История №1 за 13 апреля 2017

У меня от езды по нашим дорогам время от времени двери разблокируются. Бедные корейские мозги моей пузотерки реагируют на наши дороги, как на непрерывное ДТП, и отпирают двери, чтобы водителя можно было достать и спасти. Но увы, никто меня и других водителей от этих дорог не спасет.

Аналог Notcoin - Blum - Играй и зарабатывай Монеты

двери достать водителя отпирают спасти увы дорог

Источник: anekdot.ru от 2017-4-13

двери достать → Результатов: 14


1.

MYSTERY SHOPPING

Прохладным осенним днем 2007 года мой приятель Валера сидел в приемной комнате автосалона Порше на углу 11-й Авеню и Вест 51-й Стрит в Манхэттене и наслаждался крепким горячим кофе. В Старбаксе такой кофе стоил бы 4 доллара – роскошь, которую он позволить себе не мог. Шел десятый месяц, как Валера потерял работу, и к настоящему моменту он был основательно на мели. Жалких остатков личного суверенного фонда еще хватало, чтобы платить за квартиру и электричество, но со всем остальным был полный швах.

Что же он делал в автосалоне Порше, - спросите вы? И я вам отвечу: - Зарабатывал деньги. Как? А очень просто. В Соединенных Штатах есть множество компаний, которые организуют mystery shopping или секретные покупки, чтобы собирать информацию о различных продуктах и проверять качество обслуживания. Начать работать для такой компании не составляет никакого труда: создаешь счет на их вебсайте и получаешь доступ к списку работ на сегодня. Выбираешь задание, которое тебе нравится, запоминаешь сценарий, выполняешь задание, посылаешь отчет. Через две - три недели получаешь деньги. Задания бывают всякие. Например, пойти в зал для фитнеса, провести там пару часов, а потом ответить на вопросы о приветливости и профессиональности персонала. Деньги за входной билет вернут согласно квитанции, ну и заплатят долларов 20-25 за труды. Немного, конечно, но и фитнес не работа. Занимаются mystery shopping как правило домохозяйки, у которых много свободного времени. И скорее для развлечения, чем для денег.

Валера занимался секретными покупками, чтобы экономить на еде. С утра выхватывал хорошие заявки на рестораны и, таким образом, бесплатно обедал или ужинал. Первое время он пытался брать и другие поручения, но после посещения парикмахерской в Гринич Виллидж зарекся. Тем не менее как выражаются американцы, никогда не говори никогда. В последний месяц Валере на глаза все время лезла заявка на автосалон Порше. По непонятной причине ее никто не брал, несмотря на внушительное вознаграждение в 200 долларов. Валера вчитался в требования, и ему стало понятно почему. Вроде бы все просто: явиться в автосалон, сказать, что хочешь купить базовую модель Порше Бокстер и сделать пробную поездку. Загвоздка была в требованиях к исполнителю. Заявка прямо указывала, что он должен соответствовать: жить в престижном районе, быть одетым в брендовую одежду, иметь на руке дорогие часы и вообще производить впечатление богатого человека. С наиболее трудной позицией (место проживания) у Валеры все было хорошо. После развода он задешево снимал у знакомого супера* крохотную студию в Верхнем Ист-Сайде, в двух шагах от Центрального парка. «Будь что будет» - решил наш герой и подписался на Порше.

Перейдя таким образом Рубикон, Валера осмотрел свежим взглядом свой гардероб и, не найдя ничего подходящего, решил купить все новое на кредитную карту, а потом сдать обратно. Ну и проделать тот же трюк с часами. Оставалось разобраться где именно одевается богатый и солидный народ. Покопался в интернете и выяснил, что президент Буш делает это у Брукс Бразерс. Туда и пошел. У входа его мгновенно подхватили два консультанта и промурыжили почти полдня. Из магазина Валера вышел с большим пакетом и чеком почти на две с половиной тысячи долларов. После этого идти в магазин Ролекса ему расхотелось, и он ограничился качественной подделкой всего за 120 долларов. Дома побрился, причесался, надел обновки, посмотрел в зеркало, полюбовался часами и... впервые с тех пор, как потерял работу, почувствовал уважение к себе.

Итак, стильный и даже где-то шикарный Валера сидел в глубоком кожаном кресле приемной автосалона Порше и наслаждался кофе. Немного поодаль в таком же кресле сидел безукоризненно элегантный пожилой японец и ковырялся в айфоне. Свой старенький телефон Валера достать не решился, а потому смотрел на левую из двух картин на противоположной стене и думал о том, что копировать современное искусство проще, нежели классическое. Разумеется, если имеешь дело с профанами. Тем временем айфон японцу, видимо, надоел. Он перевел взгляд на нашего героя, получил ответную формальную улыбку, и извинившись, заговорил:
- Принято считать, что на абстрактных картинах каждый видит свое. Вы все время смотрите на эту картину. Что вы на ней видите?
- А что здесь видеть? – удивился Валера, - Это паршивая копия картины Пауля Клее. Колорит искажен до неузнаваемости. Оригинал висит в цюрихском Кунстхаусе, называется «Uberschach». Значит, шахматы и изображены. И вообще это не абстракция, а экспрессионизм.
Несколько ошарашенный японец показал на вторую картину:
- А на этой?
- Это тоже Клее, «Пожар при полной луне». И тоже плохая копия. А подлинник, если я не ошибаюсь, - в эссенском музее Фолкванг.
- Господи, откуда вы это знаете?
- Интересуюсь искусством, - коротко ответил Валера.

Это была правда, но не вся правда. Вообще-то в прошлой жизни Валера был искусствоведом. Родился в Харькове. Там же до армии учился в художественном училище. После армии поступил в Ленинградский институт культуры, окончил его и по распределению уехал в Нижний Новгород, который тогда был Горьким. Работал в музее, учился в заочной аспирантуре. Все вроде было хорошо, но наступили 90-е. Волна эмиграции подхватила Валеру и выбросила на берег в Нью-Йорке. Первое время он не мог даже представить, что расстанется с искусством, но скоро понял, что без имени и связей ему не пробиться даже в смотрители музея. Тогда ему стало все равно, и он, как большинство знакомых, пошел на курсы программистов. Спросил у двоюродного брата, какой язык самый легкий. Брат сказал, что COBOL. Валера выучил COBOL и к большому собственному удивлению получил работу на третьем интервью. Появились деньги, но за них приходилось платить изнуряющей работой. Еще несколько лет он тешил себя иллюзией, что произойдет чудо, и он снова будет заниматься русским авангардом. Но чуда не произошло. Поэтому он безжалостно затолкал живопись куда-то в глубину сознания, чтобы не беспокоила. Даже перестал ходить на выставки...

Итак, Валера почти допил кофе, а в это время в проеме появился консультант и позвал японца. Японец жестом попросил его обождать, подошел к Валере, протянул руку, представился Джимом Накамура и пригласил нашего героя на ланч в «Бекко», итальянский ресторан неподалеку. Валера тоже представился и принял приглашение. Договорились на час дня, обменялись бизнес карточками. У мистера Накамуры на карточке было написано «Инвестор», у Валеры – «Эксперт в живописи». Эта карточка завалялась у него с той поры, когда он еще не потерял надежду работать по специальности.

Еще через пять минут появился другой консультант и пригласил Валеру. Он говорил с немецким акцентом и был по-немецки четок и деловит. Снял копию с водительских прав, сделал экскурсию по выставочному залу, принес ключи и дал Валере погонять на новеньком Бокстере по 11-й Авеню и боковым улицам. За полтора часа, которые пролетели как одна минута наш герой впервые в жизни понял, что машина – это не только от точки А к точке Б, а еще много чего. В результате, когда, согласно сценарию, сказал консультанту, что не может принять решение прямо сейчас, неизвестно кто был разочарован больше. К «Бекко» он шагал, как влюбленный после первого свидания: счастливо улыбался и разве что не пел.

В ресторане Валеру неприятно удивил сильный шум, но на втором этаже было гораздо тише. Японец уже ждал его за угловым столиком. После нескольких слов о погоде и прочих незначительных вещах мистер Накамура предельно вежливо перешел к делу:
- Я хотел бы поинтересоваться, если вы не возражаете, какого рода экспертизу вы предлагаете Вашим клиентам.
«Блин, - подумал про себя Валера, - ну не могу же я ему сказать, что пишу коды на COBOLе. Точно же подумает, что я над ним издеваюсь.» После этого рот нашего героя открылся и как бы сам собой уверенно произнес:
- Знаете ли, в Нью-Йорке и вокруг около миллиона русских. Среди них есть довольно состоятельные люди, которые интересуются русской живописью XX-го века. Я стараюсь помочь им сделать правильный выбор. Разумеется, с учетом соотношения цена – качество.
- Судя по всему, ваши русские неплохо вам платят.
- Не жалуюсь, - почти не соврал Валера, потому что жаловаться ему действительно было не на что.
- Знаете ли, - заговорил мистер Накамура после короткой паузы, - мы совершенно незнакомы, и все-таки я хочу рискнуть и попросить вас помочь мне в довольно щепетильном деле. Вы знаете, что такое mystery shopping?
Валера чуть не подавился своим карпаччо, но кое-как справился и киванием головой подтвердил, что, да, знает.
А японец продолжал:
- Я тоже некоторым образом вкладываю деньги в искусство и недавно заинтересовался русским авангардом. Как мне подсказали компетентные друзья, цены на него в Нью-Йорке все еще сравнительно низкие. Другие знакомые подсказали мне русскую галерею в СоХо, где, по их словам, можно приобретать интересные картины по разумной цене. Я там был, но окончательного мнения так и не составил. Поэтому я прошу вас сегодня же посетить эту галерею и поделиться со мной вашими наблюдениями. Почему именно вас? Потому что я никогда не видел вас на аукционах и могу предположить, что вы – лицо незаинтересованное. Конечно, я гарантирую справедливую оплату вашего труда, но ее размер я сейчас сообщить не могу. Она зависит от ряда обстоятельств. Рискнете?
- Рискну!
Новоиспеченные партнеры скрепили договор рукопожатием. Валера получил адрес галереи и приглашение на ужин в «Сасабунэ»** для подведения итогов.

