Стишок №4 за 09 марта 2019

Чтобы у хохлушек
В доме без галушек!

Хивре провели хоть экономный газ,
Всё ж та сохранила печку да дрова,
Вздорожал газ резко! Чтоб огонь не гас,
«В бой» ввела «резервы» - баба-то права!

8 марта 2019-03-08
Жители Украины всё больше вынуждены отказываться от газа из-за резкого повышения в стране тарифов и переходить на дрова.

Аналог Notcoin - Blum - Играй и зарабатывай Монеты

дрова газ вынуждены украины жители баба права

Источник: anekdot.ru от 2019-3-9

дрова газ → Результатов: 7


1.

Работаю мастером по установке межкомнатных дверей. Поставил дверь заказчику. Дверка не плохая, фурнитура - говно. Китай лютый, гарантии на нее никто не даст. Буквально через день заказчик начинает заебывать по телефону - "у меня ручка мозг ебет". Объясняю - я сейчас на адресе, работу работаю. Ничего не трогай, жди, вечером приеду, посмотрю. В течении дня звонок - я, мол, звоню в защиту прав потребителей, в министерство ООН, в суд Гааги и лично властителю Саурону. Ок. С заканчиваю работу, рву когти на адрес недовольного клиента. Картина маслом - заказчик в дрова, дверь в районе личинки замка треснула, практически выбита. Интересуюсь - нахрен закрывали? Ответ - у меня с женой должны же быть интимные отношения!!!111разразраз. Я, конечно, поинтересовался - а если у тебя газ прорвет и тебе газовщики скажут - "нихуя не трогай", ты тоже зажигалку зажжошь, чтоб видеть куда ты жене вставляешь? В целом история нихрена не смешная, но мораль есть. И заключается она в чем? Когда все тупые передохнут?! 5 лет практики - 30% идиотов. Заставляет задуматься. Люди, прекращайте смотреть тнт и рентв. Читайте книги, думайте башкой. Ведь она вам дана не только, чтобы ей жрать. Перестаньте быть баранами.

2.

