Анекдот #16584

Вот было бы здорово, если бы люди пукали не сероводородом, а гелием.
Запаха нет и все вокруг говорят смешными голосами.

Аналог Notcoin - Blum - Играй и зарабатывай Монеты

Анекдоты из 20 слов

вокруг запаха говорят голосами смешными гелием сероводородом

Источник: anekdotme.ru от 2019-2-8

вокруг запаха → Результатов: 9


1.

В некие времена жила-была девушка Таня. Веселая разбитная разведенка около 30. Внешне совершенно обычная для Кубани, увесистный кубик такой, на крепких ножках. Работала где-то кладовщицей, жила в общежитии – словом, дама из тех, чей поезд уже ушел.
Но Татьяна не отчаивалась, раз в неделю, начесав волосы и надушившись «Красной Москвой», в компании таких же общежитских горемык, обязательно появлялась в «Клубе за 30». Там эти девчата чаще всего подпирали стены и перехихикивались, скрывая смущение.
Но вот однажды... Он возник внезапно: широкоплечий, молодой, невозможно красивый. Подошел к Тане и, галантно преклонив голову, пригласил на танец. И закружилось!
О том что у соседки появился кавалер мы узнали по запахам из общей кухни: убегало молоко, дымясь, в уголь превращалось мясо, а Татьяна, запахивая халатик, выбегала из комнаты со смущенной улыбкой: «Извините!»
Народонаселение общаги взирало на влюбленных с некоторым недоумением: уж очень разные они были. Танюха хоть и была белозубая хохотушка, но до Анджелины Джоли явно не дотягивала. Однако гордый красавец Алесандр явно намеревался задержаться надолго.
- Бандит? Отсиживается? Да не похож вроде. От алиментов прячется? От армии косит? – гадали удивленные девчонки.
Но потихоньку все устаканилось, к молодым привыкли и жизнь покатилась дальше.
Пока не появилась она. Да-да, Анджелина.
Она посмотрела на Сашу долгим взглядом, раздула ноздри и сообщила окружающим: «Я не буду считать себя женщиной, если не отобью.»
Татьяна конечно же пыталась противостоять, но ноги от ушей, точеный профиль и грудь 5 размера в вырезе до пупа сделали свое дело.
Я встретила Таню на остановке весной. Похудевшая, сгорбленая, с какими-то сумарями в руках она ехала в свою станицу.
- Ты вернешься? – спросила я ее.
- Пока не знаю.- ответила она тихо и отвернулась.
Но и у новой пары не все ладилось. Привыкший к Таниным борщам, котлеткам и пирожкам Саша тихо зверел от гламурного кофе, легких печений и овощных салатов – Джоли блюла фигуру. Как-то я застала парня на кухне с прозаичным куском колбасы на тарелке. Альфа-самец яростно жевал, глядя в пространство: похоже сексуально-оргазмический наркоз начинал сдавать.
Как-то тихо подкралась осень. Однажды утром я проснулась от манящего сытного запаха. Вышла и застыла на пороге общей кухни. Таня, еще более кругленькая, в изящном передничке, с умопомрачительной халой на голове, жарила на огромной сковороде розовые куски телятины. Вокруг, разинов рты, толпился народ.
Когда же, наконец, появился красавец Саша, Таня стоически даже не повернула головы. Как бы в задумчивости, она не спеша подплыла к окну, вынула пультик из кармашка и... За окном тонким писком отозвалась роскошная серебристая иномарка.
Ух ты! – потрясенно выдохнуло народонаселение.
Через полчаса Татьяна бегала у меня по комнате и рыдала, воздевая руки: - Господи, да я же все лето ползала по этому полю с чесноком, я одна все выполола! На коленках, на коленках! Собрала урожай, продала на рынке, машину эту чертову купила, а он даже не посмотрел!
Я только вздыхала: чем тут поможешь!
Анджелина, чувствуя мощное дыхание соперницы, собралась, напрягла все ресурсы и быстренько купила комнатку в коммуналке. Влюбленные переехали.
Татьяна сникла. Бесхозная иномарка с месяц торчала у входа, потом пропала.
А в ноябре рыженькая Таня родила сына. Славный мальчуган, жгучий брюнет, большеглазый и крикастый. Сашкин портрет.
Я ехала в автобусе, когда кто-то тронул за плечо. Обернулась – Саша. Все такой же умопомрачительно красивый. Только поникший и грустный. Стоял, молчал.
Тут меня вдруг переклинило: я вспомнила Анджелину, ее бездумное и азартное «отобью!», маленького мальчика, который будет расти без отца, Танюху, ее красные от бессонницы глаза... И!
- У тебя сын, – зло сказала я – мальчик, тоже Саша!
Мужчина удивленно поднял на меня холодные, прищуренные глаза, а потом... А потом что-то дрогнуло в его взгляде.
Вечером, когда я пришла с работы , у дверей меня уже ждала Таня с ребенком на руках.
- Там этот пришел со своей...
Разъяренная Анджелина на нас даже не вглянула. Она носилась по комнате:
- Посмотри на нее, она же старая, некрасивая, а ты! Вы не пара! Что люди скажут! Надо мной смеяться будут! Какая же я красавица, если тебя не удержала!
Саша ее не слушал, он смотрел только на Таню:
- Танечка, прости меня! Прости ради сына!
И Анджелине:
- Ты все сказала? А теперь меня послушай. У меня сын. Кончились игрушки! Ребенка не брошу!
Красотка поперхнулась словами, бешено крутанулась на высоченных каблуках и вынеслась из комнаты.
... Конечно же Таня простила Александра. Сердце - не камень.
Иногда забегает ко мне, смеется в кулачок:
- Сидит возле кроватки как завороженный, не дышит даже!
И счастливая улыбка освещает ее круглое толстощекое конопатое лицо.

2.

