наш начальник → Результатов: 126


1.

ИСТОРИЯ ПРО АРМЕЙСКУЮ СЛУЖБУ

В День пограничника у меня законный выходной. Вне зависимости от того, выходной это день в календаре или нет.
Я, как и многие товарищи по погранслужбе, кладу фуражку на торпеду машины и еду на точку сбора к друзьям. И этот год не станет исключением.
Будет и водка, и шашлык, и воспоминания, которые начинаются одной фразой:
- А помнишь?
И умудрённые жизнью мужики превращаются в тех восемнадцатилетних пацанов, которых судьба свела на границе.

Про сборный пункт писать не буду. Лучше, чем в культовом фильме "ДМБ" об этом не расскажешь, там и обоссавшиеся, и обблевавшиеся и, конечно, ветеран-генерал, который толкал речь, напутствуя зелёных юнцов, которые смотрели на него мутными пьяными взглядами.
Призывался я аккурат в День милиции, и четыре дня просидел на сборном пункте.
Потом были двое суток в поезде до самого Баку и ещё несколько часов до отряда. И уже в поезде стало понятно, кто кем будет во время службы.
Команда у нас была около пятидесяти человек, и направлялась она в Армению, в городок расположенный на Иранской границе, как нам объяснили покупатели - два бравых сержанта и прапор. Они смотрели на новое пополнение с явным неудовольствием, не вмешиваясь в процесс распития алкоголя.

Когда мы дружно завалились в плацкартный вагон, все быстренько расселись по своим местам с теми, с кем уже успели сдружиться за эти три-четыре дня. И только один паренёк, которого мы окрестили по фамилии Кузей, присел на край нижней полки в четырёхместном отсеке с покупателями, хотя свободные места в вагоне ещё были.
Он достал из рюкзака колбасу, консервы и прочую снедь и заискивающим голосом предложил:
- Товарищ прапорщик, товарищи сержанты, угощайтесь!
Наш товарищ Пашка мрачным голосом изрёк:
- Этот точно будет ссукой и стукачом!
Утром второго дня мы заметили, что он уже массирует плечи здоровенному сержанту в тельнике, посматривая на нас свысока.
- Может, дадим пизды гниде?
- Паша, да и хуй с ним, просто мы теперь знаем, кто он такой.

Первая ночь в казарме, хочется спать и жрать, но нас строят сержанты и деды:
- Так, индейцы, ваша жизнь на ближайшие три месяца будет полным пиздецом, но если вы всё-таки хотите нормально провести их, то у нас есть программа "Алло, мы ищем таланты!". Художники, музыканты и прочие самородки, выйти из строя!
Первым шагнул Кузя, а за ним человек десять тоже вышли из строя, и их повели в каптёрку на беседу.
Нас же ещё полчаса подрочили подъёмом и отбоем, после чего разрешили поспать.
Ещё на гражданке парень, который пришёл после армии в технарь, на практике в колхозе, рассказывая нам про армию, учил, что нельзя показывать таланты, чтобы деды в итоге не задолбали.
И он оказался прав, таланты вернулись часа в три, когда мы уже храпели вовсю.

Сержанты не обманули, это была действительно большая жопа.
Каждое утро кросс в гору до вышки и назад, но если кто-то падал и не добегал, то все возвращались за "раненым" и опять бежали в гору. И так могло повторяться раза три-четыре.
Через неделю раненых не было, потому что тащили к финишу всех, и пиздюлина ночью от своих годков лечила лучше любых таблеток.
И только Кузя не бегал, так как делал утренний массаж дедушкам, за что его возненавидели все.

Помимо кроссов ещё была муштра на плацу и политзанятия.
Кузя скрупулёзно конспектировал весь тот бред, который нёс замполит, хотя для нас это была единственная возможность подремать с открытыми глазами.
И, конечно, когда замполит предложил подумать о вступлении в партию, он был первым.
Желание отпиздить ссуку росло с каждым днём, а количество желающих росло в геометрической прогрессии. Но потом меня отправили в учебку, и его я увидел через семь месяцев, когда вернулся в отряд.

Сначала я даже не узнал в кругломордом ефрейторе Кузю, который курил недалеко от штаба.
Вечером годки рассказали, что его под крыло взяли замполит и особист, теперь он кандидат в члены КПСС и собирается через месяц в отпуск за хорошую службу.
- Шлём, все знают, что он стучит, но никто не хочет связываться.
- Хуйня, на дембель всё равно поедет с кем-то из наших, там ему пизды и отгрузим!

Ещё примерно месяцев через десять я был отправлен за залёт строить систему и, к своему удивлению, обнаружил там Кузю.
Замполит, который был с нами, пояснил, что это указание замполита отряда и настойчивое желание особиста.
- Понятно, в каждом партизанском отряде должен быть предатель.
Замполит заржал и удалился в свою палатку.

Мы довольно быстро приспособились жить бок о бок рядом со стукачом и даже не замечали его, а просто на автомате замолкали, когда он подходил погреть уши.
На совете мы решили, что до дембеля будем сдувать с него пылинки, а в поезде дружно дадим пизды и заберём его значки, фуражку и форму.
И ближе к дембелю он стал кожей чувствовать, что тучи над ним сгущаются. И когда наш летёха стал опрашивать, кто как едет на дембель, практически все сказали, что через Ереван, и только он сказал, что через Баку.
Ладно, отпиздим на станции.

Тридцатого декабря мы погрузились в шишигу и к вечеру были в отряде.
На следующий день после обеда мы попёрлись в штаб за предписаниями, все в предвкушении дембеля.
Зам по тылу с позывным Лампа толкнул проникновенную речь, что хоть мы и сборище долбоёбов и залётчиков, но работу выполнили на отлично. Потом вышел начальник контрразведки, который порекомендовал нам после армии не расслабляться, и как только наебёмся, идти и устраиваться на работу в КГБ, ментуру или, на худой конец, в пожарные.
Потом вышел наш замполит Гагик и раздал документы всем, кроме Кузи.
- Тащ старший лейтенант, а мои документы?
Летёха посмотрел на него, выдерживая мхатовскую паузу:
- Кузя, а ты пока ещё послужишь.
- Почему?
- Так ты ж у нас кандидат в члены КПСС?
- Да!
- Ну так жди, пока твой партбилет придёт, - с ехидной улыбкой сказал замполит.
- А когда же он придёт?
- Ну, может, в феврале? И вааще, ты должен быть горд, что вернёшься на гражданку с партбилетом в отличие от всех остальных.
После этого спича он нам подмигнул и пошёл в штаб.

Он побагровел как рак и стал грязно материться, обещая по приезду домой подтереть партбилетом свою жопу, попутно материл и замполита отряда, которого громко обозвал рыжим пидором.
Затем он побрел в казарму под наше улюлюкание и гогот.
Когда он скрылся за углом, мы, не сговариваясь, пошли в штаб сначала к начальнику контрразведки, моему земляку, где со всеми подробностями пересказали всё то, что говорил Кузя, картинно сокрушаясь, что командование просмотрело в нём антисоветского элемента.
Потом зашли к особисту и, в конце, к замполиту отряда, которому рассказали, что его любимчик и протеже мало того, что грозился осквернить партбилет, но и обозвал его самого так, что и повторить стыдно.
- Как назвал-то?
- Ну, рыжим, как его... Ну, тем самым!
- А кому вы ещё это рассказали?
- Так начальнику контрразведки, особисту, вам и ещё пойдём начштаба доложим.
- Не надо никуда ходить, я этому пидору устрою!

Через три часа мы сели в поезд, а ещё через два часа в тоннеле, недалеко от Нахичевани, мы с бутылкой спизженного армянского коньяка, встретили новый 1988-й год.
Все были счастливы, что ехали домой, но и ещё душу грело, что тот, кто портил нам жизнь, был наказан.
Лет через десять я встретил его земляка из приморского городка, который призывался на полгода позже. Так вот он сказал, что на дембель Кузя ушёл в начале марта аккурат к женскому празднику, как и те остальные партийцы, кто всю службу рвал жопу, а потом терпеливо ждал свой заветный партбилет.

Всех погранцов с праздником, и всем хорошего дня!

27.05.2026 г.

2.

А вот вам за 37 минусов!

А вы торговали машинами в хохляндии? А Переяслав хмельницкий знаете ли вы что такое?

