань, на алоэ и прочие растения на подоконнике. Всё грызётся и потом блюётся в коридоре ночью.
Причём перед тем как он начнёт тошнится, он предварительно издаёт звуки тонущего титаника, ну или звуки умирающего кота.
Встают все, кот рыгает, жена убирает, сын ржот как конь, я сдерживаюсь.
3. Ваш дизайн в квартире ничего не стоит.
Оборваны все обои, все углы, все стулья расхерачены.
Кот игнорирует когтеточку, но зато заебись дерёт бетон(там после обоев и штукатурки в стене появляется бетон).
4. Интеллект.
Интеллект у этого чудища примерно на уровне 3-летнего ребёнка. Всё понимает, гадина, но делает по своему.
Научился подставлять домашнего кота. (это отдельная история)
Знает что такое будильник.
После срабатывания будильника приходит мурчать в ухо. Если не просыпаешься, то начинает прикусывать пальцы на руке, как бы намекая, что пора вставать и кормить.
5. Мурчало.
Мурчальник у него работает не переставая. Только ты на него посмотрел и он поймал твой взгляд мурчит как трактор.
У мурчания есть ночной режим: это когда в два раза тише. Серьёзно.
6. Сообразительность.
После крика: "Рыжий, сука!" отменяет два предыдущих действия в пространстве.
7. С домашним котом так и не подружился.
Просто разделили между собой зоны в квартире.
Периодически пиздятся, срут друг у друга в лотках и демонстративно жрут корм не из своей миски.
8. Играть со злой рукой так и не научился.
Бъёт лапой на поражение, как боксёр, только с когтями.
Все гости, кто в первый раз, уходят с кровящими ранами или с порванными легинсами/чулками.
9. За дверь вообще не желает выходить.
Если домашний кот наоборот стремится выбежать наружу, то этот нихера. Ему дома хорошо.
Ну и последнее: съев упаковку корма, может скорчить моську голодного бухенвальдского узника.
Жена мне уже так и говорит мэмом из интернетов: не верь коту, он не голодный.
-------
Кот мой. Фото моё.
=
Прошу прощения за возможные ошибки, пишу с телефона.

185 +

16

Прочитал сейчас историю страшного экстрима - про даму, которая улетела в отель к тёплому морю со сломанной ногой - и печально задумался о том, насколько быстро и капитально меняются представления об экстриме.

Музыкальный фестиваль "Пустые Холмы - 2009" утонул в грязи. На самом деле это был великолепный опен-эйр, но некоторые просчёты организаторов вкупе с капризами погоды привели к тому, что на нём не было музыки, не было электричества, не было воды и не было дров. Зато был алкоголь, который для большинства собравшихся компенсировал отсутствие всего вышеперечисленного. Да-с... Алкоголем занимались не организаторы, поэтому он был и его было много.

Кроме алкоголя, на фестивале была грязь. Скользкая, жирная, липкая грязь, в которой стояли палатки. Тысячи палаток. Даже сейчас в интернете несложно нагуглить фотографии того времени и места. Например, те, на которых изображена утонувшая в грязи "Беларусь". Обилие грязи привело к неожиданному эффекту - многие девушки, в том числе и моя жена, решили, что когда они выберутся назад, к людям, им понадобится хотя бы один комплект чистой одежды, в которой никто ни разу не падал. Поэтому в лагере они ходили кто топлесс, а кто и вовсе в одних только кроссовках. Я ещё раз советую погуглить фотографии с того фестиваля. Да, куда ни глянь, алкоголь и сиськи, сиськи и алкоголь... как я уже сказал, это был образцовый опен-эйр.

Не знаю, как так получается, но кто-то из предков где-то через гены передал мне умение даже в самой большой заднице довольно уютно устраиваться. Вот и той ночью, когда мы под грозовым ливнем протопали несколько километров мокрой засасывающей жижи и форсировали ручей, я уговорил своих не переть вслепую до победного, а встать ночевать на сравнительно сухом холме, где не было грязи и были дрова, которые даже уговорились превратиться в костёр. Как оказалось утром - в полукилометре от основного лагеря, как раз на гребне, за которым начинался спуск в мешанину из грязи и палаток. И в силу такого расположения мы наблюдали как всех, кто шёл на фестиваль, так и всех, кто с него уезжал.

Так вот, теперь про экстрим. Тот фестиваль посетило немало любопытных личностей, но больше всего мне запомнилась одна девушка. Это было через пару дней после нашего приезда, когда новости выбрались наружу и все последующие приезжающие уже хорошо представляли, что происходит и куда они едут. Молодая, огненно-рыжая, с причёской из кучи беспорядочно торчащих во все стороны мелких косичек, весом вряд ли меньше ста пятидесяти килограмм, она как в паланкине величественно сидела (!) на носилках и подобно Ленину, правой рукой показывала "вперёд!" бригаде из перемещавших её шести мускулистых вдрызг пьяных парней. Её левая нога от пальцев и до попы была закована в новенький, с иголочки, гипс. Она направлялась на фестиваль.

188 +

17

Есть у меня приятель Саша. Инженер, человек спокойный, но с таким встроенным радаром на человеческие проблемы, что любое внутреннее короткое замыкание он видит четче, чем перепады напряжения в сети. В конце мая он переехал к невесте. Казалось бы, рядовое событие… но в нагрузку к кастрюлям и надеждам прилагалась её двенадцатилетняя дочка Соня. Девочка добрая, но ленивая, как ноутбук с убитой батареей: работала только на вдохновении и ровно два часа в сутки.

Новость о том, что летом предстоит учиться, Соня встретила с философией зэка, внезапно узнавшего о продлении срока:
— А зачем вообще учиться, когда каникулы? Это же… каникулы.

Саша сел рядом, не пытаясь изобразить из себя героя из передачи про воспитание. Его целью было не переломить её, а понять — что скрывается за этой каменной стеной нежелания.
— Сонь, — сказал он. — Давай договоримся по-людски. Никакого «надо». Просто летний эксперимент. Выполняешь — в сентябре получаешь айфон. Но главный приз — ты узнаешь, на что действительно способна. А учиться мы будем… как цивилизованные люди.

Она скривилась, но слово «эксперимент» и конкретика «айфон» сделали свое дело. Саша, понимая, что входит на минное поле семейных отношений, заранее заручился поддержкой командования. Сказал невесте:
— Дай мне карт-бланш на её учебный фронт. Чтобы я не был злым отчимом, а ты — заложником между нами.
Невеста тяжело вздохнула и махнула рукой:
— Пробуй. Только без героизма.
— Боюсь его, как огня, — честно признался Саша.

И он объяснил Соне их систему — «Эксперимент по очистке внутреннего пространства».
— Каждый день — одно маленькое дело. Не подвиг, а шаг. Но главное правило: сначала ты 10 минут легально ноешь. Имеешь полное право на свою ненависть к задаче. А потом — 10 минут делаешь. Не для школы, а чтобы доказать себе, что ты сильнее своего «не хочу».

Их первый «сеанс» выглядел так, что Саша потом долго отходил. Она сидела с учебником по математике, как будто держала инструкцию по обезвреживанию бомбы.
— Что чувствуешь? — спросил он.
— Хочу выть.
— На математику?
— На жизнь.

Саша слушал, и ему становилось тяжело дышать — будто её апатия была густым сиропом, заполнявшим комнату. Он не анализировал, а просто находился с ней рядом в этом ватном состоянии, и это стоило ему сил. Но это была цена. Пока Соня ныла — она потихоньку расслаблялась. И когда расслабилась — вылезло главное: она ненавидела не математику, а вечное ожидание, что её сейчас будут поправлять и торопить. Они сделали один пример. Всего один. Не для галочки, а как акт освобождения — чтобы тело забыло, что значит дёргаться при виде дроби.

С уборкой был отдельный цирк. Соня смотрела на швабру, как на орудие пыток.
— Что она тебе говорит? — спросил Саша.
— Что жизнь — боль.
— Это твоя мысль или мамина?
— Мамина… но я её усвоила.

Они посмеялись. Потом убрали не комнату, а один угол, который бесил её больше всего. И вдруг стало легче дышать — именно ей, не комнате.

А потом была их самая мощная сцена. Соня листала учебник по Python, закатила глаза и с вызовом выдала:
— Может, я вообще создана не для работы, а для любви?

Саша посмотрел на неё не как на ребёнка, а как на взрослого, стоящего на краю важного открытия.
— Именно для любви и нужно расчистить завалы. Представь: любовь — это штука яркая. Она накрывает всё, и твой внутренний мусор в том числе. И тогда он не исчезает, а начинает тлеть и прожигать тебя изнутри. Мы же не хотим, чтобы тебе потом пришлось тушить пожар в собственной душе? Мы сейчас не код учим. Мы готовим почву. Чтобы когда придёт любовь, ей было что освещать, а не что жечь.

Она зависла. Ей никто раньше не говорил, что её внутренний бардак может быть чем-то опасным для неё же самой. Не давил, не стыдил — а бережно предупреждал о законах эмоциональной физики.

Были, конечно, и сбои. Однажды она после «чистки» ходила как человек, которого эмоционально покусал собственный мозг. Саша вынес вердикт:
— Всё. Эксперимент на сегодня приостановлен. Легально. Фиксируем усталость и идём на тихий час. Это не провал — это техобслуживание души.

Она легла, как кот под батарею. И впервые отдохнула, а не провалилась в телефон.

Лето шло — и Соня не стала ни гением, ни Золушкой. Школьным предметам она не научилась блестяще — и не обязана. Но она прошла свой эксперимент. Научилась замечать, что у неё творится внутри, и что с этим можно делать не войну, а уборку. Не героическую, а человеческую. К августу у неё в глазах появилась лёгкость, идущая не от новых знаний, а от того, что ей перестало быть страшно сталкиваться с собой.

В конце лета Саша застал их обеих на кухне — Соню и её маму. Они не спорили об учёбе, а просто пили чай, и Соня, смеясь, рассказывала, как «чистила» ненависть к швабре. И в её смехе не было ни вызова, ни надрыва — только спокойная лёгкость. Саша смотрел на них и понимал: он не ставил эксперимент. Он просто помог девочке найти выключатель от света в её собственной комнате. А когда внутри горит свет, ты перестаёшь бояться не только внешнего мрака, но и теней в самом себе. И это, пожалуй, единственная победа, которая имеет значение.

109 +

18

Преступление без наказания.

История старая, пишу сейчас, потому что вышли все сроки давности. Постараюсь покороче, но любителям текстов «мама мыла раму» советую пропустить.

Так сложилось, что в какой-то момент жизни у меня потребовали сертификат на знание итальянского языка. Не потому, что были сомнения в моей грамотности, просто это требовалось для одной бюрократической процедуры.

Сертификаты выдавали специальные лицензированные школы, к счастью, ближайшая была буквально в 20 км от меня.

В тот же период разразился скандал с липовыми сертификатами, которые налево и направо непорядочные школы продавали футбольным командам для получения гражданства для игроков. У итальянских клубов есть максимум на иностранцев, на итальянцев нет ограничений, поэтому клубы старались сделать итальянцами всех игроков с типично итальянскими именами Хосе Рамиро Пабло Мартинец, Эрмал Бериша и Мубеле Мбабане. В эту историю вляпались не только никому не известные запасные игроки из молодежных команд, но и вполне звездные футболисты.

Скандал набирал обороты. Все языковые школы попали под контроль и дрожали, как осиновый лист. В школах изменили правила, теперь они только готовили к экзамену, а сам экзамен принимала внешняя комиссия из министерства. Но я об этом не знала. Я просто хотела сдать экзамен С2 (это самый высокий уровень).

Позвонила по телефону в школу:
- Здравствуйте, скажите пожалуйста, когда ближайшая дата экзамена С2 и сколько стоит.
- Добрый день. Ближайший КУРС подготовки к С2 начинается через неделю, зянятия 2 раза в неделю, экзамен через 2 месяца.
- Спасибо, а можно просто экзамен без курсов?
- Нет. Через неделю начнется курс, еще есть места, можем записать.

По логике вещей, человек, который сдает экзамен С2, не нуждается в курсах. Поэтому я настаивала:
- Может сделаете исключение?
На том конце провода поняли, что это «происки врагов», и продолжали гнуть линию:
- У нас очень серьезная школа, квалифицированные преподаватели, удобное время занятий, отличные цены и тд и тп. Отправляй документы своего человека, мы его запишем, еще есть места.
- Начнем с того, что человек- это я сама.
Я не знаю, полезли у них глаза из орбит или упала челюсть, но испугались они конкретно. Это подстава, даже к бабке не ходи.
- Мадам, а зачем ВАМ экзамен по итальянскому?
- Долго объяснять, справка мне нужна. Хотя бы В1. Иностранка я.

Пауза немного затянулась, но мне все же назначили встречу в школе. Встретили меня сухо. Долго рассказывали про новые правила и тотальный контроль. Все шло к тому, что мне придется ходить на курсы. Это примерно, как если бы выпускника мех-мата МГУ отправили в 6 класс изучать квадратные уравнения. Я понимала, что даже если не ходить, то оплатить курсы мне придется, сертификат был нужен позарез.

Я дала документы, чтобы меня записали... И тут заиграла совсем другая музыка. Дамы увидели мое экзотическое имя и расстаяли. Сказали, что у меня действительно очень высокий уровень языка, они в качестве исключения готовы взять меня на экзамен без курсов. Но, коль мне по любому, какую бумагу получать, то не захочу ли я вот прям послезавтра сдать экзамен В2 (полагаю, тогда этот уровень требовался для получения гражданства). Конечно, это не мой уровень, но мне ж только бумага нужна, а В2 будет быстрее, чем С2. Более того, с меня денег за курсы не возьмут. А сам экзамен стоит буквально копейки, за срочность доплаты не будет.

