Анекдот N 1039730

- Дорогая, почему ты стала брать с собой на работу мое фото? - Когда у меня бывает проблема, я смотрю на фото, и проблема исчезает. - Гм, не думал, что я на тебя так влияю. - Да, я когда смотрю на твое фото, то говорю себе: "Боже! Какие проблемы могут быть больше, чем эта?!!"

Аналог Notcoin - Blum - Играй и зарабатывай Монеты

фото смотрю проблема говорю твое влияю быть

Источник: sporu.net от 2018-4-19

фото смотрю → Результатов: 13


1.

По работе часто приходится использовать вотсап (WhatsApp), работаем вместе с женой.
Еще нужно пояснить причину будущего «затУпа»:

Участвуем в оформлении сделок с «материнским капиталом», дело имеем с молодыми мамочками и кредитными организациями (если ребенку нет трех лет), а последние в свою очередь требуют мои фото на фоне продаваемых домов, и видео денежных расчетов покупателей-мамочек с продавцами.

Часто сообщения (в основном фото) приходят на мой телефон, но обрабатывает их супруга.
Вчера вечером - мы дома. Мне на телефон приходит сообщение, вроде бы фотография.
Мне «влом» напрягать глаза, а очки в другой комнате. Как часто бывает, протягиваю телефон супруге, чтобы посмотрела – она читает без очков.
Вопрос, «посмотри что за сообщение», лениво сокращаю до:
-Че за фигня? – и смотрю куда-то в сторону - жду телефон.
Она берет, долго рассматривает.
Слышу сквозь смех:
-Это я у тебя должна спросить! - Поворачиваюсь.
Она протягивает мне трубку и раздираемая ржачем, безуспешно пытается казаться крайне возмущенной. Беру, присматриваюсь и тоже долго - соображаю.
На дисплее незнакомая, молодая, очень счастливая и отчаянно беременная деваха. Обтянутая ночной рубашкой, она стоит напротив большого зеркала и в профиль фотографирует свой огромный живот. Протягиваю телефон обратно:
- ЭТО НЕ Я!

2.

Странный сон тамады

Приснилось мне-сценарий свадьбы надо написать.
Беда, жених в нём от невесты залезает под кровать !
Сижу, опять смотрю на фото я невесты страшной той,
И задаю себе вопрос- с богатыми связался я на кой?
Не получается  счастливый  хеппи-энд в концовке,
Жених-сквалыга, вдруг запросил в придачу виллу на Рублёвке!

3.

Дмитрий: Две недели с ней переписывался, миловидная и неглупая, парня нет. Договорились в городе пересечься, знаю там кофейню одну неплохую. Я оделся поприличней, цветы ей купил, всё как полагается. Встретились, она даже лучше чем на фото оказалась. Эффектная такая брюнетка, кудри, каблуки, платье зелёное с блёстками, я, честно говоря, засмущался немного.
Ну, пошли с ней рядом, болтаем ни о чём, сейчас, думаю, сядем в кофейне, пообщаемся. И тут вдруг я словно под землю проваливаюсь, лечу куда-то, грохаюсь и ногу ещё при падении отбиваю. Очухиваюсь и понимаю, что угораздило меня люк открытый не заметить и хрен знает, как теперь отсюда выбираться.
Зову эту Катю, а она не подходит, боится, видимо. Орал, орал, подошла, наконец, ты живой? - спрашивает. Да живой, кричу, позови кого-нибудь на помощь, мне самому не вылезти, не видишь что ли? Ходила она минут пятнадцать ещё, не меньше, я уж опять её потерял. Привела, в итоге, с кофейни официанта со стремянкой, я по ней и вскарабкался. Вылез весь в пылищи, голова в трухе какой-то, а она стоит себе, улыбается, меня аж зло взяло.
Слушай, говорю, могла бы и побыстрей его позвать, я, ведь, и покалечиться мог или метаном там задохнуться. А ей хоть бы хны, только и фыркнула, скажи, мол, спасибо, что вообще не ушла, сидел бы там как суслик.
Ну, какое тут свидание, когда такие разговоры? И рубашка вся грязная и пятка болит, ступать больно. Ладно, говорю, извини, давай до метро тебя провожу. Ну, пошли опять рядом, молчим уже оба.
И тут понемногу до меня доходить стало, что это, похоже, не та Катерина. Хоть и брюнетка тоже, и кудрявая, и в платье зелёном, но у той туфли были с каблуками, а у этой сандалии такие с перепонками, как у гладиатора. И букет совсем другой, жёлтый какой-то. Ну, просто мистика в три листика.

