История №5 за 20 ноября 2018

ХРОНИКИ НАРНИИ

"Относитесь к своим родителям с любовью, вы узнаете их настоящую ценность только тогда, когда увидите их пустой стул"

Все мы любим своих родителей, но каждый любит по разному. Кто-то маму из дома любя выгоняет, а кто-то, мой приятель Марк.
Уж как я кручусь колбасой вокруг своей мамочки, но до Марка мне конечно же далеко и дело не только в деньгах, а в его постоянном креативе и желании сделать мир своих стареньких родителей хоть чуточку краше.
Родителям Марка по восемьдесят и живут они где-то возле МКАД-а, в типовой советской «двушке».
Вот как-то Марк, став человеком небедным, решил улучшить родителям оставшиеся годы жизни:

- Папа, Мама, хватит вам уже тут одним на отшибе ютиться, переезжайте к нам, поближе к природе. Лес, грибы, внуки, цветочки, воздух, а в Москву я могу вас хоть каждый день возить. Хоть в театр, хоть на концерт? А хотите, живите у меня в центре.
- Да ну, придумал. Чего мы, два старых валенка, будем тебе мешать?
- Да что вы такое говорите? Обидно даже, «мешать».
- Марик, не обижайся, но мы у себя привыкли, с семьдесят второго года ведь тут живём. Всё здесь знаем и все нас знают. И не тесно нам ничуть. Ты вспомни, дружочек, как мы жили тут впятером и ничего, не страдали, а уж вдвоём-то.
- Мама, Папа, а хотите, я вам «трёшку» куплю прям в вашем же районе, раз уж вы его так любите?
- Да, ну, вот ещё чего вздумал. Нечего на нас деньги тратить, тем более, что уезжать из своей квартиры мы никуда не будем. Тут и помрём. Вот только розетка у нас искрит, её бы поменять и всё отлично.

На этом месте любой из нас бы уже успокоился и сказал бы: - Да, конечно, не переживайте, розетки я вам заменю, хоть все.
Но не таков старина Марк. Он подумал и сказал:

- Да, конечно, не переживайте, розетки я вам заменю, мало того, вы пока собирайтесь потихоньку, а завтра я отвезу вас к себе загород, на месяц примерно, а в это время сделаю у вас полный ремонт. Вы ведь последний раз ещё до перестройки ремонт делали.
- Ну, золотце моё, ремонт – это было бы прекрасно, а то обои у нас по правде сказать… А тебе это не будет очень дорого?

…Прошёл месяц, прошёл второй, ремонт слегка затягивался, а Марк всё кормил родителей «завтраками» и отговорками. Отец тем временем лёг в больницу на плановую операцию и уже шёл на поправку. И вот, в одно прекрасное утро, в больницу ворвался деловой Марик, вручил Отцу абрикосы (от запора), сгрёб в охапку Маму и повёз её домой принимать работу.
Вошли в квартиру, Марк завёл Маму с закрытыми ладошкой глазами и сказал:

- Всё, можешь смотреть.
- Ой, Ой, Марик, сыночек! Ничего себе ремонтище! А паркет! А тут! Ты только посмотри! Как светло и просторно стало, это просто сказка какая-то! Не верю глазам! Белые стены дают ощущение необыкновенного простора! Постой, Марк, а бабушкин сервант ты выбросил что ли? Ты что, Марк, как ты мог!?
- Да вот же он стоит, Мама. Эта громадина ещё меня переживёт. Куда ж я его выброшу?
- Ой и правда, а я подумала, что выбросил и от того такой простор образовался. А окна какие большие! Постой, ты вместо одного, умудрился сделать целых два окна!
- Ха-ха, так в этом-то и сюрприз.
- А какой большой стол! Я всегда о таком мечтала.
- А, да, стол дубовый. Так он ещё маленький, а если разложить, то за ним поместимся и все мы и все твои подружки-хохотушки, человек двадцать, наверное. Кухня теперь тоже стала чуть больше. Там встроенная плита, духовка и всё такое. А загляни в ванную, какая она огромная, туалет тоже в другое место переехал, вон туда.
- Ну, просто чудо, спасибо сынок, даже не знаю что и сказать. Погоди-ка, Марик, я быстро, сбегаю, позову соседку Галю, она просто сдохнет от зависти, а то она всё тычет в меня своей дочкой, что, видите ли, холодильник маме купила. Пусть посмотрит какие бывают сыновья.
- Мама, ха-ха-ха, стой, не беги, нету там никакой Гали, ха-ха-ха. Ну, как ты ещё не поняла, ты ведь черчение преподавала?

Но взволнованная старушка уже выбежала из квартиры и подошла к соседской двери, даже руку подняла, чтобы нажать на кнопку звонка… Но, ни кнопки, ни даже самой двери не было, как будто бы никогда и не существовало, просто унылая зелёная стена, как и все стены подъезда. Мать, как будто слепая, с опаской потрогала стену:
- А где… куда Галя подевалась?
- Ха-ха-ха, Мамочка, пойдём домой, теперь Галя – это вы с Папой. Я её квартиру купил, а Галя переехала во второй подъезд, на восьмой этаж…

Аналог Notcoin - Blum - Играй и зарабатывай Монеты

марк хоть просто мама ремонт марик сказал

Источник: anekdot.ru от 2018-11-20

марк хоть → Результатов: 6


1.

