Анекдот N 1214174

В трамвай врывается возбуженный пьяный дядька и указывая пальцем орет: - Ты! Ты! Вот ты..... и вот ты! - Мужичек на боковом месте: - А мне можно? - Можно! Пошли все на.......!!!!

Аналог Notcoin - Blum - Играй и зарабатывай Монеты

месте боковом возбуженный пошли пьяный мужичек пальцем

Источник: sporu.net от 2024-3-23

месте боковом → Результатов: 3


1.

РЕЦЕПТЫ УТРЕННИХ БУДИЛОК - 8. ГАМАЧНЫЕ ИГРЫ

90-е... Любимая подустала от лесной прогулки, да и утро уже позднее, начинается жара-духота. Не беда! Нахожу подходящее место для привала - берег озера с чистой водой, солнечные лучи пронизывают ее до самого дна. Видны стайки мальков, встревоженно гогочут утки над утятами, и целой эскадрой плывут на нерест караси.

На крутом берегу могучий дуб, дающий обширные сень и тень, и тут на возвышении остался тихий ветер. Вынимаю из рюкзака гамак, креплю его одном концом к шершавой коре дуба в пару оборотов, невысоко, а сам гамак оставляю лежать на лужайке под ним.

Бережно подхватываю приотставшую девушку на руки, укладываю ее в гамак, снимаю с нее обувь, а потом, увлекшись, вообще всё. Беру второй конец гамака за обе веревки, натягиваю, и - она взлетает! Парит над лужайкой, счастливо потягиваясь.

Любимая в весе барана, так что изображать из себя второй столб гамака одно удовольствие. Не тяжелее, чем носилки с бетоном или тачки с гравием в стройотряде таскать. Легко покачиваю, пока она переводит дух от похода. Потом начинаю под птичий щебет распевать что-то томное из Энигмы, махая гамаком в такт более страстно. Девушка эта большая охотница до танцев - отдохнув слегка, пробует приплясывать лежа в гамаке, широко расставив босые ноги в поисках опоры. Гамак норовит при этом перевернуться, но я тут же туго натягиваю и задираю тот край, которому это угрожает, потом другой, на который она укатилась от этого движения, так что получается нечто вроде массажа спины гамаком, или управления полетом девушки над лужайкой.

Немного освоившись с этим, начинаю распевать зажигательное латиноамериканское, ровно и мощно натягивая обе веревки в такт музыке - получается нечто вроде батута, так что любимая пляшет свои сальсы и румбы летая и отталкиваясь от гамака, как от танцпола. Напоследок устраиваю вальс, крутясь вокруг дуба, как кот ученый на цепи златой, но с гамаком и девушкой это как-то веселее, чем с цепью. Веревка быстро кончается, потом наматывается на дуб и сам гамак, любимая сваливается мне на руки, и мы отправляемся купаться.

... Нулевые. Остановились табором в несколько семей у дальневосточного взморья. Отправляюсь с сыном в путешествие вдоль пляжей, нам составляет компанию разнообразная детвора вплоть до самой малышни. Эти носятся поначалу в восторге и шустро, только успевай догонять. Но довольно быстро выбиваются из сил.

Не беда, замечаю подходящее место - в бухту впадает ручей, образовав перед впадением в море нечто вроде песчаной мелкой лагуны, отделенной от моря узкой косой. Идеальное место для самых мелких побарахтаться в теплой спокойной воде, а для старших подойдет море с легкими волнами. Выбираю подходящее дерево между ними - мелковатую, но цепкую иву с прочным стволом. Наматываю на него один конец гамака, беру в руки другой, и устраиваю детворе тот же батут, изображая голосом и махами гамака наступающий шторм, с интригой сортировки, кого куда выкину в конце - мелких налево в лагуну, а тех, кто посильнее, направо в море. Удержался пацан в гамаке на пределе моих усилий - и в море как-нибудь не потопнет. Эти сигали с гамака сами.

Признаться, я слегка приукрасил эти чудесные воспоминания, но это же баечный сайт. В меру накрашенная девушка иногда выглядит лучше, чем без косметики, вот так и байки иногда. Главный комизм тут в том, что сотни прогулок по лесам, озерам и взморьям, и с девушками, и с детьми в самом деле в моей жизни были, по самым разным местам России и в паре десятков стран прочих, а вот положить в рюкзак обыкновенный походный гамак мне просто не пришло в голову, потому что я не додумался до этих одностолбово-игровых способов его применения. Вот так и прозевал всё это почти до конца жизни.

