Король Артур готовился пойти в поход

Король Артур готовился пойти в поход, но волновался о том, что он
оставляет королеву Женевьеву наедине с рыцарями круглого стола.
Поэтому король пошёл к волшебнику Мерлину за советом. После того, как
король объяснил свою проблему Мерлину, волшебник подумал немного и
попросил короля вернуться через неделю. На следующей неделе король
вернулся к Мерлину, чтобы посмотреть, что же он придумал. Пояс
Целомудрия... но он имел большую дыру в самом очевидном месте.
"Это плохо", - сказал король. "Посмотри на это отверстие, как оно может
защитить королеву?" "О, сэр, вы только посмотрите", - сказал Мерлин и
достал свой старый жезл, который собирался выбросить. Затем волшебник
вставил его в дыру в Поясе Целомудрия, после чего опустилось лезвие
гильотины и аккуратно разрезало жезл на две половины. "Мерлин, ты гений!
Теперь я могу ехать, зная, что моя королева надёжно защищена".
Одев на королеву Пояс Целомудрия, король Артур уехал в поход.
Несколько лет спустя король вернулся в Камелот. Он немедленно собрал
всех рыцарей Круглого Стола во внутреннем дворе и приказал им снять
трусы для проверки. Естественно, каждый рыцарь был более или менее
повреждён. Кроме рыцаря Галахада. "Сэр Галахад, вы единственный
истинный рыцарь, чем я могу вас наградить? Назовите свою награду и она
будет вашей", - сказал король.
Но Галахад был нем.

Аналог Notcoin - Blum - Играй и зарабатывай Монеты

король сказал мерлину целомудрия королеву рыцарь волшебник

Источник: vysokovskiy.ru от 2009-12-13

король сказал → Результатов: 15


1.

О, Грузия!

