Результатов: 563

551

В баре бык и лев пьют пиво, у льва звонит мобила: - Да дорогая, через десять минут буду дома! Бык: - Лев, как так, ты ведь царь зверей, а своей жены боишься? - Бык, так у тебя жена - корова, а у меня львица!

552

Сидит заяц на пеньке, что-то пишет. Бежит мимо лиса. - Что пишешь, заяц? - Диссертацию. - О чем? - О том, как зайцы лис едят. - Да где ты такое видел? - Пойдем, покажу... Через некоторое время заяц опять сидит и что-то пишет. Бежит волк. - Что пишешь, косой? - Диссертацию о том, как зайцы волков едят. - Ты что, с ума сошел? - Пойдем со мной... Далее, заяц пишет, подходит медведь. - Что пишешь? - Диссертацию о том, как зайцы медведей едят. - Да где такое видано? - Пойдем, покажу... Картина последняя: пещера, гора лисьих, волчьих, медвежьих костей. В середине, обгладывая кость, лежит огромный лев. Мораль: важна не тема диссертации, важно то, кто твой руководитель!

553

В баре бык и лев пьют пиво, у льва звонит мобила: - Да дорогая, через десять минут буду дома! Бык: - Лев, как так, ты ведь царь зверей, а своей жены боишься? - Бык, так у тебя жена - корова, а у меня львица!

