Шутки про себя - Свежие анекдоты |
Приходит физтех к начальнику санчасти. Тот его спрашивает, в чем
дело.
- Вот, желудок болит.
- "#"#$"! Ты что, доктор? Откуда ты знаешь, "#"#, где у тебя
желудок! Вон отсюда!
На другой день, те же и там же.
- Ну, что?
- Вот здесь (тыкает себя пальцем в живот) болит.
- Хм. Приболел, что ли?
- Да вроде.
- Ну, иди. Освобожден от строевой на три дня.
|
Полковник, назначенный в новую часть, знакомясь с личным
составом, хотел показать себя демократичным и потому обратился к
одному из солдат в строю с такими словами:
- Держи выше голову, парень, даже когда к тебе обращается
большой начальник. Можешь подать мне руку и сообщить своему
отцу, что здоровался за руку с самим полковником. Наверняка он
будет горд, что сыну его выпала такая честь. Кстати, кто твой
отец?
- Генерал, сэр.
|
|
Женщина жалуется врачу - психиатру:
- Мой муж ведет себя очень странно. Выпив кофе, он съедает
фарфоровую чашку, оставляя только ручку.
- Действительно, странно, - говорит врач, - ведь ручка вкуснее.
|
|
Доктор, - говорит ассистент, - пациент Ларю из второй палаты
скверно себя чувствует.
- Надо говорить: "Пациент Ларю думает, что скверно себя
чувствует".
Это новейший взгляд на сущность болезней. На следующий день
ассистент подходит к доктору.
- Доктор, пациент Ларю из второй палаты думает, что он умер.
|
|
Больной приходя в себя после операции.
- Слава Богу, все уже позади!
- Не будь самоуверенным, - заметил сосед справа. - Они забыли во
мне салфетку и вынуждены были опять резать.
- И меня тоже разрезали повторно, - сказал сосед слева, - забыли
там какой-то инструмент.
В это время в дверях палаты показалась голова только что
оперировавшего хирурга.
- Никто не видел моей шляпы? - спросил он.
Новичок потерял сознание.
|
|
В клинике идет операция по омолаживанию. Оперируют без наркоза.
По мере того, как идет время, больной начинает вести себя все
беспокойнее и наконец громко плакать. Врач успокаивает его:
- операция уже кончается, через минутку боль прекратится.
- Я плачу не от боли, - отвечает пациент. - Я боюсь опоздать в
школу!
|
|
Новенькая машина мчится по шоссе. Ее легко и красиво ведет
Доминик: левая рука у него беззаботно покоится на руле,
правая нежно обнимает плечи хорошенькой девушки.
Автоинспектор это замечает и останавливает машину.
- Вы почему не пользуетесь двумя руками, как все остальные?
- строго спрашивает он.
- Вы правы, инспектор, так, конечно, лучше, - соглашается
Доминик, - только вот как машина будет сама себя вести?
|
|
Муж и жена едут в машине. Проскочив поворот, муж сказал:
- Ну вот, кажется, мы проехали это злосчастное дерево!
- Постучи по дереву! - суеверно взвизгнула жена.
Не найдя ничего деревянного, муж дважды стукнул себя по
лбу, а третий удар нанес ему железобетонный столб.
|
|
Купили двое новых русских самолет, ну, естественно, полетать
захотели. Взлетели... все в кайф, кнопки жмут, фигуры крутят,
короче - "высший пилотаж". Тут очередь до "красной" кнопки
дошла, и одного из НР на кресле из самолета без парашюта
выбрасывает. Второй в ужасе - "братка" потерял. Через
несколько минут в себя приходит и думает, чем черт не шутит,
звонит на "трубу" первому и ... в ответ:
- Алло!
Обрадовался и кричит в трубу:
- Братан! Я щас, только приземлюсь, беру тачку, девок, выпивон
и к тебе. Оторвемся. Лады?
- Лады.
- Только скажи мне, где ты находишься, чтобы найти побыстрее.