Народный врач Дегтярев
О его мастерстве хирурга, универсальности врача, рассказывали легенды, которые оказывались реальностью, и реальные истории, похожие на легенды.
Прокопий Филиппович Дегтярёв возглавлял Барановскую больницу три исторические эпохи – довоенный период, послевоенный и развитого социализма. С 1935 по 1974 год, с перерывами на Финскую и Великую Отечественную войну исполнял он обязанности главного врача.
Предоставим слово людям, его знавшим.
Анна Григорьевна Романова 1927 года рождения. Медсестра операционного блока Барановской больницы с 1945 по 1989 год.
В июне 45 года после окончания Егорьевского медицинского техникума меня распределили в Барановскую больницу. Прокопий Филиппович ещё с фронта не вернулся. И первую зиму мы без него были. Всю больницу отопить не могли – дров не хватало. Мы сами привозили дрова из леса на санках. Подтапливали титан в хирургии, чтобы больные погрелись. К вечеру натопим, больных спать уложим – поверх одеял ещё матрацами накрываем.
Потом Прокопий Филиппович с армии вернулся – начал больницей заниматься. Сделал операционный блок совместно с родильным отделением. Отремонтировал двери-окна, чтобы тепло было. Купил лошадь, и дрова мы стали сами завозить, чтобы топить постоянно. Когда всё наладил – начал оперировать.
Сейчас ортопедия называется – он оперировал, внутриполостная хирургия – оперировал, травмы любые… Помню, - к нему очень много людей приезжало из Тульской области. Там у него брат жил, направлял, значит. После войны у многих были язвы желудка. И к Прокопию Филипповичу приезжали из Тулы на резекцию желудка. После операции больным три дня пить нельзя было. А кормили мы их специальной смесью, по рецепту Прокопия Филипповича. Помню, - в составе были яйца сырые, молоко, ещё что-то…
Позднее стали привозить детей с Урала. Диагноз точно не скажу, но у них было одно плечо сильно выше другого. Привезли сначала одного ребёнка. Прокопий Филиппович соперировал и плечи стали нормальные. Там на Урале рассказали, значит, и за 5-6 лет ещё двое таких мальчиков привозили. Последнего такого мальчика семилетнего в 65 году с Урала привозили. Уезжали они от нас все ровные.
Он был очень требовательный к нам и заботливый к больным. Соперирует – за ночь раз, еще раз, и ещё придёт, проверит – как больной себя чувствует.
Сейчас ожогами в ожоговый центр везут, а тогда всё к Прокопию Филипповичу. Зеленова девочка прыгала через костер и в него упала. Поступила с сильнейшими ожогами. Делали каркасы, лежала под светом, летом он выносил её на солнышко и девочка поправилась.
В моё дежурство Настю Широкову привезли. Баловались они в домотдыхе. Кто-то пихнул с берега. И у неё голеностопный сустав весь оторвался. Висела ступня на сухожилиях. Прокопий Филиппович её посмотрел, говорит: «Ампутировать всегда успеем. Попробуем спасти». Четыре с половиной часа он делал операцию. В моё дежурство было. Потом гипс наложили – и нога-то срослась. Долго девочка у нас лежала. Вышла с палочкой, но своими ногами. Даже фамилии таких больных помнишь. Из Кладьково мальчик был – не мог ходить от рождения. Прокопий Филиппович соперировал сустав – мальчик пошел. Вырос потом, - работал конюхом. Даже оперировал «волчья пасть» и «заячья губа». Заячья-то губа несложно. А волчья пасть – нёба «нету» у ребенка. И он оперировал. Какую-то делал пересадку.
Порядок требовал от нас, чистоту… Сколько полостных операций – никогда никаких осложнений!
Гинеколога не было сначала. Всё принимал он. Какое осложнение – бегут за ним в любое время. Сколько внематочных беременностей оперировал…
Уходит гулять – сейчас зайдёт к дежурной сестре: «Я пошёл гулять по белой дороге. Прибежите, если что».
…Сейчас легко работать – анестезиолог есть. Тогда мы – медсестры - анестезию давали. Маску больному надевали, хлороформ капали. И медсестра следила за больным всю операцию – пульс, дыхание, давление…
Надю Мальцеву машина в Медведево сшибла. У ней был перелом грудного, по-моему, отдела позвоночника. Сейчас куда-то отправили бы, а мы лечили. Тогда знаете, как лечили таких больных? – Положили на доски. Без подушки. На голову надели такой шлём. К нему подвесили кирпичи, и так вытягивали позвоночник. И Надя поправилась. Теперь кажется чудно, что кирпичами, а тогда лечили. Завешивали сперва их – сколько надо нагрузить. Один кирпич – сейчас не помню, - два килограмма, что ли, весил… И никогда никаких пролежней не было. Следили, обрабатывали. Он очень строгий был, чтобы следили за больными.
Каждый четверг – плановая операция. Если кого вдруг привезли – оперирует внепланово. Сейчас в тот центр везут, в другой центр, а тогда всех везли к нам, и он всё делал.
Много лет добивался газ для села. Если бы не умер в 77-ом, к 80-му у нас газ бы был. Он хлопотал, как главный врач, как депутат сельсовета, как заслуженный врач РСФСР…
А что он фронтовик, так тогда все были фронтовики. 9 мая знаете, сколько люду шло тогда от фабрики к памятнику через всё село… И все в орденах.
***
Елена Николаевна Петрова. Медсестра Барановской сельской больницы 06.12.1937 года рождения.
Я приехала из Астрахани после медучилища в 1946-ом. Направления у нас были Южный Сахалин, Каракалпакия, Прибалтика, Подмосковье. Тогда был ещё Виноградовский район. Я приехала в райздрав в Виноградово, и мне выписали направление в Барановскую больницу. 29 июля 56 года захожу в кабинет к нему – к Прокопию Филипповичу. Посмотрел диплом, направление. И сказал: «С завтрашнего дня вы у меня работаете». Так начался мой трудовой стаж с 30 июля 56 года и продолжался 52 года. С ним я проработала 21 год. Сначала он поставил меня в терапию. Потом перевёл старшей медсестрой в поликлинику. Тогда начались прививки АКДС (Адсорбированная коклюшно-дифтерийно-столбнячная вакцина - прим. автор).
У нас была больница на 75 коек. Терапия, хирургия, роддом, детское отделение, скорая. Рождаемость была больше полутора сотен малышей за год. В Барановской школе было три параллели. Классы а-б-в. 1200 учащихся. В каждой деревне была начальная школа – В Берендино, в Медведево, Леоново, Богатищево, Щербово – с 1 по 4 класс, и все дети привитые вовремя.
Люди сначала не понимали, - зачем прививки, препятствовали. Но с врачом Сержантовой Ириной Константиновной ходили по деревням, рассказывали – что это такое. Придём – немытый ребёнок. На керосинке воду разогреют, при нас вымоют, на этой же керосинке шприц стерилизуем, - вводим вакцину. Тогда от коклюша столько детей умирало!.. А как стали вакцинировать, про коклюш забыли совсем. Оспу делали, манту… Детская смертность пропала. Мы обслуживали Богатищево, Медведево, Леоново, Берендино, Щербово. С Ириной Константиновной проводили в поликлинике приём больных, а потом уходили по деревням. Никакой машины тогда не было. Хорошо если попутка подберёт, или возчик посадит в сани или в телегу. А то – пешком. Придём в дом – одиннадцать детей, в другой – семь детей. СЭС контролировала нашу работу по вакцинированию и прививкам, чтобы АКДС трёхкратно все дети были привиты, как положено. Недавно показали по телевизору – женщина 35 или 37 лет умерла от коклюша. А у нас ни одного случая не было, потому что Прокопий Филиппович так поставил работу. Он такое положение сделал - в каждой деревне – десятидворка. Нас распределил – на 10 дворов одна медсестра. Педикулёз проверяли, аскаридоз… Носили лекарства по дворам, разъясняли – как принимать, как это важно. У нас даже ни одного отказа не было от прививок. Потом пошёл полиомиелит. Сначала делали в уколах. Потом в каплях. Единственный случай был полиомиелита – мама с ребёнком поехала в Брянск, там мальчик заразился.