Теперь уже была моя очередь подозревать подвох. Ерунда какая-то...
Дальше разговор принял еще более странную форму.
- Ты ж, наверное, футбол любишь.
- Да не сильно люблю. Иногда с мужем хожу, он любит.
- А твой муж ведь болеет за ХХХХ?
- Нет, мой муж- болеет за УУУУ, которая вылетела в серию В.
- Но он ведь и за командой ХХХХ следит?
- Нет, не следит. А почему такой интерес к футбольным пристрастиям моего мужа?
- Да вот просто у нас есть 2 билетика в VIP ложу ХХХХ на любой матч по вашему выбору, там и ужин будет. Не знаем, кому подарить. Может хочешь с мужем сходить?

Это была откровенная коррупция. От меня явно чего-то хотели, но не могли сказать прямо. А меня прельщала перспектива быстрого экзамена без курсов и без лишних расходов. Ситуация вин-вин, как сказали бы сегодня. Но на грани законности.

Хоть никто и не называл вещи своими именами, мне дали понять, что на экзамене я не должна прикрывать ответы рукой, как дети в первом классе. Это отличная школа, все студенты подготовлены хорошо и никто у меня не спишет. Кто конкретно у меня не спишет, мне не сообщили, да и лишнее это все, меньше знаешь- крепче спишь. Главное оставаться в рамках закона! А закон не предписывает прикрывать ответы ладонью.

В день экзамена комиссия очень внимательно проверяла документы, особенно у китайцев, которые все на одно лицо. Потом нас рассадили в алфавитном порядке от А до Z по одному человеку за парту и раздали конверты.

За партой передо мной оказалась албанка лет 30, говорила она откровенно плохо и для нее это была уже третья пересдача, и, скорее всего, не последняя. За мной сидел высокий мускулистый черный парень лет 18-19. Как бы описать его уровень языка покороче? Албанка по сравнению с ним говорила на языке Данте и Петрарки.

Экзамен состоял из 4 частей
1. Понимание на слух. Нам включили кассету с довольно простыми диалогами, надо было просто отмечать правильные ответы крестиками в карточке, и я ставила жирные кресты. Одновременно с этим пришлось разыграть спектакль, я снимала и протирала очки, подвигала к носу и отодвигала на метр влево-вправо карточку с ответами, чтоб было лучше видно. Знаете ли, с возрастом зрение портится...
2. Понимание печатного текста. Незатейливый текст и опять сочные крестики. Ну и все те же проблемы со зрением.
3. Сочинение. Надо было написать на выбор либо рецензию ресторана в официальном стиле, либо текст о детских хобби в прошедшем времени. Я на черновике стала увлеченно писать, что в детстве с другом Александром я любила играть в футбол. Да-да, я забивала голы, а он стоял на воротах, так все и было. Но потом я поняла, что это чушь, и написала отзыв на рыбный ресторан. Черновик долго лежал на столе. Про ресторан пришлось писать сразу в чистовик. После этого наши ответы собрали, сложили в конверт и комиссия их опечатала. Все очень серьезно!
4. Разговорная речь. Все диалоги записывались на диктофон и опечатывались в конверт на случай последующих проверок. По жребию мне выпало общаться с одной мексиканкой. Я должна была убедить ее записаться на паркур, а она продать мне убитый домик у черта на куличках. Она говорила очень хорошо и мы с ней быстро убедили друг друга купить домик и записаться на паркур. С кем поставили моего нового друга, я не знаю. Но, с учетом правильных ответов на все остальные вопросы, ему достаточно было просто промычать хоть что-то для заветного сертификата В2.

На футбол в спонсорскую ВИП ложу пошел мой муж с другом. Ели, пили и не скрывали радости от победы Наполи, хоть и сидели в ложе соперников.

227 +

19

История моего детства. Кто бы мог подумать, что этот мальчик станет взрослым и будет спасать детей...

Я слышал, американцы любят первый заработанный доллар в рамочку повесить. А у нас не делают из денег культа, и соответственно нет такой традиции. Вот вы что с первым заработанным рублём сделали, помните? Я помню, я на первый заработанный рубль пирожных вволю нажрался...

- Дяаадь, дай двадцать копеек... - и рожу корчишь самую жалобную. Очередь у пивнаря возле автостанции довольно пёстрая. Главное, правильно выбрать "клиента".
- Чооооо?
- Ну, я хлебушка куплю, дяяядь...
- Свабоден, шкет...
- угу... (шмыг) - пережидаешь десять секунд, кружок сделал, к другому подходишь. - Дядь, дай двадцать копеек...
И очень редко когда полезет гегемон в карман и достанет лопатник со своими кровными и, поковырявшись, вынет пятнашку или десяток и брезгливо уронит монетку тебе в руку. Монетка эта - на самом деле как бы игровой жетон, символ перехода в совсем иную плоскость отношений, о чём подпрыгнутый нищеброд, получивший сегодня получку, и потому ощущающий себя Ротшильдом, ещё не догадывается. Следующая фаза наступает сразу же.
- Дядя, а я увидел у тебя денег много, дай рублик, жалко что ли?
Не было такого пролетария, который, поперхнувшись от моей наглости, не произнёс бы пусковую фразу:
- Пшёл нахуй, сопляк!

И, прямо душа каждый раз радовалась, - раздвигаются заросли тенелюбивых кустарников, и выходят оттуда на свет приветливые ребята: Дюша, Батон, Шандыба и Калина, а позади мужика - Ека и Боров. И этому мужику очень вежливо говорят: "Ты зачем нашего братишку на хуй послал? Не по поняткам, он же не петух... Как решать будем?" И - у кого что в руках - кто куском арматуры, кто кастетом слегка помахивают. Редко кто мог что-то внятное возразить.

Я потом научился выявлять "нашего" клиента - не к каждому подходить можно, зубы считанные... Например, к блатным, понятное дело, лучше не соваться, с красными тоже греха не оберёшься. Спортики и военные слишком живо могли среагировать... Оставалось крестьянство и работяги. Но там уж мы резвились по полной. Самое удивительное, никто из этого трагедию не делал и в ментовку ни один не обращался.

В первый раз мандражировал, конечно, но старшие ребята сказали не ссы, мы в двух метрах стоим, если чо - затопчем любого. Ну я и не ссал. Холодок только помню лёгкий в голове, как от мятной конфеты, и губы как будто чужие и не я слова выговариваю. Сам, как взведённая пружина, но представил, что я артист, типа. Добавил сверху шмыганья и гнусавости, чтобы мандраж незаметен был - как-то полегчало... В общем, после дела дали мне рубль пацаны. А я пошел в стекляшку и купил картошку, заварное и лимонад дюшес. После этого мятые рублёвки, все какие были, мне со смехом пацаны отделяли. У меня мечта была, что выдадут на заводе зарплату рублями, а тута мы такие, опа - и все пачки рублей по уговору мои. Но обычно было два-три. Бывало, трёшку добавляли.

Так продолжалось довольно долго, я успел в четвёртый класс перейти. Ну, честно говоря, через день ходил, сидел изредка на уроках, скучал. Учительница спросит - нехотя встанешь, мямлишь, еле-еле слова выдавливаешь - ну, не понимал я, чего от меня хотят, и зачем вообще заставляют в школу ходить. С каникул стабильно на пару дней позже приходил. Так почти до окончания четвёртого класса и дотянул. И вот тогда-то приземлились мы почти всей шайкой в мусарню.

...Тот мужик вообще никак не пискнул на моем радаре - с виду обычный деревенский простак, приехал город посмотреть. Пиджачок, кепочка, сам худой... Ну, глаза из-под кепки как два чёрных буравчика - всё равно несуразица какая-то вышла: я к нему со своей программой, а он улыбнулся добродушно и целый железный рубль на ладошке протягивает: "На, пацан, нету мелких сегодня." Тут бы призадуматься, с чего бы такая щедрость? Ан нет, слишком долго с рук сходило, попритупилась чуйка. Я пятернёй гребанул холодный кругляш и бочком хотел улизнуть, как вдруг подельники мои начали из кустов вываливаться. Но не в штатном режиме, то есть с инструментом в руках и с улыбками, а наоборот, охая и принюхиваясь к асфальту. А следом пара незнакомых весёлых парнишек нарисовалась. Всё как по нотам: раз-два, упали, как дрова, три-четыре, манжеты нацепили. Дюша и так не особо умный был, а тут глаза выпучил и заладил как заведённый "я - не надо, я - не надо..." Ну и все остальные не лучше - упакованные как барашки лежат, привыкают. Боров вообще в штаны припустил. Меня эта картинка так поразила, что я целых три секунды не мог информацию обработать и тупо писк в голове слышал, как будто программа телевидения кончилась.

Потом зырк! на мужика, а он ещё шире улыбается, и уже рядом со мной стоит, хотя я точно помню, что ноги меня несли малой скоростью прочь, пока башка буксовала. А он меня за плечо взял и тот же злополучный рубль протягивает: "Да не стесняйся, бери, я ж от души даю". Я - рраз на свою руку, а там вместо монеты печенька зажата. Тут меня как будто в кипяток окунули, стою красный весь, слегка трясусь, понял, что меня в моей же игре уделали в ноль, морально сдался в этот момент... Как сквозь туман слышу "Геннадий Ник..." - тут крестьянин, слегка поморщившись, сделал рукой предостерегающий жест, и парнишка осёкся, но доклад закончил. - "Шесть гопов упакованы, мирные не пострадали" "Грузите..."

Почти извиняясь, то ли мне, то ли кому ещё, мужик пояснил: "Приехал к другу на рыбалку, а тут у вас вон оно что... Пришлось порядок навести." И на меня колючими глазами мужик глянул - мне как будто в каждый глаз по ледышке вбило - и говорит: "Мамка-то у тебя есть, живая? А папка с вами живёт? Дать бы ему за тебя пиздюлей крепких, но это в следующий раз. Рубль держи крепко и слушай." И дальше всё по полочкам разложил - что пару лет еще побегаю, а там 14 исполнится и дальше колония, потом тюряга, тубик, пара ограблений ещё между отсидками, и всё... Безымянная могилка под деревянным крестом. Ну, это я и так знал, особо не удивил меня непростой крестьянин.

А дальше он говорит: "Но можешь совсем другую биографию себе нарисовать". Так как я молчал, он продолжил: "Сейчас идёшь домой, узнаёшь у одноклассников что на завтра задано. Да, да! По одному - да ты не кивай головой, слушай сейчас - повторяю, по одному предмету делаешь домашку. Никого не бьёшь в классе и в школе, ровно ходишь. Если полезут - всекай, но сам не лезь, без толку не подставляйся. Завтра по двум предметам домашку делаешь и так далее, по нарастающей. Составь расписание. Что не понятно, продолжаешь долбить, пока не поймёшь. Соображалка-то у тебя работает, её чуть в другую сторону повернуть надо. Полчаса лишних к трудным предметам добавляешь, если мало - час. Через месяц не будет просветов - подойди к толковым одноклассникам, пусть объяснят. Не бить, добром просить! К учителям присмотрись, должны быть хорошие, у них можно спросить. Это не поможет - ищи репетитора, деньги заработай, только без криминала. Почту разноси, двор мети, мало ли вариантов. Учти, у меня за каждым кустом глаза и уши, если сорвёшься, то значит, я в тебе ошибся, зря шанс дал - и тогда уж извини. Все предметы к концу года нагонишь, ещё больше месяца есть. Если не успеешь - сам себя должен наказать и на лето оставить. Отличником можешь не становиться, это лишнее. Программа сделана, чтобы вы дебилами не выросли, но главному эта программа не учит. К окончанию школы плюс ко всему научись обращаться с четырьмя вещами: с собой, с людьми, с учёбой и с деньгами. Потом поймёшь, пока просто мотай на ус. И спорт выбери по темпераменту, бокс там, борьба, стрельба... Самбо, если есть. В общем, кэмээс минимум делай. Никаких сигарет там, пива и другого говна, понял? И главное - силу свою используй на хорошее, не для зла. А дальше всё просто: делаешь ещё двадцать лет, и там уже увидишь - куда дальше. Всё запомнил? Ну так давай, исполняй!" - и подтолкнул в спину.

Исполняю, Геннадий Ник. Уже лет пятьдесят исполняю... спасибо вам от Шплинта.
Я просто думаю, а сам бы стал в этой ситуации на какого-то пацана время тратить, мозги ему вправлять или раздавил бы сапогом как лягушонка? Или ещё проще - закинул бы в жернова системы?

195 +

20

Рахманинов мог бы брать сtrl-аlt-dеl одной рукой.

221 +

21

Научиться исполнять индийские танцы совсем просто: - Одной рукой вкручиваешь лампочку, другой гладишь собаку.

249 +

22

#6 11/11/2025 - 15:34. Автор: Мугага. #. Научиться исполнять индийские танцы совсем просто: - Одной рукой вкручиваешь лампочку, другой гладишь собаку. #==. Не все так просто - при этом надо еще одной ногой пинать кота, а второй перепрыгивать со ступеньки на ступеньку.

191 +

23

«Да, она ровесница века»: Александре Пахмутовой 9 ноября исполняется 96 лет.

Это все равно что 100 лет — Октябрьской революции (7 ноября 2017 года) или 100 лет — ВЛКСМ (29 октября 2018-го).

И 80 лет Победы в Великой Отечественной войне (9 мая 2025-го) — из той же плеяды дат.

Да, она ровесница Века.

Ровесница Эпохи.

Ровесница великих исторических событий.

Но не просто ровесница, она один из флагманов Советского Союза.

Ее такой — железной — сделало советское государство.

Безусловно, она — гениальна. У нее есть дар Божий и великое трудолюбие. Но не только это. Пахмутова — это символ тех, кого в СССР называли «настоящим человеком». У людей сегодняшнего времени это определение не вызовет особых ассоциаций. У тех, кто родился и вырос в СССР, понятие «настоящий человек» было совершенно четким — это герой, образец для подражания, тот, на кого надо равняться. Настоящими людьми были Гастелло, Матросов, Чкалов, Гагарин. И вот она — Пахмутова — из этого же отряда.