Ода портянкам.
Нет, это не то, о чем вы подумали, а некоторые даже злорадно заухмылялись. Речь пойдет, именно о портянках, в прямом смысле этого слова, о двух прямоугольных кусках плотной хб или байковой ткани, размерами примерно 30х60 см. Впрочем, и не только о них.
Портянки имеют одну замечательную особенность: у каждой четыре угла и две стороны, то есть их можно восемь раз перемотать свежей тканью к ноге. В армии, например, баня у нас была один раз в неделю и портянки выдавались тоже раз в неделю после бани (1988-1990г.). В Российской империи и в СССР, до массового строительства благоустроенного жилья при Хрущеве, подавляющее большинство населения проживало без удобств в виде ванны или душа, и в баню традиционно ходили, также, один раз в неделю. А повседневная обувь, также у подавляющего большинства (кто мог себе их позволить) была сапоги. В сапогах ходили, и солдаты, и офицеры, и купцы, и промышленники, и крепкие крестьяне, и служащие, и даже, любимец Поклонской, император Всея Руси и пр., и пр. Николай II, на всех парадных портретах в полный рост, которые я видел, он обут в сапоги. И думаете он носки с подтяжками под сапоги надевал? Ну не было тогда технологии резинок в ткани. Портянки, их родимых, мотал, и не думаю, что от этого чувствовал себя неуютно или ущербно. В советское время была такая уже ретро загадка: «Почему Сталин ходил в сапогах, а Ленин в ботинках?». Один из вариантов большинства неправильных ответов был: «Потому что портянки наматывать не умел». Правильный ответ – по земле (по чему). На моей памяти, когда я был пацаном у бабушки в деревне, большинство мужиков, особенно старшего поколения (практически 100%) ходило в сапогах, зимой переобуваясь в валенки с калошами, но тоже с портянками.
- Деда, а тебе в сапогах не жарко? – спрашивал я летом, смотря на свои сандалики (обязательно с носочками).
- Я то, в своих сапогах, и по навозу, и по стерне, и по лужам пройду. А ты? – улыбался дед.
- Не-е, не пойду! Баба заругает! – расстраивался я. –Тоже хочу сапоги!
- Вот будешь хорошо кушать, быстро вырастешь и тебе такие же сапоги справим – притопнул ногой довольный дед. Вот такая деревенская педагогика, и замечательно работающая, между прочим.
В армии на КМБ (курс молодого бойца) сержант учил: Подмочил ноги, зашел в помещение – не торопись сразу перематываться, потерпи минут двадцать, дай сапогам чуть подсохнуть, тогда и перемотай, той частью портянки, которая была на лодыжке, и будет ногам снова сухо. Вы представьте, в армии, запасные носки в карманах носить, а после переодевания мокрые и грязные..., как-то не комильфо. По моим прикидкам, мои армейские юфтевые сапоги, выдаваемые на год, без ремонта, при тех нагрузках, и бег, и строевой шаг, практически не снимаемые (только несколько раз, когда надевалась «парадка» с ботинками), проходили 10-15 тыс. км. Какая современная обувь может таким «пробегом» похвастаться? Мать прислала шерстяные носки, лично связанные по продвинутой технологии (дополнительно заводилась капроновая нить в подошву и пятку). И что вы думаете? Протерлись нафиг, хватило, с поддетым простым носком (стирал их каждый вечер), в сапогах ровно на неделю.
Фу, скажут «эстеты», а запах то от недельных портянок? Ну да, не без этого. Но человек такая скотина – ко всему привыкает и перестает замечать. Общеизвестный факт, что в средневековых европейских городах, в частности в Париже, ночные горшки выливались из окон прямо на улицу, прохожие и домашний скот гадили там же. Дерьмо было везде, никто его не убирал, но думаю, никого эти запахи особо не напрягали, это было нормально, к этому привыкли с детства, никто с возгласом «фи» не зажимал носик и не рыгал у стеночки, и не мылись они вообще. В средневековой Японии не выращивали домашний скот и не ели мясо (вообще не ели, об этом можно прочитать в очень достойной книге Джеймса Клавелла «Сёгун», очень помогающей понять менталитет японцев). Так вот, в Японии поля удобряли человеческими экскрементами, растворяли в воде и поливали. Если какой-нибудь самурай присаживался по большому делу на улице (абсолютно нормальное явление), то рядом сразу начинал ошиваться какой-нибудь крестьянин с просьбой о разрешении подобрать по завершению. Прям, как охота наших бомжей за пустой бутылкой. Если бы средневекового жителя привезти в наш мегаполис, то он бы был очень сильно удивлен и возмущен до тошноты, до рвоты, как мы тут дышим, тут же так воняет выхлопными газами. А нам нормально, мы привыкли и уже просто не замечаем. Наверное, наше современное отношение к естественным запахам очень надуманное, наносное, привитое с детства воспитанием и отношением взрослых и других детей. Не секрет, что на некоторых женщин действует, как афродизиак, запах сильного, молодого самца, пропотевшего, нормально так, здорового мужика. Вроде запах, и резкий, и не очень приятный, но почему-то очень возбуждает, видно против матушки природы не попрешь. А что он неприятный – внушено, напето нам с экранов, в рекламе дезодорантов и пр. Маленькие дети (до года) с явным удовольствием "жамкают" ручками и размазывают свои какашки (это я вам, как отец двоих детей, заявляю), а потом включается воспитание: Нельзя, кака, фу гадость, это плохо, насколько, тут же демонстрирует, увидевший это, «счастливый» молодой отец, рыгающий в туалете. В животном мире же никаких внушений, моя собака на прогулке с удовольствием нюхает какашки других собак, а насколько я знаю, новорожденные слоны в месячном возрасте активно начинают поедать навоз родителей, чтобы создать у себя к кишечнике колонию микроорганизмов, позволяющую им переваривать грубую растительную пищу. А если завтра нам всем станут внушать, что, например, запах земли — это плохо, просто ужасно. Что надо с этим запахом бороться специальными дезодорантами и освежителями, закатать в асфальт, закрыть как можно больше поверхности. Выступят медики и ученые, расскажут про гигиену, про вред здоровью, наносимый землей. Скажут нам как это вредно видеть сырую землю, вдыхать ее запах, психологи, что это может привести к серьезным психическим заболеваниям. Мы будем ругать наших детей за землю на ботинках. Дети в садике и школе будут кричать: Фу, ты в земле измазался, уйди, от тебя воняет и т.д., глядишь, уже через пару поколений, у кого-то уже будут возникать рвотные рефлексы от запаха земли после дождя.