Учусь я на журналиста, при этом посещая театральную студию у нас же в институте. В ней у нас случалось множество забавных случаев. Например, недавно, 15 мая был предпоказ известной драмы Розова "Вечно живые" (очень советую ознакомиться, о войне это лучшее драматическое произведение). Пассивные декорации представляют собой абстракцию: слева-направо на чёрном заднике висят старые механические часы (разумеется, неходячие), натянуты белые нити, образующие что-то вроде лучей, и наконец прислонен к стене крест из двух досок. Теперь история: в третьей картине к Марку приходит Чернов, а жена Марка Вероника уходит в магазин, не желая созерцать как Марка (по сценарию у них неудачный брак), так и его виляние хвостом перед Черновым. Верника (в миру Настя) накидывает пальто, произносит, как полагается "Марк, я в магазин!" и уходит. Тут крест с грохотом падает на сцену. Мы за кулисами подпрыгиваем от неожиданности. Но Марк (в миру Лёша) и Чернов (так-то Сёма, но это не суть важно) продолжают действо. Однако Лёшу смутил факт падения креста, и он, продолжая играть Марка, с ворчанием "Ну не может она уйти спокойно!" вскакивает и бежит ставить крест обратно. У него это получилось только на половину: поперечина, прибитая на какой-то ржавый до жути саморез, отвалилась от древка. В антракте мы свободно выходили из-за кулис, а зрители почему-то не спешили разбредаться (хотя 10 минут - можно и в туалет сходить). Мы с Саней К. вышли на сцену и принялись чинить крест. Зрители, таким образом, лицезрели Степана (это я, то есть, а сама роль эпизодическая, из самого начала, но на ней вся завязка) и доктора Бороздина, простукивающих молотком крест - у нас было в этот раз без занавеса. Под конец ещё и режиссёр подошёл.
P.S. А спектакль, хоть мы и немного халтурили от волнения и недостатка опыта, всем понравился.

2.

Неправильный еврей

Первым, с кем я познакомился, когда мы с женою купили себе здесь дачу, был Марк Петрович, наш пожилой сосед напротив. Фамилия его была Кац и внешность, для такой характерной фамилии, он имел тоже типично еврейскую, за исключением того, что был неестественно смугл и чёрен лицом. Он где-то работал сутки через трое, а всё остальное время обычно стоял в своих воротах, беседуя с проходившими мимо дачниками. В конце улицы был коттедж нашего председателя, к которому всегда подтягивался местный народ, так что собеседников у него было предостаточно. В случае же долгого их отсутствия Кац осторожно подходил к нашему забору и вежливо начинал обсуждать со мной самые разнообразные вопросы.
Разговаривать с ним мне нравилось, так как было сразу заметно, что человек он интеллигентный и неплохо образованный. На любую тему он изъяснялся красноречиво, часто находил похожие исторические примеры, приводил цитаты из классиков и легко вворачивал какие-то иностранные словечки.
Поэтому позже, когда я узнал, что трудится он всю жизнь простым кочегаром в котельной на местной валяльной фабрике, я был несколько удивлён. Впервые я видел еврея-кочегара, да ещё такого эрудированного. Мне всегда казалось, что они выбирают себе совершенно другие профессии.
И вот как-то вечером, когда мы с ним сидели и чаёвничали в моей беседке, я не выдержал и спросил, почему он выбрал такое довольно нетрадиционное для их нации ремесло.

- Для нации…– печально вздохнул Кац в ответ – вы знаете, ведь я же, на самом деле и не Марк совсем, а Марко, есть такое цыганское имя.
- В смысле – удивился я – вы цыган что ли?
Он помотал головой и подлил себе чаю.
- Видите ли, Николай – сказал он, отпив глоток и чуть помолчав – моя национальность - мечта фашиста: отец у меня цыган, а мать еврейка. Такой вот, несколько небанальный марьяж. Браком такие отношения заканчиваются исключительно редко, но мама была влюблена…– он вздохнул и начал рассказывать.
Так я узнал, что его отец был гитаристом в гастролировавшем цыганском театре. Подарив отпрыску жизнь и чернявую внешность, он вскоре скрылся со своим театром в неизвестном направлении и воспитывал Марка уже, русский отчим, Пётр Андреевич, с кем позже сошлась его мать. К приёмному сыну отчим относился хорошо, хотя тут же окрестил и всячески пытался воспитывать в рабочих традициях, часто беря с собою на местную валяльную фабрику, где сам он работал техником.
Его же мать, Белла Давидовна, напротив, постаралась дать сыну хорошее домашнее образование и даже заставила поступить в университет, откуда его, впрочем, отчислили с четвёртого курса. Отчим этому отчислению даже обрадовался и вскоре устроил его к себе на фабрику, где Кац до сих пор и трудился.