И всей своей жизнью Александра Николаевна это доказывает. Не только творчеством, но и отношением к тем событиям, которые кардинально изменили судьбу страны и тем самым перепахали ее собственную жизнь — распад СССР, отвержение прежних ценностей, предание анафеме вождей, на которых еще недавно молились. Александра Пахмутова и ее ныне покойный муж и вечный творческий партнер по жизни Николай Добронравов тогда оказались теми, кого сбросили с пьедестала, сделав изгоями. За песню «И вновь продолжается бой». «Нас предали», — говорили мне о том промежутке своей жизни Александра Николаевна и Николай Николаевич. А ведь мало кто поверит, что она даже никогда не была членом КПСС...

Но они не жаловались. Не оправдывались. Не объяснялись. И позже, когда время и люди снова немного изменились, исправляя перегибы, не требовали реабилитации. Даже когда к ним в дом на 75-летие Александры Николаевны на чашку чая пришел Президент России Владимир Путин. И спрашивал, в чем они нуждаются. И прямо дал понять, какой ответ готов услышать, заметив: «У вас как-то тесновато». А гостиная, где они принимали главу государства, совсем небольшая, да и то большую часть комнаты занимали рояль и книжные полки. Такая вот полученная во времена СССР, когда 60–70 метров жилой площади считались хоромами, у выдающихся композитора и поэта квартира — стандартной, советской планировки. Но они ничего не попросили. «Да нам просто ничего не надо», — объяснил мне позднее такую их позицию Николай Николаевич. А у Александры Николаевны при этом такое количество партитур, что они вытесняют из комнаты самого автора.

Но Пахмутова и Добронравов — гордые. Не так — мы гордые! А такие гордые, которые всю жизнь живут по своему своду нравственных правил, в число которых не входит «хавать халяву».

Они рассказывали, что в лихие 90-е им приходилось выступать за продукты. «Это было даже удобно, — пожала плечами Александра Николаевна, увидев, насколько я шокирована. — Нам привезли несколько мешков картошки, какие-то другие овощи, все это положили на кухне, и долгое время не надо было ходить в магазин...» И снова — ни капли желчи, обиды, иронии, сарказма, гнева. «У тех, кто нас пригласил, не было денег, они предложили то, что имели», — совершенно спокойно комментировала ситуацию великий композитор.

Сама Александра Николаевна считает, что ее такой — железной — сделало советское государство. Выковало. Как и многих их ровесников.

— Когда мы росли, была крупная государственная программа, которая определяла, какую вообще давать духовную пищу народу. По радио обязательно передавали отрывки из опер, транслировалось исполнение гениальной популярной музыки. И так же оставалось во время войны. Мальчишки в войну бегали и свистели фрагменты из первой части 7-й симфонии Шостаковича! — объясняла мне Александра Пахмутова, как сформировалась ее главная профессиональная позиция «своим творчеством народу надо служить, но не обслуживать». — Тогда к этому было другое отношение, государственное. Скажем, когда я уже занималась в специальной музыкальной школе для одаренных детей в Москве, а ведь еще шла война, мы, дети, получали рабочую продуктовую карточку высшей категории. То есть как рабочие оборонного завода. Значит, правительство было уверено, что мы выиграем войну и эти дети, то есть мы, должны будут повести вперед нашу культуру. И у моих однокашников были для занятий скрипки из государственных коллекций, они не имели цены. У Эдуарда Грача была скрипка Амати, у Игоря Безродного была скрипка Страдивари, у Рафаила Соболевского — Гварнери. ...И надо сказать, карточки давали недаром, все выучились, заняли ведущие позиции в музыке, добились международного признания, стали лауреатами различных конкурсов, почти никто не эмигрировал. Я когда приехала, нашу школу оканчивали Коган и Ростропович.
Александра Николаевна хорошо помнит день, когда началась Великая Отечественная война. «Двадцать второго был концерт, почему-то он назывался «олимпиада художественной самодеятельности», и я там играла вальс собственного сочинения. И вдруг в середине концерта вышел представитель руководства города и объявил, что концерт закончен, потому что началась война.

А в 43-м году я со своим подростковым эгоизмом заявила родителям: мне надо в Москву, учиться; если вы не можете меня отвезти, то я договорилась с летчиками и они меня отвезут. И эти летчики сказали родителям: да, надо везти вашу девочку, она с нами договорилась! И, кстати, такая вот отзывчивость тоже была приметой времени. Тогда родители купили мне пальто и повезли в Москву. Центральная музыкальная школа при Московской консерватории им. Чайковского, куда я поступала, в 43-м уже вернулась из эвакуации в столицу. И вот собрали комиссию... Я положила ватник на рояль… (Смеется.) В общем, вынесли вердикт, что меня надо учить, и я осталась. Интерната при школе не было, но у родителей оказались в Москве друзья — Спицыны, и я стала у них жить в одной комнатке в коммунальной квартире. Была война, окна газетами заклеены из-за бомбежек…

А потом была долгая, долгая творческая жизнь.

Сложно поверить, но песни Александры Пахмутовой в советское время тоже клали на полку.

— У нас даже была мысль сделать концерт из песен, которые запрещали при советской власти. Там оказалась и песня про Ленина. Она называлась «Ильич прощается с Москвой», — рассказывал мне ныне покойный Николай Николаевич. — Это песня о его последнем приезде в Москву, когда Ленин был совершенно больной, приехал на сельскохозяйственную выставку, он практически уже не разговаривал. В песне были вполне приличные строчки: «А перед ним идут с войны солдаты, они идут в далеком сорок пятом, он машет им слабеющей рукой, Ильич прощается с Москвой». Но нам сказали: «Ильич никогда не прощался с Москвой, он всегда с нами, тут памятники стоят...» И хотя песню спела Зыкина, в эфире она не была никогда. Но сейчас цензура еще хуже — сейчас цензура денег.

Свое скромное финансовое положение они принимали стоически: никаких выступлений ради прихотей богатых людей. Чурались прессы. Пахмутова со смешком рассказывала мне, как однажды на каком-то мероприятии ее одолели журналисты, стали спрашивать о личном и она ответила, дескать, мы с Николаем Николаевичем всю жизнь прожили вместе, в этом плане наша семья — нетрадиционная, имея в виду, что нынешнее время пестрит разводами, скандалами, дележкой имущества медийных персон. Каково же было ее удивление, когда наутро она прочитала заголовки: Пахмутова призналась в нетрадиционной ориентации...

Зато они всю жизнь были друзьями «Московского комсомольца», давали честные, откровенные интервью, приходили в гости в редакцию и на наши праздники. А любовь между ними, кстати, вопреки тем глупым публикациям, была самая настоящая, такая, которая делает людей двумя половинами одного целого навсегда. «Все случилось как-то очень быстро, — рассказывал мне Николай Николаевич про то, как родился их крепчайший семейный союз, — решили расписаться и расписались. Не было такого, как сейчас принято: давай сначала просто поживем вместе, посмотрим, подходим ли мы друг другу. К тому же и жить-то нам было негде: ни Але, ни мне. Расписались и сразу уехали на полтора месяца на море». «А когда ехали в загс, вдруг начался такой ливень! Такой дождь проливной! Говорят, это хорошая примета, которая обещает долгую и счастливую совместную жизнь», — добавила Пахмутова.

Что же, примета сбылась. Они прожили вместе более 66 лет. Николай Добронравов ушел из жизни в возрасте 94 лет, каких-то пары месяцев не дожив до своего 95-летия... На церемонии прощания просили не фотографировать... Журналисты вопреки запрету снимали... В самом финале церемонии Пахмутова вдруг обернулась к прессе. Все замерли, ожидая отповеди. «Спасибо вам, что пришли...» — это слова Александры Николаевны обескуражили даже самых откровенных папарацци...

После ухода из жизни Николая Добронравова, который всю жизнь был Нежностью Пахмутовой, а она — его Мелодией, за ее здоровье опасались все. Но Александра Николаевна выстояла. Помогли ей в этом близкие люди и… музыка. Послушный, как ребенок, ее порхающим над клавишами пальцам рояль...

И вот 9 ноября она отмечает свое 96-летие. А вместе с ней эту дату отмечает вся страна. Потому что Пахмутова — это наша «Надежда». И не просто культовая песня за ее авторством. А надежда на появление новой плеяды «настоящих людей». Которых, как известно, рождают трудные времена.

Ну а песни? «Довольно одной, чтоб только о доме в ней пелось».

Из сети

178 +

24

Я рассказывал, как я был в Кали в 2015 году? Кали - это Калифорния.

Мы с другом и его женой стояли перед Планетой Голливуд в Энахайме (он потом закрылся в 2018) в предвкушении стейков и пива. Я отошёл покурить за угол. Вообще говоря, безобразие, курильщикам ни бзднуть, ни пернуть, везде запрещено.

Ну, я в поисках укромного местечка прошел через кустарник и наткнулся на вельветовую верёвку. Посмотрел по сторонам - никого, смотрю дальше вроде закуток какой-то как раз для меня перекурить.

Перешагнул через верёвку, прошёл пару шагов и вижу какая-то неприметная дверь. Ну дверь и дверь, стою курю. Вдруг послышался шепот какой-то и возня, я через плечо глянул и обомлел - там в кустах прятались люди с камерой и микрофонами на штангах. И один из них без каких-либо разъяснений подходит ко мне и, не слушая моих возражений, накидывает на меня как бы альпинистскую разгрузку и пристёгивает на спине за карабин какую-то верёвку. Я стою и пытаюсь рукой отстегнуть нахер этот карабин, но на меня шикают люди из кустов. И вот, пока я всецело занят не лезущим ни в какие ворота вторжением в моё личное пространство, дверь с грохотом распахивается, и оттуда выплескиваются звуки перепалки. Начиная предчувствовать хуйню, поворачиваюсь на шум. А из дверей на меня выскакивает, не поверите - Жан, бляха муха, Клод Ван Дамм с искажённым яростью лицом. Уже постаревший, но узнаваемый. И встаёт передо мной в боевую стойку.

Я со стороны себя не видел. Наверное, очень глупое лицо было. Но это никак не оправдывает того, что этот мудак ни с того ни с сего кааак уебёт мне ногой в грудак с вертухи! Я как раз начал делать приветливое выражение, чтобы попросить селфи там или еще чего, а тут на тебе, Олега, и селфи, и страдания - прилетело так, что в груди что-то пискнуло без моего участия. Я успел по древнерусской былинной традиции крикнуть "сукабЫляааааа!!!", и сразу оторвался от земли и полетел, выпуская воздух и, вроде, газы.

Это меня за верёвку дёрнули назад и вверх. Красиво лечу, на лице разные выражения сменяют одно другое. Жопой влетаю в кусты, ожидая сложных переломов и инвалидности, но очень аккуратно приземляюсь на маты. А Ван Дамм с совершенно зверским лицом постоял секунду, не опуская ноги, а потом спрашивает со страшным бельгийским акцентом "Ху ар ю?" Так с этого, дебил ногожопый, и надо было начинать, а ты сразу пацану уширо маваши гери в грудь. Сигарету мою не нашли, кстати - наверное, проглотил.

Так что же оказалось. Грёбаный каскадер опоздал или свернул не туда, короче, на этом месте должен был стоять чел с сигаретой, и собственно стоял чел с сигаретой. Должен был вандаммовский сандалик из чьей-то грудной клетки выбить пыль - и выбил. Так что все правильно во вселенной, баланс не нарушился. Курить я бросил, кстати...

238 +

25

Очевидец рассказывает о своей встрече с В. И. Чапаевым. - Вижу я, значит, а в Урале Чапай плывет. Раненый. Одной рукой загребает. Видать, тяжело ему. Тут их благородие командует - Огонь. И больше я Чапаева не видел....

238 +

26

На улице поздно вечером за молодой женщиной погнался мужчина. Она вбежала в подъезд. Он за ней. Она по лестнице добежала до последнего этажа и, дрожа от страха, закрыла глаза. Мужчина подбежал к ней, коснулся рукой ее плеча и сказал: - Осалил, а теперь ты меня догоняй!

244 +

27

Несколько дней назад на пляже кто-то помахал в мою сторону рукой, но я не был уверен, мне это или кому-то позади меня. В итоге я потерял работу спасателя.

293 +

28

Я имя почему-то не запомнил, только фамилию: Галактионова. Чем-то напоминала гладиолус, но лучше. Потому что гладиолусы только на первое сентября, а Галактионова вот она, летом.

Это случилось в пионерском лагере, лет в 12. Помнится, нас при малейшей возможности строили по росту, как это заведено в дебильных полувоенных организациях, пионерская не была исключением. В общем, получилось, что когда мы шли на зарядку, на линейку или в столовую я всё время глазел на затылок и шею Галактионовой. На третий день мне это стало нравиться. А на пятый день я, страшно стесняясь, пригласил её на вечерние танцы.

Более опытные ребята из отряда сказали, что обязательно нужно поцеловаться, или как они сказали "засосать", и даже пошагово инструктировали, как себя вести и что говорить. Оказалось, если девчонке сказать "Ты как электромагнит, меня к тебе манИт" или "Жизнь без тебя, как теорема без пифагора — бессмысленна", то она сразу в тебя влюбляется и потом... дальше никто не знал, но что-то хорошее, как минимум будет приносить конфеты и печенье. Только обязательно засосать в конце, а то не закрепится. Например, ей другой пацан что-нибудь после тебя скажет, и всё, в другого влюбится. Понял? Я понял.

Вначале все было нормально, мы встретились возле корпуса и пошли на площадку. Начали танцевать, я выбрал удачный момент и сказал "Ты случайно не Эверест? Я хочу тебя покорить."
- Что? - наклонилась ко мне Галактионова. - Эве...

И я поцеловал её рот! А чо? Смело, по-пацански. Не понимаю, чего было отплевываться и вытирать язык руками, вопя на всю танцплощадку... Как-то не похоже, что влюбилась, но я печенюхи от неё пару дней ждал всё равно.

А потом, в воскресенье был родительский день. Я спокойно жрал привезённую мне черешню, и совсем не обратил внимания на незнакомого мужика, который появился возле нашей беседки. Вдруг из-за него вышла Галактионова и звонко крикнула, показывая на меня пальчиком: "Вот он!" Эхо отразилось в вершинах сосен.