Вплоть до возраста в 55 лет, то есть до июня прошлого года, я был убежден, что гамак - это для полежать или вздремнуть, слегка покачиваясь, где-нибудь на даче или в парке. Капитальная такая конструкция на мощных опорах, с широкими поперечными перекладинами. Я лично любил в юности кушать в гамаке свежесорванную клубнику, опрыскивая ее взбитыми сливками и озирая с косогора живописные окрестности почти до самого Китая, на ветерке при жаре - это была дача у Сиреневки под Владивостоком.

Но перед этим возни было часа на три вырыть глубоченные ямы, чтобы столбы не шатались. Да и сооружение самого гамака из подручных материалов потребовало нешуточных усилий - это был еще СССР. Сожрана клубника, иссякли сливки, зашло солнце за облака, подул холодный ветер - и чего там на этом гамаке еще делать? Встал, пошел копать картошку.

В общем, смысла в гамаке, как в шерсти от поросенка - вроде есть, но бритье не стоит затраченных усилий. Ради получаса полежать-покачаться, даже при уже врытых столбах как-то не очень хочется лезть в дальнюю кладовку, распутывать и вешать это сооружение. Проще уж в парковом гамаке полежать с минуту, если приспичило, но там всегда очередь.

Вот так, в плену дурацких стереотипов, я и остался без множества затей, возможных с походным гамаком. Коллективный идиотизм вообще заразителен. Если все граждане вокруг меня этого не практикуют - значит, оно того не стоит.

Но минута размышления, а чем бы мне заняться на пруду ранним утром в промежутках между купанием, если и в бадминтон сыграть не с кем, и во все прочие игры, пять минут поиска по Интернет - магазину, сумма что-то около двух тысяч рублей, и на следующий день в моем распоряжении оказалось просто чудо по меркам моего детства - гамак вообще без всяких перекладин, весом с полкило, легко свертываемый и умещаемый в боковой кармашек моего походного рюкзака емкостью 120 литров. Заодно заказал тем же способом и сам рюкзак, он стоил немногим дороже и прибыл одновременно. Поразительно дешевые цены, учитывая тот факт, что за год регулярного применения во все сезоны и в любую погоду всё это не порвалось и не истрепалось.

Побудило меня на это заказ мгновенное озарение, что любое нормальное живое дерево с толщиной ствола более 20 см - это и есть несгибаемый столб для гамака, данный мне матерью-природой. А поскольку я люблю купаться на свежем воздухе, предпочитаю лес, то стволов этих у воды достаточно.

Вскоре понравилось вешать гамак и нормальным способом - с опорой на 2-4 ствола, это действительно здорово повисеть в жару на пригорке с ветром.

Первый тупик применения - веревки гамака хоть и длинны, метра по полтора, и их четыре по всем углам, но либо вековые деревья слишком толсты, либо расположены слишком далеко друг от друга, в общем гамак не до всех дотягивается.

Следующий заказ - две 15-метровые веревки, общим весом грамм в 50 наверно, прочностью на разрыв в сотни кило, моток легко вмещается в угол того же бокового кармашка, что и сам гамак. Это мне стоило рублей 300.

Намотать всё это на пару-тройку стволов на расстоянии 3-10 метров друг от друга, подвесить между ними гамак - дело пяти минут. Даже для меня, образцового рукожопого интеллигента-горожанина, вообще ранее не интересовавшегося этой темой.

Для человека умелого это наверно вообще минута. Но именно в качестве начинающего с нуля я нашел прекрасную утреннюю будилку. Соображать спросонья, а не согнется ли ствол, не соскользнет ли веревка, не провиснет ли твой гамак до самой земли, сумеешь ли ты на него взобраться, если подвесишь слишком высоко, а главное - угроза, что гамак вообще рухнет, и ты больно шлепнешься - это пробуждает в организме инженерные и акробатические способности, которых я ранее в себе не подозревал. При быстром монтаже гамака, бегая вокруг необъятных стволов, распариваешься настолько, что очень хочется обратно в воду.