554

У истоков «Спартака» была водка. И немного коньяка

«Кто мы? Мясо!» Футболка Дмитрия Сычева с этой надписью, показанная 10 июля 2002 года после победного гола «Зениту», навсегда легитимизировала прозвище спартаковцев. Происхождение прозвища «мясо» - это отсылка к командам «Пищевики» и «Промкооперация» – официальным предшественникам «Спартака» в 1926–34 годах. В СССР у всех спортивных клубов была ведомственную привязку. В соответствии с этим порядком, куратором будущего «Спартака» стал профсоюз работников пищевой и вкусовой промышленности.
Однако если копнуть чуть глубже, то становится очевидным, что возникновением клуб обязан отнюдь не производителям колбас. Первым спонсором и фактическим создателем футбольной команды «Сокол», которая впоследствии и была преобразована в «Спартак», была компания «Шустов и сыновья» – крупнейший российский производитель водки и других крепких спиртных напитков.
В числе 53 учредителей «Сокола» значились писатели Антон Чехов и Владимир Гиляровский. Членами РГО были Лев Толстой и премьер-министр Российской империи Петр Столыпин. Главным спонсором общества стал Николай Шустов – руководитель крупнейшей в стране алкогольной компании «Шустов и сыновья».
К моменту основания РГО «Сокол» Шустовы были одними из самых успешных предпринимателей Москвы. Основа их бизнеса – производство алкоголя. Компанию в 1863 году основал отец братьев Николай Леонтьевич Шустов. Маленький завод на Маросейке был одним из 300 водочных предприятий, действовавших тогда в Москве. В условиях жесткой конкуренции выделиться непросто. Но у Шустова это получилось благодаря агрессивному маркетингу.
Прием, который он использовал еще в 1860-е, вошел во все учебники по продвижению товаров. Шустов нанимал студентов, которые заходили в кабаки и трактиры и громко требовали подать им шустовской водки. Когда таковой не оказывалось, они устраивали скандалы с битьем посуды и мебели (Шустов оговаривал бюджет погрома – не более 10 рублей). Скандалиста забирали в полицейский участок, а на следующий день в бульварных газетах выходили заметки об очередном скандале, где подчеркивалось, что он произошел по причине отсутствия в заведении шустовского алкоголя.
Из-за подобной скандальной рекламы напитки Шустова были постоянно на слуху, и количество заказов на них росло. Войдя в число крупнейших производителей водки и настоек, Шустов продолжал тратить огромные деньги на рекламу. Причем подходил к ней творчески: помимо обычных модулей в газетах упоминание шустовских напитков встречалось в самых неожиданных разделах: в анекдотах, стихах и рассказах, где персонажи не просто пили, а именно шустовскую водку. Актеры в постановках, где действие предполагало распитие алкоголя, упоминали, что они пьют напитки Шустова. Рекламные щиты «Требуйте настойки Шустова» украшали борта первых московских трамваев, а также пароходов и дирижаблей. Шустов первым из русских предпринимателей разработал уникальный логотип – колокол, который изображался на всех этикетках. Впервые он появился на шустовских коньяках.
«Не было в империи трамвая или конки, на крышах которых не громоздился бы щит «Коньяки Шустова!» – вспоминал потом один из основных конкурентов Шустовых, Владимир Смирнов (тот самый, который продал американцам бренд водки Smirnoff). – С граммофонных пластинок орали не своими голосами Бим и Бом: «Дайте нам шустовский коньяк!» Пластинки раздавали совершенно бесплатно в рекламных целях… Но, что удивительно, она сработала! Все брали «Коньяки Шустова», как будто сошли с ума!»
Шустовы заслали в Париж несколько специально отобранных молодых людей с хорошими манерами и модельной внешностью. Те приходили в лучшие парижские рестораны, заказывали самые дорогие блюда и шустовский коньяк. Коньяка, конечно, не было. Узнав об этом, посетители с грустным видом расплачивались за заказ, даже не притронувшись к еде, и уходили со словами, что были гораздо лучшего мнения об этом заведении. «Но раз у вас нет
Во многих странах алкогольные напитки – предмет национальной гордости. Французы гордятся винами, шотландцы и ирландцы – виски, бельгийское пиво и вовсе включено ЮНЕСКО в список нематериального наследия человечества. Так сложилось, что Россия во всем мире ассоциируется с водкой. Понятно, что это стереотип, но довольно устойчивый. До сих пор многих легионеров РПЛ спрашивают, пробовали ли они русскую водку.
При этом вряд ли можно сказать, что водка – это то, чем реально гордятся россияне. Чаше ее воспринимают как источник социальных проблем.
Между тем именно водка на протяжении двух сотен лет выполняла ту роль, которую сегодня в экономике Российской Федерации играют нефть и газ – ключевого источника поступления доходов в государственный бюджет. Структура доходов бюджета с 1763 по 1914 годы очень похожа на то, что мы имеем в последние 25 лет. Если с 2000 года от 36% до 51% доходов бюджета обеспечивают нефть и газ, то с начала правления Екатерины II и до начала Первой мировой (тогда был введен сухой закон) точно такую же долю доходов государства обеспечивал алкоголь. Главным образом водка, а если точнее, то хлебное вино – так тогда называли крепкие невыдержанные дистилляты без дополнительных примесей. Водкой в то время называли разнообразные крепкие настойки и наливки. Но, чтобы не путаться, мы будем называть весь крепкий дореволюционный алкоголь водкой – так привычнее.
Впервые важную роль крепкого алкоголя для государственной казны понял еще первый русский царь Иван III, когда ввел государственную монополию на производство и продажу спиртного. Производить алкогольные напитки было запрещено даже церкви, поэтому в России, в отличие от Западной Европы, монастыри не стали центрами алкогольного производства. Все сосредотачивалось в руках государства.
