51
Год 1980 запомнился мне 12-летнему пацану московской Олимпиадой, которую все вокруг обсуждали, хотя наш приморский городок и не участвовал в соревнованиях, первой годовщиной ввода советских войск в дружественный Афганистан, так как одинокая соседка по нашей коммунальной квартире, Баба Лиза горевала над похоронкой полученной на своего единственного сына, который был для меня как старший брат, но мужественно погиб защищая однополчан, при сражении с импералистами в лице душманоов и этой историей, которая недавно всколыхнула память снова. Мой день тогда складывался однообразно, утренняя тренировка по плаванию в спортивном классе СДЮШОР Динамо, школа в обед и вечерняя тренировка. Плавал я очень хорошо, как говорят, подавал олимпийские надежды. После тренировки, летом я отправлялся на море, чтобы насобирать мидий или наловить бычков под камнями, чтобы помочь маме прокормить семью. Не то, чтобы мы голодали (бедных семей, пишут тут, в Союзе не было), но ее зарплаты с обувной фабрики, где она работала, было часто недостаточно прокормить нас. Отец погиб как пару лет при обрыва стропа в заводе, мама тянула нас одна. Поэтому летом я одевал маску, и таскал бычки из-под камней или собирал мидии с пирса. Кстати до сих мамина гречневая каша с отварными и поджаренными с чесноком мидиями, для меня самое вкусное воспоминание из детства. В тот день, я как обычно привязал сетку к ноге, закрепил ножик для отрезания корня, или как его официально называют биссуса и поплыл на косу, где мидии были жирней и больше, из-за прохладной воды и течения. Коса находилась метрах в двухста от берега и была очень длинной. Кроме рыбаков туда мало кто заплывал, поэтому мидий было много. Кроме этого, уже пошли распространятся случаи отравления зеленой мидией, сорванной с пирса (эти мидии набирают токсины от цветущих водорослей), поэтому чистая от водорослей коса была более привлекательной. Набрав побольше воздуха, нырнул где-то посередине косы, выбрал плиту (когда то в 50-тые, был план строить волнорез от косы, плиты побросали в воду, на этом и остановились) и выбрал большую кисть мидий. Она крепко цеплялась за камень, пока отрезал биссус, упёрся ногами в песок и почувствовал правая ступня провалилась в песок и уперлась во что-то твердое. Набрал снова воздуха, нырнул снова и увидел блеск среди поднятого песка. Разбросанные монеты лежали среди остатков то ли деревянного сундука, то ли части корабля. В следе от ноги, их было много, возможно глубже было еще больше. Взял одну монету, зажал между пальцев руки и поплыл к берегу. Дома почистил монету, она была побита водой, но там показался двуглавый орел, контур человека и год 1792. «Интересно», сказала мама, «похоже на Екатерину. Где ты взял ее?»- спросила она. «Во дворе нашел», зачем-то соврал я. «главное, не своровал, надеюсь она тебе принесет удачу, садись кушать», - завершила мама свой интерес к монете. Я его тоже завершил, положил монету в копилку к другим монетам (мы же все тогда собирали монеты или марки, не правда ли?) и забыл про нее. Не могу объяснить, почему тогда у меня не было интереса вернуться на косу, поискать остальные. Прошло 10 лет, Союз развалился, я, выпускник-электротехник нашего политеха продавал на рынке обувь, которой с мамой рассчитывались на фабрике, другой работы не было, поэтому когда получил возможность с одногруппником поехать в Польшу на работу в судоремонтный завод в Гдыне, долго не думал, собрал нехитрые пожитки, банку с монетами, и маску. Там дело пошло, стал со временем бригадиром электрогруппы, потом был переезд в Германию, на завод в Гамбург, потом свой бизнес, своя ремонтная мастерская и тд. Миллионером не стал, но есть возможность и хобби, покупать на аукционах старые часы, электронику, радио, патефоны и ремонтировать и собирать их. Недавно после одного такого аукциона «Хистория», в Бремене, разговорился за пивом с другом - оценщиком этого аукциона, про монету. Он аж загорелся. Принёс ему, показал. «Это серебрянная пятерка российской империи!» - крикнул он, «не самая ценная в наших кругах монета, но в таком идеальном состоянии, это просто клад», продолжал Кристоф не останавливаясь. Сколько ты их набрал? Где остальные? Немедленно неси к нам! Мы их восстановим и продадим нумизматам. Это будет целое состояние! Пришло время ответить правду: « а больше нет монет, я только одну взял». Нижняя губа Кристофа задрожала…: «Как только одну? Я не верю, ты не можешь быть таким идиотом». Когда его степень оцепенения прошла, Кристоф выдал план, то есть мы и берем снарягу, подводный искатель, акваланги и дуем туда на поиски. «Там война сейчас», с горечью сказал я, - «даже не знаю точно кому эта коса принадлежит сейчас». Хитрый ум антиквара-оценщика все равно работал на прибыль: «Хорошо, тогда держим все наготове и ждём!». Ждём.
|