Надо срочно разобрать матч Дания-Россия на ток-шоу 60 минут...

Надо срочно разобрать матч Дания-Россия на ток-шоу 60 минут. Вот она - загнивающая Европа, никаких демократических ценностей, позор! Теперь-то они не отвертятся, телезрители всего мира отчетливо видели, как датчане цинично в течение полутора часов попирали права людей с ограниченными физическими возможностями.

Аналог Notcoin - Blum - Играй и зарабатывай Монеты

отчетливо видели датчане мира всего отвертятся телезрители

Источник: anekdotov.net от 2022-10-13

отчетливо видели → Результатов: 9


1.

Я – женщина за рулем. Бойтесь меня. Я училась водить в маленьком провинциальном городке. Мой инструктор был пьян чаще, чем можно. А водить мне хотелось. Поэтому пару раз я водила грузовик, раскрутив другого водителя на инструктаж. Водить грузовик сложно, если ты очень маленькая росточком. Но нет преград для того, кто не боится гидравлики. Пару раз я подвозила друзей на отцовской машине, еще не имея прав. Один парень, когда все кончилось, вывалился из салона со стоном, и мне показалось, что он стал чуть-чуть седой. Я спросила, что не так. Он сглотнул и сказал, что поворотниками нужно пользоваться немного не так, как я это делала. Другой почти не нервничал, он спросил – куда ты гонишь? Я сказала – че гоню-то, пешком иду! 30 же, и ткнула пальцем в циферблат. Это – тахометр… простонал он. -- Спидометр – вот!

Тем не менее, я выучилась, и все долго было хорошо и с моим водительским стажем и вождением в принципе – до тех двух страшенных аварий, после которых машина у меня была изъята, и я думала, что насовсем. Первый удар по семейному кошельку я нанесла однажды ранним утром, когда, торопясь на работу, я не заметила черный лед. Скорость была небольшая, дорога была пустая, ничто не предвещало беды, я плавно повернула руль, а ласточка повернуть – отказалась. В итоге я собрала три машины с обочины и каким-то немыслимым образом еще одну с тротуара. Разбирательства и выплаты ущерба длились долго, были мучительными, и в итоге у меня осталось неловкое чувство, что я нехорошо поступила с парой пострадавших, все-таки, но полностью восполнить ущерб я бы не смогла, по-любому.

А потом однажды утром я проснулась, а в голове отчетливо и громко прозвучал чужой меланхоличный голос. «Мы въезжаем, в нас въезжают», сказал он мне. Я пожала плечами и не обратила внимания. Вечером, садясь в машину, я подумала – кто блин так припарковался неудачно напротив, помахала ручкой коллегам, вытянула шейку посмотреть, а что там за этим автобусом слева на перекрестке, и тут мир – взорвался! Вы видели в мультиках – бац! – и желтые звездочки над головой? Мультики – не врут! Это правда, это так оно и есть! Мне снесли морду – полностью. Тосол хлестанул на землю! В клочья разнесло все до моих колен! И потом – звенящая тишина.

Вокруг меня собрались сослуживцы. Я набрала мужу – надо было забирать сына из садика, попросила приехать. Муж приехал, обвел взглядом собравшихся вокруг меня мужиков, и тяжелым голосом изрек: «Это что, все -- пострадавшие?»

На группе разбора меня встретили как родную, сначала. Но оказалось, что снес меня – их бывший коллега, и засим меня долго гоняли требованиями предоставить экспликацию сквозного проезда и прочими другими умными словами. Ну, жалоба на имя полковника NN, начальника отдела ГИБДД, бардак остановила быстро, меня признали невиновной, все – кроме мужа. Муж сказал, что он больше не в силах ремонтировать за мной машины, и что, наверное, мне лучше больше никогда не садиться за руль.

И так оно и было несколько лет после этого. Ровно до той поры, когда однажды, в глухом рассветном тумане, другие менты не влетели в бочину моему мужу, и снова на полном ходу, вышвырнув на тротуар и перевернув его машину на бок. С ребенком внутри. Но это уже другая история. А я – я снова за рулем. Так что, ребята – будьте бдительны!

2.

Дед Мороз. Новогодняя быль.

Это случилось так давно, что, казалось бы, многие детали этой истории могли бы бесследно исчезнуть из памяти. Стереться, раствориться в годах. Тем не менее, я помню все настолько отчетливо, словно это произошло лишь вчера.

…Мне шесть лет. Я уже хожу в первый класс и очень этим горда. Мне очень нравится в школе. Только вот… если бы не было этого противного хулигана Юрки Политая. Его боятся даже старшие ребята. Он драчун и забияка. К своим восьми годам Юрка успел уже остаться на второй год в первом классе. Он до сих пор читает по слогам. А мы уже закончили букварь. У нас даже «Праздник Букваря» был. А сейчас мы готовимся к встрече Нового Года. Репетируем песни и стихи – в школе второго января будет новогодний утренник.

Я с особым нетерпением жду наступления Нового Года и мечтаю о том, что в этом году Дедушка Мороз принесёт мне в подарок коньки “Снегурки”. Такие белые, высокие ботинки. А на кончике полозьев непременно должны быть нарезки – чтобы крутить пируэты. А то у меня не получается в старых коньках моего старшего двоюродного брата. Они простые, черные, с длинными полозьями. Мальчишеские. Я уже поделилась своей мечтой с бабулей и она сказала, что если я буду послушной, то непременно Дед Мороз придёт с подарками. Что я, маленькая? Я и так знаю, что Дедушка Мороз приходит только к хорошим детям. А к таким хулиганам, как Юрка Политай, он не приходит. И подарки им не дарит. Я это Юрке и сказала на переменке, когда он опять больно дернул меня за косичку. А он в ответ только скривился. Сплюнул прямо на пол и заявил:
- Дура ты! Никакого Деда Мороза нет. А подарочки вам ваши родители под ёлку ложат!
- Во-первых не «ложат», а кладут, а во-вторых сам дурак! Ко мне Дед Мороз приходит каждый год. И к девочкам приходит! Правда, девочки? - я обратилась к притихшим одноклассницам.
- Правда! Есть Дед Мороз, только живет он далеко, в Сибири! – поддержала меня Ирочка. У нее папа военный. Они в Сибири жили, Ирочка точно знает, что там очень холодно, и у Деда Мороза там избушка.
- Нету никаких Дедов Морозов! - не сдавался Юрка.
- А, вот и есть! Есть!
- А ты его видела?
- Нет… - растерялась я.
- А вы его видели? – обратился он к девочкам.

Они помотали головами. Оказалось, что живого Деда Мороза не видел никто.
- Я ж говорю, нету никаких дедов морозов! – обрадовался Юрка.
- А вот и есть! Он каждый год ко мне приходит, и подарки под ёлкой оставляет. А к тебе он не приходит, потому что ты хулиган и двоечник! – распалилась я.

Я не успела ничего понять, как Юркин кулак въехал мне прямо в нос. Слезы брызнули из глаз.
- Ах, так! – я бросилась на Юрку, колошматя его кулаками…

…Мы стояли перед учительницей. У меня из носа текла кровь. Белый воротничок был оторван, один манжет болтался на ниточке, другой закапан кровью. Вместо аккуратных косичек «крендельков» волосы торчали в разные стороны, а на них сиротливо висели ленточки… У Юрки вид был не лучше. Лицо расцарапано. Волосы взъерошены, а под глазом уже наливался синяк.

- Очень красиво! – произнесла учительница, - И не стыдно? – поинтересовалась она почему-то только у меня.

Я угрюмо молчала, и изо всех сил старалась не зареветь. Мне было очень обидно. Но я продолжала молчать.
- Политай, с тобой разговор отдельный, останешься после уроков. А ты, - учительница обратилась ко мне. - Пойдешь сейчас и приведешь себя в порядок, а потом мы поговорим.

В туалете меня окружили девочки. Я закусила губу, но не плакала. Мне было обидно. Ну, как он может говорить, что Деда Мороза нет?…

…Бабуля всплеснула руками:
- Как же это так случилось! Ты что, подралась? Ты же девочка! А почему ты в тапочках? Где сапожки?

Я забыла поменять сменную обувь и всю дорогу от школы шлепала по сугробам в тапочках, даже не замечая, что ноги насквозь промокли…

- Юрка Политай сказал, что Деда Мороза нет! – выпалила я, и тут меня прорвало. Я залилась слезами и всхлипывая рассказала все бабуле.

Бабуля помогла мне переодеться. Ловко замочила платье и фартук в миске с горячей водой, сыпнув туда стирального порошка. Ленты из косичек были выплетены. Лицо умыто. Бабуля прижала меня к себе и, убаюкивая, сказала:
- Конечно, Дед Мороз есть. А как же? Кто же приносит ребятишкам новогодние подарки?
- А почему его никто не видел? – спросила я.
- Потому что он приходит, когда дети спят. Он ведь один, а вас много, ему знаешь сколько успеть нужно в новогоднюю ночь? Но ты не сомневайся. Дед Мороз точно есть!
- А ты его видела? – с надеждой спросила я
- Видела, – серьезно ответила бабушка.