При Иване Грозном в Москве открылся первый государственный кабак, где гуляли опричники. Но главной доходной статьей государства водка стала уже при Романовых. В XVII веке водочные деньги помогли России восстановиться после разрушительных времен Смуты и позволили эффективно осваивать Сибирь. Кабаки были одними из первых зданий, которые возводили в каждом новом сибирском городе. Они предназначались не только для увеселения местного населения, но и для усмирения коренных народов. Вожди сибирских племен должны были выплачивать представителям московского царя дань – ясак. Чтобы те не забывали об обязательных платежах, их приучали к кабаку.
На новый уровень водочный бизнес государства вышел при Петре I. Именно при нем расцвела система винных откупов – самого доходного вида деятельности в Российской империи. Система выглядела так: государство объявляло аукцион за винные откупы – эксклюзивное право торговать алкоголем в определенной местности. Такое право предоставлялось на четыре года. Победитель аукциона получал в управление кабаки (все они были государственными), в которых продавал произведенную государством водку по установленной государством цене. При этом он брал на себя обязательство продать не менее определенного объема, чтобы гарантировать доход казне. Торговля велась и оптом, и в розлив. Продавать любую еду в кабаках было запрещено, так что пили без закуски.
Выгода откупщика в том, что, продав государственный объем, дальше он торговал себе на карман. К тому же в его доход шли продажи более дорогих настоек и пива. Но в реальности, разумеется, каждый управляющий кабака пытался обмануть государство, разбавляя водку водой или не доливая порции алкоголя посетителей, которых в то время вполне официально называли «питухами», от слова «пить». Откупы были настолько выгодным делом, что одной из самых щедрых форм царской милости стало наделение приближенного ко двору персональным винным откупом. Это тут же гарантировало благосостояние.
При Петре I доходы от винного откупа составили всего 13,1% доходов госбюджета, а спустя 40 лет к началу царствования Екатерины II они равнялись уже 32,3% – в два с половиной раза больше всех доходов от внешней торговли. Екатерина провела важную реформу – разрешила заниматься производством алкоголя частникам. Правда, исключительно представителям дворянского сословия. С тех пор почти при каждом имении помещик заводил винокуренный заводик и имел большое число рецептов фирменных настоек.
Алкогольные доходы в структуре госбюджета достигли пика к концу 1850-х, превысив 50%. Для сравнения: в то же время в Великобритании доход государства от продажи спиртного составлял менее 20%. В большинстве стран эта цифра была существенно ниже: в Австрии — 10%, во Франции — 9%, в Пруссии — 6%.
То есть производство и продажа крепкого алкоголя были в Российской империи делом государственной важности. Откупщики становились не просто богатыми, а очень влиятельными людьми. Императоры выпускали распоряжения, предписывающие губернаторам на местах оказывать им полное содействие в любых вопросах. Чтобы понять степень влияния – в 1731 году «Питейная компания» крупнейшего московского торговца алкоголем Петра Гусятникова окружила периметр города 37-километровым валом. Это были земляные насыпи, между которыми располагались заставы – таможенные посты, которые проверяли всех въезжающих в Москву. Единственная задача этого сооружения – недопущение в город нелегального алкоголя. Валы срыли только во второй половине XIX века, но они сохранились в виде названий московских улиц (Бутырский вал, Сокольнический вал, Пресненский вал и т.д.) и площадей (Тверская застава, Калужская застава и т.д.).
Борьба откупщиков с нелегальным алкоголем имела глобальный масштаб. Они содержали отряды частной сыскной полиции, которая выявляла нелегалов и сдавала их полиции. В 1858 году в тюрьмах по обвинению в кормчестве (то есть нелегальном обороте алкоголя) одновременно пребывали 111 тысяч человек. Это была настоящая народная статья.
Но было и другое наследие, оставленное российскими торговцами алкоголем. Крупнейший откупщик середины XIX века Василий Кокорев на личные деньги запустил в Москве первый общественный транспорт – конку из центра до площади Трех вокзалов. Он же открыл в Москве первую частную картинную галерею – за пять лет до Павла Третьякова в 1862 году. Торговец водкой покровительствовал искусству: современники вспоминали, что у него было преимущественное право покупки новых работ ведущих мастеров от Репина до Васнецова – и только если он не покупал, картины предлагались Третьякову.
Наследие водочников Шустовых сохранилось до сих пор. С приходом советской власти братья Шустовы – до этого московские миллионеры – стали скромными советскими служащими. Чемпион по академической гребле Сергей Шустов работал в Центросоюзе – главном управлении Потребкооперации в стране. Там он отвечал за контроль качества алкогольных напитков, производство которых возобновилось в СССР в 1924 году. Его старший брат Павел в 1927 году выпустил книгу «Виноградные вина, коньяки, водки и минеральные воды», в которой раскрыл рецепты некоторых наиболее успешных семейных продуктов: «Черного рижского бальзама», настоек «Спотыкач», «Зубровка», «Рябина на коньяке», которые встали на вооружение советской алкогольной промышленности.
«Спартак», основанный ими как небольшая секция при гимнастическом обществе, стал главным клубом отечественного футбола, о чем Шустовы, наверное, и не мечтали.
И водка, и «Спартак» — это важные большие вещи для истории нашей страны. То, без чего нас сложно представить.