- Слышь, браток, перезвони мне минут через 10, а то я еще
не долетел.
|
|
Решил НР устроить у себя вечер"по-европейски".
Пригласил к себе специального человека и нагружает его:
"чтобы окна - большие и овалом, чтобы белым еще покрасить, чтобы
стол - как положено, - "по-европейски", обстановка какая еще... -
все сделай как надо, и эта-а... чтобы музыка по-европейски тоже -
пригласи чего - нибудь, типа квартета или сам знаешь..."
Договорились. Подходит время вечера. Человек ему докладывает:
"вот окна сделали как Вы говорили - большие,белые,овалом. Поменяли
мебель, на стенах гобелены 18 века и т.д." В это время открывается дверь
и заходят музыканты. Человек, обращаясь к НР: "А вот, кстати и квартет
пришел.."
НР глядя на музыкантов: "Не понэ-э-эл... Я же квартет заказывал...
А их чо, всего четверо что-ли?!!"
|
|
Бал у князя Н. Светские беседы, танцы, карточные игры.
Атмосферу вечера постоянно портит 14-летний племянник князя, своими шумными
выходками шокирующими общество.
Наконец поручик Ржевскии мягко берет мальчика за руку и уводит его в
дальние комнаты. Возвращается через несколько минут и до конца вечера
мальчугана не видать.
Прощаясь, князь жмет поручику руку и говорит:
- Поручик, я восхищен вашим педагогическим талантом!
Как вам это удалось?
- Очень просто, - отвечает поручик. - Я научил его
онанизму.
Часть 1. Ржевский готовится идти на бал и велит денщику научить его
каким-нибудь загадкам.
- Что такое - сто одежек и все без застежек?
- Х-м-м... Жопа, наверное.
- Ну что вы, ваш бродь, это же капуста.
- Оригинально!
- А что такое - без окон, без дверей, полна горница людей?
- Х-м-м... Жопа, наверное.
- Ну что вы, ваш бродь, это же огурец.
- Оригинально! Ну а когда же будет жопа?
Часть 2.
Приходит Ржевский на бал, собирает вокруг себя кружок и говорит:
- Господа, а вот оригинальная загадка! Что такое - без окон, без дверей,
ПОЛНА ЖОПА ОГУРЦОВ?
-??? Что же это, поручик?
- Да я и сам не знаю, но Иван сказал, что капуста.
|
|
Ржевский собирается на бал и велит денщику научить
его какому-нибудь каламбуру.
- Ну, слушай, ваш бродь. Плывет клиппер, на клиппере шкипер, у шкипера
зиппер, в зиппере триппер.
Приходит Ржевский на бал, собирает вокруг себя кружок и говорит:
- Оригинальный каламбур, господа! Плывет баржа, а на барже - полным-полно
сифилитиков.
|
|
Ржевский собирается на бал и велит денщику научить
его какому-нибудь анекдоту.
- Ну, слушай, ваш бродь. Едет на возу мужик, везет дерн.
А навстречу ему едет на телеге баба, везет яйца.
Поравнялись они, баба и говорит: "Мужик, мужик,
дай дерну за яйца!"
Приходит Ржевский на бал, собирает вокруг себя кружок и говорит:
- Господа, оригинальный анекдот, только что из Парижа! Едет... м-м-м... в
карете... м-м-м... кавалер. И везет...м-м-м... что же он там везет?
- Может быть - розы?
- Да-да, розы! А навстречу ему едет... м-м-м... в кабриолете...м-м-м...
дама. И везет... м-м-м... что же она там везет?
- Может быть - гвоздики?
- Точно, гвоздики! Вот поравнялись они, дама и говорит:
"Кавалер, кавалер, дай дерну за яйца!"
|
|
В купе поезда едут Ржевский, Пьер Безухов, Андреи Болконскии и НР.
Наташа мучаетса желудком и в какои-то момент звонко
пердит. Мужчины переглядываются после чего Пьер краснеет и говорит:
- Господа! Я поступил недостоино, казните меня,
это я испортил воздух.