Переяслав-Хмельницкий
После сытного завтрака была экскурсия по дому и двору. Дом – полная чаша. Мебель нестарая, холодильники полны провизии, туалет тёплый, душ, газовое отопление. Во дворе каменные, как и сам дом, сараи и гаражи. Огромный огород, ещё один туалет – холодный, правда, но зато с отороченным мехом толчком и лампочкой под потолком. За огородом кладбище. Не городское Переяславское, а местное, Коммунарское. Коммуна – так называется окраина городка. Издали кладбище выглядит нарядно, и я иду посетить его.
При входе, под деревом, установлен длинный стол с лавками, для поминок, по-видимому. На перекладине установленной рядом висит диск колёсный и обломок артиллерийской гильзы. Это чтобы звонить? Могилы без оградок, так любимых в Сибири, и многие с белыми металлическими крестами. Стоят, конечно, и мраморные плиты с портретами. На плитах, с тыльной стороны, вырезаны эпитафии, и ещё некоторые из них украшены картинами. Сцены из жизни даже есть. На одной плите изображён рыбак в лодочке – видимо хозяин любил это дело…
Забавны фамилии, вырезанные на памятниках: Пыриг, Гордивко, Неежко, Зайка… А имена то какие: Оксана, Тарас, Савва!
Но пора уже ехать продавать машину. Саня слил весь почти бензин из бака Форда, разделив поровну между двумя родственниками и своим Опелем. Пропылесосил и уже стоит качает головой глядя на разбитую встречным камушком фару. Сокрушается – опять делать скидку.
Едем! Отъехав с десяток километров, «мой» Форд становится колом! Еле успеваю съехать на обочину в середине деревушки. Бензин весь вышел. Не рассчитал Саня, сливая. Не доехали то пятьсот метров! Он едет за помощью, а я иду бродить вдоль улицы. Фотографирую и собираю крупнющие орехи. Греческие. Наверное, в два раза крупнее немецких . Улица пуста, изредка проезжает велосипедист или мотоциклист(ка). Спереди у них обязательно сидит хохлёнок. Крепко держится за руль.
Ну, вот и Саня, с верёвкой. Добираемся до мастерской, но, оказывается, нужно гнать в Киев. Это сто километров! Едем, для начала, на Опеле, на заправку. Заливаем в канистру без крышки! десять литров и, вернувшись, переливаем пять в Форд. Снимаем с него же аккумулятор, а вместо него ставим дохлый, принесённый откуда-то из кустов.
Едем. Причём, при старте, я вспоминаю, что добрая Наталья Ивановна – наша гостеприимная хозяйка, утром настояла, чтобы я выпил не меньше трёх – И в плохих домах пьют три! А наш, что хуже? Я согласился, что лучше, и выпил три! А теперь вместо меня должен рулить механик Витя. И вот мы уже на окраине Киева и въезжаем в гаражный кооператив, где Фордику моему сделают кердык. Он, видимо, чует близкую смерть и начинает дёргаться, но на последних каплях горючего, под приговоры механика – давай Ё…, шуруй Ё…, дотягивает до толпы слесарей, ждущих очередную жертву. Первым делом интересуются у Сани – Как аккумулятор? Вместо него отвечает механик Витя – показывает большой палец! На голубом глазу. Аккумулятор тут же переставляют на хорошую машину… Но вот уже деньги у Сани в кармане, и я усаживаюсь в Опель, предварительно попрощавшись, мысленно, со «своим» Фордиком. Дал я ему прикурить! А он, за то, меня вывез! Теперь его органы и члены будут пересажены другим. А жаль – хорошо бы ещё побегали и в комплекте!
Музей под открытым небом
В Переяславе двадцать музеев! Это на несколько десятков тысяч жителей. Наверное, это самая высокая плотность музеев на единицу населения. Почти все музеи создал Герой Украины Сикорский. Тоже рекорд – один Герой, одной Украины и двадцать восемь музеев! К сожалению моему и всех жителей этого славного городка он умер. Говорят, были пышные похороны. И буквально за неделю до моего приезда. Говорят, был жуткий бессеребренник – всю жизнь ходил в одном пиджаке, а деньги тратил на баловство – черепки собирал… Нет, чтоб порадоваться жизни со склянкой, да со шматком хорошего сала! И вот уже скоро город девять дней будет справлять…
И я, вообще то, не только гнал машину, чтоб заработать, но и чтоб приобщиться к нашей с хохлами общей истории, то есть посетить парочку музеев и, обязательно, чтоб там было про наше с ними объединение. Но, забегая вперёд, могу вас, читающие, огорчить – в музее таком мне не удалось побывать. И, честно говоря, думаю, что такого и не будет, пока Хохлы будут глядеть на Запад. «Нахлебались» они от москалей - во как! (И газ, и нефть и пр. и пр.)
Саня выдал мне двести гривен на разграбление местных музеев, что соответствует двадцати евреям, они же евро, они же ойро.(и это было всё что я заработал за перегон!) И вывез в центр Переяслава. Там я зашёл в ларёк, купил два сорта твёрдой колбасы, по семьдесят граммов, и бутылочку пива. В музей, ещё со времён Райкина, мужики ходят с выпивкой. Я тоже. Или уж, если без бутылки, так выпимши. Выйдя из ларька, осмотрел центр. Осматривать, честно говоря, там было нечего. Круговое движение и ларьки. Гордость Переяславцев – новое здание налоговой инспекции, о котором мне поведали бабушка Наталья Ивановна и мама Оксана, из центра было не видно. Поэтому я взял такси и поехал в музей. На такси езжу не часто – приблизительно раз в два-три года, но тут нет другого транспорта, и приходится, оказавшись в калашном ряду, совать своё рыло в такси. Только тронулись, как увидел впереди памятник с танками. Выхватил фотоаппарат и стал опускать стекло. Таксист Валера, поняв, что я хочу этот памятник заснять, запросто свернул с дороги и поехал по аллее прямо к памятнику, а когда я его уже имел, свернул налево, на прилегающую дорогу и, попрыгав по ступеням, вывернул опять на дорогу к музею. Я удивился такой манере езды по лестницам и пешеходным аллеям, но не успел высказаться, как увидел памятник Володимиру Глебовичу, а потом Нестору Летописцу , а потом дом из бутылок. А ещё через пять минут я уже стоял у ворот в музей. Валера заработал тридцать гривен и обещал забрать меня в пять пятнадцать. У меня было в запасе всего два с половиной часа, и бутылка пива. Ознакомился с табличкой предупреждающей что «Распивать на территории…» и выпил перед воротами в компании местного фотографа торгующего тут своими магнитиками на холодильник. Местная псина, видя затруднения иностранца – куда деть мусор, съела полиэтилен от колбасы, а бутылку я сунул в пакет с мусором под столом фотографа. Дополнительный приработок ему. Пока пил пиво беседовал с местной интеллигенцией в лице все того же фотографа. Задал ему вопрос – как он относится к факту присоединения Украины к России? Оказалось, что такого не было! Был заключён военный союз. Вот как. Мы союзники в войне с Польшей. Не более. Три ха-ха! Значит бесполезно искать музей, посвящённый Переяславской Раде. Так как главный документ там должен быть – челобитная Рады русскому царю Алексею с просьбой принять запорожцев под свою руку. И никакого военного союза. Союз заключают с равными, а казаки в то время нуждались в заступнике. Но не в союзнике. Потому и били ЧЕЛОМ. Кланялись, то есть, очень низко. И причитали при том – возьми, дескать, батька, под свою руку. Сейчас то забылось и документ утерян. Сегодня хохлам хочется с панами в Евросоюзе побывать.
Ну, вот я и в музее. Пятнадцать гривен обеспечивают входы во все музеи, находящиеся на территории в несколько десятков гектаров. Не знаю до сих пор, как выглядит один гектар, но музей под открытым небом, это приблизительно километр на километр. Так, по крайней мере, мне показалось. Здесь есть музей Космоса, Хлеба, Православия, Сухопутного Транспорта, и ещё какие-то, которые, как и перечисленные, мне не удалось посетить, по причине наличия замков на дверях. Но я уже привык к такому сервису. Например, в Германии есть музей, в который я не попадаю уже раз семь – всё время приезжаю в выходные, или после закрытия, или до открытия. Но не унываю – время ещё есть. И в эти музеи я тоже попаду – Саня родит Луиса и, отдохнув, опять займётся перегоном машин. А тут и я!
И, хотя не попал кое-куда, но по главному музею-то я погулял! Ребята! Это нечто грандиозное! Совсем недавно был я в городе Детмольде, и там посетил такой же музей. Только называется он Freilicht Museum, а не музей под открытым небом. Что одно и то же. Там тоже очень интересно было посмотреть на жилища германцев. Кстати там всех посетителей интересовали древние туалеты. И они там были! А вот в России, а Украина это Россия, как не верти она хвостом, эта часть архитектуры отсутствует. Наверное, в подсолнухи предки ходили. Подсолнухи в музее этом растут, но какие-то ископаемые – тоненькие. Как в них Тарас Бульба при нужде прятался? Зато я увидел клуню. Всегда меня интересовало – а что это такое? Наверное, погреб, думал я. И даже, на экскурсии по двору Натальи Ивановны, спросил у неё, указывая на погреб – это клуня? И вот вижу огромный сарай под толстенной соломенной крышей с плетёными в виде тына стенами. Там стоял инвентарь, и хранилось сено. И рядом тычок с табличкой – клуня.
Кроме клуни я видел дом залежного, то есть богатого крестьянина, много прекрасных церквей , ветряных мельниц, дом бондаря, дом гребенника, много сельхоз инвентаря непонятного назначения… Любопытных, вроде меня было совсем мало – три-четыре человека, но дежурящие во дворах музеев тётеньки уделяли мне своё внимание. Встречали как гостя. Это было приятно, и я всем им говорил комплимент. Один и тот же – какой замечательный у них начальник – Сикорский, и как здорово, что и все они, музейные работники, любят свою работу. Только в музее Хлеба была суровая вАхтерша. Она просто стояла на вахте. Караулила. Когда я в пять часов зашёл в фойе музея, где собрались сотрудники музея, и попросил вызвать мне такси, а потом поблагодарил их за труд, то посетовал в адрес Хлебной дамы. Они хором рассмеялись – так она же у нас учительница! И всё стало ясно!
Но пока я ещё брожу по улицам музея и замечаю на крылечке бронзового мужика. Это Бенардос. Судя по фамилии хохол. Тут же два мужика, что-то ремонтируют. То есть один ремонтирует, а второй «трёт ему уши», то есть даёт ценные указания. Я у них поинтересовался – кто такой Бенардос. Оказалось грек. Но прижился в позапрошлом веке на Украине и изобрёл сварку. В музей его имени я не попал, по причине закрытия, и сварочный аппарат не увидел, но вспомнил казахскую сварку – когда нет под рукой у казаха, а у него всегда нет, сварки, он привязывает проволочкой. А в старину, я слышал, чумаки говорили – в хозяйстве и бычий х… хвост верёвка. То есть, я думаю, уже тогда была хохляцкая сварка – верёвочкой. Проволоки то не было ещё.
Но вот я уже всё осмотрел и еду с Валерой в Коммуну. По пути выясняю все про него – и что он недавно таксист, и что послушный сын – на звонок матери он тут же ответил – есть! И даже что брат его живёт в Германии. Что интересно – очень многие встреченные мной люди с Украины, Белоруссии, и даже России, имеют родственников в неметчине. Крепнут связи. Вот даже начальствующий, на крыльце музея Бенардоса, сообщил мне, что его сын учится во Франкфурте. А парочка, фотографировавшаяся у фонтана, спросив меня, откуда я, сообщила, что их дочь живёт в Гамбурге.
За обратный путь я заплатил уже сорок гривен. По пути зашёл в магазин и купил в шоколаде халвы. Вы подумали в шоколаде сало? Я тоже спросил его. А дали халву. Вкусно!

