Результатов: 155

151

Как-то, еще в дореволюционные времена, в одной из синагог Киева
шел молебен. Перед одной из молитв половина молящихся встала,
а другая половина осталась сидеть. Те, что сидели, начали кричать
вставшим, чтобы они сели, а стоящие требовали, чтобы сидящие встали...
Рэбэ не знал, что сказать, и решил обратится за советом к старому
Мойше, который был основателем этой синагоги. Он пригласил с
собой по одному представителю от "стоящих" и "сидящих", и они
отправились выяснять, какой традиции следует придерживатся во
время молебна.
"Стоящий" спросил старого Мойше:
- Стоять во время этой молитвы - это наша традиция?
- Нет, - ответил старый Мойше, - это не наша традиция.
"Сидящий":
- Значит, сидеть во время этой молитвы - это наша традиция?
- Нет, - снова возразил старый Мойше, - это тоже не наша традиция.
Тут вмешался рэбе:
- Мойше, видите ли, молящиеся все время ругаются по поводу того,
должны ли они сидеть или стоять во время этой молитвы....
Старый Мойше перебил его и сказал:
- Вот это и есть наша ТРАДИЦИЯ!!

152

Выпуск новостей:
Террористы, захватившие заложников, снова смягчили свои требования.
Если первоначально они требовали 30 миллионов долларов и вертолет,
то теперь - бутылку водки, две конфеты и велосипед .
Переговоры продолжаются ....

Des.

153

При Павле какой-то гвардейский полковник в месячном рапорте
показал умершим офицера, который отходил в больнице. Павел его
исключил за смертью из списков. По несчастью, офицер не умер, а
выздоровел. Полковник упросил его на год или два уехать в свои
деревни, надеясь сыскать случай поправить дело. Офицер согласился, но,
на беду полковника, наследники, прочитавши в приказах о смерти
родственника, ни за что не хотели его признавать живым и, безутешные
от потери, настойчиво требовали ввода во владение. Когда живой
мертвец увидел, что ему приходится в другой раз умирать, и не с
приказу, а с голоду, тогда он поехал в Петербург и подал Павлу просьбу.
Павел написал своей рукой на его просьбе: "Так как об г. офицере
состоялся высочайший приказ, то в просьбе ему отказать".

154

Штирлиц и Василий Иванович попали в плен к немцам. Их
бросили в камеру. Сначала пришли за Чапаевым и требовали открыть
военную тайну. Били, били, но он молчал. Тогда его притащили обратно
в камеру. Штирлиц увидел его и ужаснулся. А Василий Иванович
говорит:
- Я же просил: давай запишем! А ты все свое - запомним,
запомним.

1234