...Через некоторое время ситуатсия повторяется,
вину на себя берет Андреи.
...Еще через некоторое время, глядя
на страдаюшую НР, Ржевский встает и говорит:
- Господа! Если она тут обосрется,
валите все на меня, а я пойду, покурю.
|
|
Бал, публика танцует либо сидит у стола, ест и
ведет светскую беседу...За дальним концом стола
уронил морду в салат и спит поручик Ржевский...
Ржевский (просыпается, поднимаетсиа из салата): Господа!!!...знаете
ли вы как делаетсиа яичница?... (падает в салат)
Все между собой: "..фу, какой он гадкий... сеичас скажет какую-
нибуд пошлость, испортит весь праздник.."
Ржевский: "...яичница делается так: на раскаленнуиу сковородку кладется
масло и яйца..."
Все: "..ой, какой он милый, только пьяный а так очень хорошо
себя ведет.."
Ржевский: "... Но не всякий мужчина способен на это..."
Вариант анекдота:
Ржевский: Вы знаете как делается яичница-глазунья?
...
Ржевский: На раскаленную сковороду кладут масло и яйца...
...
Ржевский: А глаза сами вылезут...
вариант подсказан корнетом ХреновскимМ
|
|
Ржевский собирается на бал. Полковник наставляет его:
- Поручик, ведите себя на балу прилично, с дамами будьте почтительны, в
разговоре к словам прибавляйте на конце "-с".
Танцует Ржевский на балу с дамой, а она вдруг и говорит:
- Ой, поручик, на вас насекомое!
- Что-с, где-с? Ах, это-с клоп-с, а мы его ЕБ-С!
|
|
Нарышкии рассказывал, что как-то обратился к нему знакомый с
просьбой о зачислении в дворцовую прислугу.
- Нет вакансии.
- Да пока откроется вакансия, определите меня смотрителем за
какою-нибудь канарейкою.
- Что же из этого будет? - спросил Нарышкин.
- Как что? Все-таки будет чем прокормить себя, жену и детей.
|
|
До Петербурга дошли наконец слухи о том, что творится в
Пензенской губернии, и туда назначена была ревизия в лице сенатора
Сафонова. Сафонов приехал туда вечером нежданно и, когда стемнело,
вышел из гостиницы, сел на извозчика и велел себя везти на набережную.
- На какую набережную? - спросил извозчик.
- Как на какую! - отвечал Сафонов.- Разве у вас их много? Ведь
одна только и есть.
- Да никакой нет! - воскликнул извозчик.
Оказалось, что на бумаге набережная строилась уже два года и что
на нее истрачено было несколько десятков тысяч рублей, а ее и не
начинали.
|
|
Гражданский губернатор был в ссоре с вице-губернатором, ссора
шла на бумаге, они друг другу писали всякие приказные колкости и
остроты. Вице-губернатор был тяжелый педант, формалист, добряк из
семинаристов, он сам составлял с большим трудом свои язвительные
ответы и, разумеется, целью своей жизни делал эту ссору. Случилось, что
губернатор уехал на время в Петербург. Вице-губернатор занял его
должность и в качестве губернатора получил от себя дерзкую бумагу,
посланную накануне; он, не задумавшись, велел секретарю ответить на
нее, подписал ответ и, получив его как вице-губернатор, снова принялся
с усилиями и напряжением строчить самому себе оскорбительное
письмо. Он считал это высокой честностью.
|
|
В отсутствие князя Паскевича из Варшавы умер в ней какой-то
генерал, и князь был недоволен распоряжениями, сделанными при
погребении. Он сделал за то выговор варшавскому генерал-губернатору,
который временно замещал его. Не желая подвергнуть себя новой
неприятности, осторожный и предусмотрительный генерал-губернатор
пишет однажды князю Паскевичу, также тогда отсутствующему:
"Долгом считаю испросить разрешения вашей светлости, как, на случай
смерти Жабоклицкого (одного из чинов Польского двора), прикажете вы
хоронить его". Жабоклицкий в то время вовсе не был болен, а только
стар и замечательно худощав.
|
|
Однажды в Петербурге граф Хвостов долго мучил у себя на дому
племянника своего Ф. Ф. Кокошкина (известного писателя) чтением ему
вслух бесчисленного множества своих виршей. Наконец Кокошкин не
вытерпел и сказал ему:
- Извините, дядюшка, я дал слово обедать, мне пора! Боюсь, что
опоздаю; а я пешком!