557

Продолжение. Начало здесь:
https://www.anekdot.ru/id/1467868/

И здесь:
https://www.anekdot.ru/id/1473976/

Снова о кошках.

"Это что?", - громко подумала Муся, немного обалдевшая от первых родов.

"Это кошка!", - ответила я. - котов трехцветных не бывает. Хотя..."

На свет спешил второй малыш.

"Это снова кошка?" - Муся явно не понимала зачем ей столько кошек.

"Не знаю", ответила я, пытаясь разглядеть новорожденного.

Котейка был мокрый и казался трехцветным.

А что с ними делать дальше она уже знала сама. Нужный файл в памяти подтянулся почти мгновенно, как только прошло первое удивление.

Больше Муся уже моим мнением не интересовалась, семьей своей занималась сама, я только раз в пару дней меняла подстилку в коробке на чистую. Все время своего материнства она курлыкала как журавль. С нами же всегда только обиженно мякала. Без причуд, противным голосом. А к детям такие переливы в ней проснулись!

Первый месяц это были замечательные малыши. Они крепко доставали маму и почти не трогали нас.

Даже муж мой, сильно удивленный проделками "разожравшейся Кошади", котятами был очарован. Пока однажды кошачья семейка не покинула коробку. И тут нам досталось.

Ночь была их любимым временем суток. Мы стали запирать их на кухне, потому что они были везде.

Утром мне нужно уходить, а я понимаю, что вижу только Глашу, Лёвы нет нигде. А Лев забрался за кровать, под декоративный экран батареи, горячей в марте, и выбраться не может. Хорошо, что муж не успел уйти на работу. Он справился - открутил экран. Иначе имели бы кошачье жаркое. Пришлось закрывать от котов все щели.

Глашка обожала забраться в глубину шкафа и заснуть там часа на 4, пока я ищу ее. Ей там хорошо спалось. А мне опять мерещились пирожки с котятами.
Если ночью им удавалось выбраться из кухни, мы находили их у себя в постели. Малый размер помогал котейкам легко проникать под закрытыми межкомнатными дверями, а их мамаша им в этом люто завидовала.

Кошачья иерархия предполагала, что молоко должно быть выдано Муре и лишь потом котишкам, хотя предназначалось им. Она серьезно обижалась.

А как проходило обучение кошачьим премудростям! Я никогда не знала, что коты и кошки так отличаются. Программы, записанные у них в головах для взросления, опирались на абсолютно разные способы освоения мира. Глашка быстро освоила лоток и научила маму кошку пользоваться когтеточкой, доказав, что драть обои на стене и получать за это тапком "не айс", а столбик когтеточки просто создан для разнообразных игр.

Но вот есть другой корм, кроме маминого молока, она отказывалась почти до самого своего переезда от нас в два с лишним месяца. Что то внутри нее запрещало ей подбирать из миски вкусняхи для котят, которыми лакомился ее брат. Кошка не хотела быть автономной. Это становилось проблемой: котят уже ждали будущие хозяева. А мы не смогли бы её отдать.

А вот Левка долго не понимал для чего нужен лоток. Потом проследил за мамой и стал пользоваться ее закрытым домиком-туалетом. Лев был обучаем! Глаша же пользовалась инстинктами, заданными от рождения, кошачьей программой. Оба способа прекрасно работали и коты росли чудесными.

Продолжение следует.

558

Лев, царь зверей, скомандовал: "Все, у кого бритый лобок, направо, а все, у кого небритый, налево". Обезьяна спрашивает: "А если у меня половина лобка побрита, а другая половина нет?" Лев задумчиво почесал гриву и вдруг заявил: "Знаете что? Я устал быть царем зверей. Отныне нами будет править... Настя!" Все звери в недоумении уставились друг на друга. "Какая еще Настя?" - прошептал жираф. "Да вон та!" - лев указал на маленького светлячка, сидевшего на ветке. "Настя, командуй!" Светлячок Настя, слегка ошалев от внезапного повышения, робко пискнула: "Э-э... Пусть все, у кого есть хвост, прыгают на одной ноге, а у кого нет - пусть поют караоке!" Обезьяна с наполовину выбритым лобком, не веря своим ушам, спросила: "А мне что делать?" "А ты, - важно ответила Настя, - будешь главным по почесыванию спины носорогу. Когда закончишь - отчитаешься!" И тут же по саванне разнеслось нестройное пение бесхвостых и прыжки хвостатых, а обезьяна, пожав плечами, побрела искать носорога.

559

ЧЕРЕПАХА
 
 В важных вопросах жизни мы всегда одни и наша настоящая история почти никогда не может быть понята другими.
(Лев Толстой)
 
Тетю Таню я знаю всю свою жизнь, она подружка моей мамы.
 
Когда-то, лет пятьдесят назад, тетя Таня была вполне эффектной барышней в вельветовых джинсах, а теперь ей уж  за восемьдесят. Живет она почти в самом центре Львова,  в старом,  польском доме в двухкомнатной квартире с высокими потолками. Живет одна, мужа давно похоронила, но я и  родителей ее помню, они рано  умерли, еще в конце семидесятых. Дети выросли, разъехались кто-куда, переженились и даже  не по одному разу,  конечно, нарожали кучу внуков.  Старший внук тоже уже   успел жениться.
 
