Анекдот №7 за 22 сентября 2011

- Мама, мама, меня в школе дразнят: говорят, что я мафиози.
- Что за глупости! Я завтра же пойду к директору и поговорю насчет
этого.
- Давай, только сделай так, чтобы это выглядело как несчастный случай.

Аналог Notcoin - Blum - Играй и зарабатывай Монеты

мама сделай давай несчастный случай выглядело насчет

Источник: anekdot.ru от 2011-9-22

мама сделай → Результатов: 15


6.

О том, что мой супруг болен на всю голову, свидетельствует уже тот факт, что он женат на мне. У него какое-то невероятное количество бзиков, которые со временем начинают распространяться воздушно-капельным путём на родных, друзей и знакомых.
Одним из таких бзиков является манера давать человеческие имена неодушевлённым предметам. Не всем, конечно, а только наиболее достойным. И он не просто их крестит - он с ними ещё и разговаривает.

Например, у него есть любимая кружка. На кружке нарисован пингвин. Пингвина зовут Пафнутий.
Я как-то поинтересовалась:
- А почему Пафнутий-то?
Муж посмотрел на меня удивлённо и спросил:
- Ну а как?
Я подумала и поняла: действительно, больше никак.
По утрам муж достаёт Пафнутия из кухонного шкафчика и говорит:
- Ну, брат Пафнутий, по кофейку?
Вечерами они с Пафнутием пьют чай, и муж мой жалуется ему на меня:
- Видишь, Пафнутий, с кем приходится коротать век? Цени, брат, одиночество, не заводи пингвиниху.

Ещё на даче у нас проживает болгарка по имени Зинаида. Болгарка - не в смысле уроженка Болгарии, а в смысле инструмент для резки металла.
Сперва муж назвал её Снежана, потому что считал, что у болгарки непременно должно быть болгарское имя. Однако, познакомившись с характером болгарки, он понял, что она Зинаида.
Когда нужно разрезать что-нибудь металлическое, он достаёт её из сарая и говорит:
- Зинаида, а не побезумствовать ли нам?
И они начинают безумствовать. А когда набезумствуются, он её относит в сарай, укладывает на полку и нежно говорит:
- Сладких снов тебе, Зина.

А в квартире у нас живёт шкаф по имени Борис Петрович. Вот так уважительно, по имени-отчеству, да.
Это мы когда только купили квартиру, то первым делом заказали шкаф. И собирал нам этот шкаф сборщик, которого звали Борис Петрович.
Конечно, сей факт бросает тень позора на моего мужа, но на самом деле этому есть объяснение.
Вообще-то, всю остальную мебель в нашем доме (а так же в доме моей мамы, в доме его родителей и в домах многих наших друзей) муж собирал сам. И шкаф бы собрал, как раз плюнуть, но вышло так, что в день доставки он находился в командировке и вернуться должен был только недели через две.
Я категорически отказалась жить две недели посреди немыслимого количества досок и коробок, к тому же мне не терпелось поскорей развесить всю одежду на вешалки, поэтому дожидаться мужа не стала и пригласила магазинного сборщика. И, конечно, сорок раз об этом пожалела.
Сборщик Борис Петрович, собираясь ко мне в гости, принял одеколонную ванну, и этим одеколоном марки "Хвойный лес" (или "Русское поле", или "Юность Максима" - не знаю) провонял весь дом. Я спасалась от амбре Бориса Петровича на балконе.
Работал Борис Петрович сосредоточенно, неторопливо, с чувством, с толком, с расстановкой, с пятью перерывами на чаепитие. Очень удивлялся, почему я не составляю ему компанию за столом. А я просто не могу пить чай, воняющий одеколоном.
Профессионал Борис Петрович, будучи сборщиком от бога, собирал шкаф с 9 часов утра до 11 часов вечера. Мой муж за это время мог бы легко посторить двухэтажный дом и баньку во дворе.
Вещи мои так и остались лежать в коробках, не познав холодка вешалок, потому что все две недели до приезда мужа я проветривала всю квартиру, и шкаф в частности, от аромата Бориса Петровича. Мне даже было стыдно ездить в метро, потому что мне казалось, что от меня на весь вагон таращит этим дешёвым убойным одеколоном.
Когда муж приехал, в квартире уже была вполне пристойная атмосфера. Он радостно подскочил к мебельной обновке, счастливо завопил: "О, шкафчик!" - и замер, распахнув дверцы.
Примерно минуту он приходил в себя от нахлынувшего на него смрада, а потом спросил меня:
- Эммм... Это что?
- Это Борис Петрович, - ответила я.
Вот так наш шкаф получил своё имя, а сборщик Борис Петрович, сам того не ведая, стал его крёстным (нашим кумом, стало быть).
Теперь муж, собираясь на какое-нибудь важное мероприятие, советуется со шкафом, что ему надеть:
- Борис Петрович, как насчёт синей рубашки?
Или просит:
- Не одолжите ли галстук, Борис Петрович?
Или вешает в него костюм и говорит:
- Борис Петрович, храни его, как свою честь.

Ещё у нас есть журнальный столик Степан.
Ну тут всё просто: мы его купили в разобранном виде, а дома выяснилось, что инструкция по сборке написана на английском и китайском языках.
Муж сперва потребовал у меня читать китайский вариант, потом минут десять возмущался, что женился на какой-то безграмотной лохушке, которая даже китайского не знает, а после этого милостиво разрешил читать по-английски.
Лохушка-жена и по-английски, в общем... кхммм... Но ещё что-то как-то.
В инструкции было написано: "step one". Ну, при моём произношении... В общем, так журнальный столик стал Степаном.
Когда я ищу зажигалку или какой-нибудь журнальчик, муж говорит:
- Не знаю, где. Спроси у Степана.

Ещё у нас есть микроволновка Галя. Я так понимаю, это что-то личное, о чём мне знать не надобно.
Потому что когда муж пихает в неё тарелку с едой и нежно говорит: "Согрей, Галя... Сделай это для меня, крошка..." - у меня все вопросы застревают где-то в районе щитовидки.
Отголоски романтического прошлого, видимо.

Ещё у нас на даче есть электроплитка, которая вечно ломается. Муж зовёт её Надюша.
Когда я спросила, почему именно Надюша, он ответил:
- Да была у меня одна... Тоже всё время ломалась.
Когда он утром собирается пожарить на ней яичницу, то всегда спрашивает:
- Ну, Надюша, сегодня-то ты станешь, наконец, моей? Давай, детка, дай шанс моим яйцам.

Ещё у нас есть пепельница Раиса. Муж утверждает, что то, что она Раиса, видно невооружённым глазом.
Когда муж хочет покурить, он говорит:
- Раиса, составь приятную компанию.
А когда его что-то отвлекает, то он кладёт в неё сигарету и говорит:
- Раиса, покарауль.

