Анекдоты про водители |
Мой приятель – любитель побороться за права пешеходов, ненавидит когда водители нарушают правила, вечно ругается с ними и т.д. Прогуливаемся с ним однажды по тротуару, сзади сигналит ауди – видно водила решил срезать чтобы в пробке не стоять. Приятель ни слова не говоря отходит на газон и пропускает машину. Я его спрашиваю, чего, мол, ты такой тихий сегодня. Он, невинно улыбаясь: "Там метров через тридцать поворот и ступеньки".
|
Верх идиотизма проявили в Санкт-Петербурге, подняв цены на платную парковку в центре. Раньше она стоила 100 рублей в час, то есть за 9 часов работающий в центре человек платил 900 рублей. Штраф за неоплату парковки (тот же день) - 3000 рублей.
Теперь, после поднятия цен, в самом центре Питера, где самые загруженные улицы, парковка стоит 360 рублей в час. То есть 9 часов стояния в центре теперь стоят 3240 рублей. То есть на 240 рублей больше штрафа в 3000 рублей.
Конечно, штраф тоже, скорее всего, поднимут. Но пока вот такой идиотизм.
Водители протестуют снятыми номерами, их десятки. Ещё видел - поднимают крышку багажника, чтоб номер было не видно. Ещё чем только не закрывают часть номера - тряпками, перчатками, визитками, а дамы даже, пардон, женскими прокладками. Ещё бы - средняя зарплата в Санкт-Петербурге около 68000 рублей, так что если ездить на машине работая в центре 22 рабочих дня в месяц и платить по 3240 в день, от такой зарплаты останется... минус 3280 рублей.
При этом цель властей - разгрузить центр города от пробок, заставив пересесть на общественный транспорт - хреново реализуется, пробки как были по 7-8 баллов по вечерам, так и остались.
А сколько стоит парковка в вашем городе, и сколько процентов она съедает от зарплаты?
|
|
Жара, Манхэттен, пробка. Камри ползёт так медленно, что кажется — можно выйти, сходить за кофе и догнать её пешком. Вокруг бесконечное море машин, клаксонов и людей, которые уже давно сожалеют, что родились не голубями.
Сижу я такой, мучаюсь: лобовое стекло в разводах, солнце бьёт прямо в глаза. Думаю: "Да что уж там, помою". Нажимаю на рычажок — и в этот миг моя форсунка решает вспомнить своё истинное предназначение. Не просто пшикнуть, а выстрелить. Как будто в прошлой жизни она была гидрантом пожарной части Нью-Йорка.
Перед стеклом — Ниагара. И прямо за мной, в двух метрах, — кабриолет. Открытый. Очень открытый. Настолько открытый, что я успел увидеть выражение их лиц в зеркале. Это было что-то между:
"Ну прекрасно" и "Парень, ты серьёзно?"
Я, конечно, сделал вид, что ничего не заметил. В пробке все чем-то недовольны, мало ли что. Но тут происходит неожиданное: вокруг, из трёх рядов, начинают поднимать головы водители. Видят, что случилось. И… ржут. Настоящий хор поддерживающего смеха.
И тут я понял: шоу нужно продолжать.
Ну а что? Раз людям нравится — надо радовать.
Я ж профессионал в создании настроения.
Пшик!
Кабриолет снова получает лёгкий летний душ.
Соседи по полосам — аплодисменты, смех, кто-то снял на телефон.
Пробка оживает. Люди улыбаются.
Кабриолет — нет.
Водитель смотрит на меня с таким лицом, будто я лично отменил ему отпуск. Пассажир сидит, как мокрая хлебная крошка, в шоке от того, что Нью-Йорк — это, оказывается, город не только больших возможностей, но и неожиданных душевых.
Я делаю последнее контрольное промывание, зрители довольны, пробка едва не разошлась бурными овациями — и мы наконец-то начинаем двигаться.
Кабриолет объезжает меня, водитель косится зло. Но мне кажется… кажется, что пассажир уже начал высыхать и слегка улыбается. Может, потому что в такую жару освежиться — это наоборот подарок?
А я понял одно:
иногда достаточно одной Камри и сильной форсунки, чтобы подарить людям шоу лучше, чем Бродвей.
|
|
Беседовал тут с одним старым шофёром. Он работал в сельхозпредприятии с 70-х годов почти до нашего времени. У них там было несколько десятков автомобилей, и, соответственно, был гараж с ремзоной. Разговорились по поводу ремонта. Мастеров-ремонтников, говорит, у них было всего двое - моторист и электрик. Моторист был отличным специалистом, но очень привередливый - если двигатель не сиял чистотой, как одно место у кота, то мастер за него не брался. Неделю, говорит, двигатель мог стоять в углу, а он к нему так и не подойдёт. Я говорю: «Так, с этого места, пожалуйста, поподробнее. Как это «стоять в углу»? А кто его туда ставил?». Оказывается, все работы по демонтажу и транспортировке двигателя в то время выполнял сам водитель. Вы представляет фронт этих работ? Нужно отсоединить двигатель от всех систем механизмов, открутить его от рамы, поднять талями, погрузить на другую машину, привезти в цех и выгрузить. И между этим хорошо помыть. А после ремонта - всё то же самое, только в обратном порядке. То есть, мастер занимался только ремонтом двигателя, все остальные ремонтные работы на автомобиле (вообще все!) – ремонт ходовой, сцепления, раздатки, коробки передач(!) и т.д - выполнял сам водитель! В особо сложных случаях с электрооборудованием помогал электрик. А так всё сам. Если чего-то не знаешь или не можешь - помогут товарищи. Ни у кого даже вопросов никаких не возникало, типа "я должен только баранку крутить, а всё остальное - не моя работа". И по такому принципу работали практически все автопарки СССР (за исключением, пожалуй, такси и автобусов).