Вы понимаете, - что такое хирург, прошедший фронт?! Он был универсал. Оперировал внематочную беременность, роды принимал, несчастные случаи какие, травмы – он всегда был при больнице. Кто-то попал в пилораму, куда бежит – к нам? Ребенок засунул в нос горошину или что-то – сейчас к лору, а тогда – к Прокопию Филипповичу. Сельская местность. Привозят в больницу с переломом – бегут за врачом, а медсестра уже готовит больного. Я сама лежала в роддоме – нас трое было. Я и ещё одна легко разрешились, а у Зверевой трудные роды были. Прокопий Филиппович её спас и мальчика спас. И вон – Олег Зверев – живёт. Прокопий Филиппович и жил при больнице с семьёй. Жена его Головихина Мария Фёдоровна терапевт, он – хирург.
Раз в две недели, через четверг, он проводил занятия с медсестрами – как наложить повязку, гипс, как остановить кровотечение, как кровь перелить, - всему нас учил. Мы и прямое переливание крови использовали. А что делать, если среди ночи внематочная… Кого бы ни привезли – с переломом, с травмами… К нему и из Сибири я помню приезжали. Он всё знал.
Квалификация медсестёр и врачей – все были универсалы. Медсестра – зондирование. Он учил, чтобы мы были лучшими по зондированию. Нет ли там лемблиоза. Мы всеми знаниями обладали – он так учил. На операции нас приглашал смотреть. Он тогда суставы всё оперировал. Помню – врожденный дефект голеностопного сустава оперировал. Медсестёр собрал и врачей на операцию. Мальчик не мог ходить. Он его соперировал - мальчик пошёл.
…На столе у него всегда лежал планшет «Заслуженный врач РСФСР» и он выписывал на нем рецепты, назначения…
Какой день запомнился ещё – 12 апреля 1961 года. У нас через вторник проходила общая пятиминутка. Медсёстры докладывали все по отделениям, по участкам… И он вбегает в фойе больницы и прямо кричит: «Юрий Алексеевич Гагарин в космосе!» Он так нам преподнёс – все так обрадовались. И пятиминутки-то не получилось. Как раз все в сборе были. Большой коллектив! Одних медсестер 50 человек.
40 лет будет, как его не стало. Хоронили его все – барановские, Цюрупы, воскресенские, бронницкие, виноградовские… Такой человек! Мы сейчас говорим – почему мемориальной доски нет? Нас не станет – кто о нем расскажет. Нельзя забывать! Столько людей спас - они уже детей и внуков растят… Дети его разъехались, нечасто могут приехать, но люди за могилкой смотрят. Помнят его. И нельзя забывать!
***
Виталий Прокопьевич Дегтярев. Доктор медицинских наук, профессор Московского медико-стоматологического университета, Заслуженный работник высшей школы
Отец родился в Оренбургской области в крестьянской семье. Он и два его брата – Степан Филиппович и Иван Филиппович линией жизни избрали медицину. Отец учился в Оренбурге в фельдшерско-акушерской школе. Потом закончил Омский мединститут. В 1935 году он был назначен главным врачом Барановской больницы, в которой служил до конца, практически, своих дней.
Был участником финской и Великой Отечественной войн. На Великую Отечественную отец был призван в 42-ом. Это понятно, что в сорок первом Барановская больница могла стать прифронтовым госпиталем, и главный врач, хирург, был необходим на своём месте. А в 42, как немцев отбросили от Москвы, отца призвали в действующую армию, и он стал ведущим хирургом полевого подвижного госпиталя. Это госпиталь, который самостоятельно перемещается вслед за войсками и принимает весь поток раненых с поля боя. Отец рассказывал, что было довольно трудно в период активных боевых действий. По двое-трое суток хирурги не отходили от операционных столов. За годы службы в армии он провел более 20 тысяч операций. День Победы отец встретил в Кёнигсберге. Он был награжден Орденом Красной Звезды, медалью «За победу над Германией», юбилейными наградами, а ещё, уже в послевоенные годы, - Орденом Трудового Красного Знамени. Ему было присвоено почетное звание Заслуженного врача РСФСР.
После возвращения с фронта отец был увлечен ортопедией. Он оперировал детей и взрослых с дефектами верхних и нижних конечностей, плечевого пояса и вообще с любой патологией суставов. Долгое время он хранил фотографии пациентов, сделанные до операции, например, с Х-образными конечностями или с искривлённым положением стопы, и после операции – с нормальным положением конечностей. А в 60-х годах он больше сосредоточился на полостной хирургии.
Он был истинный земский врач, который хорошо знает местное население, их проблемы, беды и старается им помочь. Земский хирург – оперировал пациентов с любой патологией. Травмы, ранения, врожденные или приобретённые патологии…. Все срочные случаи – постоянно бежали за ним, благо недалеко – жил тут же. По сути дела, у него было бесконечное дежурство врача. На свои операции отец собирал свободных медсестер и врачей – это естественное действие хирурга, думающего о перспективе своей работы и о тех людях, которые с ним работают. И я у него такую школу проходил, когда приезжал на каникулы из института.
Он заботился о том, чтобы расширить помощь населению, старался оживить работу различных отделений и открыть новые. Было открыто родильное отделение. Оно сначала располагалось в большом корпусе. А потом был отремонтирован соседний корпус, и родильное перевели в него. Позже открыли ещё и инфекционное отделение. Долгое время было полуразрушенным здание поликлиники. Отец потратил много времени и сил на ремонт этого здания. Поликлинику в нём открыли.
Отец очень хорошо знал население, истории болезней практически всех семей, проживающих в округе. Когда я проходил практику в Барановской больнице, после приёма пациентов случалось советоваться с ним по каким-либо сложным случаям. Обычно он пояснял, что именно для этой семьи характерно наличие такого-то заболевания… И то, что вызвало моё недоумение, по всей вероятности является следствием именно этого заболевания.
Отца избрали депутатом местного Совета. И он занимался вопросами газификации села Барановское. Много сил отдал разработке, продвижению этого проекта…
Своей долгой и самоотверженной работой он заслужил уважение и признательность жителей округи. На гражданскую панихиду, которая была организована в клубе, пришли жители многих окрестных сел, а после нее гроб из клуба до самого кладбища люди несли на руках.
Он был настоящий народный врач.
***
Главе Воскресенского района Олегу Сухарю поступило обращение жителей села Барановское с просьбой установить мемориальную доску на здании Барановской больницы, в память о П.Ф. Дегтярёве. Ещё жители просили, чтобы в районной газете «Наше слово» была опубликована статья о Прокопии Филипповиче.
Доску глава заказал, место для неё определили, статью поручил написать мне, и в сегодняшнем номере газеты она опубликована. Текст вот этот самый, который вы прочли. В Барановском газету ждут.
Добавлю ещё, что когда приезжал в Барановское сфотографировать эту самую дореволюционной постройки больницу, разговаривал ещё с людьми, и каждый что-то о Прокопии Филипповиче хотел рассказать.
И ещё оказалось, что такие уникальные врачи разных специальностей и в разных больницах района ещё были. Мне их назвал наш уважаемый почетный и заслуженный главный врач станции переливания Станислав Андреевич Исполинов.
Но, получается, - в нашем районе минимум четверо, и в других районах должно быть так примерно. Писать о них надо. Рассказывать.