Есть у меня знакомый, военный, в конце девяностых попал в международную миссию ООН в одно из центрально-африканских государств, почти на экваторе. Несмотря на кучу предварительных прививок, он, как и вся миссия, постоянно мучился, то кишечными расстройствами, то кожными болячками, неизвестной ему этимологии. То сыпь, то лишай, то просто непонятное покраснение значительных участков кожи со сильнейшим зудом. Сам он по специальности военный медик, но ничего кроме антибиотиков персоналу миссии предложить не мог. Его и самого просто замучил, вроде как, тривиальный фурункулез, который в обычных условиях элементарно лечится курсом из пяти-семи уколов. Далее с его слов. Жара, высокая влажность, весь мокрый ходишь, одежда постоянно влажная, если что из продуктов не убрал сразу или не помыл, плесень махом всякая вылазит. Взял я в помощники одного из местных, помыть чего, убраться, по поручениям сбегать. Черный парень лет двадцати, очень атлетического телосложения, вполне владеющий «пиджин инглиш» (упрощенный английский). Весьма сообразительный, но страшно ленивый. Видя, как я кипячу инструменты, чтобы вскрывать себе очередной фурункул, говорит:
- Ты белый парень-человек болеешь потому, что много моешься. Я Нугу - никогда не болею, потому что моюсь только когда очень сильно грязный, а ты каждый день. Я рассказал ему старый бородатый анекдот: «Как найти негра в темноте? Достаточно просто принюхаться.». Не обиделся.
- Моя мать-женщина мне говорила, вспотеешь - не вытирайся и тем более не мойся, пусть на тебе все останется, тогда болеть не будешь. Вот Анна-женщина (полненькая, лет тридцати пяти, рыжая, довольно симпатичная ирландка) каждый день по три раза моется, а потом к тебе лечиться бегает, вся задница уже в дырках от уколов.
- А ты понятно подглядываешь? – ограждение душа было весьма символическим (удобства на улице, но воду нам в миссию, специально очищенную, привозили каждый день цистерной).
- А ей нравится! Она у себя там пальчиками водит. Только к себе близко не подпускает и трогать себя не дает – сперва заулыбался, потом погрустнел Нугу. Не стал я ему рассказывать, что позавчера, еще не рассвело, ворвалась ко мне в бунгало с диким, истерическим криком Анна. У нее на гениталиях и вокруг за ночь образовалась какая-то плесень. Красивого такого, насыщенного стального цвета с изумрудным отливом, а днем она всего лишь поговорила с Нугу и провела пальцем по одному из ритуальных шрамов на его атлетической груди.
- Я же сразу руки с мылом помыла – рыдала она.
И тут я задумался. Живут же в симбиозе с нашим организмом, в нашем кишечнике лакто и бифидо бактерии, которые подавляют другую патогенную флору, почему же такого не может быть и на нашей коже? Бактерии, к которым у нас «железобетонный» иммунитет с детства, но которые создают среду, не позволяющую развиваться другим микроорганизмам, вызывающим различные заболевания. А мы эти полезные бактерии постоянно и безжалостно смываем мылом и другими средствами. По аналогии, это как бы мы каждый день делали промывание кишечника антибактериальными средствами, а потом жаловались на непрекращающийся понос. А запах – это просто побочный эффект жизнедеятельности наших бактерий, не более того. Далее события «понеслись вскачь», он и думать забыл про этот разговор и свои мысли. Его и еще одного англичанина захватили в заложники воины враждебного правительству племени и держали больше трех недель в яме, типа зиндана, бросая туда один раз в день две пресные кукурузные лепешки и две пластиковые полторашки мутной, солоноватой воды. Естественные надобности вынуждено справляли там же в яме. С его слов, за это время он так привык, что запахи фекалий и немытых тел не вызывали уже никаких отрицательных эмоций. Потом им удалось сбежать и почти неделю по джунглям еще выбираться к «своим» (это отдельная история – как-нибудь расскажу). Самое поразительное, пока суть да дело, его фурункулез полностью прошел и не появилось ничего нового. По приезду домой, он провел ряд исследований, подумывал о диссертации и даже пытался напечатать статью в медицинском журнале. Но коллеги бактериологи только посмеялись, Hygiena semper. Ну да, скажите вы, с помощью гигиены победили многие страшные заболевания, вызывающие пандемии в прошлом. Я с вами, пожалуй, почти соглашусь, холера и дизентерия - да, но вот вопрос: Спасает ли вас от гриппа, передающегося воздушно-капельным путем, то что вы два раза в день принимаете душ и моете руки после посещения туалета и перед едой? Спасла бы гигиена кого-либо от легочной чумы, также передающейся воздушно-капельным путем, и пандемии которой в средние века практически опустошали Европу? Спасает только очень крепкий иммунитет и разумные меры предосторожности. Опять же, медики Японии забили тревогу. Выявилось резкое снижение иммунитета у детей последнего поколения. И обвиняют они в этом, в первую очередь, антибактериальные средства (гели, мыла, салфетки и т.п.), потом пищу с консервантами и пр. добавками, и только потом антибиотики. Потому что применение антибактериальных средств стало повсеместным и бесконтрольным. Как там слоган у известного средства: «Убивает все известные микробы!». А надо ли все?
Мой дед в сибирской деревне, когда ехал в лес, никогда не брал с собой воду.
- Чо я в лесу воды не найду? - и пил, отстоявшуюся воду из луж, зачастую в паре метров от пьющего коня. И хвалился при этом, что у него не разу в жизни не болел живот.
Читал недавно инструкцию для посещающих Индию. Категорически не рекомендовалось, входить в какой-либо контакт с местными вне туристических зон, не посещать трущобы, не покупать уличную еду, не купаться в пресных естественных водоемах, не употреблять и не чистить зубы водопроводной водой, не посещать массовые местные мероприятия, не ездить на местном общественном транспорте, не трогать, не помытыми предварительно руками, глаза и губи и т.д. А местные аборигены прекрасно себя чувствуют и интенсивно при этом размножаются. Вижу недавно молодую мамочку с мальчишкой лет примерно двух, гуляющих в парке. Малыш подобрал с земли небольшую веточку сирени, кем-то оброненную, тут же истерический крик: Брось немедленно! Это кака! И сразу ручки антибактериальной салфеточкой… Какая Индия? Ему скоро за МКАД выезжать будет опасно для здоровья. Я, конечно, весьма утрирую, нет, не подумайте, я никакой-то там вонючий бородач, ратующий за возвращение к «истокам». Каждый день принимаю душ и меняю белье с носками (Noblesse oblige-положение обязывает), и пахнет от меня парфюмом, а не застарелым потом, но в последнее время отчетливо понимаю, что во всем должна быть разумная мера. Ой, как не хватает нам чувства меры. Во всем…
Вернемся все-таки к нашим портянкам. Полностью осознаю, что портянка, как элемент одежды, практически умерла, но кто-то должен был ей пропеть последнюю: «Слава!».
А с сапогами, в лес ли, на рыбалку ли – я по-прежнему наматываю байковые портянки – а ничего так – комфортненько…

