остаётся всегда → Результатов: 18


2.

В коридоре медицинского центра я поила ребёнка водой. Подсел мужчина в годах.
– Мамочка, вы неправильно поите, малышу так неудобно, дайте я вас научу.
Он взял у меня пластиковый стаканчик.
– Вот смотрите внимательно: я наклоняю стаканчик так, что поверхность воды всегда остаётся горизонтальной. Попробуйте сами. Да-да, у вас уже прекрасно получается!... А вот и моя очередь подошла, всего вам хорошего.
И он скрылся в кабинете, оставив меня в раздумье. Стряхнув оцепенение, я проверила кошелёк, оказался на месте.
Так и не пойму, что это было.

3.

Учёными доказано, воруя еду, сексуально активные самки орангутанов тестируют степень агрессивности самцов для определения характера "жениха" и его матримониальной годности. Приближаясь к обедающему самцу и выкрадывая у него какой–нибудь деликатес, они при этом далеко не убегают и следят за реакцией обворованного. Если он начинает возмущаться и проявлять агрессию, требуя возврата пищи, самки с криками убегают. Зато, если самец относится к инциденту спокойно, женская особь остаётся при нём и в большинстве случаев в недалеком будущем становится его сексуальным партнером.
Наверное поэтому в ресторане для женщины блюдо из тарелки кавалера всегда желанней и вкуснее, но стоит отказать ей немногозначительно в просьбе "ой, дай попробовать, что это у тебя там такое вкусненькое-аппетитненькое", как она надувает губки, увлажнят глазки, обижается и "вся такая на нервах" уходит, вдребезги разрушая все надежды "жениха" на будущие близкие контакты третьего рода.
Мужики, учите биологию. Если девушка на свидании лезет в вам в тарелку, она с большой долей вероятности уже задумалась, а не вас ли она сегодня хочет. Ведь как гласит учебник по женской логике, соглашаясь прийти на свидание, она заранее не знает, будет ли у неё сегодня секс, для того, чтобы это узнать, она и соглашается прийти на свидание. И... не спорьте с Дарвиным!

4.

Историю эту рассказал знакомый, который первую половину своей жизни прожил в Москве (примерно лет до 20), а потом переехал жить в США, где прожил ещё столько же, если не больше (сейчас ему слегка за 40). То есть он уже вполне американизировался, хотя в любой ситуации вполне сойдёт за русского. Язык не забыл и связи с Родиной не потерял.

Так вот. После долгого отсутствия в России надо было ему слетать в Москву уладить какие-то семейные и бюрократические вопросы. От российской жизни он уже порядком отвык и как он сам выразился: "даже через дорогу знакомые за ручку переводили". И надо было ему со своим товарищем что-то оформить в одном из многочисленных бюрократических заведений (Паспортный стол, ЖЭК, ЕИРЦ, Мосэнерго, Водоканал, не важно). В общем там, где всегда очереди и где всегда "рады" вас видеть.

Просидели они в таком заведении больше часа. Посетители в порядке очереди качают свои права, бюрократы пытаются как можно быстрее отвязаться от посетителей (как будто их от этого меньше станет). Наконец доходит до них очередь, подходят они к девушке в окошке, которая отработанным движением отправляет в их сторону какой-то огромный бланк с требованием удалиться его заполнять и не мешать ей работать. Товарищи смотрят на бланк, на подпирающую сзади очередь и понимают, что пока они будут заполнять, то очередь пройдёт и никто их обратно уже не пустит. Да ещё и умудриться правильно его заполнить с первого раза ещё то испытание.

Московский товарищ сразу же начинает качать права, вспоминать про электронный документооборот, требовать начальство, книгу жалоб и предложений, грозится пожаловаться Президенту, в Портебнадзор, ООН и Спортлото. В общем грозит бедной измученной девушке всеми карами, которые только смог придумать. Но девушек в окошках таким не испугать, она десятки таких возмущений в день выслушивает, поэтому она остаётся непреклонна.

И тут мой американский знакомый останавливает своего московского товарища и обращается к девушке с совершенно другими словами: "Простите моего товарища, он просто на солнце слегка перегрелся. Вот у вас тут Книга жалоб и предложений висит, а где можно найти Книгу благодарностей и предложений. Вы нам так помогли с этим бланком. Ведь если бы вы его нам не дали, то я бы и не знал где его взять."

У девушки в окошке видимо случился сбой в программе, она поменялась в лице, забрала бланк, поставила пару галочек, сказала, что рядом с ними надо расписаться, забрала подписанные бланки и быстро всё оформила.

Не знаю, то ли это сытая американская жизнь на него повлияла. То ли он вообще всегда по жизни неконфликтный. Но зачастую, ругаясь мы портим нервы и себе и окружающим, не добиваясь ничего хорошего. А проявление уважения, доброты и вежливости приводит к позитивным результатам гораздо чаще.

Так что желаю всем поменьше ругаться и больше уважать окружающих. Тогда может и жить станет лучше, без помощи Президента, Потребнадзора, ООН и Спортлото :)

5.

Когда у нас на работе угощают чем-нибудь вкусным, если что остаётся, я всегда приношу детям с работы то мороженное, то печенье, то пиццу. Вчера кормили пиццей, но к сожалению её было мало и всё съели сотрудники. Вечером упомянул дома что на обед была пицца и старшая дочка сразу разочарованно спросила “Папа, а почему нам не принёс?”. Сегодня рассказал об этом коллеге, соседу по кьюбиклу Рону и он в ответ рассказал такую вот историю. У Рона есть школьный друг который стал переводчиком и проводил много времени в Африки. Кажется в Буркина-Фасо. Там его друг снимал домик и у него слугой работал местный африканец, готовил, поддерживал дом в порядке. Далее со слов друга Рона.
Однажды мой слуга поймал в доме крысу. Выразительно подняв мёртвую крысу за хвост он спросил меня “Тебе нужна?”. “Не, забирай”, ответил я с отвращением. Довольный слуга быстро сообразил костерок неподалеку от дома и стал её жарить. Увидев это я подошёл к нему и спросил, “А что домой не отнесёшь?”. Слуга ответил : “Понимаешь, если я её отнесу домой мне придётся поделиться с детьми”.

6.