Екатерина: Познакомились с ним в чатике, на фото ничего, пишет с юмором. Пообщались с полмесяца, интересы вроде совпадают, стихи оба любим, решили в реале встретиться. Пошли по городу гулять, идём, разговариваем, погода милая, вечереет. Смотрю, кофейня на углу, хочешь, спрашиваю, зайдём? Молчит, не отвечает. Может дорого для него, думаю, хотя приехал с букетиком, не жмот, значит. Просто, говорю, посидим, кофе выпьем - опять тишина.
Оборачиваюсь – никого. То есть вообще никого, и кавалера моего нету, исчез «как ветра лёгкий стон». То ли обиделся, что сразу в кафе потащила, то ли просто не понравилась, вот и слился так по-хамски.
В любом случае, мужчины так не поступают, я полдня к свиданию готовилась. Домой вернулась, посидела, подумала, да и добавила его страницу в черный список – зачем мне такой невежа?

Екатерина вторая: На мой день рождения посидели с подружкой после работы, кофе с пирожными попили, она мне фрезии мои любимые подарила.
Потом разошлись, и я только от кафе отошла, как слышу, будто зовёт меня кто-то. Оборачиваюсь, никого вроде, потом смотрю дальше, колодец без люка, заглядываю, а там парень какой-то, видимо упал туда, а выбраться не может.
Ну, что делать, надо помочь, в МЧС звонила сперва – бесполезно, потом дворника какого-то нерусского нашла на углу, прошу его, он не понимает, улыбается только. Пошла тогда в кофейню обратно, там ребята-официанты лесенку в подсобке нашли и в люк этот подали.
Появляется довольно симпатичный парень, грязный весь, правда. И злющий на меня, презлющий, чего, дескать, так долго его спасала! Вот, ведь, нахал, думаю, это, значит, мне вместо благодарности. Высказала ему, что думаю, он промолчал, потом извинился, предложил до метро проводить, а мне что, я всё равно туда шла.
Идём, а он на меня косится, косится, потом спрашивает: - А вы, ведь, Катя? Ну, да, отвечаю, угадал, а что? Да ничего, говорит, очень приятно, меня Димой зовут. Такой вот день рождения, встречаемся уже полгода, любовь у нас, кажется. Я его шахтёром иногда дразню, а он меня Екатериной II называет.
Я теперь всем подружкам говорю, нечего в соцсетях сидеть и время на пустую переписку тратить. Хотите серьёзных отношений – идите в реальную жизнь, только там с нормальными парнями и можно познакомиться - так и запишите в свои молескины, дурочки интернетные.

4.

xxx: Знаешь, почему я уже взрослый человек, но смотрю поняш?
yyy: ну и?
xxx: Там была серия, где одна поняша сделала шикарные платья подругам, а они не оценили, мол, я же не такое просила. Ну она им сшила то, что просили они, и получилась полная фигня, которая понравилась только им.
yyy: и что?
ххх: Так это же мои будни! Сначала ты делаешь офигенный сайт, а заказчик просит цвета поярче, поиграться со шрифтами и его фоточку посередине. Никакие объяснения, что это просто ужасно выглядит, не работают.
ххх: И вот ты делаешь НЕЧТО такого кислотного цвета, что посмотреть и не ослепнуть невозможно, огромное фото заказчика, улыбка которого по зубастости уступит только крокодилу и все остальное, что делает сайт более похожим на дневник 12-летней девочки на Беоне, чем на сайт.
ххх: А заказчику это НРАВИТСЯ!
ххх: Так что после работы я сажусь, включаю эту серию и понимаю, что я не один такой.

5.

ЗЯМА

Если бы эту странную историю о вампирах и хасидах, о колдунах и книгах, о деньгах и налогах я услышал от кого-нибудь другого, я бы не поверил ни одному слову. Но рассказчиком в данном случае был Зяма Цванг, а он придумывать не умеет. Я вообще долго считал, что Б-г наградил его единственным талантом - делать деньги. И в придачу дал святую веру, что наличие этого дара компенсирует отсутствие каких-либо других.

Зяму я знаю, можно сказать, всю жизнь, так как родились мы в одном дворе, правда, в разных подъездах, и я – на четыре года позже. Наша семья жила на последнем пятом этаже, где вечно текла крыша, а родители Зямы - на престижном втором. Были они позажиточнее ИТРовской публики, которая главным образом населяла наш двор, но не настолько, чтобы на них писали доносы. Когда заходила речь о Цванге-старшем, моя мама всегда делала пренебрежительный жест рукой и произносила не очень понятное слово «гешефтмахер». Когда заходила речь о Цванге-младшем, она делала тот же жест и говорила: «оторви и брось». Ей даже в голову не приходило, что всякие там двойки в дневнике и дела с шпаной всего лишь побочные эффекты главной его страсти – зарабатывания денег.