3.

Недавно был в Берлине. Вечером зашел в бар, не в «Элефант», как Штирлиц, но чем-то похожий. Сижу пью кофе. А у стойки три молодых и очень пьяных немца. Один все время что-то громко вскрикивал и порядком мне надоел.
Я допил кофе, поднялся. Когда проходил мимо стойки, молодой горлопан чуть задержал меня, похлопал по плечу, как бы приглашая участвовать в их веселье. Я усмехнулся и покачал головой. Парень спросил: «Дойч?» («Немец?»). Я ответил: «Найн. Русиш». Парень вдруг притих и чуть ли не вжал голову в плечи. Я удалился. Не скрою, с торжествующей улыбкой: был доволен произведенным эффектом. РУСИШ, ага.

А русский я до самых недр. Образцовый русский. Поскреби меня — найдешь татарина, это с папиной стороны, с маминой есть украинцы — куда без них? — и где-то притаилась загадочная литовская прабабушка. Короче, правильная русская ДНК. Густая и наваристая как борщ.

И весь мой набор хромосом, а в придачу к нему набор луговых вятских трав, соленых рыжиков, березовых веников, маминых колыбельных, трех томов Чехова в зеленой обложке, чукотской красной икры, матерка тети Зины из деревни Брыкино, мятых писем отца, декабрьских звезд из снежного детства, комедий Гайдая, простыней на веревках в люблинском дворе, визгов Хрюши, грустных скрипок Чайковского, голосов из кухонного радио, запаха карболки в поезде «Москва-Липецк», прозрачных настоек Ивана Петровича — весь этот набор сотворил из меня человека такой широты да такой глубины, что заглянуть страшно, как в монастырский колодец.

И нет никакой оригинальности именно во мне, я самый что ни на есть типичный русский. Загадочный, задумчивый и опасный. Созерцатель. Достоевский в «Братьях Карамазовых» писал о таком типичном созерцателе, что «может, вдруг, накопив впечатлений за многие годы, бросит все и уйдет в Иерусалим скитаться и спасаться, а может, и село родное вдруг спалит, а может быть, случится и то и другое вместе».

Быть русским — это быть растерзанным. Расхристанным. Распахнутым. Одна нога в Карелии, другая на Камчатке. Одной рукой брать все, что плохо лежит, другой — тут же отдавать первому встречному жулику. Одним глазом на икону дивиться, другим — на новости Первого канала.

И не может русский копаться спокойно в своем огороде или сидеть на кухне в родной хрущобе — нет, он не просто сидит и копается, он при этом окидывает взглядом половину планеты, он так привык. Он мыслит колоссальными пространствами, каждый русский — геополитик. Дай русскому волю, он чесночную грядку сделает от Перми до Парижа.

Какой-нибудь краснорожий фермер в Алабаме не знает точно, где находится Нью-Йорк, а русский знает даже, за сколько наша ракета долетит до Нью-Йорка. Зачем туда ракету посылать? Ну это вопрос второй, несущественный, мы на мелочи не размениваемся.

Теперь нас Сирия беспокоит. Может, у меня кран в ванной течет, но я сперва узнаю, что там в Сирии, а потом, если время останется, краном займусь. Сирия мне важнее родного крана.

Академик Павлов, великий наш физиолог, в 1918 году прочитал лекцию «О русском уме». Приговор был такой: русский ум — поверхностный, не привык наш человек долго что-то мусолить, неинтересно это ему. Впрочем, сам Павлов или современник его Менделеев вроде как опровергал это обвинение собственным опытом, но вообще схвачено верно.

Русскому надо успеть столько вокруг обмыслить, что жизни не хватит. Оттого и пьем много: каждая рюмка вроде как мир делает понятней. Мировые процессы ускоряет. Махнул рюмку — Чемберлена уже нет. Махнул другую — Рейган пролетел. Третью опрокинем — разберемся с Меркель. Не закусывая.

Лет двадцать назад были у меня две подружки-итальянки. Приехали из Миланского университета писать в Москве дипломы — что-то про нашу великую культуру. Постигать они ее начали быстро — через водку. Приезжают, скажем, ко мне в гости и сразу бутылку из сумки достают: «Мы знаем, как у вас принято». Ну и как русский пацан я в грязь лицом не ударял. Наливал по полной, опрокидывал: «Я покажу вам, как мы умеем!». Итальянки повизгивали: «Белиссимо!» — и смотрели на меня восхищенными глазами рафаэлевских Мадонн. Боже, сколько я с ними выпил! И ведь держался, ни разу не упал. Потому что понимал: позади Россия, отступать некуда. Потом еще помог одной диплом написать. Мы, русские, на все руки мастера, особенно с похмелья.

Больше всего русский ценит состояние дремотного сытого покоя. Чтоб холодец на столе, зарплата в срок, Ургант на экране. Если что идет не так, русский сердится. Но недолго. Русский всегда знает: завтра может быть хуже.