Эта инфекция носит вирусный характер.
У одних наших друзей есть телевизор Филя (потому что "Philips") и холодильник Анатолий (потому что в нём всегда напихано всякого говна, как в карманах жилетки Вассермана).
Другие лентяйку от телевизора назвали Люсей - в честь соседки, которая тоже, по их словам, лентяйка.
У третьих проживает стиральная машина Любовь Петровна. Когда им эту машину доставили и распаковали, то их старенькая бабушка всплеснула руками и сказала:
- Красивая, как Любовь Петровна Орлова!
И даже у моей мамы есть чайная ложечка по имени Изольда. Я так и не знаю, почему именно Изольда. Когда я попыталась это выяснить, мама посмотрела на меня, как на умалишённую (впрочем, она всегда на меня так смотрит), а муж возмущённо сказал, что более глупого вопроса в жизни не слышал, и что каждому дураку понятно, почему ложечку так зовут.

Собственно, вот.
Не знаю, зачем я тут всё это понаписала... Ну, вероятно для того, чтоб лишний раз подчеркнуть идиотизм своей семьи и приближённых к ней товарищей.

7.

ИСТОРИЯ С ОТСТУПЛЕНИЯМИ

В 1990-м году мы с женой окончательно решили, что пора валить. Тогда это называлось «уезжать», но суть дела от этого не меняется. Техническая сторона вопроса была нам более или менее ясна, так как мой двоюродный брат уже пересек линию финиша. Каждую неделю он звонил из Нью-Йорка и напоминал, что нужно торопиться.

Загвоздка была за небольшим – за моей мамой. Не подумайте, что моя мама была человеком нерешительным, отнюдь нет. В 1941-м она вывезла из Украины в деревню Кривощеково недалеко от Новосибирска всех наших стариков, женщин и детей общим числом 9 человек. Не сделай она этого, все бы погибли, а я бы вообще не родился. Не подумайте также, что она страдала излишком патриотизма. В город, где мы все тогда жили, родители переехали всего четыре года назад, чтобы быть поближе ко мне, и толком так к нему и не привыкли. Вообще, мне кажется, что по-настоящему мама любила только Полтаву, где прошли ее детство и юность. Ко всем остальным местам она относилась по принципу ubi bene, ibi patria, что означает «Где хорошо, там и родина». Не страшил ее и разрыв социальных связей. Одни ее друзья уже умерли, а другие рассеялись по всему свету.

Почему же, спросите вы, она не хотела уезжать? Разумеется, из-за детей. Во-первых, она боялась испортить карьеру моему брату. Он работал на оборонку и был жутко засекреченным. Весь жизненный опыт мамы не оставлял сомнений в том, что брата уволят в первый же день после того, как мы подадим заявление на выезд. Сам брат к будущему своей фирмы (и не только своей фирмы) относился скептически и этого не скрывал, но мама была неумолима. Во-вторых, мама боялась за меня. Она совершенно не верила, что я смогу приспособиться к жизни в новой стране, если не смог приспособиться в старой. В этом ее тоже убеждал весь ее жизненный опыт. «Куда тебя несет? – говорила она мне, - Там полно одесских евреев. Ты и оглянуться не успеешь, как они обведут тебя вокруг пальца». Почему она считала, что я обязательно пересекусь с одесситами, и почему она была столь нелестного мнения о них, так и осталoсь неизвестным. В Одессе, насколько я знаю, она никогда не бывала. Правда, там жил дядя Яша, который иногда приезжал к нам в гости, но его все нежно любили и всегда были ему рады.

Тем не менее эти слова так запали мне в душу, что за 22 года, прожитых в США, у меня появились друзья среди сефардов и ашкенази, бухарских и даже горских еврееев, но одесских евреев я только наблюдал издалека на Брайтон Бич и всякий раз убеждался, что Одесса, да, не лыком шита. Чего стоило, например, одно только сражение в «Буратино»! Знаменит этот магазин был тем, что там за полцены продавались почти просроченные продукты. Скажем, срок которых истекает сегодня, или в крайнем случае истек вчера, - но за полцены. Все, как один, покупатели смотрели на дату, качали головами и платили полцены. По субботам и воскресеньям очереди вились через весь магазин, вдоль лабиринтов из ящиков с почти просроченными консервами. По помещению с неясными целями циркулировал его хозяин – человек с внешностью, как с обложки еженедельника «Дер Штюрмер». Изредка он перекидывался парой слов со знакомыми покупателями. Всем остальным распоряжалась продавщица Роза, пышная одесская дама с зычным голосом. Она командовала афро-американскими грузчиками и консультировала менее опытных продавщиц. «Эй, шорный, - говорила она, - принеси маленькое ведро красной икры!» Черный приносил.

Точную дату сражения я не помню, но тогда на Брайтоне стали появляться визитеры из России. Трое из них забрели в «Буратино» в середине субботнего дня. Были они велики, могучи и изъяснялись только мычанием, то ли потому что уже успели принять на грудь, то ли потому что по-другому просто не умели. Один из них, осмотревшись вокруг, двинулся в обход очереди непосредственно к прилавку. Роза только и успела оповестить его и весь магазин, что здесь без очереди не обслуживают, а он уже отодвигал мощной дланью невысокого паренька, которому не повезло быть первым. Через долю секунды он получил от этого паренька прямой в челюсть и, хотя и не упал, но ушел в грогги. Пока двое остальных силились понять, что же происходит, подруга молодого человека стала доставать из ящиков консервные банки и методично метать их по противнику. К ней присоединились еще два-три человека. Остальные нестройным хором закричали: «Полиция»! Услышав слово «полиция», визитеры буквально растворились в воздухе. Народ, ошеломленный бурными событиями и мгновенной победой, безмолвствовал. Тишину разорвал голос Розы: «Ну шо от них хотеть?! Это ж гоим! Они ж не понимают, шо на Брайтоне они и в Америке и в Одессе сразу!» Только дома я обнаружил, что мой йогурт просрочен не на один, а на два дня. Ну что же, сам виноват: не посмотрел.

Но вернемся к моей маме. Жили они с отцом на пятом этаже шестиэтажного дома в квартире с двумя очень большими комнатами и огромным балконом, который шел вокруг всей квартиры и в некоторых местах был таким широким, что там умещался стол со стульями. С балкона были видны река, набережная и парк, а летом еще и цвела герань в ящиках. Сам дом был расположен не только близко к центру, но и на примерно равном расстоянии от всех наших друзей. А мы жили и подальше и потеснее. Поэтому вначале завелось праздновать у родителей праздники, а потом и просто собираться там на кухонные посиделки. Летом посиделки, как правило, проходили на балконе. Пили пиво или мое самодельное коричневатое сладковатое вино. Сейчас я бы его вином не назвал, но градус в нем был. Оно поднимало настроение и помогало расслабиться. В смутные времена, согласитесь, это не так уж мало.