Я, в отличие от мамы, всегда относился к Зяме с уважением: он был старше, и на его примере я познакомился с идеей свободного предпринимательства. Все вокруг работали на государство: родители, родственники, соседи. Некоторые, как я заметил еще в детстве, умели получать больше, чем им платила Советская власть. Например, врачу, который выписывал больничный, мама давала три рубля, а сантехнику из ЖЭКа за починку крана давала рубль и наливала стопку водки. Но ЖЭК и поликлиника от этого не переставали быть государственными. Двенадцатилетний Зяма был единственным, кто работал сам на себя. Когда в магазине за углом вдруг начинала выстраиваться очередь, например, за мукой, Зяма собирал человек десять малышни вроде меня и ставил их в «хвост» с интервалом в несколько человек. Примерно через час к каждому подходила незнакомая тетенька, обращалась по имени, становилась рядом. Через пару минут елейным голосом велела идти домой, а сама оставалась в очереди. На следующий день Зяма каждому покупал честно заработанное мороженое. Себя, конечно, он тоже не обижал. С той далекой поры у меня осталось единственное фото, на котором запечатлены и Зяма, и я. Вы можете увидеть эту фотографию на http://abrp722.livejournal.com/ в моем ЖЖ. Зяма – слева, я - в центре.

Когда наступал очередной месячник по сбору макулатуры, Зяма возглавлял группу младших школьников и вел их в громадное серое здание в нескольких кварталах от нашего двора. Там располагались десятки проектных контор. Он смело заходил во все кабинеты подряд, коротко, но с воодушевлением, рассказывал, как макулатура спасает леса от сплошной вырубки. Призывал внести свой вклад в это благородное дело. Веселые дяденьки и тетеньки охотно бросали в наши мешки ненужные бумаги, а Зяма оперативно выуживал из этого потока конверты с марками. Марки в то время собирали не только дети, но и взрослые. В мире без телевизора они были пусть маленькими, но окошками в мир, где есть другие страны, непохожие люди, экзотические рыбы, цветы и животные. А еще некоторые из марок были очень дорогими, но совершенно незаметными среди дешевых – качество, незаменимое, например, при обыске. Одним словом, на марки был стабильный спрос и хорошие цены. Как Зяма их сбывал я не знаю, как не знаю остальные источники его доходов. Но они несомненно были, так как первый в микрорайоне мотороллер появился именно у Зямы, и он всегда говорил, что заработал на него сам.

На мотороллере Зяма подъезжал к стайке девушек, выбирал самую симпатичную, предлагал ей прокатиться. За такие дела наша местная шпана любого другого просто убила бы. Но не Зяму. И не спрашивайте меня как это и почему. Я никогда не умел выстраивать отношения с шпаной.

Потом Цванги поменяли квартиру. Зяма надолго исчез из виду. От кого-то я слышал, что он фарцует, от кого-то другого – что занимается фотонабором. Ручаться за достоверность этих сведений было трудно, но, по крайней мере, они не были противоречивыми: он точно делал деньги. Однажды мы пересеклись. Поговорили о том о сем. Я попросил достать джинсы. Зяма смерил меня взглядом, назвал совершенно несуразную по моим понятиям сумму. На том и расстались. А снова встретились через много лет на книжном рынке, и, как это ни странно, дело снова не обошлось без макулатуры.

Я был завсегдатаем книжного рынка с тех еще далеких времен, когда он был абсолютно нелегальным и прятался от неусыпного взора милиции то в посадке поблизости от городского парка, то в овраге на далекой окраине. Собирались там ботаники-книголюбы. Неспешно обсуждали книги, ими же менялись, даже давали друг другу почитать. Кое-кто баловался самиздатом. Одним словом, разговоров там было много, а дела мало. Закончилась эта идиллия с появлением «макулатурных» книг, которые продавались в обмен на 20 килограммов старой бумаги. Конечно, можно сколько угодно смеяться над тем, что темный народ сдавал полное собрание сочинений Фейхтвангера, чтобы купить «Гойю» того же автора, но суть дела от этого не меняется. А суть была в том, что впервые за несчетное число лет были изданы не опостылевшие Шолохов и Полевой, а Дюма и Сабатини, которых открываешь и не закрываешь, пока не дочитаешь до конца. Масла в огонь подлили миллионные тиражи. Они сделали макулатурные книги такими же популярными, как телевидение – эстрадных певцов. Ну, и цены на эти книги - соответствующими. Вслед за макулатурными книгами на базаре однажды появился Зяма.

Походил, повертел книги, к некоторым приценился. Заметил меня, увидел томик «Библиотеки Поэта», который я принес для обмена, посмотел на меня, как на ребенка с отставанием в развитии, и немного сочувственно сказал:
- Поц, здесь можно делать деньги, а ты занимаешься какой-то фигней!

В следующий раз Зяма приехал на рынок на собственной белой «Волге». Неспеша залез в багажник, вытащил две упаковки по 10 штук «Королевы Марго», загрузил их в диковиннную по тем временам тележку на колесиках, добрался до поляны, уже заполненной любителями чтения, и начал, как он выразился, «дышать свежим воздухом». К полудню продал последнюю книгу и ушел с тремя моими месячными зарплатами в кармане. С тех пор он повторял эту пранаяму каждое воскресенье.