3.

Сейчас, когда весь советский народ, вся большая и дружная советская страна с удовлетворением отметила очередную годовщину рождения вождя, я вспомнил другую историю.
Тогда, ещё в догорбачёвские времена, мы пытались выехать из этой страны. Это было весьма сложно, как бежать с Алькатраса. Но 1979 год как-то оказался рекордным по количеству выездов и мы даже надеялись, что может дочка родится свободной... Казалось бы ...
Но год закончился, а зуд у товарищей остался. И вот опять — очередное вторжение, опять на кого-то напали. Не на Венгрию, и не на Польшу, даже не на Чехословакию… Нет, на этот раз — на Афганистан.
Ну, естественно, опять международные санкции, опять с нами никто не дружит. То нам чего-то не продают, то ещё что-нибудь. Но нам эти санкции, как идиоту сотрясение мозга. Коль так будем бомбить Воронеж. На этот раз нам не продают трубы большого диаметра, чтобы газ мы не могли в Европу гонять.
Но раз фиг нам трубы, фиг нам газовый бизнес, то фиг вам евреи, фиг вам технический прогресс. «Выбирайтесь своей колеей». И больше уже никого не выпускаем. Как говорили в метро дежурные – «Осторожно двери, то бишь ворота тюрьмы закрываются…захлопываются с лязгом.. почти на десять лет.
Приходит сообщение явиться в наш московский ОВИР, за ответом на заявление, в понедельник(!). А понедельник — день отказной. Так что вопросов у нас уже не было: всем всё понятно.
Приезжаю.
И именно в этот понедельник как раз была очередная годовщина рождения того же самого вождя, предводителя с Воробьиных гор
Кабинет замначальника ОВИРа — товарища Зинченко.
— Я должен сообщить вам неприятные известия.
Тут, понятное дело, всё и так было ясно. Но я вдруг разыгрался и отвечаю:
— Да ну, бросьте, я вам не верю.
Он опешил:
— То есть, как это не верите? Я тут целый майор перед вами, при исполнении, а вы…
— Ну как же, — говорю, — вы в такой день вызываете меня, чтобы сообщить неприятные известия? Нет, вы, наверное, шутите. Не может быть, не верю.
Что-то майор как-то засомневался, загрустил
— Так решение-то не сегодня принято…
— Тем более! Но вызвали-то вы меня именно сегодня. Чтобы сообщить неприятное известие? Нет, не верю.
Ему стало как-то не совсем по себе.
— Ну, — говорит, — вы же можете ещё переподать …
— Да, конечно. Но вы сказали — неприятные известия. Неужели вот в такой день…?
Дальше ему совсем поплохело. Лысина аж вспотела. Я его прекрасно понимал: тут у него за дверью сидят сволочи, а там наверху — идиоты. Сейчас вот эта сволочь что-нибудь напишет тому идиоту и получит майор по шапке с кокардой. «что ты другой день не мог выбрать? Политическое чутье потерял? нюх утратил? На пенсию пора?» Скажи еще спасибо, что ГУЛАГ то на переучет закрыт… пока.
У товарища шея стало багровой. А думаю - ну как инфаркт? Еще и статью получу.
— Ладно, ладно, - говорю – пошутили, и хватит. Причину назовите
Приосанился, перевёл дыхание и так уж солидно:
— Ну к вам лично у нас никаких претензий нет. Вы же шахматами занимаетесь?
— Правильно, шахматами. (прямо все знают)
— А вот ваша жена десять лет назад имела третью форму допуска по секретности. Поэтому мы её задерживаем.
Третья форма допуска — если кто не знает, это вообще никакая. Первая — это ещё куда ни шло, вторая — более-менее, а третья — просто формальность, тьфу, просто анкету заполнить
Но перед тем, как заняться шахматами, под моим началом был большой технический отдел. Среди прочего мы делали формирователь меток времени в космосе и прочие поделки. Не спрашивайте – что это – не скажу, не знаю. Вопрос производственный, но техническому отделу «до всего есть дело». Прямо как партии тов. Свердлова. То есть, то, что 17летняя девочка, в начальной какой-то позиции 10 лет назад имела 3-ю(!) форму допуска на фабрику термобигуди, они знали, а что начальник конструкторско-технологического бюро год назад работал с изделиями для их очень секретного космоса – таки нет. Вот такая у них была информация. Ну они, конечно, как всегда, хотели как лучше…
А началось все с того, что некий Шурик Трофимов попытался через какого-то своего школьного приятеля пристроить моё личное, совершено стороннее, не секретное изобретение какому-нибудь иностранцу. Наивность как у Фроси Бурлаковой, да и приятель к тоже оказался кагэбэшником. А это низя, потому как хоть изобретение и твое, но оно принадлежит всему советскому народу. Правда я этому народу его предлагал – мне сказали как, в свое время, Мандельштаму на принесенные им в редакцию стихи – «не треба!». У него ещё какие-то предложения были дяденьке иностранцу. Короче - Шурика арестовали, а ко мне пришли с обыском. Семеро! (семером держать наверное). И семь часов (с 5 до 12) что-то искали, потом ночью отвезли меня на Лубянку, на заднем сидении их волги, промеж двух рыцарей то ли плаща, то ли кинжала.
_Кстати, эти семь человек? это обидно как-то: к другим приходили по одиннадцать, а то и по семнадцать человек. Меня по какой-то другой категории пустили.
Ну ладно, простим. Грех. Они потом исправились. Владимову, автору «Верного Руслана» шины спускали, кололи. А мне, когда дали разрешение на выезд, подрезали тормозные шланги и я на ледовой дороге машинку то разбил, но жив остался. Машинку бросил у подъезда. Ну так и что – все бросили – книги, письма, фотографии, записные книжки, номера телефонов (на том свете не понадобятся). Из всего заработанного за всю длинную, неинтересную жизнь можно было взять только 90(!) долларов на всю оставшуюся. Очередной грабеж, на сей раз, слава богу, последний!
Прислали уведомление на службу. О чем? Состав найден? Нет? О чем?
У меня был интересный отдел — небольшой, но с семью разными направлениями, семью подотделами. Народу немного, процентов шестьдесят — женщины.
До этого существовал общий технический отдел, которым руководил Слонов. Он был практически и главным инженером, и директором завода одновременно — настоящий диктатор. В какой-то момент против него начался настоящий поход: его власть решили ограничить, и отдел разбили на три части.
Отдел главного конструктора остался за ним. Отдел главного технолога возглавил Толя Громов — правда, это было уже позже, после меня. А конструкторско-технологическое бюро, куда вошло всё остальное, досталось мне.
А что именно «всё остальное»? Бюро рационализаторских предложений и изобретений — то есть все вопросы дополнительных заработков: кому дать премию за рацпредложение, кому не дать, что оформить, что завернуть. Отдел технической информации с технической библиотекой. Множительная техника — в те времена это была вообще фантастическая редкость и огромная ценность.
Сделать копию книги было почти негде: техники практически не существовало. Даже элементарно отксерить нужную страницу было проблемой. Книг тоже не хватало — кроме партийной агитации, Ленина, «Истории КПСС» и тому подобного.
В Российская государственная библиотека (тогда Ленинской библиотеке) копировальные машины были, но очереди — невозможные, совершенно нереальные. Некоторые вещи можно было копировать в Библиотека иностранной литературы, которой руководила дочь Косыгина. Ещё одним специфическим местом была ГПНБ — Государственная публичная научно-техническая библиотека. Туда мы просто приходили, опускались в подвал, вставали в небольшую очередь и спокойно снимали нужные материалы. Это занимало немного времени и стоило недорого, но касалось только технической и учебной литературы — не более того.
А художественная литература? Тут уже было сложнее. Как у Галича: «Эрика» берёт четыре копии — и этого достаточно. Нет, недостаточно. Это тоже был дефицит.
Плюс ко всему у меня был спирт — в связи с той же множительной техникой. В общем, со мной все дружили, и я был «богатый жених». Девушки пытались со мной флиртовать, а взрослые дамы смотрели с особым интересом: у них были дети, которым предстояло поступать в институт, потому как, однажды произошёл такой эпизод. Подскочил какой-то человек: то ли от тёти Мани, то ли от дяди Вани с просьбой — у него сегодня сын сдаёт экзамены, нельзя ли как-то посодействовать.
Я звоню Борису Николаевичу, моему бывшему коллеге и приятелю:
— Борис Николаевич, слушай, у тебя сегодня будет сдавать такой-то. Посодействуй, пожалуйста.
— Нет вопросов, конечно, всё будет сделано.
— Спасибо.
Женщины в отделе были потрясены. Заахали, с подкатами, с намеками - вот бы кто так позвонил насчёт моих детей — а у всех дети поступают, конечно. Это дошло и до начальника отдела кадров, и до начальника первого отдела — у него тоже была дочь. Он тоже стал со мной крайне ласков, любезен и нежен. А к моим сотрудникам я изначально был ласков и нежен - дать отгул (за прогул), отпустить раньше, ходатайствовать о прибавке, повышении… Потом, тот, кто пришел за мной оказался человеком суровым и строгим, правильным в общем, им повезло!
А пока пришла та самая бумажка от КГБушки. В результате я, естественно, сразу написал заявление об увольнении — конечно, «по собственному желанию».
Вот что интересно: как писали — «народ и партия едины». Оправдываются все преступления властей, в том числе и самые страшные. (80% их приписывали гитлеру и империалистам, а 20% всячески умалялись, оправдывались, оспаривались, фальсифицировались). Мы же и сейчас это наблюдаем, уж и партия та не совсем у власти. У власти, конечно, но не напрямую, как бы из подполья. А уж тогда! Чего, только я не услышал. И что «шпионы воду отравили самогоном», и что «хлеб теперь из рыбной чешуи», и даже: «да сосед мой на Берию похож».
Ситуация в отделе напоминала рассказ Натальи Рапопорт — о том, что ей пришлось выслушать после ареста отца, профессора Рапопорта, проходившего по делу врачей. Я недавно слушал её интервью. Она тогда была четырнадцатилетней девочкой. Отца арестовали вместе с рядом других фигурантов. Правда, это был уже самый конец истории: вскоре сдохла эта скотина, и всё закончилось. Но какое-то время её успели основательно помучить — и в школе, и во дворе. Бросали грязью, лезли под юбку, издевались как могли.
Не хочу сказать, что ко мне кто-то лез под юбку, но в душу наплевали от всей их души.
Из всех прежних прихлебателей только один человек — ведущий конструктор слоновского отдела, Слава Волознев — продолжал приходить ко мне, садился и говорил:
— Пошли обедать.
Я его гнал:
— Уходи, не светись. Я токсичен по нынешним временам.
А он отвечал:
— А мне плевать на них.
Мои знакомые говорили:
— Приставлен. Немолодой? Наверное, полковник.
Но потом приказ об увольнении отменили — не нашли какой-то нужной бумажки, и всё временно остановилось. Я об этом уже знал, а они — ещё нет.
Какой ужас их тогда обуял! Поторопились натолкать в бочку, а начальник-то остаётся. И теперь ... хоть стреляйся.