Видимо, в результате такого особенного антропологического смешения и разнополярного воспитания Кац и жил в системе парадоксов. Обычно он был всегда учтивый и любезный, но лишь стоило ему выпить, как поведение его кардинально менялось.
Первый раз, когда я, приехав вечером с работы, столкнулся с такой его особенностью, я весьма удивился. Марк Петрович стоял, пьяно облокотившись на свои ворота и держа в руке початую бутылку «Журавлей».
- О, Колян! А я тебя жду…. выпить вот не с кем… попрятались все от меня, мыши…
Пришлось пригласить его в беседку и принести закуску и пару стаканов.
- Мне чуть-чуть… а что за праздник у вас сегодня?
- Праздник? Да просто гуляю, чё…. дали, вот, аванец, могу себе позволить…. вчера угля на две смены накубатурил – он достал из кармана пачку «Золотой Явы».
- Так вы курите, что ли Марк Петрович?
- А хули нет-то.. когда выпью… имею право – он прикурил сигарету, затянулся и разлил нам водки.
- Ну, давай, Колёк, за уголёк. И давай на ты, хрена ли ты мне вечно выкаешь-то?
Самое интересное, что когда я на следующий вечер обратился к нему на ты, он вздрогнул и, виновато потоптавшись какое-то время у своих ворот, снова подошёл ко мне.
- Вы, уж простите меня, Николай – я понимаю, соседи.… Но давайте всё же на Вы…. А то как-то совсем уж неинтеллигентно получается.

Со временем я стал замечать, что все эти его перевоплощения имеют определённую закономерность. Как правило, выпив первую рюмку, Кац быстро хмелел и приходил ко мне жаловаться на общую несправедливость окружающего нас мира.
- Вы заметили, Николай? – тихо, но возмущенно шептал он мне через забор - председатель наш добермана своего говядиной кормит, сам вчера видел! Какая низость! А как дорогу щебнем подсыпать, так с нас по триста рублей собирали и где тот щебень? Где, простите? Нет, надо точно уезжать из этой страны, вот, честное слово, подкоплю ещё денег и точно решусь.
Поворчав так ещё немного, он возвращался к себе, выпивал вторую рюмку, и вскоре снова появлялся у меня. К этому времени выражение цыганской удали и бесшабашности оживляло его лицо, положительно отличая его от еврея.
- Скучно мы живём, Коля – сходу заявлял он мне – так и проживём с тобой, каждый на своей стороне улицы…. А мир-то он, на самом деле, знаешь какой огромный?
Потом он снова отправлялся к себе и, видимо, отдавая дань памяти папе-музыканту, брал в руки гитару. После чего некоторое время с его стороны доносились какие-то томные романсы, время от времени переходящие в задорные и плясовые цыганские мелодии.
А чуть позже, после употребления им ещё одной порции спиртного, на смену им приходила его любимая «Раскинулось море широко».
- Проститься с товарищем утром пришли, матросы, друзья кочегара – выводил он трагическим голосом, начиная неожиданно чётко выговаривать букву «р».

Собственно говоря, это и был знак к началу последней трансформации, потому как вскоре Кац уже появлялся у моего забора с какой-нибудь газетой в руках. К тому времени он был уже полностью русским.
- Ты, бля, видал, Колян, что эти еврюги опять надумали? – тыкал он в газету пальцем - Чемодан, свой, суки, луивитошный на Красной площади поставили, прям напротив Василия Блаженного, как только совести хватило?!
- А вам то что с того чемодана – не понял я – это ж просто реклама.
- Дда как! – он даже поперхнулся – так чемодан этот ихний копия храма царя Соломона ерусалимского!! В точности повторяет все его пропорции!! Нет, ну это беспредел какой-то!!
- Ну, храм, ну и что? По мне, так пусть хоть в чемодане молятся.
- А я тебе вот, что скажу – отчеканивал он в ответ - это мы с тобой в церковь молиться ходим... А у них в синагогах планёрки!! Соберутся и думают, как русскому человеку навредить…. православному… – он оглядывался и, за неимением чего-то более подходящего, крестился на флюгер председателя.

Все остальные соседи к таким его превращениям, по всей видимости, давно привыкли, переставая с ним общаться уже на цыганской стадии, поэтому весь остаток вечера он проводил возле нашего участка, кляня козни масонов-олигархов, прочую мировую закулису и вновь появляясь наутро милым и интеллигентным человеком.
До самой осени я наблюдал такие его превращения, приходившиеся, как я понял, на дни выдачи аванса и получки. Потом наша дача кончилась и до весны туда мы больше не ездили. Зимой я время от времени вспоминал его, размышляя о том, что, на самом деле, больше влияет на формирование человека? Национальность, среда, воспитание? Сложно было сказать....

К сожалению, самого Каца, с той осени, я больше не видел. Когда на майские мы впервые приехали к себе на дачу, то на его участке уже копалась пара пожилых пенсионеров.
Позже председатель мне рассказывал, что Марк Петрович хотел переехать на пенсию в израильскую Хайфу, для чего давно копил деньги, пряча их в старых валенках на антресолях. И как-то поздней осенью, когда похолодало, и по дачам шныряли полуодетые цыганские ребятишки, он, находясь, по всей видимости, в цыганском обличье, сжалился и вручил самому старшему из них те самые старые валенки, напрочь забыв о хранившихся в них накоплениях на своё запланированное еврейское будущее.
Обнаружив с утра пропажу, он не выдержал, запил в чёрную, потом уволился с фабрики и, продав дачу, уехал из нашего города. И где он сейчас живёт и чем занимается никому уже неизвестно.
© robertyumen

3.

