Шутки про яйцо - Свежие анекдоты |
СМЕРТЕЛЬНЫЙ НОМЕР.
Вчера в Цирке Никулина на Цветном бульваре во втором отделении вечернего представления "КОНЁК-ГОРБУНОК" дуэт Владислава Биляуэра и Вероники Рассохиной поразил московскую публику, одновременно жонглируя неполной дюжиной настоящих куриных яиц!
Пятерых из наиболее впечатлительных зрителей увезли на скорой (и это не считая множества дамских обмороков)!
Благодаря изумительной ловкости артистов, дерзкий номер завершился совершенно благополучно: ни одно яйцо не пострадало.
|
Добавлю и я свои 5 копеек в истории об отцах.
Мой отец был сыном директора крупнейшего металлургического завода на юге России. В доме была прислуга, мама (моя бабушка) не работала, была очень набожной, строгой и четко придерживалась традиционных ритуалов. Мой отец был самым младшим из четверых детей. Синдром младшего брата, когда перед тобой достаточно тех, кто принимает решение, не обошел его стороной. Обладая яркой внешностью и незаурядными талантами, мой отец быстро привык к всеобщему обожанию и всепрощению.
В подростковом возрасте он связался с блатной компанией, где его научили пить, курить и далее по списку. Лишь счастливое стечение обстоятельств и фатальное везение помогло ему избежать тюремного заключения.
Отец занимался боксом и имел острое чувство несправедливости. Если становился свидетелем драки, то немедленно туда ввязывался. Однажды на моих глазах он выпрыгнул из окна, услышав разговор на повышенных тонах под окнами и начинающуюся потасовку. Безбашенный, взрывной, жестокий и упрямый. Густые темно-каштановые волосы, зеленые глаза, правильные черты лица, волевой подбородок, тренированное тело, безупречное сложение, упругая походка, незаурядный интеллект не давали ему шанса усомниться в себе. Отец обладал сильным голосом, тонким слухом и прекрасно пел. Вдобавок он замечательно рисовал. Всегда браковал мои рисунки, исправляя пропорции. Для меня он был богом. Который умеет и знает все.
Как лучшего студента техвуза, отца распределили в Москву, в Конструкторское Бюро гражданской авиации. Там он впоследствии и познакомился с моей мамой.
Нас тоже было четверо. Мой старший брат, я и две младших сестры. Нас муштровали как солдатиков. Домашние обязанности распределялись между детьми по графику. Эту неделю я мою посуду, брат подметает и моет полы. На следующей неделе меняемся. За невыполнение или некачественное выполнение нас били. Если мы шли гулять или в гости, называли время прибытия. За каждые 5 минут опоздания получали по удару. Забавно, но с тех пор я физически не могу опоздать. Никогда и нигде. Отец намертво вбил эту привычку в то самое место.
Время шло. Отец занял пост руководителя отдела динамической прочности. Был парткомом и вел бесконечные совещания и заседания. Диктатор и мучитель внутри него проявлялись все больше.
Его график был отточен до секунды. В 5.30 он вставал и убегал на пробежку вокруг озера и делал зарядку. Возращался злой, как черт. Сдергивал с нас одеяла и гнал на пробежку, раздавая подзатыльники и пинки. Он орал, как бешеный. У каждого из нас была кликуха - жирный, синий, кикимора, яйцо. Да, по-своему он любил нас. Я не знал, что могло быть по-другому и думал, что мой отец самый лучший и хочет добра для нас.
Ровно в 18.00 в замке поворачивался ключ. Отец пришел с работы. И мы разбегались по углам. Никогда не знаешь, за что тебя ударят. Он называл это «Попал под горячую руку». Первым делом он шел проверять вымыта ли посуда и помыты ли полы. Вопль «Кто дежурный по полу?? Пупком на диван!». И начиналась экзекуция…
Не знаю, насколько мы деформированы влиянием своих родителей. Но знаю одно. Я хотел быть другим. И одно я знал абсолютно точно : я никогда не буду бить своих детей. Боль уходит, унижение остается навсегда.
Отец пил. Как и всё, что он делал, он это делал по графику. Каждую пятницу и до понедельника. До полного отключения. Иногда срывался и начинал в четверг. На работе знали эту его слабость. И прощали. Покрывали и прощали.
Когда мама пошла в роддом за третьим ребенком, отец ушел в запой. С радости или с горя – не знаю. Мы с братом возвращались домой из школы и не могли попасть домой. Отец запирался, забывал ключ в замке и открыть дверь снаружи становилось невозможно. Он напивался и отрубался замертво, на звонки, стук в дверь уже не реагировал.
Мы были голодны. Надо было делать уроки… Мы звонили соседям. Если удавалось застать кого-нибудь дома, просили попить чая. Холодно, хоть и начало апреля, на улице снег и ветер. Если не получалось, бежали к маме в роддом. Те передачки с едой, которые ей приносили подруги, она в пакете на веревке спускала нам со второго этажа роддома. И мы радостно неслись в подъезд своего дома, чтобы там на газетке разложить чужие яства и дивно пообедать. Тогда мне это казалось веселым приключением… Однажды мы все же смогли открыть дверь. Войдя в комнату, обнаружили отца, лежащего ничком на диване. Он был пьян в дрова. Брат подергал его за штанину и вдруг начал всхлипывать. Именно тогда в 7 лет моя картина мира пошатнулась. Мой старший брат рыдал, отец – в полной отключке. Я остался один. Здравомыслящий, но абсолютно беспомощный…
Мне слегка за 20. Я и мой брат давно живем отдельно. Звонок в дверь. На пороге младшая сестра (Яйцо). Растерянная и испуганная: - «Папа умер». Мысль заработала с двойной скоростью:
- Есть коньяк. Будешь?