5.

Раз уж пошли истории про таксистов, которые таксуют для души.
Дело было в 90-х, лет мне было немного за 30, и работал я на крупном оборонном заводе не в мелкой должности заместителем главного технолога предприятия.
Зарплату на оборонке задерживали на полгода, крутились как могла, я по ночам таксовал на своем москвиче. Время примерно с 8 вечера до 2 ночи, за смену заколачивал как за неделю на заводе.
Много чего вспомнить, и бандитов, и наркоманов, и проституток (эти хорошо платили).
Но сейчас забавное. Еду как-то ночью в поисках клиента, смотрю на остановке голосует парочка, торможу. Бог мой! Наш начальник отдела, меня постарше лет на 15, но помладше по служебной лестнице.
- Здравствуйте, Виктор Михалыч! (мое имя изменено). А вы что, таксуете?!
- Упаси господь, Семен Маркович (имя изменено), возвращаюсь из гостей, вижу вы на остановке. Как не подкинуть сослуживца?
- Да неужели? А нам по пути? А то вам лишние расходы, время и бензин?
- Да что вы, что вы! Какая мелочь, что значит крюк в 5 км для хорошего человека?
Так за шутками и прибаутками подвез его с супругой прямо до его подъезда.
Пытался он мне и денежку всучить, но тут я был непоколебим, не взял.
С той поры старался издали присматриваться к возможным пассажирам (а зрение у меня хорошее), что б не нарваться на своего подчинённого, и уж тем более на начальника.

6.

"Не называй меня Татьяной!"

У меня есть сестра Таня. Родители ласково называют ее Танечкой, я - Таней, наша тётка - Танюшей. Несмотря на то, что Тане уже под сорок, ее имя всегда звучит уменьшительно-ласкательно.

Таня с детства с головой была в учёбе, и закончила-таки школу с отличием, потом переехала в Москву, получила высшее образование так же с отличием, затем вернулась в наш родной город, где нашла престижную работу. О замужестве она не думала до тридцати лет. У нее, конечно, были и поклонники, и ухажеры, и мужчины, но серьёзные отношения у нее появились только после тридцати. Тогда ей предложил выйти замуж ее коллега по работе, ныне - начальник.

Как-то пришел он к нам знакомиться. Мы с родителями накрыли стол, купили шампанского, дружно сидели и общались, а также обсуждали предстоящее торжество. Жених Тани, Олег, назвал ее Татьяной, отчего Таня стала злиться:
- Не называй меня Татьяной!
- Почему? Ты же взрослая женщина! Какая же ты Танечка-Танюша?
Я была с ним солидарна, так как и мне казались такие обращения к ней чем-то детским. Я улыбнулась.
- А что ты улыбаешься? Я привыкла, что меня с детства называют Танечкой. Татьяна как-то грубо звучит, как какое-то ругательство. Меня даже в университете Танечкой называли.

На тот момент Таня и Олег жили вместе у него. А после застолья, буквально через неделю, Таня вернулась в родительский дом. Родители были в недоумении, что могло произойти, что после трех лет совместной жизни Таня вернулась к нам.
- Не сошлись характерами!

Действительно, не сошлись! Таня просто не могла добиться того, чтобы Олег называл ее ласково.

А что думаете вы по этому поводу?

9.

Генератор смысла

У деда была особая привычка смеяться глазами. Не громко, не издевательски — просто уголки глаз едва заметно подрагивали, морщинки собирались лучиками, и ты сразу понимал: сейчас прилетит фраза, от которой сначала опешишь, а потом будешь неделю переваривать. Михаил Семёнович — потомственный электрик. В нашем городке не было подстанции, которую бы он не знал наизусть. Даже когда в девяностые его отправили на пенсию, соседи всё равно звонили ему при малейших проблемах с проводкой.

— Семёныч, опять пробки выбивает! — Семёныч, люстра мигает, как в дискотеке!

И дед шёл, брал свой потрёпанный чемоданчик с инструментами и чинил. Иногда брал меня с собой, и я подавал ему отвёртки, зажимы, изоленту.

— Учись, Андрюха, — говорил он, — электричество — штука честная. Если есть источник и цепь целая — всё работает. Нет одного — хоть золотыми проводами обвешайся, лампочка не загорится.

Однажды летом, когда мне было лет пятнадцать, мы сидели на веранде. Я листал какой-то умный журнал, а дед возился со старым приёмником. Внезапно он отложил отвёртку и сказал:

— Знаешь, я всю жизнь был дурак. Только сейчас понимаю.

Я аж поперхнулся компотом:

— Ты? Дурак? Да тебя весь город самым умным считает!

— В том-то и дело, — он хмыкнул. — Помнишь, я рассказывал, как в семидесятых на курсах повышения квалификации нам лектор по марксизму заливал?

Я кивнул. Эту историю дед рассказывал не раз. Как важный лектор в костюме вещал: "Товарищи инженеры! Наш предмет — основополагающий. Без него все ваши технические знания не имеют смысла". А дед тогда встал и спросил: "А если у нас все остальные знания имеют практический смысл, а ваш предмет — нет, турбины от этого крутиться перестанут?"

— Так вот, — продолжил дед, крутя в руках радиолампу, — я тогда думал, что умнее всех. Смеялся над ними. А сейчас понимаю: они хотя бы верили во что-то. В светлое будущее, в коммунизм, в прогресс человечества. У них был генератор, понимаешь? А я был как электрик, который гордится идеальной проводкой в доме без электростанции.

Я не очень понял тогда, к чему он клонит. Дед увидел моё недоумение и продолжил:

— Понимаешь, внучок, жизнь — она как электрическая цепь. Логика, планы, расчёты — это провода. Хорошие, правильные провода. Но провода сами по себе — просто металл. Им нужен источник тока. Генератор. А генератор — это вера во что-то, что дает всему смысл. И главное — понимание, во что и зачем ты веришь. Иначе в голове — сплошное короткое замыкание.

На следующий день мы поехали на рыбалку. На берегу встретили соседа дяди Колю — профессора из областного центра. Он был в городе проездом, навещал родственников. Дядя Коля, узнав деда, обрадовался и пригласил нас к своему костру на уху.

За едой разговорились. Профессор долго и витиевато рассуждал о современных концепциях мироздания, о том, что мораль — это социальный конструкт, любовь — химическая реакция, а совесть — продукт воспитания. Говорил он красиво, со знанием дела.

— Вы понимаете, — вещал профессор, вытирая очки платочком, — современный человек должен опираться только на доказанные факты и логические построения. Всё остальное — предрассудки.

Я смотрел на деда. Он молча ел уху, но я заметил, как уголки его глаз начали подрагивать. Когда профессор закончил свою тираду, дед отложил ложку и спросил:

— А зачем?

— Что "зачем"? — не понял профессор.

— Зачем современный человек должен опираться только на доказанные факты?

— Чтобы не жить в иллюзиях, конечно! — удивился профессор.

— А зачем не жить в иллюзиях?

— Чтобы... чтобы видеть мир таким, какой он есть!

— А зачем его видеть таким, какой он есть?

После пятого "зачем" профессор замолчал, потом нервно рассмеялся:

— Вы что, в философские игры играете?

— Нет, — спокойно ответил дед. — Просто проверяю, куда ведут ваши провода. Похоже, в никуда.

По дороге домой я спросил деда:

— А твои провода куда ведут?