Стройбат отдыхает…
Часто в историях про армию всуе упоминается стройбат - мол, самые чмошные войска. И состав там сплошь жители кишлаков и аулов, и дисциплина у них не на высоте, и оружие им выдают никакое и, прочее, и прочее. Осмелюсь развеять общепринятое заблуждение. Есть, есть ещё один род войск, в сравнении с которым стройбатовцы просто полк кремлёвской охраны! Я отслужил в этих войсках в конце 60-х годов – день, в день два года(призвали 13-го декабря и дембельнулся в этот же день через два года). Ладно, хватит интриговать читателя – это железнодорожные войска.
Сразу и категорично оговорюсь – сужу только по своему батальону. Обобщать на все войска не решусь. Хотя… Думаю, наш батальон был не самый худший в войсках, так как постоянно трудился вблизи Москвы. Мы, например, тянули железнодорожную ветку Монино-Фрязево.
Честно сознаюсь: идти в армию не хотел. Считал, что даром, впустую, на ветер выброшу из жизни два года. Компания у нас была такая не очень правильная, где только и говорили о том, как откосить от армии. И только потом, с годами я понял – это были лучшие годы в моей жизни.
Забрили меня в 20 лет. Нет, я не косил. Просто учился в вечерней школе и военкомат сам, без всяких там звонков и заносов отсрочивал мой призыв 2 раза. Да, были времена… Нынешнее поколение, наверное, и не слышало о вечерних школах.
Попал я в учебный полк, в школу младших специалистов. Там было много специальностей – даже машинист тепловоза, но я выбрал шофёра. Готовили нас полгода. В полку - да, дисциплина была на высоте: всё чётко и строго по уставу. Кормили нормально – каждый день мясо, рыба, масло сливочное и тому подобное. Дедовщины здесь по определению не могло быть, ведь это же учебный полк и контингент каждые полгода обновлялся. «Застареть» просто никто не успевал. Да, было всё: молодость и здоровье, отсюда неуёмное желание куролесить, смеяться и хохмить. Единственно чего не хватало, так это сна. Да, да, всё как положено: отбой в 22 и подъём в 6 утра. И всё равно этих 8 часов не хватало. Поэтому для нас политзанятия по пятницам и кино по субботам и воскресеньям в Доме офицеров, были самыми желанными. Каждую пятницу, после завтрака вся рота – пять взводов по 33 человека в каждом – собиралась в коридоре казармы на политзанятия. Происходило это так: каждый солдатик брал свой табурет (у нас кроме табурета была ещё и тумбочка в личной собственности) и пулей бежал в коридор занять удобное место. А удобными считались все места, кроме первого ряда. Ну, самыми шикарными, само собой, считались места у стены, рядом с батареями отопления. Со стороны это действо выглядело так: по длиннющему коридору вдоль сидящей ровными рядами роты размеренно, что-то бубня, шагал майор-политрук. Первые ряды солдатиков сидели прямо, а все остальные за ними – крепко спали, уткнувшись в спины передним. Последний же ряд, что у стены с батареями, лежал на полу, прижавшись к батареям. Так же мы использовали и киносеансы по субботам и воскресеньям. Доводят нас строем до Дома офицеров, командуют «разойтись!» и мы наперегонки ломились в кинозал, на последние ряды, а лучше на балкон и тут же отрубались. Ништяк! Два часа полноценного сна!
Об оружии в полку. ВЕСЬ полк был вооружён исключительно карабинами СКС Симонова. Мы даже на охрану штаба наших, ж/д войск ездили в Москву с карабинами. Ну, в том 1967 году так было. И в оружейке у нас стояли только карабинчики да цинки с патронами. И н и ч е г о больше! Даже касок нам не полагалось. Точно также был вооружен и наш батальон, в котором я оттрубил оставшиеся полтора года. Более того, нам даже на теоретических занятиях ничего не рассказывали о других видах вооружений, военной техники и прочих орудиях убийства. Пострелять нам дали всего один раз за полгода службы – перед принятием присяги. Естественно, не было занятий ни теоретических, ни полевых по тактике боя в наступлении, обороне… Вот вспышку слева-справа и бег в противогазе репетировали до упаду.
Немного о солдатиках. Напомню – наш полк готовил младших специалистов по довольно сложным специальностям (связисты, шофера, крановщики, машинисты тепловозов и пр.), которые требуют знаний и интеллекта не ниже среднего. Именно по этой причине курсанты в основном были набраны из Украины, Белоруссии, со всех уголков России, Казахстана (русские в основном), Прибалтики, немного из Армении и Грузии. Жили мы дружно и весело, никаких межнациональных напрягов не было. Драку помню только одну, когда Саня Медведев из Казахстана поцапался с грузином – и то, на бытовой почве. Был ещё один грузин, пытавшийся поначалу задираться, но мы его быстро поставили на место. С тех пор и не возникал.
Увольнений никому, ни разу не давали, в самоволку никто не бегал, водку не жрал, не кололся и не курил травку. Некогда нам было этим заниматься. Верится с трудом? Но, так было.
Наконец, учёба закончилась и нас раскидали по батальонам от Владика до Западной Украины. Мы с Володей Грядуновым из Усть-Каменогорска попали в рязанский батальон. Формально батальон базировался в Рязани, но мы там находились всего пару месяцев (декабрь-январь) за полтора года службы. Всё остальное время прожили в палатках, так сказать, на «природе». Попали мы в батальон в момент, когда он только передислоцировался на новую точку ( на новый объект работы), поэтому палаточный городок ещё не благоустроили. Представьте: воды на бытовые нужды нет, приезжаешь на обед – жара, весь потный, руки в масле и соляре, а помыться не чем. Вместо столовой – скамейки и столы, врытые в землю. Под столами, в тени и грязи валяются свиньи. Поэтому, чтобы сесть за стол надо было пинками выгнать свиней из под стола. В первую ночь меня разбудили потоки дождя, хлеставшие на мою кровать через пустое палаточное окно… Потом, потихоньку обустроились: построили нормальную столовую, наладили местное водоснабжение, обустроили отхожие места, смастерили летний душ, и даже проложили центральную улице. Палатки так же довели до ума: пол и стены щитовые, в окнах стёкла, две самодельные печки-буржуйки, входной тамбур, несколько столов и ряды кроватей в два яруса. В каждую палатку помещался взвод, ну, нас было 30 рыл.
Дико мне было после учебки в полку, где всё по уставу, строго, правильно, вовремя, всё расписано по минутам, поэтому не надо напрягать голову раздумьями что делать, чем заняться, куда пойти… Там, тело и душа существовали раздельно: тело тебе не принадлежало, им кто-то командовал (налево, направо, бегом, отжался, подтянулся и т.д.), а душа была где-то там, далеко, вся в мечтах и грёзах о хорошем и вечном... И вот теперь мы в батальоне, в лесу, в палатках. С 8 утра до 6 вечера обыкновенное вкалывание – кто на самосвале (как я), кто на скрепере, кто на бульдозере или экскаваторе. Подъём в 6 утра остался, но принудительной зарядки уже нет. Утреннее построение превращено в планёрку, где получали распиздон за невыполнение плана, за поломки техники. После этого народ без строя брёл на завтрак. И в автопарк ( расположенный, кстати, за пределами лагеря) мы тянулись кому как вздумается.
Мы же автобат – шофера (исключительно на старых МАЗах 205-х, которые постоянно ломались) и бульдозеристы, которые, понятное дело, за смену становятся «немного» чумазыми. Поэтому нам кроме солдатского х/б выдавали спецовку отнюдь не военного покроя. И, главное, не следили и не указывали нам во что одеваться на работе. Картина нашего выхода на работу конечно живописная: по населённому пункту, вдоль шоссе на добрые полкилометра растянулась толпа молодых ребят, одетых вразнобой – кто в спецовке, кто в старой хебешке. Единственно, что в нас выдавало солдат так это пилотки и кирзачи. Вечером картина была ещё более красочной – назад брели мелкими группками или поодиночке те же фигуры, но уже расхристанные и чумазые. Самое забавное было в том, что в тоже время на стройку шли стройбатовцы. Так у них всё как положено в армии – одеты по форме и строем, с флажками по бокам и комвзвода сзади, замыкающим.