Только не подумайте, что у меня был виноградник и винные погреба. Вино меня принудила делать горбачевская антиалкогольная кампания. А началось все с покупки водки. Как-то в субботу ждали гостей, нужны были две бутылки. В пятницу я взял отгул и к двум часам был в магазине. Со спиртным боролись уже не первый год, но такой очереди мне еще видеть не приходилось. Я оценил ее часа в три и расстроился. Но таких, как я, расстроенных было мало. Народ, возбужденный предвкушением выпивки, терпеливо ждал, переговаривался, шутил, беззлобно ругал Горбачева вместе с Раисой. Вдруг стало тихо. В магазин вошли два худых жилистых человека лет сорока и направились прямо к прилавку. Мне почему-то особенно запомнились их жесткие лица и кривые ноги. Двигались они плавно, быстро и ни на секунду не замедляли шаг. Люди едва успевали расступаться перед ними, но очень старались и в конце-концов успевали. «Чечены!» - донеслось из очереди. Чеченцы подошли к прилавку, получили от продавщицы по две бутылки, бросили скомканные деньги и ушли, не дожидаясь сдачи. Все заняло не более минуты. Еще через минуту очередь вернулась в состояние добродушного веселья, а я не смог остаться и двинул домой. Меня терзали стыд за собственную трусость и злость на это общество, которое устроено таким странным образом, что без унижений нельзя купить даже бутылку водки. В то время я увлекался восточной философией. Она учила, что не нужно переделывать окружающую среду, если она тебя не устраивает, а нужно обособить себя от нее. Поэтому я принял твердое решение, что больше за водкой никогда стоять не буду.

В понедельник я выпросил у кладовщицы две двадцатилитровые бутыли. На базаре купил мелкий рубиновый виноград, получил у приятеля подробную консультацию и... процесс пошел! Виноградное сусло оказалось живым и, как любое живое существо, требовало постоянного внимания и заботы. Для правильного и ровного брожения его нужно было согревать и охлаждать, обогащать кислородом и фильтровать. И, как живое существо, оно оказалось благодарным. С наступлением холодов мутная жидкость очистилась, осветлилась и в декабре окончательно превратилась в вино. Первая дегустация прошла на ура, как, впрочем, и все остальные. В последний год перед отъездом я сделал 120 литров вина и с гордостью могу сказать, что оно было выпито до последней капли.

Но вернемся к моей маме. У нее был редкий дар совмещать несовместимое. Она никогда не курила и не терпела табачный дым и в то же время была обладательницей «прокуренного» с хрипотцой голоса. Она выросла в ортодоксальной еврейской семье, но не упускала случая зайти в церковь на службу. Особенно ей нравились монастыри. Она всегда была благодарна Революции и Советской власти за то, что у нее появилась возможность дружить с отпрысками дворянских семей. Я бы мог продолжить перечисление, но надеюсь, уже понятно. Наверное, поэтому с ней с удовольствием общались и спорили наши друзья. Нужно признать, что она была человеком резковатым и, пожалуй, слишком любила настоять на своем. Зато ее аргументы были, хотя и небесспорными, но оригинальными и неожиданными. Помню ее спор с Эдиком, кандидатом в мастера по шахматам, во время матча Карпов – Каспаров. Шахматист болел за Карпова, мама – за Каспарова. После короткой разминки мама сделала точный выпад:
- Эдик, - сказала она, - как Вы можете болеть за Карпова, когда у него такие кривые зубы?
Эдик малость опешил, но парировал:
- А какое отношение зубы имеют к шахматам?
- Самое прямое. Победителя будут награждать, по телевизору на него будут смотреть миллионы людей и думать, что от шахмат зубы становятся кривыми. Что, они после этого пойдут играть в шахматы?
Эдик так и не нашелся что ответить. Нелишне добавить, что в шахматы мама играть вообще не умела.

Теперь, когда все декорации на сцене расставлены, я хочу представить вам наших друзей Мишу и Аиду, первых, кто поехал в Америку на месяц в гости и возвратился. До них все уезжали навсегда. Прощания на вокзале по количеству плачущих больше смахивали на похороны. А вот Миша и Аида в том далеком 1990-м поехали, вернулись и привезли с собой, кроме горы всякого невиданного добра, неслыханную прежде информацию из первых рук. Как водилось, поделиться этой информацией они пришли к моим родителям. Брызжущий восторгом Миша пошел в атаку прямо с порога:
- Фаня Исаевна, дайте им уехать! Поживите и Вы с ними человеческой жизнью! Мы вот-вот уезжаем, скоро все разъедутся. Не с кем будет слово сказать.
- Миша, - сказала моя мама, - Вы же знаете: я не о себе забочусь. Я прекрасно осведомлена, что у стариков там райская жизнь, а вот молодые...
И беседа вошла в обычную бесконечную колею с примерами, контрпримерами и прочими атрибутами спора, которые правильны и хороши, когда дело не касается твоей собственной судьбы.

А папа, справедливо спросите вы? Наверное и у него было свое мнение. Почему я молчу о папе? Мнение у него, конечно, было, но выносить его на суд общественности он не спешил. Во-первых, папа не любил спорить с мамой. А поэтому давал ей высказываться первой и почти всегда соглашался. Во-вторых, он уже плохо слышал, за быстрой беседой следить ему было трудно, а вклиниться тем более. Поэтому он разработал следующую тактику: ждал, когда все замолчат, и вступал. В этот день такой момент наступил минут через сорок, когда Миша и мама окончательно выдохлись. Папа посмотрел на Мишу своими абсолютно невинными глазами и абсолютно серьезно и в то же время абсолютно доброжелательно спросил:
- Миша, а красивые негритянки в Нью-Йорке есть?
- Есть, есть, Марк Абрамович, - заверил его Миша.
- А они танцуют?
- Конечно, на то они и негритянки! Танцуют и поют. А что им еще делать?!
- Марк, - возмутилась мама, - при чем тут негритянки? Зачем они тебе?
- Как это зачем? – удивился папа, - Я несколько раз видел по телевизору. Здорово они это делают. Эх, хоть бы один раз вживую посмотреть!
- Фаня Исаевна, - торжествующе провозгласил Миша, - наконец-то понятно почему Вы не хотите уезжать!

Разговор получил огласку. Народ начал изощряться. Говорили маме, что ехать с таким морально неустойчивым мужем, конечно, нельзя. Намекали, что дело, похоже, не только в телевизоре, по телевизору такие эмоции не возникают. Мама злилась и вскоре сказала:
- Все, мне это надоело! Уезжаем!