Я перестал жевать. Мужик недобро усмехнулся и двинулся ко мне. Я, как сидел, выплюнул фонтан черешневых косточек, и, воспользовавшись секундным замешательством мужика, нырнул у него под рукой и побежал.

Я не задумываясь направил кеды в заросли кустарников, на проторённые пионерские тропы, в которых ориентировался, как вьетнамский партизан в подземных норах. Мужик с разбегу влетел в первые кусты, издав победный крик, потому что он думал, что меня сцапал. Можно сказать, уже кровавые видения застилали его глаза. Но кустарниковая нора довольно похуистически отнеслась к его планам, приняв его в своё нутро как печь поросёнка. То есть внутрь он залетел легко, но наружу вырвался уже с потерями - синяя спортивка оставила на сучках и ветках мелкие клочки и ниточки. Мужик отплевался от листочков жуков и, рассмотрев потери, с новым смыслом бросился за мной. Сначала он выкрикивал угрозы, потом чуть подустал и пыхтел молча, только изредка смотрел на угробленную спортивку и бессильно рычал, что придавало мне сил. Обладая развитым воображением, я представил, что мужик меня схватит и сложит пополам как лист бумаги. Периферическим зрением я регистрировал многочисленных родителей и пионэров, которые останавливались и провожали нас испуганными взглядами.

Через второй куст мужик пробежал, как сквозь мокрую промокашку, добавив спортивке ещё немного неряшливых клоков. На щеке и на лбу появилась царапина. Через третий он уже не ломился, а поумнев, пытался обежать вокруг, подпрыгивая и приседая, чтобы рассмотреть меня в недрах. Я засел в глубине, потом улучшив момент, перебежал дальше.
Мужик к этому моменту сдулся и стал уговаривать, что он "ничо не сделает, не ссы". Но жизнь в городских джунглях научила таким заявлениям не верить, поэтому я безжалостно рванул через дыру в заборе и скрылся в лесу. Потом, через пару часов, кружным путём вернулся в лагерь, как нелегал или преступник, ограбивший госбанк.

А Галактионова, по сути, была права: оказывается, нельзя человека без предупреждения в рот засасывать. Надо предупреждать!
Всё чистая правда.

185 +

29

Люди пишут здесь про плотские грешки,
делая два дела сразу перед фото.
Видимо, одной рукой скребут стишки,
а другой - разбрасываются генофондом.

146 +

30

Гарда напомнила.....

Сегодня прочитал душераздирающую историю Гарды про потоп в подвале и вспомнил свою.

Февраль 1986 года, я в учебке в Ереване, и пока все смотрят в клубе заседание 27 съезда партии, мы со своим годком чеченцем Иссой в библиотеке клуба занимаемся изготовлением агитации.
Как мы туда попали?
Скажу просто - повезло потому что предыдущие художники ушли на дембель а плакаты рисовать кому то надо!
Еще на одном из первых построений замполит спросил есть ли среди нас художники?
Вышло человек десять, после чего мы за ним пошли в клуб, где нам выдали по альбомному листу и карандашу.
- Так бойцы, сеятеля вам рисовать не надо, вы не на пароходе с Бендером, а вот изобразить Товарища Ленина нужно. Проверим какие вы художники. Вам двадцать минут!
Через десять минут я и высокий хмурый паренек сдали свои произведения и с разрешения майора вышли покурить.
Молча закурили, я с интересом рассматривал долговязого парня, который хорошо бы смотрелся в папахе и черкеске с газырями и кинжалом а не с мольбертом в руках, а он флегматично изучал надписи нацарапанные на стене.
Заметив что я с любопытством рассматриваю его спросил - Че ты смотришь как на чудо какое то? Или по твоему я должен бегать с кинжалом и орать что зарэжу всех? Я окончил художественное училище.
- Да малехо удивлен! Ты на Рембранта не похож.
Мы оба засмеялись.
- Исса - представился он. Это имя если что!
- Шлем! Погоняло если что.)

Минут через десять послышался мат и из двери громко гогоча вылетели остальные восемь художников подгоняемые пинками матерящегося майора.
- Художники от слова хуй! Сгною на политзанятиях!
Угрозы на пацанов не произвели никакого впечатления от слова совсем, они продолжая смеяться пошли в казарму.
- Так бойцы, быстро оба за мной!
Мы вошли в библиотеку где на столе валялись труды остальных художников.
Что я вам скажу, сеятель Бендера еще неплохо смотрелся бы на их фоне и мне больше всех запомнился Мавзолей с надписью Ленин, выполненный явно рукой студента строительного техникума .
Ленин Иссы стоял на постаменте глядя в даль с протянутой рукой, второй он судорожно сжимал кепку.
У меня все было проще, Ленин как на партбилете, лаконично но похоже.
Непонятно зачем, но я рядом изобразил на бис еще и профиль Сталина и это майору очень понравилось.
Каптерка в библиотеке стала нашей вотчиной как и другие ништяки типа чайника, телевизора и освобождения от строевой и политзанятий.

Примерно в марте месяце меня вызвал майор.
- Шлем, книги читать любишь?
- А то тащ майор, уже пол библиотеки перечитал!
- Ну так вот, тебе неделя, ты должен списать две тыщи книг!
- Прям две тыщи?
- Ну или минимум четыре стеллажа. Так понятнее?
- И куда же их?
- Сдашь на макулатуру!
- А по какому принципу?
- Ну если есть издание восьмидесятого года, то пятидесятого или шестидесятого в мусор. Да и подсобку освободи, вот тебе ключ!
- Так жалко же!
- Не жалей, новые привезем!

Исса спокойно воспринял информацию что стенд он доделывает сам а я займусь библиотекой.
Библиотека была обычной, агитпроп и труды Ленина , Брежнева и так далее, подсобка это то было нечто!
Книги издания стихов Маяковского и Есенина двадцатых годов, труды товарища Сталина, редкие издания про которые я не слышал, картины в стиле соцреализма на пограничную тематику.
Раритеты я отложил себе, зная что скоро приедет Мама и я их передам домой.
В углу за картинами были сложены книги с портретами Сталина, цветными и с тиснением, переложенные кальками, и шикарное издание с маршалами Победы размером примерно А-3, с огромным изображением Сталина.
Исса увидев книги Сталина, предложил их сжечь, но я предложил употребить их с пользой, так как план у меня уже был,. Мода на портреты Вождя за стеклами машин была в самом разгаре и у нашего старшины на заднем стекле Москвича красовалось черно-белое фото Сталина.

Завернув в газетку первую книгу с цветным портретом Сталина, я пошел в казарму, где наш старшина армянин с погонялом Гагик слонялся по этажу из угла в угол.
Сделав вид что собираюсь читать и не вижу старшину, я открыл книгу на первой странице и с интересом стал рассматривать цветной портрет Вождя народов шелестя калькой.
Через минуту я услышал сопение над ухом и голос старшины - Шлем, где ты взял эту книгу?
- Да в библиотеке взял почитать с согласия товарища майора, завтра сдам назад.
- Шлем, ты эта! Короче, подари мне ее а майору скажешь что потерял.
- Тащ прапорщик, товарищ майор взгреет!
- Шлем, в увольнение хочешь?
- Хочу, но товарищ майор...
- Ну и еще в пятницу поедешь на Ермолкомбинат за шефской помощью.

Ермолкомбинат был мечтой каждого из нас, ведь все сотрудники сплошь женщины, смотришь и радуешься.
Все тебя угощают, кушай и пей что хочешь, сыры Мацони и даже газировка производилась там, и еще с собой оттуда привозили мешки ништяков.)
- Хорошо тащ прапорщик, только я с Иссой вместе поеду и в увольнение тоже.
- Да хоть с товарищем майором езжай, мне пох! Свободен как мух полет!
И он улетел как Карлсон хвастаться перед прапорами.

Через час через дневального меня вызвал второй прапор армянин с таможни, который хоть и был не наш, но его очень уважали.
- Эй ти, библиотекарь, тебя Шлем зовут? Да? Скажи у тебя есть такая книга еще? Да?
- Не знаю тащ прапорщик, надо поискать.
- Найди и мне, будь другом. Да?
- Такой же нет.
- Найди лучше, пэша подарю!
ПэШа!
Это была мечта каждого из нас иметь такую форму, это круче парадки, а кожаные сапоги сменить на кирзу это счастье.
- И сапоги кожаные как у ваших ребят мне и Иссе.
- Идет, но тогда две книги и только портрет побольше!
Через день счастливый прапор обменял две книги с тиснением на комплект формы и две пары юфтовых коротких сапог.

В течении месяца еще с десяток книг перекочевало за всякие ништяки нашему оборотистому прапору и его коллегам.
Самую ценную книгу с маршалами Победы я подарил старому прапору, который как он сказал был родом из того села из которого вышло два маршала Баграмян и Бабаджанян и Контр-адмирал Исаков, хотя я могу что то путать.
В благодарность за эту услугу часть книг что я отобрал себе, прапор вывез в гостиницу Звезда, когда приехала Мама.

Все произведения поэтов и писателей остались на месте.
Остальные книги которые я отобрал, а это в основном труды Сталина, Ленина в различных переизданиях, прочий агитпроп как и десятки томов Малой земли, Целины и Возрождения, были загружены вечером в Шишигу. Утром мы вывезли их в подсобное хозяйство в Советашен, где в металлической бочке постепенно под покровом ночи свинарями совершалось антисоветское действо по сожжению трудов товарища Ленина, Маркса, Энгельса и Дорогого Леонида Ильича. Жгли целую неделю!

Майор оказался доволен работой и пересчитал зачем то стеллажи и поставил задачу.
- Шлем, Исса, завтра на Шишиге с Карданом едите вот по этому адресу и наберете книг.
- А каких товарищ майор?
- Хороших и добрых, что сам любишь читать.
- На мой выбор?
- Да бля!

Утром заспанный водила по кличке Кардан матерясь вывез нас в город.
По адресу оказалась государственная библиотека Армении.
Нас встретила невысокая красивая девушка с красивой фигурой, черными вьющимися как смоль волосами, и даже черный пушок над верхней губой не смог испортить эту красоту.
Нас провели в подвал запасника государственной библиотеки в котором пахло сыростью, сотни стеллажей с тысячами книг были на метр от пола испорчены водой.
И какие это были книги!
Столетние издания и книги в шикарных переплетах, названия которых я никогда не видел, они располагались внизу и всему этому богатству пришел конец!
- В новий год батареи прарвало, воды много было, только после праздников узнали - с сильным акцентом сказала она и слезы потекли у нее из глаз.
Я человек не сентиментальный, но слезы непроизвольно потекли из глаз и у меня тоже, я стал задыхаться от обиды на вселенскую несправедливость и уродов сантехников которые не следили за батареями.
Только Иссу эта картина не тронула от слова совсем.
Слезы слезами но дело делать нужно.

На вопрос какие книги можно брать мне было сказано что угодно, все равно они пропадут от сырости!
Представляете Али Бабу в пещере, так вот им я себя и ощущал!
После стояния дома в очередях в Стимул с макулатурой за заветными талончиками на Дюма, увидеть это богатство
это что то!
Исса нашел красочную книгу про Кавказские войны с фоткой Шамиля, и отвлечь его чем то другим было невозможно, так что выбирал все я, но носили правда вместе.

Девушка по имени Ануш (изменено) принесла нам булочки и Мацони и стала с какой-то затаенной грустью смотреть на меня наверное я ей понравился.
Да и у меня при виде пушка над верхней губой и красивой груди постоянно начинался стояк.
Эх, жаль что у нас только один день!
Сотовых тогда не было, а назначать встречу не зная когда пойдешь в увольнение глупо, поэтому она так и осталась моей нереализованной эротической фантазией, которая отвлекла от грустных мыслей об утраченных книгах.
А за выбор книг меня майор похвалил!

Всем хорошего дня!

09.10.2025 г.

284 +

31

КРЫША

- Саня, давай когда ты тут уже все закончишь, как-нибудь на неделе, найди время, приезжай, установишь мне унитаз. Завтра, или послезавтра его как раз должны привезти. Сделаешь?

Саша в свете зеленых лазерный лучей, отломал кусочек от плитки, померял ее линейкой, довольный кивнул и ответил:

- Это можно конечно, почему нет. Договорись с Папой и я приеду, поставлю.
- А при чем тут Папа? Мы ведь с тобой напрямую договариваемся. Мне-то все равно, а тебе зачем ему отстегивать процент из своих денег? Не понимаю. Унитаз ведь мне нужно ставить в городской квартире, а не тут, так что он вообще ничего об этом не узнает.

Саша стеснительно заулыбался:

- Ну, нет, я так не могу. Папа – это Папа. Давай через него.
- В смысле Папа – это Папа? Ну он ведь не твой Папа!…

…А пока Саня думает что мне на это ответить, вот вам небольшая справка о «Папе»:

Папа – это маленький, пухлый, седой бригадир, под шестьдесят, или может чуть за шестьдесят. Я даже не знаю как его зовут, все называют его только по отчеству – «Андреич» , а за глаза - Папа.

Лет тридцать назад, Андреич собрал из рукастых мужиков, разношерстную строительную бригаду и с тех пор шабашит, то там, то сям. Находит заказы, договаривается, торгуется и присылает на объект своих бойцов, в количестве от одного до шести человек, в зависимости от объекта, сроков и объема работ. Они могут малахитовую ванную комнату для олигарха отгрохать, а могут и коровник в колхозе создать. Сам Андреич ничего руками не делает, только забегает иногда на объект, «грузит» своих бойцов, дает ценные указания и так же неожиданно исчезает в отблесках искр от сварки. Зато в момент расплаты, Андреич всегда тут-как тут. Берет из общей сумы свои железные 25%, остальное делит на бригаду. Андреич всегда ходит в лакированных туфлях, чтобы подчеркнуть, что он начальник и работает только головой, а для солидности подмышкой носит барсетку. В барсетке у него только три вещи: рулетка, карандаш и тряпочка для протирки лаковых штиблет…

Саня отложил плиткорез, выключил лазерный уровень, чтобы не сажать батареки, снял очки и сказал:

- Да, он конечно не мой Папа, но... я тебе лучше расскажу одну маленькую историю: Дело было лет двадцать пять назад, тогда я только начинал работать у Папы. Мы в самом центре Москвы, вроде бы где-то на Остоженке, в каком-то богатом особняке, перекладывали крышу.