Вообще, наш автобат ничем не отличался от любой гражданской строительной организации, но главное сходство – план любой ценой. Ради выполнения плана комбат закрывал глаза на дисциплину, нарушение уставных норм, военную подготовку и прочее. Если план «горел», то объявлялась боевая тревога и мы сутками, без выходных его спасали. А чтобы эти боевые учения хоть как-то походили на военные, нам выдавали карабины без патронов. Мы их, естественно, закидывали под сиденье, чтоб не мешались.
О деньгах. Я слышал не раз, что стройбатовцам платили какие-то деньги, которые им начислялись на сберкнижку, а книжкой можно было воспользоваться только после дембеля. Нам тоже платили какие-то деньги, но ежемесячно и наликом на руки. Я до конца службы так и не врубиля в механизм начисления зарплаты и премий. Помню только сумму – 51 рубль. Кто-то получал и больше, но эта тема мало кого волновала.
День получки давал старт жуткому запою! Для меня, отнюдь не паймальчику, воспитанному улицей 60-х годов это было дико. Солдатики-работяги уходили в запой на неделю… И для меня по сей день остаётся загадкой – как можно было пить неделю на 51 рубль? Ну, наверное, потому, что я в тех запоях не участвовал. И, вообще, в то время был очень правильным мужиком: не пил, не курил, занимался спортом, мечтал и готовился к поступлению в институт. Особенно буйных в подпитии приходилось изолировать на «губе». Мы жили в лесу, в палаточном лагере и стационарная гауптвахта для нас была роскошью. Её заменял железный ящик, вместимостью на два рыла. Стоять там было невозможно – только сидеть на железном полу. И вот в них помещали особенно буйных и держали до полного вытрезвления. За узниками постоянно следил дневальный. Ну, типа, жив он там, не захлебнулся в своём дерьме? Надо отметить, что трезвяк наступал быстро, поскольку ящик находился на улице и колотун в них был не хилый. Конечно, всем провинившимся назначали срок на гауптвахте. Своей губы у нас не было и мы арендовали места в какой-то крутой в/ч в Черноголовке. Там тоже были проблемы с камерами, и из-за этого у нас образовалась длиннющая очередь штрафников. Я, например, не дождался - так и не отсидел свои семь суток, дембельнулся раньше.
Теперь о национальном составе нашего батальона. Нас, русских было всего 15 человек! А всё остальное население легко сгодилось бы для изучения национального состава СССР: Прибалтика, Средняя Азия и Кавказ (включая Северный) были представлены полностью, малые народы Севера тоже присутствовали. В общем, Ноев ковчег. И, как ни странно, хрупкий баланс терпимого взаимоотношения между солдатами разных национальностей сохранялся. Конфликты между нами иногда возникали – точно также как в любой мужской тусовке, но без явного национального душка. А вот с дедовщиной нам не повезло… Вот не заметно её было. Старослужащие-дембеля были, но, чтоб они себя вели, как показывают в нынешних фильма – да упаси Боже! Никто из молоды «старикам» (так в наше время называли дембелей) портянки не стирал, не делал их работу и не был на побегушках. Ну, если самую малость, меньше дневалили или ходили в наряд на кухню. Вообще, хотел бы дать совет юношам, собирающимся в армию – готовьтесь к ней. Занимайтесь спортом, желательно мордобоем во всех его видах (карате, боксом, борьбой) и у вас не будет проблем с дедовщиной. Я, например, пришел на службу разрядником-боксёром, отжимался около 100 раз, подтягивался – 25 раз, двухпудовую гирю жал по 10 раз обеими руками, жим лёжа – 150 кг., на перекладине разве что «солнышко» не крутил и при росте 185 см., весил 80кг. Помнится, в учебке посрамил самого Кошмана, тогда ещё только новоиспечённого лейтенанта, потом ставшего командующим ж/д войсками. Мы как-то занимались физподготовкой на турниках и тут с понтом подходит Кошман и говорит: посмотрите салабоны как надо. Делает склёпочку и переворот с упором. Потом, обращается к нам: ну, кто так сможет? А я ему в пику продемонстрировал десять силовых выходов, исполненных в замедленном темпе (что особенно трудно)… Имея такие физические кондиции, дедовщина как-то и не замечается вовсе.
Вообще-то, отсутствие дисциплины и порядка всегда скверно. В армии особенно. Выручает только самодисциплина – и то с большим трудом. Вот наша палатка, на отдельный взвод – 30 человек. Минимум порядка поддерживался: поочерёдное дежурство, уборка… А в остальном всё плохо. Формально время отбоя существовало, но ложились спать единицы. Остальные продолжали посиделки – непрерывно работал переносной приёмник, на разных столах резались в карты и в домино, кто-то переодевался в гражданку и мотал в самоволку (у нас у каждого в палаточной коптёрке висели гражданские шмотки), другие, разбившись на кучки земляков о чём-то лопотали беспрерывно. Ну и конечно гоняли бесконечные чаи. Понятно, что выспаться и отдохнуть в такой обстановке было невозможно. Именно здесь я потерял способность нормально спать. Взамен получил перманентный недосып и лоскутный сон.
Выходной день у нас был один – воскресенье. Надо иметь в виду, что весь офицерский состав – нет, не вру, правда – буквально весь, за исключением майора-замполита, ещё вечером в субботу садились в санитарку и сваливали в Электросталь к своим любовницам. Ну, понять их можно, семьи то в Рязани, а Электросталь большой подмосковный город с ресторанами, кинотеатрами… Ну, а мы развлекались кто как хотел: играли в футбол-волейбол, бродили по окрестным лесам, кто-то уходил в самоволку, переодевшись в гражданку. Вообще-то, в самоволку бегать надобности по большому счёту не было – девочки из окрестных поселений сами регулярно к нам приходили, т.к. мы устраивали вечера типа дискотеки: жгли огромный костёр, орала современная музыка, можно было танцевать. Периодически случались и неприятные казусы – бывало, почти по целому взводу подхватывали триперок. Ну, это когда платные девушки приходили. Бедный майор-замполит! Он бегал, матерясь от палатки к палатке, увещевал, грозился, но его попросту посылали на х-й. Тогда он запирался в штабе и более не докучал нам. А что он мог сделать? Ну, арестует единственного сварщика, пъяньчугу и дебошира, а утром, в понедельник, на него наорёт комбат и прикажет отпустить арестанта.
О наркотиках. Чтобы у нас кололись, я не видел и не слышал. Но анаша не переводилась. В отпуск у нас уходили регулярно. Напомню, что основной состав был из Средней Азии Азербайджана и Сев. Кавказа. Так вот каждый отпускник привозил с родины огромный шмат анаши! Раздавалась она всем желающим бесплатно и большинство из наших «младших братьев» шмаляли регулярно.
О стрельбах. Чтобы напомнить нам, что мы как-никак солдаты, командиры четыре раза за полтора года пытались вывозить нас на стрельбище, на огневую подготовку. Своего стрельбища мы не имели, поэтому приходилось начальству где-то по другим частям нас пристраивать. Однако, любителей пострелять, а потом полдня чистить карабин находилось очень мало. И когда народ узнавал, что планируются стрельбы, то все разбегались по окрестным лесам – лишь бы не ехать на стрельбище. В итоге, командирам удавалось наскрести едва ли человек 20 «стрелков» (это те бедолаги, кто не успел спрятаться).
Что касается забав, то любимым нашим развлечением летом являлась крысиная охота. При любой кухне, естественно присутствуют крысы. А при полевой кухне их поголовье на порядок больше. Как только наряд и повара сваливают вечером из кухни – крысы тут же оккупируют помещения. И если по-тихому войти и включить свет, то закричишь от ужаса и омерзения при виде сотен серых копошащихся тварей. Крысиное сафари происходило так: мы, вооружившись палками, окружали столовую, по несколько человек входили в каждое помещение и, включив свет, палками начинали дубасить крыс. Крысы начинали выскакивать на улицу (они в столовой не жили – полов то не было – а приходили из леса) и здесь мы с колами начинали их дубасить. Визгу и ора было поболе, чем на стадионе. Ну, кто хоть раз в жизни с палкой ходил на крысу – тот меня отлично поймёт. Крыса ведь загнанная в угол всегда прыгает на человека. На меня так раза три бросались и всегда я в ужасе непроизвольно вскрикивал. В общем, эта охота нервы щекотала отменно. Даже при охоте на волков такого страха не натерпишься…