Сразу два события случились вчера, об одном знают многие, о другом - лишь некоторые: курс биткоина превысил двадцать тысяч долларов и я был на выставке грузинских художников-экспрессионистов. Перехожу сразу ко второму пункту, потому как первый всем и так ясен и понятен, очередной психологический уровень битка находился на уровне двадцать тысяч долларов, в понедельник ждем небольшого отскока, а затем уверенно идем к новому уровню - двадцать пять тысяч долларов. Второй пункт менее интересен для широкой публики, нет, я не про великих грузинских живописцев, я про себя. Вне всякого сомнения, обо мне скоро заговорят, хотя, конечно, не так как о биткоине - сказать, что я смогу собою затмить первое цифровое золото, значит сказать неправду.
В этот вечер луны на небе не было вовсе - именно в такие вечера и проводят выставки грузинской живописи. Картины великих мастеров вальяжно расположились на стенах маленького по размерам, но не по значимости арт-ателье с кричащим птичьим названием. Поклонников таланта грузинских живописцев было достаточно - если бы кто-нибудь из присутствующих случайно обронил яблоко, упасть ему было бы негде. Но яблок не было, виноград, бананы, канапе, стручковый перчик халапеньо, мандарины с косточками и глинтвейн в кастрюле с поварешкой, да, конечно, читатель, бывший там вчера, меня поправит, было грузинское вино! - но только не яблоки.
Я, оказавшись волей случая и по приглашению милейшей хозяйки этого островка изобразительного искусства, прибыл в назначенное место, опоздав на сорок пять минут. Место мне нашлось сразу у входа, с правой стороны, оттуда ничего не было видно и оно выгодно пустовало. Кто не знает - я непризнанный гений, писатель, и совершено случайно прихватил с собой двадцать своих книг. Как я уже сказал выше, место у входа было стратегическое, выгодно останавливало людей, желающих освежиться, и взгляды некоторых, как мухи на мясо с душком, небрежно падали на стопку зеленых, как сукно игровых столов в казино Лас-Вегаса и Монте-Карло, книг и вместе с хозяевами тут же исчезали. Насвистывая веселую мелодию, я ждал сумасшедших, отважившихся взять в руки мое произведение. Прошел примерно час, не больше, сумасшедших, как я и подозревал, на выставке не оказалось совсем, зато я услышал, как отчаянно стучит поварешка по дну пустой кастрюли, где еще недавно плескался так и не успевший остыть алкогольный напиток.
Отдельных любителей искусства начало прибивать людской волной к берегу современной литературы в моем лице. Я, как заправский рыбак, вытаскивал добычу на берег и открывал их удивленному взору свою душу, компактно размещенную на трехстах трех страницах зеленого чудовища в коленкоровом переплете. Будучи экономистом по образованию, я знал запрещенный прием, с помощью которого намеревался распространить все двадцать принесенных с собой экземпляров. Я их раздавал бесплатно! Это работает, уверяю вас, бесплатно берут даже рекламные кусочки совершенно несъедобной колбасы и, что самое удивительное и непонятное, эту колбасу еще и едят. Моя же книга совершенно не способна так сильно отравить человеку жизнь, в крайнем случае ее можно использовать как растопку, что само по себе уже большой плюс. Но мы увлеклись технической стороной вопроса, возвращаемся к незаслуженно оставленным, но отнюдь не скучающим гостям.
Картины светились изнутри. Особо тянущиеся к свету гости трогали руками холсты великих художников, пытаясь даже сковырнуть кусочек-другой, забрать, так сказать, с собой частицу грузинского солнца и радушия, как выразился один мужчина приятной наружности с офицерской выправкой и шерстяным шарфом на шее во время интервью местному телевидению, да, он так и сказал - грузинское тепло и радушие, я почему-то это запомнил. Телевидение то и дело выхватывало зазевавшихся гостей из толпы и с пристрастием, под дулами телекамер, допрашивало на предмет данного мероприятия. Я отчаянно жался к своим книгам в надежде остаться незамеченным, но и меня постигла участь - или, может быть, честь, сказать сложно, точнее, невозможно - интервьюируемых.
Плохо помню, что именно я нес на камеру, скорее всего полную чушь, за минуту до этого я съел целиком перчик халапеньо (все что осталось из угощения), по этой причине преимущественно широко открывал рот, жадно глотая воздух. Журналист, проводивший опрос, молодой, лысоватый, со сверлящим взглядом, в белом вязаном свитере с высоким воротником, понял меня правильно и что-то шепнул милой женщине-оператору с рваными коленями на джинсах. Оператор улыбнулась мне своей прекрасной улыбкой и развернула камеру вместе со своим изящным телом к изрядно подвыпившему мужчине средних лет, крепкого телосложения, с редкими волосами на голове и с зачаточной, еще только-только приобретающей необходимые форы и пропорции эспаньолкой (это такая короткая бородка вычурных очертаний). Из его уст полилась богатая средствами художественной выразительности пьяная речь, не несущая смысловой нагрузки, но плавная и даже убаюкивающая.
Я зевнул, прикрыв для приличия рот ладошкой. Передо мной неожиданно возникло несколько фактурных женщин, очень милых, пышущих жизнью и духами, щедро расточающих совершенно искренние улыбки. Узнав, что помимо самой книги можно получить автограф, они поинтересовались у меня, где, собственно, прохлаждается сам автор и сколько можно брать книг в одни руки. Улыбки на лицах сменились глубоким удивлением, когда я откашлявшись сообщил, что автор перед ними. Дамы на всякий случай заглянули мне за спину и, никого там не обнаружив, молча взяли по одной книге, очевидно, чтобы меня не обидеть, и, шушукаясь и оглядываясь, ушли к фуршетному столу.
Начало положено, стопка книг стала немного ниже. Потом подошла молодая пара и совершенно культурно попросила меня подписать книгу. Очевидно, они слышали мою беседу с дамами, и это избавило меня от унизительной процедуры представления самого себя. Я пожал руку юному обладателю моей книги и искренне пожелал удачи в семейной жизни.
В помещении стало просторнее. Все оставшиеся после трех часов работы выставки любители живописи сгрудились в правом углу у окна, там же стоял высокий резной деревянный стул, на котором восседал человек в коричневом кожаном пальто с лисьим воротником, длинные волосы как бы небрежно падали на его плечи. В целом он был похож на короля Лотарингии задолго до переименования этих земель в герцогство. Коренастая женщина, невысокого роста, в синем бархатном платье, протирала тряпкой запылившиеся фрагменты его верхней одежды. «Король», не будучи красноречивым, что-то неохотно цедил сквозь зубы, не особо балуя информацией своих слушателей. Поодаль кружила камера, словно опасаясь заглядывать в заветный угол.
Гости, досконально ознакомившись с живописью, искали дальнейшего удовлетворения своих потребностей в духовной пище, и, так как мои книги стояли в очереди духовных продуктов сразу за холстами великих художников, я неожиданно получил бурный и устойчивый спрос. Рука неустанно раздавала автографы уважаемым художникам, общественным деятелям, журналистам местных газет, двенадцатилетним детям, одному представителю городской тусовки (так он представился), пьяный гражданин с эспаньолкой, давший длинное и невразумительное интервью, с бегающими глазами спросил меня, люблю ли я женщин. После этих слов женщина в обтягивающем лиловом платье, очевидно спутница пьяного Сократа, хмыкнула и предложила после прочтения моей книги провести творческий вечер, потому как у нее уже сейчас (после прочтения оглавления) возникли вопросы по поводу моей претензии на классиков. Я охотно согласился, молчаливо, как лошадь, кивнув головой. Вот это успех!
«Король» из своего угла незаметно исчез, трон опустел, а вместе с ним пропала и свита, картины наполняли пустой зал приятный светом, было как-то очень хорошо на душе, даже не хотелось никуда уходить, книги все до одной разобрали.

2.

Мои милые пакости.

Однажды очень и очень давно декан изловил меня в момент моего возрождения из пепла.
В пепел я превратился, проводив своего друга Серёжу Н-ва в армию.
Рассказывал уже эту бесстыдную историю, прекрасно характеризующую моё разрушительное влияние на все стороны жизни людей, окружающих меня.
Вкратце напомню.

Мы с Серёжей жили в одной общежитской комнате. И символизировали собой два полюса одного холодильника «Полюс». Папа у Серёжи работал директором крупного свинокомплекса.

А я жил сам по себе на гречневых и гороховых концентратах. Завтракал Серёжа двумя ломтями свинятины, которые из-за знания общежитских нравов жарил тут же, у нас в комнате, деликатно задёрнув от меня занавеску.

Обедал Серёжа тоже чем-то очень диетическим на основе смальца и копчёностей, ужин я обычно не наблюдал, потому как горбатым шакалёнком бегал по коридорам общежития нумер два, обезумев от гастрономических кошмаров.
В нашей комнате пропахло сытой едой всё: Серёжа, его вещи, мои вещи, подушки, одеяла, учебники, я жратвой тоже пропах насквозь.