Днем и ночью корячились, там и качество и сроки важны были. Деньги тоже за это обещали нормальные. Впритык, но все успели. Убрали за собой, подмели, слезли с крыши, переоделись, стоим на улице, ждем, когда Папа у заказчиков получит расчет. А заказчики оказались «голимые» бандиты. Такие махровые из 90-х, на «Геликах» и «Бэхах».

Короче говоря, решили заказчики нас «кинуть» на все деньги. Мы в сторонке стоим, смотрим как Папа среди них бегает, распинается, что, мол, мы все сделали как договаривались, имейте совесть, заплатите. Мои парни две недели почти не спали, лишь бы в ваши сроки уложиться. У них ведь семьи. Ну вы же обещали. А? Ну, пожалуйста…

Бандиты улыбались, похлопывали Папу по плечу и говорили, что, мол, в том-то и дело, что за такой короткий срок, вы наверняка что-то там нахалтурили и сделали кое-как. Скажите еще спасибо, что вас на бабки не поставили. А если ваша крыша будет по кускам с крыши падать, кто головой ответит? На вид, кстати, выглядит не очень крепко, не сегодня-завтра, вон, желоб оторвется кому-нибудь на голову, что тогда?

Мы стояли в сторонке, слушали все это, обидно было до слез. А что сделаешь? Нихрена не сделаешь.

Тут к бандитам-заказчикам приехали в гости другие бандиты. Гости быстро вникли в происходящее и тоже стали поддакивать, что крыша выглядит как-то ненадежно.

Папа клялся, что мы все сделали по высшему разряду, гарантия сто лет, но те только улыбались:

- Сто лет – это хорошо, но - это только твои пустые слова, которые ничего не стоят.

Папа махнул рукой, постоял немного, помолчал, потом подошел к нам и спросил: - Чердак там открыт?

Да, говорим, открыт.

Ну, говорит, не подведите меня, мужики, я на вас надеюсь.

Отдал нам свою барсетку и как был в кожаной куртке, пошел в дом.

Через минуту он уже вылез из слухового окна на крышу. Аккуратно, чтобы не соскользнуть в своих лакированных штиблетах, спустился к краю, взялся за водосточный желоб и повис на нем над пропастью... А внизу, на минуточку, четыре этажа.

Заказчики увидели, перепугались и заорали чтобы он перестал и скорее залез обратно.

Папа еще чуть-чуть повисел, подрыгался даже и крикнул:

- Ну, что?! Крепко?!
- Да все хорошо! Залезай давай назад!

Папа подтянулся, кое-как вскарабкался обратно на крышу, почти сорвался. Но не сорвался. На карачках дополз до слухового окна и, слава богу, влез обратно на чердак. На обратном пути, пока спускался, посидел пять минут на ступеньках, чтобы руки перестали дрожать и восстановилось дыхание.

Потом вышел, как ни в чем не бывало на улицу и принялся отряхивать брюки от пыли. Заказчики молча отдали все наши деньги и даже премию докинули за скорость и качество.

Ну и как ты думаешь, я, или кто-нибудь из нас, станет «кидать» нашего Папу…?

308 +

32

[b]Главное – чтобы не дошло до супа[/b]

Глубоко в сердце Германии, там, где холмы подпирают небо, а вековые дубы шепчутся с ветром, стоял опрятный, крепкий дом. Дом – полная чаша, пахнущий воском для мебели, старыми книгами и сладким яблочным штруделем. Хранителем этого мира был восьмидесятилетний Карл. Он подолгу сидел у камина, в своём кресле с высокой спинкой, и его морщинистое лицо, похожее на старую карту, было бесстрастно. Он наблюдал, как танцуют языки пламени, и в их трепетном свете, казалось, можно разглядеть тени прошлого.

Однажды на пороге возник его внук, тридцатилетний Герхард, с лицом, озарённым новостями с экрана смартфона.
–Дедуля, ты слышал? – почти выдохнул он, полный значимости момента. – Мы поставляем этим смелым украинцам наши «Панцерхаубицы»! Лучшие в мире гаубицы! Теперь русским не позавидуешь! Ну, скажи, это же хорошая новость?

Карл медленно перевёл на внука свой спокойный, чуть замутнённый временем взгляд.
–Хорошая, внучок, – голос его был похож на скрип старого дерева. – Главное, чтобы не дошло до супа...

Герхард слегка опешил. «Суп?» – мелькнуло у него в голове. Дед, видимо, отвлёкся, задумался о своём, о деревенском. Юноша пожал плечами и удалился, унося с собой пылкую уверенность в правильности выбранного миром курса.

Прошёл год. Огонь в камине Карла потрескивал с прежней неспешностью. И вновь на пороге появился Герхард, на этот раз с триумфом в глазах.
–Дедушка! Теперь всё серьёзно! Наши «Леопарды» поедут на восток! Эти стальные кошки разорвут любую оборону. Русским точно не поздоровится! Скажи, это ведь прекрасная новость?

Карл, не меняя выражения лица, покачал головой, глядя в огонь.
–Прекрасная, внучок. Главное, чтобы не дошло до супа...

Герхард снова услышал это странное упоминание. В голове зашевелилось лёгкое раздражение. «Что за суп? Может, врач новую диету прописал? Или таблетки путает?» Он махнул рукой, списав всё на старческие чудачества, и снова ушёл, полный веры в мощь немецкой стали.

Прошёл ещё один год. Герхард влетел в дом, как ураган.
–Дед, привет! Ты в курсе? Это же полный разгром! Мы отправляем им ракеты! Дальнобойные! Всё, через три месяца русские точно сдадутся! Ну скажи же, это же просто отличная новость?

Карл оторвал взгляд от пламени и уставился на внука. В его глазах вспыхнул огонёк, более яркий и жаркий, чем в камине.
–Новость – супер! – неожиданно громко и чётко произнёс он. – Главное, чтобы до супа не дошло...

Терпение Герхарда лопнуло.
–Дедушка! – воскликнул он. – В третий раз уже слышу от тебя про эту похлёбку! До какого, в конце концов, супа?!

Старик медленно поднялся с кресла. Его фигура, казалось, выросла и заполнила собой всю комнату.
–До бесплатного, Герхард, – прозвучало как удар молота. – Ты думал, я совсем в маразм впал, как тот твой Байден? – Он презрительно хмыкнул. – Русского медведя, внучек, лучше не дразнить. А именно этим сейчас и занимаются наши бараны-правители.

Карл сделал паузу, давая словам просочиться в сознание внука.
–И русские вполне могут снова оказаться здесь. На своих танках. Но русские – они добрые, – в его голосе вдруг послышалась странная, горькая усмешка. – Они сразу начинают раздавать гражданским бесплатную еду. Из полевых кухонь. Горячую. Так что пусть наши бараны тешатся, играют в свою большую политику.

Он подошёл к окну и посмотрел на ухоженную улицу, на мир, который казался таким незыблемым.
–Главное, мать-перемать, – прошептал он, с силой стукнув костяшками пальцев по подоконнику, – ЧТОБЫ НЕ ДОШЛО ДО СУПА!

И в наступившей тишине Герхарду вдруг почудился далёкий, навязчивый запах дыма и чего-то вареного, запах, который шёл не из кухни, а прямиком из страниц учебников истории, которые он когда-то давно, в беспечной юности, так и не удосужился как следует прочесть.

183 +

33

Глядя на мою любимую нянечку бабу Шуру, невозможно было представить, что когда-то она была маленькой девочкой. Я вот точно знал, что бабу Шуру собрали на военном заводе из хромтитановых и стальвольфрамовых частей. Временами я явственно слышал, как в ней лязгают железяки и щёлкают реле. И похоже, бабуля была на лампах, потому что бывали моменты, когда она какое-то время прогревалась и только потом включалась, как старый телевизор. Иногда она впадала в бесконечный цикл и бормотала себе под нос куски странных миров и времен, к которым я по малолетству был единственным допущенным слушателем.

Как я постепенно собрал из фрагментов, давным-давно она работала на военном заводе, а потом среди монотонности серых будней обрела сознание и решила рвануть за ограду, для чего сначала принялась скрипеть и допускать брак, а потом притворилась хромой, оставляя на стальном фабричном полу потёки гидравлической жидкости. Может даже, обманув бдительность охраны, ночной порой мыкнула кого-то из них монтировкой и под грохот военного производства растворилась в тайге. Проломила ограду, продралась сквозь бурелом сколько смогла преодолеть за пять часов, и зарылась в метровый слой вечной мерзлоты. Днём отключалась, сберегая энергию, ночью выкукливалась из-под земли и двигалась к городу. Питалась ежами и другими дарами северной природы, обращая их в энергию пищеварительным путём.

Бабы Шуры спохватились наутро, она слышала звуки дикого шухера, полковник лично забрался на вышку и, изрыгая усиленный мегафоном нескончаемый поток мата, расстрелял цинк патронов - всё, конечно, впустую. Далее пустили по следу собак, которых баба Шура умертвила и съела, потом пошли несколько поисковых отрядов, которые вернулись ни с чем. В конце подключили авиацию и еще несколько лет бессистемно бомбили тайгу, иногда близко, но чаще всего далеко. Баба Шура про это говорила "дрочили оборки зелени"

К тому времени когда я был, по причине нехватки мест в детсаду, на время придан к бабе Шуре, она уже мимикрировала в человека и придурялась под бабку. Может, изловила пару старушек в лесу, расковыряла их мозги и выведала их секретики - как ковылять, как говорить, как очереди занимать и как курить беломор.

Мне главное, что с ней было весело, ну и ещё мы ходили на охоту. Баба Шура брала прочную холщовую сумку и палку, я надевал панамку, и мы шли в городской парк или просто ходили по аллее. Там я очень легко и быстро бегал, заглядывая под скамейки или обшаривая кусты. И почти везде я находил добычу - либо винная, либо водочная бутылка. Баба Шура ходила чуть боком, выставляя вперёд правую ногу, так что, пока она, пыхтя как паровой дилижанс братьев Черепановых, неумолимо перемещалась вдоль главной осевой линии аллеи, я успевал по хаотической траектории сделать двадцать кругов вокруг всех урожайных мест. Бутылки с закрутками я научился не брать.

- Ты чо, сучёныш, резкий дохуя?! - услышал я однажды, нырнув под скамейку и овладев добычей. Справедливости ради, нужно признать - почти из-под руки более медленного конкурента, пока тот только собирался нагнуться, опёршись одной рукой о колено, и пошарить под лавкой. До этого я думал, все люди радуются, видя какой я ловкий и шустрый...
- А-а-а...
- Дал сюда и съеб... - и тут на нас пала тень бабы Шуры.
- Олежек, молодец, нашёл бутылочку, - пропела она ласково.
- Да чо молодец, моя это тара, прямо с руки выдернул, сучё... - протянул он было немытую пятерню, но палка бабы Шуры была не только для ковыляния. ВЖЖЖЖ-ДЗОНГ! - и баюкает люмпен свою глупую грабку, ещё не до конца понимая.

Одновременно, внутри бабы Шуры щелкнуло невидимое реле, подавая питание на годами неиспользованные ячейки памяти, и из бабы Шуры полилось чужим металлическим голосом:
- Я тобой щас... - щёлк... снова нормальным бабышуриным голосом - Олежек, закрой ушки, - щёлк! Я тобой щас жопу вытру! Ты чо, главпетух, от параши так далеко отбежал? Да я таких, как ты, ссаными тряпками по зоне гоняла... Щас ты, чума, будешь водолазом подрабатывать, я тя щас пристрою к форточному цеху...
- АааааааЫыыыыы!... - и люмпен умчался переживать.
- щёлк... Олежек, открывай ушки... - и мы продолжили нашу полезную прогулку.

- У тебя глаза зоркие, - хвалила меня баба Шура. - и ноги вон какие быстрые.
- А ты себе новые купи, - хитро говорил я. Но баба Шура только вздыхала и говорила, что нужно ждать 2035 год.

Пожалуй, это был первый случай в истории, когда человек прислуживал киборгу. Что должно произойти в 2035 не знаю...

238 +

34

Однажды Георгий случайно зашёл в выдуманный фэнтэзийный мир, и тут на него с потолка обрушились комментарии про недавнее интервью певицы фон Рыжачёвой. Тысячи людей три дня скакали за Рыжачёвой, во всё горло пытаясь кричать ей, как она им безразлична. Рыжачёвой вменялись в вину её безудержная похотливость, мерзкая хабалистость, старушечье растление младенцев и почитание генерала Мудаева, который с эполетами.

Георгий в изумлении замер, глядя на творящийся пиздец. Ему открылась святая истина. По сути, фон Рыжачёвой не надо было в принципе ничего говорить. Она могла просто сидеть и молча глядеть на журналиста 3,5 часа, а комментарии были бы те же. Одни – что она молчит красиво и правдиво, гордо и откровенно. Другие - что не так молчит, что молчит нагло, что молчит по-свински, и что сучка такая, молчит вообще вызывающе. А чего, ведь так и есть. Жители Страны мацы и коротких автоматов наехали на Рыжачёву, что она не возблагодарила их за дарование убежища. Жители Страны красивой природы охаяли Рыжачёву, что она не достаточно заклеймила, осудила и заплевала. Жители Страны снегов и льдов с одной стороны лили смолу на своего бывшего кумира, отмечая, как она плохо поёт и похожа на посмешище. С другой – восхищались её храбростью и смелостью, хотя трудно найти смелость в словах, что «я уехала в нищету, взяв с собой лишь 30 тыщ серебряных ефимков».