Я окончательно успокоилась. В доме было тепло, уютно. Пахло ванилью и корицей. Бабуля пекла коржики… Напившись горячего чаю с малиновым вареньем и коржиками, я уснула. А когда я проснулась, в комнате царил полумрак. Я услышала мамин голос. Но встать не было никаких сил.
- Мама, - позвала я.
- Она уже проснулась. Да, непременно. Спасибо. – мама говорила по телефону, догадалась я и испугалась.

Мама вошла в комнату, присела на кровать рядом со мной. Я прижалась к ней. Мне очень хотелось спать.
- Да ты вся горишь! – сказала она.
- А ты не будешь меня ругать? - Спросила я шепотом.
- Драться, конечно, не хорошо, и ты это сама прекрасно знаешь.
- Знаю, но…
- Я разговаривала с учительницей. Она мне все рассказала.
- Я больше так не буду… - прошептала я.
- Я знаю. А теперь давай-ка измерим температуру, и ты выпьешь чаю с малинкой.

Болела я долго. Мне все время снились сны про Деда Мороза. А потом откуда-то возникало Юркино лицо. Он что-то кричал, я с ним спорила, и просыпалась от собственного вскрика. Мама и бабушка все время были со мной, поили меня чаем и бульоном, давали лекарство. А по вечерам папа читал мне книжки, но я, не дослушав историю, проваливалась в сон. И опять мне снился Дед Мороз и Юрка…

…Я проснулась от яркого света. Солнышко заглядывало в расписанные морозом окна. Иней переливался, искрился множеством искорок. Ветки деревьев прогнулись от снега. Крыши домов нарядились в снежные шапки.
- Мама, - позвала я.
В комнату вошла бабуля.
- Ну, как ты, доченька?
- Я хорошо. – Мне действительно больше не хотелось спать. - Я выздоровела.
- До “выздоровела” еще далеко, но похоже ты пошла на поправку.
- А Новый Год? – вспомнила я.
- До Нового Года еще три дня. А в школе каникулы. Так что у тебя еще есть время окрепнуть. Только ты должна обязательно покушать. Тогда окончательно поправишься.

Я почувствовала, что жутко проголодалась.
- Только ты пока не вставай, я тебе сейчас принесу.
Суп был потрясающе вкусным, и пирожки, и чай, и коржики. Я не могла наесться, а бабуля не могла нарадоваться. Я и в хорошие времена была не ахти каким едоком, а во время болезни вообще ничего не ела.
- Одни кожа да кости, - причитала бабуля. А я, насытившись, почувствовала усталось, и меня опять начало клонить в сон.

Мне больше не снился Юрка. Зато приснился Дед Мороз. Он был большой, с белоснежной бородой, с мохнатыми бровями и очень добрый. Он был наряжен в длинную красную шубу, и красные руковицы, а в руках он держал мешок с подарками…

К Новому Году я уже ходила по дому. Но еще была слаба. А на дворе была настоящая зима. Яркая, морозная, снежная. Безумно красивая. С сугробами и голубым дымком над печными трубами. Перед нашими окнами соседские дети слепили снежную бабу. Она была смешной, с черными угольными глазами и бровями, носом-морковкой, а губы ей покрасили помадой. На голове красовалась дырявая соломенная шляпа…

Вечером мы всей семьей наряжали ёлку. У нас много ёлочных игрушек. Есть даже очень старые. С прищепками вместо веревочек.Они очень красивые. Мама говорит, что этими игрушками наряжали ёлку, когда она была такой, как я. Неужели мама была такой как я? А я тогда где была? “Тебя еще не было. Ты родилась потом. Когда я с папой познакомилась и вышла за него замуж.” - Объясняла мама. Папа приладил макушечку на елку и стал проверять гирлянду.
- Удивительно! Все лампочки горят! – радостно сообщил он.

Я помогала накрывать на стол. Вкусно пахло ёлкой, мандаринами, сладким печеньем. Чувствовала я себя прекрасно, но где-то в глубине души волновалась. А вдруг Дед Мороз не придет. Я ведь подралась с Юркой. А Дед Мороз приходит только к хорошим детям. Спросить родителей я не решалась. Ничего, осталось совсем немного. Я непременно не лягу спать и дождусь Деда Мороза, если он, конечно, придет ко мне.

За праздничным столом было много гостей. Все шутили, поднимали бокалы с похожим на лимонад пузырящимся вином. Называлось это вино очень красиво – шампанское. Разгадывали загадки, и папа, приклеив бороду из ваты и подмигнув мне, доставал из большой красной наволочки подарки для гостей. Я, конечно, понимала, что папа просто играет в Деда Мороза. А настоящий Дед Мороз придет тогда, когда все улягутся спать. По телевизору пел какой-то дяденька. Слова песни были не совсем понятными для меня:

…У леса на опушке жила зима в избушке
Она снежки солила в березовой кадушке
она сучила пряжу,
она ткала холсты,
ковала ледяные да-над-реками мосты…

За столом все гости подхватили:
«Потолок ледяной, дверь скрипучая!
За шершавой стеной тьма колючая,
Как шагнешь за порог всюду иней,
А из окон парок синий-синий».

Я представляла себе избушку на детской площадке, в которой мы летом с девочками играли «в дом», а зимой у нас там была крепость. Мы играли в снежки с мальчишками, запасаясь снежками именно в этом домике. Я тоже пела. Мне было очень весело и радостно. Только пела я неправильно – мне казалось, что из окон виден не «парок», а порог синий-синий. Я его очень даже отчетливо представляла – такой порожек, деревянный, покрашенный в синий цвет.

«…Ходила на охоту, гранила серебро,
Сажала тонкий месяц в хрустальное ведро.
Деревьям шубы шила,
Торила санный путь, а после в лес спешила,
Чтоб в избушке отдохнуть…»- продолжал дядька из телевизора.

Мне было жаль месяца, который злая старуха сажала в хрустальное ведро. Зачем она это делает, задумывалась я. А слово «торила» я вообще не поняла и пела “кроила” – потому, что бабушка совсем недавно кроила мне новогоднее платье. Это было понятно… И что такое «гранила серебро»? Наверное, дяденька ошибся – надо петь «хранила серебро» – думала я.

…Гости веселились, подпевали. А потом в экране телевизора появились кремлевские куранты. Все встали с бокалами и стали поздравлять друг друга с Новым Годом. Я изо всех сил боролась со сном. Еда в моей тарелке оставалась нетронутой. И бабуля недовольно хмурилась. Я стала клевать носом, и меня попытались увести в другую комнату спать. Я отчаянно сопротивлялась, и родители оставили меня в покое. Уснула я прямо за праздничным столом, а проснулась уже утром. До сих пор помню, как у меня в эту минуту колотилось сердце. Я вскочила с постели, коря себя, что проспала приход Деда Мороза. В гостиной под ёлкой, мерцающей в полумраке цветными искорками гирлянд, лежали два свертка. С замиранием сердца я вытащила один. На нем было написано моё имя. Я схватила подарок и помчалась в кухню вне себя от счастья. Бабуля мыла посуду, мама вытирала фужеры мягким белым полотенцем.

- Он приходил?! – то ли утвердительно, то ли вопросительно закричала я.
- Ты же видишь, что приходил, - ответила улыбаясь мама.
- Это мне?
- Ты же читать умеешь, там Дед Мороз тебе написал.

В красиво завернутом пакете были «Снегурки». Я завизжала от радости и тут же начала их примеривать.
- Только осторожно, пол порежешь! – всплеснула руками бабушка.
- Не порежу, у этих коньков на полозьях есть такие штучки. Пластмассовые. Они надеваются когда не катаешься, а когда на лед выходишь, их снимаешь… - Обьясняла я пыхтя, пытаясь зашнуровать ботинки.
- А вы его видели? – вспомнила я.
- Нет, мы уже спали, наверное, - ответила мама.
- Жалко… - пыхтела я. И вдруг я вспомнила, - а кому под елкой еще один подарок лежит?
- Не знаю. Пойдем посмотрим. – удивленно пожав плечами и откладывая полотенце, сказала мама.