Пословицу про суму и тюрьму мог сочинить только наш народ. Моя мама всю жизнь складывала в буфете на кухне банки с тушенкой — «на черный день». Тот день так и не наступил, но ловлю себя на том, что в ближайшей «Пятерочке» уже останавливаюсь около полок с тушенкой. Смотрю на банки задумчиво. Словно хочу спросить их о чем-то, как полоумный чеховский Гаев. Но пока молчу. Пока не покупаю.

При первой возможности русский бежит за границу. Прочь от «свинцовых мерзостей». Тот же Пушкин всю жизнь рвался — не пустили. А Гоголь радовался как ребенок, пересекая границу России. Италию он обожал. Так и писал оттуда Жуковскому: «Она моя! Никто в мире ее не отнимет у меня! Я родился здесь. Россия, Петербург, снега, подлецы, департамент, кафедра, театр — все это мне снилось. Я проснулся опять на родине...». А потом, когда русский напьется вина, насмотрится на барокко и наслушается органа, накупит барахла и сыра, просыпается в нем тоска.

Иностранцы с их лживыми улыбочками осточертели, пора тосковать. Тоска смутная, неясная. Не по снегу же и подлецам. А по чему тоскует? Ответа не даст ни Гоголь, ни Набоков, ни Сикорский, ни Тарковский. Русская тоска необъяснима и тревожна как колокольный звон, несущийся над холмами, как песня девушки в случайной электричке, как звук дрели от соседа. На родине тошно, за границей — муторно.

Быть русским — это жить между небом и омутом, между молотом и серпом.

Свою страну всякий русский ругает на чем свет стоит. У власти воры и мерзавцы, растащили все, что можно, верить некому, дороги ужасные, закона нет, будущего нет, сплошь окаянные дни, мертвые души, только в Волгу броситься с утеса! Сам проклинаю, слов не жалею. Но едва при мне иностранец или — хуже того — соотечественник, давно живущий не здесь, начнет про мою страну гадости говорить — тут я зверею как пьяный Есенин. Тут я готов прямо в морду. С размаху.

Это моя страна, и все ее грехи на мне. Если она дурна, значит, я тоже не подарочек. Но будем мучиться вместе. Без страданий — какой же на фиг я русский? А уехать отсюда — куда и зачем? Мне целый мир чужбина. Тут и помру. Гроб мне сделает пьяный мастер Безенчук, а в гроб пусть положат пару банок тушенки. На черный день. Ибо, возможно, «там» будет еще хуже.

© Алексей Беляков

4.

Году в 1998, закончили 1-й курс военного училища и как обычно в воен. ВУЗах это практикуется, нас летом, ввиду отсутствия занятий, использовали для выполнения различных хозяйственных работ. В один из дней (очень жарких) наш взвод отправили на старый полигон для наведения порядка на складе хим. защиты (склад РХБЗ). Как и полагается, провели инструктаж, основой которого была главная заповедь солдата "не лезь туда-куда не надо, не бери то, чего не знаешь!"
На полигон ехать надо было на электричке и ещё несколько километров идти по лесу. После наведения порядка, естественно, у каждого в кармане был какой-нибудь неизвестный "сувенир" в память о таком чудесном дне. И вот наш взвод бредет по лесу на электричку, чтобы вернуться в училище и попасть на обед. Но для курсантов первого курса не должно быть прогулок, а должно быть что-нибудь аналогозамещающее т.е. марш-бросок и наш командир командует "взвод, бегом -марш!" через минуты 3 бега, когда команда курящих увеличила глубину строя метров на 100, на весь лес раздается дикий вой невиданного зверя (неслыханного тоже), этот звук сочетал в себе боль, обиду, удивление и ещё много оттенков различных эмоций. Когда мы все коллективным разумом определили, что звук совсем не дикий, а вовсе даже человечий, пересчитавшись поняли, что принадлежит он нашему товарищу. Найдя его по звуку увидели картину, как он сидя на земле, оттянув штаны спереди вливает себе воду из фляжки стараясь попасть на область защищаемую всеми мужчинами во все времена у всех народов от всех невзгод. Запах стоял вокруг как в углу придорожной остановки т.е. мочевиной, но в разы сильнее. Оказалось, что сувениром он избрал себе ампулы для дегазации оружия и обмундирования, одна из которых (с аммиаком) и разбилась в кармане от бега об другую и обожгла его "военное хозяйство".
В те-же штаны было вылито все, что у нас было т.е. вся вода и взвод снова понесся на электричек, потому, что мы уже на неё опаздывали. Хоть были 90-е и престиж армии был на нулях, решили в минус этот престиж не загонять и окружили товарища плотным кольцом, в котором многим хотелось блевать от запаха. Вид у друга был соответствующий: запах и мокрые штаны до самых сапог. В электричке ещё хуже- запах не выветривается в замкнутом пространстве и обоссанца пришлось запереть между вагонами. После обеда, зайдя навестить его в сан части увидел как на кровати,под простыней виднеются 3 ноги.
Мораль: см. В начале рассказа - она же - заповедь.
P.S. дети у него есть, сам видел в одноклассниках. Просто повезло.

5.

МЕДНЫЙ ВСАДНИК

"Всякий вор думает, что все тоже воруют"
(Сааведра, Мигель де Сервантес)