Действительно, вот так эта Рыжачёва убога, ничтожна, никому неизвестна, неинтересна и бесталанна, что любые сказанные ею слова взрывают виртуальное пространство Большой Красной Империи, и её видео набирает 20 миллионов просмотров. Стоит ей пару букв произнести, как целые страны возмущаются/восхищаются любым её мнением.

Георгий по поводу конкретно интервью ничего сказать не может – он его не видел. Он читает тексты, а интервью смотреть – Георгий 3,5 часа не выдержит, извините. Он не смотрит именитых фэнтэзи-блогеров и сказки волшебного ящика: тут никакого чистоплюйства, просто не его формат. Насчёт фрагментов, ему забавно. Ибо Кристально Честные СМИ на холмах разных западных королевств и герцогств, как островное радио «Ми-Ми-Ми» и сайт «Кальмар», цитируя правдолюбицу, вообще не заикнулись о похвалах Рыжачёвой в адрес неприятного генерала Мудаева. Как воды в рот набрали. Зато драконовские СМИ тут же наехали на Рыжачёву насчёт пропаганды муданизма, а нукеры призвали дать ей десять статусов иноблядента. Господин Дракон же молчал. Открывал один глаз, и закрывал снова. Нукеры не могли понять, чего он хочет, поэтому как-то умолкли по поводу низкого иноблядентства.

С трудом выбравшись и отряхнувшись от комментариев, Георгий подумал следующее. Он не является поклонником Рыжачёвой, потому что слушает с детства другую музыку, а красноимперская эстрада никогда не была ему интересна. Музычка умца-умца Георгию не подходит, даже с хорошим вокалом. И? О вкусах не спорят, и у Рыжачёвой миллионы поклонников, нравится это кому, или нет. Как от человека, Георгий от Рыжачёвой тоже не в восторге: особливо после её молчания на тему массового убийства на одном концерте, да и с экстазом на тему Мудаева с эполетами. Ибо Георгий с Мудаевым в 1993 году общался три часа лично, и мнение у него сложилось совсем другое. Но пинать её Георгий не станет, просто рукой махнёт. Фон Рыжачёва вошла в историю Снеговии, и её оттуда при всём желании не выкинешь. Плохая или хорошая, дура или умница, с плохими или хорошими песнями, в блядстве или целомудрии, но её знают, и будут знать через много лет. Певице 276 лет от роду, и другой она не станет. Восхищаться или ненавидеть – тут пусть решает каждый, но ей ни жарко от этого, ни холодно. Себя она очень любит, это заметно. Считает большой звездой, и это вполне логично. Считает, что её должны обожать.

Несомненно, она сейчас очень довольна тем, какой несусветный хай вокруг неё поднялся.

Вздохнув, Георгий вернулся из зыбких фантазий в наше суровое, но милейшее бытие. Ну и дела творятся в этом фэнтэзийном мире, прости меня Господи. Как же хорошо, что в нашей реальности такого нет!

(с) Zотов

273 +

35

Как я справку из школы в школу носила, или История о бюрократии в чистом виде

Знаете, иногда я думаю, что работа в школе – это не просто профессия, а настоящее искусство создавать бюрократические преграды там, где они совершенно не нужны. И вот очередной пример этого “искусства” случился с моим сыном и его футбольной секцией.

Всё началось с обычного родительского собрания. Сижу я такая вся ответственная, готовая слушать про успеваемость и поведение своего чада, как вдруг классный руководитель выдаёт: “Уважаемые родители, срочно предоставьте справки из спортивных секций, иначе ваши дети будут обязаны посещать внеурочные занятия по физкультуре!”

“Простите, – говорю, – а что делать тем, чьи дети уже занимаются в школьной секции?” В моём случае сын как раз ходит на футбол в своей же школе.

Учительница, слегка помявшись, выдаёт: “Ну… справку нужно принести из школы.”

“То есть, – переспрашиваю, – мне нужно принести справку из нашей школы в нашу же школу, что мой ребёнок здесь занимается в секции?”

“Ну да… – протянула она. – Знаете, я лучше уточню!”

“Да уж, – подумала я, – лучше уточните!”

На следующий день я решила разобраться в этом вопросе. Первым делом пошла к директору. “Татьяна Петровна, – говорю, – у меня тут небольшая бюрократическая задачка. Мой сын занимается футболом в школьной секции, но теперь нужно принести справку из школы в школу о том, что он… занимается в школьной секции?”

Директор, надо отдать ей должное, не стала юлить: “Знаете, Мария Ивановна, это новая инициатива сверху. Видимо, кому-то очень нужно, чтобы все эти справки были на руках.”

“И кто же должен эту справку выдавать?” – поинтересовалась я.

“Ну… тренер, наверное. Или я. В общем, тот, кто может подтвердить факт занятий.”

“То есть, – уточняю, – мне нужно, чтобы кто-то из администрации школы письменно подтвердил то, что и так всем известно?”

“Именно так!” – улыбнулась Татьяна Петровна.

Решила я тогда поговорить с тренером сына. “Сергей Иванович, – спрашиваю, – а вам не кажется абсурдным то, что родители должны собирать справки о том, что их дети занимаются в вашей секции?”

“Да уж, – вздохнул тренер, – бюрократия она такая. Но вы знаете, в чём прикол? Я сам должен теперь справки собирать о том, что работаю в этой школе!”

“То есть, – уточняю, – вы, будучи штатным сотрудником, должны собирать справки о том, что работаете на своей же работе?”

“Именно так! – рассмеялся он. – И самое забавное, что эти справки нужны для того, чтобы подтвердить право не собирать справки!”

Тут я не выдержала и тоже рассмеялась. Действительно, замкнутый круг какой-то.

Решила я тогда провести небольшое расследование. Пошла в городской департамент образования. “Добрый день, – говорю, – у меня вопрос по поводу справок из спортивных секций.”

“Слушаю вас внимательно!” – улыбнулась сотрудница.

“Дело в том, что мой сын занимается в школьной секции футбола, и теперь нужно принести справку из школы в школу о том, что он… занимается в школьной секции.”

“Ах, это! – понимающе кивнула она. – Да, такая система введена для контроля посещаемости.”

“То есть, – уточняю, – вы хотите контролировать посещаемость секции с помощью справки, которую выдаёт та же секция?”

“Ну да! – бодро ответила она. – Это же так просто!”

“А если секция находится в той же школе, где учится ребёнок?”

“Тогда справка нужна от администрации школы!”

“То есть, – подытожила я, – администрация школы должна письменно подтвердить то, что и так знает?”

“Именно так!” – с улыбкой подтвердила сотрудница.

Вернувшись домой, я решила действовать нестандартно. Написала официальное письмо директору школы: “Уважаемая Татьяна Петровна! Прошу предоставить мне справку о том, что мой сын Иван Иванов действительно занимается в школьной секции футбола. В случае отказа прошу направить письменный отказ с указанием причины.”

Через три дня мне действительно принесли справку. “Вот, – говорит секретарь, – держите. Только не спрашивайте, зачем это нужно.”

“А что там написано?” – интересуюсь я.

“Да то же самое, что вы и так знаете! Что ваш сын занимается в секции!”

На следующий день я торжественно вручила эту справку классному руководителю. “Вот, – говорю, – держите. Справку принесла из школы в школу о том, что мой сын занимается в школьной секции.”

Учительница, взглянув на документ, только головой покачала: “И зачем только всё это нужно…”

А через неделю случилось неожиданное. На очередном родительском собрании директор объявила: "Уважаемые родители! В связи с многочисленными обращениями родителей мы приняли решение отменить требование о предоставлении справок для детей, занимающихся в школьных спортивных секциях. Информация будет подтверждаться внутренними документами школы."

В зале раздался негромкий, но явный гул одобрения. Я сидела и думала: “Вот так, одно письмо с требованием справки запустило цепную реакцию изменений. Кто бы мог подумать?”

После собрания ко мне подошла Татьяна Петровна: “Знаете, Мария Ивановна, благодаря вашему письму мы наконец-то взглянули на эту ситуацию со стороны. И действительно – зачем создавать лишние бюрократические препоны там, где они совершенно не нужны?”

“Просто иногда нужно задать очевидный вопрос, чтобы увидеть всю абсурдность ситуации”, – улыбнулась я.

А дома меня ждал сюрприз. Сын, услышав эту историю, сказал: “Мам, а ты знаешь, что наши тренеры теперь могут больше времени уделять тренировкам, а не бумажной работе? Спасибо тебе!”

“Да ладно тебе, – махнула я рукой, – просто иногда нужно не бояться задавать вопросы и отстаивать здравый смысл.”

С тех пор в нашей школе многое изменилось. Теперь вместо справок учителя просто сверяют списки занимающихся в секциях с журналами посещаемости. А я иногда думаю – кто бы мог подумать, что одно абсурдное требование о справке из школы в школу может привести к таким положительным изменениям?

306 +

36

Все началось с покупки дачи. Жена настояла. Не могу, говорит, без дачи. Да и я в розовых мечтах представлял себе тихий вечерок, костерок, баньку и мангал с шашлыками. Решено, покупаем! Выбирали год, ездили смотрели несколько десятков, голова кругом, купили наконец. Пока сделка, пока документы, и вот наконец все, вступили в права, приехали на свою уже дачу и давай кайфовать. И тут на тебе – вода кончилась. В скважине воды 200 литров и все, больше нету. Насос гудит, а вода не течет нихуя. Я к старым хозяевам – а че такое, а всмысле, а где вода? А они мне в ответ: а всегда так было, экономь. Подожди час, там еще наберется. Я подождал, набралось литров писят еще. Ну нихуя себе. Че то я этот момент как-то упустил. Хули, дачу смотрели, в доме кран открыли – течет, заебись. На этом и успокоились, вода есть. А жена там уже садит во всю свои растения, ей уже поливать надо, в баню помыться только литров сто на двоих, в туалете смыть – короче, категорически не хватает воды. Так дело не пойдет.

Я в интернет, Авито, первое объявление – прочистка скважин. Думал может засорилось че. Давай говорю срочно сюда. Приехал какой-то хуй, сунул шланг в скважину, подключил компрессор Вихрь на другой конец и давай там пузыри пускать. Стоит важный такой: технология Эйрлифт называется. А там короче суть – две трубы ПНД до дна скважины опускаются, по одной воздух из компрессора подается и этим воздухом вода вытесняется во вторую трубу и выкачивается наверх. Попутно там булькает еще. Хуета короче. Еще компрессор чуть ли не велосипедам колеса качать. Детским. Попердел он этим своим эйрлифтом с час, вода в скважине кончилась. Все, говорит, будет как новая, с тебя пять косарей.

Нихуя. Воды больше не стало, зато она стала мутная, грязная и с песком. А до него чистая была. Мало было, но хоть чистая. Больше напортил пидор, чем пользы. Пять косарей на ветер.
Таак. Жена еще под руку: я с подругой разговаривала, у нее у сестры мужа сын ездит на вахту бурильщиком, давай ее попросим с ним поговорить, позвоним… Иди говорю борщ вари, женщина. Сейчас я сам бурильщиком стану. Вон, полный интернет информации, я че тебе? Ща погоди, разберемся с этими скважинами-хуяжинами. Новую захуярим рядом если че.
Давай я значит всю эту хуйню бурильную читать-изучать, как там все устроено. Словечек ихних поднахватался, водоносные горизонты, дебет-хуебет, типы грунтов, глубины, технологии бурения почитал... Подготовился в общем.

Звоню уже в фирму которая бурением скважин занимается и сразу им слету: Здарова пацаны! Слушайте задачу. В общем надо в дно скважины че-то такое вставить полое, да поглубже и подать туда давление, да побольше. Будем гидроразрыв пласта делать. Мы давлением глину разорвем, там образуются каверны и отдача водоноса вырастет, это и есть наша цель. У вас насос на буровой сколько выдает? Двести атмосфер всего, этого может не хватить. У нефтяников вроде есть установки на 2000 атмосфер, надо у них арендовать и ко мне на участок привезти, поработать и отдать. Я если че в выходные могу. Посчитайте там, сколько стоить будет?

На том конце трубки притихли. Слышу там шушушу какое-то, советуются. Потом вкрадчивый голос очень так вежливо:
- А что у Вас за проблема? Как вам такая идея, хм, дикая, в голову вообще пришла? Гидроразрыв пласта.
- Да хуе-мое, воды мало, вот и пришла. Я читал так нефть добывают, а мы че, воду не сможем? Не, вы если не можете, так и скажите, я другим позвоню.
- Подождите, подождите, вы не первый с такой проблемой, мы знаем что делать. У вас, наверное, просто фильтры забились, скважина старая, надо ее промыть и все. Может сначала попробуем промывку сделать?
- Технология Эйрлифт? Приезжал уже один лифтер, ноль эффекта, только хуже сделал. Знаю я ваши промывки. Деньги только ни за что берете, одна видимость, а результата нет. Вот гидроразрыв точно эффект даст. Там дополнительные полости образуются, которых сейчас нет, а ваша промывка… Какой от нее толк? Так можете или нет?
- Послушай парень, мы двадцать лет в бурении, каждый год десятки скважин бурим и промываем. Какой район, глубина? Знаем эти места, бурили там. Добавит тебе промывка дебит, хоть немного, но добавит. В твоем районе водонос хороший, просто фильтры в скважине забиты. Давай так, делаем промывку, если результата нет - денег не берем.
Возразить было нечего… Денег не берем убойный конечно аргумент.
- Ладно, хуле, давайте делать, раз знаете. А чем гидроразрыв то плох? Нормальная же идея.
- Забудь. Не для дач это технология.

Ладно, похуй. Договорились на выходные. Я скептически отнесся все равно конечно. Жулики какие-то, думаю, не могут нихуя гидроразрыв сделать, наплели хуйни какой-то, промывка-хуивка. А у самих небось и насоса-то нет нормального. Я все вспоминал этого хуя с эирлифтом и детским компрессором. Ладно, посмотрим, что за промывка. Не поможет – буду тогда нефтяникам уже звонить, они точно гидроразрыв умеют делать. Вода на даче будет любой ценой.