Через два года мой двоюродный брат встречал нас в Нью-Йорке. Папа до Америки не доехал, а мама прожила еще восемь лет. На http://abrp722.livejournal.com/ вы можете посмотреть, какими они были в далеком 1931-м через год после их свадьбы.

Всего мои родители прожили вместе шестьдесят с половиной лет. В эти годы вместились сталинские чистки, война, эвакуация, смерть старшего сына, борьба с космополитизмом, ожидание депортации, очереди за едой, советская медицина, гиперинфляция и потеря всех сбережений. Одним словом, жуткая, с моей точки зрения, судьба. Тем не менее, они никогда не жаловались и считали свою жизнь вполне удавшейся, чего я от души желаю моим читателям.

Abrp722

8.

Были у друзей. Маленький Вася нарисовал красивый рисунок. Мама рада, никак не нарадуется. И хвалит мальца что есть мочи.
- Ай да Васенька, умница и ручки помыл, и рисунок какой нарисовал. И самый ты у меня способный, загляденье, все так ладненько делаешь. Сделай что-нибудь еще хорошее, порадуй маму.
Вася как-то весь смутился, потупил взор… и пукнул.
(с)пит

9.

Не смешно, но трогательно...

Моя любимая еврейская мама.

Мой отец чеченец и мама чеченка. Отец прожил 106 лет и женился 11 раз. Вторым браком он женился на еврейке, одесситке Софье Михайловне. Её и только её я всегда называю мамой. Она звала меня Мойше. - Мойше, - говорила она, - я в ссылку поехала только из-за тебя. Мне тебя жалко.

Это когда всех чеченцев переселили В Среднюю Азию. Мы жили во Фрунзе. Я проводил все дни с мальчишками во дворе. - Мойше! - кричала она. - Иди сюда. - Что, мама? - Иди сюда, я тебе скажу, почему ты такой худой. Потому что ты никогда не видишь дно тарелки. Иди скушай суп до конца. И потом пойдёшь. - Хорошая смесь у Мойши, - говорили во дворе, - мама - жидовка, отец - гитлеровец.

Ссыльных чеченцев там считали фашистами. Мама сама не ела, а все отдавала мне. Она ходила в гости к своим знакомым одесситам, Фире Марковне, Майе Исаaковне - они жили побогаче, чем мы, - и приносила мне кусочек струделя или еще что- нибудь.

- Мойше, это тебе. - Мама, а ты ела? - Я не хочу.

Я стал вести на мясокомбинате кружок, учил танцевать бальные и западные танцы. За это я получал мешок лошадиных костей. Мама сдирала с них кусочки мяса и делала котлеты напополам с хлебом, а кости шли на бульoн. Ночью я выбрасывал кости подальше от дома, чтобы не знали, что это наши. Она умела из ничего приготовить вкусный обед. Когда я стал много зарабатывать, она готовила куриные шейки, цимес, она приготовляла селёдку так, что можно было сойти с ума. Мои друзья по Киргизскому театру оперы и балета до сих пор вспоминают:

«Миша! Как ваша мама кормила нас всех!»

Но сначала мы жили очень бедно. Мама говорила: «Завтра мы идём на свадьбу к Меломедам. Там мы покушаем гефилте фиш, гусиные шкварки. У нас дома этого нет. Только не стесняйся, кушай побольше».

Я уже хорошо танцевал и пел «Варнечкес». Это была любимая песня мамы. Она слушала ее, как Гимн Советского Союза. И Тамару Ханум любила за то, что та пела «Варнечкес».

Мама говорила: «На свадьбе тебя попросят станцевать. Станцуй, потом отдохни, потом спой. Когда будешь петь, не верти шеей. Ты не жираф. Не смотри на всех. Стань против меня и пой для своей мамочки, остальные будут слушать».

Я видел на свадьбе ребе, жениха и невесту под хупой. Потом все садились за стол. Играла музыка и начинались танцы-шманцы. Мамочка говорила: «Сейчас Мойше будет танцевать». Я танцевал раз пять-шесть. Потом она говорила: «Мойше, а теперь пой». Я становился против неё и начинал: «Вы немт мен, ву немт мен, ву немт мен?..» Мама говорила: «Видите, какой это талант!» А ей говорили: «Спасибо вам, Софья Михайловна, что вы правильно воспитали одного еврейского мальчика. Другие ведь как русские - ничего не знают по-еврейски».

Была моей мачехой и цыганка. Она научила меня гадать, воровать на базаре. Я очень хорошо умел воровать. Она говорила: «Жиденок, иди сюда, петь будем».

Меня приняли в труппу Киргизского театра оперы и балета. Мама посещала все мои спектакли. Мама спросила меня: - Мойше, скажи мне: русские - это народ? - Да, мама. - А испанцы тоже народ? - Народ, мама. - А индусы? - Да. - А евреи - не народ? - Почему, мама, тоже народ. - А если это народ, то почему ты не танцуешь еврейский танец? В «Евгении Онегине» ты танцуешь русский танец, в «Лакме» - индусский. - Мама, кто мне покажет еврейский танец? - Я тебе покажу. Она была очень грузная, весила, наверно, 150 килограммов. - Как ты покажешь? - Руками. - А ногами? - Сам придумаешь.

Она напевала и показывала мне «Фрейлехс», его ещё называют «Семь сорок». В 7.40 отходил поезд из Одессы на Кишинёв. И на вокзале все плясали. Я почитал Шолом-Алейхема и сделал себе танец «А юнгер шнайдер». Костюм был сделан как бы из обрезков материала, которые остаются у портного. Брюки короткие, зад - из другого материала. Я всё это обыграл в танце. Этот танец стал у меня бисовкой. На «бис» я повторял его по три-четыре раза.

Мама говорила: «Деточка, ты думаешь, я хочу, чтоб ты танцевал еврейский танец, потому что я еврейка? Нет. Евреи будут говорить о тебе: вы видели, как он танцует бразильский танец? Или испанский танец? О еврейском они не скажут. Но любить тебя они будут за еврейский танец».

В белорусских городах в те годы, когда не очень поощрялось еврейское искусство, зрители-евреи спрашивали меня: «Как вам разрешили еврейский танец?». Я отвечал: «Я сам себе разрешил».

У мамы было своё место в театре. Там говорили: «Здесь сидит Мишина мама». Мама спрашивает меня: - Мойше, ты танцуешь лучше всех, тебе больше всех хлопают, а почему всем носят цветы, а тебе не носят? - Мама, - говорю, - у нас нет родственников. - А разве это не народ носит? - Нет. Родственники.