Уважаю целеустремленных людей, которые не смотря ни на что и все такое… их абсолютно ничто не способно сбить с однажды выбранного пути: ни постоянные провалы, ни скудность достигнутых результатов, ни даже неотвратимость заслуженного наказания, ни-че-го.
Как ни крути, но именно такие ребята с огоньком правят миром и всячески изменяют его.
С одним таким лютым энтузиастом – сорокалетним мужиком по имени Сергей, я познакомился на полутемной лестничной клетке в городе Нижнем Тагиле.
Сергей, с сигаретой в зубах, постоянно торчит на лестнице и всякий раз моментально отскакивает от электрощитка, пряча плоскогубцы за спину, когда соседи выходят из квартир.
Как-то ради интереса я заглянул в этот самый щиток, там наворочена такая паутина из проводов, искр и изоленты, что и без слов можно понять все сложности и нюансы взаимоотношений соседей на этой лестничной клетке.
Но вернемся к лютому энтузиасту Сергею.
В одно прекрасное утро я застал его в каком-то погнутом, медленном, но натужном состоянии, как будто на шее он держал невидимую трехсоткилограммовую штангу и выбирал место куда бы ее уронить.
Оказалось - спину подорвал.
Мы разговорились и вот тогда-то я узнал, что Сергей самый настоящий сподвижник и энтузиаст, а главное - в какой области.
Сергей профессиональный «несун», или по простому – мелкий воришка, только катастрофически невезучий.
На какую бы работу не забрасывала его судьба-индейка, он всегда пытался хоть что-нибудь вынести за проходную.
Только его обычно очень быстро отлавливали, наказывали и гнали взашей по статье.
Меньше всего Сергей продержался на мясокомбинате, всего-то полдня и это личный рекорд в его карьере, а дело было так:
Как-то устроился он грузчиком в цех дорогущей сырокопченой колбасы. С утра потягал ящики, прозондировал почву и к своему ужасу выяснил, что у них за проходную невозможно вынести ни грамма готовой продукции. Загрустил Сергей от обилия чужого добра и его нечеловеческого копченого запаха, а тут и время обеда приближалось, весь слюной изошел, бедняга. В конце концов выждал момент, когда он остался один на один с огромным холодильником, шустро открыл дверцу, ворвался в царство висящих на веревочках душистых колбас, и чтобы не терять драгоценного времени, не отрывая веревки, схватил первую попавшуюся Брауншвейгскскую и впился в нее зубами прямо посередине.
Слава Богу, никто не заметил, выскочил Сергей и быстро захлопнул за собой холодильник. Все.
Оглядываясь, потихоньку прожевал, но не насытился, а только раззадорил аппетит. Пришлось ему предпринять еще пяток рейдов, перепортив таким образом еще несколько палок колбасы.
Ну, и что такого? Подумаешь, в конце концов, ну кто его заподозрит? Тут вокруг человек сорок рабочих шныряют и каждый вполне бы мог залезть и покусать готовую продукцию.
Главное, грамотно от всего отпираться и делать обиженное лицо, а это Сергей умел в совершенстве.
Но наступил обеденный перерыв и работники цеха конечно же заметили укусы на колбасе, а заметив, моментально отловили «крысу» и не смотря на то, что она божилась, отнекивалась и клялась матерью, напинали ее по заднице и выкинули на улицу.
Ну, откуда Сергей мог знать, что во время обеда все работники цеха собираются вместе, заваривают крепкий чаек, нарезают той самой колбаски из холодильника и жрут ее до изнеможения? Есть-то можно, а вот вынести нельзя. В такой ситуации не нужно быть миссис Марпл, чтобы из сотни человек вычислить горемыку Сергея.

Потом он рассказывал как работал на кондитерской фабрике, только не долго, сам ушел, оказалось совсем не выгодно. Стрелял из рогатки шоколадными конфетами за забор, но находил только каждую десятую отстрелянную конфету – это же не размах, просто курам на смех, а шоколадки так и вообще летят куда попало…
Я перебил его долгий рассказ о кондитерской аэродинамике и перешел к вопросам подорванной спины, и Сергей поведал вот такую историю:
- А недавно я устроился на завод, походил, поприкидывал и решил вынести немного толстого медного провода, даже покупателя на него нашел. Ну, как немного? Килограммов сорок пять, наверное.
В конце смены прикатил катушку в дальний угол цеха, выждал момент, разделся до трусов и намотал на себя всю эту катушку: на руки, на ноги на туловище и даже на шею немного. Эх, был бы помощник, все могло бы получиться гораздо удачнее…
Намотал, короче, поверх надел широкие штаны огромного размера, (специально с собой принес) потом свитер и куртку.
Иду к проходной спокойной походкой, вроде бы ничего, только получается подозрительно медленно, но ничего, в глаза вроде не бросаюсь, хотя взмок, как мышь. И тут вдруг чувствую – начинаю не по детски замерзать. Проволока-то медная, на морозе моментально дубеет. Иду, как огромный охлаждающий радиатор, все тело дрожит, зубы стучат, а идти-то надо, уж и сам не рад, но из проволоки уж не выскочить, люди кругом.
Подхожу к проходной и веришь ли, чувствую смертельную усталость, все, нет больше сил даже шагу ступить. И вот так, как был, так я и повалился на пол у самого турникета, сижу смотрю на охранницу, а та на меня.
Она перепугалась и спросила:
- Мужчина, вам что, плохо?
- Не обращайте внимания, говорю, я просто устал на смене. Посижу чуток, отдохну и дальше домой пойду.
А она и говорит:
- Странно, зачем отдыхать на грязном полу? Шел бы домой, там и отдыхал… э нет, парень, тебе все-таки плохо, смотри, посинел весь.
Тут я и правда почувствовал, что синею, кровь-то под медной проволокой совсем остановилась, вот-вот в обморок грохнусь.
Приехала скорая, разложили носилки и я сам из последних сил на них перекатился, чтобы за руки - за ноги не трогали, я же там медный всадник…
Занесли меня санитары в машину, отвезли совсем немного от завода, вдруг остановились, а врач и говорит:
- Если не хочешь неприятностей, давай, скидывай здесь, то, что с завода вынес, в тебе на вид килограммов шестьдесят, а весишь больше ста.
Пришлось там же и размотаться, они носом покрутили, но медь все же забрали и из машины меня выкинули, даже до дома не довезли, суки.
Теперь, вишь, со спиной на больничном уже неделю мучаюсь, да и согреться после меди никак не в состоянии…

6.

