Результатов: 54

51

ОВЕС ВСЕГДА В ЦЕНЕ
Эта история случилась с великой Фаиной Георгиевной Раневской и уже много лет передается, как говорят «из уст в уста» поколениями артистической молодежи.

Молодая Раневская служила в одном из московских театров. На дворе были тридцатые годы. В театре, как и в любом другом, актеры делились согласно амплуа на трагиков, комиков, инженю... И конечно же, как и в каждом театре был «свой» герой-любовник.

«Наш» был и впрямь хорош – рост, фигура, лицо и все такое. Не мужчина, а конь-с-яйцами. Гусар-красавец. Ни одной новенькой не пропускал, чтобы «не отметиться». Ну и кличка в театре у него была соответственная - Компостер.

Конечно, же молоденькая Раневская, повинуясь всеобщему женскому психозу, тоже запала на «гусара». И так же, как и многие другие вокруг, мечтала о встрече. С Ним! И ЭТО наконец произошло! В один из дней, будучи на гастролях, «гусар» случайно заметил, с каким восторгом смотрит на него девушка, и, проходя мимо, обронил:
- А вы, милая, не в двадцать ли первом нумере проживать изволите??
У той все слова в горле комом вмиг застряли ... только головой кивнула.
- Ну, ждите, сударыня! Визит-с нанесу вам.... Ввечеру после репетиции.

Стоило говорить, с каким волнением она готовилась к встрече... с тем,о котором среди актрис ходили легенды, и, осчастливленные им, готовы были сутками предаваться сладостным воспоминаниями.

... На часах девять...десять, а его все нет... И вдруг! Даже не стук, а легкое «кошачье» поскребывание в дверь ... и, (вот оно, Счастье!) Он – на пороге!!! Атласный халат плотно облегает мужской торс, из под халата в кожаных заграничных шлепанцах .. нет это не ноги! Это два стройных кипариса, слегка заросших и оттого еще более волнующих. Он приблизился к ней ... и вдруг разом распахнул халат! В под ним – НИЧЕГО! Только фактура. Но какая!

Как говорила позже сама Фаина Георгиевна, у нее и до того с мужиками было не густо. А тут – такое! Как я уже говорила, стоит такой себе КОНЬ с этим вот ... Она как глянула на него, так и ахнула. «Гусар» оценил произведенный эффект и произнес: «ОВСОМ КОРМЛЮ!!!»

P.S. история не от меня, а от моего замечательного друга Владимира Быстрякова. Его новая книга "Явка с повинной. Байки от Вовчика"

52

СЛАДОСТНЫЕ СЕКУНДЫ

Теперь, когда я стал взрослым и солидным, у меня уже есть свой двухсоткилограммовый любимый мужчина. Зовут его Павлик и живет он у нас на даче.
Я давно и искренне его люблю, Паша, наверное, тоже скучает без меня.
Так мы с ним вместе и стареем, у Павлика даже шея лопнула, скоро может оторваться голова, но изолента держит пока, да и старый друг, лучше новых…

А во времена моей студенческой молодости, когда у меня не было ни денег на своего личного мужчину, ни места где его держать, пришлось подкатить к своему однокурснику, худенькому фотографу Любомиру. Любчик был повернутым на своих длинных фотообъективах и абсолютно не интересовался спортом. Так что мне стоило больших трудов, убедить его выкраивать каждый день по часу, чтобы регулярно получать по голове…
Одним словом – Любчик был для меня живым боксерским мешком и всякий раз, когда он пропускал серьезный удар, сбрасывал на пол перчатки, охал и ахал и мне стоило титанических усилий, чтобы остановить его, пытаясь объяснить, мол - тяжело в учении – легко в очаге поражения, пуля – дура, а ты, Любчик – молодец…

Он никогда в детстве не дрался, только получал и теперь, в институте, от занятий боксом, тем более не видел никакого проку. В школе Любчика били хотя бы не каждый день, а тут на его жизненном пути появляюсь я и долбашу его ежедневно, да еще и по взаимному согласию.

Мне на первом курсе, в чужом городе, тоже некогда было ездить по каким-то тренировкам, вот и приходилось выплескивать все свое красноречие, чтобы убеждать Любомира, что у него уже гораздо лучше получается, а иной раз даже нарочно под удар подставлялся, чтобы у человека появился стимул и вкус победы.
Девушка Любчика оказалась не дурой, она очень быстро меня раскусила и слезно просила оставить его в покое с моим дурацким боксом. Ей, мол, не нужен парень с болезнью Паркинсона.

Итак, мой еле-живой мешок медленно, но неотвратимо ускользал от меня.

Но вот, после зимних каникул мы съехались обратно в общагу, я обнялся с Любчиком, к нам подошла его строгая девушка и вдруг нежно поцеловала меня в щеку, растерла пальцем помаду и сказала сакраментальную фразу:
- Прости меня, дуру и спасибо тебе за сладостные секунды…

Я испуганно глянул на Любчика, но он только краснел и отводил веселые глаза, стараясь не расплыться в улыбке.
Мне пришлось сделать дурацкую гримасу, мол, я не в курсе ваших дел – это все ее какие-то шуточки…
Когда мы остались одни, Любчик наконец объяснил мне что к чему. Оказалось, что на каникулах он свозил девушку в свой Кривой Рог, знакомить с мамой.
Во второй же вечер они ехали в полупустом трамвае, а трамвай в Кривом Роге, оказывается – тот еще аттракцион. Длина маршрута - километров пятьдесят и он пересекает множество враждующих государств со своими бандами и обычаями. Мало кто может рискнуть проехаться из конца в конец через весь город на трамвае, все время переходящем от «белых» к «красным», не говоря уже о «зеленых» и «махновцах»…

Вдруг на первой же остановке очередного государства, вошли три аборигена-гопника. Слово, за слово – «Ты кто по жизни?», «С какого района, шо-то у тебя рожа знакомая?» «А коза с тобой?» «Э, Зулейка, нахрена тебе этот задрот?» «Студент, бабки маешь?»

И тут Любчик, правильно не ответив ни на один поставленный вопрос, вдруг выдал отчаянную пулеметную очередь, сначала по двоим, а когда они оба рухнули, продолжал по инерции трамбовать кулаками воздух.
Третий вовремя успел отскочить назад, и после некоторой паузы недовольно проговорил:
- Ну ты бля, вообще…

А через остановку - этот третий, за ноги выволок из трамвая своих глубоко-накаутированных товарищей, ведь дальше им ехать было нельзя – впереди вражеская таможня…

…Любчик с чувством пожал мне руку и пообещал, что больше не пропустит ни одной тренировки.
_____________________________________________________

Эх, знали бы вы, какие – это были сладостные секунды…

12