Потом я прихожу домой. У нас была одна комнатка, железная кровать стояла против двери. Вижу, мама с головой под кроватью и что-то там шурует. Я говорю:

- Мама, вылезай немедленно, я достану, что тебе надо. - Мойше, - говорит она из под кровати. - Я вижу твои ноги, так вот, сделай так, чтоб я их не видела. Выйди. Я отошел, но все видел. Она вытянула мешок, из него вынула заштопанный старый валенок, из него - тряпку, в тряпке была пачка денег, перевязанная бечевкой. - Мама, - говорю, - откуда у нас такие деньги? - Сыночек, я собрала, чтоб тебе не пришлось бегать и искать, на что похоронить мамочку. Ладно похоронят и так.

Вечером я танцую в «Раймонде» Абдурахмана. В первом акте я влетаю на сцену в шикарной накидке, в золоте, в чалме. Раймонда играет на лютне. Мы встречаемся глазами. Зачарованно смотрим друг на друга. Идёт занавес. Я фактически ещё не танцевал, только выскочил на сцену. После первого акта администратор подает мне роскошный букет. Цветы передавали администратору и говорили, кому вручить. После второго акта мне опять дают букет. После третьего - тоже. Я уже понял, что все это- мамочка. Спектакль шёл в четырёх актах. Значит и после четвёртого будут цветы. Я отдал администратору все три букета и попросил в финале подать мне сразу четыре. Он так и сделал. В театре говорили: подумайте, Эсамбаева забросали цветами.

На другой день мамочка убрала увядшие цветы, получилось три букета, потом два, потом один. Потом она снова покупала цветы.

Как- то мама заболела и лежала. А мне дают цветы. Я приношу цветы домой и говорю:

- Мама, зачем ты вставала? Тебе надо лежать. - Мойше, - говорит она. - Я не вставала. Я не могу встать. - Откуда же цветы? - Люди поняли, что ты заслуживаешь цветы. Теперь они тебе носят сами. Я стал ведущим артистом театра Киргизии, получил там все награды. Я люблю Киргизию, как свою Родину. Ко мне там отнеслись, как к родному человеку.

Незадолго до смерти Сталина мама от своей подруги Эсфирь Марковны узнала, что готовится выселение всех евреев. Она пришла домой и говорит мне:

- Ну, Мойше, как чеченцев нас выслали сюда, как евреев нас выселяют ещё дальше. Там уже строят бараки. - Мама, - говорю, - мы с тобой уже научились ездить. Куда вышлют, туда поедем, главное - нам быть вместе. Я тебя не оставлю.

Когда умер Сталин, она сказала: «Теперь будет лучше». Она хотела, чтобы я женился на еврейке, дочке одессита Пахмана. А я ухаживал за армянкой. Мама говорила: «Скажи, Мойше, она тебя кормит?» (Это было ещё в годы войны).

- Нет, - говорю, - не кормит. - А вот если бы ты ухаживал за дочкой Пахмана… - Мамa, у неё худые ноги. - А лицо какое красивое, а волосы… Подумаешь, ноги ему нужны.

Когда я женился на Нине, то не могу сказать, что между ней и мамой возникла дружба.

Я начал преподавать танцы в училище МВД, появились деньги. Я купил маме золотые часики с цепочкой, а Нине купил белые металлические часы. Жена говорит:

- Маме ты купил с золотой цепочкой вместо того, чтоб купить их мне, я молодая, а мама могла бы и простые носить. - Нина, - говорю, - как тебе не стыдно. Что хорошего мама видела в этой жизни? Пусть хоть порадуется, что у неё есть такие часы. Они перестали разговаривать, но никогда друг с другом не ругались. Один раз только, когда Нина, подметя пол, вышла с мусором, мама сказала: «Между прочим, Мойше, ты мог бы жениться лучше». Это единственное, что она сказала в её адрес. У меня родилась дочь. Мама брала её на руки, клала между своих больших грудей, ласкала. Дочь очень любила бабушку. Потом Нина с мамой сами разобрались. И мама мне говорит: «Мойше, я вот смотрю за Ниной, она таки неплохая. И то, что ты не женился на дочке Пахмана, тоже хорошо, она избалованная. Она бы за тобой не смогла все так делать». Они с Ниной стали жить дружно.

Отец за это время уже сменил нескольких жён. Жил он недалеко от нас. Мама говорит: «Мойше, твой отец привёл новую никэйву. Пойди посмотри.» Я шёл.

- Мама, - говорю, - она такая страшная! - Так ему и надо.

Умерла она, когда ей был 91 год. Случилось это так. У неё была сестра Мира. Жила она в Вильнюсе. Приехала к нам во Фрунзе. Стала приглашать маму погостить у неё: «Софа, приезжай. Миша уже семейный человек. Он не пропадёт. месяц-другой без тебя». Как я её отговаривал: «Там же другой климат. В твоём возрасте нельзя!» Она говорит: «Мойше, я погощу немного и вернусь». Она поехала и больше уже не приехала.

Она была очень добрым человеком. Мы с ней прожили прекрасную жизнь. Никогда не нуждались в моем отце. Она заменила мне родную мать. Будь они сейчас обе живы, я бы не знал, к кому первой подойти и обнять.

Литературная запись Ефима Захарова

10.