Найти галерею оказалось легко. В ее витрине был установлен здоровенный экран, на котором сменялись самые известные картины, фотографии и плакаты художников русского авангарда. На двери висела табличка: «Только по предварительной записи». Рядом с табличкой наш герой заметил кнопку звонка и позвонил. Через минуту занавеска на двери сдвинулась, и Валера увидел постаревшее лицо своего сокурсника Игоря Хребтова.

На курсе, наверное, не было ни одного человека, который бы любил Игоря. Во-первых, он был заносчив, во-вторых, никогда не отдавал долги, в том числе карточные, а в-третьих, у него водились деньги и, по общему мнению, деньги нечистые. Источник денег был ясен: Игорь продавал иностранцам старые иконы. А вот происхождение икон было темным. Некоторые говорили, что он грабит деревенские церкви, другие – что на него работают несколько художников-иконописцев, специалистов по фальшаку. Никто, однако, не исключал, что он занимается и тем и другим. После выпуска Игорь получил распределение в Москву, и с тех пор Валера ничего о нем не слышал и никогда не вспоминал. Вспомнил, правда, один раз уже в Нью-Йорке, когда увидел магазин с русскими иконами недалеко от 5-й Авеню. А вспомнив, немедленно понял, что торговать Игорь мог только в плотной спайке с КГБ. И сразу стали понятны и терпимость деканата к его бесконечным прогулам, и хорошие оценки при нулевых знаниях, и распределение в Москву...

Постаревшее лицо Игоря Хребтова скрылось за занавеской, зато открылось дверь.
- Заходи! - пригласил Игорь, - Какими судьбами?
И снова, во второй раз за день, рот Валеры открылся и сам собой заговорил:
- Я тут у дантиста на Грин Стрит был. Заодно решил по СоХо пройтись. Увидел в витрине знакомые картинки, захотелось посмотреть на оригиналы.
Игорь улыбнулся ровно настолько, чтобы показать, что шутку он понял и что шутка ему не очень понравилась. А потом повел гостя через большое, похожее на склад помещение. Картины там присутствовали, но большинство из них были прислонены к темной стене и только некоторые стояли на подставках. Валера попытался их рассмотреть, переходя от одной к другой, но уже через несколько минут его попытка была пресечена:
- Ничего ты здесь не увидишь. Здесь у меня копии и недорогие полотна. А топовые вещи хранятся в специальном сейфе. Я их выставляю только во время аукционов. Пошли ко мне в офис.

В офисе стали вспоминать однокурсников, но разговор получился безрадостный: кто-то спился, кто-то умер, в олигархи тоже не выскочил никто. Перешли на актуальные темы.
- Ты каждый день в таком прикиде ходишь? – спросил Игорь.
- Конечно, нет! – засмеялся Валера, - Я работу ищу. Завтра у меня интервью в Чейзе***. Поэтому вчера я купил новый костюм. Сегодня в нем хожу, чтобы выглядел хоть немного ношенным. А послезавтра сдам, пока не стал слишком старым.
- А чем ты конкретно занимаешься?
- Программирую на COBOLе. А ты как сюда попал?
- От скуки. Работал в Министерстве культуры. В один прекрасный день стало обидно, что пять лет учился на искусствоведа, а занимаюсь перекладыванием бумажек. А тут такой тренд сверху пошел: продвигать русскую культуру за рубежом. Ну я через знакомых ребят нашел спонсора и открыл галерею. Уже пятый год в бизнесе.
- Нравится?
- Еще бы! Живу в центре мировой культуры, знакомлюсь с интересными людьми со всего света, путешествую и, что очень важно для меня, делаю полезную для России работу. Между прочим, если хочешь, у меня и для тебя есть работа. С ксивой ЮНЕСКО будешь ездить по небольшим городам на постсоветском пространстве, заходить в местные музеи, смотреть запасники. Если найдешь что-то интересное, дашь знать нам. Выкуп, вывоз – это уже наша работа, а тебе – 10% от финальной продажи. Подходит?
«Ах ты, гнида, – подумал про себя Валера, - в наводчики меня сватает патриот сраный. Залупу тебе на воротник!» А вслух сказал:
- Спасибо! Подумаю после интервью. Как тебя найти я теперь знаю.
Распрощались. Уже на улице наш герой вспомнил, что Игорь не предложил даже воду, но не почувствовал ни удивления, ни огорчения. Впереди был ужин в «Сасабунэ», и нужно было успеть принять душ и переодеться.

В ресторан Валера приехал первым, получил от метрдотеля меню и привыкал к ценам пока не приехал мистер Накамура и не сказал волшебное слово «омакасе»****. Сразу принесли графинчик с холодным саке и крохотные стопочки. Мистер Накамура налил своему гостю, гость налил хозяину, сказали «кампай»*****, пригубили. В ожидании еды обсудили Валерины успехи.
- Вас туда пустили? – поинтересовался мистер Накамура.
- Конечно.
- Почему конечно?
- Потому что мистер Хребтов мой однокурсник, мы вместе учились в течение 5 лет.
- Вы не шутите?
Вместо ответа Валера достал предусмотрительно захваченную дома фотографию и протянул мистеру Накамура. На снимке, сделанном скорее всего во время летней практики, группа студентов стояла на парадной лестнице «Эрмитажа». Мистер Накамура внимательно посмотрел на Валеру, нашел его на фотографии, затем показал на Игоря и продолжил:
- И что же вы можете сказать о мистере Хребтове?
- Все, что вы купите у него, будет или подделкой или краденым.
- Предположим. А картины он вам показывал?
- Скорее старался, чтобы я их не видел. Все что я успел заметить – два отличных полотна туркестанского авангарда: Подковыров и Карахан. Скорее всего подлинники и очень может быть, что из какого-то провинциального музея в Узбекистане. А Филонов почти наверняка подделка. Похоже, что сфотографировали его картину из тех, что в запасниках больших музеев, и по фотографии сделали неплохую в общем-то копию.
- А цены вы с ним обсуждали?
- Нет, не обсуждали. Не станет он со мной обсуждать цены. Он же прекрасно понимает, что меня ему не облапошить...
А тем временем принесли такие суши, что продолжать деловую беседу было бы просто кощунством и она сама собой прекратилась.

По пути домой Валера вновь и вновь перебирал детали прошедшего дня. Он никак не мог поверить, что все эти чудеса произошли с ним; и страстно желал, чтобы они продолжились, и смертельно боялся, что завтра вновь наступят серые будни. Дома вспомнил, что сегодня же нужно отослать отчет по автоцентру Порше, но так и не смог заставить себя работать. Плюнул на отчет и лег спать, но заснул только к двум.

Разбудил его зуммер домофона. Звонил швейцар, сказал, что к нему нарочный. Валера спустился вниз. Нарочный, молодой парень в велосипедном шлеме, вручил ему пакет и уехал. Валера поднялся к себе, посмотрел на часы - было уже около десяти. Открыл пакет. Там оказалась довольно толстая пачка 100-долларовых купюр. Начал считать и бросил после трех тысяч, а в пачке еще оставалось по крайней мере вдвое больше. «Вот так номер шоб я помер» - подумал Валера и одной рукой включил чайник, а другой телевизор. В телевизоре канал ЭйБиСи показывал выпуск последнх нью-йоркских новостей. Вдруг на экране появилось лицо Игоря, вслед заговорила симпатичная диктор:
- Сегодня утром известный русский арт-дилер Игорь Хребтов найден мертвым в своей квартире на Парк-Авеню. Следов насильственной смерти не обнаружено, однако на голове арт-дилера был полиэтиленовый мешок, туго обвязанный галстуком вокруг шеи. Полиция выясняет обстоятельства смерти. Основная версия - самоубийство.

Еврейская мудрость гласит: «В первую очередь человек думает о себе, затем – о своих близких, а после этого – обо всех остальных.» Валера не был исключением. Он заварил кофе, отхлебнул и предался печальным размышлениям на тему зацепят ли при расследовании его и даже есть ли у него алиби. Ясности в этих вопросах не было, что не радовало. Размышления прервал телефон. Звонила рекрутер. Спросила нашел ли он работу и сообщила, что есть контракт в Сити****** на 42 доллара в час. Продолжительность – полгода с перспективой продления, сверхурочные – 50% сверху. Одним словом, все как в прошлый раз. Выходить на работу завтра, интервью сегодня в час дня. Не встретив бурного энтузиазма на другом конце провода, стала извиняться, что не могла позвонить раньше, и добавила: «Да не волнуйтесь, они вас помнят. Интервью будет чисто формальным.» Дождавшись короткого «Спасибо, понял», пожелала удачи и положила трубку.

Уже не зная, радоваться ему или печалиться, наш герой включил компьютер, чтобы распечатать свежую копию резюме, и тут же зацепился взглядом за пакет с деньгами, о котором совершенно забыл. Хотел его спрятать в ящик стола, как вдруг заметил маленькую записку. Развернул. Прочитал короткий текст: - Спасибо! Жду вас в час дня у «Бекко».

Будь у Валеры больше времени, он бы наверняка уподобился буриданову ослу, который умер от голода, выбирая между двумя одинаково зелеными лужайками. Но у нашего героя не было времени даже на то, чтобы бросить монетку, Он уже закрыл дверь квартиры, но, куда поедет, все еще не знал. И только в тесном лифте, пока тот скользил вниз, вдруг вспомнил обитый серой тканью кубикл 2 на 2 метра, вечно недовольного менеджера, бесконечные унылые совещания и его чуть не стошнило. Вышел из подъезда, остановил такси, плюхнулся на заднее сидение и сказал одно слово: «Бекко».

