История №5 за 05 апреля 2016

Новая Зеландия как известно - далеко. И там сейчас ранняя осень. Почти как наше лето.
Ребеночек Петя родился в городе Москва. И за свой первый год жизни видел разве что белый, местами, снег, серое небо и слякоть вперемежку с грязью. Родителям посреди весенней распутицы захотелось тепла, моря, цветов и они, как все чебурахнутые биологи, они не придумали ничего лучшего как улететь на другое полушарие. С ребеночком. Которому годик всего лишь. Можно представить впечатления у ребенка, который впервые видел коробку салона самолета, сортиры аэропортов, толпы непонятных и странно пахнущих людей. Наверное этот мир такой - думал как мог еще думать Петя. Сказать что его умотал в усмерть перелет - это не сказать ничего. Ребенок буквально впал в сонную кому. Ничего не хотел - ни кушать ни играть - только спать, чтобы не видеть этого безобразия.

Но родители были не дураки, а биологи и гостиницу заказали не абы где, а рядом с парком Окленда Butterfly Creek. Сразу по прилету, кинув в номер вещи и даже не распаковывая их, они отправились с Петрухой в этот парк. В самый его центр. Петруха дрыхнет себе в коляске, родители рядом лежат, раскинув руки на траве. Отходняк от китайских авиалиний и аэропортов. И тут сознание Петрухи постепенно начало реагировать - запахи! Так, как пахнут в парке цветы, наверное пахнут только цветущие луга нашего детства. Звуки - такое пение птиц - и не гомон, а действительно пение - в Москве можно услышать только под глубокой анестезией. И тут ребенок открыл глаза. Вся его жизнь состояла из серого неба, белого потолка, холода и слякоти. Ничего еще другого не было. И тут, открывая глаза, он видит голубое небо и сотни, тысячи цветных ярких бабочек. Запахи чего-то вкусного, раздетых и смеющихся родителей, поляны цветов и пение птиц. И Петруха - запел. Как может петь годовалый человек, так он и запел. Тут были и трели и писки и смех. От счастья....

В этот день, я уверен, родился будущий известный поэт, музыкант, певец, художник или композитор - Петр Николаевич Ц...ов. Обязательно проверим.

Аналог Notcoin - Blum - Играй и зарабатывай Монеты

ничего пение ребенок запел биологи пахнут цветов

Источник: anekdot.ru от 2016-4-5

ничего пение → Результатов: 4


1.

Солнечным морозным деньком января 69-го года, по утоптанному проселочному тракту, что замысловато петлял в лесных окрестностях дачного Подмосковья, не спеша прогуливалась компания меру подвыпивших людей.

Во главе компании шел долговязый мужчина, одетый в модное пальто «джерси», ондатровую шапку и грубые валенки. За собой он тащил санки. В санках лежал шестимесячный младенец, укутанный в здоровенный шерстяной платок. Несмотря на платок, младенец умудрялся беспокойно ворочаться в санках. Поерзав, он распахивал глаза и пытливо исследовал ими бытие, хлопая длинными ресницами. Рот младенца украшала исполинских размеров соска.

Долговязый  говорил громко и много. Спутники, человек пять-шесть, напротив, предпочитали слушать, периодически поддакивая.
Чувствовалось, что авторитет долговязого непререкаем.
Разговор шел о цыганах.

- Цыгане — феноменальный в своей ущербности народ. Родимое пятно цивилизации, - говорил долговязый. - Взять хотя бы их стремление к бродяжничеству. Сегодня генетики делает большие успехи. Уверен, что они найдут ген бродяжничества у цыган. Дайте только время.
Или эта любовь к золоту. Зубы, кольца и браслеты... Агностика... Даже если цыган одет в рубище, на его теле обязательно найдется золотой амулет. Не удивлюсь, если выяснится, что цыгане произошли от вороны. Все признаки, включая характер и внешность — налицо. А это шизоидная традиция жить кагалом? В смысле табором. Грязь, шум, антисанитария и прочие прелести. И еще они любят гадить и гадать. И ладно бы только на себе, или под себя.. Вы когда-нибудь бывали на площади у Киевского вокзала?