- Что же ты мне давно не сказал, любезный! - отвечал граф
Хвостов.- У меня всегда готова карета, я тебя подвезу!
Но только что они сели в карету, граф Хвостов выглянул в окно и
закричал кучеру: "Ступай шагом!", а сам поднял стекло кареты, вынул
из кармана тетрадь и принялся снова душить чтением несчастного
запертого Кокошкина.
|
|
В бытность Грибоедова в Москве, в 1824 году, он сидел как-то в
театре с известным композитором Алябьевым, и оба очень громко
аплодировали и вызывали актеров.
В партере и в райке зрители вторили им усердно, а некоторые
стали шикать, и из всего этого вышел ужасный шум. Более всех обратили
на себя внимание Грибоедов и Алябьев, сидевшие на виду у всех, а
потому полиция сочла их виновниками происшествия. Когда в антракте
они вышли в коридор, к ним подошел полицмейстер Ровинский, в
сопровождении квартального, и тут произошел между Ровинским и
Грибоедовым следующий разговор.
Р. Как ваша фамилия? - Г. А вам на что? - Р. Мне нужно знать.- Г.
Я. Грибоедов.- Р. (квартальному). Кузьмин, запиши.- Г. Ну, а как ваша
фамилия? - Р. Это что за вопрос? - Г. Я хочу знать, кто вы такой. Р. Я
полицмейстер Ровинский.- Г. (Алябьеву). Алябьев, запишиЄ
|
|
За обедом чиновник заглушал своим говором всех, и все его
слушали, хотя почти слушать его было нечего, и наконец договорился до
того, что начал доказывать необходимость употребления вина, как
самого лучшего средства от многих болезней.
- Особенно от горячки,- заметил Пушкин.
- Да, таки и от горячки,- возразил чиновник с важностью,- вот-с,
извольте-ка слушать: у меня был приятельЄ так вот он просто нашим
винцом себя от чумы вылечил, как схватил две осьмухи, так как рукой
сняло.
При этом чиновник зорко взглянул на Пушкина, как бы
спрашивая: ну, что вы на это скажете? У Пушкина глаза сверкнули:
удерживая смех и краснея, отвечал он:
- Быть может, но только позвольте усомниться.
- Да чего тут позволять? - возразил грубо чиновник.- Что я
говорю, так как, а вот вам, почтеннейший, не след бы спорить со мною,
оно как-то не приходится.
- Да почему же? - спросил Пушкин с достоинством.
- Да потому же, что между нами есть разница.
- Что же это доказывает?
- Да то, сударь, что вы еще молокосос.
- А, понимаю,- смеясь, заметил Пушкин.- Точно есть разница: я
молокосос, как вы говорите, а вы виносос, как я говорю.
При этом все расхохотались, противник не обиделся, а ошалел.
