Анекдоты про германии |
Перед Чемпионатом мира по футболу 2014 года в Сингапуре была запущена рекламная кампания против азартных игр. В ней ребенок жаловался, что отец поставил все его сбережения на победу Германии. Целью рекламной кампании было показать, что от игровой зависимости могут страдать не только те, кто ставит деньги в тотализаторе, но и члены их семей.
Рекламная кампания имела обратный эффект — Германия тогда стала чемпионом мира.
|
В 96-м купил я Сааб-9000 в Брюсселе. 2,3 л турбонаддув, 225 кобыл под капотом на таком объёме. Это щас неудивительно, а тогда...
Ярик встретил меня на границе Германии и Польши в Костине. Это ващще отдельная история. Рванули чрез Польшу. Ярик:
- Через Радом поедем - по югу Польши. Там бандитов почти нет. Они все на трассе Варшава-Брест в основном.
Проехали Радом и крякнула коробка. Знакомый Ярика автослесарь поляк весь пасмурный день копался во внутренностях СААБа - до Бучача доедете. Взял за работу 2 доллара.
Поехали.
- Ярик, как же он живёт за два доллара в день?
- , тут все так живут. И гораздо хуже. И у вас так живут...
Печальная история.
Я в те времена читал польский чат. Да, тогда поляки считали всех русских бесконечно богатыми. Польский чат - поляки между собой:
- Русский пан тебя на цепь посадит возле будки и будет кормить из лоханки. И будешь жрать и хвостом вилять за 500 новых злотых.
Я в интернете с 95-го.
|
|
К истории https://www.anekdot.ru/id/1610155/ от 17.06.26.
Вы думаете, это сейчас началось? Сядьте дети в круг скорее, речь пойдет о гонорее.
Русская водка, Столичная и Московская!!! При СССР ее продавали на запад миллионов на 40-50 долларов в год максимум. Кому она была нужна, при наличии Абсолюта, Смирнофф и прочего. Но какой-никакой спрос был.
Тут надо понимать, что государству так-то ничего не принадлежит напрямую, а через различые государственные конторы. Конкретно права на бренды принадлежали конторе Союзплодимпорт. Эту контору в лихие 90-е приватизировал некий Шефлер и стал владельцем торговых марок водок. Какая тогда была обстановка? Законы о приватизации менялись если не ежеквартально, но регулярно подправлялись по результатам опыта эксплуатации. Т.е. то, как было приватизировано в марте, в ноябре бы не прокатило. Кроме того, в любом гараже С.Осетии из не всегда медицинского спирта и колодезной воды бодяжили Столичную, разливая в сполоснутые (а как вы мыли стаканы в автоматах с газированной водой?) бутылки из-под керосина. В 92-м году кто-то в Германии купил партию Столичной по выгодной цене и решил провести ее анализ. Оказалось, ее даже в канализацию нельзя выливать, требовалось уничтожать как химическое оружие.
Шефлер, не без помощи структур, не имеющих государственной аккредитации, остановил все левые производства на территории РФ и развернул нормальное производство в Калининграде. Продажа водки на западе росла, Смирнофф и Абсолют стали терять долю рынка. Смотрели Телохранитель с Костнером и Уитни? Что он там пил дома? И это еще 92-й. Были созданы марки фруктовых водок СтолиПич, СтолиАппл и другие. В 99-м водки продали на миллиард и заплатили 300 миллионов налогов. И тут государство проняло! Сразу после того, как тот, кого нельзя называть произнес, что "пересмотров итогов приватизации не будет", именно это и началось. Было сказано, что приватизация проведена с нарушением (для ноября, но не для марта!), было организовано государственное СоюзплодОимпорт, на которое в Роспатенте были просто переписаны права на водочные бренды без какого-либо решения суда. После этого были суды и в РФ и за границей. В РФ выигрывались все инстанции, кроме верховной, там в пользу государства решения принимались за час. Но Шефлер перенес производство из Калининграда на Латвиас Бальзам, и его водка перестала задерживаться российской таможней. За рубежом, где государство судилось за права на бренд, что только оно может продавать эту водку, а не Шефлер, оно с треском проигрывало. Или все замораживалось, а Абсолют и Смирнофф занимали освободившуюся нишу. Вы спросите, а как же знаменитая РУССКОСТЬ водки, бо, только из русского зерна водка может быть настоящей?! Просто, компании принадлежали спиртзаводы в Тамбове, которые поставляли спирт в Латвию. Но тучи нависли и над ними и тогда... Шефлер продал бизнес американцу! ВСЕ! Права на водку Столичная и Московская ушли в США. Их производят и продают американцы. Все, что хотело захапать государство, кануло в Лету. Иногда вы можете видеть жалкую горстку бутылок Столичной в супермаркетах средней руки, но это агония. СоюзплодОимпорт не имеет своих заводов. Тот же Кристалл имеет свои бренды Праздничная или Завалинка, ему не интересно выпускать Столичную и платить с каждой бутылки роялти за использование торговой марки, так что в России эта водка исчезает. Как, впрочем, и все остальное. Вот так хотели захапать и передать, думаете государству? Нет, нужным людям, сидящим на потоках. А получили шиш без масла.
|
|
Мне очень жаль, что всё так вышло. Целую. Вера» — за этой фразой вся трагическая судьба актрисы Веры Глаголевой
Их любовь началась как в кино — буквально. Шёл 1974 год, на «Мосфильме» снимали картину «На край света…», и восемнадцатилетняя Вера Глаголева, спортсменка-лучница, об актёрстве не помышлявшая вовсе, просто гуляла по студии с подругой. Её попросили подыграть на пробах, и эта лёгкость — она ведь ни на что не претендовала, а потому совсем не волновалась — решила всё. Тридцатилетний режиссёр Родион Нахапетов, у которого на главную роль намечалась совсем другая актриса, вдруг встал стеной за никому не известную девочку.