Такие люди, как Зяма, на языке того времени назывались спекулянтами. Их на базаре хватало. Но таких наглых, как он, не было. Милиция время от времени устраивала облавы на спекулянтов. Тогда весь народ дружно бежал в лес, сшибая на ходу деревья. Зяма не бежал никуда. Цепким взглядом он выделял главного загонщика, подходил к нему, брал под локоток, вел к своей машине, непрерывно шепча что-то на ухо товарищу в погонах. Затем оба усаживались в Зямину «Волгу». Вскоре товарищ в погонах покидал машину с выражением глубокого удовлетворения на лице, а Зяма уезжал домой. И не спрашивайте меня, как это и почему. Я никогда не умел выстраивать отношения с милицией.

Однажды Зяма предложил подвезти меня. Я не отказался. По пути набрался нахальства и спросил, где можно взять столько макулатуры.
- Никогда бы не подумал, что ты такой лох! - удивился он, - Какая макулатура?! У каждой книги есть выходные данные. Там указана типография и ее адрес. Я еду к директору, получаю оптовую цену. Точка! И еще. Этот, как его, которого на базаре все знают? Юра! Ты с ним часто пиздишь за жизнь. Так вот, прими к сведению, этот штымп не дышит свежим воздухом, как мы с тобой. Он – на службе, а служит он в КГБ. Понял?
Я понял.

В конце 80-х советскими евреями овладела массовая охота к перемене мест. Уезжали все вокруг, решили уезжать и мы. Это решение сразу и бесповоротно изменило привычную жизнь. Моими любимыми книгами стали «Искусство программирования» Дональда Кнута ( от Кнута недалеко и до Сохнута) и «Essential English for Foreign Students» Чарльза Эккерсли. На работе я не работал, а осваивал персональный компьютер. Записался на водительские курсы, о которых еще год назад даже не помышлял. По субботам решил праздновать субботу, но как праздновать не знал, а поэтому учил английский. По воскресеньям вместо книжного базара занимался тем же английским с молоденькой университетской преподавательницей Еленой Павловной. Жила Елена Павловна на пятом этаже без лифта. Поэтому мы с женой встречались с уходящими учениками, когда шли вверх, и с приходящими, когда шли вниз. Однажды уходящим оказался Зяма. Мы переглянулись, все поняли, разулыбались, похлопали друг друга по плечу. Зяма представил жену – статную эффектную блондинку. Договорились встретиться для обмена информацией в недавно образованном еврейском обществе «Алеф» и встретились.

Наши ответы на вопрос «Когда едем?» почти совпали: Зяма уезжал на четыре месяца раньше нас. Наши ответы на вопрос «Куда прилетаем?» совпали точно: «В Нью-Йорк». На вопрос «Чем собираемся заниматься?» я неуверенно промямлил, что попробую заняться программированием. Зяму, с его слов, ожидало куда более радужное будущее: полгода назад у него в Штатах умер дядя, которого он никогда не видел, и оставил ему в наследство электростанцию в городе Джерси-Сити. «Из Манхеттена, прямо на другой стороне Гудзона», как выразился Зяма.
Я представил себе составы с углем, паровые котлы, турбины, коллектив, которым нужно руководить на английском языке. Сразу подумал, что я бы не потянул. Зяму, судя по всему, подобные мысли даже не посещали. Если честно, я немного позавидовал, но, к счастью, вспышки зависти у меня быстро гаснут.

Тем не менее, размышления на тему, как советский человек будет справляться с ролью хозяина американской компании, настолько захватили меня, что на следующем занятии я поинтересовался у Елены Павловны, что там у Зямы с английским.
- У Зиновия Израилевича? – переспросила Елена Павловна, - Он самый способный студент, которого мне когда-либо приходилось учить. У него прекрасная память. Материал любой сложности он усваивает с первого раза и практически не забывает. У него прекрасный слух, и, как следствие, нет проблем с произношением. Его великолепное чувство языка компенсирует все еще недостаточно большой словарный запас. Я каждый раз напоминаю ему, что нужно больше читать, а он всегда жалуется, что нет времени. Но если бы читал...
Елена Павловна продолжала петь Зяме дифирамбы еще несколько минут, а я снова немного позавидовал, и снова порадовался, что это чувство у меня быстро проходит.

Провожать Зяму на вокзал пришло довольно много людей. Мне показалось, что большинство из них никуда не собиралось. Им было хорошо и дома.
– Не понимаю я Цванга, - говорил гладкий мужчина в пыжиковой шапке, - Если ему так нравятся электростанции, он что здесь купить не мог?
- Ну, не сегодня, но через пару лет вполне, - отчасти соглашался с ним собеседник в такой же шапке, - Ты Данько из обкома комсомола помнишь? Я слышал он продает свою долю в Старобешево. Просит вполне разумные бабки...