Я нырнула под ёлку. Вытащила подарок, и у меня открылся рот от удивления. Я ещё раз перечитала надпись, думая, что ошиблась.
- Тут написано: «Для Юры Политая». Как это?
- Ну-ка, дай-ка я посмотрю. – Мама повертела подарок в руках. – Да, действительно. Для Юры.
- А почему он здесь? – моему удивлению не было предела.
- Наверное, Дедушка Мороз не смог попасть к Юре и оставил подарок у нас под ёлкой. Ну, чтобы мы передали, наверное. – Предположила мама.
- Но ведь он плохой. Он драчун… - я прикусила язык и посмотрела на маму. «Я ведь тоже драчунья. Я сама дралась с Юркой.» Словно прочитав мои мысли, мама прижала меня к себе:
- Но он обещал больше не драться. Мне учительница ваша звонила. Сказала, что Юра исправил все свои двойки. И даже выучил стишок к утреннику.
- А как же мы ему подарок отдадим?
- Мы можем к нему сходить домой. Отнести, – предложила мама. А пока сними коньки, в доме на коньках не катаются. Затем умываться и завтракать. А потом пойдем к Юре.

Я тащила Юркин подарок, держась за мамину руку. От морозного воздуха, такого вкусного, свежего, зимнего, слегка кружилась голова. Мы шли по заснеженной улице, похожей на сказку. Я вспомнила вчерашнюю песню.
- Мам, а почему старуха сажала тонкий месяц в хрустальное ведро?
- Что? – удивилась мама.
- Ну, вчера, то есть ночью, дяденька в телевизоре пел – «Ходила на охоту, хранила серебро, сажала тонкий месяц в хрустальное ведро.» – напела я.
- Действительно, интересно, - сказала мама. – Это песня про зиму. Наверное под хрустальным ведром подразумевается… - она задумалась. – Может быть облако? Или даже всё небо? А ты молодец. Внимательная. Я никогда не задумывалась. – Мама с удивлением посмотрела на меня.
- Ну, да, там про избушку на детской площадке пелось, только она стояла «у леса на опушке»…
- Здесь кажется. - Мама сверилась с адресом. - Да, точно здесь. Ну давай, постучи в дверь.

Я вытащила руку из варежки, которая сразу повисла на резинке. Чтоб не потерялась. Дверь открыл какой-то дед.
- Здравствуйте. С Новым Годом вас. А Юра дома? – спросила мама.
- Да, где ж ему еще быть. Проходите. – ответил дед. У него были высокие валенки, без галош, а на плечах и груди крест-накрест был повязан серый пуховый женский платок.

По узенькой тропинке, расчищенной от снега, мы прошли к крыльцу дома. Дед открыл дверь и позвал:
- Юрка, к тебе гости.

Юрка выскочил из какой-то темной комнаты. Взъерошенный, заспанный и безумно удивился, увидев нас с мамой.
- Ты? Чё пришла?
- Мы тебе принесли подарок. От Деда Мороза. – сказала я тихо.
- Подарок? Мне? От Деда Мо… - Юрка запнулся на полуслове и оглянулся на деда.
- Он к нам ночью приходил, наверное, к вам попасть не смог – вот смотри, написано: Юре Политаю.

Юрка нерешительно взял сверток в руки. Губы его шевелились. Он читал свое имя на открытке, прикрепленной к подарку.
- Врешь ты все… - начал было он, но опять осёкся.
- А ты разверни и посмотри, что там – предложила мама.

Дрожащими руками Юрка стал развязывать тесемки. Они не поддавались. Мама помогла, и обертка скользнула на пол. В подарке была коробка на которой был нарисован планер.
- Планерная модель! – выдохнул Юрка. – Это мне? – все еще не веря, спросил он.
- Тебе, тебе. – Ответили мы с мамой почти хором.

Юрка открыл коробку. В ней лежали разные тоненькие дощечки, крылья из плотной пергаментной бумаги, маленькие колесики и даже красный пропеллер.
- Там, наверное, есть инструкция. Разберешься? – спросила мама.
- Разберусь, - шмыгнув носом, ответил Юрка.

Сейчас он был совсем не страшным, гроза первоклашек Юрка Политай. Вздернутый курносый нос, обсыпанный веснушками. Рыжеватый чубчик надо лбом. Мальчишка, как мальчишка, подумала я. Только руки в цыпках. Наверное, варежки потерял…

Пока мы с Юркой разбирались с планером, мама с дедом пили чай в маленькой кухоньке. Говорили они тихо, но до меня время от времени доходили слова деда. Я услыхала, что Юркин отец «пропал» еще до юркиного рождения.
– И как сгинул – сообщил дед. А мама его, дочка моя, Танька, беспутная, завербовалась куда-то на север, и ни слуху ни духу от ней… - продолжал он. - Иногда перевод пришлет рублей двадцать. Да моя пензия. – Он так и говорил. «Пензия»… - Вот так мы с Юркой и живем… Спасибо вам - помолчав, сказал дед…

Планер мы собрать не успели. Но мама пообещала отпустить меня к Юрке в другой день.
- Ты к нам, Юра, приходи. Просто так поиграть, а наш папа сможет тебе помочь с планером, - сказала мама, помогая мне застегнуть шубку.
- Приду, - пообещал Юрка.
- Не забудь, завтра утренник. Ты придешь? – прощаясь, спросила я.
- Угу, - ответил Юрка, посмотрев на деда.
- Придет, придет. – Подтвердил тот.

Что было на утреннике, я помню уже смутно. Но после этого Нового Года мы подружились с Юркой. Мы вместе возвращались из школы домой. Бабуля кормила нас, а потом мы вместе делали уроки.

С ёлки сняли игрушки и гирлянды и папа, ворча, долго пылесосил ковер в гостиной. Мне было немного жаль ёлочку, но я была уверена, что она возвратится в лес, чтобы в следующем году снова вернуться к нам домой к Новому Году.

(с) Стелла Иванова

3.

В девятом классе нам дали нового физика. До него была Евдокия Максимовна, она, конечно же чему-то нас учила. У нее был пунктик, она западала на всё сверхъестественное. Бывало в начале урока подкинет ей кто-нибудь:
- Евдокия Максимовна, а вы видели в "Комсомолке" что где-то кто-то видел НЛО?!?!
И всё, уже нет ни Ньютона ни Паскаля, а только НЛО и полтергейст на 45 минут. Мы этим переодически пользовались, с оглядкой на то что скоро в институты поступать.
И вот, на один из уроков, вместо неё пришел молодой, высокий, в крупных "роговых" очках и светло-сером костюме ОН.
- Здравствуйте, меня зовут Олег Владимирович Остроухов, я буду вести у вас физику. - негромко и очень спокойно сказал он. По-моему половина девчёнок в него влюбилась сразу. С первого же урока он начал объяснять всё очень спокойно и довольно понятно.
Перед вторым или третьим уроком, мне, вдруг, пришла в колову шкодная мысль: - а что если за доску для настольного проэктора, которая у него над головой, засунуть метроном? Не долго думая, на глазах у всего класса, я так и сделал. Заведя и поставив метроном на самое медленное тиканье, я засунул его за доску так чтобы его не было видно. Пацаны хихикали в предвкушении реакции нового и "очень спокойного" физика, девчёнки тоже слегка улыбались. Пока была перемена ничего слышно не было, но вот прозвенел звонок и в класс вошел Олег Владимирович. Все сразу же угомонились, и тут затикало. Это было как хорошо поставленный театральный шепот откуда-то из-за кулисы - негромко, но отчетливо:
Тик - - - так - - - тик - - - так...
Все уставились на физика. Он же спокойно открыл классный журнал, проверил кто в классе и стал спрашивать домашнее задание.
Тик - - - так - - - тик - - - так.
Прямо у него над головой, а заодно и по ушам всему классу.
Народ начинает поглядывать на меня.
А я чё? Я ничё.
Тик - - - так - - - тик - - - так...
Через пару минут не выдержала Ася:
- Олег Владимирович, выключите метроном!
- Какой метроном? Я ничего не слышу. - и дальше спрашивать домашку.
Тик - - - так - - - тик - - - так!
В мою сторону одноклассники уже мечут глазами молнии.
Еще через минуту:
- Ну Олег Владимирович, ну выключите метроном!
Физик: - ну кто его включил, пусть тот и уберет его.
Класс гневно и почти хором: - Родионов убери метроном!!!
Я встаю и как побитая собака иду к учителю, извлекаю из-за доски  свою пакость, выключаю его и ставлю на место, рядом с другими приборами. Всё.
Олег Владимирович не сказал мне ни слова, даже не усмехнулся. Он просто продолжил урок.
Прошло уже более 35 лет с того урока, но я его помню как вчера. По-моему и сейчас уши горят от стыда.
Спасибо Олег Владимирович огромное Вам за тот утрок.

4.

Пристань Петергофа на днях, до отправки судна на подводных крыльях в Питер еще полчаса, вся толпа так бы и проскучала это время, но тут один мужик вынул из рюкзака длинный батон и принялся крошить его чайкам. Тоже, казалось бы, тупое и скучное занятие, но это если туп и скучен тот, кто им занят. Мужик же оказался с фантазией и неплохими физическими данными.