...
Все места в Нью-Йорке, которые упомянуты в этой истории, являются совершенно реальными, как, впрочем, и сама история. Фотографии этих мест можно посмотеть на http://abrp722.livejournal.com в моем Живом Журнале.

...
*Домоуправ, также выполняет мелкие ремонты
**Один из лучших японских ресторанов Манхэттена
***Чейз Манхэттен Банк - крупный нью-йоркский банк
****Заказ на усмотрение повара
*****Универсальный японский тост. Означает «пьем до дна».
******Ситибанк - крупный нью-йоркский банк

2.

В продолжение историй, кто и как улетал в аэропорту. В советские времена. Внуково. Улететь в некоторых направлениях было очень сложно. Иногда невозможно. В это сейчас трудно поверить, но билет было не достать. Что мы (тогда студенты) придумали. Во Внуково рейсы на Сочи регистрировали и отправляли на 1 этаже и там была просто бешеная давка, даже с билетами иногда можно было не пробиться. Давились на посадку,на подсадку,по брони, по блату. Билетов в кассе на ближайшую неделю не было. Приехав в аэропорт, брали недорогой билет туда, куда было "на сегодня". Билет был необходим,чтобы пройти первый кордон и спецконтроль с просвечиванием. Сразу скажу,срабатывало только, если лететь без багажа,только с ручной кладью. Проходишь спецконтроль и пропадаешь в общий зал 1 этажа с давкой. Здесь же была лестница на 2 этаж в общий зал. Здесь давки не было никогда. Рейсы какие-то непопулярные здесь были. В некоторых выходах шла регистрация и посадка, а некоторые пустовали. Закрывались алюминиевые-стеклянные двери изнутри на какую-то хитрую аэрофлотовскую защелку.Эта защелка открывалась просто: к двери надо было прислониться и слегка дернуть. Застежка распахивалась. Спокойно заходишь в тамбур - там никого, рейс улетел, спускаешься по лестнице на 1 этаж, дверь на летное поле всегда была открыта. Перебегаешь к выходу,где стояла в ожидании автобуса толпа на сочинский рейс. Садишься в автобус и вместе с легальными пассажирами - к самолету. В Сочи тогда летали ИЛ-86-е, посадка в 3 трапа, народ валом валил обрадованный,что летит,бортпроводницы не сильно на трапе билеты проверяли. Скажешь им: "билеты-сзади-группой-летим" или "моя-девушка-ссоседнего-трапа-зашла,у-нее"... Прокатывало всегда. Прилетев в Сочи, бежал в кассу и успевал еще сдать билет и вернуть деньги обратно. Причем, срабатывало группой до 3 человек и неоднократно. Вопрос всегда был один. Откуда в самолете были свободные места, если в кассе билетов не было.

3.

собак наш не очень большой, помесь пинчера с левреткой. мерзлявый и ненавидит купание.
на днях дочь пошла в душ и собак зашел в ванную за ней. ничто не предвещало беды. он прилег на коврик и расслабился. в этот момент дочь закрыла дверь в ванную.
пока она принимала душ, собак прилепился к двери и волновался.
когда дочь выключила воду и взяла полотенце, собак подпрыгнул и стал вытираться об висящие полотенца, куда мог достать.
дочь открыла дверь, собак вылетел в комнату и начал вытираться обо все, что попадется и отряхиваться, как будто это его купали.
но он сухой! дочь, давясь от смеха, с трудом успокоила собаку.

4.

Деревня у нас замечательная. Хотя нет. Сама деревня обычная - дома как дома, это люди в ней замечательные. Вон Серега у столба замечательно стоит, например… А я от площади иду, с автобуса. Или если по порядку от площади к деревне идти, то сначала стоит грузовой Мерседес с прицепом. За грузовиком стоит Серега, за Серегой – столб, за столбом дерево, за деревом магазин На углу.

«На углу» - это название. В нашей деревне магазин на углу все называют «На углу», а магазины на площади называют «На площади». Чтоб не перепутать.

Мерседес, Серега, столб. И велосипед у столба. Серега на велосипеде в магазин приехал. Я сразу удивился. Еще бы пешком пришел. В нашей деревне мужики только на машинах ездят. Пешком к соседу зайти могут. Если через дом. А коли через два – уже на машине. Напротив через дорогу тоже. Просто это дальше, чем через два дома получается. А уж в магазин – или на машине, или жену можно послать. На скутере, или квадроцикле.

Вот я и удивился. Грузовик, столб и Серега с велосипедом. Серега сразу застеснялся, как меня увидел. Неловко улыбается и старается собой велосипед прикрыть. Не совсем удачно, надо сказать. Немного велосипеда из-за Сереги высовывается все-таки. Чуть-чуть. Серега, он таких размеров, что в двойные двери боком входит. А когда в свой личную шишигу новой модели садится, то мне рядом места не хватает. Там только Сашку можно посадить. Друг Серегин. Сашка. И родственник еще, - они на сестрах женаты. Сашка – такой же мелкий, как Серега большой. Странно, что его не видно. Обычно они всегда вместе ошиваются, если не спят.

- Привет, - говорю, - Серега, как дела, как шопинг в смысле пива?

Про пиво догадаться не трудно совсем. Ну не за хлебом же мужик в пятницу вечером к магазину «На углу» приперся? За хлебом на площадь идти надо, там хлеб вкуснее, это все знают.

- Здорово, сосед, - Серега старательно делает так, чтоб от меня велосипед прикрыть, - с пивом все нормально. Сходи за бутылочкой? Я далеко отойти не могу. Караулю тут. Пиво там. А я тут. И не могу отсюда отойти совсем. Сбежит сволочь. Принеси хоть бутылку, пожалуйста, очень тебя прошу. Пить хочется. Час уже на жаре чертов столб стерегу.

Принес ему немного пива. Сначала мужика напоить надо, потом уже спрашивать, какая сволочь от него сбежать может. Впрочем, лучше бы эта сволочь сбежала. Это каждому понятно, кто Серегу хоть раз видел.

Серега пиво-то в себя вылил из бутылки и еще за одной потянулся. Тут я велосипед рассмотрел. Красивый такой, китайский велик. С кучей шестеренок и переключателей. Только рама немного гнутая. И есть в этой велосипедной раме что-то необычное. С одной стороны смотреть - рама вроде как рама. А с другой – что-то в этой раме не так. Вызывающее что-то в раме. Кроме того, что она гнутая немного совсем. Будто об столб ударилась.

И когда Серега уже третью бутылку закончил, чтоб четвертую открыть и мне предложить, тут я все и осознал с рамой. Она на столб надета. То есть столб как бы через нее вырос на все свои семь метров. Или даже восемь.

Столб там ни к селу, ни к городу столб. В буквальном смысле слова. К нам в деревню новую линию воздушных электропередач тянули лет тридцать назад и столб этот поставили. Не столб, конечно, - опору бетонную воздушных линий квадратного сечения. А когда провода натягивать начали, выяснили, что лишний столб-то. В чертежах кто-то ошибся. Потом хотели на него фонарь повесить, чтоб без дела не стоял, но то ли забыли, то ли фонари кончились. Так что линия из города в село идет, а столб ни к селу ни к городу просто так стоит.

Я на раму смотрю. И на столб. А Серега на меня.

- Заметил, – стеснительно так, - да? Такие дела, сосед. Теперь караулю этого нелюдя. Шуточки у него. А я вон раму погнул. Не заметил сразу, что велик-то на столб наделся. И потянул. Хорошо не сильно, а то совсем сломал бы. Караулю вот.

- Кого караулишь-то? – спрашиваю, хотя сам уже по сторонам Сашку глазами выискиваю. Не может такого быть, что без него обошлось. Как в анекдоте про хитрую рыжую морду в лесу – без вариантов вообще.

- Не там ищешь, - заметил Серега, что я головой туда-сюда верчу, - ты наверх посмотри. Вон эта сволочь сидит. Телезритель нецензурный.

И я посмотрел. Пока шел не смотрел ведь. Солнце в глаза светило. А тут посмотрел. Сашка. Сидит на самой макушке опоры и ручкой нам машет. Не сильно машет. Боится, что сверзится.

- Здравствуй, Саша, - говорю. А чего еще тут скажешь-то? Можно, правда, заржать и хочется очень даже, но на Серегино лицо глядя пропадает желание. Постепенно. Не то что бы совсем пропадает, но ослабевает сильно. До слез. Которые из меня и текут в три ручья. От солнца наверное.

- Слушай, сосед, - хорошо Серега слез моих не видит от солнца, - я у тебя в сарае когти видел. Для квадратных опор. Может принесешь? Век благодарен буду. Я ж этого гада палкой сбить пробовал. Верткий паразит. А я по крыше магазина попадаю, и Фирюза ругается. Сходи за когтями, а?

- Не ходи, не надо, - это Сашка с верху мне вроде, - как ты думаешь я сюда залез-то, пентюх? – а это уже точно не мне, а Сереге. Наверное. Для него лучше, чтоб Сереге. А то вдвоем придется под столбом караулить. Вдвоем-то мы точно придумаем, как всяких тут кукушек со столбов достать.

- Пентюх, ага, - соглашается Серега, - спустишься когда-нибудь, вошь столбчатая. Ужо посмотрим, - это он точно Сашке, - представляешь, сосед, расплачиваюсь с Фирюзой за пиво, беды не чая, вижу в окно, что ковыряется кто-то у велосипеда, выбегаю, пиво даже забыл, а тут эта сволочь. Увидел меня и как рванет вверх по столбу. Руками шустро так перебирает – чисто мартышка. Я ж шагу сделать не успел, а он уж на самой макушке оказался. И сидит там, пейзажный вид портит, - это мне уже. Сашке-то такое рассказывать незачем, он и так в курсе произошедшего. Наверное.

Безвыходная ситуация какая-то. И Сашку жалко. Надо переговоры организовывать. Серега, конечно, его до конца и не убьет, они с младенчества дружат, не в первый раз то есть. Но и сам в азарте со столба вполне навернуться может, и тут уж костей точно не соберет.