Редактор картины, её однофамилица Нина Глаголева, глядя на этот напор, насмешливо спросила: уж не влюбился ли ты в неё? Режиссёр смутился. На съёмках у них и вправду начался роман, который влюблённые ни от кого не прятали.
Несколько лет они были той парой, которую знала в лицо вся страна. Красивые, талантливые, две дочери — Анна и Мария; их снимали для обложек «Советского экрана», для календарей и плакатов как образцовую советскую семью. Глаголева играла без передышки — «Звездопад», «Торпедоносцы», «Выйти замуж за капитана», «Зонтик для новобрачных». Актёрского диплома у неё так и не появилось, и сам Эфрос когда-то сказал ей, что учиться ей и не надо. Со стороны казалось — вот они, любовь и удача разом.
Перелом пришёл из Америки. Фильм Нахапетова купили для тамошнего проката, режиссёра пригласили в Штаты — показывали студии, знакомили с коллегами. Среди новых знакомых оказалась Наталья Шляпникова, дочь русских эмигрантов, которую в Америке звали Наташа Шляпникофф; в неё он и влюбился. Поездка задумывалась короткой, на год, но Нахапетов всё не возвращался. И когда Вера прилетела к задержавшемуся мужу, он сказал ей прямо, что полюбил другую.
Вот здесь Глаголева и повела себя так, что эта история стала по-настоящему её историей. Она не цеплялась и не умоляла. Всё обдумав, она написала ему письмо: возвращать мужа, в котором погасло прежнее чувство, она не хочет; ни жалости, ни жизни с ней из одного только долга ей не нужно; а дочери подрастут и сами решат, как ко всему этому относиться. Заканчивалось письмо спокойно и коротко: «Мне очень жаль, что всё так вышло. Целую. Вера». После этого письма она ещё раз прилетела к нему в Америку — попробовать сохранить хоть что-нибудь, — но обоим сразу стало понятно, что возвращать уже нечего. Шестнадцать лет брака закончились. Нахапетов остался в Лос-Анджелесе и женился на Наталье, Вера вернулась в Москву одна, с двумя дочерьми. И что важно: ни тогда, ни потом она не сказала о бывшем муже ни одного злого слова, а он до конца жизни говорил о ней с глубоким уважением. Тёплые отношения они сумели сохранить.
Другая на её месте, возможно, и сломалась бы. Глаголева сделала наоборот: вместо того чтобы доигрывать роль покинутой красавицы, она пересела в режиссёрское кресло — и стала большим, серьёзным режиссёром, из тех, кто берётся за неудобное. Её «Одна война» — о женщинах, родивших в оккупации детей от врага, и о том, как обошлась с ними потом своя же страна, — картину эту она считала самой важной своей работой. Были и «Чёртово колесо», и «Случайные знакомые», и фестивальные награды. Заново пришло и личное счастье: Вера вышла замуж за предпринимателя Кирилла Шубского, в этом браке родилась младшая дочь Анастасия, и второе замужество Глаголева называла наградой судьбы.
О том, что происходило с ней в последние годы, почти никто не знал. Глаголева тяжело болела — и не позволяла себя жалеть. Когда весной 2017-го поползли слухи о её здоровье, в семье их попросту не комментировали, а сама она продолжала жить так, будто впереди ещё уйма времени. Весной начала снимать новый фильм, в июне вышла на открытие Московского кинофестиваля, в июле сыграла свадьбу Анастасии — по свидетельствам, уже зная, насколько всё серьёзно. Последний фильм она успела отснять почти целиком; завершала его уже без неё близкая подруга и продюсер.
Она ушла 16 августа 2017 года в немецком Баден-Бадене, на шестьдесят втором году жизни. Есть в этом тихая, почти литературная рифма: маленькой девочкой она несколько лет жила в Германии, где работали её родители, — в Германии всё и завершилось. Диагноз семья официально так и не назвала; по сведениям прессы, это была онкология, с которой она боролась долго и молча. Проститься с ней в московский Дом кино пришли тысячи, очередь стояла часами. А через год её посмертно наградили призом «Кинотавра» с формулировкой, которая, кажется, и есть про неё всю: актрисе и режиссёру, научившей нас стремиться к мечте.
В её судьбе нет ни надрыва, ни скандала, которых она всю жизнь сторонилась. Есть другое, и оно горше: человека на самом взлёте, полного сил и замыслов, тихо увели со сцены — а он не пожаловался, не простился напоказ и до последнего дня был занят только работой и теми, кого любил.
Для меня Вера лучший пример достойного поведения. Удивительная женщина!
|
|