Вот вы представляете, на какую высоту способен взлететь большой зачерствевший кусок батона плоской формы в потоках восходящего воздуха, если его запулить сильно заверченным?

Правильный ответ парадоксален - на высоту в несколько сот метров. Потому что непременно найдется самая здоровенная и отмороженная чайка, которая перехватит этот кусок и будет взмывать с ним в небеса до тех пор, пока от нее не отстанут все более хилые собратья, отчаянно вопя внизу какие-то гадости победительнице.

Где-то на полпути к космосу, оставшись в полном одиночестве, чайка-победоносица впадает в состояние кхатхи, сиречь светлейшего просветления - она приступает к восхитительному пиршеству завоеванным ею куском батона, но обнаруживает, что батон этот настолько черств, что надобно размочить его в воде, а она осталась далеко внизу. И вообще в полете кушать неудобно. Несокрушимый батона кусок пускается в замысловатое путешествие к морю, полное маневров, воздушных боев и смен владельца, пока не упадет наконец где-нибудь в воду, будет немедленно разорван на куски и исчезнет в желудках многих чаек.

В целом полет куска батона продолжался от полуминуты, это если все чайки затупили одновременно и прошляпили его полет, до пяти минут, когда они за него дрались всерьез. Поглядывая на них, Хозяин Батонов между тем отламывал и обтачивал очередной аэродинамический шедевр, но не запускал его до тех пор, пока не будет сожран предыдущий. Выдерживал он и паузу, чтобы все без исключения чайки успели отдохнуть, завидеть новое творение в руках мастера и выстроиться в воздухе, порхая на месте наподобие колибри. Эволюция летающих кусков шла в общем направлении от бумеранга до диска, но там попадались и заковыристые конструкции, напоминающие лопасти вертолета или семена клена. Когда я подумал, что на одном батоне мастер долго не продержится, он невозмутимо вынул второй, потом третий. И явно соблюдал законы драматургии - каждый следующий его летающий кусок батона был крупнее предыдущего и летал дольше.

Тут видимо надо пояснить причину для тех, кто никогда не был в Петергофе - это абсолютно плоское место, с которого при хорошей погоде отчетливо видны за десятки километров и Кронштадт, и небо(скр)ёб Газпрома, и стальные опоры-канаты моста автострады, тянущейся по морю вдоль морского фасада города, в общем, подумайте про психологию чаек, равномерно распределенных по всему этому побережью - чтобы бы вы сделали на их месте, завидев издали, что на пристани Петергофа вдруг скопилась масса взволнованно орущих и пикирующих чаек? Что все, имевшие счастье оказаться неподалеку, срываются и летят именно туда? Я бы лично полетел тоже. А чайки - они ведь довольно быстро летают. Побыстрее нашего судна на подводных крыльях. Полагаю, что к концу получасового шоу с разбрасыванием кусков батонов у нас перед носом реяли все пассионарные чайки, долетевшие из региона от Ораниенбаума до Васильевского острова. Подобный психологический механизм вовсю используется,
например, при объявлении грантовых конкурсов. Соответственно, залетные чайки-атлеты держали кусок батона в воздухе гораздо дольше, чем местные зажравшиеся аборигены.

Когда мы уже принялись рассаживаться на судне, вылетел заключительный Царь-батон. Он был заточен до стреловидных крыльев, но в длину весь батон и был. Чайки настолько охренели от восторга, что и перехватывать не пытались, ринулись следом к месту падения в воду. Финальная битва, летят перья - и вот победитель гордо плывет в сторонке, ожидая, пока батон размякнет. Тут из воды высунулась рыбья пасть и уволокла Царь-батон в пучину морскую.

Казалось, заплакали камни. Рыбак на пирсе бросил удочку.
- Да что же это делается?! Это чайки должны за рыбами охотиться! А не рыба отымать батоны у чаек! Нет, я понимаю, если бы там судак выпрыгнул или барракуда какая - в общем, серьезная рыба, с которой чайкам на совладать. А тут подлещик! Обычный подлещик! Всех сделал! Черт ли он на мою удочку сунется! Когда вокруг такое творится!

А я вот о чем задумался. Сотня человек на пирсе получила бесплатное прекрасное птичье шоу, полное чудес аэродинамики и захватывающих побоищ. К концу его в смартфоны безразлично пялились только двое с выражениями законченных дебилов. Для всех детей это было возможно самое восхитительное, что они видели во всем Питере и его дворцовых окрестностях. Бюджет - три засохших батона и мужик, решивший не бездельничать на пирсе, а порадовать своего сына. Наверно, он просто подумал немного заранее, что будет этот пирс, а там чайки, и делать будет больше нечего в ожидании судна. Ну и прихватил эти батоны, может и на помойке какой подобрал. А остальные сто пассажиров не ставили перед собой задачу развлечь себя и своих детей на пирсе, кроме очевидного решения выдать всем по смарту и гробить зрение в ярких лучах заходящего солнца. Мне кажется, прав этот мужик, а не эта сотня.

5.

По следам истории про мистику, где автор на кладбище потерял рубль, и через час нашел в этом же месте 50-рублевую бумажку. Ну что сказать... без кладбищенского антуража мистики маловато. Я имею в виду настоящую мистику, что бы мороз по коже, а здесь - скорее цепь совпадений. Я, когда-то, тоже нашел 100-рублевую бумажку, очень к месту. Дело было в 1992 году, тогда меня с моей молодой женой хозяйка (старушка в маразме) внезапно и резко выгнала из съемной комнаты. Запасной вариант жилья был, но денег на переезд не было вообще. И вот, выхожу я из подъезда весь в грустных мыслях, что надо будет несколько раз через весь город тащится с узлами и чемоданами, и вдруг - бац! вот она, 100 рублевая бумажка, прямо под ногами. На то время это уже не было большими деньгами, но на переезд хватило вполне.

И что в этом мистического? Ничего. Кто-то потерял, я нашел. Просто повезло и совпало.

Настоящая мистика - это когда нельзя ничего объяснить никакими совпадениями. Идеально, что бы в перспективе кровь и кишки, но непонятным образом всё обошлось. Именно такая мистика со мной и случилась.

Преамбула.

На третьем курсе к нам с соседом в общажную комнату подселили третьего студента. В отличии от нас двоих, нормальных бездельников и лоботрясов, он был правильным занудой. Вы когда-нибудь видели студента, который регулярно ходит на занятия в черном костюме и в галстуке? Этот был именно таким. Конечно, началось бытовое занудство....

.... что бы мы не шумели и не матерились

.... не играли в преф до утра (мне кажется, он немного завидовал)

.... не приводили друзей и подруг ( но, будучи комсоргом, сам он регулярно проводил у нас многолюдные собрания актива, спрашивается, а какая разница?)

.... не тырили его хлеб, чай, сахар и др. (а мы и не тырили, у нас всё общее было, он точно так же мог бы наши припасы брать, но принципиально не хотел)

.... и т.д. и т.п., в общем, что бы мы вели правильно-занудный образ жизни.

Отдельным пунктиком была чистота. Скажу честно, наша комната не отличалась особой прибранностью даже по общажным меркам. В глубине души эти его порывы нам были понятны и мы даже во многом были с ним согласны. Но надо же во всем знать меру. Перфекционизм до добра не доводит.

Амбула.

В один из осенних дней, вернувшись поздно вечером с учебы, я застал его крайне гордым собой. Он помыл окна. Типа подвиг. На самом деле, чисто физически, это действительно был подвиг. Мы жили в классической многоэтажной общаге постройки 70-х годов, организованной по блокам, состоящим из двух комнат на 2-х и 3-х человек, санузла и небольшой прихожей. Кто знает, в таких общагах окно занимает всю верхнюю половину одной из стен комнаты. Подоконник расположен очень высоко, чуть ли ни в полутора метрах от пола. Само окно состоит из двух частей - сбоку маленькое окошко для проветривания, которое открывается вбок, а остальная огромная часть открывается сверху-вниз. Площадь этой остальной части - больше трех квадратных метров, толстенная деревянная рама, кривые советские ручки почти под потолком комнаты, двойное остекление, и всё это десятилетиями никто не трогал. По мне, открыть ее было невозможно, особенно в одиночку. Да и зачем? Нельзя сказать, что окно было сильно грязным, пыль налипнет, дождь смоет, света вдосталь, улица отлично видна. Просто давно не мытое окно, никакого криминала. Опять же, что бы его отрыть надо мебель двигать, моя кровать как раз под ним стояла. А он все это смог сделать. Не очень понятно зачем, но смог. Герой же. Зануда. Перфекционист.