Записки безответственного квартиросъемщика . Часть 3.
Конец 90х.
Как то сдуру я снял хату по рекомендации. Меня опрометчиво представили хозяйке как
"хорошего мальчика из порядочной семьи" Ну-ну.
О ту пору я уже перестал учить народ уму-разуму и ушел с тропы просветительского аферизма.
Уж слишком многие мои ученики жаждали найти учителя и накостылять ему за науку.
Посему подвизался на ниве автосервиса. Хозяйничал там Кабан,я же занимал почетную
должность "Подай,принеси,пошел нахуй в особо крупных размерах"
На визитке я велел отпечатать "Приказчик"-что в общем отражало суть вопроса.
Визитки,кстати,была одна из моих слабостей. Часто читая текст на них собеседник на несколько
минут выпадал из реальности. К примеру- ярко красная карточка,текст золотом сверху крупно-
"ФАБРИКА ОГНЕННЫХ СТАНДАРТОВ" Ниже-Фамилия,Имя,Отчество(не мои) -и должность:
держатель баланса.
Пока клиент гонял по извилинам что это за хуйня такая -держатель баланса на фабрике
огненных стандартов-ему было можно много чего втюхать. Пользуясь некой растерянностью.
Но я отвлекся.
Работал я много-но с личной жизнью проблем не было. Даже наоборот-она перехлестывала
через край.
В ту пору по всем автосервисам шлялись толпы диких телок с неустроенной личной жизнью-
распространяли рекламу,вот ими-то мы и пользовались.
Как то я смотался на день по делам. Вижу Кабана-тот только из дому. Вид блудливый.
-Тут с "Полезных страниц" одна заходила.
-Ну?
-Впечатления неоднозначные.
-Конкретнее.
-Я б поостерегся дважды рекламироваться там-но тебе разок стоит. Вот ее визитка.
На автомате сую в карман и забываю.
А тут на беду 8 марта. Сложный день для меня. Не хочется никого обижать-но не встречать же
его гаремом,да и разорваться на десяток частей тоже не получится. В конце концов покупаю
Коли-Васи(грабителей фур) упаковку духов "Пуазон" заранее одариваю всех по-
справедливости и чешу по ушам про командировку. Вот мудак.
Отсутствие должного образования-страшный грех.
Ведь на упаковке честно написано предупреждение - Poison!!! (яд). Но кто ж читает упаковки?
Вонь страшная. Пришлось потом менять весь пул.
Сижу как дурак один.Жертва уравниловки. Буриданов осел. Мучаюсь извечным мужским
вопросом-"Куда пойти,куда податься,кого найти-кому отдаться?"
Лезу в карман-там визитка "Полезной страницы". Хм.
-Звоню-дама в восторге-приезжай,мол. Выйду к трассе. Отлично-если страшная,то свалю.
Наивный.
Подъезжаю и вижу как трое ментов запихивают в бобик какую-то телку. Чип и Дейл в душе
дурня-рыцаря выпихивают тушку на защиту прекрасной дамы.
-"Ээээ,командиры,ну чего вы лютуете! 8 марта все таки-пустили б девочку!"
-"Да забирай ее к ебеням" - неожиданно-обрадованно соглашаются мусора.
После чего резко кидают в меня бабой,быстро скачут в бобик и сваливают на рысях.
Мама,ну и рожа!
-О! Макс,привет! Я тебя как раз ждала-а тут эти...
-Кабан,скотина-грустно думаю я. Вот,падла подсуропил...такое...
Но делать нечего-барышня уже в машине. Щебечет не переставая.Голос как в жопе волос-
тонок и нечист.С визгливыми интонациями. Я молчу.
-Литр не меньше(это мысли мои)...кошусь вправо...не,два...два литра. Мне. Одному.
По приезду сразу засаживаю стакан.Не помогает. Второй-то же самое. Не,я пожалуй столько
не выпью.
Как отключился-не помню. Просыпаюсь оттого что мне ну очень хорошо. Ну прям очень-
очень.
Внешность этого кошмарища меня уже не интересует. Двое суток мы не можем разлепиться.
На исходе этого марафона я еле выползаю на работу. Все кончено. Я-извращенец.
Нормальный человек не может получать кайф от такого гоблина.
Звоню Булгачке-это моя гуру. Мудрейшая баба.
-Свет,беда. Я извращенец.
-Макс,ты последний,кто в этом сомневался.
-Мне к дохтуру надо.
-Ты ж сам у нас доктор. Гинеколог-аквалангист. Я ж знаю,Макс,это тебя клятва Гиппократа
заставляет из пизды в пизду нырять...
-Свет,хорош издеваться! Я серьезно на измене,а ты...друг,называется.
-Ладно,плачь дитятко. Что там у тебя стряслось?
-Да я обезьяну поимел. Теперь по ней скучаю.
-Буквально?
-Что буквально? Буквально поимел или буквально скучаю?
-Буквально-обезьяну?
-Нет. Но отличия следовые-не более.
-Аааа,успокойся. Все нормально. Это у вас, кобелей, общее. Не все ж красоту ебать-надо ж и
говнеца с помоечки отведать.
-Уффф. И что делать?
-Что делал. Само пройдет.
На второй встрече эта крокодила предлагает притащить подругу. Где наша не пропадала. Одна
макака-две:какая разница? Притаскивает писаную красавицу. Реально сногсшибательная
девка.Улучшенный вариант Орнеллы Мути.
Я вылечился мигом-как увидел. Отсылаю квазимоду в гостиную. Спим с звездой-и тут
мстительный примат выплескивает на нас ведро с холодной водой. Все,пиздец. У меня красная
пелена в глазах-и понимаю,что сяду,но остановиться не в силах. Планка слетела.Убью суку.
Обезьяны-очень чуткие животные. Увидев мою рожу,макака быстро выпрыгивает в дверь и
голая скачет по лестнице. Фффу,бля.
Выкидываю на площадку ее шмотки,прислоняюсь спиной к двери. Потихоньку отпускает. На
кровати икает от хохота Орнелла Мути. Я начинаю ржать следом.
Вдруг-звонок в дверь. Взгляд падает на роковое ведро. Ну погоди.
Наполняю его холодной водой и выплескиваю за дверь в вернувшуюся негодяйку. Алаверды.
Поднимаю голову-на лестнице столпились соседи. Глаза- как у какающих лемуров.
Я их понимаю. Не каждый день увидишь сцену-как голая баба (на лицо ужасная,добрая
внутри) ломится в дверь,а ей из двери-душ им тов. Шарко. В исполнении "хорошего мальчика
из порядочной семьи"
Я так и замер-с ведром. Неудобно то как.
-Здрасьте! поприветствовал я зрителей.
Приветствие мое возымело странное действие-все спотыкаясь побежали по норам.
За спиной раздался утробный вой-это поплохело Орнелле.
-Уй,всхипывала она,Тонька мне сказала...ыыыы...будет весело...Но что бы ТАААК!!!Хрррр...
Мама .Я сдохну сейчас,сделай что нибудь!
Я посмотрел на ведро...
Спасибо за внимание...

11.

БАБА ЛИДА

Этот рассказ я посвящаю незабвенной хулиганке, любительнице жизни и острых ощущений, моей подруге - Бабе Лиде.
Она прожила не особо долгую, но очень бойкую жизнь и даже после смерти не сразу угомонилась…

В 97-м году я был гораздо моложе и не то, чтобы поглупее, но тогда я мог рассчитать свои действия только на один ход вперед.
Сейчас, правда, тоже на один, зато перед очередным ходом, я научился делать маленькую паузу, на хорошенько подумать…

А той зимой 97-го, у меня еще не было этого ценного качества, что и позволило мне очутиться между Витьком и Олегом, в кабине старого громыхающего «ЗИЛа».
Шел снег.
Олег, почти упершись лбом в ветровое стекло, всматривался в дорогу. У него никогда не работали дворники.
Чтобы разрядить гнетущую обстановку, мы с Витьком даже пытались шутить:
- Так вот почему со стороны ветра стекло называется - ветровым, а со стороны Олега – лобовым…

Но внезапно, шуточки, как рукой сняло – нас остановили менты.
По венам вместо крови потек резиновый клей. Время остановилось и мы осознали во что вляпались…
Олега трясло от ужаса, но он делал вид, что от холода, Олег пытался улыбаться и кокетничать с гаишниками охрипшим голосом, но выглядело это жалко:
- Извините, Вы конечно правы, но фара у меня вот только что перегорела, наверное вас испугалась кхе, кхе, кхе, я обещаю - как только доеду до дома, спать не лягу, а лампочку поменяю. Номерной знак? Пожалуйста.