— Я электрик, Андрюша, — усмехнулся он. — Я точно знаю, что провода сами никуда не ведут. Важно, к какому генератору они подключены.

Прошло пятнадцать лет. Дед давно умер. Я стал инженером, как и мечтал, только не электриком, а программистом. Вчера на корпоративе наш начальник, разгорячённый успехом нового проекта и коньяком, рассуждал о том, что мы все работаем ради самореализации и хороших денег.

— Мы — лучшие! — повторял он. — Мы починили то, что никто не мог починить!

Я вспомнил деда. И вдруг почувствовал, как уголки моих глаз начинают подрагивать.

Наш начальник и правда починил проводку. Наладил все связи, выстроил идеальные логические цепочки бизнес-процессов. Но он так и не задался вопросом: а для чего всё это? Куда ведут эти безупречные провода?

Я поднял бокал и тихо сказал:

— За генераторы энергии.

— За что? — не понял начальник.

— За то, что даёт смысл всей нашей "проводке", — улыбнулся я. — Дед бы понял.

Никто не понял моего тоста. Но это не страшно. Важно, что я наконец-то понял деда. И когда мой пятилетний сын Мишка спрашивает меня: "А почему солнце светит?", а потом: "А почему атомы так устроены?", а потом: "А почему вообще всё есть, а не нет?" — я не отмахиваюсь от этих детских "почему". Я знаю, что он ищет генератор. И надеюсь, что найдёт.

А деда я вспоминаю часто. И иногда мне кажется, что его глаза смеются где-то совсем рядом.

11.

Как я работал в КГБ

Где-то на третьем курсе Петрозаводского музыкального училища, в 1978 году, я подрабатывал на полставки настройщиком пианино и роялей в этом же заведении. В мои обязанности входила настройка всех инструментов на втором этаже, плюс зал с концертным роялем.

Однажды меня вызвал к себе директор — человек строгих нравов, председатель партийной организации училища, состоявшей из преподавателей и пары отмороженных студентов старших курсов.

Захожу я в кабинет и вижу искажённое лицо директора. Я сразу вспомнил именитого гобоиста, который приезжал к нам с концертом и гонялся за мной с гобоем наперевес, потому что я забыл настроить рояль на 442 герца, оставив обычно на 440.

«Что ты натворил, подлец?» — спросил директор строгим голосом.

Я подумал: «Так… дело не в герцах». Когда меня последний раз вызывали на ковёр за более «страшные» проступки, такого лица я ещё не видел.

«Тебе повестка в КГБ. И учти, мы не потерпим людей, которые творят свои тёмные дела под кровом культурного заведения и верного партии и народу коллектива преподавателей и студентов под чутким руководством нашей партийной организации».

Это был сильный удар. Ноги стали ватными. Я начал высокопарно оправдываться, что тоже чту партию и коллектив… Но вспомнил недавние посиделки в общаге за бутылкой «Столичной» с Лёней Винником, орущим, что Ленину было глубоко плевать на народ, — ему нужен был только портфель, — и мою горячую поддержку идей Лёни. Понял, что это не шутки.

К моему удивлению, когда я вернулся в общагу, Лёню ещё не повязали, и он спокойно жарил на кухне макароны, выглядевшие так, будто их уже кто-то ел. Я показал Лёне повестку, он радостно пригласил меня разделить трапезу у него в комнате и, по ходу, давал советы, как группироваться, когда будут бить в подвалах комитета госбезопасности проклятые сатрапы-чекисты.

Наутро, в назначенный час, я робко стоял с повесткой в руках у здания КГБ Карельской Автономной Социалистической Республики. Здание было аккурат рядом с нашим училищем. Построено в стиле сталинского репрессионизма — говорят, архитектора расстреляли, и так далее. В голову лезли странные мысли: почему фундамент здания выше человеческого роста?

Я нажал кнопку звонка. Дверь открыл солдат в форме пограничника со штык-ножом на поясе. Показал повестку. Солдат сказал: «Жди». После того, как двери снова открылись, я увидел двух мужчин в одинаковых чёрных костюмах. Один сказал: «Повестку держать в правой руке, следовать за мной». Мы пошли вглубь коридоров, покрытых красными ковровыми дорожками. Впереди шёл один человек в чёрном, я — посередине, а другой — тоже в чёрном — замыкал процессию.

Стены коридоров были увешаны странными фотографиями преступлений. Я однажды попытался что-либо рассмотреть, но услышал резкий приказ: «Голову не поворачивать, смотреть только прямо». После довольно долгого пути по коридорам и этажам мы остановились у массивной белой двери. Один из «близнецов» приоткрыл её... Не берусь утверждать — у страха глаза велики, но мне показалось, что я влетел в кабинет от смачного пендаля одного из людей в чёрном, причём шуму было много.

За массивным столом с зелёной настольной лампой сидел лысоватый полный мужчина. Он совсем не отреагировал на инцидент у дверей. Я постоял минут пять молча, а мужчина так и не отвлёкся от своей работы. Когда я робко напомнил о себе, что-то промычав, он вдруг живо поднял голову, откинулся на спинку полукресла и спросил: «Вы что-то хотели?» Я подал ему повестку. Он долго вчитывался, морщил лоб, будто что-то вспоминая. Потом сказал: «А-а-а... слушай, надо бы нам пианино настроить в зале».

Сначала я не поверил, думал, он ёрничает, сейчас начнётся настоящий допрос. Но оказалось, что им действительно нужно было настроить пианино. Успокоившись, я сказал, что негоже так вызывать повесткой и пугать народ — меня чуть не исключили из студентов заранее. Мужчина спросил: «А чего мы такие страшные?» — «Да вот говорят». — «А кто говорит?» — и тут я понял, что сам себя закапываю.

К счастью, разговор перешёл на другую тему: скоро приедет большой генерал, готовится грандиозный концерт, и пианино должно играть хорошо. Меня под конвоем тех же «близнецов» провели в огромный зал, который был больше нашего, лучшего зала среди музыкальных училищ на севере страны, по мнению всех местных музыкантов. Пианино оказалось старым, трофейным, никуда не годным — совершенно не держал строй. Мне пришлось менять колки на более толстые.

Работа растянулась на две недели. Каждый раз мне выдавали новую повестку, процедура маршировки по лестницам неизменно повторялась. Когда я менял колки, люди в чёрном безмолвно стояли у меня за спиной, неподвижные, по два-три часа подряд. Один раз я предложил им сесть, в ответ чуть снова не получил пендаля.

Когда работа была закончена, мне в том же кабинете предложили составить счёт и выдали повестку, чтобы я его принёс.

Мы с коллегой Виталиком Жуковым сочиняли счёт как роман — выписывали каждый вирбель в отдельную строку с указанием цен в копейках. Виталик предложил «ввинтить им по максимуму» — за все страдания нашего невинного народа от этой организации. Так мы и решили, в итоге написав 25 рублей. Я боялся, что при получении счёта с такой баснословной суммой на меня точно заведут дело, и меня больше никто не увидит живым. Только чувство мести за повестку и страдания невинно репрессированных заставило меня вручить наш счёт.

Прошло две недели, и меня снова вызвали повесткой. Я явился, а мне говорят: «Пока генерал не подпишет, денег не будет». В общем, всё началось зимой, а деньги я получил только в мае. Говорят: «Вот тебе повезло — зарплата ко дню рождения». Спрашивать, откуда они знали, когда у меня день рождения, было бессмысленно.

К моему удивлению, мне выплатили только 12 рублей 50 копеек. Я подумал, что и это здорово, но робко спросил про остальные деньги. Мне ответили: «Ты чего вообще, что ли с Луны упал? Налоги за бездетность! Получи и будь здоров». Я вспылил и сказал, что если бы знал, что можно получить 50 рублей, написал бы столько. «Так и писал бы, сам виноват», — ответил тот полный начальник из кабинета.

Прошло, наверное, ещё две недели после тех событий. Однажды я стоял на остановке и ждал троллейбус, как меня окликнули по фамилии. Я смотрю — чёрная «Волга», и оттуда меня зовут. Подошёл. Предложили сесть в машину. Как только сел, мужчина спортивного телосложения говорит мне: «Вы тут у нас работали в комитете». Я говорю, что в жизни не работал в таких структурах. «Ну как же — пианино настраивали?» — спросил он. — «Да, но я как бы со стороны». — «Это не столь важно. Мне нужно дома настроить, поедем?»

Я согласился. По дороге сказал, что в училище у меня на вахте висит тетрадка, куда можно писать заказы. Тот ответил, что людям его профессии не подобает светиться в общественных местах.

Я настроил пианино, получил заклеенный конверт с деньгами. Иду к троллейбусу, решил разорвать конверт. А там лежат те же 25 рублей. Я чуть не упал, пошёл назад и говорю: «Вы мне тут по ошибке очень большую сумму в конверте вложили». Тот ответил: «Я цены знаю, мне доложили».

Мы с Виталиком отметили эту удачу в ресторане «Петровском» тушёным мясом с грибами в горшочке и шампанским, пробками от которого даже пытались стрелять на меткость.

Лёня Винник вскоре воспользовался хитрым планом по развалу СССР, придуманным и осуществлённым Яшей Кедми. Внезапно он получил письмо от немощной тёти из Израиля. Причём тёти у Лёни даже в СССР не было, а тем более в далёком Израиле. Но тётя была сильно больна и нуждалась в опеке своего непутёвого племянника, поэтому Лёня всё-таки решил навестить её. По сей день он живёт там.

Мой преподаватель, услышав о моих приключениях и о том, какой шикарный концертный зал я видел, сказал, что я — второй человек, воочию побывавший в этом зале. Первым был старый преподаватель училища, который к тому времени уже почил, но когда-то видел это чудо во времена хрущёвской оттепели, когда зал открыли всего на один день.