На следующее утро мне надо было ко второй паре. Соседи по комнате ушли раньше меня. Около 9 часов меня разбудил отчетливый стук в дверь нашей комнаты. Я открыл глаза. Стук, три удара, повторился. Сомнений не было, кто-то из прихожей блока стучал в дверь нашей трешки. "Наверное, соседи из двушки" - подумал я - "какого фига им надо?". Я поднялся, сунул ноги в тапочки, подошел к двери и открыл её. За дверью никого не было. Входная дверь в блок была закрыта (позднее выяснилось, что она была заперта). Я сделал шаг в прихожую, что бы выяснить, кто же это мог стучать... и в этот момент сзади раздался страшный грохот и звон стекла. Та самая огромная рама открылась и, с высоты почти полутора метров, рухнула в кровать, где я лежал пять секунд назад. Герой-перфекционист открыть ее смог, а вот закрыть до конца у него как-то не сложилось.

Сначала я просто удивился - от грохота, от вида сломанной рамы на моей кровати, от толщины слоя осколков стекла там же, от грязи и от перьев из разодранной подушки. Потом я понял, что если бы я там лежал, то меня минимум сильно порезало, а максимум убило. Верхняя часть рамы, описав полукруг, прилетела в середину кровати, а подушку разодрал её угол. Здесь я окончательно охренел, и эта моя реакция, конечно, понятна.

Непонятно, кто стучал в дверь. Во всем блоке не было никого кроме меня, соседи из двушки тоже уже ушли. Я тогда и в общий коридор почти сразу выглянул - там тоже никого не было. В любом случае, я отчетливо слышал, что стучали именно в дверь нашей комнаты, а не в общую дверь блока.

Я сейчас пишу - и мурашки по коже, точно так же как и тогда. Эти мурашки - не от осознания перспективы быть покалеченным, а от того, что совершенно необъяснимо, как я этого избежал. Загадочно всё, ведь почти сутки это окно как-то продержалось на месте. Общага, люди входят и выходят, двери нараспашку, сквозняки могли бы его выдавить в любой момент, но оно держалось. А когда оно упало, никакого сквозняка не было вообще, ведь дверь в блок была закрыта. Выходит оно вывалилось и упало в какой-то момент без особой причины, но за пять секунд до этого кто-то постучал ко мне в дверь. Такое вот противостояние зла и добра. И да, хотя я в бога и экстасенсов не верил и не верю, но спасибо тебе, доброе нЕчто.

Это ли не мистика?

P.S. Я, будучи под впечатлением, на героя-перфекциониста даже наезжать особо не стал, просто сухо проинформировал (практически без мата). Через месяц он переехал от нас в другой блок.

6.

Любовь зла - полюбишь и козла

И вот наконец пришел тот самый долгожданный момент, когда твоя жизнь становится скучна, неинтересна и обыденна. И тут вдруг приходит человек, и заметьте, сам, никто его об этом не просил, и начинает рассказывать...
Этим самым человеком оказалась наша уборщица Василиса Петровна, для краткости будем называть ее, как и все, - Вася.
Вася, придя под конец рабочего дня, прошлась по периметру нашего офисного помещения и безапелляционно объявила: «У вас и так чисто, убираться не буду! Обойдетесь!» Аргументировав столь жестко свою позицию, она зачем-то еще раз осмотрела пол и, словно узнав росчерк своей швабры, добавила: «Ну точно, я вчера же только тут пол мыла». Возникла неловкая пауза, было отчетливо заметно, что Васю что-то сильно терзает и гложет, она иступленно смотрела в одну точку, словно пытаясь высверлить небольшое отверстие победитовым сверлом, скажем восьмеркой. Она вспоминала. Через какое-то время на лицо наползла улыбка, и уборщица поинтересовалась: «А я вам рассказывала, как меня наркоман грабил, двадцать пять минут держал под ножом?» Вася частенько балует нас своими историями, по большей части бытового характера. Судя по ее ожившим и забегавшим глазам, рассказ обещал быть динамичным, незаурядным, немного жестоким и любовным. Васе дали слово.
Дело было так, отставив швабру в сторону, начала Вася, я тогда еще работала в булочной на пересечении Московского проспекта и Крепостной улицы, носила капроновые чулки, пышные кудрявые волосы с каштановым отливом и короткую юбку. Стоял жаркий летний день, солнце палило безбожно, мозги медленно плавились вместе с асфальтом. В семнадцать ноль пять в магазин зашел парень – он мне сразу не понравился - и внимательно оглядел все хлебобулочные изделия - от батона за двадцать две копейки до рогалика за шесть. Потоптался и вышел. Таким вот наглым образом он в течение часа зашел и вышел семь раз, а на восьмой разозлил меня уже окончательно и капитально.
На мой культурный вопрос «Какого рожна его козьей морде тут надо?» он ответил, почему-то грубо, цинично и холодно, «Не твое собачье дело», после чего я решила, что хлеба ему не продам, даже если на коленях умолять будет. Но парень, сильно интересующийся хлебобулочными изделиями, вопреки моей железной логике хлеба просить не стал, а, наоборот, перепрыгнул, как горный козел, через прилавок и, достав перочинный нож с двумя лезвиями, принялся вскрывать им мою кассу с довольно куцей дневной выручкой.
Был бы он малость покультурнее, пообходительнее что ли, я бы ему показала кнопку на кассе, с помощью которой она открывается, но нет, я сказала иначе, дурной характер - вся в отца: «Может, тебе на жаре мозги напекло, к врачу, может, тебе надо, а?» Смотрю - реакции ноль, ну точно - напекло, думаю, перехожу тогда к плану Б. Начала перечислять ему в качестве угрозы фамилии всех, каких знала, городских авторитетов, по алфавиту разумеется, смотрю - реакции опять ноль. Понятно, думаю, не местный. Планы все закончились, плюнула на пол и пошла вызывать милицию, предварительно громко заявив об этом. Тут смотрю, мать честная, голову у него отпустило, даже чересчур, на поправку парень пошел моментально. Бросил ножик вместе с кассой, схватил мою сумочку и бежать. Я первые три минуты молча стояла, искренне радуясь его выздоровлению, а на четвертой - меня как током ударило, сумка-то не казенная.
Выбежала на улицу как ошпаренная, а там мужики наши, с завода, стоят, пиво «Жигулевское» пьют, я к ним и давай спрашивать, жалостно так: «Куда побег парень с женской сумкой, сиречь моей?» Они, мол, туды куда-то, - и тычут все в разные стороны. Ну я плюнула еще раз, теперь уже на асфальт, аж слюна зашипела - то ли от жары, то ли от злости. Милиция тогда еще, дай ей Бог здоровья, хорошо работала на радость сумке, объявили план-перехват моих аксессуаров, и к вечеру я уже красила губы своей любимой помадой из этой самой сумки.
Через день-другой меня вызвали на опознание, а я как раз после дня рождения, перегаром от меня разит, страшно подумать как - всю ночь гуляли, поэтому вопросы мне задавали на расстоянии, примерно следующие: «Опознать сможете?» Я даже поперхнулась, что означало могу. Я его рожу козью узнала сразу, и так прямо в глаза ему и сказала: «Я тебе сейчас как дам!» - даже замахнулась для натуральности. А он не растерялся и следователю возьми да скажи: «Запишите, пожалуйста, в протокол, она мне угрожает!» Нет, вы видели, а? Убивать таких в роддоме надо сразу. У него, оказывается, четвертая судимость уже, он у бабушки своей девяностолетней четыре сберкнижки украл, а она на суд пришла и говорит судье: «Можно я ему конфеток дам?» Тьфу ты, думаю, наркоман проклятый! Так он мне потом из тюрьмы письма стал писать, чтобы я его простила. Вот скажите мне, кто ему мой адрес дал, а? До сих пор ведь переписываемся. А какие он мне стихи пишет! Владимир Маяковский - не меньше. Вы бы только знали. М-м-м... Вот ведь козья морда! Талант! Нет, как есть талантище!

7.

Все началось с того, что наша строительная контора сделала шаг к научно-техническому прогрессу и купила два первых пистолета для вязки арматуры. Видели как на стройках сварщики арматурные каркасы варят, чтоб потом бетоном залить? Это долго, неудобно и неправильно в большинстве случаев. Арматуру между собой надо связывать. Проволокой. Вручную это процесс тягомотный, а вот с этими пистолетами (re-bar-tier называется в переводе с китайского на английский) легкий и веселый.

Стоит обнять пистолетным захватом пару арматурин и нажать на кнопку, как из него вылетает проволока, охватывает арматуру, затягивается аккуратной скруткой и отрезается. Секунды. Пришлось снять на видео, и смотреть в замедленном режиме, как это происходит. Иначе не рассмотреть.

Экспериментировали у меня в кабинете. Там еще и усилие затяжки выставляется, и просто интересно смотреть. Как на огонь или текущую воду.