Омерзительная привычка нюхать пальцы, галлюцинации, бред стали моими постоянными спутниками.
Холодильник свой Серёжа запирал на изящную цепочку с замком, которые ему привезла из свинокомплекса мама. Она при этом привезла ещё пять кило копчёного сала и две банки маринованных с перцем пятачков.

Думаю, что в детстве у Серёжи были забавные игрушки, а его детская была красиво убрана поросячьими головками и гирляндами сосисок над кроваткой в форме свинки из натуральной кожи. Серёжа очень любил эти маринованные пятачки и, похрустывая, закусывал ими водочку, которая, понятное дело, при такой диете его не губила, а делала всё краше и краше.

Человек на моих глазах наливался телесной красотой не по дням, а по часам.
Стали приходить к нам повестки из военкоматов. Родина настойчиво звала нас к себе в армию, гостеприимно указывая номер статьи Конституции. Серёже повестка всё никак не приходила и не приходила.

На проводах в рекруты какого-то очередного счастливца Серёжа сказал, что служить вообще не собирается. Сказал негромко, времена были ещё прилично социалистические. Но в глазах у Серёжи стояло безмятежным синим озером понимание жизни.
В эту же ночь я сел за письменный стол, взял пропахшую свининой бумагу, липкую ручку и написал между жирными разводами письмо в «Красную Звезду».

От имени Серёжи Н-ва. В письме говорилось, в частности, что дед-балтиец и отец-тихоокеанец Сергея с осуждением смотрят на него, до сих пор не служившего, а военком района подполковник Б.Гусев под надуманными предлогами отказывает Сергею в его праве защищать нашу страну.

«Под надуманными предлогами» я подчеркнул два раза. Письмо завершалось просьбой направить Серёжу служить на флот, желательно, на атомную подводную лодку. Подписал просто: Сергей Н-в.

И утречком опустил в почтовый ящик.
Я сам не ожидал, что это письмо опубликуют в «Красной Звезде» в рубрике «Навстречу съезду ВЛКСМ».
За Серёжей пришли прямо в лекционный зал. Пришёл сам подполковник Б.Гусев и два капитана.
С большим и понятным волнением я читал письма, которые мне писал друг Серёжа из Североморска. В этих письмах было всё.

В тех местах, где описывалась моя судьба в инвалидном кресле на вокзале, я всегда прерывал чтение и замирал.
Через полгода я привык к этим письмам, перестал их хранить у сердца и начал усиленно отжиматься от пола, бегать в загородном парке и записался в секцию гиревого спорта.
Вот при возвращении с тренировки, » на которой я много плакал и просился домой» (тм), меня и подловил наш добрый король Дагоберт.

Декан наш замечательный. Который меня, в принципе, помнил, как-то распознавал меня на визуальном уровне, но имени моего запоминать не хотел. Декан схватил меня за руки и взволнованно произнёс: «Джеймс! У нас на факультете произошла беда!»

Если бы передо мной не стояла самая главная беда на факультете, если бы она не так крепко держала меня, то, возможно, я и не стал, впоследствии, тем, кем стал.

А просто вырвался бы и убежал. Но что-то меня остановило и две беды факультета разговорились.
«Понимаешь, Джим», — сказал мне декан, -«у нашего факультета огромная задолженность по членским взносам. Мы много должны комитету комсомола университета. Студенты не платят свои взносы, понимаешь?!

И поэтому образовалась задолженность. Комитету комсомола университета. Студенты не хотят платить, и задолженность получилась, понимаешь, да?!» «Перед комитетом комсомола? Задолженность перед комитетом комсомола организовалась, да?», — уточнил я, на всякий случай, переминаясь призовым жеребцом и, прикидывая, смогу ли я выбить головой стекло и скрыться в кустах.

«Да!», — ответил неторопливый декан, -«студенты не платят вовремя взносы и образовалась задолженность». «Это очень плохо!», -честно произнёс я, -«за это по головке не погладят. За задолженность перед комитетом комсомола. В такое время это очень плохо, когда студенты вовремя не платят взносы». Стекло не казалось мне толстым.

«Ты, Джин, вот что, ты должен нам помочь, да. У Колесниковой ( декан посмотрел на бумажку), у Колесниковой не получается собирать взносы вовремя, ты должен ей помочь взносы собрать» Стекло казалось уже очень тонким и манило. «Я обязательно помогу!», — пообещал я максимально честно.

«Давай сюда зачётку!», — внезапно хищно сказал декан. Помог мне её найти и спрятал в свой карман. «Верну, когда (декан посмотрел на бумажку) Колесникова скажет, что задолженность перед комитетом комсомола ликвидирована…»
«Прекрасно, Джим!», — сказал я сам себе, — «прекрасно!

Очень удачно всё сложилось. Правда? Главное, секция гиревого спорта очень помогла!»
Через два часа я был вышвырнут из всех возможным общежитских комнат, в которые входил с требованием комсомольской дани. Я орал и бесновался, стучал кулаками в двери, давил на сознательность и простую человеческую жалость.

Может, на других факультетах это бы и сработало. Но на историческом факультете, сами понимаете… Какая жалость, если кругом конспекты по гражданской войне? Обида была в том, что дело-то пустяшное было: по две копейки с носа в месяц.

Но первый сбор украли, вторую сумму как-то потеряли. В третий раз собрали не со всех и такая карусель несколько месяцев продолжалась. Но не кошмарная сумма корячилась, нет.

С огорчением и болью вернулся в свою конурку. После увода Серёжи Н-ва на флот, комнатка моя не осиротела. Ко мне подселили отслужившего пограничника Ваню и жизнь наладилась. Ваня выпивал.