- Нет
- Ок. Тогда поехали.
Приехав, я еще застал врача скорой. Хмурый усталый дядька стоял над трупом и сокрушенно повторял «Что ж, вы делаете, мужики, детей сиротами оставляете…». В углу стояли две девочки подростка. Медицинское заключение – «алкогольная интоксикация».
Отца нет в живых уже более 30 лет. У меня семья. Я - авиационный инженер, руководитель, в прямом подчинении 30 человек, в косвенном более 150, много лет работал с японцами. Говорят, я слишком демократичен и позволяю много свободы своим людям. У меня один ребенок, потому что словосочетание «Многодетная семья» меня пугает до сих пор.
И я люблю своего отца.
|
|
Гостил я в одной немецкой семье.
На завтрак подали яйца всмятку. Смотрю, что с ними будут делать мои хозяева. Они поставили яйцо в «подъяишник», но не стали колотить яйцо чайной ложкой и отковыривать ногтями скорлупу. Они аккуратно срезали ножом верхушку («шапочку») яйца и стали чинно есть яйцо ложечкой. Я тоже с некоторым трудом поступил также.
А потом, когда мы друг к другу притерлись, немцы по случаю признались мне, что они не хотели передо мной опозориться и что они обычно поступают с яйцами как нормальные люди и разбивают скорлупу яйца ложкой.
|
|
Когда-то давно я работала в отделе, где принимали коммунальные платежи. Приходили люди - кто-то заплатил и ушел, кто-то заплатил и поругался, кто-то заплатил и пожаловался на сноху (дочь, зятя, начальника), кто-то заплатил и просто поболтал, была бабушка, которая каждый месяц приносила деньги, завязанные в платочек и просила их пересчитать, одна бабушка читала свои стихи. Нас в отделе было четыре человека, и мы всех выслушивали. Прошло больше двадцати лет, я там давно не работаю, но со мной полгорода продолжает здороваться. И приходила одна довольно пожилая квартиросъемщица, она как раз была из тех, кто заплатил и пообщался. А была она очень интересная женщина – такая юбка на ней ажурная длинная, кофты-куртки она не носила, у нее была накидка типа пончо со с мехом по периметру, прическа сбоку бантик, бусы с куриное яйцо красные. Вот один раз мы ее спрашиваем, а когда вы были молодой, тоже так эффектно одевались? И вот ее рассказ дальше от первого лица.
Когда я была молодой, я вообще была первая модница, какие вещи появлялись новомодные, я все покупала, доставала, шила по журналам, но одевалась по первому разряду. Однажды случай был со мной, поехала я в Питер по делам, это было в конце семидесятых, лет мне было слегка за тридцать. Естественно, нарядилась как можно модней: на мне были сапоги-чулки на толстом высоком каблуке, как раз они вошли в моду, на голове шиньон, юбка в клеточку. Короче, умереть не встать. Иду себе вся такая по Питеру, в витринах себя разглядываю, потому как красота неземная. Погода мерзкая, октябрь месяц, моросит мелкий дождичек, холодно, этот дождичек на мостовой замерзает, скользко. А мне хорошо, я иду вся счастливая, молодая и красивая. И тут по улице курсантики идут строем. А мне вот резко на другую сторону улицы понадобилось. И я так грациозно, аки лань на своих каблуках, перебегаю дорогу, да как поскользнусь на середине и падаю плашмя как раз перед ними – каблуки в одну сторону, шиньон в другую… Строй курсантиков рассыпается и они кидаются ко мне – «Бабушка! Вам помочь?»
|
|
Многих детей, если не всех, интересует вопрос, откуда они взялись. У меня в детстве была своя теория по этому поводу. Вот как я представлял себе процесс: оба родителя в заранее запланированное время ложатся в больницу, где у мужчины хирургическим путём извлекаются, пардон, яйца, которые женщина затем... ВЫСИЖИВАЕТ. И через 9 месяцев вылупляется ребёнок. А у мужчины со временем всё отрастает заново, и он готов к новым подвигам. Правда, оставалась нестыковочка: почему ребёнок рождается чаще всего один, хотя яиц - два? Наверное, второе яйцо запасное, решил я. Ну, а как объяснить появление на свет тройни или четверни? Тоже не проблема - яйца с двойными желтками)
|
|
Заснул мужик. Снится ему, что он помер и просит у св. Петра, чтобы то дал ему вторую жизнь. Петр: - Могу дать, но только будешь курицей. Мужик подумал и согласился. Ходит по своему двору, зерна клюет, кудахтает, на родню смотрит. Вдруг почувствовал что- то. Пошел в курятник и снес яйцо. Подумал: "какое приятное ощущение. Давай еще раз попробую." Только снес еще яйцо и почувствовал оплеуху и крик жены: - Просыпайся, гад! Всю кровать обделал!
|
|
Еврей приходит к раввину: - Ребе, что мне делать? У меня восемь детей, я уже не могу прокормить такую ораву, а жена опять беременна и скоро родит. Ребе открывает мудрую книгу Талмуд и на странице 235 читает: "Если у еврея жена все время рожает, то ему нужно отрезать одно яйцо". Через год опять приходит тот же еврей: - Ребе! Моя жена опять рожает! Ребе открывает мудрую книгу Талмуд и на странице 236 читает: "Если еврею отрезали одно яйцо, а жена продолжает рожать, значит нужно отрезать еще одно яйцо". Через год к раввину снова приходит несчастный еврей: - Ребе, моя жена все равно рожает! Ребе открывает мудрую книгу Талмуд и на странице 237 читает: "Если еврею отрезали оба яйца, а жена продолжает рожать, значит яйца отрезали не тому еврею".