И Олег кинулся тереть своей шапкой номер машины заляпанный примерзшей грязью.
Луч ментовского фонарика, наконец удостоил своим вниманием и нас с Витьком:
- Эй, там, в кабине! Сколько вас?
- Двое.
- Все граждане России? А ну покажитесь.
- Так точно, все!
- Ладно. Водитель, что в кузове везем?

Олег:
- Пустой еду, только с ремонта, можете заглянуть.

Но мент, после получения денежки за неработающую фару, несколько подобрел, подсдулся и заглядывать в кузов, ему уже было лениво:
- Ладно, верю, езжай, только смотри - фару сделай и машину помой.

Резиновый клей в наших жилах опять сменился горячей кровью, мы снова могли дышать и сердца застучали как пулеметы.
Говорить не хотелось, не считая мата облегчения на выдохе.

Дело в том, что, всего в машине нас было не трое, а четверо. В кузове грузовика, через всю Москву, мирно ехал маленький, но тяжелый труп…
Труп Бабы Лиды.

Она была доброй и веселой старушкой, ко мне относилась почти как к сыну - приютила, когда мне негде было жить. Только вот пила очень. Пила, курила Беломор и виртуозно ругалась матом (старая рыбацкая закалка). Баба Лида была родом из Крыма и только на старости лет, нехотя подалась в столицу к дочке с зятем.
Москву она не переваривала и всегда считала денечки, когда, наконец опять наступит весна, чтобы снова уехать на все лето домой, к родному Черному морю…

А в тот, последний день, Бабу Лиду занесло черте куда, в гости к старой подруге. Посидели они, хорошенько выпили, да и уснули на диванчике перед телевизором.
Подруга к вечеру проснулась, протерла глазенки, а ее гостья уже холодная и синяя вся. Захлебнулась во сне.
Перепугалась хозяйка и бросилась звонить дочке покойницы и ее мужу Олегу:
- Выручайте! Приезжайте! Забирайте! Скоро вернуться внуки, а квартира-то однокомнатная! Христом Богом прошу - избавьте детей от смертельных сцен и разборок с милицией…

…Вот так я и вписался в эту авантюру – занялся незаконной транспортировкой трупа.
Благополучно вернувшись домой, выгрузили, принесли и положили ледяную бабушку на ее родной диванчик. Хух.
Чик-чирик – мы в домике…

Но настоящие заботы только начинались, прежде всего, нужно было срочно получить справки по поводу смерти и транспортировки, чтобы везти сердешную на Родину в Крым и схоронить там рядом с мужем. Баба Лида всегда хотела только так и никак иначе.
Решили выезжать уже завтра, на двух машинах - грузовой и девятке, чтобы все родственники поместились.
Держала нас только бумажная волокита.

Олег набрал номер, мы с Витьком притихли.
Олег:
- Здравствуйте, у меня умерла теща… да, спасибо большое, так вот, мне нужна справка, чтобы ее…

Витек, удивленно зашептал:
- За что спасибо? Поздравляют!?
Олег махнул на нас рукой и продолжил:
- Как в понедельник? Но мне завтра нужно ее вести в Крым… Але, Але!

Он еще пару раз перезванил, но все напрасно - дело уперлось в понедельник.
Витек посоветовал:
- Олег, смерть тещи в наше время – событие довольно двойственное. Скажи лучше, что у тебя умерла мама, может они войдут в положение и скорее зашевелятся.

Олегу идея понравилась, он напряг все свои, какие в нем дремали, актерские таланты, опять набрал номер и трагически заговорил голосом Левитана:
- Добрый вечер, дело в том, что у меня пять минут назад умерла мать… Спасибо, так вот, мне нужна справка… Как в понедельник!? Вы что!? До понедельника она протухнет и завоняется!!! …Да, а как вы догадались, что – это снова я…?

…Но, так, или иначе, с документами все утряслось и уже на следующий день, мы купили гроб, пристроили в него покойницу и выехали, а спустя тридцать бесконечных часов, прибыли в зимний, промозглый Крым.
Все замерзшие и уставшие, почти до состояния виновницы путешествия.

Схоронили сердешную, помянули, да и отправились в обратный путь.
Но самое жуткое выяснилось уже в Москве. Оказалось, что – ни черта у них со справками не утряслось!
Олег признался, что покойницу мы везли, как живую. По документам, она умерла только в Крыму…

Слава Богу, что я не знал всего этого до самого конца, но удача была на нашей стороне, новичкам везет…

12.

Про дачу.
И про местных жителей.
Вторая часть.
Мы купили дом в деревне и вокруг него не было ничего. То есть, вернее, не было забора.
Когда к нам в очередное воскресенье подошел местный житель Володя, мы решили, что рынок в нашу деревню уже ворвался и диктует свои правила.
Ибо Володя с ходу предложил этот забор сделать. Что такое для городского жителя, приезжающего в деревню на 48 часов в неделю, сделать забор общей длиной за 200 метров – рассказывать, наверное, ни к чему.
Согласовали конструктивные особенности этого Колизея и перешли к цене.
16000! – сказал Вова, и сам ужаснулся громадности цифры. Вся жизнь промчалась перед его глазами, и не нашлось такого эпизода, когда такие деньги он в руках держал.
16000 – услышали мы, и поняли, что при таких ценах на работу мы здесь САМИ делать не будем просто ничего. Только надзирать и указывать. И все.
И вот тут мы совершили подвиг внутри себя, поскольку аванс не возник даже в мыслях. Гордимся до сих пор.
Ладно, Володя, давай за ближайшую неделю сделай штук 15 ям, а мы прикупим цемента, и вместе поставим первые столбы.
Договорились – произнес наш герой.
В следующую пятницу вечером мы не обнаружили на участке никаких следов ям или Вовы. Не было его и в пределах видимости. Но дел было много, забор мог потерпеть, и мы Вову в это раз так и не разыскали.
Только в следующий наш приезд к нам пришла его мама и сказала, что Вова пьет с того памятного воскресенья две недели назад, когда договаривающиеся стороны уже видели итог – кто забор, а кто кучу денег.
И мы поняли – Володя просто отмечал заключение контракта.
Широко.
Из последних денег и распоследней заначки.
Как настоящий российский бизнесмен.