И вот,  в один, прекрасный, летний вечер, у  Татьяны - мамы и бабушки,  собралась почти  вся ее большая семья и собралась по важному делу – на какой-то срочный семейный совет.
 
 Первым начал радостный и взволнованный зять:
 
 - Татьяна Сергеевна, я сразу,  без предисловий – наконец,  настал ваш звездный час, который бывает только раз в жизни и то, не у каждого. Один очень богатый человек, знакомый моих знакомых, хочет купить еще одну квартиру и   обязательно  в этом доме, ваша ему как раз идеально подходит.
 
- В смысле, подходит? Я ведь, вроде,  ее не продаю и не собиралась даже.
 
- Да  понятно,  но тут совсем не в этом дело…
 
 Зятя перебила дочка:
 
 - Мама, твою квартиру могут купить за нереальные, баснословные  деньги, если только правильно поторговаться. Для этого покупателя,  цена  вообще дело десятое, а на  вырученные  деньги ты можешь взять себе две такие же двушки на любой соседней улице. Да, вообще где угодно, одну будешь сдавать, например. Этот покупатель хочет заселить в наш дом всю свою родню, или что-то в этом роде, короче,  он за ценой не постоит.
 
Если хочешь, можем взять тебе двушку  в доме где хлебный, а на оставшиеся мы тебе еще и дачу  купим. Представляешь?
 
- Дача – это,  конечно,   хорошо, но мне не нужна квартира в хлебном доме, у меня есть  моя квартира.
 
- Татьяна Сергеевна, вы наверное не понимаете, фортуна сама стучится к вам  дверь, а вы упираетесь. Вы ведь совершенно ничего не теряете,  наоборот,   с такими деньгами вы  даже можете купить четырехкомнатную вон в том доме,  через дорогу и жить себе припеваючи. С двумя балконами. Теперь понимаете?
 
- Прекрасно понимаю, но свою квартиру я продавать не стану; ни задешево, ни задорого, ни за очень дорого. Все, а теперь сменим уже тему и давайте пить чай с плюшками. Дети, тащите из кухни все табуретки.
 
- Мама, подожди. Как сменим тему? Ну,  ты ведь не темная, сельская бабка, ты же всю жизнь учителем в школе проработала, между прочем,  географии. Почему ты так узко смотришь на вещи?
Думаешь, что нам нужны твои деньги и квартиры? Дай бог тебе здоровья. Если хочешь, купишь себе двушку  в своем районе, а оставшиеся деньги потратишь хоть  на  круизы по Карибскому морю. Да вообще, как захочешь. Просто глупо упускать такую возможность, Мама.
 
- Татьяна Сергеевна, ну правда же – это шанс, обидно его терять.  Соглашайтесь, хлопоты мы возьмем на себя и переезд полностью   организуем. Ну, решайтесь.
 
- Все, хватит! Не может быть и речи. Мне переехать отсюда - это все равно, что вам сейчас ноги отрезать.
 
- В смысле, ноги отрезать? Мама, у тебя ведь появится  другая квартира, гораздо больше этой.
 
- А если вам ноги отрезать и пришить другие, гораздо большего размера, вы согласитесь?
 Может вы забыли,  или не знали, но  я ведь в своей жизни, ни дня не жила   даже в  студенческом общежитии, а если и уезжала, так только в отпуск,   недели на две. Я  родилась в этой квартире и  за свои восемьдесят три года   никогда   не жила где-то еще. Никогда. Так получилось. Я не умею и уже не научусь жить без моего дома, я состою из него, а он из меня. Скорее черепаха согласится продать свой панцирь, чем я соглашусь продать свой дом.

Дом,  тоже  что-то сказал недовольным   боем  старинных  часов.
После   длинной  паузы,  старшая дочь спросила:
 
 - Мам, ну… где твои  плюшки? Что-то мы и вправду увлеклись  фантазиями. Не переживай , черепашка, никто и никогда не тронет твой домик. Давайте  уже пить чай. Дети, бегом на кухню за табуретками…

561

Пушкин - лужа

“Глубокая река не возмутится от того, что в неё бросить камень; так же и человек. Если человек возмущается от оскорблений, то он не река, а лужа” (Лев Толстой)
Пушкин за всю жизнь вызывал обидчиков на дуэль больше двадцати раз. Пушкин - лужа? Или в мысли Толстого - лажа?