На мою удачу, гамак оказался узок, так что при особо неуклюжих телодвижениях с него в самом деле можно и свалиться. Мой организм это быстро понял в самых драматических обстоятельствах, когда я удерживался чудом, отчаянно барахтаясь - и вот пожалуйста, у меня не стало неуклюжих движений. Страх падения с высоты у нас вероятно начертан в геноме самыми огненными буквами. Не свалился - тело гордится и радуется, заряд бодрости и радости на все утро.

В награду за все эти минутные усилия - восхитительное ощущение невесомости, когда ты спокойно и уверенно паришь над понравившимся тебе местом. И легко его выбрать так, чтобы прямо с гамака плюхнуться в воду. В невыносимую жару - устроиться на крутом пригорке в тени и при ветре. В мороз и ветер - на ярком солнце в месте безветренном. Абсолютная свобода.

На гамаке хорошо заниматься спросонья йогой - сейчас это целое направление с регулярными занятиями. Но и освоив всего несколько простых упражнений, получаешь кайф и жизненный тонус неизъяснимые на весь день.

Еще прикольно на гамаке качание пресса. На прочном полу оно просто скучно, а тут - надо умудриться еще и не свалиться.

И это действительно прекрасный массаж для усталой спины, если научиться правильно поворачиваться - гамак обжимает туго, с силой твоего собственного веса. Не всем массажисткам такое под силу.

Особенный улет игра в файтбол на гамаке. Там вообще другая гравитация. Тело привыкло отвечать на удары, стоя на твердой поверхности, а тут воздушный бой какой-то. Левитируешь и при этом отчаянно сражаешься. Цена ошибки - разбитая губа или нос. Но именно поэтому ошибок не происходит, тело ликует, пора обратно в пруд. Тут с утра не проснется только мертвый.

Случись бы мне прожить жизнь заново, я бы знакомился с попытками серьезных отношений, брака до гроба и детей, только с девушками, которым батуты, массажи и танцы гамаком нравятся.

Не потому, что это в жизни главное, вовсе нет. Просто базовый отсев. Если девушку тошнит от таких полетов, значит у нее не было нормального детства. Ей было строго запрещено всё то, к чему нас зовут природные инстинкты с младенчества - карабкаться на деревья, скалы, крыши, нырятельные вышки, пружинисто прыгать или цепко спускаться оттуда в восторге, что ничего себе не сломала.

А если этого не было, то вестибюлярный аппарат ее то ли рассосался за ненадобностью, то ли не сформировался вовсе. Поэтому дальше ее начнет тошнить везде и всюду - в вальсе, в беременности, в морском круизе, в самолете, на американских горках, на качелях, на велике. Такую нельзя вращать над головой в танце. Ей будет тошно даже от высокого прибоя на пляже.

Ну и зачем такая? Бесплодие, выкидыши, больные дети почти гарантированы.

Впервые такой феномен, как морская болезнь, был отмечен в викторианскую эпоху в Англии, что особенно удивительно - островная водоплавающая нация, пускавшаяся в морские путешествия по всему миру. Но стоило подняться на борт первым туристам из хорошего общества, как при малейшем шторме их стало просто выворачивать наизнанку. Причина?

На мой взгляд, сидячий образ жизни с детства до глубокой старости. Первые прототипы нынешней цифровой цивилизации. Увлеченно сидели над учебниками, гроссбухами и волнительными романами как сейчас над смартфонами, результат был вполне предсказуемый - очки, лысины, головные боли, рахитичные тела, множество закоренелых холостяков и старых дев, процветающие монастыри, и главные приметы, что хреново стало с нацией - морская болезнь и отсутствие гамаков как предмета домашнего обихода в хорошем обществе.

В гамаках моряки вообще-то ночевали, обходясь без диванов и кроватей, со времен Колумба минимум, но скорее всего начиная с галер античности. В гамаках прекрасный сон для здоровых людей с нормальным детством и вестибюлярным аппаратом. И наоборот.

Предки наши предпочитали спать на полатях, чтобы избежать мороки с витьем канатов из пеньки. Но младенцев своих все-таки качали в люльках - тех же гамаках. Что сейчас мешает людям в них спать дома, и уж тем более качаться у воды на пляже? Давно наступил мир сверхпрочного и сверхдешевого пластика, с канатами ничтожного веса и какой угодно длины как естественное следствие. Но в процессе своего развития городской хомо сапиенс утратил вестибюлярный аппарат, так что гамаки ему не нужны, да и дети многим без надобности.