ИСПАНСКИЙ ВОРОТНИК

"Общая участь всех хвастунов: рано ли, поздно ли, а все-таки непременно попадешь впросак"
(Уильям Шекспир)

Эта маленькая музыкальная история произошла на одном небольшом, но очень гордом корабле Балтийского флота.
Вот, как-то раз, на этот корабль пришел служить матрос по имени Марк.
Марк был несколько старше остальных парней, ведь до армии он уже успел закончить муз училище и даже жениться.
Но служба – есть служба и пока ты «салага», то как и все, вынужден «летать» не зависимо от возраста, а пожилым салагой быть вдвойне обидно.
«Полетал» так Марик, «полетал», ему не понравилось, и он решил, что пора как-то приземляться.
Позвонил жене и та из дома привезла его дорогущую испанскую гитару в блестящем черном кофре похожем на гроб.
Вот с этого-то момента жизнь Марка изменилась до неузнаваемости: вечером он давал концерты в кубрике для своих, а ночью отправлялся на гастроли к дедам в такие скрытые каморки, о существовании которых не догадываются даже создатели корабля…
«Летать» Марк сразу же перестал, теперь он каждый вечер лабал на своей дорогой испанской гитаре и жрал с дедами сгущенку, запивая ее соком из пакетиков. Не сказать что очень уж хорошо лабал, так, средне, как говорят матросы – «пойдет», но никаких тебе особых «соляков» и даже перебором играть не умел. Зато слух имел стопроцентный и сходу мог подобрать все что угодно – от Битлов, до Мурки. Да что там слух? Марк даже ноты знал, хотя – это ведь его профессия.
Среди ста человек команды корабля, были конечно и другие достойные гитаристы, но вот беда, им так и не удалось продемонстрировать народу свой талант, гитары-то не было. То есть она была у Марка и очень даже хорошая, но не было в ней никакого смысла, хоть плачь. Ведь Марик оказался Полом Маккартни, его, кстати так и называли. Не самая поганая кличка, между прочим.
Дело в том, что Марк был левшой и играть на его гитаре не было никакой возможности – все струны вверх ногами. Не играть же на одной струне, в самом деле?
Так дорогая испанская гитара и пролежала на койке у Пола Маккартни целый год и осталась верна своему единственному хозяину.
Деды однажды хотели было переставить струны, чтобы самим чуток побренькать, но, видимо поленились, да и несолидно как-то убогого левшу обижать, ведь - это все равно, что забрать у безногого костыль, чтобы поиграть в бейсбол…

Но время шло и вот, наконец, у матерого морского волка - Марка наступил последний вечер на корабле. Служба закончилась, завтра домой, а сегодня прощальная пьянка.
Салаги давно спали в своем кубрике, а Марк с товарищами отмечал свой дембель.
Все стали просить:
- Пол, сыграй нашу, дембельскую - …и куда не взгляни, в эти майские дни… ну, давай споем.

Марк обвел товарищей победным пьяным глазом и неожиданно начал снимать струны с гитары.
Немая сцена.
- Марк, ты что? Ты зачем струны скручиваешь?
- А затем, что я ждал этого дня целый год. На самом деле, пацаны, никакой я не левша, просто пришлось научиться брать аккорды правой рукой, чтобы никто мою Испанку не трогал и не брынчал. Она, кстати, пять тысяч баксов стоит. Для музыканта инструмент – это как… Слышали пословицу – «Трубку, лошадь и жену не отдам никому»? Ну вот. А вы, кстати, не заметили, что я пишу, курю и ем правой рукой? Ха - ха- ха...
Ладно, сейчас я покажу вам, как нужно по настоящему играть на такой гитаре.

И тут матрос по прозвищу Халк, заинтересовался «раздетой» гитарой и сказал:
- Погоди, не надевай струны, дай-ка посмотреть на нее без струн.
Халк бережно взял в руки инструмент, зачем-то заглянул внутрь и вдруг неожиданно размахнулся и с громким фанерным хрустом надел Марику на голову его «Испанский воротник»

- Марик, домой приедешь, вот так с ней и ходи, не снимай, теперь точно никто поиграть не попросит…

4.

ИСТОРИЯ С ОТСТУПЛЕНИЯМИ

В 1990-м году мы с женой окончательно решили, что пора валить. Тогда это называлось «уезжать», но суть дела от этого не меняется. Техническая сторона вопроса была нам более или менее ясна, так как мой двоюродный брат уже пересек линию финиша. Каждую неделю он звонил из Нью-Йорка и напоминал, что нужно торопиться.