12.

Рубрика- городские зарисовки. И крайне редкие совпадения.

Как известно, Питер стоит на болотах. С точки зрения геологии это не совсем правда - болота только на самом верху. А взять поглубже, там какая- то могучая тектоническая плита с миллионолетней историей, настолько массивная и устойчивая, что землетрясения в нашем районе- редкость исключительная. Сомасштабная возрасту этой плиты.

Тем не менее, исключения случаются.

Расскажу о своём личном участии в одном из них.

Наш офис тогда находился в башне на улице Гак……ской, почти на самом верху– и лет пять подряд я из окна наблюдал, как строились целых три ярких достопримечательности города – офис Газпрома «кукурузина», вантовые мосты Западного скоростного диаметра, и стадион «Зенит»- баклан арена. Перспектива впечатляла – а сверху всё было видно, как на ладони.

Владельцем башни тогда числилась страховая компания, поэтому к вопросам безопасности отношение было самое серьёзное. Как минимум, раз в полгода устраивались тренировочные пожарные тревоги- в основном по пятницам, часа в три, чтобы в офис уже не возвращаться.

Выглядело это так- сирена по громкой связи-

- Пожарная тревога, эвакуация, всем срочно покинуть здание!

По правилам безопасности, при чрезвычайной ситуации, все лифты останавливаются. Поэтому те, кому лень было ползти пешком по лестнице – то ещё удовольствие- спускались на лифтах за пять минут до объявления тревоги- благо, о тренировках предупреждали заранее. Когда все спускались вниз, полагалось подойти к дежурному инспектору и списком отчитаться о количестве «спасённых».

Каждый офис был снабжён специальным приспособлением для аварийного спуска вниз снаружи- по фасаду. Анкерный болт в потолке, к которому мощным карабином крепился редуктор, с пропущенным через систему блоков тросом – на обоих концах по подвесной люльке – вроде кресла. Противопожарная амуниция.

Полагалось кувалдой разбить окно, выкинуть конец троса на улицу- причём длина троса чётко отмеривалась до земли на каждом этаже персонально. Спасаемый наверху усаживался в люльку на коротком конце троса, благодаря редуктору, с замедлением опускался вниз, в то время как длинный конец- тоже с люлькой, но пустой- поднимался к окну. Следующий спасаемый садился в поднявшуюся люльку, и ехал вниз. Ну и остальные по очереди. Полезное изобретение – если пожар внизу, верхним этажам не выжить – в «башнях близнецах» это когда- то хорошо поняли.

А так- по наружному фасаду можно довольно быстро эвакуировать людей, оказавшихся в опасности. Страшновато конечно, зато надёжно и эффективно.
…………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………

Ленка Селезнёва, из бухгалтерии, ненавидела эти учения всем сердцем. Девка была весьма неглупая, весёлая и понятливая- свой парень. Но Господь наградил её мягко говоря, слегка преувеличенными габаритами- при росте 160, вес был немного меньше- 140. Ей спуститься вниз по лестнице пешком было почти непосильной задачей. Поэтому она первая бежала к лифту за несколько минут до объявления учебной тревоги.

Май 2013 года. Ленка, поскользнувшись на льду, сломала ногу- это ещё в марте, но до тех пор ходила с палочкой, и прихрамывала. Утро. Ничто не предвещает.

Иду к себе за стол с чашкой чая- у нас в офисе была выделенная зона со всякими электрочайниками и микроволновками – вдруг какой- то мягкий толчок – не то, чтобы пол из под ног, но вроде- голова закружилась. Расстройство вестибулярного аппарата. Что за наваждение?

Ставлю чашку на стол – второй толчок – видно по зарябившей поверхности чая в чашке, что это мне не мерещится, что действительно какая- то хрень происходит.

- Что это? Что случилось?

Народ в офисе заволновался. Никто не знает, что делать.

Третий толчок- посильнее предыдущих. Это уже серьёзно, начинается лёгкая паника. Включается громкая связь –

- Внимание, внимание. Объявляется тревожная ситуация, есть опасность обрушения строительных конструкций. Всем немедленно покинуть здание- срочная эвакуация!

Вот не мог этот дебил дежурный как- нибудь иначе сформулировать? Помягче? Лёгкая паника превращается в просто панику, а когда эвакуируемые увидели, что лифты уже отключены, паника становится вполне серьёзной.

Топот на лестнице, женщины общаются на повышенных тонах, этой ногу отдавили, у той каблук подвернулся, какая- то сумочку потеряла, тут же туповатый начальник, не сдержавшись, матом визжит на своего бухгалтера-

- Ты, бл..дь, флэшку с отчётами из компьютера вытащила? Назад, пошла, башку на х..й отверну, если в чужие руки попадёт!

Бухгалтер ревёт в голос. Боится обратно идти. Кому известно, что дальше будет- может и в самом деле сейчас башня завалится?

Народ тяжело дышит, скачет по ступеням- спасается. Мы с Игорёхой – наш начальник монтажного участка- смотрим друг на друга с кривыми ухмылками– что делать- то, в самом деле что- ли бежать? Вроде не трясёт больше? Вышли в холл, послушали эти истошные крики – недостойно как- то получается. Казалось, все интеллигентные люди, все с высшими образованиями, а ведут себя…

- Ну что, похоже рабочий день кончился? Пошли по пивку в честь такого события?

Возле выхода на лестницу стоит бледная Ленка закусив губу, молчит, но на лице слёзы. Игорёха- он к ней с симпатией-

- Что, красавица, вниз не охота? Здесь помирать собралась?

Это у них такие шутки.

- Пошёл ты. Хохмач, мать твою… Сквозь зубы. Но с надрывом, слегка дрожащим голосом. До Игоря начинает доходить- он орёт мне-

- Лёха, быстро сюда!

Ленке-

- Сопли утри, костыль свой давай, облокачивайся – и плечо подставляет. Ну, а второе плечо- естественно моё. Куда деваться? Не оставишь же товарища в беде?

Вот так мы втроём, на пяти ногах, с небольшими передышками спускались с нашего этажа. Минут пятнадцать.

- Ленка, говорю, оно понятно, что хорошего человека чем больше, тем лучше, но может я бы тебя в люльке опустил? По фасаду?

- Что? Ты, бля, охренел? Да я лучше так в окно выброшусь!

К слову сказать, я измерял- от нашего офиса до земли- пятьдесят шесть метров. Но приятно, что Ленкин голос звучит уже вполне бодро, хоть и с отдышкой.

Выходили последними. Дышим тяжело, потные, зато с осознанием выполненного долга.

На улице стоит толпа эвакуировавшихся. Что делать- никто не знает. Подтягиваются пожарные машины, ГАИ сдуру попробовали остановить движение на перекрёстке- отговорили- ничего же не происходит.

Стоим, ждём событий. Ситуация экстраординарная- землетрясений в Питере, если мне память не изменяет, было с 1802 года отмечено всего пять или шесть, магнитуда – не больше двух- трёх баллов и никаких никогда разрушений.

В стороне совещаются МЧСовцы с полицией- причём звёзд там на погонах посчитать- пальцев не хватит ни на руках, ни на ногах. У всех присутствующих.

Телевидение подъехало. Событие, достойное упоминания в городских новостях. Пристают ко всем-

- Расскажите поподробнее, что случилось? Что Вы чувствовали? Как по- Вашему, насколько оперативно прошла эвакуация? Что можете сказать об эффективности работы городских служб?

И прочая чепуха. Ко мне тоже пристали.

- Ничего говорю, не случилось. У меня в чашке рябь пошла по поверхности налитого чая. Панику только развели, выгнали всех с работы.

Часа через полтора МЧС было принято историческое решение- всех распустить по домам, и ждать дальнейших событий. Которых не последовало. Мелькнула информация, что это был отголосок землетрясения на Камчатке- но неуверенно как- то.

Всё. Спектакль окончен.

Но.

Я же обещал добавить два слова о совпадениях?

Вечером мне звонит одноклассница – давным- давно не встречались.

- Лёнька, ты представляешь, сейчас по новостям, по первому каналу, показывали сюжет о землетрясении у вас в офисе. Показывали всю толпу, что стояла внизу. И в сюжете только два коротких интервью у тех, кто был внутри- знаешь, кого показали? Моего зятя, и тебя!

Вот так вот. На десять секунд довелось мне стать телезвездой. А совпадение действительно редкое- но я же говорил всегда, что Питер- город тесный и маленький, все всё про всех знают…

https://piter.tv/event/Bashnya_peterburgskogo_biz/

13.