А так как его путь в страну зелёных фей только начинался и весил Ваня около центнера, то алкоголя ему надо было довольно много. Недостаток средств Ваня возмещал, работая сторожем в школе, в которую по ночам запускал всех окрестных сластолюбцев и женщин трудной судьбы.

Деньги, полученные от сластолюбцев, Ваня аккуратно пропивал, заглушая совесть и расшатывая нервную систему. У него начали появляться странные идеи и видения. В видениях этих Ваня был страшен.

Спал я в такие ванины периоды как кашалот: только одной половиной мозга. Вторая половина стояла на страже моего здоровья и жизни. Потом половины мозга менялись местами, происходила смена караула и к седьмому дню видения начинались уже и у меня.
«У тебя водка есть?»,- спросил у меня Ваня. «Водка будет, когда мы с тобой ликвидируем задолженность перед комитетом комсомола!», — произнёс я, валясь в постель.

«Студенты не платят взносы, понимаешь, Джеймс, а Колесникова не справляется… декан зачётку…весь издец!», — засыпая половиной мозга, обрисовывал я ситуацию. Я даже не заметил, как Ваня взял обмотанную изолентой монтировку и вышел из комнаты, приставив на место нашу традиционно полуоторванную дверь.

Утром я проснулся уже второй половиной мозга и понял, что стал жертвой какого-то насилия. Иного объяснения тому, что я лежу в постели и весь усыпан как среднеазиатская невеста бумажными деньгами, найти мне было трудно.

Ощупал себя всесторонне, посмотрел под кровать, попил воды. Под раковиной обнаружилась коробка из-под обуви, в которой тоже были деньги. Деньги были ещё и на полу и даже в сортире.

Ощупал себя ещё раз. Отлегло от сердца, не так уж я и свеж был, чтобы за моё потрёпанное житейскими бурями тело платили такие бешеные деньжищи. Тем более что и Ваня спал среди синих и красных бумажек. А он-то просто так не сдался бы.
Собрал Ванятка за ночь адское количество рублей.

Нет, не только с историков, он методично прочесал два общежития, заглянул и к юристам, и к филологам. Сначала трезвым собирал, объясняя ситуацию с задолженностью, а потом где-то разговелся и стал просто так входить с монтировкой и уходить уже с купюрами.
«Лет семь…», — думал я, разглядывая собранные кучей дензнаки, -«как минимум. На зоне надо будет в придурки постараться попасть.

В библиотеку или в прачечную, самодеятельность поднимать». В голове лаяли конвойные собаки и лязгали запоры этапных вагонов. «Отучился ты, Джим, отучился…»
Деньги мы с Ваней сдали в комитет комсомола. Я успел написать красивым почерком обращение к М.С. Горбачёву от лица студенчества.

В комитете, увидев меня с петицией, и причёсанного Ваню с коробкой денег, сначала не поверили глазам. «Это наш почин!», — торжественно произнёс я взволнованным голосом коммунара, «на памятник первым комсомольцам нашей области.

И ещё тут задолженность по взносам».
На съезд ВЛКСМ Ваня поехал один. Мою кандидатуру зарубили в комсомольском обкоме.

3.

ЖИВЫЕ ШАХМАТЫ

Кого только не занесет в кресла самолета рядом со мной. Наверно, половина моих историй рассказана на небесах.
Этот попался шахматист.
- Разработчики игр до сих пор не поняли, что такое шахматы. А ведь это первая в истории симуляция настоящего рукопашного побоища. Сражения!!! И что мы видим на экране? Стылые фигурки. За противника играет комп. Это все равно, что сражаться с резиновой куклой. Ну ладно, у далеких предков были нелады с малтимедиа. Только лобзик и дерево. Остальное берем воображением. Из реального боя - сшибить щелчком фигуру с доски и сладко ухмыльнуться в глаза противнику. Но мы-то - вполне можем сделать шахматы такими, какими хотел их видеть Создатель. Но не осмеливался даже мечтать, ибо невозможно. Вот вы - в шахматы играете?
- Да, люблю
- А шахматную доску с собой не прихватили случаем?
- Всего не прихватишь
- И я не прихватил. А могли бы сразиться. Причем планшеты есть у обоих. Там просто обязана быть игра, позволяющая сыграть двум случайным попутчикам. Живым! Без всякого компьютерного противника! Делов-то - показать на экране доску 8х8, позволить двигать фигуры пальцем, и несколько оживить их поведение.
- И как вы себе это представляете?
- Ну, пешки почесываются, топочут от нетерпения. Иногда показывают голые жопы.
- Детский сад!
- Нифигасе детсад! Это любимая шутка римских легионеров. Которые полмира вообще-то покорили. Кстати, именно с этой шутки началось иерусалимское восстание и последующее развеивание евреев по глобусу на две тысячи лет - легионер со стены показал паломникам голую задницу. Читайте Иосифа Флавия! А для остальных фигур какие роли возможны! Кони цокают копытами, если оказались рядом - обнюхивают друг друга.
Тут я развеселился.
- Ну да, и потом все белые кони покрывают черных!
- Не пошлите. Но вы на правильном пути - для каждой комбинации, когда фигура нападает на фигуру, или просто оказывается рядом, можно прописать отдельный медиафайлик. Делов-то - несколько сот. А выглядеть будет занимательно. На наш перелет в 9 часов точно хватит. Мейнстрим вообще простейший - слоны трубят, король гордо косится, при аховых результатах рвет парик на голове. При пате страдает от удушья. Королева кокетливо подмигивает и прихорашивается.
- А не задолбает ли это по циклу?
- Ну что вы. Есть же распознавалка речи. Вот скажете вы в сердцах, если прозевали фигуру: "Что за хрень?!" И тут же ваши пешки начинают бубнить то же самое, но на разные лады - кто визгливо, кто с хрипотцой. Потом громко включаются басом тугодумные туры. И так далее, пока все не выскажутся. И так любой ваш возглас: от решительного "Вперед к победе!" до "Кажется, настал пц".
- Идея прикольная. Вы хотите ее кому-нибудь продать?
- Упаси боже. Я живу по правилам Интернет-культуры ПД.
- ???
- Пи.ди и дари. Недостаток этой культуры - кризис перепроизводства. Важно только то, чтобы мою идею хоть кто-нибудь услышал. Дальше само пойдет.
- Кажется, я знаю, где ее пристроить. Два миллиона хватит? - загадочно сказал я и принялся долбить по клавишам.