В такой организации работ много плюсов. Ты всё делал сам, соответственно, знал автомобиль как свои пять пальцев, был уверен в нём и в случае поломки мог отремонтировать его даже в дороге. Ты мог всегда всё починить (даже в быту) и найти выход из любого положения. Водители были самыми дружными и коммуникабельными, всегда помогали друг другу - иначе не выжить. Воспитывался огромный пласт настоящих мужиков!
|
|
Легко ли было водителю 100 лет назад?
Сегодня мы держим руль двумя пальцами. Как вручную переключать передачи, половина их нас уже не знает. Также мы ругаемся на пробки, плохую парковку и ошибки навигатора...
Наши предки, садясь в "бенцевые экипажи", сталкивались с такими трудностями, что нам и не снились. Мы в таких условиях просто не сдвинулись бы с места.
Представьте утро 1915 года.
Вы подходите к своему автомобилю. Вам надо его завести. Вот только стартера для этого нет. Он еще не изобретён.
Вам надо провернуть двигатель вручную. Для этого пусковая рукоятка, она же "кривой стартер", торчит спереди машины. А вот обращаться с ней надо аккуратно. Опытные водители знали, что браться за рукоятку надо особым хватом. Ни в коем случае не охватывая стержень всей пятерней. Если схватиться неправильно, двигатель мог дать обратную вспышку, и рукоятка, вырвавшись, травмирует кисть руки.
Переломанные пальцы были профессиональной болезнью шоферов начала 20 века.
Только к концу 1910-х годов электрические стартеры начали появляться на машинах. Но долгое время далеко не все модели могли похвастаться таким удобством.
Если думаете, что сейчас сложно ездить на "механике", то попробуйте переключить передачу на автомобиле столетней давности. Синхронизаторов не существовало. Чтобы перейти с высшей передачи на низшую, требовался двойной выжим сцепления и промежуточная перегазовка. Только так можно было выровнять частоту вращения шестерен. То был сложный "пирует" ногами и руками, которому учились месяцами.
Многие водители тех лет предпочитали ездить по городу на одной передаче. Лишь бы не мучиться с переключениями. Конструкторы, зная эту слабость, делали трансмиссии с очень "низкими" верхами. Тогда автомобиль мог тронуться и худо-бедно разогнаться, не требуя от водителя виртуозного владения коробкой.
Знаменитый Ford T вообще имел планетарную трансмиссию с двумя скоростями и педалями вместо привычного рычага. И это считалось огромным благом, потому что не требовало особого умения.
ГУРа не существовало в природе. На парковке, особенно если машина грузовая, надо было попотеть. Буквально. Приходилось наваливаться на "баранку" всем телом.
Тормоза — механические, тросовые, часто только на задние колеса. Эффективность их была условной. Останавливать автомобиль надо было с большим запасом. Лучше всего — двигателем, сбрасывая газ и понижая передачу. Тормозные барабаны грелись, тросы растягивались. А водитель всегда знал, что лучше не разгоняться до таких скоростей, с которых не сможешь затормозить.
Выезжая за городскую черту, водитель оказывался не на трассе. Его ждал проселок. По нему до него ездили только крестьяне на телегах.
А шины тех лет делались из натурального каучука с хлопковым кордом. Они были капризны, быстро изнашивались и легко прокалывались. На междугородних поездках возили с собой по две запасные покрышки, а часто и набор для вулканизации. Проколоть колесо можно было на любом камне или даже на толстой ветке.
Фары работали от ацетилена или масла. Сигнал подавался не клаксоном, а пневматической грушей. Нажал, и раздалось блеяние, от которого шарахались лошади. Стеклоочистителей сперва не было вовсе. Зеркала заднего вида считались излишеством. Указатели поворота водитель показывал рукой.
Бензин был низкооктановый, с детонационной стойкостью, не позволявшей поднимать степень сжатия выше 4,5:1. Отсюда огромные по современным меркам моторы, например, мотор объемом под 5 литров выдавал смешные по нынешним временам 30 - 40 л.с.
Водитель 100 лет назад должен был понимать устройство двигателя, настраивать опережение зажигания, чистить свечи, чинить и регулировать карбюратор на коленке, менять проколотую шину в любую погоду. А кроме того – иметь крепкие руки для рулевого управления и выдержку, чтобы не психовать на каждом перекрестке.
Профессия считалась элитной и высокооплачиваемой. Но платили тогда не за красивую жизнь. А за то, что этот человек каждый день вступал в единоборство с техникой.
Которая вовсе не собиралась ему помогать.
|
|
Дисклеймер. Многа букофф. Разбито на две части. Как поклонников, так и противников Какраньшии просьба не волноваться, данный текст не имеет отношения ни к обсиранию, ни к обожанию Какраньшии - это исключительно мемуары тётки, которая стояла в почётном школьном карауле у портрета Брежнева в ноябре 1982 года. За каким хером это должно было волновать третьеклассницу, которой уже успели проесть плешь "Продовольственной программой", оставлю за кадром.Ладно, терзайте.
ЧАСТЬ 1.
УПК. Кто помнит?
Это учебно-производственный комбинат, на котором нам, ещё советским, недорослям пытались привить первичные профессиональные навыки и втюхать хоть какую-нибудь корочку на выходе из школы, и в прямом, и в переносном смысле.
