Те из вас, читавшие мои истории, знают, что я обычно ограничиваюсь небольшим набором тем: медицина, собаки, оружие, этнография, стройотряды. И в большинстве этих историй я веду повествования от первого лица, свидетелем произошедшего или даже главным героем. Такая вот мозаичная биография в стиле застольных баек. Однако появилось и такое явление, как коллекция, нет, не оружия или собак — коллекция изумивших меня исторических фактов. Я довольно сносно знаю и понимаю историю — удивить меня историческими фактами — дорогого стоит. Так что я принял решение — поделиться некоторыми из них с вами, возможно, вам будет интересно. Но не обессудьте — это не документальные факты — нет, это будут байки на исторические темы, в том же стиле застольных бесед. И я приглашаю всех читателей вносить больше фактов в обсуждения и не стесняться поправлять меня — просьба, однако, в автора не стрелять, излагает как умеет… Итак, Василий Васильевич Меркурьев — что я знал о нём? Признаюсь — немного, он был более известен предыдущему поколению. Тем не менее: заслуженный артист России и СССР, режиссёр, лауреат Сталинских и Государственных премий, крупный деятель театра и кино. Помнил я его и в лицо — по фильмам « Москва-Кассиопея», « Семь невест ефрейтора Збруева». Вот, пожалуй, и всё, ничего особенно интересного, типичный театральный и кинематографический деятель эпохи моих родителей… И вот недавно, случайно, ютюб выкинул маленькое видео, короткое, но, не скрою, поразившее меня до крайней степени. Начнём, пожалуй, с жены Василия Васильевича — Ирины. Ирина как Ирина — фамилия, однако, у неё была плохая, опасная — Мейерхольд. Её отца, режиссёра Всеволода Мейерхольда, арестовали, пытали и в 1940 году расстреляли. Остракизм и забвение друзьями и знакомыми — наименее худшее, с чем столкнулась Ирина, была реальная опасность ареста… Муж, однако, был препятствием — всенародно узнаваемый и любимый артист, лауреат — органы предпочли попробовать двухходовочку. К Василию Васильевичу пришли чекисты и предложили ему развестись с дочерью врага народа, а уж потом … знакомый сценарий ареста, обыска, признания вины под пытками, лагеря, потеря детей… И вот тут — я реально удивился, сейчас объясню — почему. Нормой поведения во времена репрессий было как можно дальше дистанцироваться от арестованных врагов народа. К примеру: Развестись и уехать в провинцию, что помогало далеко не всегда, второго супруга часто арестовывали через несколько дней, отправляя детей в детские дома. Заклеймить арестованного родственника, друга, знакомого. И вот тут — Меркурьев поступил совершенно по-другому, необычно, я бы даже сказал — героически. Он выставил вон агента, наотрез отказавшись разводиться с Ириной. И, о чудо, их оставили в покое, если не считать полную изоляцию Ирины и запрет на работу. И если вы посчитаете, как я посчитал — сбой в матрице и временное безумие Меркурьева — то нет, его гражданское мужество и невероятное чувство собственного достоинства проявлялось много раз. Так, к примеру, он забрал к себе детей свое репрессированного брата и вырастил как своих трёх детей. И это ещё не всё — они приютили двух детей, потерявшихся во время эвакуации и содержали их до 1947 года, до интервью Меркурьева на радио, где его услышала мать этих детей и приехала за ними. И если вы не увидели ничего необычного — то вот вам вкус эпохи: ближайший соратник Сталина, министр иностранных дел и член Политбюро Молотов — чья жена, Полина Жемчужина, сидела в лагере и муж ничем не мог ей помочь, пока Берия не выпустил её оттуда в 1953 году, после смерти Сталина. А жене Калинина повезло ещё меньше: она после ареста и пыток получила 15 лет лагерей и была помилована по инвалидности. Их там много, жён крупных деятелей времён Сталина — сидевших в лагерях в качестве заложниц. Нету там только Ирины Мейерхольд — спасённую мужем, заслонившим её от беды. Василий Васильевич, да будет вам земля пухом! Там, за воротами, есть особое место для героев гражданского мужества — и, увы, их немного… Но я точно знаю — вы там, заслуженно, бородатый привратник не ошибается… Что касается меня, стремительно стареющего мужика, повидавшего виды, которого ваша история сумела так сильно изумить и растрогать — то я могу только молча поклониться, в знак глубокого уважения… И, как сказал бы мой отец, на идише, — А МЭНЧ!! Michael [email protected]