Речь долговязого неожиданно прервал младенец, громко и смачно сплюнувший соску в чистенький сугроб.
Долговязый остановился, невольно пропуская процессию вперед, сдул с соски искрящийся снег, немного согрел ее в руках и вернул младенцу в рот.

- Ну так вот, - продолжал оратор уже с позиции замыкающего, - что еще в кавычках положительного мы можем рассказать о цыганах? Их бесконечное пение под гитару. Причем семиструнную.
Противопоставляя свои семь струн классической испанской гитаре, цыгане даже в этом пустяке умудряются выглядеть замшелыми артефактами. Парадоксально находя поддержку в нашей загадочной русской душе. При этом саму мысль о генетической связи нас с цыганами я отметаю как
неуместную. Природа их феномена наверняка останется неразгаданной. Говорят, что они прямые родственники индусов. Для меня сие странно. Я, к примеру, бывал в Индии. Если сходство с цыганами у индусов и есть, то исключительно внешнее. По характеру и обычаям это принципиально иной народ. Вы когда-нибудь видели, чтобы цыгане почтенно относились к коровам? Или умели дрессировать кобру. Они, правда, способны укрощать лошадей. Которых только что украли. Конокрадство считается почтенным ремесло среди этой братии. Как и любое воровство.
Ладно бы просто воровство. Цыгане крадут детей. Похищенные цыганами дети никогда не возвращаются в родные семьи. Они становятся плоть от плоти цыганами, несмотря на иной генотип. Цыгане гадают, воруют, поют и кричат. Вы обращали внимание, как они орут и кричат? Такое впечатление, что они глухи от рождения.
Если мы слышим в городе крик — это значит, что цыгане наверняка что-то украли и орут на радостях..Или этот институт баронства...

Тут долговязый замолчал, услышав чей-то далекий крик, разносимый эхом по морозному воздуху.
Компания вместе с долговязым остановилась, обернувшись назад.
- О! - с удовлетворением констатировал долговязый, хлебнув из «мерзавчика» коньяку.
- Не иначе как цыган нажрался и веселится от переизбытка чувств.
В следующее мгновение взгляд оратора упал на санки. Санки были пусты.
Они были решительно пусты. Без признаков наличия в них младенца.
Долговязый выронил четвертинку из рук и зашатался...

Между тем, по проселочной дороге в сторону группы людей бежал человек и что-то кричал. Бежал он неловко - руки были заняты младенцем, завернутым в платок...

Долговязый, смахивая слезы радости, долго тряс руку человека, нашедшего его дочь в сугробе и настаивал на немедленном присоединении к компании с последующим обедом.
- Ничего особенного! - уговаривал он. - Затопим камин, поедим горячего, хлопнем по «150», споем под гитару. У меня неплохо получаются романсы..

Наконец Николай (так звали спасителя младенца) согласился, и вся компания пошла в сторону дачи долговязого.

Там все случилось, как и было обещано: «горячее», «по 150» и романсы под гитару.
Только пел их не долговязый, а тот самый Николай.
Николай Алексеевич Сличенко.
В те годы - актер, сегодня - руководитель цыганского театра «Ромэн».

P.S. Историю про спасенную цыганом дочь — мою жену, мне поведал тесть. Несмотря на почтенный возраст, он все такой же долговязый и не дурак откушать коньяку.

2.

Посвящается М.Л.

МОНАШКА ЯДВИГА

Рассказала эмигрантка о своей маме. С её согласия привожу эту историю как бы от первого лица - её мамы. Правда, моим суровым языком плаката....