Сам я в этот день бился над неразрешимым вопросом: где к приходу гостей купить хоть какое-то спиртное и хоть какую-нибудь закуску. – Да уж, у кого суп не густ, а у кого и жемчуг мелок! – промелькнуло у меня в голове. И вдруг я впервые искренне обрадовался, что скоро покину мою странную родину, где для нормальной жизни нужно уметь выстраивать отношения со шпаной или властью, а для хорошей - и с теми, и с другими.

Следующая встреча с Зямой случилась через долгие девять лет, в которые, наверное, вместилось больше, чем в предыдущие сорок. Теплым мартовским днем в самом лучшем расположении духа я покинул офис моего бухгалтера на Брайтон-Бич в Бруклине. Совершенно неожиданно для себя очутился в русском книжном магазине. Через несколько минут вышел из него с миниатюрным изданием «Евгения Онегина» – заветной мечтой моего прошлого. Вдруг неведомо откуда возникло знакомое лицо и заговорило знакомым голосом:
- Поц, в Америке нужно делать деньги, а ты продолжаешь эту фигню!
Обнялись, соприкоснулись по американскому обычаю щеками.
- Зяма, - предложил я, - давай вместе пообедаем по такому случаю. Я угощаю, а ты выбираешь место. Идет?
Зяма хохотнул, и через несколько минут мы уже заходили в один из русских ресторанов. В зале было пусто, как это всегда бывает на Брайтоне днем. Заняли столик в дальнем углу.
- Слушай, - сказал Зяма, - давай по такому случаю выпьем!
- Давай, - согласился я, - но только немного. Мне еще ехать домой в Нью-Джерси.
- А мне на Лонг-Айленд. Не бзди, проскочим!
Официантка поставила перед нами тонкие рюмки, каких я никогда не видел в местах общественного питания, налила ледяную «Грей Гуз» только что не через край. Сказали «лехаим», чокнулись, выпили, закусили малосольной селедкой с лучком и бородинским хлебом.
– Неплохо, - подумал я, - этот ресторан нужно запомнить.

После недолгого обсуждения погоды и семейных новостей Зяма спросил:
- Чем занимаешься?
- Программирую потихоньку, а ты?
- Так, пара-тройка бизнесов. На оплату счетов вроде хватает...
- Стой, - говорю, - а электростанция?
- Электростанция? - Зяма задумчиво поводил головой, - Могу рассказать, но предупреждаю, что не поверишь. Давай по второй!
И мы выпили по второй.

- До адвокатской конторы, - начал свой рассказ Зяма, - я добрался недели через две после приезда. Вступил в наследство, подписал кучу бумаг. Они мне все время что-то втирали, но я почти ничего не понимал. Нет, с английским, спасибо Елене Павловне, было все в порядке, но они сыпали адвокатской тарабарщиной, а ее и местные не понимают. Из важного усек, что документы придется ждать не менее двух месяцев, что налог на недвижимость съел до хера денег, ну и что остались какие-то слезы наличными.

Прямо из конторы я поехал смотреть на собственную электростанцию. В Манхеттене сел на паром, пересек Гудзон, вылез в Джерси-Сити и пошел пешком по Грин стрит. На пересечении с Бэй мне бросилось в глаза монументальное обветшалое здание с трещинами в мощных кирпичных стенах. В трехэтажных пустых окнах кое-где были видны остатки стекол, на крыше, заросшей деревцами, торчали три жуткого вида черные трубы. Солнце уже село, стало быстро темнеть. Вдруг я увидел, как из трубы вылетел человек, сделал разворот, полетел к Манхеттену. Не прошло и минуты – вылетел другой. В домах вокруг завыли собаки. Я не трусливый, а тут, можно сказать, окаменел. Рот раскрыл, волосы дыбом! Кто-то окликнул меня: - Сэр! Сэр! - Обернулся, смотрю – черный, но одет вроде нормально и не пахнет.
- Hey, man, – говорю ему, - What's up? – и собираюсь слинять побыстрее. Я от таких дел всегда держусь подальше.
- Не будь дураком, – остановливает он меня, - Увидеть вампира - к деньгам. Не спеши, посмотри поближе, будет больше денег, - и протягивает бинокль.
Бинокль оказался таким сильным, что следующего летуна, казалось, можно было тронуть рукой. Это была полуголая девка с ярко-красным ртом, из которого торчали клыки. За ней появился мужик в черном плаще с красными воротником и подкладкой.
- Кто эти вампиры? – спрашиваю я моего нового приятеля, - Типа черти?
- Нет, не черти, - говорит он, - скорее, ожившие покойники. Во время Великой депрессии это здание оказалось заброшенным. Затем его купил за символичесий один доллар какой-то сумасшедший эмигрант из России. И тогда же здесь появились вампиры. День они проводят в подвале, потому что боятся света. Вечером улетают, возвращаются к утру. Видят их редко и немногие, но знает о них вся местная публика, и уж точно те, у кого есть собаки. Из-за того, что собаки на них воют. Так или иначе, считается это место гиблым, по вечерам его обходят. А я – нет! Увидеть такое зрелище, как сегодня, мне удается нечасто, но когда удается, на следующий день обязательно еду в казино...
- Обожди, - перебил я его, - они опасные или нет?
- Ну да, в принципе, опасные: пьют человеческую кровь, обладают сверхъестественными способностями, почти бессмертные... А не в принципе, тусуются в Манхеттене среди богатых и знаменитых, обычные люди вроде нас с тобой их не интересуют. Только под руку им не попадай...