Загвоздка была за небольшим – за моей мамой. Не подумайте, что моя мама была человеком нерешительным, отнюдь нет. В 1941-м она вывезла из Украины в деревню Кривощеково недалеко от Новосибирска всех наших стариков, женщин и детей общим числом 9 человек. Не сделай она этого, все бы погибли, а я бы вообще не родился. Не подумайте также, что она страдала излишком патриотизма. В город, где мы все тогда жили, родители переехали всего четыре года назад, чтобы быть поближе ко мне, и толком так к нему и не привыкли. Вообще, мне кажется, что по-настоящему мама любила только Полтаву, где прошли ее детство и юность. Ко всем остальным местам она относилась по принципу ubi bene, ibi patria, что означает «Где хорошо, там и родина». Не страшил ее и разрыв социальных связей. Одни ее друзья уже умерли, а другие рассеялись по всему свету.

Почему же, спросите вы, она не хотела уезжать? Разумеется, из-за детей. Во-первых, она боялась испортить карьеру моему брату. Он работал на оборонку и был жутко засекреченным. Весь жизненный опыт мамы не оставлял сомнений в том, что брата уволят в первый же день после того, как мы подадим заявление на выезд. Сам брат к будущему своей фирмы (и не только своей фирмы) относился скептически и этого не скрывал, но мама была неумолима. Во-вторых, мама боялась за меня. Она совершенно не верила, что я смогу приспособиться к жизни в новой стране, если не смог приспособиться в старой. В этом ее тоже убеждал весь ее жизненный опыт. «Куда тебя несет? – говорила она мне, - Там полно одесских евреев. Ты и оглянуться не успеешь, как они обведут тебя вокруг пальца». Почему она считала, что я обязательно пересекусь с одесситами, и почему она была столь нелестного мнения о них, так и осталoсь неизвестным. В Одессе, насколько я знаю, она никогда не бывала. Правда, там жил дядя Яша, который иногда приезжал к нам в гости, но его все нежно любили и всегда были ему рады.

Тем не менее эти слова так запали мне в душу, что за 22 года, прожитых в США, у меня появились друзья среди сефардов и ашкенази, бухарских и даже горских еврееев, но одесских евреев я только наблюдал издалека на Брайтон Бич и всякий раз убеждался, что Одесса, да, не лыком шита. Чего стоило, например, одно только сражение в «Буратино»! Знаменит этот магазин был тем, что там за полцены продавались почти просроченные продукты. Скажем, срок которых истекает сегодня, или в крайнем случае истек вчера, - но за полцены. Все, как один, покупатели смотрели на дату, качали головами и платили полцены. По субботам и воскресеньям очереди вились через весь магазин, вдоль лабиринтов из ящиков с почти просроченными консервами. По помещению с неясными целями циркулировал его хозяин – человек с внешностью, как с обложки еженедельника «Дер Штюрмер». Изредка он перекидывался парой слов со знакомыми покупателями. Всем остальным распоряжалась продавщица Роза, пышная одесская дама с зычным голосом. Она командовала афро-американскими грузчиками и консультировала менее опытных продавщиц. «Эй, шорный, - говорила она, - принеси маленькое ведро красной икры!» Черный приносил.

Точную дату сражения я не помню, но тогда на Брайтоне стали появляться визитеры из России. Трое из них забрели в «Буратино» в середине субботнего дня. Были они велики, могучи и изъяснялись только мычанием, то ли потому что уже успели принять на грудь, то ли потому что по-другому просто не умели. Один из них, осмотревшись вокруг, двинулся в обход очереди непосредственно к прилавку. Роза только и успела оповестить его и весь магазин, что здесь без очереди не обслуживают, а он уже отодвигал мощной дланью невысокого паренька, которому не повезло быть первым. Через долю секунды он получил от этого паренька прямой в челюсть и, хотя и не упал, но ушел в грогги. Пока двое остальных силились понять, что же происходит, подруга молодого человека стала доставать из ящиков консервные банки и методично метать их по противнику. К ней присоединились еще два-три человека. Остальные нестройным хором закричали: «Полиция»! Услышав слово «полиция», визитеры буквально растворились в воздухе. Народ, ошеломленный бурными событиями и мгновенной победой, безмолвствовал. Тишину разорвал голос Розы: «Ну шо от них хотеть?! Это ж гоим! Они ж не понимают, шо на Брайтоне они и в Америке и в Одессе сразу!» Только дома я обнаружил, что мой йогурт просрочен не на один, а на два дня. Ну что же, сам виноват: не посмотрел.

Но вернемся к моей маме. Жили они с отцом на пятом этаже шестиэтажного дома в квартире с двумя очень большими комнатами и огромным балконом, который шел вокруг всей квартиры и в некоторых местах был таким широким, что там умещался стол со стульями. С балкона были видны река, набережная и парк, а летом еще и цвела герань в ящиках. Сам дом был расположен не только близко к центру, но и на примерно равном расстоянии от всех наших друзей. А мы жили и подальше и потеснее. Поэтому вначале завелось праздновать у родителей праздники, а потом и просто собираться там на кухонные посиделки. Летом посиделки, как правило, проходили на балконе. Пили пиво или мое самодельное коричневатое сладковатое вино. Сейчас я бы его вином не назвал, но градус в нем был. Оно поднимало настроение и помогало расслабиться. В смутные времена, согласитесь, это не так уж мало.

