пишешь себе → Результатов: 13


1.

Как всё было...

В общем, в начале сентября прошлого года сломал я ногу. Оказывается, малоберцовая кость, про существование которой мы и не подозреваем в повседневной жизни, очень даже нужна, особенно если вы, например, хотите шевелить ступнёй. Когда ломаешь - сразу понимаешь как замечательно все было от природы устроено в ноге. Хорошо, большеберцовая не сломалась, хоть и треснула слегка.

Первые двое суток после операции действовала анестезия, что-то мощное типа промедола. На третий день проснулся и понял, что остался с болью один на один, как с фашистским танком - стою я в чистом поле, за спиной Москва, на меня катит серое (если совсем точно - RAL 7021) угловатое уёбище, опуская дуло, январский ветер продувает все мои восемь дырочек, а в руке у меня вместо гранаты баралгин.

Пытался читать книжки или смотреть киношки на мобиле - надолго не получается отвлечься. Это как зуб, только в ноге, гораздо больнее и всё, сука, время. Усталость от боли накапливается, ею пропитаны все часы бодрствования, спишь урывками. Самое опасное - поддаться соблазну. Всё ж очень просто: зовёшь медсестричку, она принесёт лоток со шприцем, а в шприце ключ, открывающий дверь в Нарнию. Минут через двадцать после укола как будто тёплой губкой смывает боль и накрывает сонливость. И уплываешь в светлые дали, мир такой добрый и люди такие охуительные, а облака, белогривые лошаааадки...

Всё бы хорошо, но не каждый понимает, что врачу в целом похуй, что после двух-трёх месяцев этого лёгкого пути тебя ждёт расплата в виде нарко-зависимости. Выйдешь из больницы уже не один, а с мускулистой безжалостной обезьяной, которую ты своими руками посадил себе на загривок. Обезьяне похер на будущее, у неё нет такого слова, у нее есть "сейчас дозу найди". Я случайно нащупал два варианта, как не уширяться до мармеладного состояния.

Первый - не помню как это по-научному, но как бы изнутри заходишь во все части тела и инспектируешь. Я вам скажу, что такое боль - она похожа на огромного оранжевого слизняка, по краям ярко-жёлтого, в сердцевине тёмно-бордового, который пульсирует в ноге. Эта боль почему-то боится взгляда. Начинаешь её рассматривать, мысленно подносишь к глазам, пробегаешь по длине, и она бледнеет, становится меньше, гладишь её, она тает между пальцев, и вот она уже толщиной не с ногу, а примерно с запястье, потом распадается на несколько шариков для пинг-понга, каждый разминаешь взглядом, пока они не превратятся в горошинки, потом в маковые зёрнышки, и рраз - нету слизняка, и боли нет, и лежишь с облегчением, испарина на лбу высыхает, лежишь, не шевелишься, можно даже успеть уснуть. Потом боль потихоньку начинает высовывать усики и возвращаться. По новой пробегаешь от пальцев ног до груди и головы, заходишь в боль... но она в последующие разы уворачивается от руки и норовит снова обрести объём и силу. Терпеливо повторяешь, пока не прогонишь.

Второй - неожиданно оказалось, что когда пишешь и погружаешься в другое время и в другую реальность, боль становится далёкой и её можно терпеть. И даже отказаться от опиоидов. Я думаю, свою роль сыграла резкая перемена скорости жизни - никуда не надо бежать, никому ничего не должен, лежишь, отдыхаешь. И хлынули воспоминания из давно забытых времён, в красках и с запахами, до мельчайших подробностей, как будто архив откопал с полузабытыми людьми. Всё первое вспомнилось, что годами было спрятано: первая любовь, первая сигарета, первая пьянка... Попытки записать и удержать воспоминания превратились в посты на этом сайте. Первый пост, кстати, был 11 сентября.

Была пара неприятных эпизодов, - то титановые пластины не той системы, то шурупов не завезли, то срослось не так... - пришлось вскрывать и что-то там долбить. Тогда я, отходя от анестезии, скрипел зубами и прятался в других мирах (лучше всех оказались 70-е) и писал. Правда, не отправлял сюда, как-то не до этого было. Когда продуло и жар был - не писал. Думал перерыв был всего пару дней, а посмотрел - гораздо дольше. На комменты тоже иногда активно отвечал, иногда вообще не заходил неделями.

Для меня самой рабочей схемой оказалась такая - когда боль становится совсем назойливой, говоришь ей: "Щас, еще две минуты потерпим, а потом попросим укольчик. Раааз... дваа... триии..." Но всякий раз наёбываешь скулящий организм, уже на счёте "20" как глубоководный ныряльщик погружаешься в прошлое, хватаешь за хвост какое-то воспоминание, извлекаешь его и пишешь, а медсестричку ни хера не вызываешь. И всё время где-то глубоко внутри твоё внутреннее малодушное "я" завывает, что у медсестры же есть промедол, я видел, как ампулы прокатывали мимо дверей, ну попроси укольчик, что трудно что ли, ну один раз...

На этом фоне большое спасибо авторам, которых читал много лет - Михаил Ашнин, Вованавсегда, Некто Лёша, Соломон Маркович и другие - сорри, если кого забыл упомянуть. Моё усиленное и обострённое болью восприятие позволило увидеть то, на что обычно в суете на обращаешь внимания. Этих авторов отличает одно общее качество: они видели в жизни говна поболее других, но это не превратило их в озлобленных ушлепков, а наоборот, сделало их лучше, добрее и терпимее. Поэтому они интересны и достойны уважения. В отличие от тех, кого жизнь тщательно жеванула и, судя по их комментам, исторгла с обратной стороны.

В общем, мне предстоит курс реабилитации, а через какой-то год-полтора снимать пластины. Я из них брелок сделаю, а шурупы, ска, в ножку стула вкручу вместо своей ноги, как сувенир. Начал ходить, пока с палочкой. Сходил, ска, за хлебушком. Вдох-выдох, ставлю одну ногу вперед, потом другую, левой... правой... левой, правой. 10 шагов, 100 шагов, 200 шагов, 500, 1000... Всё что нас не убивает, делает умнее...

Скоро могу пропасть по той же причине, по которой с 2016 по 2025 год не писал - не будет времени, вернусь к своим постоянным рутинам. Всем добра!

2.

Забор раздора


Не успел Николай Николаевич пробурить первую лунку и вставить в неё столб, как услышал за спиной:

— Никак забор решил возвести?

Обернувшись, он увидел своего соседа, который, судя по пакетам в руках и пыли на усах, только пришёл с автобусной остановки.

— Да вот, решил ограждение новое поставить, — улыбнулся Николай Николаевич и покрутил столбом в земле.

— А старое чем тебе разонравилось? Хороший же заборчик, и перешагивать его удобно, — искренне удивляясь, спросил сосед.

— А зачем тебе его перешагивать?

— Мне так до своего участка удобнее идти, наискосок-то быстрее.

Николай Николаевич глянул на оставленные с утра на грядках следы сорок второго размера и молча принялся утрамбовывать столб щебнем.

— Ну артист! Всё бы только отгородиться, — усмехнулся сосед и, перешагнув через старое ограждение, потопал к своему огороду.

Закончив на следующий день со столбами, Николаевич достал из машины сварку и принялся варить поперечные направляющие между ними.

— От кого это вы всё прячетесь, Николай Николаевич? Кто вас всё украсть пытается? — усмехнулась, выглядывая из своей калитки, тётя Нина, соседка через дорогу.

— Меня — никто, а вот малину мою постоянно кто-то обдирает, — улыбнулся под сварочной маской Николаевич.

— Обдирают, значит. Чай с малиновым вареньем в гостях вы, значит, пить любите, а как, значит, у вас ягодка какая пропадёт, так значит, вас обдирают? — раздраженно проворчала женщина.

— Так ведь я и сам бы малиновое варенье делал, а не в гостях его ел, если бы малина оставалась, — сняв маску, ответил Николаевич.

— Это у вас психологическая травма, — вмешалась в разговор Валерия Валерьевна по прозвищу Доктор Курпатов. (Женщина эта разбиралась в людях, даже если её об этом никто не просил).

Она шла с ведрами к скважине Николая Николаевича, чтобы набрать воды, не желая делать лишние сто шагов до общего колодца.

— Вы от людей отгораживаетесь, невидимые стены в душе делаете видимыми наяву, — закончила она свой анализ.

— Вот-вот, я тоже про это читала, — поддакнула тётя Нина. — У вас психологический терьер!

— Барьер, — поправила её «Доктор Курпатов», набирая воду в вёдра, а затем снова обратилась к Николаю: — Нет ничего лучше, чем открытость и социальный контакт.

— Николаич, ты чего тут столб воткнул? Мне же разворачиваться неудобно! — послышалось с противоположного угла участка.

Это на своей огромной Тойоте попытался вписаться в узкий поворот Андрей Семенович — мужчина, что купил участок месяц назад. Он решил к сорока годам обменять большой город на большой огород, устав от наглых соседей, машин и суеты — так он всем объяснял этот порыв перебраться поближе к земле и кустам.

— Так разворачивайтесь на пятачке, в конце улицы, — спокойно предложил Николаевич, глянув на тот угол участка, где борозды от шин никогда не подсыхали.

— Мне что теперь — двести метров задом сдавать?! Ты что за эгоист такой?! — возмущался водитель, раздражённо крутя руль.

Николай Николаевич молча опустил маску на лицо и продолжил сверкать сваркой.

Закончил мужчина ближе к вечеру. Сидя на веранде с плошкой горячего супа быстрого приготовления, он пытался насладиться отдыхом. С соседских участков тянуло шашлычным дымом, радиоволны хриплых приёмников разносили по воздуху хиты прошлого века, соседские дети скармливали кострам спиленные родителями яблони и вишни. Приятная усталость разливалась по телу.

— Николаич, тёзка! — послышался знакомый голос. Слова эти не предвещали ничего хорошего. — Ты чего не пишешь, что окрашено?

На веранду зашел только проснувшийся после вчерашней попойки Коля. Вокруг него бегал верный пёс Жулик, который имел привычку постоянно метить территорию. Жулик был очень ревнивым псом и метил территорию каждый день. Неизвестно, какое БТИ занималось вопросами границ владений соседской собаки, но территория Николаевича, по мнению Жулика, однозначно входила в эти границы, особенно его веранда.

— Я все штаны извозил, пока к тебе пробирался через эти металлические дебри, — жаловался Коля, усевшись в соседнее кресло и закурив.

— Я ведь просил тебя не курить рядом со мной. Ты же знаешь, что я бросил пять лет назад, — совершенно спокойно сказал Николай Николаевич.

— Ладно, не бубни, — ответил Коля и затушил сигарету о недавно покрытые лаком перила, — я к тебе по делу. Тут у твоей косилки проблема со стартером.

— Какой косилки? — удивился Николаевич.

— Ну той, что у тебя в предбаннике стояла. Я её позавчера у тебя одолжил. Короче, походу пружина вылетела.

Николаевич тяжело вздохнул. Эту косилку он собирался подарить зятю через два дня.

— Я пробовал поменять, но в итоге потерял крепёж. Ты в сервисный центр если пойдешь, сперва ко мне зайди, нужно поискать, — сказал сосед и погладил Жулика, который в очередной раз заявил свои права на скамейку в углу веранды.

На следующее утро Николаевич начал крепить металлический штакетник.

— На что это вы намекаете, Николай Николаевич? — грозно вопрошала Любовь Аркадьевна — пожилая дама с соседнего участка.

— На что? — ответил вопросом на вопрос Николаевич.

— На то, что я толстая? Или, может, уродливая?! — набирала обороты женщина.

— Вам так не нравится лицезреть меня, что вы решили поставить между нами глухой забор?

— Я не глухой ставлю, а с зазором. Вы не толстая и не уродина, просто вы и ваш супруг постоянно гуляете в нижнем белье…

— И что?! Вас это бесит? Мы какие-то не такие, по-вашему? Недостаточно спортивные для ваших зазоров?

— Да всё с вами нормально, просто я не хочу видеть вас в одних трусах и лифчике! — Николаевич старался отвечать как можно вежливее.

— А вы в курсе, что залезли на нашу территорию? — продолжила беседу Любовь Аркадьевна.

— Я приглашал геодезиста перед строительством. Они обозначили все границы.

— Что мне ваши геодезисты! У меня есть план! Вы оттяпали мои смородиновые кусты!

— Уверяю вас, эти кусты — мои, более того, ваш сарай на целый метр заходит на мой участок, но я не против, не подумайте, пусть остаётся, — пытался сгладить углы мужчина, но выходило как-то неубедительно.

— Сейчас мы разберемся, кто и куда залез на метр и кому можно будет оставаться, — фыркнула соседка и ушла за бумагами.

Вернулась она в сопровождении мужа, который по традиции вышел в своих любимых трусах-плавках. Разложив на грядках план и вооружившись рулетками, соседи провели в измерениях целый день. По итогу оказалось, что геодезисты действительно ошиблись. Теперь окончательно и бесповоротно стало ясно, что Николаевичу принадлежат не только кусты смородины, но и слива, и половина грядок, где соседка растила кабачки.

— Подавитесь! — исходя слюной, кричала Любовь Аркадьевна.

