Когда нет сдачи, но есть смекалка

1983-й год. Дрезден, восточная Германия.
День Х. То есть в военном гарнизоне ГСВГ выдали зарплату. Дабы не нарушать славные традиции, группа старших офицеров в составе пяти человек единогласно принимает решение: отметить это дело рюмкой чая за дружеской беседой. Когда "на штанге" у каждого было грамм по семьсот, решили направляться в сторону дома.
На автобусной остановке - не многолюдно, лишь несколько немцев. Наши останавливаются в сторонке и, почти не покачиваясь (годы тренировок!), ожидают автобус, продолжая беседовать не на повышенных тонах. Через пару минут на сцене нарисовывается о-о-очень среднего возраста немка с каким-то бобиком на поводке. Шавка небольшая, породистая, но из категории "мозгов чуть меньше, чем у валенка". Что ей не понравилось в русских - одному собачьему богу известно. Может, наша форма, может, ботинки у кого-то не тем кремом начищены. В общем, это противное созданье набирает побольше воздуха в легкие и начинает непрерывно истошно гавкать на подполковника.
Мужик, явно не любящий, когда его перебивают, не раздумывая, выдает шавке хорошего пенделя. Теперь истошным криком заходится немка. Поскольку уровень немецкого у наших - на уровне "данке-битте", никто ничего из ее тирады не просек. Зато все прекрасно понял полицейский, проходивший неподалеку. Услышав, что это - далеко не благодарность доблестным советским офицерам за непосредственное участие в сложном деле дрессуры, решает вмешаться. Остановив землячку на полуслове, обратился по-немецки к нашим. Кто-то все-таки, окончательно исчерпав запас немецкого, выдал: нихт ферштейн! Полицейский достает из нагрудного кармана книжку с бланками штрафов, что-то заполняет и знаками показывает подполковнику: 20 марок. Тот, пожав плечами, спокойно достает наличку из кармана. Как назло, только купюры по 50. Полицейский, пошарив по карманам, опять же знаками объясняет: сдачи нет. Все офицеры начинают рыться по карманам, но подполковник выдает:
- Ребята, все пучком, ща улажу.
Успокаивающий жест в сторону полицейского, говорящий: сдачи не надо! Потом разворачивается и...от всей души в...вает еще раз шавку. Та, визжа в унисон с хозяйкой, на поводке описывает идеальную окружность и приземляется в аккурат на исходную позицию.
Полицейский с диким гоготом складывается пополам, немцы на остановке цепенеют, на лицах офицеров эмоций не больше, чем у индейцев... Хозяйка подхватывает шавку подмышку и уносится, обгоняя автомобили. Через пару минут полицейский немного приходит в себя, и, икая и всхлипывая... прячет в нагрудный карман квитанции.
Подходит автобус, наши невозмутимо загружаются. На остановке остаются абсолютно все оцепеневшие немцы в ожидании следующего автобуса. С места действия, не торопясь, удаляется полицейский, размазывая слезы по лицу.

Аналог Notcoin - Blum - Играй и зарабатывай Монеты

полицейский остановке карманам достает выдает немцы наши

Источник: alcostory.ru от 2012-5-9

полицейский остановке → Результатов: 3


1.

Про ангелов и маньяков.

Поднимаясь в переходе метро с кольцевой на радиальную, подхватил за теплую подмышку споткнувшуюся о ступеньку рядом со мной девушку. Она обернулась на слегка небритого, но все-таки небесной красоты своего ангела-спасителя и промямлила «спасибо». Небрежно улыбнувшись, «аккуратнее, милая барышня», ангел-спаситель понаехавших и падающих на ступенях барышень перешел на свою платформу и зашел в подкативший новый (собянинский, подсказали) вагон метро.
Стою и… правильно. Никого не трогаю. Беззвучно шевеля губами, считаю станции метро до «Котельников» и заодно прикидываю, когда эту ветку проложат таки до Шацка или, на худой конец, до Рязани.
Вот и моя платформа. Впереди у двери стоит девушка. «Извините, вы выходите?» Обернулась и кивнула. Потом обернулась снова и смерила меня немного подозрительным и совсем чуть-чуть настороженным взглядом. Батюшки, да это же она, спасенная мной – простым и неизвестным героем, та девчушка, которая на «Таганской» чуть не брякнулась! Красавец-ангел из провинции улыбнулся ей во все свои белоснежные двадцать четыре зуба, а неблагодарная ведьма возьми да отвернись. Как только открылись двери, она в момент растаяла. Странный народ, эти москвички.
Ладно, чо.
Выхожу из метро, ищу свой автобус. Долго искал… Народ, грязь, машины, автобусы и долгие красные светофоры на переходах. Нормальная весна, бляшкин дед.
На остановке встал поодаль от людей, чтобы покурить. За каким-то столбом и сугробом уже кто-то курил и я тоже шагнул за угол. Надо ли говорить, на кого я там наткнулся.
Она сказала «ой» и, толкнув меня, убежала куда-то. Наверное, автобус ее подошел.
Через несколько минут я увидел их уже вдвоем. На автобус она не села. Вместо автобуса с ней был молоденький полицейский. Они шли в мою сторону. У сержанта были холодные и стальные глаза, а у, видимо, зря спасенной мной твари вытянутый в мою сторону указательный палец.
Крикнув им издалека «мы, маньяки Дивеевского района Нижегородской области, так просто не сдаемся!», ангел вскочил в первый попавший автобус, который уже закрывал двери и был таков.
Нет, я ее понимаю, конечно… Но немного обидно.