3.

Давно это было - только старики помнят, ну и на Википедии можно прочитать. В далеком 1991 году, когда танковые колонны марксистки-настроеных племен вовсю рвались к Адис-Абебе, решило Эфиопское Еврейство, что пора делать ноги. И то, кому захочется попасть под раздачу в идеологическом споре века? И вот в один прекрасный день мобилизовало Израильское Правительство свой местный "Аэрофлот", поскручивало все кресла в самолетах нафик, постелили кругом полиэтиленовую пленку, сели и полетели. Зачем пленку стелили? А вот зачем. Довелось ли вам когда-нибудь лететь на полностью загруженом туристическом, т.е. без первого-бизнес класса, "Боинге-747", набитым аж 400 пассажирами? Наверное, очереди в туалеты запомнили? А тут в "боинг" загружали под 1200 человек! Да еще лишь очень приблизительно знакомых с концепцией современого туалета. В общем, долго ли коротко, но в конце концов прилетели, люки все пооткрывали и спасенных эфиопцев на волю выпустили. Сперва робко, но потом шустрее и шустрее запрыгали они по сочным зеленым лужайкам Израиля, и скоро совесм скрылись в дали. Совсем да не совсем, потому что могучее Министерство Абсорбции следило за каждым из них своим всевидящим оком, и время от времени посылало эфиопцам своих посланников в виде социальных работников. Это, типа, прелюдия. Или присказка. Или даже, не побоюсь этого слова, преамбула (не к ночи будет помянута). А теперь реальная история, рассказаная мне одним из выживших израильских социальных работников.