— Да не нужны мне ваши грядки, ей-богу, забирайте. Я даже не собираюсь просить у вас половину денег за общий забор.

— Какое великодушие! — вмешался муж Любови Аркадьевны. — Мне не нужны эти границы! Я человек, рождённый в свободе! — сказал мужчина и, словно в подтверждение своих слов, зашагал в сторону дома, сверкая чересчур узкими плавками.

***

Вечером в садово-огородническом товариществе началось общее собрание. На «незначительные» вопросы вроде ремонта дороги, замены трубопроводов и вывоза скопившегося хлама с общей территории выделили пять минут. Остальные полчаса заняло обсуждение нового забора.

Люди по очереди или все разом выкрикивали с места свои предположения:

— Да он что-то прячет, значит! Что-то, значит, незаконное!

— Это он нас всех презирает! Считает, что его, бедного, обворовывают!

— Перекрывает транспортную развязку! Уничтожает рабочий перекресток!

И так далее.

Председатель Иван Николаевич — старый пограничник и человек, что за всю жизнь не вступил ни в один открытый конфликт без веской причины, выслушав обвинения, начал общаться с каждым из обвинителей по очереди:

— Нина Яковлевна, разве у вас не стоит высокий глухой забор по периметру?

—Стоит! Но это другое! У меня зять эти заборы профессионально ставит. Он с меня денег не взял! Что же мне теперь — отказываться от халявы, что ли?

— А вы, Любовь Аркадьевна, разве без ограждения? — обратился к следующей обвинительнице председатель.

— У меня в прошлом году бочку с участка стащили и ведро! Воров ко мне так и тянет. Аномальная зона.

Дальше ответы были следующими:

— Я с забором купил!

— Я не хотел отгораживаться, но у меня остались листы после ремонта кровли!

— А у нас с мужем забор поставили по акции — за строительство бани.

Выслушав всех, председатель взял слово:

— Что ж, причины уважительные, — развел он руками, — а главное, что все с заборами. Давайте послушаем обвиняемого. Коля, поведай нам, что случилось.

Николай Николаевич, будучи звездой сегодняшнего вечера, молча сидел в углу до этого самого момента и совсем не сиял.

— Дорогие друзья, соседи. Я не закрываюсь от вас и ничего не хочу вам предъявить. Вы, как и прежде, можете прийти ко мне и постучаться в калитку. Я с радостью помогу вам в ваших просьбах, если таковые имеются.

— Так теперь спрашивать нужно… — пробубнил кто-то громко себе под нос.

— Ага, унижаться…

Через несколько секунд люди начали молча вставать со своих мест и выходить из зала, стараясь не смотреть в глаза Николаевичу.

— Я полагаю, вопрос закрыт? — спросил у спин огородников председатель.

— Ага, — раздалось уже с улицы.

***

На следующий день Николаевич закончил ставить забор. Затем он разбил цветник в том месте, где разворачивалась Тойота, разровнял лопатой все следы от ног, отвёз косилку в ремонт и врезал хороший замок в новенькую калитку.

Год он жил, наслаждаясь уединением и целым во всех отношениях огородом. Но соседские сплетни и ворчание никуда не исчезли. А потому Николаевич взял да и продал участок, а сам приобрел домик где-то в далекой от всякой цивилизации деревне.

Участок Николаевича купил какой-то мужчина без комплексов. Соседи сразу это поняли, когда мужчина сломал забор и сдал его в металлолом.

Сначала соседи даже обрадовались такой открытости нового жильца, но очень быстро до них стало доходить, что не так всё просто с новым фермером. Он постоянно ходил по округе голым, прикрываясь лишь фиговым листком, если таковой находился.

Странные личности часто приезжали в гости к этому человеку и гостили неделями. Они жгли костры, рисовали по всему участку непонятные символы и шарахались по округе день и ночь, стуча в калитки и настаивая на том, чтобы соседи не стеснялись, выходили из своих укрытий — попробовать бесплатно новые сорта огородных культур.

Ведь, как известно, нет ничего лучше, чем открытость и социальный контакт.

© Александр Райн

3.

Жил-был Саня. И жил он в рабочем посёлке с 4 тыс. населения. Санина мама работала уборщицей в местной больнице, а Санин папа... а хз где этот папа - исчез ещё до Саниного рождения.

Саня довольно неплохо рисовал и мечтал стать художником, в чём его активно поддерживала мама, что довольно необычно, ибо как правило, женщины, которым без образования и на "низовой" работе приходится поднимать дитя в одиночку, настаивают на получении более "основательной" профессии. Но мама Саню поддерживала и даже откладывала для него деньги на сберкнижку.

Поддерживала Саню и классная. Саня рисовал плакаты на все праздники, участвовал в местных выставках, оформлял мероприятия, причём не только для своего класса, но и для "старшаков" по линии комсомола. Даже какой-то именитый художник из облцентра приезжал посмотреть на Санины работы, и даже говорил о всяческом со своей стороны содействии при поступлении Сани на художника. В связи с этим для классной руководительницы Саня был "наш художник" и "гордость всего класса и даже школы" и ещё куча хвалебных эпитетов.

Шёл 1986 год. Год Мира и атмосфера соответствующая. Все ещё под впечатлением отгремевшего в прошлом году фестиваля молодёжи и студентов. Потепление отношений с американцами. Саманта Смит и фильм про собаку, остановившую войну. Ну и, разумеется, в тренде детские рисунки про мир во всём мире: ну там земной шар, дети взявшиеся за руки, бомба перечёркнутая красным крестиком и надпись "Миру-мир, нет войне!" или ещё как.

Семикласснику Сане 13 лет.

В середине января районная газета объявляет конкурс детских плакатов на тему "Мир во всём мире". Главный приз - наручные часы "Слава", грамота, ну и почёт и уважуха, само собой... Ясен пень, от поселковой школы классная предложила рисовать Сане. Саня поднапрягся: согласовал эскиз с классной, потом три дня корпел над ватманом, стараясь, чтобы не вышел банальный детский рисунок типа "нет войне". Наконец, готовый рисунок был сдан классной, одобрен классной, а затем упакованный и подписанный, отправлен с оказией в районный центр (час езды от посёлка). Осталось ждать результатов примерно месяц. Вот Саня кое-как проживает этот месяц, потом разворачивает газету, и там - наконец-то! - опубликован результат конкурса. И - да! - фото Саниного рисунка (ура, 1 место!). А вот фамилия под рисунком не Санина...

После минутного замешательства, Саня понял, что знает "автора" - его одноклассница Вика. Флегматичная как корова на выпасе, не только рисованием, а вообще ничем не интересующаяся, ну кроме еды разве.

Классная, при предъявлении газеты дала объяснение - ну там в редакции что-то напутали с этикетками, она позвонит туда и всё объяснит. А пока поздравляет с победой. (Хотя осадочек назревает)

Хреновое впечатление от радости, что Санин рисунок опубликован в газете (хоть и под чужой фамилией) стало ещё более хреновым, когда Вика пришла в класс с новыми часами. На вопрос - "откуда?" - флегматично жуя булку, объяснила, что ездила с мамой в райцентр, где ей в редакции вручили часы и грамоту. Да-да, за Санин плакат. Тут уже Саня не выдержал - с максимальной громкостью, он объявил, что Вика не имеет право носить эти часы, и даже объяснил, почему не имеет. И в общем-то класс с Саней согласился. Вике было предложено не носить часы, пока не откроется ошибка - всё равно ведь придётся их отдавать законному владельцу. Вика, как это ни странно, с Саней соглашается и прячет часы в карман (хотя ничего странного, удивительно флегматичная девчонка, Саня подумал, что покусись он тогда на её булку, вот тогда бы, наверное, была рефлексия. Но проверять не стал) Такое "самоуправство" сильно не понравилось классной. После урока она объяснила Сане - так дела не делаются, ибо она уже позвонила в редакцию, объяснила, что произошла ошибка, они разберутся, оформят нужные приказы, перепишут грамоту и Вика вернёт часы; а вот это вот что он устроил - это на уровне истерики и вообще "детский сад какой-то", надо уметь держать себя в руках и т.д. В общем, Саня внял словам классной и принялся ждать, когда "ошибка" будет исправлена.

Маленькое пояснение: Саня не был наивным дураком. Просто отношение классной руководительницы к нему было действительно хорошим и добрым - хвалила, шла навстречу, когда надо было подтянуть оценки, хлопотала перед другими учителями, ставила в пример другим и др. Так что - да - Саня принялся ждать, когда в редакции исправят ошибку, тем более, что классная объяснила, что процесс это небыстрый - всё-таки часы это материальная ценность.

Неизвестно, сколько бы Саня ждал исправления "ошибки", но на второй-третий день, после уроков к нему на улице подошла дама. Высокая блондинка в охренительном кожанном плаще, роскошная как кинозвезда. И вот эта роскошная мадам подбегает к Сане, встряхивает его за плечи и отвешивает оплеуху. Саня охренел... не не так - ОХРЕНЕЛ, но это как оказалось, было только начало. Лексикону роскошной блондинки позавидовала бы любая поселковая бичиха, на которой пробы негде ставить.
- Хули ты, сучёныш, моей дочери указывать взялся, как ей СВОИ часы носить?!?! Жало завали и стухни, выблядок!

Дальнейшая её речь (если убрать мат и уголовный жаргон) сводилась примерно к следующему утверждению: он никто, бастард, рождённый поломойкой от неизвестного алкаша, такому на роду написано между отсидками в тюрячке сдохнуть от дешёвого пойла в луже дерьма, и самым лучшим будет для него смириться с единственно доступной ему участью, а не лезть к детям приличных людей со своими принципами. И если ещё раз он подойдёт к Вике, его заберут в милицию, там сунут в камеру к уркам, где его быстро из Александра сделают Алёнкой... и тд и тп... И всё это с килотоннами мата и блатной феней. Закончив своё феерическое выступление подзатыльником, Викина мамаша отчалила.

Саня не помнил, как пришёл домой, а пришедши (мама была ещё на работе), дал волю эмоциям. Да ладно, чего уж там, начал плакать в голос. Во-первых, ещё никто и никогда не попрекал его внебрачным происхождением; во-вторых, в школе учили, что всякая работа почётна (даже уборщица), и его мать в поликлинике действительно уважали; ну и в-третьих, было большим шоком, что приличная с виду дама вот так при всех матюкается и раздаёт тычки.

Выплакавшись, Саня решил взять дело в свои руки. Удивительно, но он ещё верил, что это в редакции что-то напутали, просто не торопятся с решением проблемы. Встал. Утёр сопли и слёзы. Пошёл к матери на работу (у них дома телефона не было), сел в регистратуре со справочником у телефона, открыл его на странице "Редакция газеты ***", позвонил сначала главреду, но главредша в тот день была в командировке (спойлер - повезло!). Странным образом это не остановило Саню, а завело его на полную катуху. Он позвонил на все номера редакции: заместителю, бухгалтеру, в отдел работы с письмами, отдел партийной жизни, в отдел комсомола и работы с молодёжью, даже секретарше и корректору. И везде в подробностях рассказывал, что он автор плаката-победителя, и что награда попала не по адресу; а отзвонившись по всем номерам утёр чело с чувством выполненного долга. Был вечер...

На другой день, после третьего урока вызывают Саню в учительскую. Подходя к учительской, Саня услышал вопли Викиной мамаши. Как большинство советских детей, Саня не был подкован в юридическом плане, а потому на тот момент был уверен: прямо из учительской его заберут в милицию, в камеру к уркам, как и напророчила Викина маман. Душа ушла в пятки, зато появилось резкое нежелание заходить в учительскую, да и вообще сбежать из района, из области, на север из страны, через северный полюс прямиком в Канаду, или что там ещё... Но взял себя в руки и зашёл в учительскую, аки христианин на арену Колизея. А на арене в учительской: завуч, классная, орущая Викина мамаша и ещё два посторонних человека (как оказалось - члены жюри, учитель рисования и сотрудник редакции из отдела по работе с молодёжью, да - специально приехали из райцентра). А на столе - тот самый плакат раздора. Уложен "лицом вниз", и на обороте написано от руки, что автор рисунка - Вика (Фамилия, класс, возраст, школа и название). При виде надписи у Сани улетучиваются последние иллюзии относительно "ошибки" редакции - уж что-что, а почерк классной он отлично знает. Как потом выяснилось, до Саниного прихода и классная, и Викина мамаша, уверяли, что плакат нарисовала Вика, а на настойчивые просьбы привести Вику, её мамаша орала отказом, дескать девочка стеснительная, испугается и растеряется и вообще "кто вы такие, чтобы ребёнка допрашивать, моя Вика честно всё заслужила и ниипёт!"; на просьбы принести другие работы Вики для сравнения, заявили, что работы лежат в школьной кладовке, которую по несчастливому стечению обстоятельств залило ржавой водой из лопнувшей трубы. Тут уже завуч не выдержала и решила (несмотря на протесты классной) позвать "предполагаемого автора", то есть Саню. Саня подтвердил, что плакат рисовал он и даже может принести не только другие работы для сравнения, но и эскизы к плакату. В общем, справедливость восторжествовала, вручили грамоту Сане, в газете напечатали поправку (правда, маскимально мелким шрифтом), часы Викиной мамаше пришлось вернуть Сане, впрочем, возвращая часы, мадам не отказала себе в удовольствии заявить, что "ничего-ничего, я куплю Викусе настоящие японские электронные, а не вот это говно".
Что касается родителей Вики: её отец (который в этой истории никак себя не проявил) был завязан в местном автосервисе, мамаша - директор местной гостиницы, то есть по советским меркам - тоже не последний человек в посёлке. (Хотя, я думаю, это упоминание здесь явно лишнее, ведь все профессии одинаково почётны - так, по крайней мере, нас учили в советских школах (sarcazzzm...))