2.

1983-й год. Дрезден, восточная Германия.
День Х. То есть в военном гарнизоне ГСВГ выдали зарплату. Дабы не нарушать славные традиции, группа старших офицеров в составе пяти человек единогласно принимает решение: отметить это дело рюмкой чая за дружеской беседой. Когда "на штанге" у каждого было грамм по семьсот, решили направляться в сторону дома.
На автобусной остановке - не многолюдно, лишь несколько немцев. Наши останавливаются в сторонке и, почти не покачиваясь (годы тренировок!), ожидают автобус, продолжая беседовать не на повышенных тонах. Через пару минут на сцене нарисовывается о-о-очень среднего возраста немка с каким-то бобиком на поводке. Шавка небольшая, породистая, но из категории "мозгов чуть меньше, чем у валенка". Что ей не понравилось в русских - одному собачьему богу известно. Может, наша форма, может, ботинки у кого-то не тем кремом начищены. В общем, это противное созданье набирает побольше воздуха в легкие и начинает непрерывно истошно гавкать на подполковника.
Мужик, явно не любящий, когда его перебивают, не раздумывая, выдает шавке хорошего пенделя. Теперь истошным криком заходится немка. Поскольку уровень немецкого у наших - на уровне "данке-битте", никто ничего из ее тирады не просек. Зато все прекрасно понял полицейский, проходивший неподалеку. Услышав, что это - далеко не благодарность доблестным советским офицерам за непосредственное участие в сложном деле дрессуры, решает вмешаться. Остановив землячку на полуслове, обратился по-немецки к нашим. Кто-то все-таки, окончательно исчерпав запас немецкого, выдал: нихт ферштейн! Полицейский достает из нагрудного кармана книжку с бланками штрафов, что-то заполняет и знаками показывает подполковнику: 20 марок. Тот, пожав плечами, спокойно достает наличку из кармана. Как назло, только купюры по 50. Полицейский, пошарив по карманам, опять же знаками объясняет: сдачи нет. Все офицеры начинают рыться по карманам, но подполковник выдает:
- Ребята, все пучком, ща улажу.
Успокаивающий жест в сторону полицейского, говорящий: сдачи не надо! Потом разворачивается и...от всей души в...вает еще раз шавку. Та, визжа в унисон с хозяйкой, на поводке описывает идеальную окружность и приземляется в аккурат на исходную позицию.
Полицейский с диким гоготом складывается пополам, немцы на остановке цепенеют, на лицах офицеров эмоций не больше, чем у индейцев... Хозяйка подхватывает шавку подмышку и уносится, обгоняя автомобили. Через пару минут полицейский немного приходит в себя, и, икая и всхлипывая... прячет в нагрудный карман квитанции.
Подходит автобус, наши невозмутимо загружаются. На остановке остаются абсолютно все оцепеневшие немцы в ожидании следующего автобуса. С места действия, не торопясь, удаляется полицейский, размазывая слезы по лицу.

3.

Начало седьмого утра, город пуст.
Таксист: – Хотите, покажу вам полицейский разворот?
Я: – Нет, ни в коем случае!
Таксист: – Жаль.

Две девицы в троллейбусе, над одним конспектом.
– ... и вступил с ней в морганатический брак.
– Чё, извращенец?

На рынке. Суровая дама в очках перед мясным прилавком.
– Вот тот кусок покажите. Переверните, снизу покажите. Там кость!
– Женщина, какая кость! Косточка! Она не весит ничего!
– Раз ничего не весит, так уберите её.
– Женщина! Куда я её уберу?! Мне кости эти самой грызть?!

На том же рынке. Мужик лет сорока пяти, в телефон:
– Ирка! Ты за чем меня послала? Уверена? Никогда бы не подумал!

Две интеллигентного вида дамы.
– Ну не скажи, он цельный человек, такой монолитный, без перверсий. И на работе сволочь, и дома сволочь.

В букинистическом.
Пригламуренная донельзя девица, классика жанра по всем показателям, включая подмышечную шавку.
– У вас есть Гидромеханика невесомости? Писателя Мышкиса или Мышкина, забыла. Что вы так смотрите, это брату!

Двое слегка подвыпивших граждан на остановке.
– Я ей прямо сказал – вот он я! А она дурой была, дурой и останется.

В аптеке. Пожилой дядька читает аннотацию к лекарству, морщит лоб, шевелит губами.
Потом в сердцах говорит провизорше: – Понаписывают ерунды! Вы мне своими словами скажите, я жить за такие деньги буду?

В подземном переходе тётка с корзинкой, в корзинке три котёнка.
Убеждает потенциальную котовладелицу.
– Врать не буду – не породистый. И не нужна никому эта породистость. Был у меня муж породистый, кобель кобелём.