Я усматриваю в этом четкую корреляцию с массовым распространением сидячих профессий и увлечений. В положение британского джентльмена, привыкшего с детства сидеть в школе, в конторе и дома на твердой поверхности, и блюющего при малейшем волнении в море, сейчас попали обычные горожане.

Я избегаю подвешивать гамак на общественных пляжах, если они переполнены загорающими в разгар дня. Но довольно часто случается проезжать мимо. Глядя на эти туши, страдальчески ворочающиеся на жаре, пытающиеся разглядеть на ярком солнечном свете свои смартфоны, невольно задумываешься - а что им мешает подвесить себя чуть в сторонке, в приятной прохладе на гамаке среди свежей листвы, в невесомости?

Ничего, кроме скученности и некоторой катастрофы вестибулярной системы организма, если в гамаке качаться неприятно. Но зачем сама эта скученность? У большинства есть автомобили, ходит множество электричек, страна огромна и за пределами больших городов довольно пустынна. Гамак в таких местах - естественный предмет в боковом кармашке рюкзака просто на всякий случай, типа бутылочки с питьевой водой.

Всем хорошего отдыха! В комментах выгружу фотки ближе к вечеру, пока недосуг.

2.

«Жаворонок» – так называлась снятая в 1965 г. на Ленфильме кинокартина о подвиге советских танкистов в годы Великой Отечественной войны (сценаристы – Михаил Дудин и Сергей Орлов, режиссеры – Леонид Менакер и Николай Курихин). События происходят в центре Германии в 1942 г., когда Восточный фронт подходил к Сталинграду и Кавказу и немцы, даже обжегшись под Москвой, все еще были уверены в своем фюрере и в своей победе. На артиллерийском полигоне для испытания новых противотанковых снарядов они использовали в качестве мишеней трофейные советские танки Т-34 с экипажами из пленных танкистов – по-существу, смертников. Единственной надеждой на выживание был умелый маневр в движении по предписанному маршруту, но редкие машины дважды выезжали на полигон, на это поле смерти. Подбитые танки горели, а оставшиеся в живых танкисты загонялись в бараки и пополняли следующие экипажи.

Однако одна «тридцатьчетверка» три раза выходила целой из этих смертельных игр. Немецкие военные инженеры сначала недоумевали, а потом решили: «Иван очень умело ведет свой танк и не подставляет борт». А представители вермахта стали обвинять инженеров в неэффективности их боеприпасов. Обстановка на наблюдательном пункте накалялась. Поэтому руководитель испытаний назначил на следующий день еще один отстрел. Машину было намечено пустить по неблагоприятному для нее маршруту, когда большую часть пути она будет вынуждена подставлять под снаряды свой борт.

Не зная об этом, экипаж, готовя машину, понимал, что четвертый выезд может быть последним. Было решено устроить в танке ложный пожар и, остановив его, заглушить двигатель. Когда же стрельба прекратится и к машине направится вооруженная команда, обследующая машину, подпустить ее поближе, внезапно завести двигатель и, развернувшись, на большой скорости вырваться как можно дальше за пределы полигона. А там видно будет что делать. Главное – вырваться из плена!

На следующий день события развивались по намеченному плану. Немецкие инженеры, артиллеристы и представители вермахта, увидев черный дым, валивший из люков остановившейся и заглохшей машины, нарушили инструкцию и, не дождавшись вооруженной команды, вышли из укрытия и направились к якобы подбитому танку. Когда до него оставалось всего несколько десятков шагов, его могучий мотор вдруг взревел. Танк развернулся и, оставляя за собой шлейф черного дыма, стал быстро уходить прочь. Тридцатьчетверка, без боеприпасов и с малым количеством топлива, стремительно неслась по гладким немецким дорогам, пролетая городки, гарнизоны, мосты. Ее появление в центре Германии наводило панику на немцев, вызывало радость угнанных в рабство советских женщин. Они видели в ней предвестника освобождения. Это был жаворонок грядущей победы!