Итак, чем же обернулась для Сани борьба за справедливость? Прежде всего тем, что для классной он уже не был "нашим художником" или "гордостью класса и школы", зато стал "мелким склочником" и "скандалистом", который "из-за каких-то часов устраивает скандал на ровном месте, и готов облить грязью всех подряд". Классная вела химию, так что с тех пор по этому предмету Саня утонул в двойках и тройках. А когда в том же 1986-м году он перешёл в 8й класс, она еще и завалила ему вступление в комсомол. Да, комсомол в те годы уже вовсю катился в УГ, тем не менее, тогда еще принадлежность к рядам ВЛКСМ давала кое-какие бонусы и преимущества. Что интересно, когда Саня предъявил ту самую грамоту (за плакат), классная заявила, что "заслуги прошлых классов не учитываются". В то же время, когда Вику принимали в комсомол, в перечне заслуг упоминалась и та самая грамота из редакции. Да-да, хоть Сане и выдали грамоту, Викину никто не аннулировал. Классная с тех пор перестала поручать Сане рисовать для класса, а привлекла к рисованию некую Машу, которая весьма посредственно (хоть и аккуратно) пеперисовывала по клеточкам открытки на ватман. К слову, Саня не перестал рисовать для других классов, просто договаривались уже непосредственно с Саней, минуя классную. Когда классуха узнала, что Саня рисует для других "через её голову", она попыталась устроить скандал, на что ей намекнули, что крепостное право давно отменили и Саня не её собственность. Стоит ли говорить, что после этого классная возненавидела Саню ещё больше.

Ну и положительные моменты (по версии Сани). В людях он, конечно не разочаровался и в тотальное недоверие не скатился, но свои взгляды на отношение между людьми пересмотрел кардинально. Не менее основательно он пересмотрел свои взгляды на выбор профессии. То есть, рисовать не перестал, но определил для себя: рисование - это для души, для снятия стресса и под настроение; а работа - это совсем другое. Короче, мухи - отдельно, котлеты - отдельно. И Саня пошёл по экономической части. Уже в 90-х, когда он сотрудничал с районной газетой*, он узнал подробности про этот конкурс. Естественно, никто до Сани в редакцию по поводу "ошибки" не звонил. И, как, оказалось, ему здорово повезло, что главредши в тот день не было в редакции, т.к. хоть и не зная классухи, она явно одобряла её стремление вылизать жопу Викиным родителям через ребёнка. Ответь она на звонок Сани в том далёком 1986-м, то просто бы заверила, что они исправят ошибку, надо только подождать))) А так, когда она приехала, то уже застала разборки в полном разгаре, только и оставалось задним числом выписывать подчинённым пиздюлей "за самоуправство".
Всё
--------
* - Это конечно удлинит пост, но оно того стоит. Дело было в первой половине 90-х, когда такие финансовые монстры как МММ, Селенга и иже с ними еще не оскандалились и люди вовсю несли им деньги, короче идея "мы сидим, а денежки идут" вовсю владела массами. На этой волне главредша договорилась, что Саня запилит ряд статей по теме финансовой грамотности для ширнармасс. Саня выдал статьи с тем расчётом, чтобы они были понятны простому человеку (стараясь не углубляться в терминологию), а свою первую статью начал с того, что самым простым и доступным учебником по экономике является книга Носова "Незнайка на Луне", из которой в первую очередь следует вынести вывод, что нужно крайне осторожно относиться к радужным обещаниям при вложении денег. Главредша, пробежав глазами первый абзац, скривила губки: "Я думала, вы серьёзные вещи пишите, а вы про какие-то детские книжки..." И отказала в публикации. А ещё через пару месяцев некая страховая фирма с вычурным названием (не одним МММ насучным живы) обещая заоблачные проценты, обобрала местное население (в том числе и главредшу) и свалила в закат.
Вот теперь точно всё.

P.S. Какая тут мораль?
1. Когда борешься за правду - думай, как отнесутся к этому другие люди. Не создавай себе врагов.
2. Когда пишешь про серьёзные вещи, не ссылайся на детские книжки. Люди из детского возраста уже выросли.

4.

Звонит на днях товарищ, имя которого я называть не буду, всё равно оно вам ничего хорошего про этого товарища не скажет. Звонит значит и говорит.
- Слышь, - говорит, - тут на одном сайте замутили конкурс историй в жанре «хоррор». Ты не хочешь поучаствовать?
- Нет. – говорю.
- А почему?
- Ну, во-первых потому что у меня на этом сайте даже аккаунта нету. Во-вторых, у меня ко всяким конкурсам апатия. Пишешь, стараешься, а приз в итоге достаётся какому нибудь гондону. Потому что кругом коррупция, предвзятость, и рукожопие. Ну, и самое главное, какой хоррор? Я же позитивный баечник.
- Ну, как знаешь. А я поучаствую.
- Да тебе-то конечно, сам бог велел! Уж кому про хоррор не знать, как тебе? Кто хоть раз с тобой пассажиром проехал, тот на фильмы ужасов ходит чисто поржать.
- Вот всё бы тебе подъёбывать и издеваться над человеческими слабостями.
- Да я не издеваюсь, я серьёзно! У тебя кстати отличный сюжет был, помнишь, про куклу?
- Не, про куклу не буду писать. Это никакой не хоррор, а просто произвол судебной системы.
- Ну как хочешь, тогда я сам напишу.
- Даже не вздумай!

Короче смотрите, история такая.
Когда-то давно этот товарищ владел магазином игрушек. Хороший был магазин, кстати.
И вот как-то раз одна семья купила у него в магазине куклу.
Обычная такая кукла, в коротком платьишке, нажимаешь ей на животик, она хлопает глазами и говорит – «Поиграй со мной! Ну поиграй со мной!».
На морально-этическом аспекте продажи таких игрушек я отвлекаться не буду, хотя и непонятно, куда смотрят борцы за нравственность.
Короче, купили они куклу, а через пару месяцев выкатили товарищу предъяву. Что кукла, купленная в его магазине, самовозгорелась, и едва не устроила пожар. Который только по чистой случайности был вовремя предотвращён, и не привёл к более трагическим последствиям.
В ответ на это товарищ резонно заявил, что куклы сами по себе не загораются, тем более спустя два месяца со дня продажи, да ещё при отсутствии чека, подтверждающего сам факт такой покупки.
- Ах так?! – сказали потерпевшие. – Тогда увидимся в суде!
И ушли в суд. С иском о моральной и материальной компенсации. Где предъявили в качестве доказательства обгоревшую куклу.
Кукла реально выглядела крайне жутко. Обгоревшие волосы, покрытое копотью платьишко, и лицо, которое температура превратила из милой детской мордашки в какого-то монстра с ужасным оскалом и впадинами вместо глаз.

Меж тем товарищ мой по поводу суда совершенно не парился, потому что логика и здравый смысл были полностью на его стороне. Ведь как утверждали потерпевшие, причиной возгорания явилась китайская электроника, спрятанная внутри игрушки. Но по факту электроника продолжала исправно функционировать. Единственное, если раньше кукла оживала, когда ей нажимали на животик, то теперь она стала это делать, когда ей заблагорассудится. Но факт остаётся фактом, если бы причина возгорания была в электронной начинке, она бы первой и сгорела.

Суд принял иск к производству, и назначил заседание. А кукле провели экспертизу, и сдали её по описи на склад вещдоков.
И вскоре два сотрудника полиции, по очереди охранявшие этот склад, один за другим отъехали в психушку. Психиатр утверждал, что причиной их душевного расстройства является некое жуткое существо, обитающее на складе вещдоков, выкрикивающее по ночам благим матом «Поиграй со мной! Ну поиграй со мной!».

Ну а потом состоялся суд, исход которого был очевиден.
Но когда прокурор в качестве единственного доказательства передал судье обгоревшую куклу, и та в руках судьи внезапно истошно заорала «Поиграй со мной! Ну поиграй со мной!!!», судья так перепугалась, что стукнула молотком по столу и заорала в ответ:
- Да вы тут что, с ума меня решили свести что ли?!
И вынесла решение возместить потерпевшим стоимость покупки, и ещё там выплатить какую-то копеечную компенсацию, а товар, то есть куклу, соответственно вернуть продавцу.
Выйдя из суда раздосадованный ответчик сунул эту злополучную куклу, воняющую горелым китайским пластиком, в багажник, намереваясь выкинуть в ближайшую помойку. И забыл.

Вспомнил он о ней только спустя месяц, на украинской таможне, когда вёз семью к родственникам под Киев.
Досмотр уже был практически закончен, товарищ облегчённо хлопнул крышкой багажника, когда оттуда внезапно раздался истошный детский вопль. «Поиграй со мной! Ну поиграй со мной!!!»
Таможня вздрогнула и сделала стойку.
Извлечённая на свет божий жуткого вида обгоревшая кукла ни в какие циркуляры не вписывалась. С одной стороны, вроде никакой опасности она не представляла, и ни под какие таможенные запреты не подпадала. С другой стороны, для чего человек тащит через кордон это жуткое существо?
Короче, несмотря на все объяснения, досмотр имел большую вероятность затянуться.
И тут товарищ сказал:
- Господи, да пропади пропадом эта кукла вместе с моим склерозом! Товарищ офицер, давайте мы её сейчас в мусорку выкинем, и сделаем вид что её и не было!
- То есть она вам не нужна? – спросил таможенник.
- Да нет конечно! – воскликнул товарищ.
- Хм! – сказал таможенник. – Тогда я пожалуй с вашего разрешения её себе оставлю.
- Да не вопрос! – с готовностью согласился товарищ. – А для чего она вам?
- А я её тёще подкину, может её наконец кондратий хватит. - сказал офицер и мечтательно ощерился.

Вот таким образом эта злополучная кукла в конце концов оказалась на территории сопредельного государства.
И было это аккурат в конце лета две тысяча тринадцатого года.
Уж не знаю, совпадение или нет, но только как раз после этого на Украине всё и началось.

5.

Ненавижу, когда пишут: "Запекайте до полной готовности". Откуда я знаю, когда там приготовится? Ты пишешь рецепт, ты это уже готовил! Ну, напиши ты 45-50 долбаных минут! Я же буду каждые 3 минуты проверять, что там происходит, пока себе брови не подпалю...

6.

Война в Хуторовке

(Рассказал Александр Васильевич Курилкин 1935 года рождения)

Вы за мной записываете, чтобы люди прочли. Так я прошу – сделайте посвящение всем детям, которые застали войну. Они голодали, сиротствовали, многие погибли, а другие просто прожили эти годы вместе со всей страной. Этот рассказ или статья пусть им посвящается – я вас прошу!

Как мы остались без коровы перед войной, и как война пришла, я вам в прошлый раз рассказал. Теперь – как мы жили. Сразу скажу, что работал в колхозе с 1943 года. Но тружеником тыла не являюсь, потому что доказать, что с 8 лет работал в кузнице, на току, на полях - не представляется возможным. Я не жалуюсь – мне жаловаться не на что – просто рассказываю о пережитом.