|
|
За обедом Иван Андреевич Крылов не любил говорить, но,
покончив с каким-нибудь блюдом, по горячим впечатлениям высказывал
свои замечания. Так случилось и на этот раз. "Александр Михайлович,
а Александра-то Егоровна какова! Недаром в Москве жила: ведь у нас
здесь такого расстегая никто не смастерит - и ни одной косточки! Так на
всех парусах через проливы в Средиземное море и проскакивают
(Крылов ударял себя при этом ниже груди)Є
|
|
Один из самых частых посетителей Дельвига в зиму 1826/27 г. был
Лев Сергеевич Пушкин, брат поэта. Он был очень остроумен, писал
хорошие стихи, и, не будь он братом такой знаменитости, конечно, его
стихи обратили бы в то время на себя общее внимание. Лицо его белое и
волосы белокурые, завитые от природы. Его наружность представляла
негра, окрашенного белою краскою. Он был постоянно в дурных
отношениях со своими родителями, за что Дельвиг часто его журил,
говоря, что отец его хотя и пустой, но добрый человек, мать же и добрая
и умная женщина. На возражение Льва Пушкина, что "мать ни рыба ни
мясо", Дельвиг однажды, разгорячившись, что с ним случалось очень
редко и к нему нисколько не шло, отвечал: "Нет, она рыба".
|
|
Приехав в Петербург, Суворов хотел видеть государя, но не имел
сил ехать во дворец и просил, чтоб император удостоил его посещением.
Раздраженный Павел послал вместо себя - кого? гнусного турка,
Кутайсова. Суворов сильно этим обиделся. Доложили, что приехал кто-
то от государя. "Просите",- сказал Суворов; не имевший силы встать,
принял его, лежа в постели. Кутайсов вошел в красном мальтийском
мундире с голубою лентою чрез плечо.
- Кто вы, сударь? - спросил у него Суворов.
- Граф Кутайсов.
- Граф Кутайсов? Кутайсов? Не слыхал. Есть граф Панин, граф
Воронцов, граф Строганов, а о графе Кутайсове я не слыхал. Да что вы
такое по службе?
- Обер-шталмейстер.
- А прежде чем были?
- Обер-егермейстером.
- А прежде?
Кутайсов запнулся.
- Да говорите же.
- Камердинером.
- То есть вы чесали и брили своего господина.
- ТоЄ Точно так-с.
- Прошка! - закричал Суворов знаменитому своему камердинеру
Прокофию.- Ступай сюда, мерзавец! Вот посмотри на этого господина в
красном кафтане с голубою лентой. Он был такой же холоп, фершел, как
и ты, да он не турка, так он не пьяница. Вот видишь куда залетел! И к
Суворову его посылают. А ты, скотина, вечно пьян, и толку от тебя не
будет. Возьми с него пример, и ты будешь большим барином.
Кутайсов вышел от Суворова сам не свой и, воротясь, доложил
императору, что князь в беспамятстве.
|
|
Лекарь Вилье, находившийся при великом князе Александре
Павловиче, был ошибкою завезен ямщиком на ночлег в избу, где уже
находился император Павел, собиравшийся лечь в постель. В дорожном
платье входит Вилье и видит пред собою государя. Можно себе
представить удивление Павла Петровича и страх, овладевший Вилье. Но
все это случилось в добрый час. Император спрашивает его, каким
образом он к нему попал. Тот извиняется и ссылается на ямщика,
который сказал ему, что тут отведена ему квартира. Посылают за
ямщиком. На вопрос императора ямщик отвечал, что Вилье сказал про
себя, что он анператор. "Врешь, дурак,- смеясь сказал ему Павел
Петрович,- император я, а он оператор".- "Извините, батюшка,- сказал
ямщик, кланяясь царю в ноги,- я не знал, что вас двое".
|
|
Когда Потемкин сделался после Орлова любимцем императрицы
Екатерины, сельский дьячок, у которого он учился в детстве читать и
писать, наслышавшись в своей деревенской глуши, что бывший ученик
его попал в знатные люди, решился отправиться в столицу и искать его
покровительства и помощи.
Приехав в Петербург, старик явился во дворец, где жил Потемкин,
назвал себя и был тотчас же введен в кабинет князя.
Дьячок хотел было броситься в ноги светлейшему, но Потемкин
удержал его, посадил в кресло и ласково спросил:
- Зачем ты прибыл сюда, старина?