Почти в конце Великой Отечественной войны я закончила мединститут и в новенькой форме лейтенанта медицинской службы прибыла по назначению в дивизионный госпиталь. Госпиталь расположился в женском католическом монастыре только что освобождённого польского городка.

Командир госпиталя, полковник медицинской службы, он же и главный хирург, установил добрые и доверительные отношения с аббатисой монастыря. По уговору с ней, часть главного зала для богослужений и боковые приделы костёла отделили деревяннной отгородкой для госпиталя. Правда, вовсе не до высокого свода костёла, а высотой всего-ничего метра в два с половиной. У раненых появилась возможность слушать игру органа, мессы и пение хора, зато верующие могли услаждать слух стонами и матюгами соседей.

Монахини стали вольнонаёмными санитарками и сиделками. Госпиталь временно принял их в штат и поставил на довольствие. Если возникала нужда, им оказывали медицинскую помощь да оделяли лекарствами. И - немаловажно - своим присутствием советские военные охраняли монастырь от мародёров и бандюганов, этих шакалов войны - территорию только освободили от немцев, фронт ушел километров на 60-80. Выздоравливающие бойцы помогали и в монастырском хозяйстве, выполняли всякие мужские работы. Увы, кроме главной: с этим у нашего полковника было строго. Женский персонал госпиталя разместился в кельях, когда выделенных, а когда и совместно с монашками.

А вообще полковник наш был человек замкнутый, суровый, с красными глазами от недосыпа - за хирургическим столом выстаивал по две смены, а если было много раненых, то и все три. Да в отличие от остального командного состава не завёл себе ППЖ - полевую походную жену, хотя мужчина был вовсе не старый, видный из себя, да при том всем нам отец, бог и воинский начальник. Многие врачихи и сёстры клали на него глаз, раскатывали губу и откровенно к нему мылились, но он на это положил и сделался для всех неприступным утёсом.

Говорили, что у него пропала без вести семья - мама и жена с двумя детками. В составленных с немецкой педантичностью списках уничтоженных в концлагерях их пока не обнаружили. У него ещё оставалась надежда, в одном из откровений наседавшей на него даме он обмолвился - верит в примету, если ни с кем не свяжется, семья найдётся.

Вообще-то окружающие меня считали красавицей, при моём появлении у молодых мужчинок начинали блестеть глаза, и они начинали козликами прыгать вокруг. Более пожилые подтягивали животы и становились мягче, добрее и где-то даже романтичней. Когда же я предстала под красны очи моего начальника, в новёхонькой форме лейтенанта медицинской службы для её прохождения, полковник лишь мельком глянул моё направление, сухо пожелал успеха.

Меня такой приём даже немного покоробил, а пока я коробилась, мой начальник без всяких там сантиментов приставил меня к доктору-терапевту, опытному - как профессионал, но молодому по возрасту симпатичному капитану медицинской службы. Нашей задачей была предварительная сортировка раненых и послеоперационное выхаживание. Я рьяно приступила к выполнению медицинских обязанностей, сбылась мечта, которую лелеяла все годы ускоренного обучения в эвакуированном на Урал московском мединституте.

А жить меня поселили в келье с молодой монашкой Ядвигой, работавшей санитаркой под моим началом. Через несколько дней я заметила странности в её поведении: она, проверив заснула ли я, складывала в котомку харчи и ускользала. А ещё просила, если у меня оставались продукты, отдавать ей. Через несколько дней у нас сложились доверительные отношения.

В конце концов, мы были ровесницами, вместе работали да и питали друг к дружке определённую симпатию. Если я таки была комсомолкой, спортсменкой, красавицей, то Ядвига, за спорт и комсомол не знаю, но уж красавицей была точно. Да в монастырь, как оказалось, ушла не для того, чтобы ближе к Богу, а подальше от гестапо, заподозрившего её в связях с подпольщиками.