- Саша, - спрашиваю, гада этого, - ты сам до этой пакости с велосипедом додумался, или подсказал кто? Смотри как рама погнулась.

- Конечно сам, - Сашка сверху, - сам по телевизору видел, никто не подсказывал. Там американцы автовышку к супермаркету подогнали и велосипед на фонарный столб надели. Автовышки не было, я у тебя в сарае когти взял.

- Вот видишь, - говорю, - Серёня, это телевизор все с американцами. А Сашка небось и не знал, что это твой велосипед. Так ведь, Саша? Не знал?
- Конечно, не знал. – Сашка подхватил сразу, шустрый он, - даже не догадывался совсем. Какой дурак на велосипеде в магазин попрется, если у него машина есть? Тут уж никак на Серегу не подумаешь, если не увидишь.

- Телевизор, говорите? – Серега вопросительно так, он тоже не дурак, Сашку-то сто лет знает с его фокусами, - будет вам телевизор. Слезай давай. Сильно бить не буду. Если велосипед отремонтируешь.

- Тогда отойдите немного, - будет-не будет, а Сашка все равно опасается.

- Пойдем, Серёнь, пусть слезет, - это я уже, как посредник. Почти. Когти-то мои все же на Сашке, - я коньяк хороший привез, «Голубая лента» называется.

Хороший коньяк. Виски тоже ничего, потом еще что-то мексиканское. К ночи по домам разошлись. Вроде помирились ведь. Утром, правда, я за калитку на шум вышел, а они опять спорят. Должен Сашка велосипед ремонтировать, или не должен, потому что кто-то ночью его телеантенну узлом завязал?

Я посмотрел, да. Не саму антенну-то. У Сашки антенна на дюймовых трубах висела. Четырехметровые дюймовые трубы. Четыре штуки. Между собой муфтами резьбовыми соединены и к стене сарая скобами прикурочены за нижнюю трубу. Так вот второе колено этой трубы кто-то ночью аккуратно открутил, узлом завязал и все обратно прикрутил. Кривовато получилось, но симпатично. И телевизор, главное, смотреть не мешает. Кабель-то целым остался.

Нет, ну я с эти кем-то совершенно согласен. Люди у нас в деревне замечательные, а весь вред – это от телевизора. Ну его.

5.

Преамбула:
1. У моего отца - Mercedes c200. Мы не богачи, просто удалось купить пару лет назад.
2. Пару дней назад мы купили вешалку в прихожую.
3. В коробке от вешалки были крючки.
4. Мусорный бак у нас большой, как кузов от самосвала.

На выходе из дома в универ мама мне сказала захватить с собой мусор возле двери. Ну я смотрю - коробка лежит и рядом пакет с мусором. Я схватил и вышел из дома. Выбросил благополучно и пакет и коробку из под вешалки.

Пришел с универа, а мне отец рассказывает:
Сели мы с мамой в машину, вспомнили, что ты коробку выкинул, а в ней крючки для вешалки. Ну подъехал я к мусорному контейнеру и залез в него, чтобы коробку достать эту. Вылезаю из контейнера, а тут дама с собачкой мусор выбрасывать подошла. Смотрит на меня пристально и говорит:
- На вид приличный мужчина, а по мусоркам лазит.
А я ей отвечаю:
- Каждый зарабатывает по своему.
Сажусь в мерс и уезжаю.

6.

Притча.
Однажды добрый человек беседовал с Богом и спросил его:
— Господи, я бы хотел узнать, что такое Рай и что такое Ад.
Господь подвел его к двум дверям, открыл одну и провел доброго человека внутрь. Там был громадный круглый стол, на середине которого стояла огромная чаша, наполненная пищей, которая пахла очень вкусно.
Добрый человек почувствовал, что у него слюнки потекли. Люди, сидящие вокруг стола, выглядели голодными и больными. Все они выглядели умирающими от голода. У всех их были ложки с длинными-длинными ручками, прикрепленными к их рукам. Они могли достать чашу, наполненную едой, и набрать пищу, но так как ручки у ложек были слишком длинные, они не могли поднести ложки ко ртам. Добрый человек был потрясен видом их несчастья. Господь сказал: "Только что ты видел Ад."
Господь и добрый человек затем направились ко второй двери. Господь отворил ее. Сцена, которую увидел добрый человек, была идентичной предыдущей. Тут был такой же огромный круглый стол, та же гигантская чаща, которая заставляла его рот наполняться слюной. Люди, сидящие вокруг стола, держали те же ложки с очень длинными ручками. Только на этот раз они выглядели сытыми, счастливыми и погруженными в приятные разговоры друг с другом.
Добрый человек сказал Господу: "Я не понимаю."
— Это просто, — ответил ему Господь, — эти научились кормить друг друга. Другие же думают только о себе.
Ад и Рай устроены одинаково. Разница — внутри нас.

7.

В начале 90-х у наших новых русских и особенно братвы была особая мода на золотые цепи с крестами. Мой знакомый очень увлекался изучением этой традиции и даже собирал фотографии «наиболее выдающихся» изделий ювелирного искусства.
К концу десятилетия эти атрибуты новой успешной жизни плавно перекочевали к студентам и школьникам из обеспеченных и «серьезных» семей – взрослые их по крайней мере в столице носили уже редко. Но подростки – они на то и подростки, что бы перенимать и видоизменять « под себя».
В общем, эта история произошла в одной северной стране, куда с целью изучения английского языка была отправлена делегация тогдашней «элитной» молодежи.
В один прекрасный день группа молодых людей 15-16 лет отроду решила вспомнить Родину и «культурно посидеть» в сауне местного спорткомплекса. Самый «крутой» из этой группы имел на шее аж 3 толстых цепочки, одну из которых украшал огромный золотой скорпион, другую- крест с изумрудами, а на самой длинной, похожей на цепочку от старинных часов, висела огромная оправленная в золотой ободок старинная монета времен Екатерины второй. Монета в сидячем положении «грела» зарождавшийся «пузик» и чувствовала себя на месте. Вооружившись заранее приготовленным холодным пивом, группа из 5 обладателей «обвесов» разной степени ценности разместилась в сауне и начала тихо обсуждать последние новости с Родины.
Небольшое дополнение – колледж по изучению английского, хоть и обладал «родными» кадрами, но находился в маленьком городке в отдалении от основных туристических центров, дабы вечерами наша молодежь не имела возможности «уйти в отрыв».
Даже достать вышеупомянутое пиво было огромной эпопеей, сравнимой с получением простым советским человеком настоящих американских джинсов в прямом смысле из США, а не из подвала дядюшки Гиви в Тбилиси.
В тот день в спорткомплексе городка были обычные посетители, основной частью которых в мужской душевой, примыкавшей к сауне ( она сама кстати не пользовалась популярностью у местных), были мужчины за 40 с очень большими животами и местами просто заплывшие жиром. Они медленно и с расстановкой намывали свои телеса в 4 кабинках душевой, двери из которой вели в раздевалку и душевую.
И ещё один нюанс – посиделки в сауне были «чисто пацанскими», то есть все их участники были в чем мать родила (как говорится, на других посмотреть, себя показать). Температура в парилке поддерживалась на весьма низком уровне, что делало длительное пребывание наших друзей в ней вполне терпимым. И вдруг произошел казус, который как мне рассказывали учителя колледжа на следующий год, вошел в историю этого маленького городка и резко поменял поведение местных в спорткомплексе.
В общем, в составе группы, отправленной в поездку, был один парень младше других – лет 12, но развитый не по годам. В связи с тем, что он был сыном какой то ну очень большой шишки, в его сознании никак не выстраивалась логическая цепь, «какого х…» его не пригласили на посиделки и вообще не брали во «взрослую компанию». Выследив ребят, рассевшихся в парилке и уже вовсю расслаблявшихся холодным пивасиком, он выждал момент, когда они окончательно расслабятся, быстро забежал в парилку и вылил на горячие угли целый ковш воды, после чего крайне быстро ретировался в раздевалку.
Парилка была маленькой, а физику по части теплопроводности в школе учили все.
Как рассказывали со слов местных жителей преподаватели колледжа, сначала из парилки послышались легкие крики, через несколько секунд переросшие в ор, источавший крайнюю степень отчаяния, после чего в ней отворилась дверь и из неё, засунув руки между цепями и шеями, вылетела орда наших героев. Душа, как уже писалось выше, было четыре, и под тремя из них мирно мылись семейные «толстячки». Самый шустрый быстро занял пустой душ, но в порыве случайно открыл горячую воду и ор резко усилился. Остальным троим пришлось совершить действия развратного характера, потеснив местных «толстячков» в их кабинках. Сказать, что местные охренели, с учетом того, что все произошедшее заняло не более 10 секунд – это ничего не сказать. Они сгруппировались по центру душевой, сыпля незнакомыми фразами с видом, как будто их собрались бить или даже насиловать. Но хуже всех обстояли дела у «самого блатного». Помните монету на пузе и 3 цепочки? Все это хозяйство нестерпимо жгло шею, живот и грудь нашего страдальца, но самое ужасное, что он сидел дальше всех от выхода, и в том момент, когда он таки покинул парную, все места под душем были разобраны. Наш герой не отличался резвой сообразительностью, или возможно его заклинило на том, что мест под душем нет – но он принял молниеносное и единственно верное в его понимании решение – с диким ревом он вылетел из душевой, пробежал 10 метром мимо мамаш с маленькими детьми и с разбега в полном неглиже нырнул бомбочкой прыгнул в спасительную прохладу общего бассейна.
Через пару дней один из преподавателей колледжа обнаружил на двери душевой надпись на местном, звучавшую примерно так: « Уважаемые мужчины! Убедительно рекомендуем Вам перед принятием душа убедиться, что в парилке нет русских студентов!»
А вы говорите, имидж России….

8.