Так вот, куча страданий на тему нехватки рабочих рук, всколыхнула-таки эмоции без малого сорокалетней давности. Ну, помимо вопроса, а как мы, сейчас уже не стройные кипарисы, тогда выжили без ЕГЭ, репетиторов и тридцати кружков и доп.занятий (и кучи денюх от родителей), вдруг вспомнилось, а что конкретно давала советская школа, помимо пресловутых энциклопедических знаний? Сарказм, если что - знания-то давали, только вот все ли их брали?
А давала школа то самое УПК, в 9-10 классах (я успела закончить 10, а не 11 классов), где учили профессиям. Лично я считаю это очень полезным и нужным опытом, мне очень пригодилось. В нашем классе на УПК записывали в конце восьмого класса, и это мероприятие я благополучно прозевала, и в итоге оказалось, что надо меня куда-то девать, но все ответственные за это дело были заняты, и велели определяться самой. А куда я могла определиться? Список профессий, конечно, впечатлял. Младшая медсестра, читай санитарка - туда ушли двое из класса, собирающиеся поступать в медицинский. Швея-мотористка. Благодаря маменьке, которая закончила трёхгодичные курсы кройки и шитья при доме офицеров, я к этому времени уже и сама могла строить выкройки, по мамкиным тетрадям, правда, и не то, что строчить, но и петли обмётывать на бытовой ножной "Чайке" умела. Только до жути боялась промышленных электрических швейных машин. Помощник воспитателя - ой, нет, это та же няня, горшки, манная каша, гвалт и вот это вот всё в тридцати экземплярах. Озеленитель? Тоже мимо, с растениями у меня сложные отношения, я только с кактусами, алоэ-каланхоэ и традесканциями умею договариваться. Ну, ещё всякие водители категории ВС, штукатуры-маляры и пекари. И тут - па-бамм!!! Секретарь-машинистка. Я же не знала, что на эту специальность доступ строго лимитирован, заранее согласован, и вообще, это для блатных, медалистов, и не фиг со свинячьим рылом в калашные ряды лазить. По незнанию полезла, просто заявилась на первое занятие на голубом глазу, с видом: "А вот она я, берите и учите!". Тем более, что в школе велели определяться самостоятельно, вот и определилась. И даже нисколько не смутило, что все девочки в этой группе "из высшего общества" и будущие медалистки с обоих параллельных классов уже там давно записаны - ну, в конце-то концов, не стены же им красить, и не трусы ситцевые строчить по норме? Самая "благородная" их всех специальностей, на которые в Какраньшии учили в ПТУ и УПК.
Преподаватель наша, Тамара Анатольевна, нижайший ей поклон, на моё появление отреагировала стоически. Включила в список и сразу объявила, что группа набирается с запасом, и минимум пятеро до нового года вылетят и пойдут шить трусы или ковыряться в клумбах, а к концу года ещё пятеро. Так мы впервые познакомились к конкуренцией. А к моменту получения аттестатов нас останется даже меньше, чем изначально планировалось Как в воду глядела. Так что, сначала конкуренция у нас была почище, чем в институте благородных девиц. И действительно, через месяц трое ушли самостоятельно, ещё четверых вышибли за вопиющую безграмотность. Правила были жесточайшие. Первый месяц нас даже не подпускали к пишущим машинкам, мы зубрили на память расположение клавиш, и каким пальцем какую букву жать. Да, это был супер-прогрессивный на тот момент десятипальцевый метод. Здесь мне здорово помогла музыкальная школа, распальцовка была поставлена. Мы учились чистить машинки (а они ох какие разные!) и менять ленту. И разбираться в ленте - она тоже разная. Собирать закладки с копиркой и различать сорта бумаги и копирки. Считать на память интервалы и отступы и доводить это до автоматизма. Формат бумаги А4 - 210 на 297 мм, А3 - 420 на те же 297. Без подсказки ИИ помню! Если не права, поправьте. Да много чего. Потом пошли бесконечные упражнения, когда четыре часа подряд печатаешь что-то типа вал-лов-вол-про-пор-роп, это четыре пальца работают, потом добавляются ещё два, и так далее, до полного автоматизма. Чистый садизм - тут ещё и внимательность нужна, когда среди десятка "валов" в упражнении выскакивает "вол", а дальше опять "валы".
Тамара Анатольевна, на первом же занятии уточнившая, что за глаза её называют Тигрой Лютой (это было её любимое выражение, "Я здесь не мамка рОдная, а Тигра Лютая!"), правила ввела реально драконовские. Одна опечатка на странице - минус балл, то бишь итого четвёрка, две - тройка, три - перепечатывай страницу, с первого раза безошибочно не выйдет, твои проблемы, имей двойку. Подчистки и перепечатки - сразу двойка. К двойке прилагалась пересадка на машинку похуже. Стоит уточнить - в кабинете были три электрические машинки (две "Оптимы" и один "Роботрон") пять механических "Украин", два десятка "Башкирий", и остальные портативные. На электрических все работали с удовольствием, скорость на них развивали фантастическую, у кого получалось (не у всех), "Украины" - мягкие, но механические, а самый жуть и мрак, это портативные. И нас постоянно меняли местами, а пересадка на портативную машинку была наказанием. Собственно, и печатать на ней было наказанием - другое расстояние между клавишами, сами клавиши очень тугие и мелкие, да ещё и пружины в них имели свойство разбалтываться, поэтому а и ъ надо было нажимать с разным усилием.
Но это всё мы освоили быстро, гораздо больше времени было посвящено основам трудового законодательства (согласно советскому ЕТКС, единому тарифно-квалификационному справочнику), ведь в должностные обязанности секретаря-машинистки входило и знание правил оформления и кадровых, и архивных, и вообще ВСЕХ документов, включая секретные. Касательно последних была оговорка - "в соответствии с требованиями соответствующих организаций".