Гестапо же заподозрило её не зря - она была связной между городскими подпольщиками и сельскими партизанами. Ей удалось ускользнуть из-под самого носа гестаповских менеджеров по сыску да исчезнуть от мира сего. Ядвига взяла с меня клятву на распятии, хотя и знала, что я еврейка, и поделилась своей тайной: она прятала в запущенном склепе на отшибе кладбища костёла еврейскую семью.

Семье удалось сбежать, когда партизанами был пущен под откос эшелон, отвозивший живое топливо для газовых печей в концлагерь. Их подобрали добрые люди и свели с подпольщиками. Мать и деток какое-то время перепрятывали по подвалам да чердакам, пока подпольщики не поручили их Ядвиге, осевшей в монастыре. И вот уже почти два года она, да и другие монашки, посвящённые в тайну, прячут и поддерживают эту несчастную семью.

У меня сразу возник вопрос - а почему Ядзя сразу не известила о своих подопечных наших, освободителей. Она призналась - из страха, вдруг немцы вернутся, война такое дело - сегодня побеждают одни, завтра - другие. И припомнят ей укрывательство опасных врагов рейха и фюрера.. Ну, не верила в возросшую мощь уже победоносной Советской армии, но по этой теме, особенно как для монашки, Бог ей судья.

И тут у меня сверкнуло какое-то озарение-предчувствие - уж не разыскиваемая ли по всему фронту семья нашего полковника? Я напросилась к Ядвиге взять меня с собой - и, о, чудо: это были вроде они, хотя фамилия была другая, но ничего больше выяснить не удалось, мать, предполагаемая жена полковника, потеряла речь и слух из-за сильной контузии при крушении эшелона, а мальчик годов шести и примерно трёхлетняя девочка, ошарашенные появлением женщины в форме, внятно ответить не смогли, внешнего же сходства с полковником в полумраке склепа я не увидала. К тому в семью, которую он разыскивал, входила и его мама, и эта не подходила по составу - другая комплектация.

И всё-таки я уговорила Ядвигу на встречу с полковником. По-любому, заключенные в склепе выбрались бы на волю, он бы помог им вернуться на родину. Ядзя пугливо согласилась, но попросила сохранить всё в полной тайне, мало ли что. Утром я рвалась то ли обрадовать, то ли разочаровать полковника, всё робела к нему подойти: а вдруг это не они?

Да и кто я такая тревожить начальство, обращаться полагалось по команде по команде, согласно уставу, но просьба была очень личная. Короче, я всё-таки решилась и, как певалось в известной песенке знаменитой тогда Клавдии Шульженко, "волнуясь и бледнея", осмелилась:
- Товарищ полковник, разрешите обратиться по личному вопросу!
- Замуж собралась, быстро вы снюхались с Николаем? (Начальство знает всё и про всех - по долгу службы, стук в госпитале, как в образцовом советском учреждении, был налажен превосходно). И он продолжил:
- Неймётся потерпеть несколько месяцев до конца войны? Ладно, что там у тебя, давай покороче!
- Нет, товарищ полковник, у меня не про снюхались - и изложила ему суть дела, да передала просьбу Ядвиги о конспирации.

Он тут же сорвался с места:
- Веди!!! - Однако просьбу о соблюдении всех предосторожностей уважил - задами да огородами, обрядившись в маскхалат, устремился к склепу. А вот тут вся наша конспирация чуть не полетела в тартарары: семья оказалась таки его, и какие неслись из склепа вопли радости, визги истерики,- словами не передать. И слёзы - судьба матери полковника осталась неизвестной, но, скорее всего, она погибла - при подрыве эшелона или уже в концлагере.

Затем подогнали санитарный фургон, спрятали в него семейство с полковником и, сделав крюк, чтобы изобразить явку с вокзала, прибыли в госпиталь, якобы родные полковника отыскались по официальным каналам.