Как-то раз в конце 80-х годов прошлого века наша семья в составе меня, моих мамы и папы зашли в гости к сестре моей мамы и ее мужа, соответственно к моей тете с дядей. А так как в те времена царил жуткий дефицит, помноженный на антиалкогольную компанию "меченного", то спиртного достать было очень тяжело (на этом сайте уже много раз писалось про очереди за водкой и прочая, поэтому не буду повторяться). Ессно многие люди занимались самогоноварением. Не исключением стали и мои родственники. Пришли мы значит в гости как раз в момент сего процесса. На зажженной газовой плите стоял большой алюминиевый бидон (литров 50), в котором изготавливалось изделие №1 (так тогда называли самогон). Пока женщины накрывали на стол, отец и дядька сели на кухне курить, было жарко, поэтому они сняли рубашки. И тут в технологическом процессе приготовления самогона неожиданно происходит какой-то сбой и емкость с зельем вот-вот должна взорваться. Быстро сообразив, что к чему, мужики синхронно срываются со своих мест в направлении выхода из кухни. И ... застревают в дверном проеме, ну прям как обожравшийся Вини-Пух в норе у кролика. Небольшое отступление: жили тогда мои родственники в малогабаритной однокомнатной квартире, а посему входная дверь в жилище располагалась аккурат напротив двери на кухню, разделял эти двери малюсенький тамбур в длину менее 2 метров. Раздается громкий хлопок (с бидона слетела, плотно закрывавшая его крышка). Спины и головы отца и дядьки обдает кипящая жидкость, тем самым, придав двум телам аццкое ускорение. Мужики, со страшными матюгами вылетают из проема кухонной двери и ... правильно, сносят входную дверь. Только после того как мужчинам обработали раны (телесные мазью от ожогов, а душевные самогоном, оставшимся с прошлого раза) и они вернули дверь на место, посмеялись от души, дольше остальных смеялись пострадавшие.

9.

САЛВАР-КАМИЗ

Марик Фарбер самый рыжий из моих приятелей. Его шевелюра похожа на солнце над Карибским морем в ясный день за пятнадцать минут до заката. Мы познакомились еще во время вступительных экзаменов в университет и с тех пор наши жизни шли параллельными курсами, но близкими друзьями мы так никогда и не стали. Может быть потому что в любом, пусть самом пустяковом, деле ему обязательно нужно быть первым и лучшим, а я соревноваться не люблю.

Однажды Марик заметил, что почти все его соперники и родственники уже находятся по ту сторону границы, и тоже решил перебираться. Выбрал для себя США как страну с самыми широкими возможностями по части конкуренции. Широко разрекламированные трудности эмиграции его не пугали за исключением английского языка. С языком была просто беда. В школе Марик учил французский, в университете – английский. Научную литературу читал естественно на английском. Помнил много терминов, но не знал как спросить где туалет. А если бы спросил, то никогда не понял бы ответ. Его жена Жанна учила в школе и институте английский, но за много лет неупотребления совершенно забыла. Нужно было принимать срочные меры, а именно найти хорошего частного преподавателя. Понятно, Марик был согласен только на лучшего и такого, который был бы и носителем языка. Но ни англичан, ни американцев, ни даже канадцев или австралийцев в нашем городе не было. Поэтому носителем языка в его версии оказалась энергичная немного за 30 дама по имени Марина, прожившая пять лет в Индии. Логика в таком выборе была: английский там, как известно, является одним из разговорных языков. Правда, если быть совсем точным, не английский, а индийский английский, что не совсем одно и то же. Но тогда Марик этого не знал.

После первого урока Марик поделился с Жанной своими сомнениями. Во-первых, ему не понравилось что весь урок изучали старые журналы “Сosmopolitan”, которые Марина привезла из Индии. Во-вторых, по мнению Марика ее произношение сильно отличалось от произношения ведущего его любимой радиопередачи «Час Джаза» Виллиса Конновера. Жанне больше всего не понравилось как Марина поглядывала на Марика. Говорить об этом она не стала, но полностью согласилась с мнением супруга. На второе занятие Марина пришла в индийском национальном наряде: очень широкие вверху и очень узкие внизу длинные брюки и свободная навыпуск блуза с невиданной отделкой. Все из умопомрачительного материала. На Жанну этот костюм или как выразилась Марина «салвар-камиз» произвел неизгладимое впечатление. Она потихоньку перерисовала в тетрадку фасон, а в перерыве утащила Марину в другую комнату чтобы ознакомиться с деталями. Во всем остальном второй урок не отличался от первого. Третьего урока не было.

В поисках нового учителя Марик двинулся по знакомым и в какой-то момент вышел на меня. Я познакомил его с Еленой Павловной. Тогда мы с женой занимались с ней уже почти два года. Марик все допытывался лучшая ли она, а я не знал. Сообщил сухие факты: преподает в университете, учит нас по американским учебникам и аудиокурсам, определенно понимает радиопередачи и песни. После полугода занятий я вполне прилично смог объяснить японцу свой стендовый доклад на конференции в Москве, а начинал с того же разговорного нуля что и он. Я бы мог добавить что по моим наблюдениям ее ученикам сопутствует удача в новой жизни, но Марик такие вещи не понимает. Поэтому я промолчал.

Елена Павловна не впечатлила Марика: слишком молодая, слишком несолидная. Правда, рыжая как и он сам. Марик подумал, что можно попробовать, и после первого же занятия решил что его все устраивает.

Через несколько месяцев Елена Павловна сказала:
- Я совершенно упустила что вам нужно работать над спеллингом. В английском спеллинг – важный аспект языка, по нему даже проводят национальные соревнования. Чтобы улучшить спеллинг я вам советую писать диктанты. Берите урок, который мы уже проходили, и диктуйте друг другу. Интересно кто из вас напишет лучше?

Марик занервничал. Он даже представить не мог что лучше напишет родная жена, но скорей всего так и должно было случиться. Недолго думая, Марик нашел подходящий текст и аккуратно его переписал на чистый лист в общей тетради, где вел записи. Тем же вечером предложил Жанне написать диктант и «случайно» открыл книгу на переписанной уже странице. Первой диктовала Жанна, а Марик писал. Когда закончили, Марик вырвал заранее подготовленный лист и отдал жене. После этого супруги поменялись ролями. Жанна тоже вырвала исписанный лист. Начали проверять. Жанна сделала двенадцать ошибок, Марик – одну. Жанна горько зарыдала.
- Какая я идиотка! – повторяла она снова и снова, - Я же учила этот проклятый английский девять лет, и через считанные месяцы ты пишешь лучше меня!
Сердце Марика дрогнуло и он повинился. Жанна жутко обиделась, но в конце концов Марик вымолил прощение.

Примерно через неделю написать диктант предложила Жанна.
- Только теперь страницу буду выбирать я, - сказала она.
- Жанночка, - ответил Марик, - как ни жаль, но мы попали в ловушку. Откуда я знаю что сегодня ты не переписала страницу заранее? Ни ты, ни я теперь страницу выбирать не можем потому что в этом выборе мы не доверяем друг другу. Выбирать должен кто-то третий.
Жанна в который раз подивилась как хорошо организованы тараканы в голове ее муженька и возмутилась:
- Какой еще третий? Может быть кошка?

Тут нужно сделать отступление и сказать что кошка для Жанны такая же привычная фигура речи, как для некоторых Пушкин. Когда другие говорят «Рассказывай это Пушкину!», Жанна говорит «Рассказывай это кошке!». Поэтому кошка не была для Марика неожиданностью.

- А почему бы и не кошка, - сказал он, - берем старое Мишкино домино с большими костями, раскладываем на полу, запускаем Муську. Подходит она сначала к четыре-два, пишем 42-ю страницу, или 24-ю.
Жанна кое-как согласилась, домино разложили, кошку запустили в комнату. Но ...
шесть-два Марик достал не из коробки, а из кармана и заранее потер кость кошачьей мятой. Поэтому Муська первым делом побежала к шесть-два. А Марик уже переписал и 62-ю страницу и 26-ю тоже. Снова слезы, снова сердце Марика дрогнуло, снова Жанна простила мужа, но работа над спеллингом между тем зашла в безнадежный тупик.

На следующем уроке Жанна не выдержала и пожаловалась Елене Павловне на коварство Марика.
- У меня студенты тоже пытались пользоваться «бомбами», но я нашла простой выход, - сказала Елена Павловна, – За день до экзамена они приносят мне стопку бумаги, я густо прокрашиваю торец каждый раз в новый цвет и на экзамене выдаю по несколько листов для подготовки. У вас бумагой может заведовать Жанна, а тексты выбирать Марк. Правильно?
Жанне идея понравилась и она перевела вопрос в практическую плоскость:
- Елена Павловна, а какой краской вы пользуетесь?
- Любой. У меня есть немного красок для ткани. Могу отсыпать и вам.
И немедленно отсыпала.

Следующий диктант написали по рецепту Елены Павловны, и его результат оказался сильным ударом по самолюбию Марика. Что делать он не знал, но и сдаваться не собирался. Решил что купит краски сейчас, а что делать придумает потом. К его удивлению ни в одном магазине обнаружить их не удалось.
- А что, красок для ткани нет? – спросил он на всякий случай у продавщицы в хозяйственном.
- А что, все остальное есть? – спросила продавщица у него и окинула взглядом абсолютно пустые полки.

Марик разозлился и решил что сделает краски собственными руками как уже три года делал вино. В конце концов, химик он или не химик? Покопался в институтской библиотеке и наткнулся на «Очерки по окраске тканей местными растениями в древней Руси» 1928 года издания. Взял домой, проштудировал и пришел к выводу что краски из растений в условиях глобального дефицита именно то что ему нужно. На дворе стоял 1991-й год. Оборудование в институте, где работал Марик, еще не растащили. После обеда в лабораториях было совершенно пусто. И он решил попробовать.