Расселили эфиопцев по квартирам - прям таких же как в "хрущобах" - один к одному - крохотных, в 3-5 этажных бетонных коробках. Выделили ежемесячное пособие, чтоб пока не вжились с голоду не поумерли. Через какое-то время стало замечать заботливое Министерство Абсорбции, что слишком большие счета приходят в эфиопские квартиры за газ и воду. Послали социального работника разобраться. Приходит он в одну эфиопскую семью: "Как живете-можете?" Те, вестимо, отвечают: "Да живем хорошо - можем плохо. Слава Сохнуту!"
"-А как у вас дела с ютилитис?"
"- А это кто такие?!"
"-А это то что происходит, когда вы на кухне или в ванной ручку повернете"
"- Мы как приехали ничего такого не трогали. Боялись поломать - вот посмотрите" -
и ведут Черзвычайного Уполномоченого Социального Работника на кухню своей израильской "хрущобы", а там - синим цветком горит газ. Просто так, посреди бела дня. На плите безо всего. И бежит из крана вода. Тоже просто так.
"-А что это вы ничего не закрываете если не пользуететсь?!!!!"
"-Дак... едык его в качель! Его надо закрывать?!! Мы у себя в Адис Абебе никогда огонь в очаге специально не тушили - просто дрова переставали бросать, он и тух сам. Да и воды из канавы за домом - пошёл и натаскал скока надо - никогда поток перекрывать не пытались. Так и тут!"
В общем, так произошло жесткое знакомство человечества с реальностью.

4.