|
|
У дочки день рождения. Ну, батя организовал большой праздник на загородной вилле, фейерверки там всякие, шарики, клоуны, акробатов нанял, чтоб для детишек покувыркались, кучу гостей позвал. Вышел за ворота покурить. Подходят к нему два бомжа: Слушай, мужик, у тебя сегодня праздник не впадляк будет нас накормить? Он им: А вы идите мне дрова поколите я вас накормлю, водки налью. Пошли они дрова рубить. Вдруг батьку звонок на телефон акробаты не приедут, в аварию попали. Он давай по циркам звонить. Все обзвонил нет акробатов. Че делать не знает. Глядит один бомж дрова рубает, а другой кувыркается, сальто разные крутит, кульбиты, короче супер. Он к ним. Спрашивает у того, что рубит: Слушай, а твой кореш за сто баксов все это перед гостями сможет повторить? Дровосек оборачивается к тому: Вась, а Вась, а ты за сто баксов второе яйцо под топор отдашь?
|
|
Ностальгия по социализму – тем, кто помнит…
"Но в это просто никто не поверит, если написать..."
Попробую написать, может и поверят? Честно говоря, я и сам не очень верю в правдивость своих приключений, оборачиваясь назад… Хотя ведь было же.
Лето восьмидесятого года, я- слесарь по ремонту котельного оборудования. Аж могучего третьего разряда. В основном – подай- принеси, подержи фонарик, вон туда слазай, мне самому лень. Каунасэнергоремонт.
За выход на работу в субботу, или воскресенье полагалось два отгула. Это был способ накопить отгулов, чтобы от души побездельничать. Пару раз я так устраивал себе отпуск – даже в Ленинград слетал однажды – домой.
А в посёлке всё равно не разгонишься – по выходным делать особо нечего. Можно в Каунас или в Вильнюс съездить прогуляться- а так скучно. Посёлок небольшой, всё знакомо и надоело. Вот и работал по выходным – во всяком случае не отказывался, если приглашали.
В ту субботу меня уговорил выйти на работу сосед по общаге – Йоська. На самом деле Юозас. Юозас Жвирблис – в переводе на Русский его фамилия звучала «Воробышек». Мужик рыжий, мелкий, наглый и царапучий. Манера общения не просто агрессивная, а супер вызывающая. Как ему морду не били ежедневно? Если не знать, что в общем- то, он был нормальный адекватный мужик, выдержать его ехидные эпитеты – надо было терпение.
Ну, для примера – криком - «Что, бл..дь? Куда ты лезешь, на х..й? Ты это руками собрался двигать? Здесь автокрана мало, мудило! Если ты это сдвинуть сумеешь, я тебе, бл..дь, своё левое яйцо откусить дам!» - речь идёт всего лишь о небольшой металлической дверце, которую заклинило, но надо открыть.
Запускали один из блоков – котёл- турбина. После ремонта. По штатному расписанию, должны были присутствовать двое слесарей – мало ли что произойдёт? Вот мы значит и присутствовали.
Сидим в пультовой, смотрим лениво на работу операторов блока. Неподготовленному зрителю было бы очень интересно – внешне этот пульт напоминает космический центр – сотни рукояток, лампочек и прочих умных прибамбасов. Строго по инструкции проверяются и опробываются по очереди все системы управления котлом и турбиной. Не быстрая процедура.
Так. Оператор третий раз пытается открыть шибера в дымовом коробе. Зелёненькая лампочка включаться не хочет – горит красная. Стало быть, нештатная ситуация, стало быть нам надо лезть, и выяснять в чём дело.
Пошли. Дотопали до лаза, поотвинчивали гаечки на двери, повесили табличку – «Не закрывать, работают люди». Полезли. Сечение дымохода – камаз проедет. И идти от лаза до шиберов – метров восемьдесят. С двумя поворотами. Ага, ну так и есть – просто шлак попал в механизм поворота – вот шибера и не открываются. Размолотили в труху, пошевелили – действует. Можно возвращаться. С чувством выполненного долга лениво идём обратно. Открытую дверь по идее должно быть видно издалека – но что- то не виднеется. Куда она на хрен делась?
Светим фонарями – закрыто. Вот она, но закрытая, и похоже, завинчены запирающие болты. Что за …………? Какой мудак постарался? Таблички не видел? Йоська начинает лупить по двери молотком, сопровождая свои действия отборным матом. Эффект ноль. Я присоединяюсь. Вместе грохочем минут десять – никакой реакции.
Это сейчас у каждого телефон в кармане, и подобные ситуации разруливаются мгновенно. А тогда мы, как два дурака оказались запертыми в дымоходе – и хрен до кого достучишься. Ситуация. Что делать- то, блин? Постучали ещё. Посидели, покурили. Ещё постучали. Йоська в изощрённой форме развивает матом перспективы – что он сделает с тем мудаком, который… Ну вы понимаете.
«Пи...ц, яйца оторву и сожрать заставлю» - самое гуманное из его обещаний.
Ожидание чередуется приступами злобы – колотить в дверь молотком начинает уже надоедать, но больше развлечься нечем. Если бы это был рабочий день, нас бы давно услышали и выпустили – но в субботу на станции кроме эксплуатационного персонала и обходчиков никого нет. Котельный зал – двенадцать котлов, от начала до конца больше километра – нас решительно никто не слышит.
………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………здесь не просто непечатно, а непечатно совершенно. Даже для такого матерщинника, как Йоська.