Вообще-то Марик занимался вибронными состояниями в координационных соединениях и в последний раз работал с выпаривательными чашками и колбами много лет назад в университете на лабораторных. Теперь пришлось многое вспомнить. Он сушил, толок, вымачивал, выщелачивал, фильтровал. Через полтора месяца пришел первый успех: получилась черная краска из дубовой коры. Сначала она упорно красила в грязно-темно-серый цвет, а теперь окрашенный кусок старой простыни, которую он утащил из дому для экспериментов, смотрелся как драгоценный бархат с картин старых мастеров. Потом был длительный застой, но вдруг вышла удивительно глубокая и сочная оранжевая. Другие цвета после оранжевого пошли хотя и с трудом, но легче.

Марик не узнавал себя. Он давно охладел к своей науке, а когда решил уезжать и понял что докторскую никогда не напишет, охладел совсем. А тут в нем проснулся энтузиазм, какого он не помнил и в молодые годы. Почему? По вечерам в пустом институте Марик часто думал над этим, но ответа не находил. Может дело было в свободе от начальства, отчетов, карьеры, рецензентов? Может быть потому что приготовление красок скорее не наука, а ремесло? Ремеслами Марик никогда не занимался и только теперь стал понимать чем они отличаются от науки. В науке нет тайн и любой результат должен быть воспроизводим. Ремесло – набор больших и малых секретов, а результат может быть, как и искусстве, абсолютно уникален. Поэтому хорощий студент может, например, как бы заново создать периодическую систему элементов, но никто пока что не повторил скрипки Страдивари.

Марик был так увлечен своей новой деятельностью, что частенько стал отвечать на вопросы невпопад. Убегал из дому с горящими глазами, а приходил поздно и усталый. И вообще был настолько явно счастлив, что жена заподозрила неладное.

В четверг вечером, когда Марик задержался на работе в третий раз за неделю, Жанна села на троллейбус и поехала к его институту. Больше всего она боялась что ее туда не пустят. Обычно Марик заказывал пропуск или звонил на проходную, но сейчас нужно было пробиваться самой. С одной этой мыслью в голове она даже не заметила как благополучно миновала по краю темную посадку между улицей и зданием и подошла к освещенным стеклянным дверям. Двери были закрыты. Жанна постучала. Из подсобки вышла вахтерша, сонно посмотрела на позднюю гостью, отодвинула засов и приоткрыла дверь. Вдруг глаза вахтерши округлились, а рот открылся как у вытащенной на берег рыбы. Жанна обернулась и увидела что с другого края посадки к проходной бежит высокий мужик в распахнутом длинном плаще, а под плащом ничего нет. Сердце у Жанны бешенно забилось. Она вдавила себя внутрь и закрыла засов. Вахтерша, не оборачиваясь, побежала в подсобку, Жанна за ней. Там вахтерша достала бутылку самогона, заткнутую пробкой из газеты, разрезала напополам соленый огурец и налила понемногу обеим. Выпили и только после этого заплакали.

- Уволюсь я отсюда, - жаловалась вахтерша, - сил моих нет. Вчера какой-то придурок с топором бегал, жену искал, а сегодня этот чебурашка... – и спросила, - Ты к кому?
- К Фарберу из 206-й комнаты.
- К рыжему что ли? Ты ему кто?
- Жена.
- Ну иди, - сказала вахтерша и снова налила, но на этот раз только себе.

Жанна поднялась по темной лестнице и пошла по длинному гулкому коридору вдоль закрытых дверей. Дошла до 206-й. Из комнаты через матовое стекло двери пробивался свет и доносились звуки вроде тех что женщина издает во время любви. Кровь ударила Жанне в голову, она рванула ручку... В лаборатории тихо рычала центрифуга, слегка парил темно синий раствор в колбе, на столе красовался ворох цветных лоскутов. Из Спидолы пела свой неповторимый скэт Элла Фицджералд. Ее Марик сидел в кресле и перебирал карточки с английскими словами. Больше никого в комнате не было.
- Ты не с топором? - поинтересовался Марик, глядя на возбужденную жену, - А то вчера здесь уже один бегал.
- Сегодня нет. А что ты здесь делаешь ночью? – поинтересовалась в свою очередь Жанна.
- Краски, - ответствовал Марик, - смотри какие красивые!
- Тогда зачем ты красишь тряпки? Давай покрасим что-нибудь хорошее!

В магазинах тогда не было ни хорошего ни плохого, и Жанна достала из шкафа семейную реликвию - отрез некрашенного тонкого шелка. Его подарил Жанниной бабушке какой-то местный пациент в 1944 году в Самарканде, где та работала в военном госпитале. Сначала попробовали на лосутках – краски на шелк ложились отлично! Воодушевленные успехом, покрасили «узелками» всю ткань и просто ахнули как здорово получилось. Глядя на эту красоту, Жанна стала думать что бы из нее сшить и никак не могла придумать: ни к одному из современных фасонов эта супер расцветка не подходила. В конце концов извлекла из глубин подсознания салвар-камиз и решила рискнуть. Отделку, конечно, взять было негде, хорошо хоть удалось достать цветные нитки. Но результат все равно оказался ошеломляющим. Все подруги немедленно захотели такие же, а Марик сказал что из этого можно сделать профессию. Однако вскоре пришел долгожданный вызов из посольства США. Начали собираться, распродавать вещи, почти каждый вечер с кем-нибудь прощались. И так до самого отъезда.

Никто не любит вспоминать первые пять лет эмиграции. Не будем трогать эту тему и мы. А по прошествии этих лет Фарберы жили в собственном доме в небольшом городке недалеко от Нью-Йорка. Сыновья учились в хорошей местной школе, Марик занимался поиском багов в компьютерных программах, Жанна работала на Манхеттене секретарем у дантиста. Небо над ними было голубым и казалось что таким оно будет вечно. Именно тогда и грянул гром – Марика уволили.

Те кто терял работу в США знают что первые две недели отсыпаешься и оформляешь пособие, потом, отдохнувший и полный энтузиазма, начинаешь искать новую. Но если работа не находится в течение полутора месяцев, нужно срочно искать себе занятие – иначе впадешь в черную меланхолию, которую американцы называют депрессией. Я, например, начал писать истории и постить их на anekdot.ru, но абсолютное большинство народа начинает ремонт или перестройку дома. Польза от этого двойная: и ты занят и дом повышается в цене. Марик домом заниматься не хотел. Поэтому вначале он делал вид что учит QTP, а потом по настоянию Жанны записался сдавать учительские экзамены и делал вид что к ним готовится.

А тем временем заканчивалась зима, и был на подходе самый веселый праздник в еврейском календаре – Пурим. В этот день евреи идут в синагогу в маскарадных костюмах, во время службы шумят трещотками, а после службы напиваются допьяна. Жаннин босс пригласил Фарберов на праздник в свою синагогу и подарил билеты. Деваться было некуда, и Жанна начала перебирать свой гардероб в поисках чего-либо подходящего. Единственной подходящей вещью в итоге оказался тот самый салвар-камиз, о котором она не вспоминала со дня приезда в США. По крайней мере он удовлетворял формальным требованиям: прикрывал локти и колени, не подчеркивал дразнящие выпуклости, был необычным, нарядным и праздничным.

В синагоге после чтения «Мегилы», когда народ приступил к танцам, еде и «лехаим», к Жанне подошла местная дама из тех что одеваются подчеркнуто скромно и подчеркнуто дорого. Она искренне похвалила Жаннин наряд и поинтересовалась где он куплен. Жанна сказала что сшила его сама и снова получила целый ворох комплиментов. Жанна растаяла и призналась что краски сам сделал ее муж. Дама с интересом посмотрела на Марика и заметила, что умей она делать такие краски, было бы у нее много миллионов. Подошел босс и представил стороны друг-другу. Дама оказалась сотрудницей секции «Мода и стиль» газеты «Нью-Йорк Таймс». В этот момент Марик понял что замечание насчет миллионов совсем не шутка, а будут они или их не будет зависит только от него.

На последние деньги он оборудовал самую что ни есть примитивную лабораторию в собственном гараже. Разыскал лабораторные журналы и похвалил себя что не поленился их привезти. Через два месяца разослал образцы своих 100% органических красок производителям 100% органических тканей. От пяти получил заказы. С помощью старшего сына составил бизнес-план и взял у банка заем на открытие малого бизнеса. Наодалживал сколько мог у знакомых. Заложить дом не удалось: в нем было слишком мало денег. Снял помещение, нанял рабочих. Через год расплатился со всеми долгами и расширил производство вдвое. Марику повезло: спрос на органику рос тогда экспоненциально. Но согласитесь, к своему везению он был готов.

С тех пор прошло немало лет. Марик перенес свою фабрику в Коста-Рику поближе к дешевым сырью и рабочей силе. Заодно построил большой дом на Карибском побережье и живет там большую часть года. Время от времени прилетает в Нью-Йорк, где у него тоже есть квартира. Иногда звонит мне. Тогда мы встречемся в нашем любимом ресторане в Чайна-тауне и едим утку по-пекински в рисовых блинчиках. Я знаю что Марик достанет свою кредитку первым (потому что должен быть первым во всем!) и заказываю хороший мозельский рислинг к утке и «Remy Martin Louis-XIII» в качестве финального аккорда. Судя по чаевым, счет Марика не напрягает.

Жанна большую часть года живет в нью-йоркской квартире и время от времени летает в Коста-Рику. Главное место в ее жизни делят фитнес и внуки.

Елена Павловна продолжает готовить своих учеников к максимально комфортному пересечению границ, потому что язык – самое ценное и самое легкое из того что можно взять с собой. Сейчас она это делает из Новой Зеландии и в основном по Скайпу.

Когда Марика спрашивают как случилось что он занялся красками, он говорит что его фамилия Фарбер переводится с идиш как «красильщик», а значит это ремесло у него в генах. Марик – молодец. Когда нужно, на любой вопрос он может дать точный короткий и совершенно понятный ответ. А я так не умею и скорее всего уже не научусь.