К вечеру в кабинете было перевязано все, более или менее напоминающее арматуру. Карандаши из малахитовой карандашницы пострадали первыми (саму карандашницу не тронули из-за пузатости), ручки из письменного набора, ручки дверей, ножки кресел, ножки всех стульев и столов. Стулья, как наиболее подходящие предметы, были просто покрыты аккуратными проволочными узелками и перевязаны между собой в случайном порядке. Напоследок кто-то умудрился связать две хрустальные рюмки, демонстрируя плавность регулировки. Мы уже собирались продолжить в кабинете шефа, но у нас кончилась вязальная проволока. Склад был закрыт, мы разошлись по домам отложив опыты до утра.

Утром во всех строительных конторах жизнь кипит. Она там всегда кипит, но утром особенно. Утром мой кабинет превращался в проходной двор. Сметчики приносили сметы, задавали умные вопросы про обезжиривание дюбелей перед забивкой и требовали уточнить объемы жестяницких работ. Бухгалтерия в полном составе пыталась отличить аккумуляторные батареи от отопительных радиаторов. Отдел подготовки производства искал место для башенного крана и неправильно расставлял трубоукладчики на берме траншеи.

Надо ли говорить, что в офисах строительных контор работают в основном женщины? Причем эти женщины почему-то носят колготки, а не брюки как все нормальные люди. И так к ним привыкают, что даже под штаны умудряются нацепить парочку.

К обеду женщин у меня в кабинете перебывало штук около двадцати-тридцати. А некоторые так еще и по паре раз успели зайти.

Я не то что бы вежливый человек, но женщин люблю и в своем кабинете с ними не разговариваю пока они не воспользуются стулом. Сидеть в присутствии стоящей женщины – отвратительно, а весь день стоять, я не нанимался, мне работать надо. Поэтому все двадцать-тридцать штук активно ерзали на моих стульях, а некоторые так по два раза.

Ближе к обеду в конторе началось какое-то брожение и заговоры. Во время обеда революционные настроения женского коллектива подогрелись чаем, сосисками и прочими котлетами в нашем кафе. А после обеда выплеснулись наружу. Ко мне явились парламентеры: главбух, и начальницы двух отделов. И не просто явились а с требованиями. Они видите ли пришли к обоснованному выводу, что все леди побывавшие у меня в кабинете остались без колготок. То есть без целых колготок и некоторые по два раза. А драные вот они, я могу посмотреть и пощупать. И если некий представитель администрации предприятия живо не озаботится пополнением женского гардероба его прям тут же порвут как грелку. Потому что мне вот в театр вечером. А у Люськи из бухгалтерии вообще после работы свидание и она рыдает где-то в углу, утирая утраченные надежды разорванным чулком.

Я сдался. И любой бы сдался на моем месте. Самые храбрые попробовали бы сбежать, но у них все равно не получилось бы. А я просто потребовал подробную заявочку в утвержденной форме. Чтоб цвет, марка, размер и чем они там отличаются.

И потопал в дамский магазин. Такое ведь водителю не поручишь, в отдел снабжения не передашь. Тут самому надо. В магазине я протянул список требуемого продавщице.

Вот скажите, почему в дамских магазинах мужики не торгуют? Мужик бы меня понял. Наверное. А женщина продавец просто посмотрела как на фетишиста-извращенца. То есть мало того, что фетишист, так еще и фетишист-бабник. Потому что простому нормальному фетишисту не придет в голову столько разноцветных и разноразмерных колготок покупать. Пришлось выворачиваться.

- Вы не подумайте плохого, - высказал я первую попавшуюся в голове глупость, - это я на всех беру, не только себе, – и глядя в расширяющиеся глаза продавца почти перешел на шёпот, - мы тут банк ломануть задумали. Сберегательный. За углом.

Лучше бы я вообще на шепот перешел, а не почти. Хотя глупости даже шепотом говорить не нужно. Их могут услышать.

Охранник и услышал. Сержант вневедомственной охраны. Милиционер то есть. Милиционером вообще советуют анекдоты по два раза рассказывать. А я второй раз про банк не успел уже пошутить. Потому что у них напротив как раз на прошлой неделе. Трое в колготках. Пытались на инкассаторскую машину напасть. А тут больше двадцати штук человеку нужно (там некоторые по два раза же записались).

Вот как коротко объяснить милиционеру про пистолеты для вязки арматуры? Или по-другому, но чтоб понятно было зачем мне столько разнообразных колготок? Коротко - никак. Хорошо, что там в списке некоторые свои телефоны записали вместе с размерами. Вдруг уточнить чего.

- Звоните, - говорю мильтону с продавщицей, - на любой номер из списка, там вам мою личность подтвердят и все объяснят.

И объяснили. Но злорадный хохот главбуха был отчетливо слышен в трубку. Даже мне. Хотя я в двух метрах стоял. А вот продавщица очень милой барышней оказалась. Она даже позвонила приятельнице в соседний магазин, чтоб мне и там все не рассказывать. В одном-то магазине всего заказанного не оказалось. Очень разнообразные вкусы у нашего коллектива на этот счет.

Весь следующий день, я очищал свой кабинет от проволочных узелков. Надо сказать, что вяжутся они гораздо быстрей чем срезаются бокорезами.

8.

Я считаю, что мне с бабушкой повезло. Ни у кого такой нет! Носки внукам вязать и пирожки печь каждая сможет, а вот жизненный мудрости учить личным примером и максимально доходчивым, простым языком – только моя, я нисколько в этом не сомневаюсь.

Ну, кто еще может научить внуков грамотно воровать кирпичи со стройки, как не человек с многолетним опытом. Бабушка знает, что нужно взять с собой тележку, сконструированную из детской коляски – "там колесы резиновые, ход тихий", привязать на нее старое корыто, какое "уже не жалко кирпичами раздолбать", и идти в пятницу вечером, когда сторож отмечает окончание трудовой недели. Пролезать на стройку надо через специально существующий лаз в заборе, кирпичи класть тихо, чтобы не звякали, "как Витькины мудеса", и плотно, чтобы три раза "не волохаться".

К слову, Витька – это бабулин зять, муж моей тетушки. Дяденька с пузиком, лысинкой и возрастом за полтинник. Бабуля его по-своему жалеет, считая неизлечимо больным. Как-то дядя Витя подсуетился и сторговал в соседнем колхозе за три бутылки водки грузовик ржи. Рожь – вещь полезная: зерна – курам, солома – козам. Привез все это богатство к бабулиному дому и аккуратно снопы под навесом сложил. Бабушка вернулась вечером, вздохнула горестно – не так сложено: горизонтально, а надо чуть пыром, чтобы зерно из колосьев на землю не высыпалось, и стала перекладывать, как положено, причитаючи:

- Больной, призвезднутый человек! Старый уже, а совсем ничего не соображает! И никакие таблетки ему помочь не могут...

На мой взгляд, бабушке вообще по жизни с окружением не везет. Даже с животными. Курицы у нее все бл@ди ("Куда полетела, бл@дина! Птица-лебедь, твою куриную мать!" И метлой ее с забора, метлой), козы – проститутки ("Эти проститутки от меня сегодня по всему парку бегали! Я все ноги в ж0пу вбила, их догоняючи!"), собака – совсем оxpеневшая ("даже уже не лает, только срет, как лошадь") кошка – курва, козел – ... короче, козел - вообще животное неправильной половой ориентации. Ну, это так, к слову.

У бабушки на все имеется свое уникальное мнение, разнящееся с общественным, как небо и земля. Хотя голосовала она восемь лет, как и все белорусские старушки за "Лукашенку", но по своим соображениям:

- Молодой. Пусть поиграется, раз ему так хочется. А мы поглядим, чего он там нарулит.

Так вот. Про мнение. Шла как-то по радио христианская передача про нынешнее падение нравов. Дикторша смиренным голосом, исполненным священного негодования, рассказывала, что сейчас, дескать, разводов много, почтения в семье никакого нету, мужья гуляют, жены изменяют, а общество все на тормозах спускает – не то, что раньше! И в качестве поучительного примера – краткий экскурс в историю: как в средние века блудниц наказывали. Ловили, паразитку, раздевали до гола, смолой обливали и в перьях вываливали. И в таком стремном виде через весь город гнали в сторону церкви. И каждый житель мог в эту дрянь плюнуть или камнем запустить. Так что, ясное дело, желающий предаться разврату было не так-то много. Не то что теперь.

Бабушка слушала очень внимательно, а я помалкивала: фиг его знает, может, бабушка тоже блудниц не любит. Сунешься с комментарием не в тему – мало не покажется.

- Вот ведь суки что делали! – бабушка вложила в слово "суки" столько экспрессии, что кошка-курва брызнула в соседнюю комнату, сбивая гармошкой вязанные половички. – Нет, ну ты послушай, что делали, а! Ведь сами, суки, на бедную бабу лезут, а потом ее в перья! Паскуды какие! Выключи, наxpен! Невозможно слушать!