КОЛЛЕКЦИОНЕР
Примыкающая к нашей соседняя деревня Каменка – самая богатая в районе, бывшая центральная усадьба преуспевающего совхоза. И сейчас этот совхоз, превратившийся в какую-то сложную аббревиатуру, не бедствует. Во всяком случае все его руководители понастроили себе двух- трехэтажные кирпичные особняки, поселение заасфальтировано, газифицировано, проведен водопровод.
На этом фоне особенно уныло выглядит деревянная развалюха, в которой обитает пенсионер Геннадий Федорович, бывший учитель истории и краевед, а также коллекционер. Мне довелось с ним познакомиться. Он пригласил меня к себе в избенку, где все было пронизано крайней нищетой (водопровод и газ сюда не провели – хозяину это оказалось не по карману), и продемонстрировал свою коллекцию. Та занимала практически все жилое пространство и состояла из предметов, которые относились к истории этих мест. Коллекционер мне рассказывал, сколько ума и хитрости ему пришлось проявить, чтобы собрать столько экспонатов совершенно бесплатно. Я вслух восхищался его ловкостью, но на самом деле мне Геннадий Федорович казался абсолютно прямодушным и непрактичным человеком. Да и имеют ли ценность его экспонаты? Я невольно прикидывал, какие вещицы Геннадию Федоровичу можно загнать, дабы облегчить его жалкое существование, но мне не показалось, что здесь есть что-то, достойное внимания серьезного музея или крупного коллекционера. Вот, скажем, веревка, на которой лет восемьдесят назад повесился местный секретарь райкома (экспонат подтвержден каким-то сертификатом), - кому она интересна? Впрочем, в коллекции я обнаружил рукопись раннего рассказа Салтыкова-Щедрина (писатель был родом из этих мест), но и то – много ли за нее получишь? Вряд ли водопровод на эти деньги проведешь.
Однажды я в Каменке увидел несколько расклеенных на столбах объявлений с одним и тем же текстом: «ВНИМАНИЕ! Публичный тендер на разборку дома!». Далее указывались адрес и число. Я знал автора этого объявления – Петра Вербилкина. Мужик давно проживал в Москве, делал там вроде бы неплохие бабки. В деревне у него был здоровенный, но очень старый, еще дореволюционной постройки, деревянный дом. Вот его-то Вербилкин и решил снести, дабы, видимо, выстроить себе приличный каменный особнячок. Был он профессиональным жмотом, отсюда и этот тендер – нет, чтоб без шума и пыли договориться с какой-нибудь бригадой.
Мне было в то время скучновато, и я решил сходить на этот тендер. Даже не из любопытства, а чтобы просто убить время. Во дворе дома я увидел его хозяина и представителей таджикских и молдавских бригад. Шел торг, «тендер». Петр Вербилкин своего добился – строители последовательно снижали цену, вместо того чтобы предварительно договориться промеж собой. Но в какой-то момент цена встала – никто больше снижать не хотел.
И тут у меня из-за спины раздался чей-то старый, скрипучий и вроде бы знакомый голос:
- Петр, я разберу твой дом бесплатно.
Я обернулся и, к своему изумлению обнаружил, что в «тендер» вступил незаметно подошедший мой знакомый коллекционер.
- Как бесплатно? – поразился Вербилкин. – Почему бесплатно?
- Твой дом мне на дрова пойдет, - деловито пояснил Геннадий Федорович. – Не одну зиму топить печь можно будет.
Таджик и молдаванин позеленели, Вербилкин недоверчиво оглядел хрупкую фигурку старика:
- Ты что же, сам будешь разбирать?
- Племяши помогут.
- Хм… И когда начнете?
- Завтра я их из города вызову, завтра и начнем.
Вербилкин, с минуту поколебавшись, дал «добро»: халява есть халява.
На следующий день я направился в местный магазин, который располагался в Каменке. Проходя мимо старого дома Вербилкина, я заметил, что к одной из стен приставлена лестница, а на самой верхней ее ступеньке расположился Геннадий Федорович, который деловито обследовал здание.
- Бог в помощь! – сказал я ему.
- Спасибо, - отозвался он. – В магазин? Заходите ко мне домой на обратном пути, я вам кое-что покажу.
- Так вы же… - указал я на дом.
- Нет-нет, я уже закончил. – И старик стал спускаться вниз по лестнице.
…Идя из магазина к избенке коллекционера, я опять проходил мимо дома Вербилкина.
Хозяин был во дворе, разговаривал с кем-то по мобильнику и при этом отчего-то злобно матерился на всю деревню.
Геннадия Федоровича я встретил по дороге: он, согнувшись в три погибели, тащил ведро воды из деревенского колодца. Я, естественно, помог старику.
- Вот, - сказал он мне уже в избе и с гордостью продемонстрировал какую-то железяку с выбитой на ней некоей надписью.
- Что это? – Не взяв очки, я не мог прочитать текст.
- Свидетельство о страховании, выданное старейшим в России «Первым российским страховым обществом» еще в 1898 году!
- Видимо, это раритет, - кивнул я с понимающим видом. – И откуда он у вас?
- У Петрухи из-под крыши снял. Русские страховщики так застрахованные ими дома метили.
Я знал, что страховое свидетельство размещается где-то на доме Вербилкина, но не знал, где точно. А Петрухе же об этом не скажешь. Жмот еще тот. Хрен бы я этот раритет заполучил.
- И вы решили?..
- Ну да, выиграть тендер! А сегодня просто сказал Петрухе, что племяши подкачали!
…У себя дома я залез в Интернет, полазил по сайтам коллекционеров. Именно такую вещицу мне разыскать не удалось, но по аналогии с другими раритетами это свидетельство стоило тысяч
сто. Я помчался к Геннадию Федоровичу.
- Вы можете продать вашу находку за сто тысяч! – с порога радостно объявил я ему.
- Как продать?!. Экспонат продать?!! Как вы можете говорить такие вещи?!! – У Геннадия
Федоровича от потрясения очки на лоб полезли.
Я оглядел растрескавшиеся деревянные стены, щели которых были кое-как забиты паклей; печь с давно не чищенной трубой, из-за чего дым шел не на улицу, а в помещение; окна с разбитыми стеклами и потому заклеенными газетами – и безнадежно махнул рукой…