Abrp722

10.

В России открылось «Общество анонимных алкоголиков». Люди собираются вместе и, не знакомясь, пьют по-черному.

***

Милицейская хроника: Вчера вечером на студента Иванова напал Сушняк. Он отобрал у потерпевшего 10 рублей на минералку.

***

— Почему небритый? Почему круги под глазами? Ты что — пил?

— Почему сразу пил? Просто уснул на стаканах!

***

— Какая разница между орлом и свиньей?

— Бутылка водки.

***

Пьяный мужик идет домой, спотыкается об трамвайвный рельс, падает и засыпает. Утром подъезжает первый трамвай и трезвонит противным звоночком. Мужик голову с рельс поднимает:

— Ни фига себе — жена будильничек купила!

***

Приехал Вовочка в летний лагерь. Наступил отбой. Вожатый отряда пошел проверять — все ли спят. Заходит в комнату Вовочки, видит, тот не спит и спрашивает:

— Ну что, Вова, не спится?

— Да где уж тут сопьешься! Ближайший ларек в пяти километрах от лагеря.

***

Два пьяных мужика, еле стоя на ногах, пытаются добраться домой. Тут одному из них приспичило в туалет. Но так как сил у него вообще нет, он просит друга — помочь достать орган. Друг помогает, но промахивается мимо ширинки и залезает в карман, где находился оставшийся на закуску огурец. Вытащив огурец, друг дрожащим голосом говорит:

— Слушай, извини! Я, кажется, оторвал тебе член!

— А я думаю — почему у меня кровь по ноге хлещет?!

***

Общаются два изрядно подвыпивших мужика. Один жалуется другому:

— Как выпью, жена домой не пускает!

Второй:

— А ты делай как я. Как только дверь открывается, я ей набрасываю пиджак на голову. Пока она не видит, в каком я состоянии, успеваю проскочить.

— Неплохая мысль! Попробую.

Спустя еще две бутылки, отправились по домам. Тот, что решил попробовать, подходит к двери. Стучит. Дверь открылась. Быстро снимает пиджак и бросает, но не попадает. Недолго думая, снимает рубашку и мечет в дверь. Опять не попал!

— А, черт!

Делать нечего, снимает штаны и бросает в дверь. Дверь закрывается, троллейбус уезжает.

***

Село. Вечереет. Мужик на крыльце курит папироску. Навстречу ему на четвереньках ползет другой мужик. Мужик на крыльце спрашивает:

— Че так нажрался-то? А?

— Повод был.

— Че за повод?

— Деньги были...

***

Иностранец звонит жене:

— Дорогая, вчера пил с русскими. Чуть не помер. Сегодня с ними опохмелялся. Лучше бы я помер вчера!

11.

Как мы с Вовкой победили туалетного монстра.

Каждое лето, нас с моим братом Вовкой, родители отправляли в деревню к бабке с дедом. Умотавшись с нами за всё остальное время, они устраивали себе отпуск, а деду с бабкой ежегодную встряску.
В это лето мне уже стукнуло 7, а Вовке 5 лет. Заводилой выступал всегда я, Вовка же, от неопытности своих лет, всегда легко подписывался на всю херню, которую я затевал. Пендюлей, однако, доставалось поровну, по братски. И вот, попав в очередную ссылку, мы с Вовкой как обычно страдали хернёй и искали клад в коровьих лепёшках. Точнее Вовка искал, а я с помощью прутика рогатиной, выявлял кладоносные. Я уже не помню, откуда мне пришла в голову эта идея, но помню, что я был уверен, что в коровьих лепёшках должно быть золото и драгоценные камни. Но далее речь не об этом.

В доме было два туалета. Один в доме, практически со всеми удобствами (отец в своё время туда привёз унитаз, но говно всё равно падало вниз на кучу соломы), а второй в огороде, в виде отдельно стоящего здания, метр на метр, с дверкой и окошком в ней, в виде сердечка. Так вот, именно к этому сооружению нам с Вовкой строго настрого было запрещено приближаться.
- Жоподрыщ там живёт, - страшала нас с Вовкой бабка, - Если близко подойдёте, утащит к себе и будете всю оставшуюся жизнь дерьмо в чане месить.
- А почему дед туда ходит? - интересовался я.
- Да потому что ваш дед хуев консерватор. Видите ли, унитаз его жопу морозит. И мать природа зовёт его к себе уже, вот он и общается там с Жоподрыщем на предмет перспективной работы, ну и кормит его заодно регулярно.
Из всего этого, я мало что понял, но понял, что этого Жопдрыща чем-то надо регулярно кормить.
- А зачем его кормить? - не унимался я, - Если он такой плохой.
- Ну, если его не кормить, то он вылезет и съест вашего деда вместе с говном - подвела итог бабка и сказала, чтобы не ебли ей мозг и шли бы поиграть.
Бабка вообще отличалась малой культурой и крыла матом при каждом удобном случае. После каждого лета, родители нас учили заново разговаривать. Но вернёмся обратно к Жоподрыщу. Такая перспектива, что его надо кормить, меня всегда интересовала. У нас дома были рыбки и я с нетерпением ждал, когда придёт время их кормить, чтобы взять баночку с вонючим дерьмом, достать щепотку корма и бросить в аквариум.

- У меня Вовка есть план, - заявил я своему мелкому братцу. Завтра мы идём кормить Жоподрыща!
- А чем? - заинтересовался Вовка.
- Да хер его знает, - ответил я, - Завтра придумаем...

Завтра наступило, и мы с Вовкой стали готовиться.
- Я предлагаю скормить ему кошку - (тут надо заметить, что большой любви к кошкам я никогда не испытывал, а в доме их было вообще дохерища), заявил я Вовке.
- А как мы подойдём? - выразил опасения Вовка, - Вдруг он нас утащит?
- Не сцы, - успокоил я брата, - У меня есть план. Мы тихонько подтащим лестницу и припрём дверь, а ещё закроем её на задвижку. Так что с тебя самое лёгкое, закрыть сначала задвижку, - выложил я свой план Вовке.
Вовка почуял подвох, но я ему объяснил, что пока он будет закрывать задвижку, я буду отвлекать Жоподрыща, стуча по задней стенке. Так что он даже не услышит, как будет закрываться задвижка. Тем более Вовка это должен сделать очень тихо. На том и порешили. Поймали первого попавшегося кота и, сунув его в мешок, мы пошли в огород. Я взял на себя самую тяжелую работу, тащить деревянную лестницу. И вот, когда мы уже были на точке. Я подмигнул Вовке, намекая - не сцы и вперёд. Сам же знаками показал, что я пошел обходить сзади. На самом деле, я притаился за соседним кустом (ну страшно мне было подходить близко, пока Вовка не закроет защёлку на двери). Вовка же с задачей справился исправно. Он как партизан, прополз до туалета, затем тихонько подкрался к нему и повернул вертушку, закрывая дверь. И тут же пустился наутёк назад. Я тоже поспешил обратно к лестнице.
- Там что-то шуршит!!! - Шептал он в ужасе мне. - Я чуть не обосцался!!!
- Теперь помоги мне подтащить лестницу, - указал я Вовке.
Мы взяли её с двух сторон и медленно потащили к туалету. В туалете слышалась какая-то возня.
- Он там!!! - шипел Вовка, выпучив глаза.
- Тихо!!! - показывал я ему мимикой.
Ещё немного и мы были почти на месте. Подняв лестницу вертикально, мы толкнули её вперёд, к туалету, так, что она с грохотом опрокинулась на дверь и намертво заблокировала её. Из туалета донеслось громогласное - БЛЯ!!! И ещё какие-то крики. Я схватил мешок с кошкой и вытащил её наружу. Пока тащил, эта сука цеплялась за всё подряд, орала и порядком исцарапала меня. Видимо в отличие от Вовки она не поверила в добропорядочность моих намерений. Но я схватил её за шкирку и бежал уже к туалету. Внутри меня смешался страх и отвага. Я почему-то представил себя пионером героем, который бежит с гранатой на фашистский дзот. И вот в таких возвышенных чувствах я практически влетаю, по лестнице к сердечку и прицельно запихиваю кошака в сердечко...
Видимо мысли, и фантазии мной настолько завладели, что я даже не обратил внимания на какие-то моменты. Единственное, что я запомнил в тот момент, так это огромные глаза Жоподрыща в сердечке... и его благой мат. И мы бежали с Вовкой из огорода, не оглядываясь до самого дома...

Ну, потом мы, конечно, целую неделю были без сладкого и гуляли только во дворе, за то, что мы пошли кормить Жоподрыща, но зато дед начал ходит в домашний туалет. Бабка сказала нам, что с Жоподрыщем покончено, а туалет чуть позже разобрали. Вот так мы с Вовкой победили этого страшного монстра. И пускай нас наказали за это, но мы чувствовали себя героями.

www.chetokakto.ru

Андрей Асковд (Чё то как то)

12.

Была у меня кошка. Давно, правда. Я тогда ещё пионером был. Вернее,
кошки меня окружали всегда. Сначала пушистые такие, всё мурлыкали что-то
своё и я их очень любил. Потом, гораздо позже, пошли другие,
длинноногие. Те тоже иногда были пушистыми, но мех у них был, как
правило, не родной. Этих я не то, чтобы любил, скорее терпел. И
мурлыкали они совсем не то. И не так.

Так вот. Ту кошку звали Сучка. Это была не просто кошка - Добытчица!
Днями сидела на краю балкона, охотилась на пернатых. Тактика у неё была
проста, как веник: прыгала на пролетающую мимо птицу, впивалась в неё
когтями и падала с добычей вниз на здоровенный куст боярышника. Потом
тащила жертву в подъезд, глумилась над трупом и шла обратно домой, часто
принося жертву с собой. Из чего следует, что жили б мы где-нить в
Северной Корее, то Сучка была бы кормилицей.