А вот когда включились вентиляторы, и до нас дошло, что это уже запуск котла, все прежние слова стали пресными и скучными. Как бы и не ругань вовсе. Топку перед запуском полагается провентилировать. Уходит на это от пяти до десяти минут – именно столько жить нам и осталось. И деваться некуда. Йоська что- то бешено орёт, побежали в одну сторону, в другую, ещё постучали в дверь – уже на грани истерики.
Есть такая штука – называется взрывной клапан. Это обычное отверстие побольше окна, закрытое листом асбеста, и оцинкованной жестью, с просечкой крест- накрест. Служит для нештатных ситуаций – если в коробе взрыв – пусто лучше вскроет клапан, чем разворотит сам короб.
- Иди сюда, орёт мой напарник, вставай! – я не сразу разглядел этот клапан – на высоте примерно два с половиной метра. Я раскорячился, упёрся ногами и руками, Йоська влез мне на спину, в несколько бешеных ударов разнёс эту конструкцию на куски, потом спрыгнул.
А вот теперь оцените, насколько правильный и порядочный оказался мужик – вначале он подсадил меня, потом выкинул сумку с инструментами. Как он сам сумел допрыгнуть до отверстия – я не видел. Я сильно порезал руку об жестяную закраину, и грохнувшись с этой высоты ещё и ногу подвернул.
Валяюсь, дышу. Гляжу – вылезает рыжий. Сполз, целый. Трясёт обоих так, что зубы лязгают. Вот тут как раз и полыхнуло. Успели, блин. Чудом.
Как от него потом убегал оператор блока, который должен был убедиться, что мы вернулись, прежде чем запускать котёл, как прятался обходчик, не заметивший таблички «Не закрывать», и заперший нас в коробе – отдельная история.
Я этот спектакль наблюдал уже успокоившись – Йоська, размахивающий молотком, и побелевший от страха оператор. Сколько лет прошло, а вспомнить приятно – как заново родились…
Инструкции по технике безопасности написаны кровью – и это не преувеличение.
|
|
Псих ненормальный
Микрорайон у нас небольшой. Всё больше - «спальный». И живёт на нашем микрорайоне один псих. Ну да — ненормальный по самые помидоры. В советское время в булочной люди рядом с ним даже в очереди боялись стоять: «А то ведь отвлечёшься, а он чего доброго хлебной вилкой кого ткнёт! Как таких среди здоровых людей держат???»
В чём проявляется? Во-первых, бедный — как церковная мышь (кто ж ТАКОМУ за что платить то будет? Поди на пенсию по своему псих. отклонению живёт...)
Ну, а во-вторых и в-главных, вот свежачёк от нашего психа подоспел: в супермаркете он выбирал яйца. У нас, знаете ли, часто в коробке с маркировкой «C0» лежат и яйца категории «С1 переходящие в С2», и почти в каждой коробке гарантированно по одному битому яйцу. Коробки специально не заклеивают для проверки-переборки. Но чтобы люди не хитрованничали, из коробки в коробку яйца перекладывать можно только в присутствии сотрудника-директора магазина.
Вот означенный псих очередную коробку перебирал на предмет поиска битых и... одно яйцо своими толстенными пальцами и раздавил. А дальше знаете, что сделал? Оглянулся хитро, и … угадайте, куда запихнул коробку с раздавленным яйцом?
Вот ни в жизнь не угадаете. Мы потом все, кто на кассах стоял, на телефоне у директрисы магазинной разглядывали! Как давил там особо и не видно — он спиной к камере оказался, а вот как прятал — так чётко видно!
Куда говорите спрятал? Во-во! Я же пишу, что псих! Себе в корзинку с покупками!!!
Ну а на кассе, когда кассир коробку ту взяла и начала переворачивать, чтобы штрих-код считался, то нервишки у него не выдержали и он заорал: «Одно битое! Не переворачивайте, а то — потечёт!»
Она ему по-человечески, не грубо предложила битое яйцо заменить, так он заявил, что раз раздавил лично он, то магазин — совсем и не при чём!
Таких вот психов рождает русская земля. Так и живёшь, и боишься, что в очередной раз утворят!
---
Постоянный адрес: http://tula-it.ru/node/1422
|
|
Мина Моисеевна, или попросту тетя Миня, была соседкой по квартире моего друга, режиссера с киностудии имени Горького.
Он нас и познакомил:
— Мина Моисеевна, — сказал он, — знаете, кто это? Это Хайт!
— Так что, — спросила она, — мне встать по стойке смирно или пойти помыть шею?
— Не надо, — сказал я. — Можете ходить с грязной.
— О, какой язвительный молодой человек! Жалко, я не знала, что у меня будет такой важный гость. Купила бы чего-нибудь особенного к чаю. Вы, кстати, чай будете без какого варенья: без вишневого или без клубничного?
— Если можно, то без малинового.
— Пожалуйста! У меня все есть.
Насчет варенья она, конечно, хохмила. Нашлось у нее и варенье, и печенье, и конфеты — как это водится в приличном еврейском доме. Вот иногда видишь человека всего пять минут, а такое ощущение, что знаешь его всю жизнь. Точно такое же чувство возникло у меня после встречи с Миной Моисеевной.
Когда я вижу на сцене Клару Новикову с ее тетей Соней, для которой пишут лучшие юмористы, я всегда думаю: а как же тетя Миня? Ведь ей никто не писал, она все придумывала сама.
Помню, сидим мы с ней, беседуем. Вдруг — телефонный звонок. Кто-то ошибся номером. Громкий мужской голос, который слышу даже я, кричит:
— Куда я попал?!
— А куда Вы целились? — спрашивает тетя Миня.
Хотя в душе она была стопроцентной еврейкой, терпеть не могла разговоров, какие мы все потрясающе умные.