Только не подумайте, что у меня был виноградник и винные погреба. Вино меня принудила делать горбачевская антиалкогольная кампания. А началось все с покупки водки. Как-то в субботу ждали гостей, нужны были две бутылки. В пятницу я взял отгул и к двум часам был в магазине. Со спиртным боролись уже не первый год, но такой очереди мне еще видеть не приходилось. Я оценил ее часа в три и расстроился. Но таких, как я, расстроенных было мало. Народ, возбужденный предвкушением выпивки, терпеливо ждал, переговаривался, шутил, беззлобно ругал Горбачева вместе с Раисой. Вдруг стало тихо. В магазин вошли два худых жилистых человека лет сорока и направились прямо к прилавку. Мне почему-то особенно запомнились их жесткие лица и кривые ноги. Двигались они плавно, быстро и ни на секунду не замедляли шаг. Люди едва успевали расступаться перед ними, но очень старались и в конце-концов успевали. «Чечены!» - донеслось из очереди. Чеченцы подошли к прилавку, получили от продавщицы по две бутылки, бросили скомканные деньги и ушли, не дожидаясь сдачи. Все заняло не более минуты. Еще через минуту очередь вернулась в состояние добродушного веселья, а я не смог остаться и двинул домой. Меня терзали стыд за собственную трусость и злость на это общество, которое устроено таким странным образом, что без унижений нельзя купить даже бутылку водки. В то время я увлекался восточной философией. Она учила, что не нужно переделывать окружающую среду, если она тебя не устраивает, а нужно обособить себя от нее. Поэтому я принял твердое решение, что больше за водкой никогда стоять не буду.

В понедельник я выпросил у кладовщицы две двадцатилитровые бутыли. На базаре купил мелкий рубиновый виноград, получил у приятеля подробную консультацию и... процесс пошел! Виноградное сусло оказалось живым и, как любое живое существо, требовало постоянного внимания и заботы. Для правильного и ровного брожения его нужно было согревать и охлаждать, обогащать кислородом и фильтровать. И, как живое существо, оно оказалось благодарным. С наступлением холодов мутная жидкость очистилась, осветлилась и в декабре окончательно превратилась в вино. Первая дегустация прошла на ура, как, впрочем, и все остальные. В последний год перед отъездом я сделал 120 литров вина и с гордостью могу сказать, что оно было выпито до последней капли.

Но вернемся к моей маме. У нее был редкий дар совмещать несовместимое. Она никогда не курила и не терпела табачный дым и в то же время была обладательницей «прокуренного» с хрипотцой голоса. Она выросла в ортодоксальной еврейской семье, но не упускала случая зайти в церковь на службу. Особенно ей нравились монастыри. Она всегда была благодарна Революции и Советской власти за то, что у нее появилась возможность дружить с отпрысками дворянских семей. Я бы мог продолжить перечисление, но надеюсь, уже понятно. Наверное, поэтому с ней с удовольствием общались и спорили наши друзья. Нужно признать, что она была человеком резковатым и, пожалуй, слишком любила настоять на своем. Зато ее аргументы были, хотя и небесспорными, но оригинальными и неожиданными. Помню ее спор с Эдиком, кандидатом в мастера по шахматам, во время матча Карпов – Каспаров. Шахматист болел за Карпова, мама – за Каспарова. После короткой разминки мама сделала точный выпад:
- Эдик, - сказала она, - как Вы можете болеть за Карпова, когда у него такие кривые зубы?
Эдик малость опешил, но парировал:
- А какое отношение зубы имеют к шахматам?
- Самое прямое. Победителя будут награждать, по телевизору на него будут смотреть миллионы людей и думать, что от шахмат зубы становятся кривыми. Что, они после этого пойдут играть в шахматы?
Эдик так и не нашелся что ответить. Нелишне добавить, что в шахматы мама играть вообще не умела.

Теперь, когда все декорации на сцене расставлены, я хочу представить вам наших друзей Мишу и Аиду, первых, кто поехал в Америку на месяц в гости и возвратился. До них все уезжали навсегда. Прощания на вокзале по количеству плачущих больше смахивали на похороны. А вот Миша и Аида в том далеком 1990-м поехали, вернулись и привезли с собой, кроме горы всякого невиданного добра, неслыханную прежде информацию из первых рук. Как водилось, поделиться этой информацией они пришли к моим родителям. Брызжущий восторгом Миша пошел в атаку прямо с порога:
- Фаня Исаевна, дайте им уехать! Поживите и Вы с ними человеческой жизнью! Мы вот-вот уезжаем, скоро все разъедутся. Не с кем будет слово сказать.
- Миша, - сказала моя мама, - Вы же знаете: я не о себе забочусь. Я прекрасно осведомлена, что у стариков там райская жизнь, а вот молодые...
И беседа вошла в обычную бесконечную колею с примерами, контрпримерами и прочими атрибутами спора, которые правильны и хороши, когда дело не касается твоей собственной судьбы.