Как женщины и дети трудились в колхозе

Деревня наша Хуторовка была одной из девяти бригад колхоза им. Крупской в Муровлянском районе Рязанской области. В деревне было дворов пятьдесят. Мы обрабатывали порядка 150 га посевных площадей, а весь колхоз – примерно 2000 га черноземных земель. Все тягловые функции выполнялись лошадьми. До войны только-только началось обеспечение колхозов техникой. Отец это понял, оценил, как мы теперь скажем, тенденцию, и пошел тогда учиться на шофера. Но началась война, и вся техника пошла на фронт.
За первый месяц войны на фронт ушли все мужчины. Осталось человек 15 - кто старше 60 лет и инвалиды. Работали в колхозе все. Первые два военных года я не работал, а в 1943 уже приступил к работе в колхозе.
Летом мы все мальчишки работали на току. Молотили круглый год, бывало, что и ночами – при фонарях. Мальчишек назначали – вывозить мякину. Возили её на санях – на току всё соломой застелено-засыпано, потому сани и летом отлично идут. Лопатами в сани набиваем мякину, отвозим-разгружаем за пределами тока… Лугов в наших местах нет, нет и сена. Поэтому овсяная и просяная солома шла на корм лошадям. Ржаная солома жесткая – её брали печи топить. Всю тяжелую работу выполняли женщины.
В нашей деревне была одна жатка и одна лобогрейка. Это такие косилки на конной тяге. На лобогрейке стоит или сидит мужчина, а в войну, да и после войны – женщина, и вилами сбрасывает срезанные стебли с лотка. Работа не из легких, только успевай пот смахивать, потому – лобогрейка. Жатка сбрасывает сама, на ней работать легче. Жатка скашивает рожь или пшеницу. Следом женщины идут со свяслами (свясло – жгут из соломы) и вяжут снопы… Старушки в деревне заранее готовят свяслы обычно из зеленой незрелой ржи, которая помягче. Свяслы у вязальщиц заткнуты за пояс слева. Нарукавники у всех, чтобы руки не колоть стерней. В день собирали примерно по 80-90 снопов каждая. Копна – 56 снопов. Скашиваются зерновые культуры в период молочной спелости, а в копнах зерно дозревает до полной спелости. Потом копны перевозят на ток и складывают в скирды. Скирды у нас складывали до четырех метров высотой. Снопы в скирду кладутся колосьями внутрь.
Ток – место оборудованное для молотьбы. Посевных площадей много. И, чтобы не возить далеко снопы, в каждой деревне оборудуются токи.
При молотьбе на полок молотилки надо быстро подавать снопы. Это работа тяжелая, и сюда подбирались четыре женщины физически сильные. Здесь часто работала моя мама. Работали они попарно – двое подают снопы, двое отдыхают. Потом – меняются. Где зерно выходит из молотилки – ставят ящик. Зерно ссыпается в него. С зерном он весит килограмм 60-65. Ящик этот они носили по двое. Двое понесли полный ящик – следующая пара ставит свой. Те отнесли, ссыпали зерно, вернулись, второй ящик уже наполнился, снова ставят свой. Тоже тяжелая работа, и мою маму сюда тоже часто ставили.
После молотьбы зерно провеивали в ригах. Рига – длинный высокий сарай крытый соломой. Со сквозными воротами. В некоторые риги и полуторка могла заезжать. В ригах провеивали зерно и складывали солому. Провеивание – зерно с мусором сыпется в воздушный поток, который отделяет, относит полову, ость, шелуху, частички соломы… Веялку крутили вручную. Это вроде огромного вентилятора.
Зерно потом отвозили за 10 километров на станцию, сдавали в «Заготзерно». Там оно окончательно доводилось до кондиции – просушивалось.
В 10 лет мы уже пахали поля. В нашей бригаде – семь или девять двухлемешных плугов. В каждый впрягали пару лошадей. Бригадир приезжал – показывал, где пахать. Пройдешь поле… 10-летнему мальчишке поднять стрелку плуга, чтобы переехать на другой участок – не по силам. Зовешь кого-нибудь на помощь. Все лето пахали. Жаркая погода была. Пахали часов с шести до десяти, потом уезжали с лошадьми к речушке, там пережидали жару, и часа в три опять ехали пахать. Это время по часам я теперь называю. А тогда – часов не было ни у кого, смотрели на солнышко.

Работа в кузнице

Мой дед до революции был богатый. Мельница, маслобойка… В 1914 году ему, взамен призванных на войну работников, власти дали двух пленных австрийцев. В 17 году дед умер. Один австриец уехал на родину, а другой остался у нас и женился на сестре моего отца. И когда все ушли на фронт, этот Юзефан – фамилия у него уже наша была – был назначен бригадиром.
В 43-м, как мне восемь исполнилось, он пришел к нам. Говорит матери: «Давай парня – есть для него работа!» Мама говорит: «Забирай!»
Он определил меня в кузню – меха качать, чтобы горно разжигать. Уголь горит – надымишь, бывало. Самому-то дышать нечем. Кузнец был мужчина – вернулся с фронта по ранению. Классный был мастер! Ведь тогда не было ни сварки, ни слесарки, токарки… Все делалось в кузне.
Допустим - обручи к тележным колесам. Листовой металл у него был – привозили, значит. Колеса деревянные к телеге нестандартные. Обруч-шина изготавливался на конкретное колесо. Отрубит полосу нужной длины – обтянет колесо. Шатуны к жаткам нередко ломались. Варил их кузнечной сваркой. Я качаю меха - два куска металла разогреваются в горне докрасна, потом он накладывает один на другой, и молотком стучит. Так металл сваривается. Сегменты отлетали от ножей жатки и лобогрейки – клепал их, точил. Уж не знаю – какой там напильник у него был. Уже после войны привезли ему ручной наждак. А тут - привезут плуг - лемеха отвалились – ремонтирует. Тяжи к телегам… И крепеж делал - болты, гайки ковал, метчиками и лерками нарезал резьбы. Пруток какой-то железный был у него для болтов. А нет прутка подходящего – берет потолще, разогревает в горне, и молотком прогоняет через отверстие нужного диаметра – калибрует. Потом нарезает леркой резьбу. Так же и гайки делал – разогреет кусок металла, пробьет отверстие, нарезает в нем резьбу метчиком. Уникальный кузнец был! Насмотрелся я много на его работу. Давал он мне молоточком постучать для забавы, но моя работа была – качать меха.

Беженцы

В 41 году пришли к нам несколько семей беженцев из Смоленска - тоже вклад внесли в работу колхоза. Расселили их по домам – какие побольше. У нас домик маленький – к нам не подселили.
Некоторые из них так у нас и остались. Их и после войны продолжали звать беженцами. Можно было услышать – Анька-эвакуированная, Машка-эвакуированная… Но большая часть уехали, как только Смоленск освободили.

Зима 41-го и гнилая картошка

Все знают, особенно немцы, что эта зима была очень морозная. Даже колодцы замерзали. Кур держали дома в подпечке. А мы – дети, и бабушка фактически на печке жили. Зимой 41-го начался голод. Конечно, не такой голод, как в Ленинграде. Картошка была. Но хлеб пекли – пшеничной или ржаной муки не больше 50%. Добавляли чаще всего картошку. Помню – два ведра мама намоет картошки, и мы на терке трем. А она потом добавляет натертую картошку в тесто. И до 50-го года мы не пекли «чистый» хлеб. Только с наполнителем каким-то. Я в 50-м году поехал в Воскресенск в ремесленное поступать – с собой в дорогу взял такой же хлеб наполовину с картошкой.
Голодное время 42-го перешло с 41-го. И мы, и вся Россия запомнили с этого года лепешки из гнилого мороженого картофеля. Овощехранилищ, как сейчас, не было. Картошку хранили в погребах. А какая в погреб не помещалась - в ямах. Обычная яма в земле, засыпанная, сверху – шалашик. И семенную картошку тоже до весны засыпали в ямы. Но в необычно сильные морозы этой зимы картошка в ямах сверху померзла. По весне – погнила. Это и у нас в деревне, и сколько я поездил потом шофером по всей России – спрашивал иной раз – везде так. Эту гнилую картошку терли в крахмал и пекли лепешки.

Банды дезертиров

Новостей мы почти не знали – радио нет, газеты не доходят. Но в 42-м году народ как-то вдохновился. Притерпелись. Но тут появились дезертиры, стали безобразничать. Воровали у крестьян овец.
И вот через три дома от нас жил один дедушка – у него было ружьё. И с ним его взрослый сын – он на фронте не был, а был, видимо, в милиции. Помню, мы раз с мальчишками пришли к ним. А этот сын – Николай Иванович – сидел за столом, патрончики на столе стояли, баночка – с маслом, наверное. И он вот так крутил барабан нагана – мне запомнилось. И потом однажды дезертиры на них может даже специально пошли. Началась стрельба. Дезертиры снаружи, - эти из избы отстреливались. Отбились они.
Председателем сельсовета был пришедший с войны раненный офицер – Михаил Михайлович Абрамов. Дезертиры зажгли его двор. И в огонь заложили видимо, небольшие снаряды или минометные мины. Начало взрываться. Народ сбежался тушить – он разгонял, чтобы не побило осколками. Двор сгорел полностью.
Приехал начальник милиции. Двоих арестовал – видно знал, кого, и где находятся. Привел в сельсовет. А до района ехать километров 15-20 на лошади, дело к вечеру. Он их связал, посадил в угол. Он сидел за столом, на столе лампа керосиновая засвечена… А друзья тех дезертиров через окно его застрелили.
После этого пришла группа к нам в деревню – два милиционера, и еще несколько мужчин. И мой дядя к ним присоединился – он только-только пришел с фронта демобилизованный, был ранен в локоть, рука не разгибалась. Ручной пулемет у них был. Подошли к одному дому. Кто-то им сказал, что дезертиры там. Вызвали из дома девушку, что там жила, и её стариков. Они сказали, что дома больше никого нет. Прошили из пулемета соломенную крышу. Там действительно никого не оказалось. Но после этого о дезертирах у нас ничего не было слышно, и всё баловство прекратилось.

Новая корова

В 42 году получилась интересная вещь. Коровы-то у нас не было, как весной 41-го продали. И пришел к нам Василий Ильич – очень хороший старичок. Он нам много помогал. Лапти нам, да и всей деревне плел. Вся деревня в лаптях ходила. Мне двое лаптей сплел. Как пахать начали – где-то на месяц пары лаптей хватало. На пахоте – в лаптях лучше, чем в сапогах. Земля на каблуки не набивается.
И вот он пришел к нашей матери, говорит: «У тебя овцы есть? Есть! Давай трех ягнят – обменяем в соседней деревне на телочку. Через два года – с коровой будете!»
Спасибо, царствие теперь ему небесное! Ушел с ягнятами, вернулся с телочкой маленькой. Тарёнка её звали. Как мы на неё радовались! Он для нас была – как светлое будущее. А растили её – бегали к ней, со своего стола корочки и всякие очистки таскали. Любовались ею, холили, гладили – она, как кошка к нам ластилась. В 43-м огулялась, в 44-м отелилась, и мы – с молоком.

1943 год

В 43-м жизнь стала немножко улучшаться. Мы немножко подросли – стали матери помогать. Подросли – это мне восемь, младшим – шесть и четыре. Много работы было на личном огороде. 50 соток у нас было. Мы там сеяли рожь, просо, коноплю, сажали картошку, пололи огород, все делали.
Еще в 43 году мы увидели «студебеккеры». Две машины в наш колхоз прислали на уборочную – картошку возить.

Учеба и игры

У нас был сарай для хранения зерна. Всю войну он был пустой, и мы там с ребятней собирались – человек 15-20. И эвакуированные тоже. Играли там, озоровали. Сейчас дети в хоккей играют, а мы луночку выкопаем, и какую-нибудь банку консервную палками в эту лунку загоняем.
В школу пошел – дали один карандаш. Ни бумаги, ни тетради, ни книжки. Десять палочек для счета сам нарезал. Тяжелая учеба была. Мать раз где-то бумаги достала, помню. А так – на газетах писали. Торф сырой, топится плохо, - в варежках писали. Потом, когда стали чернилами писать – чернила замерзали в чернильнице. Непроливайки у нас были. Берёшь её в руку, зажмешь в кулаке, чтобы не замерзла, и пишешь.
Очень любил читать. К шестому классу прочел все книжки в школьной библиотеке, и во всей деревне – у кого были в доме книги, все прочитал.

Военнопленные и 44-й год

В 44-м году мимо Хуторовки газопровод копали «Саратов-Москва». Он до сих пор функционирует. Трубы клали 400 или 500 миллиметров. Работали там пленные прибалтийцы.
Уже взрослым я ездил-путешествовал, и побывал с экскурсиями в бывших концлагерях… В Кременчуге мы получали машины – КРАЗы. И там был мемориал - концлагерь, в котором погибли сто тысяч. Немцы не кормили. Не менее страшный - Саласпилс. Дети там погублены, взрослые… Двое воскресенских через него прошли – Тимофей Васильевич Кочуров – я с ним потом работал. И, говорят, что там же был Лев Аронович Дондыш. Они вернулись живыми. Но я видел стволы деревьев в Саласпилсе, снизу на уровне человеческого роста тоньше, чем вверху. Люди от голода грызли стволы деревьев.
А у нас недалеко от Хуторовки в 44-м году сделали лагерь военнопленных для строительства газопровода. Пригнали в него прибалтийцев. Они начали рыть траншеи, варить и укладывать трубы… Но их пускали гулять. Они приходили в деревню – меняли селедку из своих пайков на картошку и другие продукты. Просто просили покушать. Одного, помню, мама угостила пшенкой с тыквой. Он ещё спрашивал – с чем эта каша. Мама ему объясняла, что вот такая тыква у нас растет. Но дядя мой, и другие, кто вернулся с войны, ругали нас, что мы их кормим. Считали, что они не заслуживают жалости.
44 год – я уже большой, мне девять лет. Уже начал снопы возить. Поднять-то сноп я еще не могу. Мы запрягали лошадей, подъезжали к копне. Женщины нам снопы покладут – полторы копны, вроде бы, нам клали. Подвозим к скирду, здесь опять женщины вилами перекидывают на скирд.
А еще навоз вывозили с конного двора. Запрягаешь пару лошадей в большую тачку. На ней закреплен ящик-короб на оси. Ось – ниже центра тяжести. Женщины накладывают навоз – вывозим в поле. Там качнул короб, освободил путы фиксирующие. Короб поворачивается – навоз вывалился. Короб и пустой тяжелый – одному мальчишке не поднять. А то и вдвоем не поднимали. Возвращаемся – он по земле скребет. Такая работа была у мальчишек 9-10 лет.