9.

В моей семье достаточно легкомысленно относятся к своему здоровью. Как ни странно, никто из нас пока не умер. Более того, живее многих своих ровесников.

Как говорится, человек может совершить невозможное, если не знает, что это невозможно.
Моя мама в детстве была болезненным ребенком. Очень часто проводила время в кровати с ангиной. Вот эти-то нехорошие бактерии и выели в итоге кусок сердечного клапана. Врач сказал, что теперь её ждёт спокойная ненапряжная жизнь. Никаких выкрутасов, волнений, стрессов. О спорте тоже можно, в принципе, не вспоминать. Но как можно было отказаться от спорта! Это же модно - все занимаются спортом. Во-вторых, запретный плод всегда сладок. Из всего имеющегося разнообразия мама выбрала велоспорт. Помимо тренировок на велосипедах были обязательные кроссы километров по пятнадцать. Их мама вспоминает как ад. К финишу она приползала: она бледнела, зеленела, теряла сознание. Дома кашляла кровью и с ужасом прятала забрызганные наволочки от своей мамы. Но каждый раз она доходила кросс до конца. Она, наверное, подозревала, насколько это может быть опасно, но тогда - уж лучше смерть, чем вечное изучение потолков.
На медосмотре в одиннадцатом классе никаких отклонений в работе сердца выявлено не было. Клапан восстановился.

В медицинский институт она не поступила с первого раза. Осталась работать санитаркой в больнице. Хватило года, чтобы понять, что она сделает всё, что угодно но к работе санитаркой больше не вернётся. К началу экзаменов начал болеть живот. Соседки по общаге сказали, что скорее всего это аппендицит. Ложиться в больницу было нельзя. Пропустишь экзамены - ждать ещё год. Поэтому каждый поход в институт начинался с уколов анальгином. Сначала хватало пары кубиков на день. К последнему же экзамену, сочинению по литературе, максимально допустимой дозы хватало максимум на два часа. Сочинение мама писала сразу на чистовик. Управилась за 45 минут. Экзаменатор удивилась, когда через 45 минут ей принести первую работу. Спросила ещё, уверена ли мама и не хочет ли что-то подправить, проверить. Её-то было не понять, ЧТО заставило девушку с такой скоростью написать работу. Из института сразу же повезли в операционную. Врачи сказали, что мама жива только благодаря чуду: аппендикс прорвался, но оказался "запаян" стенкой кишечника. Именно поэтому удалось дотянуть до операции. Если бы не это - смерть достаточно мучительная и без возможности спасения.
Потом у мамы ещё долго хрустела попа от кристаллов анальгина.

Я до сих пор считаю это безумными поступками. Но, может быть, без них не было бы меня с братом.
Уже на себе я испытала с лихвой абсолютно спокойное отношение родителей (оба медики) к нашему здоровью. О здоровье детей в семье не заботились в общепринятом смысле этого слова. Я переболела желтухой в детстве. Может, заразилась и случайно, но мама решила, что так может даже лучше - естественный иммунитет лучше всяких вакцин. С детства таскалась по ветряночным больным, чтобы пережить ветрянку как можно раньше. Не повезло - заболела в семь лет с температурой под 40 градусов, рвотой и оспинками по всему телу. Всё детство я провела очень бурно. В фотомодели меня не взяли бы ещё и потому, что у меня "нефотогеничные" ноги - они во всяких ссадинах, укусах, шрамах. Но я ни разу не помню, чтобы маму это особо беспокоило. Уже сейчас, когда я давно замужем, она рассказывает, что многие мои раны следовало бы зашить, а с ожогами валяться дома и не контактировать с "улицей". Но тогда всё решалось просто: подождём пару-тройку дней, если не начнёт само заживать, придётся прибегнуть к больнице.
И ведь заживало! Сейчас вряд ли подобные раны дались бы мне так просто. А тогда, раз мама сказала, что это фигня, значит и думать о ней не стоит. Часто даже перекисью не обрабатывали.