А мы же были молодыми! И пошутить любили. И когда дело дошло до упражнений типа: "Составьте письмо в произвольной форме с просьбой отгрузить продукцию", начали креативить. Да, признаюсь честно, эту заразу в группу именно я занесла, мне было скучно печатать письма от товарища Иванова товарищу Петрову о погрузке двенадцати вагонов металлоконструкций, и для начала в моих вольных упражнениях начали переписываться директор "Трикотажоптторга" Рыломойлов Ф.Ъ. и начальник конного депо Ухозадерищев Ы.Я. Чего только они не просили друг у друга в переписках! Характеристику на слесаря колбасного отдела Синезадого Х.У., переведённого из депо на трикотажную фабрику в порядке служебного перевода по острой производственной необходимости (характеристика прилагалась). Срочно отгрузить двенадцать тонн ёлочных игрушек для проведения первомайских мероприятий. Радиорепродуктор мощностью 16 мВт для трансляции фольклора братских народов Эфиопии. Техническую спецификацию на гребной винт для работы в пескоструйной среде. Тигра Лютая сначала хмыкала, читая эти опусы, напечатанные в строгом соответствии с ГОСТами и сухим канцелярским языком. Потом, когда к флешмобу присоединились сначала мои одноклассницы (мега-приличные девочки-медалистки), а затем и вся группа, начала откровенно ржать, периодически выбегая из кабинета.
Окно Овертона было распахнуто, на дворе стоял 89 год со всеми прЭлестями, поэтому такие шалости не влекли последствий. А вся группа продолжала веселиться. В наших учебных документах вовсю свирепствовали начальники отделов Швабротряпкины Ё.Э., требующие уволить уборщицу Маромойкину Щ.Б. на основании докладной записки Швабротряпкина и объяснительной Маромойкиной (прилагалось) по статье 33, п. 4, 7 за употребление алкогольного напитка марки "Кальвадос" (да, Хемингуэя начитались) без участия непосредственного руководителя (и сухой закон ещё полностью не отменили). Писали характеристики на заместителей директора металлургического комбината по рыльно-мыльным делам, в которых делали акцент на особую любовь этого заместителя Червежукова к художественной росписи стен мест общего пользования. Всего не перечислить.
А скучное окончание будет завтра))) Если кого-то это заинтересует)))
|
|
Водители Uber в Китае делали свои профили «жуткими», чтобы вы отменяли поездку, а они получали комиссию за отмену.
В 2016 году они массово ставили пугающие фото и странные имена, чтобы пассажиры сами отказывались от поездки, после чего водители зарабатывали на комиссии, даже не трогаясь с места. Фактически они нашли способ получать деньги «из воздуха», просто провоцируя отмены поездок, и успели пользоваться схемой неделями, пока Uber её не прикрыл.
|
|
Мы снимали лирическую комедию "Кин-дза-дза", и «комедийные» события последовали незамедлительно. Наша группа прилетела в Красноводск (Туркмения), а декорации уехали в Красноярск (Сибирь). Киногруппа оказалась в пустыне, по которой мы ходили две недели, ожидая, пока декорации вернутся. Но вот они пришли, мы начали снимать, работали складно. Женя Леонов в этот перерыв даже сумел слетать в Бразилию. Ему футболисты Бразилии подарили трусы «20-й номер». Он привез эти трусы, и когда мы сидели и смотрели телевизор, Женя клал живот на стол и хвалился, что у него «трусы 20-й номер сборной Бразилии». А однажды к нам приехали секретари высокой партийной организации Республики Туркмения, вместе с ними водители и всякий разный народ. Утром, отправляясь на съемку, Леонов обнаружил, что у него нет ни часов, ни «трусов 20-й номер». Его обчистили. Мы вызвали милицию.
Она приехала и начала снимать отпечатки пальцев... с Данелии. Я очень возмущался: «Да что вы думаете, что Данелия ночью изловчился и свистнул у Леонова бразильские трусы 20-й номер?!» Но мне отвечали неизменно: «Это наша работа. Не вмешивайтесь».
Через год после того, как фильм был завершен, у Леонова в Москве раздался звонок: «Вы не могли бы приехать и опознать трусы?». Леонов с присущим ему юмором рассказывал мне, что тут же представил, как он прыгает в такси, едет в Домодедово, потом в два сорок — самолет, прилетает в Красноводск, едет в пустыню. А вдруг трусы окажутся не его?
«Не полечу, — ответил Евгений Павлович, — пусть ребята сами носят.»
С. Любшин
|
|
Алёнка и партизаны
72 год. Полигон в семи километрах от Сары-Озека. Десяток полигонщиков были разбужены колонной машин. Мы не были предупреждены и вывалили из казармы. Что, почём? Оказалось, к нам приехали партизаны. Без кавычек. И почти без дисциплины. По крайней мере мы не слышали никаких команд. Просто пара сотен самосвалов встали в степи и поставили несколько палаток. Кухню и ещё что-то…
Теперь поясню. Кто такие партизаны? Это солдаты водители и даже не водители, а просто имеющие удостоверения шофёрские. Призванные весной и обречённые служить не два года, а два с половиной. То есть пока не уберут урожай на всей территории СССР! Если не хватает шоферов – хватают с гражданки уже отслуживших. Вначале они убирают урожай в Туркмении, потом в Таджикии и так далее, постепенно приближаясь к Мурманску и, или Архангельску. Или наоборот! Работают в народном хозяйстве. Возят машины и самих партизан на поездах из области в область. У нас как-то «гостили» даже моряки в бескозырках и гюйсах.
Вот эти партизаны, сегодняшние, пришли к нам маршем со станции Отар. Там большие скопления военной техники и шофера получили свои машины, в основном ЗИСы. И колонной ехали к нам в гости не один день. Тут их распределят по колхозам.