Стало совсем темно. Я решил, что полюбуюсь моей собственностью завтра, и готов был уйти, как вдруг что-то стукнуло мне в голову. Я спросил:
- Слушай, а что было в этом здании перед Великой депрессией?
И услышал в ответ:
- Электростанция железнодорожной компании «Гудзон и Манхеттен».

Окончание следует. Читайте его в завтрашнем выпуске anekdot.ru

6.

ЖИЗНЬ ПРОДОЛЖАЕТСЯ

Утром меня растолкало мерзкое пиликанье СМС-ки, открыл один глаз, смотрю – СМС-ка от старого моего товарища и бессменного зубного врача Бориса.
Странно, обычно это я ему пишу, когда зубы болят. Интересно, что Боре от меня нужно? Не случилось ли чего?
Начал читать и как в прорубь провалился, какой там сон:

«Здравствуйте.
Борис Викторович ушел из жизни. (Повторный инсульт, реанимация и т.д.) Прощание в таком-то ритуальном зале, в 9-00.
Маргарита.»

Так, оказывается, Боря был Викторовичем? Боже мой, при чем тут это? Бедный мой Борис! Как же так? Ведь ты же был моложе меня!
Несчастная Маргарита, я никогда ее не видел, но всегда передавал приветы. Ей и детям. Ужас, а ведь там еще и дети совсем маленькие.
Конечно же ни о какой работе речи не было, я отменил съемку, купил гвоздики, воткнулся в утреннюю пробку и поехал прощаться с Бориным телом. Ему, конечно уже все равно, но вдове Маргарите станет немного легче, если на похороны придет много народа, да и Боре было бы приятно, а, ну, хотя… Сложно все.
Опоздал на сорок минут. Вбежал в зал, гроб уже закрыли и собирались выносить.
Мой букет полностью растворился в огромной куче цветов. Среди траурной толпы я заметил мало чего соображающую вдову с маленьким мальчиком, подошел, и путаясь в словах, промямлил:

- Примите мои самые искренние соболезнования, я вашего мужа знал целых двадцать лет. Он был очень хорошим человеком.

Вдова неожиданно упала мне на грудь и дробно затряслась. Я тоже пустил слезу. Так мы минутку проплакали обнявшись.
Тем временем вынесли гроб.
И тут телефон опять заныл СМС-кой. Она снова была от Бориса:

«Жаль, что вы не смогли приехать. Борис мне много о вас рассказывал. Хоть на девять дней приходите, если сможете.
Маргарита»

В этот момент, я мельком увидел фото покойного и с ужасом понял, что ошибся похоронами. Хорошо еще, я не сказал вдове, что, мол, у меня до сих пор во рту работа вашего мужа. А ведь мог ляпнуть и такое…
На прощанье я опять обнял убитую горем женщину, соврал, что дома у меня маленький ребенок один сидит, а сам сел в машину и помчал далеко-далеко за город, чтобы все же успеть к Боре до того, как его навсегда спрячут под землю.
Недалеко от маленького деревенского кладбища, я наглухо забуксовал, бросил машину и побежал по сугробам напрямик.
Еще издали, увидел сразу две похоронные процессии в разных концах кладбища. Нужно было срочно решать - к какой из них мне бежать? Если ошибусь, то уже не успею. Но как определить с двухсот метров?
Я остановился, отдышался, присмотрелся и вдруг, безошибочно понял, где был мой Борис.
В толпе его провожающих, кто-то, кому-то деловито заглядывал в широко открытый рот.
Жизнь продолжается…

7.

Исполненная молитва или О пользе склероза.

Внук вчера отжёг.
Спрашивает с нешуточным напряжением в голосе:
- Бабушка, ты сняла фото? Отправила маме и Лене?
- Какое фото?
- Ну ты же хотела снять мой рисунок Планктона*! Ты ещё всем рассказывала, как я красиво нарисовал,
Смотрю, напряг у ребёнка чуть не до слёз.
- Ой, детка, прости - склероз... А давай, я сейчас сниму?
Однако Авив неожиданно вздыхает с огромным облегчением:
- Уфф, не надо... Бабушка, я МОЛИЛСЯ, чтобы ты этого не сделала!
- ??
- Понимаешь, я ошибся и нарисовал Планктона с двумя глазами, - а у него же ОДИН!!

* Планктон - один из героев мультика про Губку-Боба.

9.