Табак

Табаку очень много тогда сажали – табак нужен был. Отливали его, когда всходил – бочками возили воду. Только посадят – два раза в день надо поливать. Вырастет – собирали потом, сушили под потолком… Мать листву обирала, потом коренюшки резала, в ступе толкла. Через решето высевала пыль, перемешивала с мятой листвой, и мешка два-три этой махорки сдавала государству. И на станцию ходила – продавала стаканами. Махорку носила туда и семечки. А на Куйбышев санитарные поезда шли. Поезд останавливается, выходит медсестра, спрашивает: «Сколько в мешочке?» - «10 стаканов». Берет мешочек, уносит в вагон, там высыпает и возвращает мешочек и деньги – 100 рублей.

Сорок пятый и другие годы

45,46,47 годы – голод страшный. 46 год неурожайный. Картошка не уродилась. Хлеба тоже мало. Картошки нет – мать лебеду в хлеб подмешивала. Я раз наелся этой лебеды. Меня рвало этой зеленью… А отцу… мать снимала с потолка старые овечьи шкуры, опаливала их, резала мелко, как лапшу – там на коже ещё какие-то жирочки остаются – варила долго-долго в русской печке ему суп. И нам это не давала – только ему, потому что ему далеко ходить на работу. Но картошки все-таки немного было. И она нас спасала. В мундирчиках мать сварит – это второе. А воду, в которой эта картошка сварена – не выливает. Пару картофелин разомнет в ней, сметанки добавит – это супчик… Я до сих пор это люблю и иногда себе делаю.

Про одежду

Всю войну и после войны мы ходили в домотканой одежде. Растили коноплю, косили, трепали, сучили из неё нитки. Заносили в дом станок специальный, устанавливали на всю комнату. И ткали холстину - такая полоса ткани сантиметров 60 шириной. Из этого холста шили одежду. В ней и ходили. Купить готовую одежду было негде и не на что.
Осенью 45-го, помню, мать с отцом съездили в Моршанск, привезли мне обнову – резиновые сапоги. Взяли последнюю пару – оба на правую ногу. Такие, почему-то, остались в магазине, других не оказалось. Носил и радовался.

Без нытья и роптания!

И обязательно скажу – на протяжении всей войны, несмотря на голод, тяжелый труд, невероятно трудную жизнь, роптания у населения не было. Говорили только: «Когда этого фашиста убьют! Когда он там подохнет!» А жаловаться или обижаться на Советскую власть, на жизнь – такого не было. И воровства не было. Мать работала на току круглый год – за все время только раз пшеницы в кармане принесла – нам кашу сварить. Ну, тут не только сознательность, но и контроль. За килограмм зерна можно было получить три года. Сосед наш приехал с войны раненый – назначили бригадиром. Они втроем украли по шесть мешков – получили по семь лет.

Как уехал из деревни

А как я оказался в Воскресенске – кто-то из наших разнюхал про Воскресенское ремесленное училище. И с 1947 года наши ребята начали уезжать сюда. У нас в деревне ни надеть, ни обуть ничего нет. А они приезжают на каникулы в суконной форме, сатиновая рубашка голубенькая, в полуботиночках, рассказывают, как в городе в кино ходят!..
В 50-м году и я решил уехать в Воскресенск. Пришел к председателю колхоза за справкой, что отпускает. А он не дает! Но там оказался прежний председатель – Михаил Михайлович. Он этому говорит: «Твой сын уже закончил там ремесленное. Что же ты – своего отпустил, а этого не отпускаешь?»
Так в 1950 году я поступил в Воскресенское ремесленное училище.
А, как мы туда в лаптях приехали, как учился и работал потом в кислоте, как ушел в армию и служил под Ленинградом и что там узнал про бои и про блокаду, как работал всю жизнь шофёром – потом расскажу.

7.

Хорошо отдыхать на море в начале сентября. Когда солнышко греет твое тело и при этом нет риска получить ожоги. Когда вода чистая и теплая, а на пляже много свободного места. Когда нет толп народа на Приморской улице и ты свободно по ней гуляешь. Одно плохо - когда приехал отдыхать один. Ну как плохо. Ты рассчитываешь познакомиться с красивой и интересной женщиной и надеешься отлично провести время. Но глядя на посетительниц своей базы отдыха, а также близлежащих отелей, ты понимаешь, что даму без мужчины здесь найти очень сложно. Немного пофлиртовав с девушкой, которая сидит на ресепшене я иду в свой номер, наливаю себе немного коньяка, подхожу к зеркалу и внимательно смотрю на себя. Ну как такой красавчик может быть без спутницы? И какая она должна быть? Критерий отбора очень прост: спутница - это моя противоположность, поэтому грудь у нее должна быть больше а живот меньше. Ну и возраст - мой делим на 2. Как то так. Затем открываю Google и в строке поиска ввожу "спутницы в городе N". Появляется список с различными вариантами.
Мне понравился следующий. На фото симпатичная девушка с выдающимся бюстом. Ниже текст: 24 года, рост 168 см, вес 56 кг. Подарю тебе неземное наслаждение. Приеду, куда скажешь. Буду ласковой и послушной - только не обижай. Фотка моя, не салон.
Хм, интересно. Звоню. Грубый женский голос отвечает: - Привет, ты откуда?
Я немного опешил. Такие вопросы мне задавали в 80-е годы, когда я заходил в "чужой" район. Но я быстро адаптируюсь и пытаюсь шутить: - Ну оттуда, откуда и все. А вот процесс, который происходит до этого меня весьма интересует, поэтому и звоню тебе.
Девушка: - Мужчина, Ты не понимаешь вопрос или не умеешь читать? В каком городе ты находишься?
Я начинаю сомневаться в возрасте этой грубиянки, а также в том, что она - ласковая.
Спрашиваю: - А у тебя есть возможность быстро приехать в любой город? Я возле города N, километров примерно 10-12.
Девушка: - Смотри. Час у меня стоит 70 баксов. Я живу недалеко от вокзала. Хочешь - приезжай.
Я: - Ты же пишешь, что можешь сама приехать?
Девушка: - Сбрасывай предоплату за мою работу и такси, только тогда приеду.
Ну и что мы имеем? Есть барышня непонятно какого возраста и внешности, которая взяла фотку молодой девушки из социальных сетей ( эх, знала бы та девушка, что она умеет делать). И еще отправляй деньги ей на карту. Выиграть крупную сумму в лотерею наверное больше шансов, чем ее приезд.
Меня начинает раздражать этот лохотрон. Говорю: - Послушай. Когда мне привозят пиццу или суши, то я плачу по факту поставки. Давай и с тобой так договоримся?
Девушка: - Ну вот и чпокай свою пиццу! И кладет трубку.
Я офигеваю. Неужели спрос на ее услуги такой огромный, что можно вот так просто отшивать клиентов? Или за летний период столько заработала, что можно уже и забить на работу до следующего сезона? Я за 5 минут превратился из похотливого самца в злого госслужащего, который сейчас позвонит этой даме и строго спросит: - Женщина, Вы заплатили налоги???
И тут я под ее объявлением замечаю отзыв некого мужчины под ником "Разоблачитель качества услуг. Не позволь ее легкому поведению стать для тебя тяжелой проблемой".
Он пишет: - Я приехал к ней. Она была такой нежной и ласковой, что мне показалось, что мы знакомы всю жизнь.
Да ну? Cпрятала тебя от полиции или не била по голове сковородкой? Мужик, что ты пишешь? Хотя, что еще писать ее сутенеру.
Ввел запрос "Спутницы в городе K", затем "спутницы в городе T". Везде есть фотка этой девушки. Значит телепорт все-таки существует))).
Ладно, пойду я загорать и купаться в море. Это будет гараздо полезнее для здоровья. Иду по коридору и слышу приятный женский голос: - Молодой человек, у Вас не будет случайно штопора, открыть бутылку вина?
Смотрю на нее. Женщина 30-35 лет. Светлые волосы, голубые глаза. Ехидная улыбочка.
- Конечно есть. Давайте открою Вам бутылку. Мы знакомимся. Пьем за здоровье, красоту и хороший отдых. Затем собираемся вместе пойти на пляж. Вроде вижу ее первый раз, а такое впечатление, что знакомы всю жизнь.
Нежная и послушная? Поживем - увидим.

8.

Опять про будни советского отраслевого НИИ. На этот раз - не смешно.

Ура, я написал свою Первую Научную Статью! Нет, не в солидный международный журнал, а всего лишь в наш отраслевой сборник. Между собой мы называли его "боевым листком". Дальше - обычная процедура: рукопись читает научный руководитель. Он делится добычей с ближайшим начальством. Все вместе они мусолят рукопись неделю-другую, предлагают какие-то мелкие правки и в результате оказываются в числе соавторов. Статья получает необходимые рекомендации и отправляется в сборник на рецензию. После рецензирования с какой-то вероятностью публикуется.

Со мной получилось немножко иначе. Мой научный гуру был в отпуске, завлаб - в командировке, а крайний срок подачи рукописей быстро приближался. Так что первым и единственным читателем оказался начальник отдела ака шеф. Это было нарушением субординации да и просто было некрасиво, но шеф сам вызвался меня выручить, и мой отказ выглядел бы почти хамством. Уже на следующий день он позвал меня к себе. Такая оперативность могла означать одно из двух: либо пан, либо пропал. Так и оказалось:

-- Ну что, "Толстоевский", одно слово: ужас-ужас! Считай, рецензенты тебя уже закопали...

-- А что не так?

-- По существу все очень достойно, а вот по форме... понимаешь... так статьи не пишут! Ты пишешь в Романтическом стиле!

-- ???

-- Ну, то есть, сразу видно, что тебе самому интересно этим заниматься, и ты стараешься заинтересовать читателя. Поздравляю - у тебя получилось. Даже я прочел с любопытством. А это уж совсем ни в какие ворота!

-- Почему?

-- Есть Законы Жанра. Надо добиться того, чтобы по прочтении первых двух-трех абзацев читатель начал клевать носом, потом сразу пролистал в конец, до слова "Выводы". Если в выводах нет ничего революционно-нобелевского, то в середину читатель вообще заглядывать не должен. Тогда рецензенты тебе традиционно попеняют на какие-нибудь мелочи, а в итоге - порекомендуют к включению в сборник. А мы все тебя поздравим с первой публикацией.

-- Да у меня там, кажется, видимых ляпов нет, пусть себе читают целиком - хоть вдоль, хоть поперек...

-- А ляпы и не нужны. Тебя вопросами замучают. Почему именно такая методика? Почему именно такой мат-аппарат? И далее по списку. Чтобы на них ответить, тебе придется на пару недель погрузиться в переписку. Потом на каждый твой ответ тебе подбросят еще кучку таких же вопросов. Переписка затянется надолго. То есть в этот выпуск сборника ты уже не попадешь. А к следующему выпуску уже у редактора возникнет вопрос: почему этот парень опять явился с той же самой статьей? Там что, гениальные идеи или великие открытия?

-- Да нет там ничего нобелевского, просто есть интересные результаты.

-- Значит, при второй попытке даже до рецензирования дело не дойдет. Зачем опять тратиться на рецензентов, если и так уже ясно, что там нет ничего нобелевского?

-- Дык а зачем рецензентам меня топить? Им-то я чем не угодил?

-- Ты что, действительно ничего не понял? Это вообще не про тебя. Рецензент - это совместитель. Работа не пыльная, худо-бедно оплачиваемая, уважаемая. Ему дают на рецензию несколько статей, как-то связанных с его основной работой. Вслух этого никто не говорит, но бОльшую часть из них он должен обоснованно забраковать. Иначе больше не пригласят. Сборник не резиновый. Просто так забраковать тоже нельзя; рецензия - официальный документ, если что не так - сразу последуют оргвыводы. А чтобы обоснованно забраковать, надо сначала хотя бы прочитать. И хоть что-то понять. А чем легче прочитать и понять, тем проще придраться и забраковать. Улавливаешь мысль?

-- Кажется, начинаю понимать...

-- Тогда слушай дальше: понятно, что тебе с рецензентами делить нечего - ты для них пешка. А вот твой научный руководитель - человек достаточно известный. Он, кстати, сам много рецензирует. И, поверь, не со всеми своими коллегами он в дружбе. Улыбки и рукопожатия не в счет. На открытый конфликт никто не пойдет - это моветон. А вот, пожимая руку хозяину, исподтишка пнуть его любимую собачку - это в порядке вещей. Понял?

-- За "собачку" - отдельное спасибо...

-- Ладно, пусть будет "щенок". Не обижайся, я тебя ценю. Иначе стал бы я тебе разжевывать все это. У тебя хорошие перспективы, но пока ты не научишься отплясывать все ритуальные танцы, они так и останутся перспективами. Для начала серьезно займись статьей. По сути менять ничего не надо. Просто перепиши все наукообразным, путаным языком, без всякой претензии на литературность. В понедельник покажешь. Да, еще: на соавторство не претендую. Все. Иди. Успехов!

* * *

К "исправленной" статье претензий не было. Вскоре ее опубликовали. Все, включая гуру и завлаба, поздравили меня с почином. На мой неловкий вопрос, смогли ли они ЭТО прочесть, я получил в ответ недоуменные взгляды: а что не так? Статья как статья, ничем не хуже других...