Рёв двигателей стих, пыль осела, и мы успокоились. Но сторожко. Партизаны это же несостоявшиеся дембеля, поэтому злые на всё и вся. Переслуживать обидно! Поэтому нам опасно с ними сталкиваться. Может «прилететь»! Плавали, знаем.
Причина появления возле нашего полигона проста. У нас колодец! Ближе семи километров от нас воды больше нет. Чабаны частенько заезжают. И вот вояки тоже.
Влетает в казарму Чернышёв – Пацаны! Там девка к нам идёт!
За мои полтора года службы такое второй раз! Однажды уже было – привезли двух девушек пострелять из автомата. Перед присягой. Они, в кубанках и юбчонках, произвели на нас!!!
И вот опять! Все подошли к окнам. Правда! От партизанского лагеря идёт компания солдат несущих огроменную кастрюлю, и с ними девушка. В платьице ярком! Явно не на службу идёт.
Чимерюк, пройдоха, обойдя казарму с другой стороны, чтобы его не посчитали «молодым» и не набили морду, присоединился к этой компании и всё узнал, занял очередь, и доложил нам. Оказалось, девушку красивую, везли из Отара в кунге, это такая будка на колёсах, и пользовались ею по прямому назначению. По согласию и весело. Пару суток трудилась в машине. Так бы и дальше, но должна состояться «проверка» большим начальником и Алёнку перевели в наш овраг. Постелили несколько шинелей, бак с водой, ведро и кружка. Быт налажен.
Мы наблюдали из окна за этим действом. Три минуты пребывания в овраге и солдат-партизан уже вылазит на склон, а встречный уже бежит к оврагу, на бегу рассупониваясь. Конвейер заработал. Но тут сбой! Видим, как очередной спрыгнул, и тут же из оврага выпрыгнула Алёнка. Но уже на другой, противоположный склон. Одёрнула платье и что-то прокричала. Сердитое. Несостоявшийся «муж» ответил матом. Его стали успокаивать сослуживцы и тянуть за руки от оврага. Но он вывернулся и побежал к девушке. Она, не будь простой, от него! Так и побежали они. Она по одну сторону, он, по другую сторону оврага. И так до дороги. Шоссе Талды – Алма. Бросилась Алёнка под машину, водила распахнул дверь и уехала она к себе в Отар. Или куда подальше. Искать своего единственного.
Потом выяснилось. Несостоявшемуся акту был помехой расизм. Представляете! В 1972 году, когда все были братья! Она, русская красавица, не захотела, почему? Казаха! И из-за его широкомордости все русские были лишены сладкого. И стали, в итоге, расистами…
Долго та Алёнка навещала нас во снах.
По утрам перекликались мы – к кому сегодня Алёнка приходила?
Воспоминание это навеяно мне просмотром «Девятой роты». И благодарностью всех афганцев Белоснежке!
|
|
По радио Business FM сообщили новость: "Появилась новая схема обмана 'сказка'". Не понял в чем фишка. Благо через 15 минут радио, как попка-дурак, снова повторяет одно и то же. Снова услышал слово 'сказка'. Долго гадал, до тех пор пока радиомэны не соизволили пояснить подробности: "Водители подстраивают аварии, чтобы содрать с жадных до нащих денег страховщиков (легендарная фраза Александра Пикуленко - человека и автомобиля) деньги по страховке". И тогда дошло - не схема обмана 'сказка', а схема обмана с Каско!
|
|
Сидели вчера на веранде у Кольки. Он месяц назад перевёз своих в пригород, дом достроил. Вечер, теплынь, пахнет мокрой травой после грозы, чай с чабрецом в кружках. Колька смотрит на окраину посёлка — там старый овраг, глубокий такой, заросший. И мелкие пацаны там постоянно крутятся, строят штабы из палок, прыгают с самодельной тарзанки, орут на всю деревню.
Колька вздыхает, ложечкой в кружке звенит: «Я ведь сначала дураком был. Посмотрел на этот овраг, испугался, что свернёт кто-нибудь шею. Думаю, ладно, скинемся с мужиками, пригоним трактор, разровняем пустырь у правления и поставим нормальный городок. Ну, качели там, горку пластиковую синюю, песочницу с чистым речным песком. Чтобы по-человечески».
Я улыбаюсь. Знаю же, чем кончилось.
«Пошёл в администрацию, наивный, — Колька аж чай пролил. — Тётка в окошке на меня как на смертника посмотрела. И на пальцах объяснила. Если мелкий Санька упадёт в овраге и засадит занозу в задницу — это несчастный случай. Родители недоглядели, природа, форс-мажор. К ландшафту у прокуратуры вопросов нет. Но если я поставлю качель, и он упадёт с неё — это уголовка на меня. Сразу. Потому что объект. Оборудование должно быть строго по ГОСТу, с паспортами завода. Покрытие — не песок, а резиновый мат, толщину которого надо высчитывать по формуле из критической высоты падения. И вишенка: я обязан завести журнал ежедневного визуального осмотра. Каждый день ходить и расписываться, что узлы трения смазаны. Если в четверг пацан вывалился, а у меня в журнале за четверг подписи нет — привет, нары».
Колька сплюнул в траву: «В общем, мы с мужиками просто прибили три доски поперёк тропинки. Написали углём: Проход закрыт. Пацаны эти доски в тот же вечер на костёр утащили, но бумажка в администрации осталась — меры приняты. Безопасность у нас — это ведь не про то, чтоб детям не было больно. Это про то, чтоб когда им станет больно, у надзора не было повода посадить тебя. Заколотить досками всегда безопаснее, чем построить».