Что и говорить, как счастлив был командир, повеселел, сиял от радости, окружающий пипл даже не удивился метаморфозе. Правда, меня и Ядвигу он попервах пожурил - почему не открылись сразу? Но простил и воздал сторицей: меня через несколько месяцев произвёл во внеочередные старлеи медицинской службы и приказал выйти замуж за Николая.

Я охотно подчинилась приказу, в Николая влюбилась с первого взгляда, с ним произошло тоже, и во мне уже зрел его ребёнок. Благодаря же командиру, случилось то, что должно было случиться рано или поздно.

... Нас сочетали в костёле по красивому и торжественному католическому обряду - Николай был православным атеистом, я - такой же иудейской. Обряд был классным, и нам было пофигу, кто освятил наш брак. В конце концов Бог един, просто разные религии представляют его в выгодных им форматах. А брачное свидетельство командира на казённом бланке госпиталя да последующая примерно комсомольская свадьба отпустили нам религиозный грех перед атеизмом.

... И через положенные 9 месяцев, уже после Победы, родила я мальчишку. Увы, плод был крупный - в высокого Николая. Чтобы не рисковать, решили делать кесарево сечение. Есссно, операцию провёл сам начальник госпиталя, больше никому меня не доверил. Да уже в добротной немецкой клинике, где разместился наш госпиталь перед отправкой на родину и расформированием.

А как сложилась судьба наших героев? Ядвига вышла замуж за сержанта-водителя того самого санитарного фургона поляка Збышека, он как бы оказался посвящённым в её тайну, вроде с этой тайны у них и началось. Я отработала лекарем больше полувека, выросла до главврача крупной киевской клиники. Мой Николай Иваныч стал доктором медицинских наук, профессором. У нас двое деток, старший кандидат медицинских наук, доцент, закончил докторскую, работает в Киевском Охматдете, где папа заведовал отделением. В медицине такая семейственность приветствуется.

Для Ядвиги мы добились звания праведницы народов мира, её фамилия, правда, девичья, в списках знаментого музея Холокоста Яд-Вашем, она получила аттестат праведницы и пенсию от Израиля. У неё прекрасная семья со Збышеком, трое деток, внуки. У жены полковника после многолетнего упорного лечения речь и слух почти восстановились. Спасённые детки тоже подросли, завели свои семьи и стали классными хирургами.

Наша младшая дочка по программе обмена студентами окончила медицинский факультет Сан-Францисского университета. Вышла замуж за однокурсника, американца-католика, но ради неё он принял иудаизм. Свадебный обряд провели в синагоге - в какой-то мере маленький религиозный реванш состоялся. Хотя, конечно, ортодоксальным иудеем наш американский зять так и не стал, лишь пополнил ряды иудеев парадоксальных.

А мы все иммирировали к дочке в Окленд, город-спутник Сан-Франциско. Здесь у неё с мужем небольшая частная клиника, занимающая нижний этаж их большого собственного дома. Мы с мужем уже на пенсии - в нашем очень уж преклонном возрасте сдать на лайсенс американского врача нереально, да и давно уже пора на покой, сколько там нам осталось!

Несколько раз посещали ставший родным монастырь в Польше, не жлобясь на пожертвования...Увы, несмотря на место главных событий в нашей жизни - монастырь, в Бога никто из нас так и не поверил, зато поверили в справедливость случайности, которая свела стольких хороших людей и сполна наделила их счастьем .

3.