Остановившись, танкисты стали думать, что делать дальше. Можно было бросить машину и разбежаться. Но в баках танка еще оставалось немного топлива. Значит, для танкистов война еще не закончилась. А так как неподалеку находился военный аэродром (об этом догадались, заметив идущие на посадку «Хейнкели»), было решено ворваться на него и передавить гусеницами все, что можно.

Увы, до аэродрома они не добрались, погибли по одному. И в конце концов «тридцатьчетверка», покинутая экипажем, – оставшийся еще в живых механик-водитель выскочил на ходу, чтобы спасти мальчика, оказавшегося на пути машины, – на малой скорости ушла в бессмертие…

В заключение этого берущего за душу фильма звучит печальная и торжественная песня на слова поэта-танкиста Сергея Орлова в исполнении незабвенной Майи Кристалинской.

Наряду с артистами, служебными собаками и лошадьми, в этом фильме предстояло сыграть свою роль и настоящей «тридцатьчетверке» образца 1942 г., с литой башней и 76-мм пушкой. Директор фильма Джорогов нашел и отремонтировал на танкоремонтном заводе эту красавицу. На студии рядом с ней стоял, как жертвенный агнец, старенький, но опытный и на ходу легковой «Ханомаг», которому предстояло стать раздавленным «танком».

Но некоторые сложные эпизоды нельзя было снимать в натуре. Было решено использовать съемочную аппаратуру, позволяющую работать с объектами, уменьшенными в три раза. На Ленфильме в то время работала группа великолепных специалистов-бутафоров, способных сделать все что угодно: макет линкора, рухнувшего моста с железнодорожным составом, слона, пуделя, трупа с оторванной головой… Но действующий, управляемый сидящим в нем человеком танк в 1/3 натуральной величины, они сделать не могли.

Долго размышляя, как выйти из положения, постановщики фильма вспомнили о картинге – новом тогда виде автомобильного спорта. Они полагали, что если на этот низенький, стелящийся по земле гоночный автомобиль установить фанерный танк в нужном масштабе, то все проблемы будут решены. А я в то время работал главным конструктором Ленинградского завода, выпускавшего строительные и дорожные машины для городского хозяйства. И для того чтобы занять досуг инженеров и рабочих опытного производства, предложил построить гокарты и организовать спортивные соревнования. С энтузиазмом мы взялись за то дело. Вскоре в Ленинграде появилось несколько десятков подобных машин разных классов и меня, как основателя отечественного картинга, избрали президентом секции Ленинградского городского автомотоклуба ДОСААФ.

Ленфильмовцы, придя на завод, попросили меня пристроить на гокарт макет съемочного танка. Как бывший танкист, я сразу понял, что эта бутафория не будет похожа на движущуюся «живую» тридцатьчетверку. Кроме того, гоночный гокарт с массой всего 70 кг, даже с водителем и с надстройкой, не будет способен эффектно давить автомобили и разрушать стены, что требовалось по сценарию. Я убедил в этом киношников и предложил сделать для съемок настоящий, действующий и движущийся, но только в три раза уменьшенный танк Т-34, управляемый сидящим в нем водителем.

Узнав о том, что я берусь за две недели изготовить чертежи этой машины, и имея у себя на студии прекрасно оборудованные механические мастерские, ленфильмовцы с радостью согласились. Мне были обещаны златые горы, но меня привлекал не гонорар, а возможность решить интересную техническую проблему. Как конструктор я, начиная с 1951 г., занимался разработкой небольших колесных и гусеничных машин, обладающих высокой поворотливостью и проходимостью. Танк Т-34 мне был хорошо знаком по послевоенной работе в Кубинке, и в 186-м танковом полку, где я был зампотехом танковой роты. Выпускавшаяся нашим заводом тротуароуборочная машина ТУМ-57 с бортовой системой поворота имела главную передачу с реверсом и двумя бортовыми фрикционами и сблокированными с ними тормозами, что по габаритам и мощностным характеристикам идеально подходило для маленького танка. Идеально подходил для него и двигатель внутреннего сгорания от мотороллера «Тула». Этот двигатель мощностью 8 л.с. с воздушным принудительным охлаждением был компактным и сочетал в одном общем картере коленчатый вал, коробку передач, сцепление и механизм запуска.