THIS IZ ЗАСНЕЖЕННОЙ СИБИРИ...
Где-то в середине 80-х, вскоре после Нового года, начальник мой в НИИ в Сибири с воодушевлением ждал визита иностранного ученого. После которого подразумевался ответный визит начальника. Обычно начальник сам ездил в аэропорт встречать иностранных коллег, а тут почему-то поручил мне, молодому тогда еще не только душой сотруднику. А незадолго до этого дня и столбик термометра тоже почему-то опустился аж до отметки -47.
Начальник мне объяснил, что ночью ко входу в общагу, где я обитаю, подъедет директорская "Волга" с водителем, и поедете в аэропорт за городом, там я отрекомендовываюсь в VIP-зале, жду гостя с раннего утреннего московского рейса. Этого гостя, отдельно от пассажирскго потока, служба VIP-зала доставит прямо в этот зал. Приветствуешь гостя, и сразу ведешь к машине, и везешь первым делом в НИИ для встречи с начальником. И смотри, не перепутай! (Дитям мороженого, а не мне гостя мороженого!)
Я волновался с «обмундированием»: зимние ботинки у меня были хилые на такой мороз, их "дерьмантин" становился колом уже и на морозе до минус сорока, и стопы почти так же (добротные зимние кожаные сапоги были тогда еще в дефиците, у меня их тогда не было, у спекулянтов на барахолке дорогущие, в морозы переходил на валенки). А в валенках как-то не очень интеллигентно встречать иностранного гостя. Может, директорская "Волга" и в такие мороза внутри еще достаточно теплая? Рискнул,- выйду к "Волге" в ботинках, а если водитель будет в валенках, сбегаю быстро в общагу, переобуюсь.
Не сомкнув глаз, смотрел в окно. Часа в два-три ночи появляется у подъезда задрипанной общаги директорская "Волга". Выскакиваю, здороваюсь. Водитель, с лицом сурового чекиста молча кивает мне, и мы едем. На ногах у него были как бы короткие торбаза (из оленя) до икр. Торбаза выглядят намного эстетичней валенок, но из Якутии тогда сильно пресекали их вывоз, и коллеги оттуда говорили мне, что в аэропорту тщательно досматривают багаж, и кроме как на себе, торбаза не вывезешь. Наверное, опасались тамошние власти, что всех олешек на торбаза переведут, для удовлетворения широкого спроса на них на необъятных просторах страны. Машина оказалась прекрасно отрегулированной, без посторонних шумов, было тепло и не дуло. Но мне в моих ботинках было страшновато, когда ехали по пустынной загородной заснеженной местности в средине ночи, где не было в тот момент на таком колотуне ни одной встречной машины. К счастью, доехали без проблем. Но коротко-голенищные торбаза водителя у меня стояли всю дорогу перед глазами.
В просторном VIP-зале, несмотря на ночь, сидела за столом свежая и бодрая администратор, приветливая женщина, которая сообщила, что самолет из Москвы уже летит, все по расписанию. Одной застекленной стороной зал смотрел на взлетно-посадочную полосу (ВПП). За стеклом было темновато и тихо, казалось, аэропорт весь отдыхал, и только VIP-зал бодрствовал.
По прошествии некоторого времени администратор сообщила, что в районе аэропорта стоит туман, и непонятно, разрешат ли посадку. Взлянул на ВПП. Она вся была как бы в снежной пороше, а воздухе висела как бы мелкая снежная взвесь (слово "нано" тогда в повседневном обиходе еще не употреблялось), которая медленно, но опускалась на ВПП. Я впал в задумчивость. Из которой меня вывел громкий душераздирающий вой со стороны ВПП. Это начала работать "шайтан-машина": машина типа панелевоза с установленным на ней мощным турбореактивным двигателем начала медленно двигаться вдоль ВПП. Струя из двигателя сдувала осадки с полосы в стороны. А очищенная полоса вновь медленно покрывалась белой порошей. Шайтан-машина проехала два раза по полосе и затихла. И весь аэропорт вновь в тишине, никаких объявлений по радио.
Приветливая администратор через некоторое время сообщила, что по метеоусловиям встречаемый самолет ушел на запасной аэродром в другой город Эмск. И что там сейчас температура -51, но метеоусловия получше.
Я впал вновь в задумчивость, что же делать, могу ли я держать директорскую машину и сколько? Позвонить некуда,- рабочий день в НИИ еще не начался. Ждать начала рабочего дня и звонить начальнику? А директор меня выгонит за самоуправство, приведшее к неподаче ему служебного транспорта к началу работы?
Тут в VIP-зал энергично входит в голубой пилотской форме молодой человек с комсомольским значком на лацкане. И возбужденно-возмущенно говорит администратору по сути следующее: "Ну что он там себе думает, этот командир корабля? Ведь он полетел в закрытый для иностранцев город!!!" (Я тут холодею, во какая заваруха начинается из-за моего гостя! Не окажусь ли ненароком встречающим иностранного шпиона?). А молодой человек в форме продолжает: "А ведь он знал, что Эмск- закрытый для иностранцев город! И мы ему предложили на выбор два запасных аэродрома, - один в Эмске, другой в Эльске, и он знал, что Эльск- открытый для иностранцев город! Но он решил лететь именно в Эмск, а не в Эльск! А ведь ему еще в Москве сообщили, что на борту находится группа туристов из Франции!!!" (Тут у меня немного на душе отлегло,- мой гость- и не турист и не из Франции!). А молодой энергичный человек в форме тем временем продолжает, поднимая руку с листом бумаги: "Вот я здесь все это в служебной записке уже изложил, и приписал снизу, что по прилету к нам в Энск с командира будет затребована объяснительная, почему он выбрал закрытый для иностранцев город, зная, что на борту находится группа туристов из капстраны!"
После чего этот молодой человек, по-видимому, дежурный по службе полетов, так же энергично удалился. (Через несколько лет комсомольцы страны с идейно-пламенными взорами быстро, пожалуй, быстрее всех "в воздухе переобулись" из младокоммунистов в капиталисты. Образ этих комсомольцев возникал у меня перед глазами в виде того "авиакомсомольца", так лихо документально оконтуривающегося в неожиданно меняющихся условиях).
Вскоре после ухода "авиакомсомольца" появляется женщина, тоже энергичная, но в белом поварском одеянии. И обращается тоже к администратору со следующим по сути: "Они же там в закрытом городе не знают, как кормить иностранцев, а по нормам Аэрофлота мы их должны кормить, причем по международному стандарту, с этим у нас строго!" Администратор через несколько звонков по межгороду добирается до завпроизводством в ресторане в Эмске. И завпроизводством из нашего Энска начинает по телефону рассказывать своей коллеге детально и конкретно все, начиная от холодных закусок и кончая раскладкой ножей, вилок, ложек и ложечек, их количеством и качеством, а также их местоположением и т.д.
А что делать мне? Подхожу к освободившейся администраторше и интересуюсь, какие виды на метео имеются. Задумчиво глянув в сторону ВПП через стекло, администратор сказала, что пока солнце не выйдет, туман вряд ли рассеется. И что аэропорт откроют не раньше, чем через 5 часов.

Опуская подробности дальнейших перипетий скажу, что самолет прилетел в наш Энск немного раньше, чем через 5 часов. Гость рассказал, что было на борту. По салону обьявили, что рейс по метеоусловиям вместо Энска совершит посадку в Эмске, что там немного побудем, а потом полетим в Энск, извинились за беспокойство и небольшую задержку с прибытием в Энск. В салоне через некоторое время у части пассажиров вдруг возникло оживление, веселье, чуть ли не ликование. Это была группа туристов из Франции. Оказывается, кто-то из них знал, что Эмск- закрытый для иностранцев город, и рассказал об этом остальным. И о, Парижская богоматерь (или что там в таких случаях восклицают), как им повезло,- они побывают в закрытом советском городе!!!
...К спустившимся с трапа пассажирам в городе Эмске с температурой -51 автобус подъехал через некоторое время. Группа туристов, одетая сравнительно легко по сравнению с советскими пассажирами, разительно выделялась среди остальных не только по одеянию. Они, в кепочках и шапочках, курточках и пальтишках, энергично прыгали с улыбками на лицах, ведь они- в закрытом советском городе! Фантастика! Некоторые хмурые капитально одетые советские пассажиры смотрели на них, как на идиотов.
В Сибири же не все французский понимают, звиняйте! Но минимум в одном из сибирских городов есть улица Робеспьера. И заканчивается она комплексом зданий Следственного изолятора (!). В отличие от самого Робеспьера, казненного во Франции без всякого суда и следствия. Не уверен, что кто-нибудь из тех туристов знал об этом нюансе с улицей Робеспьера и узнал ли во время тура. Да я и сам до сих пор не знаю, является ли такая топографическая близость двух объектов здоровым сибирским послегулаговским юмором (Типа "Да здравствует наш советский суд, самый гуманный суд в мире!") или случайным совпадением.
Но те французские туристы, судя по рассказу нашего гостя, были просто счастливы в заснеженной Сибири при температуре -51 по Цельсию да притом еще и в закрытом городе!
Нашего же гостя мы дополнительно экипировали добротно по погоде, и заметно было, что он, как ни старался делать непроницаемым свое лицо, несколько дней все-таки радовался, что ему довелось увидеть и ощутить настоящие сибирские морозы!

П.С. Мотивация командира корабля по выбору запасного аэродрома мне так и осталась неизвестной. Расстояние до каждого из указанных ему двух запасных аэродромов было почти одинаковое.
П.П.С. К сему прилагаю криогенную справку, на всякий случай: При захолаживании где-то между -60 и -70 по Цельсию обычный спирт, с 4% влажностью, начинает как бы загустевать, становится как глицерин, а потом его вообще уже тяжело помешивать. Но капелька на вкус становится сладкой, без всякой горечи. Пока не разогреется во рту.
Но смотрите не перепутайте, дитям- мороженое!
Всех с наступающим старым Новым годом!

15.

История про книги и не только....

В 1987 году я служил в Закавказье на границе, за залет был переведен в инженерную роту монтировать систему охраны границы.
Жили рядом с заставой в палатках, развлечений никаких кроме газеты Красная звезда и программы "В мире животных", это когда персы трахали ишаков на сопредельной территории.
Развлечение типа битвы скорпионов с фалангами в кастрюле под сигареты как и нарды надоели до невозможности, до ближайшего городка сорок километров, поэтому развлекались как могли.

Граница проходила сразу за железной дорогой а в десяти метрах бушевал Аракс.
Метров на триста выше была дорога которая серпантином спускалась к нашему лагерю.
Как то вечером нас заинтересовал вопрос о том что если колесо от Шишиги спустить со скалы долетит ли оно до середины Аракса?
Мнения разделились примерно поровну и на завтра был назначен эксперимент.