Эта семейная "политика здоровья" распространялась и на болезни. В доме не было ни единой таблетки, разве что кроме аспирина. Да и то, только потому, что мама с ним огурцы консервировала. Правило простое: либо само пройдёт, либо - в больницу. И никто ведь не болел!
Дома всегда были открыты окна, даже зимой. Братишка в младенчестве всю зиму спал в коляске на балконе. А теперь среди нас всех, метров с кепками, он один - выродок - богатырь, огромный и сильный.
Папа всё время болел с осложнениями зимой. У него всегда был слабый иммунитет. Но однажды осенью, т.к. всё время ездил на машине, он перестал надевать шапку. Всё равно по морозу пути-то, что от двери до машины и обратно. Потом привык и к более длительным прогулкам без "головы". Как-то эта зима прошла без осложнений. Постепенно и его хронический гайморит успокоился.

Я не хочу сказать, что мы никогда не болеем - постоянно какие-нибудь вирусы подцепляем. Мама - в силу профессии, остальные - от мамы. Я, например, как все нормальные люди, раз в пять лет гриппом болею. Почему нормальные, спросите вы. Просто мама когда-то сказала, что вирусы гриппа полностью мутируют раз в пять лет. И через пять лет старый иммунитет на них не действует. Может это и не правда, но факт остаётся фактом - раз в пять лет.

Я это к чему всё рассказываю. Может, не стоит нам так много знать о том, что можно, а что нельзя?! Когда не знаешь, что что-то невозможно, оно становится реальным.

10.

Ленинград, военное училище связи.

Несколько связанных между собой историй.

Зимой дело было. Решили с другом в рюмочную сходить. Сходить громко сказано. На самом деле перемахнуть забор с колючей проволокой и метров этак через 100 пожалуйста, рюмочная. Набор стандартный всегда брали: 50 грамм водки и бутерброд с селёдкой. Всё удовольствие – 70 копеек. Но в тот раз не получилось. До заведения остается совсем немного. Вдруг из стоящего недалеко жигуля вылазит наш начальник курса и призывно машет. Подходите мол, подходите. Мы с Витькой в экстремальных ситуациях всегда действовали решительно. Я сказал только одно слово – «назад»! Мы со спринтерской скоростью бежим назад, не помня себя перепрыгиваем через забор, залетаем в казарму. Дневальному только одно слово «смотри». Залетаем в кубрик (спальное помещение), до пояса раздеваемся, берём полотенца и к умывальникам. Быстро опрыскиваемся, в том числе и сапоги. Мы готовы ... А начальнику курса нужно было развернуться и обьехать территорию училища. Т. е. мы успели раньше его. Он залетает в казарму. Дневальному: «Эти, эти где? Ко мне». Дневальный всё понял и под стать ему «Эти умываются». И выкрикивает наши фамилии. Мы только этого и ждали. Выходим спокойно, с полотенцами на плечах и идём к начальнику. От такой наглости он зарычал, махнул рукой и ушёл.
Важным для будущего оказалось вот что. Перепрыгивая через забор, я зацепился за колючую проволоку и порвал подол шинели. Снизу сантиметров 5. Прикинул, ровно пришить не получится. Взял да и по горизонтали всё остальное и отрезал. Шинель укоротилась на эти 5 см.

Через какое-то время наш курс заступает в наряд в гарнизонную комендатуру. Часть народа уходит в патруль, часть остаётся на гаупвахте конвойными. Это приглядывать за арестованными, выводить их на прогулку и прочая мелочёвка. Не служба, а отдых. Мне лично повезло – в тот раз попал в конвойные. А случилось вот что. У командира группы, а он был в патрульных, в тот день был день рождения. Каким-то образом, сейчас не помню, именинник вечером собрал почти всех патрульных и где-то они крепко «вмазали». Да так крепко, что их собственные начальники повязали и доставили на гаупвахту. Прямиком за решётку. Суммарный итог на всех – 130 суток ареста. Уникальный результат. Наш начальник курса даже ящик мыла на гаупвахту привёз, чтобы только по полной программе отсидели. Да куда там. На весь гарнизон 39 камер – просто смех. Никто из наших полный срок не отсидел. Кстати, была ещё 40-я. Но она всегда пустовала. Экскурсионная. В своё время там сидел Валерий Чкалов.

Следующий факт. У нашего начальника курса угнали жигули.

А теперь всё вместе. Обьявляется строевой смотр в зимней форме одежды. Место проведения в спортивном зале. Нас предупреждают, чтобы все были наглажены, побриты, подстрижены и прочая, как никогда. Потому что, неслыханное дело, смотр проводит лично зам. начальника училища. Курс выстраивается в линейку по ранжиру, т.е. по убыванию роста кадета. Я продолговатый, стою третьим от начала. Заходит проверяющий и начинается смотр. Осматривает первого. Тот плохо стрижен. Тихое рычание проверяющего. Подходит ко второму. А этот плохо побрит. Рычание усиливается.
У меня вроде всё нормально, кроме длины шинели. Про это я вспомнил, когда уже построились. И придумал вот что. Думаю подойдёт ко мне проверяющий, а я предварительно присяду. Пять сантиметров – ерунда. Что присевший, не будет видно. А шинель будет как у всех, на нормальной высоте от пола. Но второпях не учёл одного. Рост-то тоже на 5 см уменьшится. И в ровной линейке стоящих образуется провал. Проверяющий подходит ко мне. Рычание прекращается. На его лице появляется изумление. Я честно на него смотрю. А чего, у меня всё в порядке. Но он-то по этому провалу всё понял. Мне – встаньте, товарищ курсант. Чего делать, встаю. Он уже не рычал, не кричал. Просто вышел к середине строя. И произнёс короткую речь. Дословно не помню, а смысл таков.
Этот ваш курс всех достал! И командование, и партийный, и комсомольский, и преподавательский состав. Не стрижены, не бриты. А этот вообще в военном полупальто стоит. Сто тридцать суток ареста за один раз. Это немыслимо! Вас уже на гаупвахту отказываются брать. Машину и ту спи@дили у кого? Естественно, у начальника этого курса! К экзаменам готовятся на крыше, загорают и пьют пиво (тычет пальцем на потолок). Комендант видит, а поймать их не может. Да что комендант, от патрулей как зайцы разбегаются. Всё, строевой смотр закончен.
Повернулся и ушёл.

11.