14.

ХОРОШИЙ МУЖИК

Раньше я всегда считал, что хороший мужик – это не профессия, но одна история заставила меня немного пересчитать и прийти к выводу, что иногда это все-таки профессия.
Причем очень полезная, не только для самого - хорошего мужика, она и для всего общества, к сожалению, просто жизненно необходима…

На днях приходил ко мне мастер в бахилах, чтобы померить наш будущий, пока не существующий шкаф.

Странное ощущение – шкафа еще нет в природе, а лазерные лучи уже показывают его контуры в пространстве. Почти машина времени…
Ой, я несколько заговорился и отвлекся от темы. Так вот, даже этот мастер-замерщик тут не при чем, то есть он конечно же "при чем" и тоже может быть неплохим мужиком, но это далеко не его основная профессия. Но вот этот самый мастер, пока измерял, до какой несуществующей полки я смогу дотянуться, рассказал мне вот такую нехитрую историю про профессионально хорошего мужика:

- Приезжаю недавно на установку шкафа к одной старушке. Все чин-чином, выгрузились, поднялись на этаж, смотрю в бумаги – что такое?
В цене явная ошибка. Ну не может такой шкафина с тремя зеркальными дверями и с таким наполнением, стоить так мало. По квитанциям вроде все сходится: предоплата получена, подписи печать, но я решил перестраховаться, мало ли, они там напутают, а на меня повесят потом и скажут: - «А ты куда смотрел? Не видел, что цена почти вдвое меньше?»

Говорю хозяйке, что, мол, тут какая-то ошибка, надо разобраться.
Выхожу в коридор, звоню шефу:
- Але, я на заказе, тут странности по сумме. Что делать?
- А, это трехстворчатое зеркальное купе?
- Да.
- Не парься, все нормально, делай. Ты свое получишь как обычно и передай хозяину привет от меня. Его Лехой зовут.
- Так - это ваш друг?
- Да нет, какой друг? Обычный клиент, просто хороший мужик.
- Тут не он, а старушка, видимо его мама.
- Ну, передай привет через нее и скажи, что Леха уже может к нам в офис подъезжать, на встроенные плиты посмотреть. Я ему обещал, он знает.
- Извините, но я все равно не понял, почему такая скидка?
- Ой, давай не будем о грустном. Ты бы видел, как он красиво торговался – весь офис сбежался посмотреть и поржать. Хуже цыгана на базаре. Меня запутал, заморочил и главное, все время ловил на каждом слове, так, что и не соскочишь: - «Дайте скидку, на ДСП, которое не видно под зеркалами. А если эта фурнитура с этими полками? А если зеркала без уголков? А скидка за то, что не ходовой цвет? А скидка, за то, что я согласился на неходовой цвет?...»
Так по чуть-чуть, по чуть-чуть, в каждый процент вгрызался. Как все равно бульдог. Оглянуться не успели, как он тридцать процентов отгрыз. Я даже сам расстроился. С такими клиентами одни убытки, но мужик он душевный, просто артист.
Оказалось, мы оба с ним математическую школу с медалью закончили и на олимпиады ездили, правда в разных городах, не важно… Представляешь, под конец, когда я и так опустился ниже некуда, этот Леха и говорит: - «Предлагаю пари, я сейчас расскажу вам анекдот и если кто-нибудь из присутствующих, сможет не рассмеяться, то с меня десять процентов, а если ржать будут все, то с вас».
Мы конечно согласились и он, подлец, выдал такой десятипроцентный анекдот, что сдохли все восемь человек, сколько нас там было, даже бухгалтерша… Потом приедешь, расскажу.
Ну, ладно, давай, успехов тебе, сделай там, все как надо, «от» и «до», чтобы не ударить в грязь лицом, а то я сдуру пообещал ему гарантию на десять лет, даже в квитанции указал…

Возвращаюсь к бабке в квартиру, начинаю строить шкаф, а сам все думаю: – чтобы нашего ушлого шефа так на бабки развести – это же каким нужно быть гением.
Смотрю, в комнате фотка в рамке, на ней трое в камуфляжной форме. Спрашиваю:
- А на фотографии у вас кто?
- Тут мой сыночек Алексей со своими товарищами. Это он мне на день рождения такой шкаф подарил.
- Какой молодец, а вы в курсе, что этот шкаф стоит гораздо дороже? Ваш сын еще и торгуется лихо.

Старушка неожиданно весело рассмеялась, а потом сказала:
- Да, торговаться Леша умеет – это его работа, он в ФСБ служит переговорщиком с террористами…

16.

Лежим смотрим телик. Я, супруга, и доча 5 лет... Во время просмотра делаю массаж ног супруге, доча канючит папа - "сделай мне!". Супруга говорит доче "давай я тебе сделаю", доча не здается "хочу что-бы папа!". Внезапно затихает, и через пару минут говорит "Мама! Я кушать хочу!"
Супруга встает и идет на кухню, доча с блаженным видом устраивается на ее место, и сказав "уух", протягивает мне ноги....

17.

Лежим смотрим телик. Я, супруга, и доча 5 лет... Во время просмотра делаю массаж ног супруге, доча канючит папа - "сделай мне!". Супруга говорит доче "давай я тебе сделаю", доча не здается "хочу что-бы папа!". Внезапно затихает, и через пару минут говорит "Мама! Я кушать хочу!"
Супруга встает и идет на кухню, доча с блаженным видом устраивается на ее место, и сказав "уух", протягивает мне ноги....

18.

Лежит папа-бегемот после пьянки, отходит. Мама-бегемотиха
бегает по квартире, стирает, убирает, вся запыхалась. Бегемотик
подходит к папе и просит:
- Папа, сделай мне маленькую лопаточку.
- Отстань,- еле ворочая языком, бурчит папаша.- Иди к маме.
Она его прогнала, он опять пристает к папе.
Наконец папа-бегемот не выдержал:
- Вот сейчас встану, все брошу и буду делать тебе маленькую
лопаточку!

19.

Мама уезжает в командировку и на прощание говорит детям:
- Дети, меня долго не будет. Что вам привезти в подарок? Мальчика или
девочку?
Вовочка берет сестренку, уходит на совещание в комнату. Выходят с
опущенными глазами, подходят к маме:
- Мамочка, мы тебя очень любим, не надо нам подарка, лучше сделай
аборт.

20.

Мама уезжает в командировку и на прощание говорит детям:
- Дети, меня долго не будет. Что вам привезти в подарок? Мальчика или девочку?
Вовочка берет сестренку, уходит на совещание в комнату. Выходят с опущенными
глазами, подходят к маме:
- Мамочка, мы тебя очень любим, не надо нам подарка, лучше сделай аборт.