— Ай, не морочьте голову, вот Вам мой племянник, дофке еврей, — тупой, как одно место. Кончил в этом году школу — и что? С его знаниями он может попасть только в один институт — в институт Склифосовского!
Я иногда начинал ее дразнить:
— Но мы же с вами избранный народ!
— Мы — да! Но некоторых евреев, по-моему, избирали прямым и тайным голосованием, как наш Верховный Совет.
Теперь пришла пора сказать, кем же была тетя Миня. Она была профессиональной свахой. Сегодня, в эпоху брачных объявлений и электронных связей, эта профессия кажется ушедшей. Но только не для тех, кто знал Мину Моисеевну.
— Человек должен уметь расхвалить свой товар, — говорила она. — Реклама — это большое дело. Посмотрите, когда курица несет яйцо, как она кричит, как она кудахчет. А утка несет тихо, без единого звука. И результат? Куриные яйца все покупают, а про утиные никто даже не слышал. Не было звуковой рекламы!
Не знаю, как она рекламировала своих женихов и невест, но клиентура у нее была обширная, телефон не умолкал с утра до вечера.
Было сплошным удовольствием слушать, как она решает матримониальные дела.
— Алло! Что? Да, я Вас помню, Володя. Так что Вы хотите? Чтоб она была молодая, так, красивая, и что еще? Богатая. Я не поняла, Вам что, нужно три жены? Ах, одна! Но чтоб она все это имела. Ясно. Простите, а что Вы имеете? Кто Вы по профессии? Учитель зоологии? Хорошо, звоните, будем искать.
— Алло! Кто говорит? Роза Григорьевна? От кого Вы? От Буцхеса. Очень приятно. А что Вы хотите? Жениха? Для кого, для дочки? Нет? А для кого, для внучки? Ах, для себя! Интересно. Если не секрет, сколько Вам исполнилось? Тридцать шесть? А в каком году? Хорошо-хорошо, будем искать. Может быть, что-то откопаем.
— Алло, это Яков Абрамович? Хорошо, что я Вас застала. Дорогой мой, мы оба прекрасно знаем, что у Вас ужасная дочь, которая не дает Вам жить. Но все равно, когда я привожу жениха, не надо ему сразу целовать руки и кричать, что он Ваш спаситель. Они тут же начинают что-то подозревать!
Когда Мине Моисеевне исполнилось 75, она приняла самое важное решение в своей жизни — уехать в Израиль. Все подруги по дому дружно ее отговаривали:
— Миночка, куда Вы собрались на старости лет? Жить среди незнакомых людей!
— Я вот что подумала, — сказала тетя Миня, — лучше я буду жить среди незнакомых людей, чем среди знакомых антисемитов!
И она уехала. Тихо, незаметно, никому ничего не сказав. Тогда в аэропорту «Шереметьево» фотографировали всех провожающих, и она не хотела, чтобы у нас были неприятности после ее отъезда.
Прошли годы, многое в мире изменилось. Советский Союз установил дипломатические отношения с Израилем — и я впервые оказался на Святой земле.
Я сразу же попросил своих друзей отыскать Мину Моисеевну, если она еще жива, а если нет — хотя бы узнать, где она похоронена.
На следующее утро чуть свет в моем номере зазвонил телефон:
— Алло! Это великий русский писатель Шолохов-Алейхем?
— Тетя Миня! — заорал я. — Это Вы?
— Ну да! Что ты так удивился, будто тебе позвонил Ясир Арафат?
Через пару часов я уже завтракал в ее квартире, точь-в-точь копии московской: те же занавески на окнах, те же фотографии на стенах, такой же маленький телевизор, по которому шли все те же наши передачи.
— Ничего не меняется, — сказала она, перехватив мой взгляд. — Все как было. Даже профессия у меня та же.
— Как? Вы и здесь сваха?
— Почему нет? Здесь тоже надо соединять женихов и невест. Как говорится, сводить концы с концами.
Дальнейшая часть дня проводилась под аккомпанемент сплошных телефонных разговоров тети Мини:
— Алло? Слушаю!... Да, я Вас помню. Вы хотели невесту с хорошим приданым. Так вот, можете открывать счет в банке «Хапоалим» — я Вам нашла невесту. За нее дают 50 тысяч шекелей. Что Вы хотите? Посмотреть ее фото? Милый мой, за такие деньги я фото не показываю. Получите приданое, купите себе фотоаппарат и снимайте ее сколько влезет!
— Алло? Бокер тов, геверет! — И тетя Миня затараторила на иврите, как пулемет. — Ненормальная румынская еврейка, — сказала она, положив трубку. — Денег полно — и она сходит с ума. Не хочет блондина, не хочет брюнета, подавай ей только рыжего! Откуда я знаю почему? Может, у нее спальня красного цвета, хочет, чтоб муж был точно в цвет!
— Алло? Ша, что Вы кричите? Кто Вас обманул? Я Вам сразу сказала, что у нее есть ребенок. Какой позор?.. В чем позор?.. Ах, ребенок родился до свадьбы! Так что? Откуда ребенок мог знать, когда свадьба?..
А я сидел, слушал все это и умирал от счастья и восторга! Потому что за окном был Тель-Авив, потому что рядом была тетя Миня, потому что, слава богу, есть то, что в нашей жизни не меняется.
Не знаю, может, это звучит немного высокопарно, но для меня тетя Миня олицетворяет весь наш народ: тот же юмор, та же деловая жилка, скептическое отношение ко всему и удивительная жизненная сила. Все, что позволило нам выжить в этом кошмарном мире!