4.

В один из периодов своего правления на короля Людовика XV напала мания заниматься внешней политикой, и он начал довольно регулярно посещать комитет иностранных дел, где королю был выделен специальный стол.
Однажды, перед приездом короля, на этот стол подхалимы положили сочинение, в котором с восхищением описывались военные и политические доблести Людовика XV. Так как у короля было слабое зрение, то рядом с этим сочинением положили специальные очки.
Когда король появился в присутствии, он сел за стол, надел очки и начал было читать положенное перед ним сочинение, но быстро снял очки и сказал окружавшим его льстецам:
"Какие плохие очки! Они слишком сильно всё увеличивают".

5.

ИЗ РОБЕРТА БЕРНСА
БАЛЛАДА О ПАЖЕ
Король, собравшись на войну,
В последние часы
Решил напялить на жену
Железные трусы.
К утру сковал трусы кузнец
Раздув кузнечный мех
И гильотиною, хитрец,
Снабдил гнездо утех...
И вот, король, придя с войны
Из дальней стороны,
Сказал: Эй, сукины сыны,
Снимайте-ка штаны!
Глядит – как бритвою чик-чик
У всех до одного.
И только у пажа торчит
Достоинство его.
Король сказал: Уйдите прочь!
И все ушли, дрожа.
Как смог себя ты превозмочь? –
Спросил он у пажа.
В ответ, со лба утерши пот
И не упав едва,
Открыл он опустевший рот
И молвил: Авава!

6.

Однажды в Большом театре шла опера «Дон Карлос». Партию короля Филиппа пел Шаляпин, великого инквизитора — Василий Петров.
Надо сказать, что Петров преклонялся перед гением Шаляпина, а Шаляпин, в свою очередь, высоко ценил голос и талант Петрова.
Перед началом третьего действия Петров сказал Шаляпину:
— А ведь я тебя сегодня перепою, Федя!
— Нет, Вася, не перепоешь! — ответил Шаляпин.
— Перепою!
— Нет, не перепоешь!
Начался акт.
Петров, обладавший могучим голосом, завершил фразу громоподобным раскатом, который заглушил оркестр и заполнил весь театр — от партера до галерки.
В какие-то доли секунды Шаляпин понял, что это перекрыть уже нельзя. И на слова великого инквизитора король Филипп неожиданно ответил… шепотом. Он прошептал свою реплику в абсолютной тишине, и от этих слов, гениально произнесенных Шаляпиным, в зале буквально повеяло зловещим холодом.
Успех был полный, и овация продолжалась несколько минут.
Когда закрылся занавес, Шаляпин шутливо подмигнул Петрову:
— Вот так-то! А ты орешь во всю глотку!..

7.

КАССИРША

Я стараюсь избегать и не иметь никаких дел с людьми, которых не понимаю. Не всегда, правда, получается, иногда приходится.

Сегодня был послан женой в гипермаркет за кубометром продуктов, и на своем жизненном пути повстречал одну такую тетеньку. Кассирша, лет сорока пяти, но абсолютно без признаков причинно-следственных связей в мозгах.

Пока не столкнешься с подобным человеком, кажется, что все люди вокруг в основном адекватные, и даже отъявленный негодяй, спросив – «который час» и получив ответ, скорее всего скажет – «Спасибо»

А тут…

Впрочем, судите сами:

Я подошел к кассе не со стороны очереди, а против шерсти - с выхода. И имел вот такой разговор:

Кассирша сделав трагическое лицо, рассмотрела мой метровый чек и наконец изрекла:

- ...Ну да, все правильно - 840.

- Я и говорю, вот у меня, как раз без сдачи – 840 рублей, вот, возьмите и я побегу.

- Мужчина, ну вы такой интересный, я так все брошу и кинусь вас обслуживать. Постойте чуть-чуть, видите - у меня покупатель стоит, не просто же так сижу!

- Но ведь у меня без сдачи, возьмите и продолжайте заниматься с человеком.

- Вы меня вообще чем слушаете? Как я могу переключиться на вас, пока чек не закрыла? Это же касса. Тут все серьезно, а не так, как вам захочется. Постойте уже две минуты, и я вас рассчитаю…

- Только не надо мне рассказывать, как у вас «тут все серьезно» - это я уже и сам понял. Вы просто возьмите у меня деньги, потом играйте с ними в кассира швейцарского банка. Я спешу ну, правда, и так потерял кучу времени, к тому же на парковке человека закрыл.

Тут подал голос ошарашенный мужик, выкладывающий свои товары на конвейер:

- Да может, вы и вправду сначала его отпустите, раз так вышло, он же все-таки стоял передо мной…?