Потом я еще много раз сталкивался с совершенно неудобочитаемой научной литературой. Но больше уже не удивлялся ужасному стилю изложения. Таков был в те годы Закон Жанра. Интересно, а сейчас что-нибудь поменялось?

9.

Приезжает мужчина из командировки и пишет отчет.
проезд 300руб.
гостиница 500руб.
услуги девушки 500руб.
Прочитал это начальник и вызывает его к себе.
ты думаешь, что пишешь, какие девушки?!
а как надо?
ну, например, напиши забивание гвоздей.
Следующий раз возвращается мужчина из командировки и пишет отчет.
проезд 300руб.
гостиница 500руб.
забивание гвоздей 500руб.
ремонт молотка 2000руб.

10.

"Плачет от счастья главный тренер шведов! Ан нет, это просто кто-то из помощников попал ему пальцем в глаз..."
Из спортивного репортажа.

Не байка, а скорее причта или быль, кому как нравится.

Начну с совсем былинных времен, когда Егор Гайдар сумел все-таки продвинуть свою теорию "Шоковой терапии" и убедил всех, что "Рынок сам все организует" (доктрина свободного рынка).
И это, сука, доктор экономических наук! Ага, взял и на "раз-два" сам организовал... Причем при почти полном отсутствии, в тот момент, хотя бы какой-либо внятной налоговой системы, для пополнения бюджета. В итоге получили гадкую смесь дикого капитализма и системного финансового кризиса, когда почти половина населения, чтобы как-то выживать, стала торговать чем придется, а другая четверть их "крышевать". И была еще тонкая прослойка, которая беззастенчиво разворовала самые прибыльные отрасли бывшего Советского союза. Одни залоговые аукционы чего стоили. Когда за деньги же государства приобретались в частную собственность ведущие предприятия и прочие заводы-пароходы. Но речь, впрочем, не об этом.

На одном из таких возникших стихийных рынков, где торговали всем и вся, и которых в России насчитывалось уже миллионы, один деятель подсуетился и поставив прилавки с навесами - стал взимать арендную плату с продавцов. А что? С администрацией района договорился, а место очень хорошее, большая транспортная развязка на пересечении маршрутов в несколько спальных районов. Рынок получился не очень большой, мест сто всего, но арендная плата разумная и место можно было ежедневно оплачивать - и у него поперло.

Пришли к нему почти тут же парни в кожаных куртках с широкими плечами. Давай мол делиться. А тот говорит: Делиться конечно буду, но немного, ведь чего вам мои "три копейки", вон смотрите сколько торгашей на рынке, с них и берите...
Поставили тогда парни на этом рынке своего братка, чтобы собирал ежедневно "на крышу" с каждого места по 100 рублей (цифра условная, чтобы вас не путать и самому не путаться со всеми этими прошедшими инфляциями, девальвациями и прочими деноминациями).
Браток так себе, из шестерок, но мгновенно смекнул мазу и стал собирать сразу по 150 рублей, справедливо рассудив, что бригадиру и бригаде сейчас совсем не до него, со всеми тогдашними разборками со стрельбой, там куски много жирнее делятся и крышуются... Ну, капает какая-то копеечка с небольшого рынка и ладно. А для продавцов сумма совсем не маленькая, но что делать, зубами скрипят, но платят.

Через какое-то время браток уже серьезно "поднялся", цепь златую в палец толщиной нацепил, гайки на пальцах, джип прикупил, "забурел" и вроде, как самому уже "западло" по прилавкам шариться, с коммерсов дань невеликую сшибать - привел он "помощника", приезжая сам только раз в несколько дней "бабосы" снять. А тот тоже парень не промах, через какое-то время поднял планку сбора до 200 рублей. Ну, вы поняли...

Коммерсанты, понятно, эти дани в цену товара заложили... И поток покупателей с каждым днем все меньше и меньше, цены то выше значительно оказались, чем во многих других местах. Стали места на рынке пустовать, кто разорился, кто на другие ушел.
И поехал тогда арендодатель к бригадиру: Чего же вы черти творите? Там разобравшись, братков этих на разбор потянули, но те одним местом жаренное почувствовав, в бега подались. Назначили нового, уже с жестким контролем, но вот конечный размер дани уменьшать не стали, не по понятиям это как-то. Бизнес на рынке вскоре совсем умер. Стали на этом месте строить 3-х этажный торговый центр, но чего-то не заладилось... И еще долгие годы стоял пустой каркас, как памятник злополучному кондовому дебилизму....

Думаете это только у братков так было?
Тоже давно. Привел, как-то учредитель ко мне своего родственника. Возьми мол брата двоюродного на должность управляющего несколькими магазинами. Глянул на мою недовольную рожу, отвел к себе в кабинет.
- Да я сам все понимаю, но не смог отказать тетке, присмотрись к нему, может будет толк. И тебе карт-бланш в руки, не пойдет, так откажи потом с чистой совестью, я и слово не скажу, но попробуй... - и вот нахер мне эта родственная мина замедленного действия? Про нечто подобное я уже писал: https://www.anekdot.ru/id/988190/

Хотел я его с месяцок подержать, да потом отказаться, в пользу, найденной к тому моменту, лучшей кандидатуры, но, честно говоря, закрутился, а ведь даже присматриваться и придираться особо не пришлось. Когда у него после обучения и экзамена уже подходила к концу стажировка, пришел он ко мне в кабинет на "деловой" разговор:
- Я тут помощника себе нашел...
- ?!! - я, мягко сказать, ох... (был ошеломлен). И ведь даже не сомневается, что его самого на работу уже взяли.
- Классный парень, во всем разбирается, я ему уже все показал...
- У нас по штатному расписанию нет такой должности.
- Да ты не парься, я ему сам платить буду, из своей зарплаты. Половину. Вам то какая разница?
- А тебе это зачем?
- Ну, он работать будет, а я пока другую тему замутить хочу, есть тут наметки... - и такая наивная, святая простота... и неподдельная уверенность во взгляде. Типа зацени, как четко я придумал.
- Неужели такие бывают? - огорошенно подумалось мне. Надо было лично экзамен после обучения принимать, поди девки из отдела персонала забоялись родственничка обидеть и мне ведь, сучки, тоже ничего не сказали. И я как-то это дело отпустил совсем на самотек.
Пока я это думал, он соловьем заливался, впрочем, вполне владея терминологией, но не слушать же это, пора прерывать:
- Слушай, а иди ты... к Владимиру (учредитель) и расскажи, как ловко ты придумал. Наверное, он тебя сразу в состав совета директоров возьмет, нечего тебе делать у нас на этой должности, не твой это уровень... - я изобразил восхищение, с трудом оставаясь серьезным и стараясь не засмеяться... И ведь поверил... И пошел уверенной и вальяжной походкой крутого бизнесмена...
Ох, и попляшет сейчас у меня отдел персонала!

А через десять минут звонит по внутреннему учредитель, ржет, аж через трубку слюной брызжет. Зайди ко мне.
- Классно ты мне его отфутболил. А я сперва понять не мог, чего он "пургу галимую" несет и на тебя ссылается, что ты его полностью поддержал. Только когда он про совет директоров заговорил... - и опять закатился в пароксизме смеха - ... я знал, что он парень недалекий, но чтобы до такой степени...
- Вот спасибо, может не будем на рознице такие эксперименты ставить? Не думаешь, что проще таким родственникам денег понемногу давать? Дешевле будет.
- Я думал, может у вас повертится, чему полезному научится или вдруг..., может быть... Если нет, так я бы на тебя все стрелки перед теткой перевел. А так я его сам выгнал, еще от охренения грубо послал далеко и глубоко, теперь вообще перед теткой враг народа. А она мне, как мать родная, хоть и старше на семь лет всего, на ее руках вырос... Сперва расстроился, потом смешно стало. Нет, ну надо же... - когда наконец отсмеялись, он стал серьезным:
- Ты думаешь я им денег не даю? Одних денег оказалось мало, теперь амбиции поперли. И как придурок сумел университет закончить? Вот, что поразительно. Экономист-юморист, бля...

Думаете это всё преданья старины глубокой? Сейчас то ого-го... Поверьте - тоже самое, даже еще интересней.
Я периодически мониторю рынок труда и заметил, что в некоторых даже очень известных торговых компаниях стала появляться должность "помощник менеджера по продажам".
Для иностранных читателей, давно оторванных от реалий современной России требуется пояснение: Менеджером у нас называют кого угодно, любого офисного сотрудника, но почти никогда руководителей, любого звена. Те по-прежнему (и слава богу): Директора, Начальники, Управляющие или, на худой конец, просто Руководители. А так, куда не плюнь - в менеджера попадешь.
Короче, менеджер по продажам - это абсолютно рядовой сотрудник отдела продаж. Человек, который должен на телефоне висеть или "в полях", высунув язык, бегать, в поисках клиентов.
И вот, барабанная дробь, у него появляется помощник! Я даже знаю, какое обоснование те придумали. Типа рутина заела, бумажная и документальная работа, что сильно мешает уделять должное количество времени клиентам. К бабке не ходи, на такого помощника со временем будет повешена не только бумажная, но и вся основная работа, а сами начнут заниматься чем угодно, только не работой, изредка выдавая помощнику многоумные ЦУ ("це у" - ценные указания). А не проще ли изменить немного организацию процесса? Нанять одну (например, на десять продажников) "девочку-кнопкотыкалку", со средне-специальным бухгалтерским образованием, которая будет все эти счета, резервы, накладные, акты и с/фактуры выдавать "на гора" с пулеметной скоростью. А то потом у помощника помощник появится... Чем только руководство думает? Или тоже уже помощники рулят? Для меня это уже ругательное слово почти...

Или вот случай, не так давно. Приходит ко мне руководитель службы персонала, согласовать размещение вакансий. Глазами пробегаю список... О-о-о, а это кто? Менеджер по клинингу! Уборщица, что ли?
- Слуша-а-ай, а давай лучше так: Директор по швабрам, Руководитель пылесосов, Начальник ершиков... И обязательно в требованиях знание английского, а то вдруг импортное средство для чистки унитазов не по назначению использует...
- Ну, чего ты постоянно надо мной прикалываешься?
- А как мне не прикалываться? Вот читаем, что ты пишешь: "В быстроразвивающуюся, с филиалами по всей ..." Я не понял, мы кого набираем? Уборщицу в офис или нет?
- Так все пишут...
- Ведь ты умнейший человек и ценный специалист, во какую(!) систему обучения, мотивации и оценки продавцов разработала, защитила и внедрила, но похоже в бизнес заигралась и понятия путаешь. Перевод названия сайта знаешь? Вот-вот, охотник за головами, а ты там объявление на вакансию уборщицы размещаешь, да еще с таким названием должности и текстом. Что за шаблонный подход, сама голову включать не пробовала?
- А как тогда искать?
- Похоже не пробовала, вот навскидку два варианта: По соседним домам расклеиваете объявления и назавтра у вас очередь из баб Мань и тёть Клав. Не хотите так, пройдите по соседним офисам в БЦ (бизнес-центр) и поговорите с уборщицами. Может они там вечером убираются и с радостью будут у нас утром или наоборот.
- Вот нач.склада грузчиков постоянно набирает, хоть раз к тебе с этим вопросом обратился? Вот именно, что нет. И ты даже не знаешь, как он это делает, а текучка там зверская. У него с ними вообще жестко, черти те еще. Он утром у них паспорта и патенты забирает и в сейф закрывает, а после, как они в рабочие комбинезоны переоделись - раздевалку тоже на ключ. Только тогда их на склад допускает. Вот и нет у него никаких недостач и крысятничества, потому, что головой думает, а не должностной инструкцией.
- А возьмем мы такого менеджера по клинингу (ха-ха) через hh, так она через месяц помощницу попросит, а то и двух. И ведь красиво обоснует! Типа не хватает времени на правильную организацию бизнес-процесса качественного клининга в отдельно взятом помещении быстроразвивающейся компании...
В заключение процитировал я ей небезызвестного Евгения Чичваркина: "Иногда у некоторых линейных руководителей над головой вырастает нимб. Если в комнату сначала входит сияние, а потом такой манагер - ебашьте ему от души палкой по голове, пока этот нимб не слетит." Потом для СМИ выражение залакировали и поправили, но я помню именно так. Зачем процитировал? А чтоб не расслаблялась...

Лет пятнадцать назад я читал одну книгу известного теоретика по менеджменту, вроде как Майкла Мексона (ошибаюсь?). Так вот, автор там задвинул постулат, что любая(!) организационная структура, априори стремится к расширению, в первую очередь, за счет административного персонала. Это типа в человеческой природе заложено, практически на генном уровне, такое вот желание любое дело переложить на другого, желательно подчиненного тебе, а если такого нет, то надо сделать всё возможное, чтобы появился. Даже красивое слово придумали "делегирование полномочий". Тогда запомнилось и чем дальше, тем больше убеждаюсь - прав автор, абсолютно прав.