Прочитал о ловле карпов позавчера и вспомнил нашу историю двухлетней
давности.
На даче есть пруд. Типа пожарный, но немного зарос ряской, а по тине
наверно уже ходить можно. Раньше в нем карпа пытались развести, только
сейчас это рай для лягушек, и их музыкальное пение весенними ночами
громче грохота проходящих железнодорожных составов. Природа.
Девчонки давно меня упрашивали взять на рыбалку, тем более, что я еще
помню Москва-реку до Олимпиады-80, когда там был и угорь, и судак, и
подлещик, и не было бычков – ротанов, которые побили всё. (кто помнит –
при строительстве велотрека в Крылатском из местного пруда где ставились
опыты по разведению амурских ротанов их сетью выгребли и выпустили в
русло…).
Первый год я все не мог привезти удочки (выбираюсь только на выходные
привезти еду на 2 недели). На второй год вроде как леску забыл ( вот
ведь не позабудут), Вобщем, на третий сезон удочки, леску, крючки и даже
блесны мои они привезли сами ( это те самые, что в
http://www.anekdot.ru/id/478525/ ) Деваться некуда. Пришли на пруд.
Заросшая тина, на которой даже велосипеды не тонут.
Беру кирпич. Кидаю. С глухим «ЧАВК» он шлёпается на ряску и О-Ч-Е-Н-Ь
М-Е-Д-Л-Е-Е-Е-Н-Н-О начинает тянуть на дно густую тину.
Я с деловым видом пытаюсь насадить на крючок кусок ряски, чтобы
подразнить перед мордой лягушки и, когда она прыгнет, передать девчонкам
последнюю, со словами а что тут ещё ловить, да не тут–то было. Младшая
с обидой напоминает, что все нормальные рыбаки на червя ловят, а если я
такой, то и …..
Ситуация. Стало даже стыдно. Но где взять червей земля сухая, жара,
разве что не звенит под ногами. И тут вижу несколько муравьев тащат
полусьеденного протухшего червя. Коего и подцепил крючком. Поплавок на
пол-метра поставил и закинул.
Поплавок не встал. Лежит не шелохнется. Подождали минуты две. Тихо, даже
лягушки притихли от такого зрелища – жара под тридцать, самое пекло часа
два-три дня, леска 0,7, крючок 10-ка.
Рыбаки-читатели уже всё поняли.
Предлагаю пойти заняться чем-то другим – на великах погонять или в лес
прогульнуться. Начинаю тянуть. Удилище выгнулось дугой, катушка
затрещала, и я подумал, что зацепился за велик, или за пень, коих в
пруду больше воды…
В этот момент вверх взмыл настоящий зеркальный карп длиной почти 70
сантиметров, на лету отцепился от крючка и, падая вниз влетел старшей
(скажем мягко) в майку спереди и выпал из шорт почти у самой воды.
Старшая завизжала, что я водяного поймал, но младшая уже придавила его и
преградила направление к пруду.
Про меня они забыли, запихнули рыбину в сумку АШАН длиной почти метр и
потащили домой. Там еще за пару домов стали орать матери не жарить
котлеты, и что на второе у нас сегодня рыба. С этими словами выпустили
карпа в 200-литровую бочку с водой.
Мать поглядела, сказала, что можем, когда хотим, и велела нести рыбку на
кухню.
Дальше было много визгу, слез, нервов, но рыбу выловили, только когда
бочку завалили на грядки.
Вечером на пруду сидело с десяток рыбаков, экипированных по последней
моде и технике, но кроме лягушек ничего не клевало.
Осенью пруд почистили. В сетях не было ни одной рыбки.
Сейчас там у нас караси…

4.

У англичанина поинтересовались: "Где лучше всего провести
время с женщиной?"
- У нее дома, - ответил тот. - Легкая музыка, отличный
коктейль, свежее белье...
Тот же вопрос задали французу.
Само собой - на природе. - Возбуждающее пение птиц, шелест
травы, пляж, море...
Спросили нашего соотечественника.
- На лестнице. - Был ответ. - Низенькая - на ступеньку выше
станет. Высокая вниз сойдет. А если надоела - всегда можно
сказать: "Ой, кажется соседка дверь открывает".
В первую брачную ночь у немолодого графа с чопорной графиней
ничего не выходит.
- Ладно, графиня, - говорит граф. - Я спасу вашу честь -
порежу себе палец и вытру его о простыню.
- А я вашу, - отвечает графиня, сморкаясь в простыню.