Меня эта фраза зацепила. Я ж геймдизайнер, у меня мозг деформирован, я всё в механики перекладываю. Три дня ходил, думал, а потом понял — это же готовый концепт для игры. Злой, суровый рогалик про выживание чиновника внутри системы.
Сеттинг — крепкая цифровая диктатура. Великий Вождь, мужик не глупый, но запертый в коконе из министерских отчетов, загорается идеей: ноль смертей на дорогах. Выкатывают на улицы огромный государственный каршеринг. Машины новые, субсидия от государства — 70%, копейки платишь. Тебя ставят рулить. Условие простое: будет хоть одно смертельное ДТП — пойдёшь под трибунал вместе с водителем.
И ты садишься за пульт. Перед тобой четыре шкалы: бюджет, вовлечённость народа, ярость граждан и скрытый риск аварии.
Сначала всё просто. Выкатываешь первую тысячу машин. Риск маленький, но ты перестраховываешься и вводишь фильтр: брать тачки могут только водители со стажем от десяти лет и без единого штрафа в базе. Хмурые аккуратные дядьки едут аккуратно и хмуро. Месяц закрывается чисто. Ты несёшь отчёт: аварийность — ноль процентов. Наверху экстаз, никто не ворчит, наоборот, все хлопают в ладоши: потрясающий успех, масштабируем, выкатить ещё пятьдесят тысяч машин.
Ты выигрываешь первый уровень, и именно эта иллюзия контроля тебя и добивает.
Потому что пятьдесят тысяч — это уже другая математика. Это закон больших чисел, который срать хотел на твои фильтры. Каждый отдельный водитель может ехать идеально. Ты сидишь, пьёшь кофе, смотришь на зелёные шкалы… и вдруг бац! Слепой рандом. Ночью выпал ледяной дождь. На трассу выскочил лось. У идеального дедушки со стажем сорок лет прихватило сердце. Машина в кювете, труп в отчёте, гейм овер. Тебя везут на плаху. Начинай забег заново.
В следующем забеге ты уже действуешь как прожжённый циник. На опережение. Нужен жёсткий фильтр. Ты пробиваешь экстренный закон: за тяжёлое ДТП на каршеринге — расстрел водителя. Это не садизм, это холодный расчёт. Люди не идиоты, рисковать жизнью ради поездки в Икею никто не хочет. Неуверенные просто не садятся за руль, популяция водителей самоочищается. На дорогах остаются только психи с реакцией пилотов Формулы-1.
Но падает вовлечённость, машины стоят. Ты компенсируешь это экономикой: делаешь аренду вообще бесплатной, но вводишь систему ковровых штрафов через салонные камеры. Чуть наехал на разметку — штраф. Не вовремя моргнул — штраф. Человек злится, но думает: ну, сам виноват, нарушил же. В сети начинают шутить про каршеринг с подпиской на трибунал, но едут со скоростью двадцать километров в час. Отчёт снова идеальный: ноль. Вождь кричит: метод работает, масштабируем на всю страну, миллион машин!
При миллионе машин риск для каждого конкретного водителя микроскопический. Но на карте страны миллион машин делают миллионы поездок в день. Где-то среди них точно есть одно лопнувшее колесо или один пьяный пешеход, прыгнувший с моста. Для водителя это один шанс на миллион. Для тебя это трибунал в пятницу. Расстрел уже не пугает гололёд.
Единственный выход выжить — запретить движение. Скорость — ноль. Машинам ехать запрещено.
ДТП теперь ноль, шея спасена. Но вовлечённость падает на дно — кому нужна стоячая машина под прицелом камер, которые пишут каждый твой вздох? Бюджет пустеет, Вождь начинает задавать вопросы, почему народ игнорирует государственную программу.
И ты идёшь на должностное преступление. Полностью отключаешь камеры слежения в салонах.
Без камер стоящие машины мгновенно становятся самым дефицитным объектом в стране. Молодёжь, у которой с личным пространством традиционно беда, массово бронирует их на вечер. Машины превращаются в легальные городские хатки для свиданий. Внутри тепло, климат-контроль работает, музыка играет, стёкла ритмично запотевают, тонировка скрывает происходящее. Вовлечённость — сто процентов. Аварийность — ноль. Рождаемость ползёт вверх. Ты несёшь Вождю отчёты, его сердце поёт. Он уже думает масштабировать эту систему безопасности на вообще все личные автомобили в стране. Программа «Стерилизация рисков».
Финал игры. Вождь решает лично, без мигалок, пройтись по ночному городу. Посмотреть на триумф своей идеи перед тем, как остановить всю страну.
Выходит на улицу. Видит пустые, оглушительно тихие дороги, где на асфальте девчонки прыгают в классики. И бесконечные ряды новеньких машин, которые мягко покачиваются во дворах. На работу никто не едет. Экономика замерла в безопасной неподвижности.
Вождь подходит к одной машине, там мужик стоит, курит, улыбается. Вождь представляется простым чиновником, спрашивает: ну как вам, мол, программа безопасности?
Мужик расплывается: «Да отличная программа, дай бог здоровья тому, кто придумал! Мы с женой теперь каждую пятницу выбираемся. Дома дети, тёща, а тут — спокойно, тепло, камер нет, никто не мешает. Спасибо государству за заботу!»
Вождь возвращается в министерство. Садится в кресло. И до него доходит. Он вдруг видит всю эту грандиозную систему перестраховки, которую сам же и породил своим страхом перед случайностями. Он понимает, что его министры, спасая свои задницы от его же гнева, просто заколотили всю страну тремя досками, как Колька тот овраг. Что они сделали мир мёртвым, потому что для бюрократа любая жизнь — это риск, а мёртвый покой — это идеальный отчёт.
