151
Есть гениальный метод скрытного употребления водки, изобретённый, по слухам, в сырых окопах первой германской Непобедимым Русским Солдатом.
По обыкновению, изобретение началось с преступления: Непобедимый Русский Солдат спи..л в медсанчасти гуттаперчевую клизму - последнее слово прогресса, а потом где-то выменял шнапс, или даже просто вымутил полботла беленькой. Я прямо так и вижу, как сидит он в сырой шинели на дне окопа, сопоставляя водку - в одной руке, и клизму - в другой, и на лице его некоей рябью происходит мышление, изобретательное, но игриво-непристойное. В общем, солдат сложил два плюс два, и сырые окопы наполнились неодупляющими туловищами, не испускающими запаха спиртного. Спирт отлично впитывается прямой кишкой, а водка не случайно сорокаградусная - такая крепость не сжигает слизистые. И если без фанатизма, то можно чуть не неделю провоевать на одной поллитре огненной воды. Как в жопу заведённый... Конечно, при серьёзном ректальном вливании запах изо рта всё-таки появляется, через кровь, то бишь организм в противоестественном направлении прошибается спиритуозом навылет... Но это мелочи.
Так, шифруясь, веселясь и попукивая, мы продули войну, получили революцию, ГОЭЛРО, ОСОАВИАХИМ, оборону реки Пехорка, электросамовар, олимпийского мишку и на закате века докатились до описываемого времени, когда двое самых тихих краснодеревщиков нашей мастерской где-то узнали в общих чертах тайны древних мастеров.
А тайны древних мастеров опасны как раз тогда, когда узнаёшь их в общих чертах, ведь дьявол - в деталях, типа, если уж водород получил - не вдыхай, а вдохнув - не дуй на свечку. Так и здесь, товарищи не учли, что а) клизмы бывают разные, да и б) водовка тоже неодинаковая. Совершив эти две ошибки, столяры разжились новогодним набором для брудершафта: бутылкой палёной шахтинской водки и двумя четвертьлитровыми клизмами.
Ближе к полуночи веселье было в разгаре, и мы уже жарили сосиски прямо в их полиэтиленовой шкуре. Именно в этот момент два бойца, хихикая и перемигиваясь, уползли в дальнюю часть мастерской, к сортиру, душу и комнате для работы со шлифмашинкой. Ну мало ли там, поговорить люди хотят, подраться или предаться содомической страсти - ведь это личное дело, не так ли? Вот и мы так подумали, а зря. Надо было контролировать и ещё раз контролировать, потому как не далее чем через пять минут со стороны сортира донеслись всхлипывания, побулькивания и стоны вовсе не страстные.
Короче, эти два орла располовинили бутылку табуретовки по клизмам и и засадили их себе на брудершафт. Мирно усесться в ожидании прихода им не довелось: не учли скорость всасывания спирта прямой кишкой. Одновременно с биохимическим механизмом опьянения вовсю заработал и физиологический механизм клизмы, и оба деятеля сорвались в сортир, побежали, побежали... Побежа-а-али... Пошли-и-и... А на четвереньках оно гораздо удобнее, и упасть некуда... И в последнюю минуту, на последнем метре, один из них мощно вырвался на полкорпуса вперёд, втёк в туалет и автоматически заперся. Второй, повыв для порядка, пошёл в душ, дверь в который была тут же, в полуметре. В общем, он шёл, шёл туда, и тоже пришёл.
Так мы их и застали. Тот что занял туалет, издавал те самые малоэротичные стоны и побулькивания: с дикими глазами он восседал на толчке, ставя себе клизмы из бачка по принципу "идут лавины одна за одной". Слегка покачиваясь, он ощутимо бился об стены.
Со вторым было хуже. Впитав весь спирт, он плавно превратился в что-то совершенно неживое, мягкое и податливое, типа гуттаперчевогго мальчика, а в процессе преображения всё мощнее и мощнее действовала клизма. Судя по следам, он пытался ползать где-то внизу душевой, изредка взбираясь на стены в попытках спастись, но тщетно, и на третьем круге упокоился посреди помещения. А ещё он, падло, сумел-таки приспустить штаны. В общем, в душевой каким-то чудом не был обгажен потолок. Остальное - густой россыпью, как в игре в веснушки, а в воздухе стоял чарующий аммиачно-потно-спиртовой аромат. Причём бездыханное тело посреди комнаты продолжало с неприятными звуками разнообразить пейзаж и атмосферу.
В первые полчаса нас хватило только на то, чтобы лить внутрь помешения воду из душа, зажав нос и прячась за углом. Потом уже был командирован самый безбашенный чувак: в результате многих столярно-байкерских аварий он сотрясал мозг, вылетал из зашнурованных армейских ботинок, потерял обоняние и вообще по жизни ему было всё равно. В дружеской беседе его звали "ряженый мой суженый - в голову контуженый". Без лишних предисловий, вытряхнув вялое тело из осквернённой одежды, одёжу выкинул, а тело потыкал унитазным ёршиком, покропил для чистоты из душа и водворил под лавку в углу мастерской.
Вот, собственно, и всё. Вскоре из ванной появился первый деятель, нежнейшего салатового оттенка в лице, и уничтоженно уселся в другом углу. Алкогольное опьянение от шока выветрилось, и на чувака немедля навалилось монументальное похмелье. Часа через два зашевелилось и тело под лавкой. Поначалу оно жалобно стонало, недоверчиво ощупывая повреждённую жопу, а потом потихоньку пришло в себя. Самое забавное, что из его памяти полностью выпал весь вечер, он косился на клизму и слушал наши рассказы безо всякого доверия, бормоча, что вот, какая-то сука выкинула его любимые рабочие штаны.
|