Сложнее было с размещением водителя. Расстояние от пола днища корпуса танка до потолка-крыши башни, уменьшенное в три раза в сравнении с Т-34, составляло всего 630 мм. Если посадить на днище модели мужчину среднего роста с выпрямленной спиной и головой, то не хватало 150 мм. При углублении места в днище на 50 мм и при наклоне головы вперед, поза водителя позволяла на короткое время, достаточное для проведения съемок, управлять машиной.

Рычаги управления бортовыми фрикционами располагались между ног водителя, как в «Шермане». Управление сцеплением мотоциклетного тросового типа находилось на левом рычаге, управление подачей топлива – на правом. В качестве рычагов использовались две половинки мотоциклетного руля. Бензобак емкостью три литра располагался над карбюратором.

Рабочие чертежи я делал дома, благо вся семья была на даче; их я передал в мастерские студии через 10 дней. Корпус модели был изготовлен из 4-мм листовой стали. Из нее же были выточены опорные катки, ведущие колеса и ленивцы. Гребневые, холостые траки и пальцы гусениц директор фильма умудрился заказать и быстро изготовить на Кировском заводе. С литой башней дело было сложнее. Из металла ее было невозможно быстро изготовить. Выручили студийные бутафоры: увидев, как мы со слесарем-сборщиком обкатываем по территории Ленфильма нашу игрушку без башни, они взялись сделать ее по моим фотографиям. По сути дела, эта башня была как бы крышкой, закрывающей голову и плечи водителя: она плотно входила в круглый проем крыши корпуса и не требовала крепления.

Машина развивала скорость до 18 км/ч, легко разворачивалась, преодолевала препятствия, брала подъем в 30° и могла пробить деревянный забор, построенный из не очень толстых досок. Управлять ею (без башни) было даже приятно. Моя танковая душа испытывала большее наслаждение, чем при езде на гокарте. Вспомнилось, как в 1947 г. в Кубинке офицеры-технари помоложе катались, ради забавы, на немецкой танкетке-торпеде, у которой был электропривод от двух танковых аккумуляторов. Но по плавности хода и простоте управления наш маленький танк превосходил немецкую «торпеду». Появилась мысль превратить малютку-«тридцатьчетверку» в подвижной тренажер для обучения вождению водителей танков. Через год эту задумку я и осуществил в Ленинградском военном округе (об этом будет рассказано в другой публикации).

Недостатком нашей игрушки было только то, что с установленной башней водитель ничего не видел впереди себя. Поэтому впоследствии, на съемках, пришлось прорезать отверстие в днище корпуса, через которое можно было держать курс по меткам, нанесенным на дороге.

Съемки фильма производились в павильонах студии и в Ужгороде. На первых съемках в студии, которые велись в дневное время, Джорогов попросил меня поуправлять танком. Директор завода, на котором я работал, начал ворчать: «Ты что, в артисты хочешь? Думаешь тебе больше будут платить?» Он сам, получая 200 рублей в месяц, платил мне 180. Я попросил Джорогова перенести съемки на вечер или ночь. Это было нелегко, но мое требование было выполнено. А съемочный эпизод был сложным. Танк, раздавив бензовоз и пробив стену солдатского кинотеатра, давя стулья, въезжает в зал. На экране в это время демонстрируется специальным проектором из стеклянной будки подлинная немецкая военная кинохроника тех лет: фюрер с поднятыми кулаками что-то кричит. В этот-то момент и нужно было въехать в экран и раздавить Гитлера. Таков был замысел режиссеров.

Три раза у нас не синхронизировались движения. Почти все бутафорские стулья были раздавлены, и каждый раз все повторялось сызнова. Зал задымлялся, машина старилась грязными мокрыми тряпками, чтобы не блестела, Гитлер начинал орать, и условным стуком по башне мне давали команду двигаться. Пробив экран и стенку, мне нужно было останавливать машину по меловой метке. Если бы я ее проскочил, то свалился бы со съемочного подиума высотой около метра. Только под утро все было закончено. Я, качаясь от усталости, шел по Кировскому проспекту к себе домой на Выборгскую сторону и думал: «И на кой черт я с ними связался?».