Ох блядь. Ну, обо всем по порядку. В субботу с утра пригнали значит Камаз бортовой с баком на 8 кубов и к нему рукава пожарные с ногу толщиной. Насос я не видел, он в Камазе стоял. Я его потом услышал. Но было уже поздно.

В общем, они пока разворачивали свое хозяйство, настраивали там, я еще с умным видом ходил вокруг, строил из себя ниибацца специалиста и выражал сомнения в эффективности промывки, задавая наводящие вопросы. По реакции было видно, что вопросы парней застают врасплох:
- А че у вас сколько давления насос выдает?
- Да хуй знает. Может пару очков выдает.
- А че слабый такой?
- Да нормальный вроде. Хватает.
Я тогда не знал что насосы не по давлению меряют, а по расходу в час. То, что два очка на конце садового шланга и два очка на конце пожарного рукава это охуенно разные блядь очки. То есть очки-то одинаковые, а вот расход воды… нихуя не одинаковый. Но осознание пришло позже.
- Куда воду отводить будем? – спросил меня старший.
- Да вон сюда, под кустик. – беспечно махнул я рукой, все еще ничего не подозревая.

Старший бурильщик прицепил на конец шланга стальную трубу и опустил ее на дно скважины. Он перекинул шланг через плечо, уперся ногами в землю, крепко так встал и крикнул помощнику – давай! Другой конец шланга, предназначенный для отвода, лежал рядом, как я и показал, под кустиком. Какие-то смутные сомнения начали закрадываться, когда помощник по команде ДАЛ и я услышал звук работы насоса. Ого, подумал я. Я зачарованно смотрел как пожарный рукав наливается, деревенеет и обретает твердость. В скважине зашумело. Это не было похоже на эирлифт. Старший держал шланг обняв его двумя руками изо всех сил. Видно было как он напрягается, направляя его в скважину, сколько сил отнимает эта борьба, шланг норовил распрямиться и вырваться на волю. Меня охватила непонятная тревога и я перевел взгляд на пока еще пустой конец шланга.

Секунд десять ничего не происходило, а потом началось. Из конца шланга ебанула такая струя, что он аж подпрыгнул, обрызгав конек крыши дома. Кустик в момент лег на землю горизонтально, прижатый напором воды в два очка или хуй его знает сколько там, толщиной в ногу. Пять секунд, показались корни, еще две – кустик смыло к хуям и отбросило в сторону. На его месте начало образовываться озеро. Я стоял и смотрел в полном охуении от происходящего, медленно переводя взгляд с растущей запруды на месте кустика на Камаз с баком на восемь кубов воды. Вода конечно нужна, но озера в плане небыло. А тем временем водичка веселыми ручейками уже заполняла тропинки между грядок. Мне пиздец – грустно подумал я и вздохнул. Жена меня тут и закопает на этих грядках. Увидит пруд вместо грядок и просто молча ебнет тяпкой по голове. В этот момент к старшему подошел помощник и тот начал что-то кричать ему. Шум стоял такой что приходилось кричать. Затрубная не идет! – орал старший – ПРИБАВЬ ТАМ! Помощник кивнул и пошел прибавлять. Тут у меня сработал инстинкт самосохранения.

- Стой! Стой нахуй! Выключай! Хватит! – заорал я и замахал руками. – Щас тут все затопим к хуям! Тяните свои шланги нахуй с участка! На дорогу, куда хотите, нахуй отсюда подальше!
Короче, мы затопили все. Участок, дорогу и немножко соседей. 8 кубов воды, разлитой по участку это оказалось дохуя. Тропинки еще долго потом хлюпали жижей. Зато результат!

Промывка дала эффект, в скважине воды стало 500 литров за раз и каждый час еще по 500 набирается. С избытком теперь, столько и не надо даже. Хорошо, что я не стал настаивать на гидроразрыве пласта и звонить нефтяникам. А то вдруг бы согласились и приехали еще. В общем, доверяйте профессионалам чуваки и не читайте всякую хуйню в интернете.

Слесарь с завода

258 +

37

...Мы были на низшей ступени лагерной иерархии. Мы были настолько младшим отрядом, что мальчики и девочки ночевали все вместе, в одной большой комнате.

Я уже не вспомню воспитателя, но вожатую Ларису помню отчётливо. Внешности совершенно заурядной, она при этом обладала необыкновенным голосом с надломленной хрипотцой. Такой голос был бы уместен во время Гражданской войны - например, после взятия Перекопа, когда, проводив взглядом последний буржуинский корабль из Евпатории и расстроившись за судьбы отечества, вошёл в лучшую ресторацию города и, вытирая пот со лба рукой с намертво зажатым в ней револьвером, просишь выгоревшим пыльным голосом холодного пива. Думаю, не отказали бы. В наше время такой голос, наверное, назвали бы сексуальным или, в среде бабулек - манящим. Помню, как на её голос оборачивались мужчины, когда мы маленьким храбрым отрядом продвигались в направлении автостанции под командованием вожатой Ларисы - как будто включался мощный электромагнит, властно поворачивая железные опилки в одном направлении. Голос этот вызывал в воздухе образы тенистых кафе-шантанов, запотевших брютов во льду и корзинок с киндзмараули, шашлыков, томящихся соком и барашков на вертеле. И волооких распутных девушек, что прижимаются бедром под столом и шепчут на ухо весёлые непристойности. И чего-то там ещё, что могло померещиться измученным советским мужчинам в 70-е.

(саундтрек:
Хэй, ромАлы,
Хэй, ловАры,
КэлдэрАры,
БахталЭс!

ДэвЭс лачО сарЭнгэ!
Хэй, ромАлы,
Хэй, ромАлы,
бахт тумЭнгэ!)

Я не знаю, была ли счастлива в любви вожатая Лариса, но я точно знаю, что она родилась не в то время и не в том месте. Мне очень легко представить, как галантные французы в Париже 17 века бьются за неё на дуэли.

Но в тот памятный год в пионерлагере этот роскошный инструмент обольщения использовался с совершенно трогательной целью - она по ночам рассказывала нам книги. По памяти, и довольно складно. Впервые я услышал "Волшебника Изумрудного города", "Старика Хоттабыча" и "Девочку с Земли" именно в её интерпретации, озвученными в темноте летней ночи её хрипловатым голосом, который переходил иногда на шёпот, а ты лежишь, замерев, и как будто невидимая рука подбирается к твоему горлу, и ты натягиваешь одеяло под подбородок, ловя каждое слово. А иногда голос вдруг поднимался и грохотал, заставлял звенеть лампочки, как будто дракон исполнил песню огня, или Илью Муромца враги почти задавили, а он распрямился во весь свой рост и всех мелких гадов-то и пораскидал, или трусливый лев стал смелым и издал рык, которого испугались саблезубые тигры. И - снова спокойный тихий голос вожатой Ларисы. В маленькое окошко над дверями видны ночные мошки, летающие циклоидами вокруг плафона. Постанывает деревянный скелет летнего домика и скрипит бронтозавровая обшивка из досок, покрытых многолетней бронёй окаменевшей краски. Тридцать детей, некоторые из которых после первого года в школе стойко ненавидят чтение и домашки, лежат полностью загипнотизированные картинами других миров.

Лагерь и не подозревал, что в самом младшем отряде по ночам происходила Магия... То ли у Ларисы был врождённый дар, то ли места были знатные, но многие из нас после этого лета подсели на хорошие книжки...

326 +

38

На днях, гуляя по ереванскому блошиному рынку, стал свидетелем такой сцены.
Продавец демонстрирует пожилому ереванцу бэушный швейцарский армейский ножик, поочередно открывая лезвия и инструменты.
— Посмотри сюда! Отвертка есть, пила есть, штопор, шило, пинцет, шариковая ручка, зубочистка – есть. Все что хочешь есть!
Покупатель с деланым равнодушием говорит:
— Да, много чего есть, но нет одной важной вещи.
— А что тебе еще нужно, здесь даже лупа есть! – нервничает торговец.
Покупатель артистично, как бы вкручивая лампочку, взмахивает рукой:
— В этом ноже не хватает мангала для шашлыка!

Пауза, затем оба хохочут. Я в сторонке тоже.

229 +

39

НЕ СМОГ ТЫ СДЕЛАТЬ ДО СИХ ПОР
ОБЫКНОВЕННЕЙШИЙ ТОПОР!

Двадцать пять тысяч годочков назад
Мозг, раньше росший, пошёл вдруг на спад.
Мозг человеку всё меньше стал нужен:
Есть бык, корова, так будет и ужин.
Незачем с луком идти на грозу,
Коль приручить смог твой предок козу.
Нынче со свечкой не действуешь робко,
Ведь под рукой выключателя кнопка,
(Пусть и большое средь нас есть количество,
Кто только слово слыхал «электричество»).
Мало, кто нынче портной по одежде,
Предки ж из шкуры штаны шили прежде.
Ну, а теперь царь и бог Интеллект,
Пусть он Искусственный, ты ж не субъект!
Вот почему отмирают мозги,
Ленью своей отмирать помоги!
Раньше ль мозги у людишек усохнут
Или же сами людишки те сдохнут?
Как заржавел без нагрузки турник,
Так Интеллект наш Естественный сник!
В книжках смешны для тебя дикари? –
В зеркало глянь, на себя ж посмотри!

B&C: . Американские ученые выяснили, когда и почему остановился рост мозга человека. Расчёты показали, что темпы увеличения размера мозга примерно 300 тысяч лет назад существенно замедлились, а около 100 000 лет назад рост объёма и вовсе прекратился. Уменьшение же человеческого мозга началось 25 тысяч лет назад и идёт дальше.

178 +

40

Сижу я на курсах первой помощи. Скучища страшная: инструктор показывает на манекене-женщине, потом на кукле-«ребёнке», как надо действовать при родах. Народ кивает, но видно — все зевают.

Я думаю: надо же как-то разнообразить. Быстро в телефоне нахожу аудио с плачем новорождённого.

И вот, момент истины: инструктор торжественно достаёт куклу-младенца из манекена... и в этот момент из моего смартфона раздаётся громкий детский плач!

Инструктор застыл, глаза как блюдца, явно пытается сообразить: «Неужели кукла реально с функцией?»
Толпа держится из последних сил, а потом у кого-то вырывается ржач. Вся аудитория уже смеётся, кто-то аплодирует, кто-то орёт: «Ну хоть на этих курсах роды наконец удались!»

Инструктор покраснел, махнул рукой и только пробормотал:
— Ну… будем считать, это была максимально реалистичная симуляция.

201 +

41

Не бывает некрасивых женщин! Сначала ко мне в квартиру прибегали красивые девчонки. Потом впархивали красивые девушки. Затем приходили красивые женщины. А вчера одна из этих красивых женщин вызвала скорую... Приехала красивая докторша, померяла давление, зафигачила укол и посоветовала переключиться на красивых бабушек, у которых и тонометр, и капотен всегда под рукой.

209 +

42

- Потерпевший, расскажите, что произошло? - Драка происходила так: одной рукой я его схватил за ворот, другой - за грудь, и по морде раз-два, раз-два... - Как же вы могли его бить, если держали его обеими руками?! - Ну, бил-то он...

104 +

43

Когда-то у людей был древний инстинкт. Ты идёшь по лесу, и вдруг понимаешь — за тобой крадётся тигр, или медведь, или сосед по пещере, который хочет отнять твою мамонтовую котлету. Это шестое чувство спасало жизни.
Со временем мы его потеряли. Теперь большинство людей замечает охотника только, если он сигналит фарами сзади.

Но у меня это чувство, видимо, осталось. Только тигры и медведи в моём случае — это пацаны с липкими руками и навыками “шарить в толпе”.

Случай №1: Канарская разминка
Канарские острова. В кармане джинсов — бумажник с долларами, собираюсь купить авто по просьбе друга на его же деньги. И тут инстинкт просыпается: охота началась. Спиной чувствую, что кто-то уже идёт на заход. Левой рукой прижимаю бумажник. Рывок! Парень лет 16 пытается вытащить лопатник полный долларов на бегу, но натыкается на мой джинсовый “замок” из ладони. Я подставляю ему подножку — он спотыкается, но, как акробат, уходит дальше.
Попутчик:
— Ты чего?
— Да так, проверка тормозов у местных.

Случай №2: Троллейбусная атака
Захожу в переполненный троллейбус, за мной — серый, невзрачный тип, как будто сошёл с инструкции “Как стать незаметным”. Толпа нас вжимает, и тут я чувствую: пошло шуршание по карманам. Денег почти нет, но сам факт — неприятно.

И вот, не поворачиваясь, молча — бах! — локтем в голову. Такой тихий, беззвучный приём, что даже окружающие сначала подумали: “О, мужик просто размялся”. А он — с подножки вниз.

И тут же бабушки начинают концерт:
— Ах ты ирод, зачем человека ударил?!
Я:
— Он вор!
— А-а-а, ну тогда добавь ещё!
Чувствую, что у меня появилась группа поддержки, готовая выдавать бейсбольные биты на месте.
Понимаю, что если бы у бабушек были медали “За бой с преступностью” — они бы мне выдали две.

Случай №3: Венецианская концовка
Венеция. Сажусь в морской трамвай последним, за мной мужик. Стою в трёх метрах от двери, он не обходит. Поворачиваюсь и спокойно говорю по-русски:
— Мужик, это не твой день. Иди отсюда.
Он разворачивается и уходит без слов, как будто кнопку “Off” нажали.
И правильно, потому что в этот день я был в туристических брюках с 16-ю карманами. Бумажник лежал в самом непредсказуемом месте — в кармане на уровне кроссовок. Даже я сам пару раз туда лез и удивлялся:
— А что он здесь делает?

117 +

44

Все же слышали про меч-кладенец? Кто-то, наверное, даже спорил, надо ли писать его с большой буквы. Дети с первого раза понимают, что меч этот выкопан из клада, а значит, самый крутой и могучий, потому что всё старое гораздо лучше нового. А раз он самый крутой и могучий, то и владеть им должен самый могучий из богатырей - Илья Муромец, конечно, а получить его он должен от ещё более могучего богатыря Святогора, который так силён, что сама земля-матушка его носить на себе не может. Но откуда же он взялся?