Моя тут на днях выдаёт: Хороший ты муж, посуду вот моешь ))) Только вот переворачиваешь её не всегда, когда сушишь. Т.е. тарелки на бок ставишь, а кастрюли ставишь на плиту просто так.
- Ну и что??? Высыхает ведь и так !!!
- Нет, понимаешь, у нас вода АГРЕССИВНАЯ и там, когда вода высохнет, остаются следы.
- Ааа, понимаю. Агрессия сушёная остаётся ))) И когда ты потом готовишь, она попадает в нас ))))??? Всё, понял, буду переворачивать.

Посмеялись.

12.

Как не спятить...

Сегодня существует возможность получать заработанную в России пенсию,
если вы проживаете за её пределами. Это, конечно, не просто и не всем, и
не всегда удаётся. Прежде всего нужно доказать, что вы живы –
предоставить справку из РФ консульства, что они вас именно в этом году
видели живым. Затем эту справку нужно переслать в Пенсионный Фонд РФ, и
этот фонд начислит вам пенсию за этот же год. Но это только в том
случае, если справку не потеряют на почте, или где нибудь ещё - в
коридоре, к примеру. А если потеряют?

2012-й год. Наблюдаю душераздирающую сцену в нотариальном отделе
консульства. Старушка бьётся в истерике и пытается получить от
консульства справку, что она БЫЛА ЖИВА в 2010-м году. Именно за весь
этот 2010-й год ей не начислили пенсию, так как «справки о нахождении в
живых на 2010» в её деле в Пенсионном Фонде почему-то нет. Узнала она об
этом только сейчас, в 2012 году, так как если пенсию переводить
ежемесячно, то её размера не хватает для оплаты перевода её за границу,
(отправителю или получателю-пенсионеру придётся ещё какую-то сумму
доплачивать). Поэтому обычно пенсию накапливают на сберкнижке, а затем
тратят, приехав на родину. Так вот эта старушка приехала, а тратить-то и
нечего: жива ли она или нет без справки было неизвестно, вот пенсию и не
начислили. С 2011-м, к счастью, проблем не было – так как справка была
приложена, и никаких сомнений в «нахождении в живых» на этот год не
возникло.

Но это, повторяю для невнимательных, в 2011 году. А в 2010-м ситуация-то
совершенно иная, на протяжение всего этого года всё ещё остаётся полная
неясность «насчёт нахождения старушки в живых», а, значит, и никакой
пенсии за 2010-й быть не может. Непременно нужна справка о нахождении в
живых именно в 2010-м году, и тогда - вот вам за 2010-й год пенсия.

Вот и рыдает старушка у окошка неумолимого нотариуса консульства, а её
родственники уговаривают его написать сегодня, 15-го февраля 2012 г.
справку о том, что старушка была жива в 2010 году. А как он может такую
справку написать, если он эту старушку в 2010-м году не видел и видеть
не мог – он тогда ещё в совершенно другой стране в том году работал? Его
же за такую фальшивку уволить могут.

Нотариус показывает старушке и её родственникам инструкцию, что задним
числом никакие документы выданы быть не могут. Все документы имеют свой
порядковый номер, и справка, к примеру, «от 12-го февраля 2010 года»
никак не может быть законно зарегистрирована и выдана в феврале 2012-го.

Я понял, что можно элементарно спятить, вникая в эту историю и доводы её
действующих лиц, и поспешил к выходу.

13.

Обязан предупредить – история эта, прям скажем, не к столу.
Дело было в начале 80-х годов. Многим знакома автотрасса от Краснодара
на побережье Чёрного моря, именно на Джубгу. Сразу за плотиной через
р. Кубань, территория республики Адыгея (ранее автономной области).
Несколько километров и перекрёсток – поворот налево на аул. Понежукай.
В народе называли «Понижешукай». И вот на этом перекрёстке располагался
пост ГАИ. Простое кирпичное здание с большими окнами на три стороны.
Почти сразу за постом начинался стихийный овощной рынок, который тянулся
вдоль обочины пару километров.
Работали менты на этом посту очень рьяно. Видимо, знали немало пунктов
из правил дорожного движения, потому как претензий к водителям
выдумывали всегда по несколько штук сразу. С запасом. Драли нещадно не
только беззащитных транзитных водителей, но и своих, местных. Уж такая
бодрая команда собралась.
Однажды, в выходной отправились семьёй на море. Подъезжаю к злосчастному
перекрёстку. Как и все, сбавляю скорость но, оказалось, совершенно
напрасно – началась такая вонь, что пришлось быстренько поднимать
стёкла. Плохо всем. Из некоторых машин высовываются рыгающие головы.
Лето, жара и так смачно несёт фекалиями, что к желанию порыгать не
остаётся равнодушных. На посту никто не дежурит и это вполне понятно.
Базарчика нет. Верней он разместился через несколько километров вперёд.
Домой возвращались ночью. Как только подъехали к этому месту, опять
почувствовали вонь. Подняли стёкла и пулей пролетели мимо.
Что там произошло скоро знали все местные жители.
Однажды, заступая на дежурство, первый, прибывший на службу, милиционер
открыл дверь в домик, и ему навстречу хлынуло самое настоящее цунами из
чистого говна.
Это как надо было «достать» какого-то водилу, что тот не поленился, не
побоялся ночью приехать на свей ассенизаторской машине! Разбил в окне
небольшое стёклышко, вставил рабочий рукав и слил в проклятое помещение
тонны три-четыре самых свежих фекалий.
Гигантская лужа, выплеснувшаяся из домика сохла все лето. Через год
здание снесли бульдозером под самый корешок. Лет десять никакого поста
там не было вообще.
Сейчас там большая дорожная развязка. Новое сооружение. По новым
стандартам, окна расположены так высоко, что для повторения подобной
акции без вертолёта и не управиться.
P.S. Если я хоть слово соврал, готов лечь под тот самый говновоз.

14.

Я люблю жену уже 10 лет, и у нас каждый день - как первый. Она никогда
не брюзжит, не закатывает мне истерик, не ходит без макияжа с полотенцем
на голове, всегда улыбчива и ласкова, а секс - м-м-м...! Иногда я,
конечно, жалею, что это жена соседа Петрова, но потом думаю: пусть всё
остаётся на своих местах!

15.