Листаю сегодня свежий номер одной популярной газеты с Оксаной Фёдоровой на обложке. Внутри - статья о ней и фото с подписью "Я люблю сама гулять с малышом", где она с коляской на шпильках стоит на траве в парке. Смотрю и смеюсь: на колёсах простенькой коляски даже белые ленточки с резины не сняли, которые на заводе наклеивают, чтобы показать, что на ней ещё никто никуда не ездил! И сумка-сеточка под коляской - пустая. А любая мамочка знает, что там всегда на прогулке что-то лежит: своя сумочка, вода, запасные подгузники, игрушки и т.д. Вот так, оказывается, запросто Мисс Мира и жена фсбэшника сама гуляет в парке... Ага. Щаз! ))

10.

Не история - просто прикол.
В воскресенье смотрю "Белые росы" по ОРТ.
Ну, как водится, реклама.
Первый рекламный ролик - Автоваз.
Лада Гранта, скоро в продаже, все круто и т. д.
Фото и видео со всех ракурсов.
Второй рекламный ролик, без всякой паузы, ибо время дорого - Вольтарен.
Ролик начинается с того, что мужик, кряхтя, еле вылазит из-за руля...
Даже додумывать ничего, Лада=боль в спине.
Куда смотрит рекламный отдел Автоваза?
Ведь ни у кого таких косяков больше нет.

11.

Смотрю я на старое фото. Наш 6 Б класс. И вспоминаю. Вот стоит
маленького ростика, худенькая, белобрысая девчонка. Ларисой ее звали. Но
дерьма в ней было с избытком. Постоянно цеплялась к мальчишкам и делала
нам разные гадости. То учительнице, что нибудь наябедничает, то
обзываться начнет, то перо в ручке сломает. В общем постоянно от нее
можно было ждать какой нибудь каверзы. Не обходила вниманием и меня. Ну
а девчонки "плясали" под ее дудочку. И решил я ей отомстить. Подраться?
Да мама говорила мальчику стыдно и некрасиво с девчонками драться. И тут
пришла идея. Приношу я в школу презерватив. Уже была глубокая осень, и
ходили мы уже в пальто. И вот на перемене иду в раздевалку, прихватив с
собой банку с водой. Нахожу ее пальто. Опускаю в карман презерватив и
осторожно наливаю в него воду. Завязываю, и... дело сделано. Иду на
урок. После уроков мы весело все на перегонки бежим в раздевалку. Лариса
снимает пальто, оно явно потяжелело. И... засовывает руку в карман.
Гондон лопается, вода льется потоком. Мальчишки кричат во всю
глотку:-Лариска обоссалась. У ней соответственно истерика, прибегает
учительница. Что случилось? и т. д. Лариска ревет белугой лезет в карман
и извлекает на свет божий лопнувший гондон. У учительницы то же
истерика. Нас всех тащат к директору на разборки. Ну молчим как
партизаны. Наверно с час с нами разбирались, стращая нас всем чем можно.
Потом отпустили. Я уходил последним. И слышу как учительница сказала
директорше- Это ей мальчишки отомстили за ее гадости. И стала наша
Лариса тише воды и ниже травы. Где ты сейчас Лариса? Может выросла и
стала примерной, хотя ты ж блондинка...

12.

случай с фотоапаратом. я снимаю зимой снежные фигуры в лесу, сотворенные
самой природой Мои фотографии можно посмотреть на:
valery-talbutdinov.ya.ru

Сейчас я снимаю еще одну тему, человеческие образы, и образы животных в
облаках. Всегда хожу с зонтиком. Я ухожу далеко от города в поле.
Караулю облака, сопровождаю и иду за ними. Жду, когда из облака появится
какая-нибудь фигура. Облака незаметно и быстро превращаются в грозовые
тучи. И я часто попадаю под дожди и грозы. Я не успеваю добежать до
города, да и вообще-то не стремлюсь. Я знаю, на что иду. Это уже стало
моим хобби.