А папа, справедливо спросите вы? Наверное и у него было свое мнение. Почему я молчу о папе? Мнение у него, конечно, было, но выносить его на суд общественности он не спешил. Во-первых, папа не любил спорить с мамой. А поэтому давал ей высказываться первой и почти всегда соглашался. Во-вторых, он уже плохо слышал, за быстрой беседой следить ему было трудно, а вклиниться тем более. Поэтому он разработал следующую тактику: ждал, когда все замолчат, и вступал. В этот день такой момент наступил минут через сорок, когда Миша и мама окончательно выдохлись. Папа посмотрел на Мишу своими абсолютно невинными глазами и абсолютно серьезно и в то же время абсолютно доброжелательно спросил:
- Миша, а красивые негритянки в Нью-Йорке есть?
- Есть, есть, Марк Абрамович, - заверил его Миша.
- А они танцуют?
- Конечно, на то они и негритянки! Танцуют и поют. А что им еще делать?!
- Марк, - возмутилась мама, - при чем тут негритянки? Зачем они тебе?
- Как это зачем? – удивился папа, - Я несколько раз видел по телевизору. Здорово они это делают. Эх, хоть бы один раз вживую посмотреть!
- Фаня Исаевна, - торжествующе провозгласил Миша, - наконец-то понятно почему Вы не хотите уезжать!

Разговор получил огласку. Народ начал изощряться. Говорили маме, что ехать с таким морально неустойчивым мужем, конечно, нельзя. Намекали, что дело, похоже, не только в телевизоре, по телевизору такие эмоции не возникают. Мама злилась и вскоре сказала:
- Все, мне это надоело! Уезжаем!

Через два года мой двоюродный брат встречал нас в Нью-Йорке. Папа до Америки не доехал, а мама прожила еще восемь лет. На http://abrp722.livejournal.com/ вы можете посмотреть, какими они были в далеком 1931-м через год после их свадьбы.

Всего мои родители прожили вместе шестьдесят с половиной лет. В эти годы вместились сталинские чистки, война, эвакуация, смерть старшего сына, борьба с космополитизмом, ожидание депортации, очереди за едой, советская медицина, гиперинфляция и потеря всех сбережений. Одним словом, жуткая, с моей точки зрения, судьба. Тем не менее, они никогда не жаловались и считали свою жизнь вполне удавшейся, чего я от души желаю моим читателям.

Abrp722

5.

ПРОДЮСЕР

"Человеку никогда не достичь столь головокружительных вершин мудрости, чтобы его нельзя было провести за нос"
(Марк Твен)

Казалось бы, чего сложного в профессии кинопродюсера?
Ну, деньги достать, найти режиссера с придурковато горящими глазами, купить сценарий на модную тему, подобрать актеров поприличнее, директора, который ворует по-божески и все, дело сделано.
Колесо производства завертелось, знай позванивай, да подталкивай.
А дальше: ковровая дорожка, премьера, цветы, шампанское, машинка для счета купюр, ну и в конце только останется подмести пол, чтобы повсюду не валялись разбросанные резинки от денег.
Хепи энд.
Но оказывается – не все так просто и дойти до подметания пола, удается только самым ушлым, циничным и изобретательным.
Вот какую историю мне рассказал великий русский актер по имени Сергей:

…Звонит мне как-то знакомый продюсер Андрей:
- Сережа, я хочу пригласить тебя на свой день рождения. Отказ не принимается. Подарков не нужно, сама дата прошла почти неделю назад, но у меня только теперь получится отметить.
Все будет скромно и без понтов, по-семейному.

Пока я соображал, что к чему, Андрей быстро попрощался и повесил трубку.
Меня слегка удивило это приглашение, вроде мы не такие уж и друзья, к тому же я совсем недавно отказал ему, не согласился сниматься в его фильме. И по срокам не выходило, да и гонорар не ахти. Но с другой стороны – работа – это одно, а человеческие отношения… Ладно, думаю, пойду.
Явился в ресторан с коробкой хороших сигар, официант привел меня в маленький зальчик. Смотрю – сидят: сам именинник, рядом старушка с грустными глазами, напротив известная телеведущая и еще два мужика в дорогих костюмах.
Вручил сигары и говорю:
- Я так мчался, боялся опоздать, а оказался одним из первых.
Андрей мне налил и ответил:
- Нет, Сереженька, ты прибыл последним. Больше никого не будет. Да мне никто больше и не нужен. По правде говоря, надоели уже эти громадные застолья с едва знакомыми людьми. Хоть раз в жизни я имею право позвать только самых, самых близких?
Здесь собрались мои настоящие друзья, с которыми ничего не нужно изображать и можно побыть собой.
Познакомься: - это моя мама Вера Ивановна, Света – телеведущая, Вадим – управляющий банком, а это Виктор - мой одноклассник. Не удивляйся, Сергей, настоящих друзей много и не бывает. Один друг – уже счастье, а у меня целых пятеро. Жизнь удалась. Только… маленькая просьба: есть куча народу, которая считает меня своим другом, так ты уж не рассказывай, что мы собирались такой тесной компанией. Не поймут, обидятся, не позвал мол…