И про развитие науки и техники моя бабуля побольше любого инженера знает. Однажды нам повезло, сгребая сено, нашли мы с ней толстенную нитку, прям не нитку, а веревку. Бабуля ее заботливо распутала, сматывает в клубочек и говорит:

- Ты когда-нибудь видала такие крепкие нитки?

- Нет, - честно отвечаю. – Не видала.

- И я тоже. Это, мать ее, технология! Такими нитками спутники к земле привязывают, чтобы не улетели. Один, видать, сорвался...

Этой почетной ниткой бабушка потом наседку к цыплятам привязывала. Впрочем, бабулина практичность меня всегда восхищала. Как-то моей двоюродной сестренке родители на день рождения отвалили щенка ньюфаундленда. Сестренка радовалась, тискала толстого неповоротливого песика, целовала его в нос.

- Бабушка! Бабуля, смотри, какую мне собаку подарили!

- Ишь, ты! – оценила бабушка. – Пушистая! А большой вырастет?

- Вот такой!

- У-у-у... Большая собака! Из нее на тебя три шапки получится!

Мне же всякий раз бабуля пытается всучить козу:

- Возьми козочку! Козочка – хорошее дело. Есть мало и все подряд. Прокормить – не чего делать. Пойдешь к магазину, наберешь падали - животное и сытое. И три литра молока в день. Чем плохо?

- Ба, да куда я ее в Питере дену?

- На балкон поставишь.

- Ба, это у мамы балкон есть, у меня нету.

- Ну, в ванной поживет, еще лучше. Уж чем кота-пустосранца держать, лучше козочку... Ну, не хочешь козочку, возьми пару курочек...

Я считаю, что такие старушки, как моя бабушка – наиглавнейшие звено в экологическом равновесии планеты. Жаль, что их не так много, как хотелось бы. Ведь вся планета сейчас задыхается от мусора, и каждая страна больше всего озабочена вопросами вторичной переработки. А моя бабуля способна утилизировать все, что находит. А она каждый день что-нибудь полезное находит. Потому и ходит козочек пасти с запасом крепких брезентовых авосек, двумя отвертками и ножиком. Из битых бутылок получаются противокрысиные заграждения, чьи-то старые штаны – постирать и Витьке сгодятся, возле поликлиники бинты выбросили – это помидоры подвязывать, башмак – "а, черт его знает, зачем! Один он, конечно, без пользы, но ведь кто-то потерял, значит, вещь нужная"), рваный свитер – это вообще везуха редкая – распустить и носки связать можно, дорожный знак – окно в бане заколотить.

Самой большой ценностью считаются доски, гвозди, колючая проволока, водопроводные трубы, коробки и ящики. Бабуля из них такие инсталляции строит – авангардисты отдыхают. Если бы они видели бабушки клетки для кроликов – сдохли бы от зависти! И в отличие от произведений искусства, бабулины произведения имеют конкретное практическое назначение.

- Унуча, принеси-ка мне дощечку какую-нибудь из сарая. Тут заборина отвалилась, подобью, пока соседи лазать не начали. Ну, и на какого xpена ты такую хорошую доску принесла! Она на что-ть более полезное сгодится. Там сточенный горбыль был, его неси. Могла бы и сама сообразить, не маленькая уже.

- Ба, так ведь зачем на забор гнилую доску? Ее ведь и ребенок сломать может.

- Ничего, пусть ломает. Я поверху колючую проволоку намотаю.

Ну, есть маленько. Параноик моя бабушка. Я ей это прощаю, людей без недостатков не бывает. Зато с детства мир для меня был наполнен будоражащей кровь таинственностью ("Сидите дома тихо, никому двери не открывайте, а то придет вор, вам по голове даст и все добро сворует") и окрашен во все цвета медицины. Тетя работала в роддоме и снабжала бабушку здоровенными бутылями зеленки, йода и марганцовки. Так что бабуля, наподобие доктора Касторкина, лечила все болезни - и детские, и звериные – одинаково: снаружи концентрированные зеленка с йодом, внутрь – слабый раствор марганцовки с йодом.

Но будучи натурой творческой, простым медикаментозным применением она никогда не ограничивалась. Например, бабушкины куры были сперва покрашены зеленкой, чтобы если "куда потеряются, завсегда найти можно было". Но суки-соседи тоже стали красить своих курей зеленкой, чтобы бабушкиных кур себе присваивать. Тогда бабушка не поленилась и расписала свою стаю, как тропических попугаев – пусть соседи-падлы так же попробуют! Вид разноцветных куриц привлекал прохожих и украшал действительность.

- Эх, Михална, у тебя что, курицы заразу какую подцепили?

- Ага, подцепили. Ветеринар сказал, сифилис у них. И ты рядом не стой, пока еще мужчина.

Бабушка умеет с людьми разговаривать, это точно.

- Михална, бог в помощь!

- Велел бог, каб ты помог!

К ней часто и за советом, и душу излить приходят.

- И чего ты мне тута плачисси? Чего плачисси? Сам виноват, козлина драный! Надо было не водку жрать, а жене почаще внимание уделять, она бы и не ушла никуда. Ладно, что теперь сделаешь. На вот, махни самогоночки и катись отседова, мне работать надо, а не рассиживаться тут с тобой!

Впрочем, бабушка мудрых советов ни для кого не жалеет. Однажды придурковатый цыпленок-подросток шмыгнул в сарай, куда курам доступ строго запрещен. Бабушка и ахнуть не успела, как его цапнула здоровенная крыса и отхватила крыло с куском боковины. Бабушка положила агонизирующего цыпленка на ладонь, посмотрела рану, вздохнула и сказала нравоучительно:

- А не xpен туда лазать было, понял?

Цыпленок закатил глаза и помер. Я тогда отчетливо почувствовала, что он в свои последние минуты все понял. Бабушка, как мудрый восточный суфий, дала ему верное напутствие, так что он имеет все шансы в следующей жизни стать как минимум котом.

И мою личную жизнь бабушка устроила в лучшем виде. Как она мою свекровь воспитала – это просто шедевр педагогики, хоть учебники пиши. Свекровь моя (к счастью, не без божьей и бабушкиной помощи, бывшая), даром что из рабоче-крестьянской семьи, женщина культурная, тридцать пять лет на лезвийном заводе проработала – это вам не в малине нужду справить! И хоть и произносит все слова, оканчивающиеся на –вь, почему-то с твердым окончанием ("лубофф, маркофф и обуфф") при слове "жопа" возмущенно вздергивает вверх брови и говорит, что таких слов нет. У всех жопы, а у Антонины Андреевны, не много, ни мало - ягодицы.

Так вот. Спустя год после женитьбы единственного сынули Антонина Андреевна приехала "посмотреть на родственников невестки", то есть к бабушке. Я этого визита страшно боялась и бабушку начала готовить загодя:

- Бабуля, ты при Антонине Андреевне не ругайся, пожалуйста, ладно? Она женщина культурная, сама понимаешь, из Питера...

- Да, ладно, внученька, нечта ж я не понимаю! Все в лучшем виде будет! - Ба, она даже слова "жопа" не выносит. Говорит, неприличное.

- Да, не боись ты! Что я, в самом деле, жопу на сраку не заменю?

К слову сказать, словарный запас у бабушки, и правда, не маленький. Вот это-то меня и больше всего и беспокоило. Бабуля два дня к Антонине Андреевне присматривалась, а дальше нашла себе развлечение, покруче юморесок Петросяна. Подходила к свекрови и, глядя на нее снизу вверх (бабуля ростом маленькая) говорила:

- А скажи-ка, Антонина, ведь правда, что для каждой женщины самое важное мужской потц?

- Чего, - смешивалась Антонина.

- Ну, потц! Член по научному. Чем больще член, тем лучше, скажи нет?

Антонина Андреевна краснела, как целочка на дискотеке, но ничего поделать не могла - тут она не дома, тут она в гостях, а рот хозяину не заткнешь. И соглашалась срывающимся голосом:

- Ага, правда.

- Вот то-то и оно! – радовалась ее понятливости бабушка. – Ты, Тонь, какие предпочитаешь: толстые или длинные?

Бедная "Тонь" готова была сквозь землю провалиться. А бабушке эта детская реакция взрослой тетки больше всего нравилась. Она за свои семь десятков лет таких идиоток еще не встречала. Антонина Андреевна сбежала через неделю в ужасе и уверенности, что ее бедный сын попал в семейку уголовников.

Впрочем, бабуля этого и добивалась.

- Нечего в доме чужих людей держать, - говорила она нравоучительно. – Они мало того, что жрут и пьют, так еще и наволочки воруют! И у этой гидроперитной козы надо было перед отъездом чемодан проверить. Постеснялась я...