- И Вы туда же? Нет, ну все такие умные, одна я дура! Это касса, и с ней нельзя делать, что кому вздумается! Вы бы еще взяли… Да ну вас.

Кассирша махнула на нас рукой, как воспитательница детсада, отмахивается от детских вопросиков типа – «Анжела Игоревна, а кто сильнее – наш сторож дядя Боря, или крысиный король?»

Конечно же, я дождался окончания волшебных пассов кассового аппарата, вручил наконец свои 840 рублей и в ответ на молчание сказал:

- Не за что, всегда пожалуйста, обращайтесь если что…

И побежал к своей машине стоящей на аварийке. Я конечно понимал, что деньги не ее, а магазина, что настроение у нее сегодня, может ни к черту. Ну бывает. И все же, все же, почему бы не сказать мне обыкновенное – «спасибо»? Хотя бы вполголоса.

Тебе, дорогой читатель, может показаться, что я и сам нагло влез "против шерсти", со своими «без сдачи», да еще и «спасибо» жду. Но не спеши с выводами, не все так просто, а началась - эта история вот как:

За десять минут до того, я как все отстоял очередь со своим кубометром на колесиках.
Среди прочего, в моей тележке были два ящика минералки, и неулыбчивая продавщица заставила меня распаковать и вытащить одну бутылку, чтобы удобнее было «пробивать». Я подчинился.

Расплатился, выкатил на улицу, загрузил свое добро в багажник машины, сел и поехал домой. Вдруг кое-что в голове смекнул, сделал круг через два квартала, вернулся обратно на стоянку магазина, кривенько припарковался, вытащил длиннющий чек и понял – так и есть, тетенька обманулась, вместо двух ящиков, она пробила - две бутылки. Итого с меня еще… так, так, так… ровно 840 рублей 00 копеек.
Побегу, надо вернуть…

8.

ВСЕ БУДЕТ ХОРОШО

У одного африканского короля был близкий друг, с которым он вместе вырос. Этот друг, рассматривая любую ситуацию, которая когда-либо случалась в его жизни, будь она позитивная или негативная, имел привычку говорить: «Это хорошо!»

Однажды король вместе со своим другом находился на охоте. Друг подготавливал и заряжал ружья для короля. Очевидно, он сделал что-то неправильно, готовя одно из ружей и когда король взял у своего друга ружьё и выстрелил из него, у него оторвало большой палец руки. Исследуя ситуацию, друг как обычно изрёк: «Это хорошо!» На это король ответил: «Нет, это не хорошо!» — и приказал отправить своего друга в тюрьму.

Прошло около года, король охотился в районе, в котором он мог, как он думал, находиться совершенно безбоязненно. Но каннибалы взяли его в плен и привели в свою деревню вместе со всеми остальными. Они связали ему руки, натаскали кучу дров, установили столб и привязали короля к столбу. Когда они подошли ближе, чтобы развести огонь, они заметили, что у короля не хватает большого пальца на руке. Из-за своего суеверия они никогда не ели того, кто имел ущербность в теле. Развязав короля, они его отпустили.

Возвратившись домой, он вспомнил тот случай, когда он лишился пальца, и почувствовал угрызения совести за своё обращение с другом. Он сразу же пошёл в тюрьму, чтобы поговорить с ним.

— Ты был прав, — сказал он, — это было хорошо, что я остался без пальца.

И он рассказал всё, что только что с ним произошло.

— Я очень жалею, что посадил тебя в тюрьму, это было с моей стороны плохо.

— Нет, — сказал его друг, — это хорошо!

— Что ты говоришь? Разве это хорошо, что я посадил своего друга на целый год в тюрьму?

— Если бы я не был в тюрьме, то был бы там вместе с тобой, и меня бы точно съели.

9.

Один человек совершил преступление. Его поймали и привели на суд к королю. За его деяние полагалась смертная казнь, но король предложил ему самому выбрать свою судьбу: либо быть повешенным, либо попасть за большую, черную, страшную стальную дверь. Преступник подумал и выбрал виселицу.
Когда на шею ему накинули петлю, он вдруг сказал:
- Мне стало любопытно: что там, за той дверью?
Король рассмеялся:
- Да вот, понимаешь ли, забавная штука получается. Я всем предлагаю этот выбор, и все выбирают виселицу.
- А за дверью-то что? - допытывался преступник. - Я все равно никому не скажу, - добавил он, указывая на петлю.
Помолчав, король ответил:
- Там свобода. Но люди так боятся неизвестности, что предпочитают ей веревку!

10.

Эта быль в семье Ивановых, потомственных горняков, стала легендой.
Каждый год на рождественские праздники в один из вечеров, когда
собираются гости, эту быль в различных вариантах рассказывает вот уже
третье поколение Ивановых.

Константин Иванович, молодой горный инженер, директор шахтоуправления в
г. Стаханове, с женой Анной были направлены на Шпицберген, на рудники,
добывать каменный уголь. Анна после горного техникума, руководила
курсами по техминимуму и переподготовке горняков. Истая украинка,
миловидная, с чуть полноватой, но весьма женственной фигурой, она была
весьма привлекательна. Анна крепко держала бразды правления и на работе
и дома. Успевала всё по дому: и детей организовать, и картошку посадить,
и корову подоить, и мужем поруководить. На работе муж был лихим
начальником, а дома – скромным подчинённым.