Не очень смешо, но жизненно:
В "лихие" годы имел эрдельтерьера (вечная ему память), довольно большого - 38 кг. Как известно, эрдельки очень веселы, игривы, любят детей. А в придачу, я ("цивильный" человек) выдрессировал его по полной полицейской программе. Возвращаясь (есессено, с псинкой) с вечерней прогулки, нарвались на стаю гопников (или они на нас, сразу не поймёшь) - дай мелочи... а не пойти ли вам всем куда-нибудь... а мы сейчас тебя закопаем... ОХРАНЯЙ (это я собачке). Сам встал спиной к стене дома. Далее всё повторялось каждые полгода (видимо, у них - сезонные обострения псих. заболеваний): 12-15 пьяных и безголовых товарищей пытаются прорваться ко мне, цуцик РАБОТАЕТ на дистанции поводка (2 метра), клацает 5-и сантиметровыми клыками, иногда доставая мясо наиболее глупых нападавших. Я спасаю шайку от полного разгрома, не спускаю друга с поводка, вызываю полицию. Приезжают служивые. Шайка дружно начинает плакать: мы стояли, курили, а этот....пик...пик...пик, сразу натравил на нас собаку. К полицаям в машину набились пострадавшие, я с псом поехал в своей машине. В комиссариате опять цирк: они - несчастные, покалеченные, а я - злодей. Чую, могут "пришить дело", ведь пёсик покусал людей, а у нас с этим строго. Я предложил окончить спектакль (зрителей, довольно плотно стоявших вокруг меня, было много): 7-8 "служивых" и 5-6 "пострадавших) просто: полицейским сказал - смотрите, и дал другу команду "рядом" (выполнена безукоризненно) и отстегнул поводок. Полицаи слегка напряглись... Спрашиваю: детки, как я натравливал на вас собаку? Ты грязно ругался и орал "ФАС" и "КУСАЙ". Я громко говорю ФАС, Кусай... А псина сидит на месте, как глухой. Видя такое, полицаи заулыбались. Несмотря на все старания "молодёжи" (размахивания кулаками перед мордой пса, крики, топание ногами), друг сидел, как каменный, демонстративно отворачиваясь от мощного запаха перегара. Никто из гопников не знал, что мой пёс может напасть только при команде "возьми". Полицаи нас отпустили, а "пострадавшим" "выписали" за мелкое хулиганство. Так повторялось каждые полгода, 9 лет (всё-таки, какие гопники тупые!!!).
И только, когда мой друг (после почти рекордных 14 лет) ушёл в поля вечной охоты, а у меня появился опять эрдель, гопники почему-то перестали цепляться ко мне. Они до сих пор уверены, что у меня - тот же самый пёс (больше 20 лет!!!, ну, тупые).

7.

ГЕНА

«Одиночество — это состояние, о котором некому рассказать»
(Фаина Раневская)

Мы с сыном носились друг за другом по Кузьминскому парку на бренчащих самокатах. Устали и бухнулись на лавочку немного передохнуть.
Рядом сидели две неулыбчивые дамы, обеим лет под восемьдесят. Дамы чинно вели какой-то свой неспешный разговор и нам пришлось стать его невольными слушателями.
- …Да, он очень умный, Вы даже не представляете какой.
- А дорого ли обошелся?
- Ой, лучше не вспоминать, баснословно дорого. Две пенсии, больше даже. Мой покойный муж ни за что бы не позволил купить такого дорогого.
- Ну а как он вообще, не жалеете, что купили?
- Нисколечко не жалею, за месяц уж привыкла, даже имя ему дала, Геной назвала, как крокодила, он и по характеру на него похож. Я с ним как с человеком разговариваю. Поначалу творил, конечно, черти что. Фарфоровую балерину скинул с этажерки, но теперь я научилась с ним управляться. А вообще Гена мне очень помогает, очень. С моей-то спиной. Залезает повсюду, за ним не угонишься, правда, его потом и самого нужно пылесосить. Я выделила Гене место под телевизором, он там спит целыми днями. Когда меня нету дома, я не разрешаю ему гулять, мало ли что… Образ жизни у Гены ночной. Днем спит, а ночью ходит-бродит по всей квартире, у меня все равно бессонница, лежу слушаю, как он рычит. Кушает. Все таки, Вы знаете, уже как будто и не одна дома, какая-никакая, а компания.
Я Гену очень полюбила, теперь даже не представляю, как обходилась без него? Забот с ним никаких, одна польза.

Сын мне прошептал на ухо:
- Котенок.

Старушка продолжала:

- А прошлой ночью пришел к моей кровати, вертится вокруг, не отходит. Я ему говорю: - «Гена, ну чего ты тут крутишься? Залезай под кровать, там для тебя есть что покушать и спать уже иди, хватит бродить. Он так и сделал – немного поел и спать пошел.
А бывает, что запутается где-нибудь в шторах, бедняжка, а вылезти сам уже не может и ни туда ни сюда, как рыба в сети. Пищать начинает, меня зовет, чтобы спасала. Иду спасаю, выпутываю. Дурачок такой.

Мы с сыном одновременно посмотрели друг на друга и тихо сказали: - «Не котенок…»

А Генозаводчица все расхваливала взахлеб своего питомца:
- С Геной лучше, чем с собакой – ни гулять не нужно ни кормить и аллергии никакой, а даже наоборот. И запаха от него почти нет.

Сын удивленно зашептал:
- И не собака…

Мы немного отдохнули, опять запрыгнули на свои самокаты и покатили дальше. Отъехали от старушек метров на сто, сын и говорит:
- Папа, а все же кто этот Гена, если не котенок и не щенок? Может черепашка?
Я говорю:
- Нет, черепашка не умеет кричать и звать на помощь, когда в шторах запутается.
- А удав может?
- Нет, тоже не может.
- Тогда что же это за зверек? Может крыса?
- Может и крыса, но я слабо себе представляю как крыса может рычать…
- Папа, а давай вернемся и ты спросишь.
- Хорошая идея, вот поезжай и сам узнай. Учись разговаривать с незнакомыми людьми.
Сын засомневался, но любопытство пересилило и он погнал к старушкам. Поговорил, вернулся очень хитренький и с конфеткой в руке.
Мы возвращались к машине, время шло, а Юра только улыбался и говорил:
- Папа, я то знаю, кто такой Гена, а вот ты будешь до конца своей жизни мучаться и страдать, но так и не догадаешься.

Я и правда был очень заинтригован. Пришлось кой чего пообещать своему шантажисту, чтобы наконец узнать, что любимый бабушкин питомец Гена – это всего лишь…робот-пылесос…

8.