Вождь вызывает тебя. Ты ждёшь конвоя, а он наливает тебе чаю, смотрит уставшие и говорит: «Ты мне доказал, что люди умеют пользоваться стоящими машинами. Теперь иди сделай так, чтобы они поехали. Правила пиши для живых людей, не для прокуроров. У нас, знаешь ли, уже демографические показатели пошли не туда, куда планировали».
И когда идут финальные титры, камера перемещается на тот самый овраг из начала истории. Туда подкатывает огромный казённый грузовик. Из кабины выходит водитель, открывает борт и выгружает на траву гору отличных гладких досок, рулоны брезента, ящики с гвоздями и инструменты. И указ Вождя на стекле: «Детям посёлка — для строительства личного штаба. Строить самим, на свой страх, риск и совесть».
Колька дослушал мой монолог, молча допил чай, посмотрел на темнеющий овраг, где пацаны как раз разожгли костёр.
Улыбнулся: «Хорошая игра. Я бы поиграл. Пошли, что ли, топор поищем в сарае? Надо качели пойти вкопать, пока твой Вождь до нашего района со своей реформой не добрался».
|
|
ДЕТИ - НАШЕ ВСЕ
Из жизни 8-подъездного углового дома с палисадником. Весь первый этаж – Винлаб, Суши-бар, Вайлдберрис и прочие арендаторы. С утра пораньше на тротуар перед домом с улицы по очереди заруливают автофургоны и автофургончики, разгружаются, после чего, не разворачиваясь, прямым ходом выезжают в переулок. Удобно.
Как-то раз молодая мамаша из 4-го подъезда вывезла свое чадо на прогулку и не смогла протиснуться с коляской на тротуар:
- «Алло, папа, мы с Павликом не можем от подъезда отойти, звоню Толику, а он трубку не берет!».
Папа приехал через 20 минут. Смотрит и видит: дочь с коляской стоит на дорожке, которая через палисад ведет от подъезда к тротуару, на тротуаре поперек дорожки припаркован грузовичок, да так, что человек без коляски пройти может, а с коляской – нет.
Папа вытащил коляску на тротуар, дочь положила туда младенца и пошла на прогулку, а папа пошел искать водителя.
- «Здесь знак висит? Я что-нибудь нарушил? Где магазинщики сказали, там я и остановился».
Обыденная ситуация из категории «Капитулируй или воюй дальше». Поэтому папа пошел к директору.
- «Водители мне не подчиняются, это наши партнеры, я ими командовать не могу, могу дать телефон в офис».
Обыденная ситуация из категории «Капитулируй или воюй дальше». Поэтому папа пошел в 7-й подъезд, в котором жил Н., известный своим пристрастием к идее социальной справедливости. Через сорок минут Н. отправился в районную управу, а папа пошел в гаражи.
На следующее утро, когда к дому стали съезжаться автофургоны и автофургончики, подъехать к арендаторам 1-го этажа они смогли, так как весь тротуар был заставлен легковыми автомобилями.
Обыденная ситуация из категории «Капитулируй или воюй дальше», поэтому водители парковались на проезжей части, где грузчики, чтобы не задерживать машины, выгружали товар на землю, а уже потом перетаскивли коробки в свои подсобки.
К выходным тротуар у выезда в переулок перегородили несколько бетонных пирамидок, после чего легковой автотранспорт жителей вернулся в места своей постоянной дислокации. Сейчас вместо пирамидок там стоит шлагбаум оранжевого цвета, ключей от которого у арендаторов нет.
|
|
В некоторых троллейбусных депо, как и в американских ВВС, водители общаются через записи в книге регистрации неисправностей. В конце смены водитель записывает неисправности, в следующую смену механики их устраняют. Однажды это было так: Водитель: Троллейбус плохо идет, как будто сзади кто-то держит. Ответ механиков: Посмотрели, сзади никого нет.
|
|
О козлах на дорогах
То, что водители говорят о козлах на дорогах, слышали , наверное, все. Сам я, за скоро 30 лет водительского стажа, тоже про это неоднократно слышал: то козлы дорогу перекрыли, то из-за них пробки на дороге...
И вот еду по федеральной трассе, по 3 полосы с каждой стороны, официальная разрешенная - 110, поток идет под 130. Красота!
И тут за Серпуховом, на подъезде к Чехову пробка. Бывает, конечно, то ремонт, то авария...
Но пробка какая-то странная. Крайний левый стоит наглухо, а крайний правый потихоньку, но едет.
И вот, минут через 20, картина маслом: по крайней левой, вдоль отбойника, идет ОН! рогатый и бородатый козел. За ним 3 козы и то-ли 2, то ли 3 козленка.
От неожиданности не сфотографировал. Но зато теперь могу с полной уверенностью заявлять: Козлы на дороге и правда встречаются. Сам видел!
|
|
Воспоминания по поводу и без...
Вспомнилась одна забавная история из детства. Я часто вспоминаю её, когда вдруг заходит речь о методах воспитания подрастающего поколения.
Вот и сейчас поводом послужил спор в одном из местных чатов.
Какие-то дети на улице вели себя вызывающе, матерились. Прохожий, взрослый человек, сделал им замечание, но они не отреагировали. Тогда прохожий сфотографировал их и разместил снимок в местном чате: мол, посмотрите, родители, чьи это дети ведут себя неподобающим образом, примите меры...
Ну и началось! Не имеете права фотографировать несовершеннолетних, публиковать и пр., и пр.
* * * * *
Мы не будем материться!
В первом классе был у меня друг — Игорь Карпусь. В Светлогорске его семья жила недолго: Игорь уехал после первого или после второго класса, не помню. И где он сейчас, к сожалению, не знаю.