И вот Анна на Шпицбергене в Европе, хоть и самой северной. (Кто в те
времена не мечтал побывать за границей?) Она числится на той же
должности при руднике. Но поскольку опытных горняков было нечему
переучивать, директор, т. е. муж, поручил ей ведать библиотекой.

Анне с мужем доводилось часто бывать на приёмах у губернатора, где
говорили по-английски. В консульстве Анне предложили подучиться
английскому языку, и она с жаром взялась за его изучение, но через
какое-то время охладела. Нет, они произносят совсем не по-русски! Язык
сломаешь. А письмо? Пишут одно, а читают – другое! И ещё какие-то
артикли! В грамматике черт ногу сломит! Как ни старалась она –
английский язык не поддавался. В какой-то момент Анна решила бросить
занятия, о чём однажды очень пожалела.

Бывая на приёме у губернатора, Анна удивлялась: губернаторша – пожилого
возраста, а подтянутая, стройная, сидит – вроде аршин проглотила. Анне
сказали, что это благодаря корсету-грации и диете. Корсет-грацию Анна
заказала через консульство. А диета? Это было оскорблением для неё,
истой украинки, да ещё при таком снабжении в те времена вплоть до
бананов и ананасов.

Прошел слух: на рождественские праздники сам король Норвегии собирается
навестить остров. Все заволновались. Почему на рождественские праздники?
Начали строить разные догадки. Одна из шуток-догадок: не будет ли
Шпицберген после посещения короля оспаривать у Лапландии место родины
Санта Клауса? Начали готовиться, чтобы не ударить в грязь лицом. Анну, и
других дам, пригласили в консульство, стали обучать этикету: как делать
реверанс, подавать руку для поцелуя, как держаться в присутствии короля.

Анну удивил король: ни парика, ни позолоченного камзола. (Так она
представляла себе короля.) «На улице встретишь – ни за что не
догадаешься, что это король. Нет, мужчина он статный, элегантный, и
костюм из дорогой ткани на нём, как с иголочки сидит. Надеть бы такой
костюм на моего Костю, вот бы был король! Всем королям король! А я -
королева! Наверное, хорошо быть королевой. Но эта чёртова грация! Кто её
только выдумал? Кастелянша сильно перестаралась, плотно зашнуровала,
грудь больно подпирает, в заднее место, как заноза, упирается. Стоять в
ожидании короля ещё ничего, но делать реверанс, а потом сидеть за столом
– это мучение. Если бы я была королевой, запретила бы носить грации».
Такие мысли одолевали Анну, пока король, приветствуя, переходил от одной
персоны к другой.

Но вот Анна перед королём, высоким, элегантным, улыбчивым. Король
протянул ей руку, она хотела подать свою, но муж успел предупредить: «Не
ручкайся, для поцелуя руку подай». Для поцелуя руку она подала, но
реверанс сделать забыла. Смутилась, вся вспыхнула, зарделась. Ах, как
она была хороша в своём смущении! Король, восхищённо глядя на неё,
широко улыбнулся и сказал по-английски: «Мадам, вы прекрасны, как
истинная русская матрона! » Она без перевода поняла суть королевского
комплимента, стояла оглушенная, счастливая. Но вот переводчик с сильным
акцентом перевёл: «Мадам, ви ест настоящий рашин матрёшка! » Первым
желанием Анны было изо всей силы залепить по противной роже переводчика!
Едва сдержалась. Не хотела осложнять международные отношения. Ах, как
она пожалела, что не учила английского! Стала бы замечательной
переводчицей, не то, что этот горе переводчик. Беседовала бы с королями
и министрами. А теперь гуд бай, короли и министры!

Английский язык Анна так и не выучила. Вскоре они вернулись на материк,
и в перспективе встреча с королями и министрами не предвиделась. Но она
постаралась, чтобы все её дети и внуки знали английский язык.

11.

Лукашенко прочитал в книге, что один король любил одеваться простым
крестьянином, чтобы ходить по деревням и узнавать, что люди думают о
нем. По его примеру Лукашенко сбрил усы, одел джинсы и пошел пивной бар.
За стойкой он спросил мужика, что тот думает о президенте. Отвечает:
"Я бы тебе сказал, что я о нем думаю, но тут много людей вокруг, это
опасно. Давай выйдем на улицу, и я скажу тебе".
Вышли на улицу, мужик посмотрел по сторонам и говорит:
"Нет-нет, здесь еще не могу сказать тебе, а вдруг, кто услышит, что
потом будет со мной? Пойдем в лес, и я скажу тебе".
Зашли в глухой лес... у Лукашенко кончилось терпение:
"Ну так что же ты думаешь о нашем президенте???"
Мужик, оглядываясь по сторонам, шепотом:
"Ты знаешь... он мне нравится... Только Тсс!"

12.

Однажды короля Артура поймал другой царь и посадил в тюрьму.
Потом он его пожалел и сказал, что отпустит его, если тот
ответит на один очень сложный вопрос. Королю Артуру давался
год, чтобы найти ответ. Если он не сможет ответить, то будет
казнен. Вопрос был: "Что на самом деле хотят женщины?"

Король Артур опрашивал всю женскую половину своего королевства
в течении года, и никто не дал ему ответа. Наконец, ему сказали
что одна старая ведьма может дать ему ответ, но ее цена будет
очень высока. У короля не было выбора, он пошел к ней и спросил,
что она хочет. Она хотела выйти замуж за его лучшего рыцаря
Гаваина. Ведьма была жутко страшная, старая, противная
и с одним зубом.