Своей кошки у меня нет, да и у соседей тоже. Поэтому, рыбача, всю
мелкую рыбёху отпускал обратно домой. Но дней десять назад на работе, на
проходной, где встречаю машину, появилась приблуда - пушистая, дымчатая
с ангельскими глазками. Питается она тем, что охранницы принесут(а несут
не очень, скажем), плюс, взялась активно истреблять мышиное население в
округе. Вот и появился у меня повод забирать рыбью мелочь с озера. Что с
успехом и сделал в воскресенье. А в понедельник понёс три штучки на
проходную, оставив остальную в холодильнике у себя на предприятии.
Особого ажиотажа рыба у кошки не вызвала. Она не выписывала круги
вокруг, не орала истошно, теряя сознание от запаха - понюхала и отошла.
Съела её в течении дня, когда мы уже уехали с территории.

Во вторник, взяв ещё три штуки, направился опять на проходную. Кошка
сидела на том месте, где я вчера выложил ей рыбу. Но не одна. Рядом
лежала мышь. Увидя рыбу, кошка "ожила". Как я понял, она решила
предложить мне натуральный обмен, рекламируя свой товар. Шубка у мыши -
во!( кошка сигнализировала поднятым трубой хвостом, вместо большого
пальца), мясо - во, низкокаллорийное! (об этом можно судить по худобе
самой кошки). Диетическая мышь зимнего фасона, бери! А зачем она мне?
Закончив процедуру с пропусками, пошёл к машине. Кошка, схватив мышь,
рысью побежала за мной и уселась у двери, всем видом показывая: а мышь
как же??? Пришлось вылезти, забрать ветошью. Естественно, за первым
поворотом мышь полетела в снег.
Вчера кошка сидела со второй мышью, сегодня за поворотом улетела уже
третья. Если такими темпами дело пойдёт, как бы не пришлось откопать
мышей и из их шубок заказать манто или шапку)

9.

Тут приятельница из Франции прислала...

Как принимать душ, будучи женщиной:

1. Снять одежду и положить ее в соответствующие корзины для
грязного белья (белое с белым, цветное с цветным)
2. Идти в ванную в пеньюаре. Встретившись с мужем или другом,
нервно прикрыть каждую оголенную часть тела и перейти на бег.
3. Посмотреться в зеркало и выпятить живот, чтобы появилась
возможность поплакаться и похныкать по поводу его появления.
4. Встать под душ. Искать губку для лица, губку для рук,
губку для ног, большую губку и пемзу.
5. Первый раз промыть волосы шампунем "Четыре в одном"
лабораторий Гарнье с восмьюдесятью тремя витаминами.
6. Повторно промыть волосы шампунем "Четыре в одном"
лабораторий Гарнье с восмьюдесятью тремя витаминами.
7. Использовать бальзам-ополаскиватель лабораторий Гарнье.
В течение 15 минут не смывать его с волос.
8. Очистить лицо при помощи маски, сделанной из яиц, смешанных
с протертыми абрикосами. Очищать на протяжении 10 минут, или
до появления легкого раздражения.
9. Смыть ополаскиватель (данная операция должна занимать по
меньшей мере 15 минут для полной уверенности в промытости волос)
10. Побрить подмышки и ноги. Посомневаться, не стоит ли подбрить
"под купальник", но, в конечном итоге, довольствоваться эпилирующим
воском.
11. Кричать все что пожелаете, со всей мочи, когда ваш муж
или друг включает воду в каком-нибудь другом месте.
12. Выключить душ.
13. Протереть все влажные детали душа. Побрызгать антибактериальным
спреем поддон душа.
14. Выйти из душа. Вытереться банным полотенцем величиной с две
Франции. Волосы обмотать вторым полотенцем.
15. Обследовать каждую частичку вашего тела на предмет наличия
прыщика. В случае необходимости атаковать его при помощи ногтей
или щипчиков-эпилятора.
16. Вернуться в комнату, завернутой в пеньюар, со своим полотенцем
на голове.
17. Встретившись с мужем или другом, нервно прикрыть каждую
оголенную часть тела и перейти на бег в сторону ванной, где
провести полтора часа за одеванием.

Теперь как принять душ, будучи мужчиной:

1. Снять одежду, усевшись на край кровати. Все бросить в кучу.
2. Идти до ванной голым. Встретившись с женой или подругой,
не забыть со смыслом напрячь перед ней нижнюю часть пресса,
дабы показать, что вы горды своей штуковиной.
3. Посмотреть в зеркало на свой дивный мужской торс и втянуть
живот, чтобы посмотреть накачаны ли у вас брюшные мышцы (ответ - нет).
Повосхищаться размером своего члена, почесать мошонку и уловить
последний след запаха, идущий от ваших пальцев.
4. Встать под душ.
5. Не искать губку, поскольку вы ей все равно не пользуетесь.
6. Вымыть лицо.
7. Вымыть подмышки.
8. Громко испортить воздух и поразиться мощи и совершенной
акустике душевой кабины.
9. Вымыть хозяйство и прилегающие области.
10. Вымыть собственный зад, оставив, естественно, волосы
оттуда на куске мыла.
11. Взять неважно какой шампунь и вымыть волосы.
12. Отдернуть душевую занавеску и поглядеть в зеркало как вы
смотритесь со всей этой пеной на волосах. Затем закрыть занавеску.
13. Не забыть пописать.
14. Подмыться.
15. Выйти из душа. Не заметить всей той воды, что разлилась
по полу из-за того, что вы плохо задернули занавеску.
16. Частично вытереться. Конечно же, оставить душевую занавеску
таким образом, чтобы вода с нее стекала на пол, а не в поддон душа.
17. Посмотреться в зеркало. Напрячь мускулы, втянуть живот,
Повосхищаться огромными размерами своего пениса и т.д.
18. Не ополаскивать после себя душевой поддон.
19. Оставить включенными подогрев ванной и свет.
20. Вернуться к своей куче тряпок, оставленных в комнате, просто-
напросто с полотенцем вокруг торса. Встретившись с женой
или подругой, приоткрыть полотенце и предъявить своего приятеля
во всей красе с криком, типа, "Вау! Глянь-ка на красавца!"
21. Бросить мокрое полотенце на кровать. За две минуты одеться в
свою же грязную одежду.