Так вот, Игорь в нашей компании был идейным вдохновителем, бесспорным лидером и авторитетом — командиром, одним словом. Потому что он был какой-то правильный, что ли, и твёрдый в своих правильных убеждениях.
С ним мы играли только в «мужские», суровые игры. Потому что мы мечтали быть сильными и правильными мужчинами. То мы разведчики, то мы скалолазы, то десантники, то ещё кто-то в таком духе. И всегда во главе — дисциплина и правильные цели! Победить немцев, разбить белогвардейцев, выручить товарищей!
Однажды Игорь пришёл и сказал:
— Я по радио такую здоровскую песню услышал! — и напел —
Забота наша такая,
Забота наша простая, —
Жила бы страна родная,
И нету других забот.
Мы тогда не знали, что эта песня называется «Песня о тревожной молодости». Игорь сказал, что раз у нас отряд, то у нас должна быть отрядная песня. И постановил:
— Эта песня будет нашей отрядной песней!
Так началась наша тревожная молодость... Потому что в другой раз Игорь пришёл и поделился открытием очередных признаков мужественности, говоря современными терминами — маскулинности:
— Все мужики курят и матерятся!
В результате несложных логических выводов он пришёл к мысли, что, если мы хотим быть настоящими мужчинами, особого выбора у нас нет, и постановил:
— Мы будем курить и материться!
Если обзавестись куревом первоклашкам было проблематично, то с матами проще: язык при себе, а примеров кругом хватало. И мы начали делать первые робкие шаги в познании «великого и могучего»...
В разгар строительства Курейской ГЭС самосвалов было великое множество, и парковали их зачастую прямо во дворах — водители заезжали на обед или на пересменку. А на самосвалах — здоровенные брызговики. А здоровенный брызговик, покрытый ровным слоем грязи, — это же холст для творческой души художника, поэта! Мечтающего заявить всему миру: мол, смотрите все — мужик растёт!
Водитель вышел как раз в тот момент, когда Игорь занёс палец, чтобы дописать дужку в букве «Й». Большие «икс» и «игрек» уже красовались на брызговике и обозначали явно не координатные оси...
В то время особо не рассуждали, имеют взрослые право трогать чужих детей или нет. Мелкие хулиганы были схвачены с поличным. Расследование, суд и приговор — все процессуальные действия произошли стремительно и без лишних формальностей...
* * *
Знаете, настоящий мужчина не только твёрдо идёт к своей цели, но и способен признавать свои ошибки. Потирая надранное ухо, вытирая сопли и неудержимые слёзы, Игорь, всхлипывая, постановил:
— Мы... мы... не будем материться! Мы не будем материться!
|
|
Случайная ошибка в рецепте на миллион
В 1930 году Рут Уэйкфилд вместе с мужем купила старую гостиницу Toll House Inn в штате Массачусетс. Заведение находилось на оживленной трассе между Бостоном и Нью-Бедфордом. Рут сама готовила еду для постояльцев и славилась потрясающими десертами. Водители и путешественники специально делали крюк, чтобы заехать к ней на ужин.
Однажды вечером она замешивала тесто для своей фирменной партии масляного печенья. В процессе работы внезапно выяснилось, что запасы специального легкоплавкого пекарского какао полностью закончились.
Отменять десерт и паниковать из-за испорченного меню Рут не стала. Она взяла плитку обычного полусладкого шоколада компании Nestle, которую ей подарили накануне, и порубила ее на мелкие кусочки тяжелым ножом.
Расчет был абсолютно прагматичным. Она надеялась, что в раскаленной духовке шоколадные крошки полностью расплавятся и равномерно окрасят тесто в привычный темный цвет.
Но термодинамика преподнесла ей неожиданный сюрприз. Кусочки темного шоколада лишь слегка размягчились под воздействием температуры. Они сохранили свою четкую форму внутри хрустящего золотистого теста, образовав аппетитные вкрапления.
Так на свет появилось первое в мире печенье с шоколадной крошкой, которое мгновенно стало абсолютным хитом среди всех постояльцев. Люди покупали его коробками, слухи разлетелись по округе, а местная газета опубликовала этот рецепт на своих страницах.
Продажи шоколада Nestle в этом американском регионе внезапно взлетели до небес. Тысячи домохозяек скупали плитки, чтобы повторить триумфальный десерт предприимчивой владелицы гостиницы на своих домашних кухнях.
В годы Второй мировой войны это печенье получило статус настоящего национального достояния. Американские солдаты из штата Массачусетс получали сладкие посылки из дома и делились хрустящим десертом со своими сослуживцами из других регионов.
Вскоре гостиницу Рут завалили письмами со всего мира. Солдаты умоляли прислать им еще этих чудесных печений, напоминающих о домашнем уюте в холодных окопах. Именно этот колоссальный спрос заставил крупные пекарни запустить массовое промышленное производство.
Руководство кондитерской корпорации быстро осознало потенциал этой ситуации и отправило к Рут своих представителей. Они официально попросили право печатать ее авторский рецепт на задней стороне каждой своей шоколадной упаковки.
На месте Рут любой грамотный юрист посоветовал бы выбить жесткий контракт с многомиллионными роялти за использование интеллектуальной собственности.
Но она не стала нанимать адвокатов и судиться за проценты с продаж. Рут Уэйкфилд просто договорилась о пожизненном бесплатном снабжении своей маленькой гостиницы шоколадом лучшего качества.
Ей хотелось и дальше радовать своих гостей вкусной едой каждый день без перебоев с поставками)
Бывает так, что отсутствие нужной банки на полке запускает цепочку событий, которая меняет вкусовые привычки целого континента.
|
|