Про деда Олега

Дед Олег живёт в глухой тверской деревеньке на берегу озера.
Познакомились мы когда-то давно, случайно, и теперь я нет-нет да и заеду
к нему. Не столько на рыбалку, сколько посидеть, поговорить за жизнь с
приятным, интересным, и своеобразным человеком.
Дед Олег житель сугубо городской, всю жизнь проработал, как и его жена,
школьным учителем, но выйдя на пенсию купил этот домик и поселился тут
основательно. Жена наезжает к нему от силы раз или два в год как
татаро-монгольское иго собрать дань в виде огурцов, помидоров, капусты и
прочей ботвы. Большего она себе позволить не может из-за неприязненного
отношения к образу жизни, который ведёт дед Олег. Выражается это вот в
чем. Вот ровно какой идеальный порядок у деда Олега в огороде, ровно
такой же абсолютный срач у него в доме. Ровно с каким энтузиазмом и
любовью он ухаживает за каждым своим пестиком и тычинкой, вот ровно с
таким же энтузиазмом он забил на быт и порядок в хате. Такого
разительного контраста между огородом и домом в пределах одного участка,
у одного хозяина, мне наблюдать не доводилось. А я повидал.
Он ежедневно меняет солому и опилки у кроликов и может месяц есть одной
и той же ложкой, просто протирая её для порядку полой рубашки. Он может
целый день до зеркального блеска пропалывать грядки и ходить по дому в
грязных сапогах. Короче, в доме у него такой соддом и гомморра, что
по-первости туда страшно ступить. При этом на участке настолько
идеальный порядок и уход, что по-первости там боязно лишний шаг сделать.
Вот такой он, дед Олег.
Живёт на пенсию, выпивает в меру. Излишки сельхоз продукции, коих при
таком подходе у него в избытке, сдает оптом на рынок. Разводит кроликов,
и их тоже сдает. Короче, не бедствует. Питается кое-как, в основном
кашами и рыбой из озера. И при таком аскетичном образе жизни бюджет его
наверняка должен бы иметь существенный профицит. Впрочем, я об этом
никогда не задумывался, пока однажды у нас не зашел следующий разговор.
Было это в пору расцвета МММ, Тибетов, и прочих Властелин. Мы сидели,
ужинали, пили чай, и вдруг он спросил:

- Слышь, москвич. А что, у вас там ничего не слышно, когда эта эмэмэм
начнёт деньги-то за акции выплачивать?

Я удивился. МММ к тому времени приказала долго жить, обезумевшие
вкладчики штурмовали офисы, а сам Мавроди то ли находился в розыске, то
ли уже сидел. Я как-то не следил за этой отраслью народного хозяйства,
потому что лишних денег на фантики у меня почему-то никогда не было. Я
удивился, пожал плечами, и спросил в ответ:

- А тебе-то чего?

- Ну как "чево"? Я ведь прикупил их акций-то.

Дед нагнулся и достал откуда-то из-под половицы солидную пачку красивой
разноцветной бумаги. Ну что тут скажешь?

- Дед, ты где денег столько взял? Где ты вообще эти акции купил?

- Ну как? Поехал в город кроликов сдавать, и вложил. А что? Куда? На
поминки у меня отложено. А под подушкой держать тоже, знаешь... Или
цыгане прознают, или государство наше... Тоже, блять!... Хуже цыган. У
нас ведь старыми деньгами почти на машину на книжке лежало, и чево? Где
оне? Вот то-то и оно! А куда ещё? Вот и купил акции эти, дивиденты
хорошие обещали.

- Тьфу на тебя, дед! Ну ты же умный человек, грамотный! Ведь ясно, что
чистой воды наебалово! - в сердцах говорю я, и добавляю. - Лучше бы зубы
себе вставил!

Дед обиженно сопит и на этом наш разговор о мировых финансовых системах
сходит на нет. А зубы у деда и правда плохие. Поэтому и питается одной
кашей. А из-за рыбы мы всегда ругаемся. Я хочу жареной, а он всё время
варит её чуть не до муки.
- Давай пожарим лучше!
- А жевать мне её кто, жареную-то, будет? Ты что ли?
- Ну и хер с тобой! Ешь свою отварную. А я себе пожарю.
- Да щас! Ты значит будешь сидеть как прынц жареную кушать, а я значит
этим говном давись да на тебя смотри??? Не уж! Если есть говно, так уж
всем колхозом!

Вот такой вот дед Олег.

А через год приезжаю, сидим, выпиваем, про то про сё, а потом он
спрашивает:

- Слышь, москвич. А что у вас там, в Москве, ничего не слышно, когда
этот Тибет начнёт деньги-то по вкладам выплачивать?

У меня аж кусок щуки в горле застрял.

- Ты чо, дед?!? Ты с дуба что ли рухнул? Ты опять вложил деньги в эту
хуйню?

- Ну а что? Они вроде надёжные сказали. Не то что этот эмэмэм! У них
солидно всё!

- Да ну тя в жопу, дед! - тут уж я и правда разозлился. - Ну как так?
Один раз тебя наебали, а ты опять. Откуда деньги у тебя?!

- Ну... Кроликов чуть-чуть продал... Картошки чуть-чуть... Да и от
пенсии у меня остаётся. Куда тратить-то мне? - виновато оправдывался дед
Олег. Потом спросил - Ну вот ты умный! Ну посоветуй, что делать? Куда
девать, чтоб не пропало?

- В золото, дед! Понимаешь? Если уж совсем лишнее - то в золото. Это
тебе не бумага резаная. Тут тебя никто не обманет, эта валюта никогда не
подешевеет.

- Ой, в золото! Скажешь тоже! И чо мне с этим золотом делать?

- А чо всегда делали? Берёшь горшок, кладёшь туда, и закапываешь в
полнолуние в огороде. Потом поливаешь, и ждёшь когда вырастет денежное
дерево, с царскими червонцами. Всё, дед. Закрыли тему. Расстраиваешь ты
меня.

Больше дед Олег к этой теме не возвращался.
Потом мне долго не удавалось к нему попасть. Приехал года через два
только. Дед в своей обычной манере встретил так, будто я только полчаса
назад вышел за дверь. Он копошился в полумраке кухни у плиты, в доме
вкусно и необычно пахло.

- О! Молодец, вовремя! У тебя с собой, или в магазин сбегаешь?

- С собой конечно.

- Опять молодец! Ну, проходи, садись, сейчас ужинать будем.

- Чем это пахнет у тебя?

- Кроликом! Кроликом пахнет. Кролика жареного будем есть, с картошкой
тушеной.

- Ты дед чем кролика-то есть собираешься? Или думаешь я тебе жевать
стану?

- А не наааадо мне жевать! Ишь! Я ещё сам тебе пожую!

Дед наконец положил поварёшку, вытер привычно руки полой рубашки, вышел
на свет, и по звериному осклабился.

- Во, понял?!

Я аж зажмурился. Там, где у деда раньше торчали редкие гнилые корни,
теперь ослепительно сияли ровные, без единого промежутка золотые зубы.

- Во так, понял? Ни единой копеечки больше этим дармоедам! Всё при мне!
Всё своё ношу с собой.

- Не боишься?