Я приезжаю к бабушке только летом. Всякий раз, сходя с поезда, я мчусь к ее дому, задыхаясь от нежности и любви. Там, в доме моего детства, словно остановлено время: все те же желтые стены и синие ставни на окнах, сиреневый куст в палисаднике, от которого отрывали прутья, чтобы драть поколения детей, внуков и правнуков, наши одноглазые куклы на протертом диване, занавески с красными розами и гигантский кактус в старой кастрюле. Все так же под ногами крутиться сиплая черная кошка по кличке Ведьма. Может, и не та самая, которую мы с сестренкой наряжали в кукольные платьица, а ее внучка – разве это имеет значение? И бабушка все в том же цветастом мешковатом платьице, с гребенкой в по-прежнему густых волосах встречает меня на пороге, смеясь и плача от счастья:

- Внученька! Внученька моя! Приехала! Радость-то какая! То-то мне сон приснился, будто я ребеночка нянчу – к радости это! Ну, пойдем, пойдем, я тебя покормлю. Опять исхудала-то как, госсподи! Что там с вами, в этом Питере, делают?...

Тут остановилось время. Только оседает по углам бабушкиного дома все больше полезного хлама, и бабушкины заборы становятся все выше и выше. Потому что бл@ди-куры тоже, оказываются, эволюционируют, и с каждым новом поколением летают все лучше и лучше.

Постскриптум. В прошлом году я нашла у бабушки в сарае пучок маковой соломки.

- Ба, а это-то тебе зачем?

- Да xpен его знает! С прошлой осени валяется. По телевизору сказали, что больших денег стоит, так что пусть лежит, хлеба не просит.

9.

Мне всегда нравилась Германия – может, потому, что я там родился в далеком 1971 году, может, это зов крови? И когда в 18 лет я попал в то самое место, где когда-то служил мой отец, я увидел в этом знак судьбы. Причем очутился я там в наказание за повинность: однажды я серьезно подвел штаб дивизии, перепечатав с грубыми ошибками какой-то важный генеральский документ, и меня тут же согнали с секретарской должности, которую я там занимал, лишили всех привилегий и, чтобы совсем уж добить, отправили из солнечного Куйбышева в хмурую вражескую Германию.
– Алёшин, сука тупорылая, мы тебя сгноим, так и знай, – озлобленно сказал мне капитан Тужилкин, и в ближайшие дни я был распределен в ограниченный контингент российских войск в Гарделеген.
В то самое время, как я оказался в Германии, произошли легендарные события: Берлинская стена рухнула, Западная Германия объединилась с Восточной. Ой, что тут началось! Капиталистические немцы из Западной Германии никогда не видели русских солдат, это было открытием для них, настоящим шоком! Видимо, они никак не могли понять, почему мы идем с головы до пят в свином дерьме, – а шли мы после 24-часового наряда в свинарнике, где копались в этом самом, прошу прощения, дерьме. Почему мы выглядим, как отступающая морально разложившаяся армия? Немцы на «Мерседесах» и «БМВ» останавливались, фотографировали нас, давали нам какие-то сладости, пиво, а иногда даже деньги. Целыми днями ошивались мы на местной городской свалке, где оказались тонны продуктов восточно-германских производителей. Капитализм сделал эти товары неконкурентными, и их просто выбрасывали на свалку. Горы из тортов, колбас и сосисок, вяленой рыбы, фруктов выгружались на свалку, а мы, вечно голодные солдаты, собирали их и пировали! Продукты-то были нормальные, просто капитализм страшная штука!
Жить в объединенной Германии оказалось очень интересно: все офицеры занялись бизнесом, продавали все, что плохо лежит, покупали подержанные иномарки, у некоторых было по несколько машин. Даже солдатам платили 70 западных марок, кругом были редкие для нас западные товары, отличные ботинки, фантастические кроссовки, джинсы, спортивные костюмы, всякие магнитолы и видеомагнитофоны. Эта великолепная мишура манила и соблазняла, горы шоколадок на свалке делали службу в разы веселей…
Вскоре солдаты побежали. В основном это были лица с Кавказа – они просто выходили за пределы воинской части и убегали вглубь Германии. Если бы я знал, какая история ждет мою страну в 2015-м, я бы, наверное, тоже сбежал, но я и предположить ничего такого не мог, вот всякие жители пустынь и гор оказались более прозорливыми и бросились в бега. Их ловили, мы часто срывались в погоню за очередным беглецом, патрули из разведчиков стояли в дозорах, пытаясь выловить дезертиров. В один из таких дней нас по тревоге собрали. Я, лейтенант Салпогаров и Рома Ивахин, покидав какой-то мусор в вещмешки, запрыгнули в грузовик, и нас повезли на точку, где нам нужно было находиться, чтобы перехватить очередного беглеца. Завезли нас довольно далеко, в какой-то маленький западногерманский городок. Там нас выгрузили на главной площади без еды, без воды, без средств связи, просто выгрузили и сказали: стойте, пока не заберем, ловите беглеца.
Мы уселись на какие-то продуктовые ящики и стали скучать. Через несколько часов такого сидения нам всем стало невыносимо тошно. Отупение и безысходность охватили нашу команду горе-разведчиков. Казалось, город вымер, только в одном здании невдалеке горел свет и едва слышно звучала музыка.
Неожиданно из темноты показался человек в переднике, вероятно, какой-то работник общепита. Мужчина, немного нервничая, стал нам что-то говорить, показывая рукой на то самое здание, где горел свет.
– Не понимаем! – громко крикнул ему наш лейтенант Салпогаров: он подумал, что иностранец быстрее его поймет, если он будет говорить громче.
– Мы вас не понимаем, что вам надо? Мы ловим здесь дезертира, – я тоже стал объяснять немцу, что мы здесь делаем, активно подключая жестикуляцию.
– Битте, шранце рукен! Битте, битте! – не унимался товарищ в переднике. Устав убеждать нас, он попросту стал нас как бы манить в сторону здания с музыкой – идемте, идемте туда, казалось, говорил он. Мы переглянулись. «Может, там наш дезертир? – решил наш молодой командир Миша, – Давайте сходим с ним». И потом, вдруг там есть еда, мы же не ели со вчерашнего дня!
Яркий свет ослепил нас, помещение оказалось гаштетом, местным небольшим баром, доверху набитым немцами, западными немцами! Нашими недавними оппонентами по железному занавесу! Первые несколько минут все, притихнув, рассматривали наши обросшие щетиной рожи, помятую форму и голодные глаза. Мужчина, который нас привел, между тем зашел за стойку и стал наливать что-то прозрачное из большой бутыли в стоящие перед ним 3 высоких стакана. Стаканы стояли на подносе, рядом лежали какие-то навороченные бутерброды. Взяв поднос, бармен подошел к нам.
– Битте! Дринк! Битте, официрен!
Лейтенат берет стакан, нюхает и, не поворачиваясь к нам, говорит – водка, кажись!
Точно, там была водка! Миша шепотом говорит: ну давайте, мужики, им покажем! Только не напиваться!
Не говоря ни слова, мы выпиваем каждый по 250 граммов водки, грохаем стаканы на барную стойку и хватаем бутерброды! Весь бар взрывается аплодисментами и улюлюканьем! Дальше начинается братание! Все хотят с нами познакомиться, выпить и поговорить. Через пару минут все плывет под ногами, я понимаю по-немецки, все немцы понимают по-русски. Это была сильная ночь!
Утром я с трудом отклеил лицо от асфальта. Я лежал прямо на площади, рядом с остатками костра – это жгли те самые ящики, на которых мы сидели. Рядом лежали Салпогаров, Ивахин и с ними в обнимку какой-то немец. Валялись три велосипеда – кажется, катались ночью на велосипедах, что-то такое всплывало в памяти. Кругом бутылки, блевотина, куски хлеба, ящик пива, две полные бутылки водки. Ах, помню, бармен подарил нам ящик пива и потом еще вынес водки! Лейтенант еще отказывался, мы с Ивахиным его еле-еле уговорили: неудобно, говорим, отказываться, Миш, мы не должны ударить в грязь лицом, пусть дарят! Уговорили, или Миша просто вырубился. Ивахин рылся по карманам спящего немца, какой же козел, да он и в армию попал, чтобы не сесть там за что-то.
Пили мы там дня три, весь город споили, а потом за нами приехал грузовик, и нас сняли с вахты. Того восточного бегуна-дезертира мы не поймали. Почему-то запомнилось, как я пошел пить воду с утра из крана на улице.
Пью, напиться не могу, сушняк страшный после перепоя, и тут ко мне подходит тот самый немец, которого Ивахин нагрел на бумажник, и говорит: «Дас ист крант!» И что-то еще и еще, а я его отчетливо понимаю, будто он на русском говорит: вода, мол, плохая, её нельзя пить! «Да ладно, – смеюсь, – ты нашу воду не пил, которая в казармах у нас течет». Он, кстати, искал свой бумажник – вот, говорит, потерял кошелек, дурень такой. И улыбка у него при этом такая глупо-виноватая…
Эх, Ивахин, ублюдок ты сраный…