Как-то ночью просыпаюсь от царапанья в дверь. Открываю (тогда пионеры
особо не спрашивали "Кто там?" Царапаются - значит надо впустить. И
родителей не будили - всё равно не к ним). На пороге Сучка. В зубах
голубь. Голубь был явно потасканный, с торчащими наружу кишками. К тому
же птицы ночью спят, из чего следовало, что зверюга моя конкретно
оголодала и откопала одну из своих старых захоронок. Засранец я был тот
ещё, поэтому в башке моментально родился план: труп у Суцки (я её иногда
по-китайски называл) отобрать и спрятать, а утром притащить его в школу
и попугать девчёнок на перемене. Длинноногие меня в те времена посещали
только в мечтах, поэтому "досуг" имел весьма плебейские формы: напугать
там, за косичку дёрнуть, туфлю к деревянному полу в спортзале прибить.
Подумано - сделано: кошке кусок трески за труды, дохлятину на балкон, а
сам в кровать - к длинноногим...

Утром, весь в пупырышках от предвкушения, выхожу из дома, сжимая
подмышкой портфель с голубем. Надо сказать, что был ноябрь-декабрь, по
утрам стоял морозец и птица моя за ночь превратилась в кусок льда,
покрытый перьями. А привычка заворачивать органику в целлофан у меня
появилась гораздо позже. Вобщем, я его просто отодрал от балконной
плиты, запихал в портфель вместе с остальным скарбом, да и дело с
концом.

Короче, выхожу во двор. А там два родных брата, мои соседи Чина и Дюсик,
дерутся в кровь, вооружившись один лыжной палкой, а другой сломанной
клюшкой. Они вечно что-нибудь не могли поделить и поэтому дрались почти
ежедневно. Чина тогда был где-то в восьмом классе и являлся заводилой
всего двора. Дюсик был на год или два постарше, ноги у него уже были
волосатые, поэтому мы причисляли его к категории "Большие Ребята". Но
оба они были классными пацанами и весь двор, включая взрослых, их очень
любил за открытые души и бесплатный цирк. В то утро они что-то совсем уж
разошлись, орали что есть мочи и тыкали друг дружку палками. Даже Смерть
(одинокая высохшая старуха с первого этажа), обычно вылазившая из своей
норы только где-то к обеду, уже сидела у своего окна и глазела на
голубчиков, подперев моську костлявой рукой.

Пока я соображал, чего к чему, Дюсик загнал Чину между мусоркой и
кустами, повалил на спину, прижал клюшку к горлу и навалился всем телом,
натурально желая задушить и подтверждая сиё намерение натужным "Задушу,
падла!!!". Чина же, учуяв, что на этот раз "ну всё, теперь точно
кранты", из последних сил брыкался и хрипел "Советскую власть не
задушишь..!"

Всё бы ничего, но на этот раз Дюсик дожимал братана по-взрослому,
убедительно и с явно грядущими последствиями. Я уже совсем начал
переживать. Тут из подъезда вышел Манюня, дворовый хулиган, мой надёжный
товарищ. Человек он был опытный, такому объяснять ничего не надо.
По-быстрому переглянувшись, мы вдвоём навалились на Дюсика, столкнули
его с Чины и припустили обратно в подъезд (Дюсик всё-таки из "Больших
Ребят", а мы в те годы субординацию чтили свято). Чина вывернулся и
сумел засесть в кустах, а мы с Манюньским побежали на третий за их
родаками, вопя "Тёть Валь, дядь Валер! Там Андрюха Генку убивает...!!!"

Оказалось, что Чина накануне свистнул у кого-то в соседнем доме почти
совсем новые чёрные "мастера" и решил утречком плюнуть на школу и пойти
на каток, обновить. Для тех из вас, кто не знает, ЧЕМ для всего СССР
были "Михайлов-Петров-Харламов" или "Макаров-Ларионов-Крутов":
"мастерами" звались хоккейные коньки, которые были "ну прям в точности
как у Балдериса". Достать легально их было абсолютно невозможно. Ещё
были "гаги" и "полу-сапожки", но это считалось дешёвыми понтами. Ну и
представьте зависть Дюсика, когда родной братец показал ему такое
богатство...

В школу мы с Манюней, конечно, опоздали. Надо ж было ещё посмотреть как
дядя Валера отлупит обоих братанов, потом ещё перекурить это дело и
обсудить. Не каждый ведь день жизнь человеку спасаешь! Прикинув,
наградят нас орденами или нет и какие у нас шансы украсть у Чины его
новые "мастера", мы-таки двинули в Альма-матерь...

Первым уроком была история. Истеричку звали Зоя Алексевна. Отличалась
она тем, что учила ещё мою мать, поэтому знала всё моё семейство, как
своё. Сидел я на истории всегда за последней партой и имел приоритет
перед всем классом при возникновении вопросов типа "Кто пойдёт к доске?"
А тут я ещё и опоздал на пол-урока...

Алексевна чего-то чертила на доске, двери всех кабинетов в школе мы
регулярно смазывали подсолнечным маслом специально для таких случаев,
поэтому на своё место я прокрался тихо, по-английски. Но спокойствие
было недолгим.

Она, удовлетворённо: Глядите-ка, появился..!
Я, привычно-хныкающим тоном: А чё я-то всегда, Зоя Алексевна..?
Она, как будто ей в душу насрали: А кто же ещё у нас так вот запросто
может наплевать на историю Родины?!
Она же, не сбавляя оборотов: Неси сюда дневник!
Я, привычно: Нету.
Она, понимающе: А где же он?
Я, словно роль на репетиции: Дома забыл..!
Она, раздражённо: Ну-ка неси сюда портфель!
Я, мудак: Да пжалста...

Несу ей через весь класс свой чемодан, весь такой довольный - дневник
там и не валялся. Алексевна лезет внутрь рукой, ещё не понимая,
спрашивает "Эт-то что ещё такое?" Потом достает, подносит к очкам... И
падает в обморок прямо у доски, уронив склизкого, почти совсем
оттаявшего голубя себе на белую кофту и продемонстрировав всем свои
розовые панталоны...

Девки, визжа, разбегаются кто куда. Пацаны, совершенно охреневшие,
пялятся то на меня, то на истеричку...

Шёл 1983-й год... Самые беззаботные дни моей жизни... (Светка, ты где?)

13.

Про День всех влюбленных!

На тот момент я встречался с девушкой по имени Люба, была студенткой и
снимала квартиру вместе с подружкой Ниной, так как были обе из другого
города. До этого было несколько месяцев долгих красивых ухаживаний -
старался приходить на свидания с розой, долгие прогулки, были даже
письма и стихи.
Где-то за неделю до 14го февраля получилось так, что собрались с
ребятами со двора и начали обсуждать, как можно красиво поздравить своих
девушек. Меня осенили мыслью украсить подъезд девушки воздушными
шариками, усыпать лестницу лепестками роз, оставить у двери букет тех
роз, что обычно дарил.
У друга в моем же доме была квартира и офис, он согласился достать ключи
от нее и предоставить нам, чтобы мы могли подготовиться. А за это мы
поможем ему вечером 14го устроить в этом же офисе романтический ужин при
свечах уже для своей девушки.
Ночь 13го запомнилась ночными баталиями в контр-страйк. Под утро начали
надувать шарики, ощипывать купленные заранее розы. Лепестки сложили в
пакеты, шарики затолкали как можно осторожнее в машину и пока еще не
начало светать выехали.
Девушка жила на втором этаже. Несмотря на осторожности с подвешиванием
шариков, один из них все таки лопнул. В пустом подъезде звук раздался
как выстрел пушки - нам так показалось. Сердце билось учащенно. Но,
однако, никто не вышел на наше счастье. Быстро раскидали лепестки,
положил под дверь букет и позвонил в дверь долгим звонком. И вниз по
лестнице как можно быстрее!
День прошел в ожидании звонка любимой. Прошел день, прошел вечер, прошла
ночь и следующий день, а звонка все нет и нет. Возмущенная душа Ромео
требовала объяснений. Звоню сам - привет, как дела, то да се. Начинаю
спрашивать о празднике:
- Как праздник провела?
- Да ни один не поздравил, даже ты похоже специально пропал, только
сегодня позвонил! Объявился! А вот Нину зато как поздравили! Ее парень
украсил подъезд лепестками роз и шариками!
- А она откуда знает, что это он? – спрашиваю я, сильно ошарашенный.
- А она ему позвонила, спросила - это ты украсил? Он ответил - Я!

P.S. Девушке удалось объяснить, что сюрприз приготовил я, но Нине решили
этого не говорить. Подумали, зачем человека праздника лишать?
А вот с парнем ее руки чесались встретится. Но не получилось!)

14.

10 СПОСОБ РАЗВЛЕЧЬСЯ ВО ВРЕМЯ ПЕРЕГОВОРОВ

1. Исподтишка пожимать чью-нибудь руку и шептать уголком рта "Вы
чувствуете ЭТО?"

2. Напялить на себя телефон hands free и периодически говорить в него
нечто, не относящееся к теме заседания, например "Меня не волнует, что
карликов не нашли! Шоу должно состояться в любом случае!"

3. Написать в блокноте "Он мечтает о вас" и показать то соседу,
незаметно указывая на кого-нибудь карандашом.

4. На все серьезные вопросы смущенно отвечать: "Я не знаю, что и
сказать. Я, конечно, польщен, но все это случилось так быстро".

5. Развернуться спиной к совещанию и уставиться в окно, вытянув ноги.
Громко заявить, что "вы любите этот странный городишко".

6. Подойти к одному из коллег и постоять с ним нос к носу в течение
минуты-двух, глядя прямо в глаза и сохраняя молчание.

7. Повторять каждую высказанную мысль детским голосом.

8. Постепенно отъезжать на своем кресле все ближе и ближе к двери.

9. Достать огромную пачку денег и демонстративно их пересчитывать.

10. Вытащить из кармана живого хомяка и предложить передавать его из рук
в руки, что должно по вашему мнению символизировать обмен идеями.