5.

Совецкие времена, в армии служат все национальности, прапорщик Каунов насадил в ГАЗ 66 человек восемь узбеков и поехал в лес пилить дрова, приехали, узбеки пилят, прапор по причине моросящего дождя сидит в кабине. через время подходит к прапору один из узбеков докладывает что все напилено, прапор ему и говорит- "а теперь, чурки в кузов и поехали". Представляете каково было его удивление когда по приезду в часть в кузове сидели только узбеки.

6.

Меня всегда восхищали те безымянные, но главные люди человечества,
которые подарили миру свои гениальные изобретения. Именно подарили,
потому, что их творения настолько гениально просты, что один раз увидев,
повторить чудо может любой желающий: Огонь Колесо Парус Лук Рычаг, да
мало ли…
Каждая из этих вещей поделила историю человечества на «до» и «после».
Это вам не какой-нибудь жлобский айфон, с которого скоро будут брать
деньги даже за зарядку батарейки…
Поистине великие открытия – бесхитростны и понятны – увидел, сварганил,
применил и у тебя ощущение, что все твое родовое племя стало работать
только на тебя…
А мне как режиссеру и искателю сильных эмоций, всегда была интересна
реакция людей на чудо.
И вот однажды мне повезло. Я своими глазами увидел как древние люди,
которые всю жизнь тягали грузы на себе, впервые увидели колесо…