На съемках же в Ужгороде снимался эпизод, когда танк (модель) проезжает по деревянному мосту (тоже модели), который тут же рушится. Дело было рискованное, разъем моста удерживался чекой в месте начала разрушения. При выдергивании чеки с помощью длинной веревки мост и должен был обвалиться. По расчету операторов чеку нужно было выдергивать в тот момент, когда третий опорный каток ходовой части танка наезжает на разъем. Но водитель (местный танкист-прапорщик) наотрез отказался участвовать в этой съемке: «А если чеку вырвут на полсекунды раньше, что будет со мной в этом железном гробу с гусеницами?».

Решение было мудрым – танк через мост благополучно (с точки зрения съемок) протащили на тонкой проволоке-буксире, а мост вовремя рухнул. При просмотре фильма даже опытные танкисты не могли сказать, когда на экране появлялся дублер, неотличимый от настоящего танка. Во время последних павильонных съемок на студии известный артист-комик Филиппов, узнав у меня, что за всю работу я получил 250 рублей, сказал, что я дурак. За эту работу нужно было требовать не менее 5000 рублей…

В наше время, когда 100-тонный «Буран» при сильнейшем боковом ветре с посадочной скоростью в 200 с лишним километров в час был с ювелирной точностью посажен на аэродром, когда мы начинаем страдать, если не работает дистанционный пульт управления телевизором, когда системы управления на расстоянии достигли совершенства, описанное решение задачи может показаться смешным, наивным. Но не надо спешить с оценками. Через несколько десятков лет наши теперешние успехи тоже могут показаться детскими нашим потомкам.

Все течет, все изменяется, все совершенствуется. Такова диалектика жизни. Вот только великий подвиг нашего народа, наших воинов, наших танкистов навсегда останется высоким, светлым и неизменным.

Автор: Рем Уланов, Журнал «Танкомастер» №1 - 1998

3.

Как я ввёл ЯК-42 в штопор и разбился или УПК мечты

В последних классах школы, каждый школьник должен был выбрать своё направление в УПК (учебно-производственный комбинат), где и получит основы рабочей специальности. Выбор был "богат": слесарь, токарь и всякие там сантехники и ещё хрен знает что. Билиад....

А у моего отца был друг, лётчик гражданской авиации, поляк по фамилии Шиманский. К сожалению, забыл как его звали по имени-отчеству. И вот однажды, Шиманский мне сказал, что при аэропорту Жуляны открыли особый УПК, в котором школьников учили основам.... авиации. Туда по умолчанию брали детей лётчиков, но он может за меня похлопотать. Вот это да!

И в моей жизни наступил волшебный период. Во-первых, нам выдали форму курсантов, во-вторых, нашими преподавателями были не профессиональные педагоги, хорошо обученные отбивать у школьников любую тягу к учёбе, а действующие лётчики гражданской авиации. Если верно помню, среди них была ротация, т.е. преподавательский состав периодически сменялся, но я хорошо помню, что все они были влюблены в небо, в самолёты. Такую любовь к своей профессии можно было видеть исключительно редко: я видел это только дома (у своих родителей) и на УПК.

Мы изучали углы атаки (угол под которым воздух попадает на крыло во время полёта), закрылки, элероны, полёт по "коробочке", основы ориентации самолётов (навигаторов ещё не было: на дворе 1990-1), приборы. Помню, когда держишь в руках гироскоп - прибор, который сохраняет свою ориентацию в пространстве - т.е. его в руках практически не возможно развернуть вокруг своей оси - такое ощущение, что если его отпустить, то он зависнет в воздухе... Это, конечно не так: законы физики никто не отменял. Нас возили в институт ГВФ, где мы "на сухую" учились разбираться в проборах АН-2, доводя свои знания до автоматизма. Мы часто бывали на кладбище старых самолётов на лётном поле Жулян, где изучали историю советского самолётостроения.

Не хватало только практики.

И вот, где-то через 3-4 месяца после начала учёбы, нас стали брать на авиатренажер. Тренажер был настоящим, на котором тренировались лётчики, переходящие на ЯК-42 с других самолётов. Тренажер занимал весь первый этаж какого-то здания в аэропорту Жуляны и представлял из себя впечатляющее зрелище для эпохи до развития компьютеров. Итак, представьте себе кабину, вырезанную из настоящего ЯК-42, в котором работают ВСЕ приборы, штурвалы, тумблеры. Когда газуешь моторами - слышен настоящий звук моторов из динамиков, а главное: когда двигаешься по рулёжке, летишь или приземляешься - в окна виден самый настоящий пейзаж: дома, дороги, коровы какие-то - короче, всё очень натурально. Кроме того можно было имитировать ночь, плохие погодные условия, боковой ветер под заданным углом и кучу всего другого. Не забываем - тренажёр был предназначен для настоящих лётчиков, которым потом людей возить, так, что всё было сделано очень реалистично и машина вела себя как настоящая машина в воздухе и на земле, включая встряску кабины при посадке.