А ведь это бизнес, с четким и понятным критерием успешности - прибылью. Что же тогда происходит у чиновников? Полез смотреть статистику в России. Мама дорогая! Количество их с 1994 по 2016 выросло в два(!) раза. Причем, удивительный момент, самые большие скачки роста на графике наблюдались именно в самые кризисные годы: 1998, 2008, 2014. И это несмотря на декларирование и попытки от высшего руководства, проводить ограничение и сокращение. Даже онлайн-сервисы, давно и успешно работающие, типа гос.услуг, электронных деклараций и тому подобных - не помогают.

А что там творится в развитых странах? Всякие там Египты и прочие Сомали брать не будем, только ТОП 20.
Ух, ты! Россия по числу чиновников на душу населения оказывается далеко не впереди планеты всей. Много меньше в Китае, а вот в Германии, в Австрии, во Франции, в США, и еще много где, а особенно в Канаде - больше. Статистики по росту в этих странах не нашел, только от американского информационного агентства USAToday, что с 1996 года по 2016 количество чиновников в США выросло на 2,5 миллиона человек. Сколько это в процентном отношении не сказано, но понимаю, что немало. И еще там же факт: за последние 5 лет количество чиновников в США с годовым доходом более 150.000 долларов в год выросло больше чем на 1000%. Тех, кто получает больше 180.000 долларов, стало на 2000% больше за тот же период (2011-2016).
В России тоже рост расходов, только на зарплату этой братии за последние пару лет бюджет увеличен на 200%.
Плодится и жирует крапивное семя... помощников...
Мировая тенденция, однако... Тьфу...

11.

Однажды у меня дома звонит телефон. Снимаю трубку и слышу очень встревоженный женский голос:
- Можно такого-то?
- Я вас слушаю.
- Скажите, у вас есть автомобиль гос номер ХХХХХХХ?
- У меня был этот автомобиль, но это было давно, уже около 10 лет назад он снят с учета на утилизацию, а в чем дело?
- Дело в том, что из-за вашей машины у моего покойного отца арестовали квартиру! Поехала к приставам, они говорят, что он совершил на этой машине какое-то крупное ДТП, а квартира арестована в обеспечение иска. А мой отец ни разу в жизни не сидел за рулем, у него ни водительских прав, ни машины никогда в жизни не было (дальше всхлипывания и рыдания).

Ничего себе. Мало мне было проблем с этой тачкой! Дело в том, эта машина была какая-то заколдованная. С одной стороны, я ездил на ней на расстояния за 1000-1500 километров от дома, и в ней ни разу за все время дальних поездок даже лампочка не перегорела, за рулем этой машины я избегал казалось бы неминуемых страшных аварий в безнадежных ситуациях. С другой стороны, когда я решил ее продать, она начала ломаться то перед самым выездом на авторынок, то когда за руль сядет потенциальный покупатель, в общем сплошная мистика. В конце концов почти удалось продать ее одному мужику, но когда мы с ним приехали в ГАИ на снятие с учета, то обнаружилось, что на VIN номере под пассажирским сиденьем как-то умудрилась сгнить одна цифра, что автоматически влекло для меня кучу неприятностей, начиная с автотехнической экспертизы и т.д. (может быть кто-нибудь грамотный лучше меня опишет в комментариях, что меня ожидало, прояви гаишник принципиальность). Но гаишник попался сговорчивый, взял мзду и отпустил нас с миром, не составив никаких протоколов. Правда делать перерегистрацию на нового хозяина все-таки испугался. После небольшого дополнительного торга мой покупатель согласился все-таки купить эту машину без переоформления, "по доверенности". А через некоторое время он оказался виновником ДТП, и меня, как собственника автомобиля, на котором был причинен ущерб, вызвали в суд. В конце концов он рассчитался с пострадавшим, так что финансовых потерь для меня это происшествие не вызвало. Правда те несколько месяцев, пока он еще не расплатился, мне пришлось изрядно понервничать.
Так как машина в той аварии серьезно пострадала, новый владелец решил не восстанавливать ее, а продать на запчасти. Дал объявление, и в конце концов какие-то люди приехали и увезли этот автохлам на веревке. Впридачу он отдал им ПТС, свидетельство о регистрации, и естественно гос.номера. Я, может быть, никогда бы об этом и не узнал, если бы государство не изменило порядок уплаты транспортного налога. Раньше было так (автолюбители должны помнить). Хочешь пройти техосмотр - должен сначала предъявить квитанцию об оплате налога на траспорт. А если машина гниет в гараже или под забором и не ездит, то и никакого налога ты не платишь. А в начале 2000х этот порядок изменили: ГАИ посылает сведения о стоящем на учете транспорте в ФНС, а налоговая уже трясет автохозяев. Когда мне пришло уведомление об уплате налога, я сразу поехал к покупателю и тут-то и узнал от него, что ни машины, ни гос.номеров, ни документов у него уже давно нет, а никаких координат нынешних владельцев он не сохранил. Попросил меня снять ее с учета в утиль самостоятельно, но все же согласился компенсировать уплату налога, пока решится вопрос с утилизацией. Без документов и номерных знаков тачку снимать с учета в ГАИ наотрез отказались, из-за чего мне пришлось писать жалобы, а пока платить налоги на несуществующий автомобиль еще несколько лет. Но потом этот вопрос в МВД все-таки устаканили - установили такой порядок, что пишешь заявление об утере документов и гос.номеров и всё, получаешь долгожданную справку о том что твоего автомобиля нет в природе. Кажется, за это надо благодарить настырных пенсионеров и ветеранов, на имя которых оказались зарегистрированы тысячи таких же виртуальных, а на самом деле много лет назад сгнивших или сданных в чермет автомобилей, на которые давно были утеряны и техпаспорта и номерные знаки. Эти пенсионеры и забросали жалобами все инстанции. Короче, в МРЭО ГАИ меня заставили подписать заявление о том, что я утерял документы и номерные знаки, и что лично гарантирую, что эта машина никогда не появится на дорогах, после чего выдали бумажку о снятии транспортного средства с учета на утилизацию, которую я и понес вприпрыжку в налоговую.
И вот прошло еще 10 лет, а этот мистический автомобиль все-таки никак не хочет со мной расставаться.

Говорю этой женщине, что пока не знаю, о чем идет речь, но что я готов встретиться и привезти все документы, которые касаются этой машины, так как у меня где-то должны храниться копии.
Когда мы встретились и она начала внимательно изучать все бумаги, то обратила внимание, что человек, который купил когда-то мою машину по доверенности, является полным тезкой по ФИО и почти полным по дате рождения с ее покойным отцом (в дате рождения число и месяц совпадали, а год отличался на одну цифру, к примеру 1935 и 1975). Сразу все встало на свои места. Когда произошло то самое ДТП, то какой-то балбес судебный пристав, не разобравшись как следует и не обратив внимания на разные адреса, наложил арест в обеспечение иска на имущество не виновника аварии, а совершенно постороннего человека, просто имеющего похожие паспортные данные. Суд прошел, настоящий виновник ДТП возместил ущерб, а арест, как это у нас бывает сплошь и рядом, снять забыли. Дед благополучно дожил до своей кончины, так и не узнав, что его квартира арестована. А если бы он не умер и не понадобилось бы оформление наследства, то об этом никто не узнал бы еще много лет.

Я объяснил женщине, что ей делать дальше и разрешил снять копии со всех документов, так что думаю, она разобралась с этим вопросом достаточно быстро. Мне она, во всяком случае, больше не звонила.

12.

Из серии про сурков, которым пилят зубы.

Одни великие ученые решили изучить такого грызуна как выхухоль. Она сцуко зверь непростая.
У всех теплокровных температура 36,6 и около, а у выхухоли 30 градусов. Курицы уже не двигаются, а эти носятся себе и размножаются. Очень это заинтересовало великих зоологов. Проверить нада. Вдруг пригодится нашим полярникам или марсианским путешественникам. А как?
Элементарно. Пишешь заявку в фонд Ротшильда, проходишь экспертизу, получаешь деньги, ловишь выхухоль и вставляешь ей в жопу термометр. Когда сцука такая спит. Но это не наш метод. Наши ученые заказали компьютерный микроагрегат со спутниковой антенной и датчиком температуры, защищенным нанопокрытиями, естественно в зону ареала скотины запускается особый контролирующий процесс сервер. И вот отловили выхухолей, вкололи им снотворное, вмонтировали им в жопу спутниковый передатчик с антенной и отпустили.
Представляете, что почувствовали выхухоли проснувшись - вокруг блин соотечественники и у всех спутниковые антенны из жопы торчат. А как должны реагировать пастухи и тетки на речке при видя носящихся киберокрыс с передатчиками из жопы, да и сервера моргающего лампочками в кустах у помойки?? Так и спиться недолго.

13.

САЛВАР-КАМИЗ

Марик Фарбер самый рыжий из моих приятелей. Его шевелюра похожа на солнце над Карибским морем в ясный день за пятнадцать минут до заката. Мы познакомились еще во время вступительных экзаменов в университет и с тех пор наши жизни шли параллельными курсами, но близкими друзьями мы так никогда и не стали. Может быть потому что в любом, пусть самом пустяковом, деле ему обязательно нужно быть первым и лучшим, а я соревноваться не люблю.

Однажды Марик заметил, что почти все его соперники и родственники уже находятся по ту сторону границы, и тоже решил перебираться. Выбрал для себя США как страну с самыми широкими возможностями по части конкуренции. Широко разрекламированные трудности эмиграции его не пугали за исключением английского языка. С языком была просто беда. В школе Марик учил французский, в университете – английский. Научную литературу читал естественно на английском. Помнил много терминов, но не знал как спросить где туалет. А если бы спросил, то никогда не понял бы ответ. Его жена Жанна учила в школе и институте английский, но за много лет неупотребления совершенно забыла. Нужно было принимать срочные меры, а именно найти хорошего частного преподавателя. Понятно, Марик был согласен только на лучшего и такого, который был бы и носителем языка. Но ни англичан, ни американцев, ни даже канадцев или австралийцев в нашем городе не было. Поэтому носителем языка в его версии оказалась энергичная немного за 30 дама по имени Марина, прожившая пять лет в Индии. Логика в таком выборе была: английский там, как известно, является одним из разговорных языков. Правда, если быть совсем точным, не английский, а индийский английский, что не совсем одно и то же. Но тогда Марик этого не знал.

После первого урока Марик поделился с Жанной своими сомнениями. Во-первых, ему не понравилось что весь урок изучали старые журналы “Сosmopolitan”, которые Марина привезла из Индии. Во-вторых, по мнению Марика ее произношение сильно отличалось от произношения ведущего его любимой радиопередачи «Час Джаза» Виллиса Конновера. Жанне больше всего не понравилось как Марина поглядывала на Марика. Говорить об этом она не стала, но полностью согласилась с мнением супруга. На второе занятие Марина пришла в индийском национальном наряде: очень широкие вверху и очень узкие внизу длинные брюки и свободная навыпуск блуза с невиданной отделкой. Все из умопомрачительного материала. На Жанну этот костюм или как выразилась Марина «салвар-камиз» произвел неизгладимое впечатление. Она потихоньку перерисовала в тетрадку фасон, а в перерыве утащила Марину в другую комнату чтобы ознакомиться с деталями. Во всем остальном второй урок не отличался от первого. Третьего урока не было.

В поисках нового учителя Марик двинулся по знакомым и в какой-то момент вышел на меня. Я познакомил его с Еленой Павловной. Тогда мы с женой занимались с ней уже почти два года. Марик все допытывался лучшая ли она, а я не знал. Сообщил сухие факты: преподает в университете, учит нас по американским учебникам и аудиокурсам, определенно понимает радиопередачи и песни. После полугода занятий я вполне прилично смог объяснить японцу свой стендовый доклад на конференции в Москве, а начинал с того же разговорного нуля что и он. Я бы мог добавить что по моим наблюдениям ее ученикам сопутствует удача в новой жизни, но Марик такие вещи не понимает. Поэтому я промолчал.

Елена Павловна не впечатлила Марика: слишком молодая, слишком несолидная. Правда, рыжая как и он сам. Марик подумал, что можно попробовать, и после первого же занятия решил что его все устраивает.

Через несколько месяцев Елена Павловна сказала:
- Я совершенно упустила что вам нужно работать над спеллингом. В английском спеллинг – важный аспект языка, по нему даже проводят национальные соревнования. Чтобы улучшить спеллинг я вам советую писать диктанты. Берите урок, который мы уже проходили, и диктуйте друг другу. Интересно кто из вас напишет лучше?

Марик занервничал. Он даже представить не мог что лучше напишет родная жена, но скорей всего так и должно было случиться. Недолго думая, Марик нашел подходящий текст и аккуратно его переписал на чистый лист в общей тетради, где вел записи. Тем же вечером предложил Жанне написать диктант и «случайно» открыл книгу на переписанной уже странице. Первой диктовала Жанна, а Марик писал. Когда закончили, Марик вырвал заранее подготовленный лист и отдал жене. После этого супруги поменялись ролями. Жанна тоже вырвала исписанный лист. Начали проверять. Жанна сделала двенадцать ошибок, Марик – одну. Жанна горько зарыдала.
- Какая я идиотка! – повторяла она снова и снова, - Я же учила этот проклятый английский девять лет, и через считанные месяцы ты пишешь лучше меня!
Сердце Марика дрогнуло и он повинился. Жанна жутко обиделась, но в конце концов Марик вымолил прощение.