Зима, Ивановская область. Дремучий лес. Мы с оператором приехали снимать
документалку о местных ремеслах. С собой в нагрузку нам всучили
студентку из Финляндии Илму. Финка, как финка, маленькая, крепенькая как
табуреточка, веселая, компанейская и по-русски говорит. Ну никак не
обуза.
Сосредоточенная Илма бегала с камеркой по глубокому снегу и своими
толстыми вязанными варежками как то умудрялась нажимать на кнопочку
«REC». Дипломная работа - не хухры-мухры.
Лесорубы нас опасались и на всякий случай были радушны и приветливы,
поскольку мы вчера пили чай с их губернатором. Мало ли, вдруг он к
тридцатиградусному морозу еще и ветру им напустит, тогда вообще труба.
Съемка шла весело и бойко, иначе можно было замерзнуть.
Я мерил длину теней от сосен, потом в снег втыкал палку и прикидывал
соотношение ее высоты к длине тени, делил, умножал, считал шаги и
получал точку в которую должна упасть верхушка спиленного дерева.
Потом в это место ставил камеру (на всякий случай без оператора) и Илму
(которая почему-то верила моим расчетам, я ведь умолчал, что в школе по
геометрии у меня была твердая чуть ли не двойка).
Но все шло как по маслу. Лесорубы «улыбали» стволы в нужном направлении
и могучие столетние сосны с треском валились точно к ногам нашего
штатива и валенкам храброй Финки.
Однако мы неслабо задубарели и решили сделать перерыв на горячий чай.
Лесорубы засуетились - один начал бойко нарезать бензопилой дрова для
костра, второй вытаптывал место, третий полез в трактор за специальными
арматуринами и молотком, чтобы подвесить чайник над будущим костром.
Четвертый притащил огромную сковороду с примотанными к ней проволочками
и похвастал, что эти проволочки его личное изобретение, а то раньше
приходилось всем по очереди держать за ручку над огнем, покуда картошка
не поджарится…
Мы с оператором в радостном предвкушении потирали задубевшие руки и
только Илма с мольбой в голосе попросила:
- А можно сначала горячий чай и обед, а уж потом костер и прочие зимние
забавы? Вы извините, но уж очень я замерзла…
Лесорубы переглянулись глупо усмехаясь, но понимая, что в Финляндии все
не так как в России, попытались терпеливо объяснить, что мол не знаем
как у вас, но в нашем лесу на тридцатиградусном морозе чай без костра
сварить невозможно. Тут милая барышня, нет ни газа ни розеток. Так что
придется подождать. Вот Саня еще пару веток нарежет и будет костерок,
тогда погреетесь.
Илма ничего не поняла ни про газ, ни про розетку и раздражаясь сказала:
- Так я и прошу – не нужно костра – это долго, просто сделайте огонь –
чайник вскипятить и погреться...
Тут лесорубы уже слегка напряглись, один даже то ли в шутку, то ли
всерьез протянул финке зажигалку.
Та взяла, сунула ее в варежку и попросила у Сани бензопилу.
Саня дал.
И финка из начинающего режиссера мгновенно превратилась в сказочную
маленькую разбойницу. Лихо вырезала из сосны большое полено, сантиметров
тридцать в диаметре и поставила на торец, оно оказалось ей по пояс. Мы
наблюдали за ней как дети за фокусником, было видно, что бензопила для
нее такая же привычная вещь, как для наших девушек фен.
Дальше она начала резать полено вдоль как тортик, но не до самого низа -
чтобы оно не распалось на дольки. Всего четыре прореза.
Потом финка открутила какую то крышечку и в центр деревянного тортика
налила из бензопилы несколько капель масла, чуть плеснула бензина из
бачка, отдала хозяину агрегат, вынула из варежки зажигалку и чиркнула…
От начала ее работы, до появления у нас самой настоящей газовой плиты
прошла ровно минута. Еще через десять, мы все пили мятный чай, а на
деревянной конфорке уже шкворчала картошка с салом. Огонь никак не нужно
было поддерживать, он горел сам по себе - красиво и ровно выжигая полено
изнутри, как будто в середине бревна была спрятана хитроумная
газобаллонная конструкция. И продолжалось это не пять и не десять минут,
а почти час…
Ах какие живописные лица были у бывалых лесорубов. Жаль, что камера
замерзла, а то бы заснял для истории. Поначалу они недоверчиво шептались
ожидая подвоха, но когда поняли, что подвоха не будет и что их жизнь
поделилась на «до» и «после», тут уж излили душу радостными
междометиями:
- Хуе…
- О нихх…
- Твою жеж мать… ну пп…
- С хера…б…
Если бы Илма вдруг крикнула – «На колени! »
Я не сомневаюсь, что лесорубы попадали бы.
Больше в тот день уже никто не работал, они рвали друг у друга пилы и
строили деревянные буржуйки, все еще не веря своему счастью.
И когда мы в кузове трактора уезжали из леса, нас провожала снежная
поляна украшенная десятками волшебных огней и радостные бегущие люди
которым с этого дня уже на фиг не нужны были ни дрова, ни мангал, ни
проволочка на сковородке…

Знали бы вы, как приятно быть хотя бы примазавшимся к Прометею…

Честно стянуто http://storyofgrubas.livejournal.com/

7.

Предыстория - люблю заготавливать дрова (сам процесс колки, пилки и
т.д. - успокаивает). А в свете недавних законов у нас (РК) это карается
штрафом со стороны лесников. Считаю это глупым, т. к. живое дерево
принципиально не трогаю - жалко, а имея машину ГАЗ-69 могу в такие дебри
лазить... Ну и сама история - поехал, накосил, везу. Встечается мне на
обратном пути лопухово-салатный. Ну и штраф - то да се... Причем вживую
он не примет - ему государство и так платит достаточно. Что вдвойне меня
нозит, т. к. знаю не по наслышке, что браконьерит он сам по-черному и в
прошлом году его самого упавшим подпиленным деревом в живот ударило.
Оштрафовал короче, мудень. Расстроился я крепко. А машина у этого друга
заметная - такая двоечка-тазик, но крашенная синим металликом. И вот
как-то еду я по улице и впереди замечаю этот драндулет, догоняю его и
начинаю про себя материть этого парнокопытного. И ТУТ вижу на двери
багажника огромными буквами, ГВОЗДЕМ, слово МУДАК. Отсмеялся, легче
стало. Есть на свете справедливость-таки. Есть...