Это сегодня таким никого не удивишь. В Мюнхене за 80 евро за пол часа можно "полетать" на Боинге 707 со всеми теми-же наворотами, даже круче. Но сейчас на дворе 2018-й, а тогда был 1990-й и компьютерные технологии были, мягко говоря, не развиты.

Как-же они это сделали? Очень "просто": соседнее помещение, размером с небольшой заводской цех было оборудовано под лётное пространство. Там был очень реалистичный макет аэропорта и окрестностей. Макет был площадью около 800 квадратных метров (по моим прикидкам). И вот, когда в кабине ЯК-42 очередной "камикадзе" пытался совершить облёт аэродрома по коробочке, в макетном зале специальное устройство из 3-х или 4-х совмещённых камер ездило над макетом, в точности повторяя движения "лётчика" в кабине. А картинка передавалась на проекторы, установленные над кабиной. Вот так и достигалась реалистичность. Точность исполнения макета поражала. Казалось бы: какая разница будут ли в окрестных домах оконные проёмы или дома будут просто коробками? Ан нет - всё было очень точно выполнено. Видимо и макет делали любящие свою работу люди.

Со временем каждый из нас научился неплохо управлять самолётом. Самое сложное, это посадить самолёт: поначалу или грохаешь его о посадочную полосу или, увлекшись направлением носа самолёта в горизонт при посадке - проскакиваешь полосу и тогда нужно идти на второй круг. Интересно сажать самолёт при сильном боковом ветре: самолёт садится немного боком - ощущение - непередаваемое.

В общем, я за несколько месяцев отлично натренировался.

И вот однажды во время такого тренировочного полёта мне в голову пришла идея... сорваться в штопор и попробовать из него выйти. Во время облёта аэродрома по коробочке, я стал набирать высоту. Препод, всегда сидящий на месте второго пилота во время наших полётов, но не держащий штрувал, ещё не заподозрил неладного и буднично мне указал, что я превышаю высоту. Я выровнялся на пару секунд и продолжил подъём.

- Штурвал плавно от себя!

Я подлетал к повороту "коробочки" и решил перед поворотом сбросить скорость, а на самом повороте попробовать скользнуть на крыле в бок и войти в пике. Мои странные действия не ускользнули от внимания опытного пилота рядом со мной (скорее всего он давно раскусил мой "хитрый" план). Я уже начал скользить по крылу влево, когда препод взял штурвал, начал поддавать газу, и исправил ситуацию.

А тогда я говорю что-то вроде: "Дядь Паш, дай я скользну, а потом попытаюсь вывести" (профессионального сленга я сейчас уже точно не помню). Поворот был пройден, но через минуту был следующий. Надо заметить, что такой фамильярности с преподами мы себе никогда не позволяли - всегда обращались к ним только на Вы и по имени-отчеству. А они при нас никогда себе не позволяли ни матом ругнуться, ни как-то по-другому уронить своё достоинство, хотя и вели себя с нами на равных, без заносчивости.

И тут я услышал от препода то, чего не слышал ни до ни после: "Бл*дь, меня ж вы*бут". Пауза 2-3 секунды. "Ладно, давай по-быстрому."

Как раз подлетаем к повороту. Выравниваю самолёт ("закрылки на ноль", если правильно помню как это называлось). Сбрасываю газ до минимума. Вхожу в поворот. Штурвал влево градусов на 25 и немного вперёд.

Ура! Я заскользил по крылу влево! Даю газ, пытаюсь вывести самолёт из пике. А хрен - не даётся.

Короче, разбился нахрен об какой-то дом на макете.

Заодно узнал, что в таких ситуациях камера в макете не бьётся об "землю" или "дома", а за секунду до этого отключается и уходит на исходную взлётную позицию.

А мои одноклассники в это время учились стругать табуретку, менять резец в токарном станке и прочее говно.