Примерно через неделю написать диктант предложила Жанна.
- Только теперь страницу буду выбирать я, - сказала она.
- Жанночка, - ответил Марик, - как ни жаль, но мы попали в ловушку. Откуда я знаю что сегодня ты не переписала страницу заранее? Ни ты, ни я теперь страницу выбирать не можем потому что в этом выборе мы не доверяем друг другу. Выбирать должен кто-то третий.
Жанна в который раз подивилась как хорошо организованы тараканы в голове ее муженька и возмутилась:
- Какой еще третий? Может быть кошка?

Тут нужно сделать отступление и сказать что кошка для Жанны такая же привычная фигура речи, как для некоторых Пушкин. Когда другие говорят «Рассказывай это Пушкину!», Жанна говорит «Рассказывай это кошке!». Поэтому кошка не была для Марика неожиданностью.

- А почему бы и не кошка, - сказал он, - берем старое Мишкино домино с большими костями, раскладываем на полу, запускаем Муську. Подходит она сначала к четыре-два, пишем 42-ю страницу, или 24-ю.
Жанна кое-как согласилась, домино разложили, кошку запустили в комнату. Но ...
шесть-два Марик достал не из коробки, а из кармана и заранее потер кость кошачьей мятой. Поэтому Муська первым делом побежала к шесть-два. А Марик уже переписал и 62-ю страницу и 26-ю тоже. Снова слезы, снова сердце Марика дрогнуло, снова Жанна простила мужа, но работа над спеллингом между тем зашла в безнадежный тупик.

На следующем уроке Жанна не выдержала и пожаловалась Елене Павловне на коварство Марика.
- У меня студенты тоже пытались пользоваться «бомбами», но я нашла простой выход, - сказала Елена Павловна, – За день до экзамена они приносят мне стопку бумаги, я густо прокрашиваю торец каждый раз в новый цвет и на экзамене выдаю по несколько листов для подготовки. У вас бумагой может заведовать Жанна, а тексты выбирать Марк. Правильно?
Жанне идея понравилась и она перевела вопрос в практическую плоскость:
- Елена Павловна, а какой краской вы пользуетесь?
- Любой. У меня есть немного красок для ткани. Могу отсыпать и вам.
И немедленно отсыпала.

Следующий диктант написали по рецепту Елены Павловны, и его результат оказался сильным ударом по самолюбию Марика. Что делать он не знал, но и сдаваться не собирался. Решил что купит краски сейчас, а что делать придумает потом. К его удивлению ни в одном магазине обнаружить их не удалось.
- А что, красок для ткани нет? – спросил он на всякий случай у продавщицы в хозяйственном.
- А что, все остальное есть? – спросила продавщица у него и окинула взглядом абсолютно пустые полки.

Марик разозлился и решил что сделает краски собственными руками как уже три года делал вино. В конце концов, химик он или не химик? Покопался в институтской библиотеке и наткнулся на «Очерки по окраске тканей местными растениями в древней Руси» 1928 года издания. Взял домой, проштудировал и пришел к выводу что краски из растений в условиях глобального дефицита именно то что ему нужно. На дворе стоял 1991-й год. Оборудование в институте, где работал Марик, еще не растащили. После обеда в лабораториях было совершенно пусто. И он решил попробовать.

Вообще-то Марик занимался вибронными состояниями в координационных соединениях и в последний раз работал с выпаривательными чашками и колбами много лет назад в университете на лабораторных. Теперь пришлось многое вспомнить. Он сушил, толок, вымачивал, выщелачивал, фильтровал. Через полтора месяца пришел первый успех: получилась черная краска из дубовой коры. Сначала она упорно красила в грязно-темно-серый цвет, а теперь окрашенный кусок старой простыни, которую он утащил из дому для экспериментов, смотрелся как драгоценный бархат с картин старых мастеров. Потом был длительный застой, но вдруг вышла удивительно глубокая и сочная оранжевая. Другие цвета после оранжевого пошли хотя и с трудом, но легче.

Марик не узнавал себя. Он давно охладел к своей науке, а когда решил уезжать и понял что докторскую никогда не напишет, охладел совсем. А тут в нем проснулся энтузиазм, какого он не помнил и в молодые годы. Почему? По вечерам в пустом институте Марик часто думал над этим, но ответа не находил. Может дело было в свободе от начальства, отчетов, карьеры, рецензентов? Может быть потому что приготовление красок скорее не наука, а ремесло? Ремеслами Марик никогда не занимался и только теперь стал понимать чем они отличаются от науки. В науке нет тайн и любой результат должен быть воспроизводим. Ремесло – набор больших и малых секретов, а результат может быть, как и искусстве, абсолютно уникален. Поэтому хорощий студент может, например, как бы заново создать периодическую систему элементов, но никто пока что не повторил скрипки Страдивари.

Марик был так увлечен своей новой деятельностью, что частенько стал отвечать на вопросы невпопад. Убегал из дому с горящими глазами, а приходил поздно и усталый. И вообще был настолько явно счастлив, что жена заподозрила неладное.

В четверг вечером, когда Марик задержался на работе в третий раз за неделю, Жанна села на троллейбус и поехала к его институту. Больше всего она боялась что ее туда не пустят. Обычно Марик заказывал пропуск или звонил на проходную, но сейчас нужно было пробиваться самой. С одной этой мыслью в голове она даже не заметила как благополучно миновала по краю темную посадку между улицей и зданием и подошла к освещенным стеклянным дверям. Двери были закрыты. Жанна постучала. Из подсобки вышла вахтерша, сонно посмотрела на позднюю гостью, отодвинула засов и приоткрыла дверь. Вдруг глаза вахтерши округлились, а рот открылся как у вытащенной на берег рыбы. Жанна обернулась и увидела что с другого края посадки к проходной бежит высокий мужик в распахнутом длинном плаще, а под плащом ничего нет. Сердце у Жанны бешенно забилось. Она вдавила себя внутрь и закрыла засов. Вахтерша, не оборачиваясь, побежала в подсобку, Жанна за ней. Там вахтерша достала бутылку самогона, заткнутую пробкой из газеты, разрезала напополам соленый огурец и налила понемногу обеим. Выпили и только после этого заплакали.

- Уволюсь я отсюда, - жаловалась вахтерша, - сил моих нет. Вчера какой-то придурок с топором бегал, жену искал, а сегодня этот чебурашка... – и спросила, - Ты к кому?
- К Фарберу из 206-й комнаты.
- К рыжему что ли? Ты ему кто?
- Жена.
- Ну иди, - сказала вахтерша и снова налила, но на этот раз только себе.

Жанна поднялась по темной лестнице и пошла по длинному гулкому коридору вдоль закрытых дверей. Дошла до 206-й. Из комнаты через матовое стекло двери пробивался свет и доносились звуки вроде тех что женщина издает во время любви. Кровь ударила Жанне в голову, она рванула ручку... В лаборатории тихо рычала центрифуга, слегка парил темно синий раствор в колбе, на столе красовался ворох цветных лоскутов. Из Спидолы пела свой неповторимый скэт Элла Фицджералд. Ее Марик сидел в кресле и перебирал карточки с английскими словами. Больше никого в комнате не было.
- Ты не с топором? - поинтересовался Марик, глядя на возбужденную жену, - А то вчера здесь уже один бегал.
- Сегодня нет. А что ты здесь делаешь ночью? – поинтересовалась в свою очередь Жанна.
- Краски, - ответствовал Марик, - смотри какие красивые!
- Тогда зачем ты красишь тряпки? Давай покрасим что-нибудь хорошее!

В магазинах тогда не было ни хорошего ни плохого, и Жанна достала из шкафа семейную реликвию - отрез некрашенного тонкого шелка. Его подарил Жанниной бабушке какой-то местный пациент в 1944 году в Самарканде, где та работала в военном госпитале. Сначала попробовали на лосутках – краски на шелк ложились отлично! Воодушевленные успехом, покрасили «узелками» всю ткань и просто ахнули как здорово получилось. Глядя на эту красоту, Жанна стала думать что бы из нее сшить и никак не могла придумать: ни к одному из современных фасонов эта супер расцветка не подходила. В конце концов извлекла из глубин подсознания салвар-камиз и решила рискнуть. Отделку, конечно, взять было негде, хорошо хоть удалось достать цветные нитки. Но результат все равно оказался ошеломляющим. Все подруги немедленно захотели такие же, а Марик сказал что из этого можно сделать профессию. Однако вскоре пришел долгожданный вызов из посольства США. Начали собираться, распродавать вещи, почти каждый вечер с кем-нибудь прощались. И так до самого отъезда.

Никто не любит вспоминать первые пять лет эмиграции. Не будем трогать эту тему и мы. А по прошествии этих лет Фарберы жили в собственном доме в небольшом городке недалеко от Нью-Йорка. Сыновья учились в хорошей местной школе, Марик занимался поиском багов в компьютерных программах, Жанна работала на Манхеттене секретарем у дантиста. Небо над ними было голубым и казалось что таким оно будет вечно. Именно тогда и грянул гром – Марика уволили.

Те кто терял работу в США знают что первые две недели отсыпаешься и оформляешь пособие, потом, отдохнувший и полный энтузиазма, начинаешь искать новую. Но если работа не находится в течение полутора месяцев, нужно срочно искать себе занятие – иначе впадешь в черную меланхолию, которую американцы называют депрессией. Я, например, начал писать истории и постить их на anekdot.ru, но абсолютное большинство народа начинает ремонт или перестройку дома. Польза от этого двойная: и ты занят и дом повышается в цене. Марик домом заниматься не хотел. Поэтому вначале он делал вид что учит QTP, а потом по настоянию Жанны записался сдавать учительские экзамены и делал вид что к ним готовится.

А тем временем заканчивалась зима, и был на подходе самый веселый праздник в еврейском календаре – Пурим. В этот день евреи идут в синагогу в маскарадных костюмах, во время службы шумят трещотками, а после службы напиваются допьяна. Жаннин босс пригласил Фарберов на праздник в свою синагогу и подарил билеты. Деваться было некуда, и Жанна начала перебирать свой гардероб в поисках чего-либо подходящего. Единственной подходящей вещью в итоге оказался тот самый салвар-камиз, о котором она не вспоминала со дня приезда в США. По крайней мере он удовлетворял формальным требованиям: прикрывал локти и колени, не подчеркивал дразнящие выпуклости, был необычным, нарядным и праздничным.

В синагоге после чтения «Мегилы», когда народ приступил к танцам, еде и «лехаим», к Жанне подошла местная дама из тех что одеваются подчеркнуто скромно и подчеркнуто дорого. Она искренне похвалила Жаннин наряд и поинтересовалась где он куплен. Жанна сказала что сшила его сама и снова получила целый ворох комплиментов. Жанна растаяла и призналась что краски сам сделал ее муж. Дама с интересом посмотрела на Марика и заметила, что умей она делать такие краски, было бы у нее много миллионов. Подошел босс и представил стороны друг-другу. Дама оказалась сотрудницей секции «Мода и стиль» газеты «Нью-Йорк Таймс». В этот момент Марик понял что замечание насчет миллионов совсем не шутка, а будут они или их не будет зависит только от него.

На последние деньги он оборудовал самую что ни есть примитивную лабораторию в собственном гараже. Разыскал лабораторные журналы и похвалил себя что не поленился их привезти. Через два месяца разослал образцы своих 100% органических красок производителям 100% органических тканей. От пяти получил заказы. С помощью старшего сына составил бизнес-план и взял у банка заем на открытие малого бизнеса. Наодалживал сколько мог у знакомых. Заложить дом не удалось: в нем было слишком мало денег. Снял помещение, нанял рабочих. Через год расплатился со всеми долгами и расширил производство вдвое. Марику повезло: спрос на органику рос тогда экспоненциально. Но согласитесь, к своему везению он был готов.

С тех пор прошло немало лет. Марик перенес свою фабрику в Коста-Рику поближе к дешевым сырью и рабочей силе. Заодно построил большой дом на Карибском побережье и живет там большую часть года. Время от времени прилетает в Нью-Йорк, где у него тоже есть квартира. Иногда звонит мне. Тогда мы встречемся в нашем любимом ресторане в Чайна-тауне и едим утку по-пекински в рисовых блинчиках. Я знаю что Марик достанет свою кредитку первым (потому что должен быть первым во всем!) и заказываю хороший мозельский рислинг к утке и «Remy Martin Louis-XIII» в качестве финального аккорда. Судя по чаевым, счет Марика не напрягает.

Жанна большую часть года живет в нью-йоркской квартире и время от времени летает в Коста-Рику. Главное место в ее жизни делят фитнес и внуки.

Елена Павловна продолжает готовить своих учеников к максимально комфортному пересечению границ, потому что язык – самое ценное и самое легкое из того что можно взять с собой. Сейчас она это делает из Новой Зеландии и в основном по Скайпу.

Когда Марика спрашивают как случилось что он занялся красками, он говорит что его фамилия Фарбер переводится с идиш как «красильщик», а значит это ремесло у него в генах. Марик – молодец. Когда нужно, на любой вопрос он может дать точный короткий и совершенно понятный ответ. А я так не умею и скорее всего уже не научусь.

Abrp722

Партнеры

Реклама