- Ну, боязно конечно... Но я не дурак ведь! Я всё застраховал. Всё-всё.
И дом, и участок, и зубы заодно.

- Где застраховал-то?

- Нуууу! Надёжно застраховал, не бойсь! Эта, как её... Ну, ты знаешь!
Известная фирма, надёооожная! Как же её? А! "Ну вот мы и в Хопре!" Во
как! Точно! Хопёр-Инвест. Ну ты ладно, ты давай не стой, доставай, чем
там у тебя есть старика порадовать, под кролика-то. Да рассказывай, чо
там нового у вас, в Москве...

16.

Сегодня глубокой ночью я мирно щёлкал каналы, когда из ванной раздался
страшный крик жены. За все тринадцать лет нашей совместной жизни такого
не слышал – так кричат последний раз в жизни. Всё во мне обмерло. Не
успел я двумя прыжками долететь до ванной, как из её двери наружу
показалась голая рука жены и поползла вниз по стене, как в фильме
«Титаник», вырубив все выключатели в ванной и коридоре. Воцарилась
полная тьма, но с какими-то адскими багровыми всполохами из самой
ванной. Попытался туда ворваться – «Нет!!!» - закричала жена – «тут
током бьёт от пола, я на коврик отпрыгнула!». Просунул голову – стена
охвачена огнём. Двойная толстая розетка у входа пылает ярким пламенем,
языки быстро ползут вверх по пластиковому кабелю к титану. Ещё минута –
и пламя взовьётся по проводу до высоченного потолка, закапает прямо на
панель управления стиральной машинки, потом на тумбочку, заваленную
газетами. На крик прибежал маленький сын с растопыренными глазами.
Оставшиеся в телике голливудские ужастики отдыхали.

В жизни всех нас троих это был первый пожар. При въезде в квартиру я
заменил все розетки на новенькие, кроме этой. Прежний хозяин, рукастый
домовитый мужик, мозги мне прокомпостировал, как он подсоединил пять её
проводов на два разъёма и развёл по фазам, чтобы запитать отдельно титан
и стиральную машинку. Как он саму розетку подбирал, как стачивал под
отверстие в кафеле. Дом старинный, хрен разберёшь, отчего этих проводов
пять и все под напряжением – даже вызванный потом наутро электрик этого
не понял. В общем, решил я не соваться менять розетку, и целых три года
был прав. Знал бы, где упаду, соломку б подстелил. И вот пожалуйста,
пожар в собственном доме. Не знаю, может быть у Вас, читатель, гораздо
больше опыта или знаний по этой части, и все мои действия покажутся
идиотскими. Видимо, такими они и были.

Первым делом я шуганул сына, уже просовывавшего голову в ванную. Это был
единственный мой разумный поступок, женой одобренный – она ещё добавила.
Сын отскочил и замер как вскопанный - на него впервые в жизни наорали
оба родителя одновременно, а ведь он даже не успел толком проснуться.
Все остальные мои попытки потушить пожар были женой решительно пресечены
ещё на стадии умысла. Взгляд на ковшик – «Нет!!!» - кричит – «водой
нельзя!». Я и сам это понял – телик ещё работал, значит пробки не
вылетели, розетка под напряжением. Взгляд в сторону электрощита –
«Нет!!! Пока его откроешь, тут всё выгорит!» Взгляд на сухое полотенце
– «Нет!!! Вспыхнет!» Взгляд на влажное – «Нет!!! Коротнёт!» Думаю, ей
жалко было ещё и самих полотенец, и меня, в пламя с ними наперевес
бросающегося к током бьющей розетке. Но в такие секунды люди длинных
речей не произносят. У нас в семье разделение ролей такое – жена всегда
быстрее соображает, чего нельзя. А мне остаётся соображать, чего
всё-таки можно. Потому что умных советов в этом направлении от неё фиг
дождёшься. Сын с упрёком и ужасом глядел на меня из коридора, жена – из
ванной. В голове моей больше не было ни единой позитивной мысли, кроме
надежды, что можно ещё раз нажать кнопку пульта, и этот кошмар наконец
закончится. С отчаянья я набрал полную грудь воздуха, склонился в упор к
горящей розетке, зажмурил крепко глаза от едкого дыма и дунул так, как
никогда в жизни ещё не дул даже на праздничный торт с сорока свечами. К
моему собственному изумлению, пламя погасло начисто. Я зажёг фонарик.
Восхищенный взгляд сына, наверно, никогда теперь не забуду. Жена тоже
смотрела тепло, но всё-таки не выдержала и ехидно заметила: «Ну
наконец-то ты совершил хоть что-то непредсказуемое!»

17.

Так уж получилось, что надо мной выстроилась жёсткая вертикаль власти,
состоящая из трёх подряд Владимиров Владимировичей. Без шуток. Включая
того самого, в настоящий момент скромного премьера Российской Федерации.
Причины столь грандиозного совпадения мне неизвестны, остаётся гадать
перед свершившимся фактом. Думаю, из всех имён-отчеств Владимиры
Владимировичи обладают наибольшей склонностью к самоклонированию.
Назвать сына своим именем вопреки плохой примете - это поступок.
Происходящий от сознания, что ты сам и всё, что ты делаешь, является
правильным и единственно возможным. Что-то не встречал я в жизни
Дмитриев Дмитриевичей например - вообще ни одного. А Владимиры
Владимировичи - не то что бы навалом, но всегда состоявшиеся, упёртые и
умеют работать в команде. Мои трое даже по манере общения и образу
мышления очень напоминают друг друга. И даже по возрасту
последовательность у них правильная, как зубы у акулы - на вырост.
На одном из совещаний недавно прозвучало – «Владимир Владимирович
считает…». В ответ на ехидный вопрос, какой именно Владимир
Владимирович, железобетонная дама отрезала: «Полагаю, мнение всех
Владимиров Владимировичей по данному вопросу идентично! »

18.

Мужик проволок свою жену к психологу с жалобой,
что вот уже полгода у них нет близости. Психолог
выставил мужика за дверь и стал технично колоть жену.
В конце концов она призналась, что:
- Недавно мужа сократили. Денег мало. Каждое утро
я еду на работу на такси. Водитель всегда спрашивает меня
"Ну что, будем платить, или как...!?". Ну я выбираю "или как..".
Пока идет этот "или как..", я опаздываю на работу. Шеф
вызывает меня к себе в кабинет и спрашивает
"Ну что, уволить тебя, или как....!?". Опять я выбираю "или как...".
Потом еду домой, и опять выбираю "или как...". В конце концов
у меня просто не остаётся сил на мужа. Доктор, помогите!
Доктор:
- Ну что, рассказать это всё мужу, или как...!?