- Да вот, ваша светлость,- отвечал дьячок, пятьдесят лет Господу
Богу служил, а теперь выгнали за ненадобностью: говорят, дряхл, глух и
глуп стал. Приходится на старости лет побираться мирским подаяньем, а
я бы еще послужил матушке-царице - не поможешь ли мне у нее чем-
нибудь?
- Ладно,- сказал Потемкин,- я похлопочу. Только в какую же
должность тебя определить? Разве в соборные дьячки?
- Э нет, ваша светлость, возразил дьячок,- ты теперь на мой голос
не надейся; нынче я петь-то уж того - ау! Да и видеть, надо признаться,
стал плохо; печатное едва разбирать могу. А все же не хотел бы даром
хлеб есть.
- Так куда же тебя приткнуть?
- А уж не знаю. Сам придумай.
- Трудную, брат, ты мне задал задачу,- сказал улыбаясь
Потемкин.- Приходи ко мне завтра, а я между тем подумаю.
На другой день утром, проснувшись, светлейший вспомнил о
своем старом учителе и, узнав, что он давно дожидается, велел его
позвать.
- Ну, старина,- сказал ему Потемкин,- нашел я тебе отличную
должность.
- Вот спасибо, ваша светлость, дай Бог здоровья.
- Знаешь Исаакиевскую площадь?
- Как не знать; и вчера и сегодня через нее к тебе тащился.
- Видел Фальконетов монумент императора Петра Великого?
- Еще бы!
- Ну так сходи же теперь, посмотри, благополучно ли он стоит на
месте, и тотчас мне донеси.
Дьячок в точности исполнил приказание.
- Ну что? - спросил Потемкин, когда он возвратился.
- Стоит, ваша светлость.
- Крепко?
- Куда как крепко, ваша светлость.
- Ну и хорошо. А ты за этим каждое утро наблюдай да аккуратно
мне доноси. Жалование же тебе будет производиться из моих доходов.
Теперь можешь идти домой.
Дьячок до самой смерти исполнял эту обязанность и умер,
благословляя Потемкина.
|
|
В 1789 и 1790 годах адмирал Чичагов одержал блистательные
победы над шведским флотом, которым командовал сначала герцог
Зюдерманландский, а потом сам шведский король Густав III. Старый
адмирал был осыпан милостями императрицыЄ При первом после того
приезде Чичагова в Петербург императрица приняла его милостиво и
изъявила желание, чтобы он рассказал ей о своих походах. Для этого она
пригласила его к себе на следующее утро. Государыню предупреждали,
что адмирал почти не бывал в хороших обществах, иногда употребляет
неприличные выражения и может не угодить ей своим рассказом. Но
императрица осталась при своем желании. На другое утро явился
Чичагов. Государыня приняла его в своем кабинете и, посадив против
себя, вежливо сказала, что готова слушать. Старик началЄ Не привыкнув
говорить в присутствии императрицы, он робел, но чем дальше входил в
рассказ, тем больше оживлялся и наконец пришел в такую
восторженность, что кричал, махал руками и горячился, как бы при
разговоре с равным себе. Описав решительную битву и дойдя до того,
когда неприятельский флот обратился в полное бегство, адмирал все
забыл, ругал трусов-шведов, причем употреблял такие слова, которые
можно слышать только в толпе черного народа. "Я ихЄ я ихЄ" -
кричал адмирал. Вдруг старик опомнился, в ужасе вскочил с кресел,
повалился перед императрицейЄ
- Виноват, матушка, ваше императорское величествоЄ
- Ничего,- кротко сказал императрица, не давая заметить, что
поняла непристойные выражения,- ничего, Василий Яковлевич,
продолжайте, я ваших морских терминов не разумею.
|
|
Генерал Драгомиров слыл знатоком офицерского этикета.
Однажды в офицерском собрании его спросили, как правильно
наклонять тарелку при доедании супа - от себя или к себе.
- Смотря какой у вас тактический замысел,- ответил Драгомиров.-
Если стремитесь облить товарища, наклоняйте от себя. Если есть
необходимость облиться самому - наклоняйте к себе.
|
|