Порой мне кажется, что брось тетю Миню в тундру, в тайгу — и уже через пару дней она будет ходить по чумам, сватать чукчей и эскимосов:
— У меня для Вас потрясающая невеста! Она даже не очень похожа на чукчу, скорее на японочку. Какое приданое?.. Какие олени?.. Нет, он сошел с ума! Я ему предлагаю красотку, а он хочет оленей. Да Вы только женитесь — и у вас рога будут больше, чем у оленя!
Сегодня тети Мини уже нет на земле. По нашему обычаю умершим нельзя приносить цветы, но никто не сказал, что им нельзя дарить рассказы. Я написал его в память Мины Моисеевны и жалею только о том, что она его не услышит. Иначе она бы непременно сказала:
— Между прочим, про меня мог бы сочинить и получше! К тому же ты забыл вставить мою главную фразу о том, что надо уметь радоваться жизни. Обязательно напиши: «Пока жизнью недоволен — она и проходит мимо нас"
© Аркадий Хайт.
|
|
В 1993 году
Когда прошёл угар перестройки и был разгар постсоветского НЭПа
Шёл я как-то по ближайшему рыночку
И какая-то машина торговала яйцами
Причём покупатели вели себя как-то не совсем адекватно: брали каждое яйцо, трясли с умным видом, смотрели и слушали, какие-то отбирали себе, какие-то отклыдывали назад.
Я тоже с умным видом натряс себе лоток, оплатил и пошёл с ним домой. Яйцы те все дома скушали.
Что это было, так и не знаю.
|
|
Антикризисные рецепты: - Морозим сосиску, трём на тёрке, мажем хлеб майонезом и посыпаем тёртой сосиской. вкусно и практично, а главное много, одной сосиски хватает на 5-10 бутербродов. - Если голод не дает спать - быстро выпить два стакана кипятка и лечь спать. Мозг не сразу поймет, что желудок обманули. - Если хлеб черный натереть чесноком, он пахнет копченой колбасой. - Если заморозить яйцо и разрезать его пополам и положить на сковородку, получится глазунья с 2 желтками, - Чай можно заваривать семь раз. На восьмой - чаинки всплывают, чтобы посмотреть на этого жлоба...
|
|
Давайте строить жизнь по принципу пчёл, чур я буду Королевой!
Такие призывы всё чаще слышны на мировой арене, но мало кто из политиков знает настоящую жизнь пчело-матки (Queen) которая по сути рабыня без голоса и прав, у которой круглосуточно только одно задание: жрать! рожать!
Пчёлы сами решают, когда им роится и для этого строят роевые мисочки, силой заставляют королеву туда отложить яйцо, если же она упирается, то пчёлы перенесут с обычной ячейки яйцо и сами выведут новую замену своей пчело-матке.
Так-же они перестают королеву кормить, когда не цветут цветы или засуха или перед роением.
королева сильно худеет и пчёлы поделившись ровно на половину, силой выволакивают старую королеву с улья, что бы улетала с роем в новый улей.
Всегда старую королеву отправляют в изгнание с роем и ей нет шанса остаться в привычном, родном для неё улье.
Пчёлы сами решают все вопросы на общественном "Вече" где ораторы выступают по очереди и их не интересует мнение Королевы, у которой одно задание- откладывать до 2 тысяч яиц в сутки, а если она не справляется с этим единственным для неё заданием,
то её быстро пчёлы поменяю на новую пчело-матку, которая будет поддерживать стабильное население -минимум 65 тысяч пчёл в улье, ведь у пчелы летом жизнь очень короткая.
Так-же пчёлы безжалостно вытаскивают упирающихся Трутней с улья, перед осенними дождями.
Около улья их ждут шершни и осы, которые принимают оголодавших и ослабевших Трутней и быстро упаковав, несут их к себе в гнёзда.
На Трутней жалко смотреть, ведь совсем недавно они одетые с иголочки в дорогие костюмы, с лоснящимися лысинами, важно расхаживали по улью, толкая пчёл и всячески им мешая при этом жрали за десятерых, пьянствовали и у них была цель - трахаться, жрать и спать, ну ещё подхамить какой нибудь пчёлке или сбить весь улей с привычного ритма.
Так какую же роль вы себе выберите: Королевы? Трутня? или Пчелы?
|
|
Почитаешь новости - просто охреневаешь, иногда складывается
такое впечатление, что яйцо, брошенное в 2004 г в одного,
рикошетом шарахнуло по голове другого, но уже в 2013году...
|
|
Однажды Стелла Адлер, ученица Станиславского, предложила студентам следующий этюд:
- Представьте себе, что вы - куры. Вы гуляете по двору, когда раздаётся оповещение об атомной бомбардировке.
Студенты принялись усердно импровизировать, демонстрируя, как они разгребают лапами землю, клюют зерно, пьют воду, а потом в панике мечутся по сцене. И только один студент спокойно сидел в сторонке, не проявляя малейших признаков тревоги.
- Эй, а ты почему не реагируешь? - обратилась к нему преподавательница.
- А чего мне реагировать? Я - курица. Высиживаю яйцо. И потом, откуда курице знать, что такое атомная бомба?
Студента звали Марлон Брандо.
|
|
Производство презервативов в России составляет всего 100 миллионов штук в год, а импортируется до 600 миллионов. Срочно требуется импорт замещение.
Отчего у нас в посёлке у девчат переполох?
Все скупил презервативы здесь в аптеке один лох.
Запретили их в Европе к нам в Россию доставлять.
Где теперь гандон со смазкой или с запахом тут взять?
Как на грех , явился молодой моряк,
всех осеменял он и при том за так.
Каждой руку жмёт он и глядит в глаза,
а одна смеётся трахаться нельзя.