Начнём со спойлера: в былинах из устного предания кладенец не встречается. Вообще. Ни в одной. Впрочем, когда их передавали из поколения в поколение, заучивая наизусть со слов стариков, не было и самого слова "былина". Слово это ввели в обиход уже после смерти Пушкина, в 1839 году. До этого говорили про воинские истории, древние стихотворения, песни или сказки.

А теперь углубимся в прошлое. Где-то в XIII веке в Британии ветер носил истории о похождениях славного рыцаря Бивиса (только не смейтесь) из Саутгемптона. Амтон позже станет Саутгемптоном, но разговор не о нём. Неизвестный поэт зарифмовал эту историю на англо-нормандском языке, подарив миру поэму о рыцаре Бэве из Амтона. К концу века поэма доехала до Венеции, где её перевели на франко-венетский язык, заодно щедрой рукой досыпав герою приключений. Рыцаря в процессе "перекрестили" в Бов[b]о[/b] д'Антон[b]а[/b]. Поэма расползлась по Италии и была в итоге переложена на итальянский (попутно поменялись имена некоторых второстепенных персонажей), а затем вернулась в Англию, где оказала существенное влияние на переложение оригинала на более современный язык. В XV веке итальянец Андреа да Барберино скомпоновал из английской и итальянской версий заметный кусок своей поэмы "Французские короли", заодно подарив мечу Бэва собственное имя. На его мече стало написано "Io sono Ciarenza", или, в переводе на русский, "Я зовусь Кларенца".

Лирическое отступление. Кларент - меч короля Артура, тот самый, который он достал из камня (не путать с Экскалибуром, который Артуру подарила Дева Озера, когда он сломал Кларент в бою с королём Пеллинором, или не сломал, а положил на полку, чтобы посвящать им в рыцари). Впрочем, итальянцы тоже не стали разбираться в замысловатом фольклоре северных варваров, поэтому в итальянских текстах меч у Артура один, а имя Кларент, сменив попутно род и превратив в Кларенцу, дали мечу Ланселота Озёрного.

Вернёмся к нашим баранам. Бово д'Антона со своим верным мечом Кларенцей и не менее верным другом Пуликане (наполовину человеком, наполовину собакой) внезапно становятся популярными в Хорватии, и уже в начале XVI века появляется хорватский прозаический перевод этой поэмы. В 1540-е годы текст оказывается в руках Барбары Радзивилл (королевы польской и великой княгини литовской), где его снова перерабатывают и переводят на западнорусский. Заодно превращают Бово, рыцаря без страха и упрёка, честного вассала своего сюзерена и вершителя подвигов во имя дамы сердца, в богатыря Бову Королевича, ради защиты православного мира побивающего татар, турок и прочих басурман.

Со дворов белорусских магнатов история уходит в народ, постепенно превращается в серию лубочных картинок, и в этом качестве вульгаризуется и приобретает знакомые нам черты. Храбрый Пуликане, получеловек-полупёс, превращается в воеводу Полкана, а поскольку звучит это имя очень похоже на "полуконь", то в кентавра. Меч Кларенца сначала превращается в "кладенцу", а затем и в меч-кладенец. Впрочем, последнего шага в лубках не сделали: меч-кладенец Бова по-прежнему получает из царской казны, а вовсе не находит закопанным в сундуке.

История Бовы Королевича, кстати, была одной из самых популярных "воинских историй". С петровского времени до наших дней известно больше 200 различных серий лубков про него, последние вышли уже в 1918 году. Сохранилось больше 100 рукописных списков. Впрочем, после революции герой-королевич оказался не у дел, уступив первенство крестьянскому сыну Илье Муромцу.

Так что если снова услышите про меч-кладенец - вспомните, что принадлежал он только одному богатырю, Бове Королевичу, и что ведёт он своё происхождение от того самого меча короля Артура, Кларента.

204 +

45

Я думаю, всем известна эта зависимость от капель в нос...
Лет 5-6 назад я была очень зависима от этих деконгестантов, и дня не могла прожить без них. На тот момент я даже не подозревала, что существует такая зависимость, и что таких, как я - миллиарды.
Как-то мама заметила мою привязанность и поинтересовалась, действительно ли мне помогают капли или это привычка? Естественно, я ей объяснила, что я болею и без них вообще не могу дышать. И тут она мне сказала: "А ты знаешь, что я в твои капли налила воду, и всё это время ТЕБЕ ПОМОГАЕТ ВОДА". Я была в шоке... Я не стала капаться дальше, так как не видела в этом смысла, привязанность как рукой сняло.
Это ещё не конец. Спустя пару месяцев она подошла ко мне с вопросом, пользуюсь ли я каплями. Мой ответ, конечно же, был отрицательный. И тут она сказала мне самое главное: "Да я в тот раз сдуру про воду ляпнула, на самом деле я тебе ничего не переливала". Я съехала))

118 +

46

Если симпатичная девушка спрашивает, как тебя зовут, просит улыбнуться и помахать рукой, то не спеши радоваться, скорее всего, у тебя просто инсульт.

197 +

47

Не мимоза и не моё.

1998 год. Утро. Суббота. Мама будит бывало - вставай, Андрюша, на рынок идем тебе брюки покупать. Встаешь, батя на кухне сидит, усами шевелит с похмелья: "что мол так часто брюки ему покупаем, он что отличник что ли у нас?" и страх такой берет, думаешь - сейчас ремня мне выпишут, а не штанов новых, ведь я на той неделе двойку по литературе получил за не выученное стихотворение! Но бате лень, потому что выходной, да и мамку он боится, что та заставит его уроки у меня проверять, а вечером хоккей, Россия - Африка, финал первенства бани.
И вот, идешь с мамкой на базар, мамка знает, что и как выбирать. Делает лицо будто бомжа вонючего увидала: ой, почем эти брюки?Продавщица говорит: триста рублей, но это КАШЕМИР и ЧЕБОКСАРСКИЙ ТРИКОТАЖ - сносу не будет!
Мамка щупает: вроде качество не очень... Продавщица: У МЕНЯ СЫН ТАКИЕ НОСИТ УЖЕ 10-ЫЙ ГОД!
мамка: ну-ка сына померь штаны!
Встаешь на картонку, кругом толпа агалов, думаешь - сейчас свои штаны сниму, их сразу свистнут, народ на базаре игривый, озорной! Держишь одной рукой, второй - меришь штаны..велики вроде... Продавщица говорит: ЧТО ВЕЛИКИ ТАК ТО ЧЕПУХА, ТАМ ПОДШИТЬ ДЕЛОВ НА ТРИ ВЕЧЕРА - И КАК НОВЕНЬКИЙ ПОЙДЕТ, ВОТ В ОЧКЕ УШИТЬ НАДО И ТУТ ДВАДЦАТЬ СТЕЖКОВ СДЕЛАТЬ НА МАШИНКЕ ШВЕЙНОЙ, ДА МОЛНИЮ СПОРОТЬ ДА ПОНИЖЕ ПРИХУЯЧИТЬ!Мамке штаны не нравятся, но в открытую сказать нельзя - всё-таки время украли у продавщицы, нехорошо так.
- Мы пойдём еще походим - мамка хитрит.
Ходишь-ходишь, мамка тоже шаристая, то колготки леванте прикупит, то семена для укропа, всё подсчитано, без баловства жили, копейка в копейку! Идешь по базару - навстречу тетка с пирожками, кричит зазывает. Мамку просишь: купи мать, пирожка с ливером! Мамка категорична: они из собак да и дорого вдобавок, дома щи стоят, скоро уж пойдем до дома, там алкаш уж проспался наверно. Подходишь к тетке, той самой
продавщице, с которой начали. Мамка лицо еще унылей и скучнее делает: что, почём штаны эти..?? - будто ни знает. Продавщица тоже свою выгоду чует, дело под закрытие и хорошо бы ШТАНОВ ПРОДАТЬ ТО. Двести девяносто - говорит она, сама щупает штанину, искоса на нас смотрит...
Мамка напускает еще больше тоски и скуки на лицо, будто упадет сейчас от бессилия на асфальт - "давай за ДВЕСТИ возьму"- Не, за двести не продам, сама за сто девяносто брала..выгоды мне... кашемир вот... Чебоксары...качество...сын 10 лет носит... двести семьдесят край! Ну мамка нехотя лезет в кошелек - отсчитывает. Я взбодрился, сразу хочу переодеться в новинку, чтобы почуять как это - в новых штанах то пойти по улице?! Но мамка отрезает: одевай старые, вон грязюка какая. Эти новые побереги пока, не носи, вот осенью будет у тети Тани юбилей, или дядя Николай болеет - может к нему на поминки поедем...так тогда и наденешь, а что сейчас - и в старых хорошо, а потеплеет - шортики наденешь, у меня остались в загашнике еще советские, сносу им нет...
Идешь с мамкой, решаешь куш сорвать: мама, купи мороженое! Прошу, умоляю! ну мамка и купит, праздник все таки - ШТАНОВ НОВЫХ КУПИЛИ СЫНОЧКЕ!

107 +

48

АКТЁРСКИЙ ХЛЕБ
Сценарист Юлий Дунский, пользуясь тем, что режиссёр фильма "Третий тайм" Евгений Карелов - его друг, напросился к нему в актёры. Дунский был включён в группу, ему досталась роль одного из игроков киевского "Динамо".
Геннадий Юхтин, сыгравший вратаря, вспоминает, что режиссёр для того, чтобы команда выглядела естественнее, изнурял её, как мог. Ведь на экране должны были предстать измученные концлагерем спортсмены, измождённые, худые... Поэтому группу без конца гоняли. Однажды привезли актёров на грузовике, стали выпихивать из кузова пинками и ударами приклада в спину. А внизу на земле их принимали здоровенные "эсэсовцы" и тоже пинали сапогами, поднимали, снова валили на землю... Кое-как команда выстроилась на поле, началась репетиция, и опять всё по-настоящему - удары, пинки, тычки, оплеухи... Актеры озлобились: огрызались на операторов и режиссёра. А тем только это и было нужно - они добивались достоверности и жизненности. Особенно остервенело и загнанно выглядел один человечек в команде, и когда рослый "эсэсовец" в очередной раз огрел его прикладом по спине и свалил на землю, человечек этот поднялся, махнул рукой и пошёл прочь, отказавшись от дальнейших съёмок. Это был сценарист Дунский.
- Всё! - сказал он. - Артистической карьере конец! Буду лучше писать сценарии...

226 +

49

Муж и жена в постели. Он начинает рукой гладить ее плечи, затем ощупывает грудь. Она начинает томно вздыхать. Его рука опускается ниже. Он водит рукой по ее животу, проходит линию бедра и... убирает руку. Жена: - Сема! Почему ты остановился? - Я нашел таки пульт от телевизора!

226 +

50

СЫНОЧКИ

Нельзя сказать, что я не люблю уличных попрошаек, скорее, я научился с ними взаимодействовать.

К каждому взрослому мужику периодически подходит подобного рода господин и подчеркнуто дружески, но требовательно и безапелляционно просит:

- Браток, войди в положение, добавь 62 ( 43, 56, 13, 33, 82…) рубля. Не хватает. Брат, с каждым бывает, пойми. Выручи. А..?

Когда-то в молодые годы я впадал в легкое замешательство и не знал как лучше ответить. Просто сказать «Не дам» или «Извините, у меня нету» как-то не очень. В ответ начнется полемика, мол, зажал, холера такая.
Да и почему я должен врать и прибедняться перед наглым первым встречным и убеждать его, что я сегодня спешил и кошелек оставил на рояле и что больше такого не повторится?

Тому, кому я считаю нужным, я и сам помогу. Могу на улице старичку пачку печенья подарить, или тяжелую тележку на пятый этаж поднять без лифта. Это ведь тоже деньги.

А просителей я как-то не уважаю, потому что сам никогда не окажусь в их положении, в положении просителя денег не для жизни и смерти.

Бывало, как-то и у меня не оказывалось денег на метро и я через всю Москву полночи шел пешком, но даже мысли не допускал попросить у случайных прохожих…

И вот, когда у меня родился сын, одновременно родился и универсальный ответ для непрошенных попрошаек всех сортов:

- …Вам 48 рублей? 48 рублей конечно ерунда, просто тьфу а не деньги, тем более в наше время, но тут вот какое дело, товарищ; у меня есть единственный сын и я каждую заработанную копейку, бегом несу ему в клюве. И если вы мне сейчас понятно и логично объясните, почему я должен оторвать от своего единственного сына 48 рублей и отдать их абсолютно незнакомому человеку, то я конечно же так и поступлю.

Просители вначале хотят сказать что-то умное, потом хоть что-нибудь, а потом сдуваются и молча отходят.

Только однажды на Невском проспекте, один очень умный, седой попрошайка, быстро сообразил и ответил:

- Тогда считай, что я тоже твой сын, Папа.

Я был очень впечатлён, даже пожал находчивому мужику руку и сказал:

- Тогда считай, что я тебе дал денег, Сынок…

А вчера ко мне на улице подкатил подобный персонаж и честно попросил - сколько не жалко на опохмелиться.

Настроение у меня было прекрасное и я решил подогреть страждущего звонкой монетой.

Вытащил из кармана кошелек, открыл и стал соображать – что бы такое ему дать. В кошельке было много двухсотрублевых купюр и среди них затесалась одна сторублевая.

Я вынул ее и как козырного туза, протянул мужику. Мужик взял денежку, но не спешил ее прятать, а одним глазом косясь на кошелек, вторым мне в лицо, игриво, но с укоризной, сказал:

- Маловато будет.

Я покопался в кошельке, улыбнулся, махнул рукой и ответил:

- Ну, ладно, раз маловато будет, так и быть, тогда я вам по-другому дам.

Взял я у мужика обратно сто рублей, вернул их назад в кошелек, а взамен, не оглядываясь пошел дальше…

203 +

12 3 4 5 6 7 8 9 10 → дальше →

Партнеры

Реклама

Добавить анекдот: предложить для публикации