Вкусно поели, пили за дружбу, за именинника. Хорошо посидели, душевно, ни слова о работе, даже песни попели.
И тут я подумал: какой же все-таки этот Андрей, в сущности одинокий человек. С одной стороны, с президентами и голливудскими звездами за руку здоровается, а с другой – отмечает день рождения в маленьком ресторанчике с мамой и горсткой друзей. Мне даже стало неудобно, что я хотел отказаться от приглашения, ведь он считает меня своим другом…
До меня доходили слухи, что Андрею палец в рот не клади (попросит для симметрии второй и отгрызет оба), но оказывается, что при ближайшем рассмотрении, он вполне душевный мужик.
Опять дошла очередь произнести тост, я встал, прикинул: «А, сколько той жизни, всех денег не заработаешь. Была – не была…» протянул руку и сказал:
- Андрей, кроме коробки сигар у меня еще кое-что есть для тебя: - Вот - это моя рука. Я так и быть, отодвину все свои проекты настолько, насколько потребуется и все же снимусь в твоем фильме, если тебе еще это нужно.

Мы пожали руки, обнялись, он даже чуть не прослезился. Поблагодарил и больше о работе мы не говорили.
Вскоре я вышел из зала и спросил у официантки направление на туалет.
Она проводила. На обратном пути подсунула для автографа визитку ресторана, сказала, что очень любит мои фильмы и спросила:
- А скажите, Сергей, кто этот человек – именинник?
Мне не очень понравился ее вопрос. Но я ответил:
- Просто человек. Мой хороший друг, вряд ли Вы его знаете, его по телевизору не показывают. Еще вопросы будут?
- Извините Сергей, что я так… просто нам всем удивительно. Этот Ваш друг уже целую неделю, каждый день свой день рождения отмечает. И каждый раз на пять, шесть персон, не больше. Нет чтобы сразу на всех… Какие только актеры к нему не приходили и все разные. Только именинник с бабушкой одни и те же…

6.

РЫЦАРЬ


На темном дубовом паркете лежал большой красивый, но поверженный рыцарь и истекал кровью.
Это была эпическая картина, подсвеченная дребезжащими искорками десятка свечей: по полу рассыпался огромный букет красных роз, на цветах барахтался рыцарь, безуспешно пытаясь подняться, но он как огромный стальной жук, только царапал паркет, грозно лязгая латами, а рядом жалобно скулил маленький серый котенок с синим бантиком на шее.
Рыцарь был восхитителен, инкрустированные латы с позолотой, выдавали в нем человека весьма знатного рода, но на самом деле - хоть внутри рыцаря и билось маленькое, беспомощное львиное сердце, но этим сердцем был всего лишь Марк – совсем не рыцарь, а повар дорогого ресторана.
У Марка гудело в голове и из свирепой морды шлема на пол капали бордовые капельки.
Как это не печально, но свежая кровь очень гармонировала и с матовым блеском рыцарских лат и с волнистым двуручным мечом, лежащим неподалеку и даже с рогами на шлеме.

Как и подобает настоящему рыцарю, в эту трагическую ситуацию Марк попал из-за женщины, которую любил больше всего на свете.
Когда-то, в первом классе они сидели за одной партой, он носил до дома ее портфель и помогал учить математику. Сразу после школы влюбленные расписались, потом родили двоих детей, и вот сегодня, прекрасной даме исполнялось 40 лет.
Марк долго готовился к этому дню. Целый месяц бесплатно кормил и поил одного богатого коллекционера, чтобы именно сегодня, на один вечер взять у него старинную, пятидесятикилограммовую груду железа и в день рождения любимой стать настоящим рыцарем.
Даже котенка (по цене почти как золотого) ей купил, хоть сам их терпеть не мог.
По началу все шло хорошо, за два часа упорного труда, при помощи мелких Робинзоновских изобретений, Марку удалось самостоятельно облачиться в латы и в таком грозном виде простоять до возвращения жены с работы, мысленно повторяя порядок своих действий.
Наконец – "Динь-дилинь..."
Пора действовать!
Марк кое-как схватил меч, букет цветов, оставалось поднять с пола котенка и идти открывать, но тут неожиданно выяснилось, что жизнь у рыцарей тоже была не совсем сахар – громоздкое, стальное туловище перевесило и Марк, будто крановщик переоценивший свои возможности, как стоял, так и рухнул, пробив своим хищным клювом ямку в дубовом полу.
И вот теперь он лежал раздавленный и беспомощный, как йогурт внутри перевернутого холодильника.
Наконец жена Марка, испуганная жутким грохотом в квартире и молчащим телефоном мужа, сумела таки (при помощи соседа с беспощадной «болгаркой»), вскрыть железную дверь. Она забежала в полутемную прихожую, выковыряла свою любимую, романтичную устрицу из стального панциря… и помчалась с ней в травмпункт, любоваться рентгеновскими снимками со сломанным еврейским носом…

Марик быстро поправился, ведь на рыцарях раны заживают гораздо быстрее и даже маленький серый котик, со временем превратился в наглого сиамского котяру, но он по прежнему чуть прихрамывает, хотя ему это даже идет, добавляет интереса у соседских кошек.
Шрамы украшают мужчин…