Ходит,шутит он со всеми, откровенно говорит,
не дают мне без гандона, у меня яйцо болит.
Спермы изобилие вслух в мудях шумит!
Трахать Вас без презика мама не велит.
Загрустил немного молодой моряк,
купит он гандоны, когда свистнет рак.
Через год закроется эта наша брешь
и гандонов будет, хоть ты жопой ешь!
Верьте Вас затрахаю без следа смущения
с нашими гандонами импорт замещения.
Те гандоны русские сто очков дадут,
всем заморским с усиком, что прижились тут.
Толстый,грубый,неказистый,
только знает вся страна,
что пригоден он для случки
африканского слона.
Не к чему расцветка, не к чему фасон,
крепче он ,чем импортный, не порвётся он.
|
|
Когда колхозный рынок соответствовал своему названию, не было там на прилавках еще бананов, киви и ананасов, а только местное с пригорода и от традиционных поставщиков.
Нина Васильевна жила еще в старой квартире рядом с рынком Удача.
Название рынка старинное по одноименной слободе города-крепости и расположению очень удобному, на перекрестке основных улиц, да рядом еще есть автобусная станция.
Ранним утром, первым рейсом поступают на рынок с Денисовки: капуста, картошка, морковка; с поселка Доля: молоко, сметана, масло; с села Надгорное: петрушка, укроп, хрен; из Устани: яйцо, курицы, гуси.
У Нины Васильевны две дочери школьницы, замечательный муж и желание кормить семью натуральными продуктами.
Она изучила расписание движение автобусов из перечисленных выше населенных пунктов, и из ряда других, которые я опустил при описании.
Нет, она не бежала рано утром на рынок, чтобы быть первой покупательницей свежих продуктов.
Но она точно знала что последний рейс на Денисовку в семнадцать ноль пять, а в поселок Доля в семнадцать двадцать и продавец капусты или сметаны, обязательно сбросит цену до минимума, не вести же обратно.
То же самое и по всем остальным продуктам, поход вечерний в строгих временных рамках, благо до самого рынка двести метров.
А какой борщ варит супруг Нины Васильевны, да еще из восемнадцати компонентов, где только мясо трех видов, узнаете в следующий раз...
|
|
- Рабинович, сознайтесь, это вы украли Фаберже? - Никак нет, гражданин начальник, не украл, а вернул семейную реликвию. - Как это? - Видите ли, на самом деле это неоконченный скульптурный портрет моего деда Мони. - Какой портрет, это же яйцо? - Согласен, я бы, например, начал с лица, но это же Фаберже...
|
|
Я, молодой геолог, должен доставить из Москвы в Питер довольно много экспедиционного снаряжения и прочего груза, т.к. экспедиция вылетает в Якутию из-под Питера. Отправлять транспортной кампанией неудобно и хлопотно, поэтому решаю отвезти снарягу на машине. В моем распоряжении имелось на тот момент «яйцо на колесиках» - японский микроавтобус Тойота Таун Айс 1996 г., и права, полученные полгода назад. Опыт вождения уже есть, но ко всем неожиданностям на дороге еще не адаптировался. Чтобы не удлинять путь, решил выехать пораньше и пройти Москву насквозь через центр, пока нет пробок, а не ехать вокруг по МКАДу.
Итак, начало 2000-х годов, начало июня, около 4 часов раннего утра, Москва…
Живу на юге Москвы, поэтому пошел на север с целью попасть в начало Тверской улицы, а с нее уже на Ленинградский проспект и далее прямо до Питера. Начало Тверской – за Красной площадью, а с юга к ней подходит Большой Москворецкий мост (который начинается на Васильевском спуске и идет через Москву-реку на Большую Ордынку). Вот с нее я и приехал… Машин нет, народу нет, солнышко встает, спать еще хочется… Съезд с моста возле храма Василия Блаженного довольно странный на мой утренний взгляд, куча бетонных блоков и знаков стоят как попало и пытаются объяснить всем своей конфигурацией куда можно, а куда нельзя. Я решаю эту задачу в рамках своих возможностей, проезжаю прямо и поворачиваю направо, попадая на улицу, которая мне визуально знакома, но названия которой я не помню. Улица пустая, симпатичная, идет почти туда, куда мне надо. Еду не спеша, пытаясь понять, куда попал и куда она меня выведет. Проезжаю ее почти до конца и вдруг попадаю на светофор, который стоит почему-то задом ко мне, а за ним стоят машины в ряд, но почему-то во всю ширину улицы – И ВСЕ СМОТРЯТ НА МЕНЯ! Останавливаюсь чинно перед светофором, пытаясь осознать, что пошло не так, как вдруг сзади раздается приближающийся рев сирен, ко мне подлетают две гаишные машины и блокируют меня, одна спереди, вторая сзади. Из них выскакивают четыре гаишника (светофор все еще работает, машины все еще стоят и смотрят на меня), берут меня на абордаж, вытаскивают из моего микрика, забирают ключи, закрывают машину, сажают в заднюю машину, а передняя с одним водителем-гаишником остается возле моей. Машина со мной разворачивается и под сиреной несется обратно к Васильевскому спуску в сторону Кремля. В это время светофор переключается и за нами едут все машины, которые стояли за ним. Все это занимает менее минуты и только возле Кремля до меня наконец-то доходят две вещи: 1) улица, по которой я ехал, имеет одностороннее движение; 2) меня похитили гаишники и дальнейшая моя судьба непредсказуема.