Однажды смотрю, по полю быстро идет пожилой мужчина с палкой. Он шёл
почему-то не по дороге, а мимо нефтекачалок. Так как я богатый на
фантазию, мысленно представил, что это как будто бы идет ваххабит. И
якобы пытается оставить около одной нефтекачалки взрывпакет. И я
подумал, дай я попробую снять его в профиль. И проверю дальнобойность
своего объектива. Ведь я же снимаю облака телеобъективом 28-200.
фотоаппаратом Кэнон. В одной руке держу зонтик, и навел на него
фотоаппарат. Расстояние было метров за 100. И как назло он повернулся в
мою сторону. И завидев, что я навел на него фотоаппарат, кинулся бежать.
На полевую дорогу. Да с такой силой. А там мимо ехал велосипедист. Он от
него кинулся бежать еще быстрее. Потом этого велосипедиста он приписал
ко мне в сообщники. Я ему кричу вслед – Ей погоди, куда ты бежишь, зачем
испугался, это же фотоаппарат. Но у страха глаза велики. И перепуганного
мужчины след простыл. Я продолжал снимать, карауля облака. Через 2
минуты смотрю по полю едут 2 милицейских уазика. И поймали в поле
какого-то мужика. Но у перепуганного мужчины всё-таки ещё сработала
память. Они отпустили мужчину. И завидев меня в поле, подъехали ко мне.
Первыми из машины выскочили четыре милиционера с автоматами. Я быстро
поднял руки вверх, и не шевелюсь. За ними выскочил тот мужик и тычет
из-за их спин в меня палкой. И говорит, что я в него стрелял, и хотел
его убить. Старший милиционер говорит – Давай показывай, чем ты в него
стрелял. И куда ты дел ружьё. Я им говорю – Выслушайте меня, пожалуйста,
а сам руки держу вверху. Я сейчас вам покажу, чем я в него «стрелял». У
меня цифровой фотоаппарат. И я на него навел фотоаппарат, и снял его.
Вот моё доказательство на мониторе фотоаппарата есть его кадр. Молодые
милиционеры подошли ко мне. И увидели на экране его фотографию, и
рассмеялись. Но быстро поняли, что это не этично. Сдержав свой смех,
закрыв ладошками рты ушли быстро в машину. Их командир по рации сообщил,
на главный милицейский пульт города, команду отбой. Что произошла
ошибка. И предложил нам пожать друг другу руки, как это делается в
спорте. Я хотел обнять мужика, раскаяться, извиниться перед ним, что я
его так перепугал. Он был в очках, видать плохо видит. А я глухой плохо
слышу (инвалид по слуху). Но мужик не в какую не соглашается, и не
устает доказывать милиционерам, что я его хотел убить. И он говорит, что
своими глазами видел у меня в руках винтовку с оптическим прицелом. Да
ещё с глушителем. Он говорит милиционерам - Ищете он закопал. Раз он не
сдается и не верит, да ещё трясется, и из-за спин милиционеров тычет в
меня палкой. Утверждает что я хотел его убить. И им пришлось посадить
нас в машину и везти в ближайший отдел милиции, откуда прибыл наряд. По
пути следования, молодые милиционеры говорят мне – Молись богу, обычно
на такие вызова направляют спецназ. Они бы с тобой не чикались. Я стал
молиться – Слава тебе господи. Мужик говорит – Рано молишься, я всё
равно докажу, что ты в меня стрелял, и хотел убить. Нас привезли в
отдел. Его закрыли в приёмник в клетку, и отобрали у него палку. Опять
стали нас обоих по новой допрашивать и обыскивать. Затем с центрального
УВД за нами приехала другая милицейская машина. И нас увезли на другой
конец города. По пути следования, мужик разглядывая меня заметил, что я
в сапогах и в спецовке, принял меня за бича так как я странно одетый,
ведь на улице солнце. И спрашивает – Есть ли у тебя семья? Я говорю – Да
два сына. Один работает на Камазе. А другой прорабом, строит дорогу
Чита-Хабаровск. И недавно Левитин (министр транспорта) вручил медали
строителям автодороги, в их числе был и мой сын. И даже Путин приезжал,
принимать у них эту автодорогу.
Этот мужик говорит милиционерам – Вот видите у него даже в
правительстве, кругом блат. Конечно, его отпустят. Но я всё равно
докажу, что он хотел меня убить, и посажу его. Нас привезли в отдел
милиции. И по новой стали опять допрашивать и обыскивать по отдельности.
Составили протокол, мы расписались.
Я всегда с собой ношу фотоальбом с фотографиями 10х15, сделанных самой
природой из снега и облаков. Это моя визитная карточка, мой оберег и мой
талисман. Я этот альбом показал милиционерам. Один дежурный милиционер
сказал – Запомните этого мужика, он прославит наш город, я такие
фото-картины не видал даже в Интернете.
Я опять хотел извиниться перед мужчиной, думал, что он отошел от испуга,
опомнится и простит меня. но он ни в какую. И говорит – Если милиция
тебя не накажет, я буду молиться Аллаху, чтобы он с тобой разобрался.
Затем нас по отдельности отпустили по домам. Я пришёл домой, жена с
порога набросилась на меня и говорит – Где ты ходишь козел, ушёл за
хлебом и пропал. Я уже тебя потеряла и хотела звонить в милицию. Я ей
говорю - Я как раз пришёл из милиции.

13.

Муж: - Дорогая, я заметил, что в последнее время ты все время
берешь с собой на работу мое фото. Почему?
Жена: -Когда у меня возникает проблема, независимо какой
сложности, я смотрю на твое фото и проблема исчезает.
Муж: - Гм, не думал, что я имею на тебя такое волшебное влияние..
Жена: - Да, я когда смотрю на твое фото то говорю себе: Боже!!
Какие еще могут быть большие проблемы, чем эта?!!!!!!!!!!!!!!!!!