Артур сказал, что он не хочет заставлять своего друга это делать
и лучше умрет. Тем не менее, Гаваин сказал, что жизнь Артура важна
для всего королевства и он согласен жениться на старой противной
ведьме. После этого ведьма ответила на вопрос Артура.

Она сказала, что женщины больше всего хотят распоряжаться своей
собственной жизнью.

После этого жизнь Артура была спасена, все радовались и наступило
время свадьбы. Рыцарь Гаваин был настоящим джентльменом, в то время
как ведьма отвратительно себя вела, жрала руками и пердела
во время свадьбы.

Когда наступила свадебная ночь, Гаваин, скрепя сердце, зашел в спальню.
Перед его глазами лежала самая красивая женщина, которую он когда-либо
видел. Он удивленно спросил, что случилось. Ведьма ответила, что
в благодарность за хорошее отношение к ней, когда она была страшной
и противной, она согласна половину времени быть молодой красавицей,
а половину времени - старой ведьмой. Затем она сказала, что он должен
выбрать, какой он хочет чтобы она была днем, а какой ночью. Гаваин
задумался. Хочет ли он, чтобы днем его видели с красавицей, а ночи
проводить со старой каргой, или иметь днем страшную ведьму, а ночью
быть с красавицей? Он решил дать ей решать самой. После того как она
это услышала, она сказала, что всегда будет красавицей, потому что он
ее уважает и дает ей возможность распоряжаться своей собственной
жизнью.

Так какова мораль этой длинной истории?
Мораль такова - не имеет значения, красивая ваша женщина или страшная,
умная или глупая. Под всем этим она все равно ведьма...

13.

Майкл-Повелитель Драконов был сановником при дворе Короля Артура. Он
давно страдал от навязчивой идеи как следует облизать прекрасные груди
Королевы. Однако, наказанием за такую дерзость была бы смерть.
Как-то он поделился своим секретным желанием с коллегой, Горацио,
который к тому же был придворным врачом Короля.
Горацио сказал: "Я могу это устроить. Но мне нужна тысяча золотых монет
для того, чтобы кое-кого подкупить". Майкл-Повелитель Драконов
немедленно согласился.

На следующий день Горацио приготовил зудящую смесь и капнул немножечко
на лифчик Королевы, пока она принимала ванну. Вскоре после того, как она
оделась, у нее, где и предполагалось, начался зуд, который со временем
усиливался.
Вызванный в покои к Королеве Горацио сказал Королю, что только особая
слюна, прикладываемая в течении четырех часов к груди Королевы, может
исцелить зуд, и что такая слюна есть только во рту Майкла-Повелителя
Драконов.
Король Артур призвал Майкла и и произнес Высочайшее Повеление. Майкл
незаметно влил себе в рот средство против зуда, данное ему Горацио, и в
течении четырех последующих часов страстно работал над исцелением грудей
Королевы.
Удовлетворенный, он вернулся в свои покои, и нашел там Горацио,
требующего обещанных денег.
Однако получив, что хотел, Майкл отказался платить Горацио и прогнал
его, зная, что тот никогда не сможет рассказать обо всем королю.

На следующий день Горацио влил солидную порцию зудящей смеси в
подштанники Короля Артура, в то их место, которое охватывает
промежность.
И Майкл-Повелитель Драконов опять был вызван Королем.

Мораль: всегда оплачивайте свои счета.

14.

- Вы чем-то озабочены, господин посол ?
- Не скрою от вас, ваше величество. У меня на этом приеме пропали золотые
часы.
- Прискорбно ! У вас есть подозрения ?
- По-моему, их вытащил из моего кармана господин с белой гортензией в петлице
смокинга.
- Это мой министр юстиции.
- Мне очень не ловко ... Я ошибся.
Король отходит и через пять минут возвращается, помахивая часами.
- Это ваши часы ?
- Да, ваше величесво. Но что сказал господин министр юстиции ?
- Сказал ?! Он ничего не заметил !

15.

В 1789 и 1790 годах адмирал Чичагов одержал блистательные
победы над шведским флотом, которым командовал сначала герцог
Зюдерманландский, а потом сам шведский король Густав III. Старый
адмирал был осыпан милостями императрицыЄ При первом после того
приезде Чичагова в Петербург императрица приняла его милостиво и
изъявила желание, чтобы он рассказал ей о своих походах. Для этого она
пригласила его к себе на следующее утро. Государыню предупреждали,
что адмирал почти не бывал в хороших обществах, иногда употребляет
неприличные выражения и может не угодить ей своим рассказом. Но
императрица осталась при своем желании. На другое утро явился
Чичагов. Государыня приняла его в своем кабинете и, посадив против
себя, вежливо сказала, что готова слушать. Старик началЄ Не привыкнув
говорить в присутствии императрицы, он робел, но чем дальше входил в
рассказ, тем больше оживлялся и наконец пришел в такую
восторженность, что кричал, махал руками и горячился, как бы при
разговоре с равным себе. Описав решительную битву и дойдя до того,
когда неприятельский флот обратился в полное бегство, адмирал все
забыл, ругал трусов-шведов, причем употреблял такие слова, которые
можно слышать только в толпе черного народа. "Я ихЄ я ихЄ" -
кричал адмирал. Вдруг старик опомнился, в ужасе вскочил с кресел,
повалился перед императрицейЄ
- Виноват, матушка, ваше императорское величествоЄ
- Ничего,- кротко сказал императрица, не давая заметить, что
поняла непристойные выражения,- ничего, Василий Яковлевич,
продолжайте, я ваших морских терминов не разумею.