Гаишники в машине зажали меня на заднем сиденье с двух сторон, молчат, но смотрят со странной смесью уважения, сожаления и удивления. Подлетаем с сиреной к началу моста возле храма, там стоит еще одна машина гаишников. Меня в нее сажают на пассажирское сиденье спереди, захлопывают дверь и возле нее встает гаишник, чтобы я не сбежал. Спереди за рулем сидит огромный мужик в форме, с погонами майора. Он что-то дослушивает по рации, поворачивается ко мне и с огромным удивлением оглядывает. Молча. Я в футболке, под два метра, стриженный налысо, весь мокрый (жарко, хоть и ранее утро).
- Ты кто такой и откуда взялся? Документы есть? – спрашивает.
Отдаю ему документы, представляюсь хрипло.
- Ты понял, почему ты у меня тут сидишь?
Говорю, что начинаю догадываться, но где накосячил – пока не понимаю.
- Ладно, - говорит, - поехали, покажу.
Заводит машину, мы выдвигаемся в начало моста и он едет по моей траектории, попутно объясняя мне, где и что я нарушил. Объясняет все спокойно, доходчиво, но в голосе его чувствуется все еще нерассосавшееся удивление перед человеком, которому он все это рассказывает. Когда мы доехали до моей машины, он закончил фразой:
- Итак, четырнадцатое твое нарушение: остановка перед светофором с его обратной стороны на улице с односторонним движением. Это твоя машина? Показывай, что везешь.
Говорю, что ключи у вашего коллеги. Оставшийся охранять мою машину гаишник по взмаху его руки открывает микрик. Майор долго молча смотрит с разных сторон на забитый под завязку салон с лопатами, генератором, кучей баулов, ящиков и т.д. После чего так же молча разворачивается, и мы вместе возвращаемся на исходную позицию возле храма.
Остановившись, он всем корпусом поворачивается ко мне и спрашивает:
- Ты понял, что я тебе рассказал и что ты сделал?
- Теперь понял…
- Повторяю: в сердце столицы, почти на Красной площади, на глазах трех изумленных экипажей машин ГАИ и лично моих глазах целого майора ты 14 раз нарушил Правила, и был остановлен только после погони в начале улицы Варварки, на которой одностороннее движение (я, про себя черт, так вот как улица называется!). Как ты думаешь, что тебе за это будет?
Раннее июньское утро постепенно начало превращаться в моих глазах в мрачные вечерние сумерки… На вопрос майора у меня совершенно на автомате был сформулирован единственный ответ:
- Насколько я понимаю, в данной ситуации вы меня даже до Лобного места не доведете, а расстреляете прям здесь, всеми тремя экипажами? Можно я хотя бы буду стоять лицом на восток: последний раз на солнышко посмотрю, да и вам целиться удобнее будет?
Майор замер, вглядываясь в меня, потом хмыкнул и говорит:
- Ты не волнуйся, мы не промахнемся, все хотят в тебя в упор по обойме засадить.
Сумерки в моих глазах превратились в кромешную ночь.
- Прежде чем мы тебя к стенке поставим, скажи, что за барахло у тебя в машине? Его после расстрела куда девать?
Я начал рассказывать, что везу экспедиционный груз в Питер, там то-то и то-то, сам из МГУ, геолог…
- Куда планировали лететь, что делаете?
Понимаю, что он хочет, чтобы я перед смертью немного успокоился и принял должное возмездие за вопиющие нарушения без нервов.
Начинаю рассказывать, что работаем мы в Восточной Арктике, изучаем вечную мерзлоту, подземные льды, в тундре, там мамонты, носороги и т.д. Как только я дошел до мамонтов, майор меня прервал:
- Подожди.
Высунулся из машины и своим ребятам:
- Так, все кто свободен – подошли сюда, открыли правую дверь и слушаем, что он говорит!
Дальше я часа полтора рассказывал про мерзлоту Якутии, мамонтовую фауну, тундру современную и тундростепь древнюю, наши в ней работы и т.д. Мне задавали вопросы (!), причем не только майор, но потом и гаишники! Я отвечал, мы спорили (!) про то, сами мамонты сдохли или им древний человек помог… Гаишники слушали с неподдельным интересом, я почти забыл, что это лекция перед расстрелом.
Когда все вопросы прояснили, майор говорит:
- Иванов и Петров (фамилии изменены, я их уже не помню), отвезите его к машине и проводите до начала Тверской, чтобы он больше никуда не заехал!
Я, в некотором офигении:
- А как же мой расстрел?!
- Пока откладывается! Дело у тебя интересное, в нем от тебя больше пользы будет, чем в виде корма червям! Но больше не нарушай, будь внимательнее! Удачи!
Я, все еще не приходя в себя:
- Спасибо!
Гаишники, пока везли меня к машине, сказали, что не иначе как где-то с обратной стороны Земли на Америку астероид упал: майор в их отделении слыл страшным монстром и не зря его ставили на контроль дорожной ситуации на самых ответственных участках. А что с ним сегодня произошло – непонятно, потому как за мои нарушения мне действительно светил расстрел. Они проводили меня с мигалкой аж до Белорусского вокзала, поставили на вылетную магистраль и только удостоверившись, что я поехал в нужном направлении, развернулись и ушли обратно.
А я ехал и не мог поверить случившемуся. До сих пор уважаю мамонтов и их соратников по тундре, за то, что они были, и что их судьба до сих пор интересует даже полицейское начальство. Осенью я несколько раз приезжал на Васильевский спуск, хотел подарить майору зуб мамонта на память, который привез с полевых работ, но так его и не встретил. Фамилию он свою не назвал.
Правила я с тех пор стараюсь не нарушать, а под лобовым стеклом у меня болтается небольшой кулончик в виде мамонта, привезенный из Якутска.
|
|