Ночью колесо было доставлено на точку сброса, трасса проверена неожиданностей быть не должно.
Часов в десять когда наряд вернулся на заставу мы с двумя годками пошли прогуляться.
Удостоверившись что поездов нет мы запустили колесо.
По идее оно должно было катиться ровно и отскочив от обрыва перелететь галерею а потом благополучно улететь в Аракс.
Но как всегда что то пошло не так!
Наскочив на камень колесо отклонилось от маршрута и ушло в сторону от галереи, подлетев метров на тридцать вверх рухнуло четко на систему, сложив участок метров в тридцать и сломав три опоры булькнуло в Аракс.
Следом полетели камни и булыжники которые упали на рельсы перед галереей.
Три километра до палаток по дороге мы пробежали со всесоюзным рекордом по пути кляня того кто предложил это сделать, то бишь меня.)
В палатке мы притворились шлангами, делая вид что мы не причастны к этому кипежу на заставе.

Через пол часа вернулся наряд со страшным рассказом о том что системе пиздец, и мы слышали как их начальник заставы крыл матом все и вся.
Потом прибежал дежурный и позвал нашего офицера к начальнику.
Анус сжался у всех до состояния что игла не пролезет, а еще минут через десять дежурный позвал меня и моего друга к начальнику в кабинет.
Сто метров мы шли как на плаху, понимая что это дембель машет прощально нам рукой, а дисбат приветствует нас.
Но в кабинете мы увидели нашего летеху за накрытым столом где они с начальником с довольным видом потчевали гранатовую водку.

- Шлем есть дело.
- Там с горы свалился валун и порвал систему, если восстановите до конца дня сегодня, в следующую субботу начальник дает Шишигу и едем в увольнение в Зангелан!
Зангелан!
Мы слышали рассказы от дедов как они там пару раз были в увале, какие там крапали и богатства в обычных магазинах.
Короче для нас он был каким то мистическим городом в котором никто из нас не побывает, и тут такое счастье!
- Да мы! Да щас... да говно вопрос...

Через пятнадцать минут лихорадочных сборов нагрузив на себя бухты колючки, опоры и инструмент мы легкой трусцой по шпалам неслись к месту аварии, а через пол часа все пятнадцать стахановцев долбили ломом ямы под опоры и разбирали завал.
В девять вечера все было готово.
Наш летеха получил еще баллон самогона и до четверга не выходил из палатки.

В субботу мы выдвинулись в Зангелан.
Дорога извивалась как змея, в некоторых местах Шишига скребла бортом скалы и от страха мы чуть не обосрались, но водила был бесстрашен и через час мы благополучно въехали в городок.
До сих пор помню этот утопающий в зелени патриархальный городишко, где во дворах и на улице мужчины неторопливо играли в нарды попивая чай, вели степенные беседы и казалось ничто не могло оторвать их от столь важного занятия.
Местные жители смотрели на нас как на какое то диво, наверное потому что солдат там обычно не бывало, но без всякой враждебности, девушки идущие на встречу улыбались, ребятня махала руками и кричала привет аскер.

Площадь где находился базар, магазины и чайхана так же навевала какое то умиротворение а все женщины и девушки казались красивыми.
Все сразу рванули в магазин и на рынок, летеха далекий от этой суеты в чайхане остался пить чай.
Несколько магазинчиков с надписями Гарышыг маллар (смешанные товары) , Фото маллар и прочие маллары поразили своим изобилием.
Цветная фотобумага и пленки со всеми реактивами, Пепси кола, майки Монтана и джинсы и все свободно.
Решили скинуться по два рубля на фото принадлежности и по два рубля на водку летехе.
Когда я зашел в дальний отдел магазина я обомлел!
Книжное изобилие, Дюма, Семинон, ЖЗЛ и прочий дефицит!
Скупив штук двадцать книг, я выглядел совершенно счастливым, хотя годки смотрели на меня как на дурака.
Денег осталось только бутылку Пепси и двести грамм конфеток с прикольным названием Грызыл, типа ирисок только тверже.

Чтобы купить пять бутылок водки, мы обратились к местному парню, который от себя презентовал еще одну а так же три блока сигарет и предложил огромный крапаль дури забесплатно.
Три бутылки отдали летехе и одну за труды водиле вместе с халявным блоком сигарет, который сразу же повеселел и спрятал наши две бутылки в укромной нычке.
Потом нас всех хозяин зазвал в чайхану и усадил за столики, где мы от пуза напились ароматного азербайджанского чая из тонких изящных стаканчиков под названием армуды, заодно поглотив три подноса пахлавы.
Времени еще было на отдых часа два-три и мы отпросились втроем погулять по городку.

Это было что то!
Идешь смотришь на девушек, на дома и дворики и никому ты не нужен и ничего не должен хотя бы два часа, и чувствуешь себя как будто на гражданке после дембеля, который неизбежен.
Подбежавший чумазый пацаненок что то тарабаря на местном языке знаками показывал что зовет нас куда то.
Решили проверить что он хочет, зашли во дворик между трехэтажными домиками где в центре стоял стол и местные пожилые мужчины пили чай.
Нас пригласили за стол и женщины уже через пять минут уставили его всякими явствами.
Потекла неторопливая беседа как и положено с ароматным чаем.
Мужчины рассказали что их дети тоже служат и каждый из них тоже служил на просторах нашей Родины от Калининграда до Иркутска.
Вспоминали истории и приколы из службы, кто то принес дембельский альбом.
На столе появилась трехлитровая бутыль вина и было предложено выпить за содружество родов войск, но мы не решились, а когда уходили нагруженные продуктами бутыль завернутую в полотенце женщины нам бережно уложили на дно сумки.

Когда мы уезжали, солнце которое уже клонилось к закату освещало городок каким то багровым неестественным светом, и эта картина врезалась мне в память, и я понимал что никогда в жизни больше не увижу этот прекрасный городок, возможно только во сне.
И до сих пор, хотя уже прошло больше тридцати лет, мне часто снится граница, знакомые места и я во сне бреду по этому городку который в 1991 году был разрушен полностью.

Да, надо мною смеялись только до приезда в наш инженерный городок, потом всем очень сильно захотелось почитать что то кроме Красной звезды, так что у меня была и Пепси и прочие вкусные ништяки!

Сегодня 20 октября в Азербайджане отмечается День города Зангелан!
Всем добра!

19.10.2024 г.

16.

Продолжать работать слесарем, получивши диплом инженера, мягко говоря- неинтересно. Именно так я смотрел на сложившуюся ситуацию – восемьдесят седьмой год, мне уже двадцать пять.

Зашёл в отдел кадров, отметился, личное дело перекочевало в соседний шкаф – всё- таки хоть и слесарь, но с высшим образованием. Предложений по смене работы пока не поступало, но в ближайшее время обещали рассмотреть – у нас в конторе с этим было строго, так что я особо не волновался. Вернулся на свою теплотрассу и стал ждать. Ждать пришлось почти три месяца - как потом выяснилось, это начальник котельной схитрил, специально просил мне не ничего сообщать, чтобы успеть закончить плановый ремонт. Некому было больше. Гнида хитрожопая.

Вызывают наконец. Свершилось.

- Так, М-ов, у нас для вас два предложения. Первое – инженером в отдел главного энергетика. Это всего на полгода. Иван Михайлович, нынешний главный энергетик, через полгода уходит на заслуженный отдых, на его место будет назначен нынешний зам, а вам мы предложим должность зам. главного энергетика. Вы уже пять лет работаете, с хозяйством знакомы, образование у вас приличное- справитесь.

- А второй вариант- конструктором- проектировщиком в общестроительный отдел. Там как раз теплотехника не хватает.

Гм. Заманчиво.

С Михалычем я давно был знаком- славный такой дядька, с ним пообщаться приятно было, незаносчивый и грамотный. А вот заместитель его- алкоголик, полтора дебила с образованием- заочный железнодорожный техникум в Петрозаводске – туп и надменен. Это значит, всю работу придётся делать мне, да ещё терпеть его закидоны? К такому начальнику попадёшь – поневоле повесишься.

- Нет, в энергетики не пойду, спасибо, давайте в проектировщики.

Как же я ошибался.

Начало было почти праздничным – мне выделили рабочее место – стол и кульман – да не наш, советский, с громоздким чугунным пантографом, а ГДР-овский, с прозрачными линеечками и инерционной системой движения. В комнате кроме меня сидели ещё шесть тёток- это была треть отдела. Остальные располагались на втором этаже- у конторы было достаточно большое хозяйство, постоянно что- то строилось или переделывалось, всё это требовало грамотных инженерных решений, для чего собственно и был создан этот проектный отдел.

Единственное несекретное подразделение в бюро. Сейчас его уже не существует, так что не думаю, что открою военную тайну- контора так и называлась –ЦКБМ – Центральное Конструкторское Бюро Машиностроения.

Что было у нас основным занятием – точно не скажу, но что- то ядерно- космическое, с военным уклоном. Уровень режима секретности был таков, что люди на перекурах, выходя в коридор, не знали, чем занимается приятель с которым травишь анекдоты – из соседней комнаты. И все комнаты- на кодовых замках.

Как сейчас помню свой первый проект – систему принудительной вентиляции номерного помещения какой- то лаборатории. В технологический цикл изготовления изделия №….. (там всё называлось «изделие №) входила обязательная промывка его горячим спиртом. Что это было за изделие, мне знать не полагалось, а полагалось знать только то, что сотрудникам лаборатории было дозволено заниматься промывкой не более десяти минут – потом их вытаскивали оттуда вдребезги пьяными, и загоняли следующего промывальщика- дышать парами спирта. Этот спектакль происходил два раза в неделю- желающие в очередь выстраивались.

Руководство выдало грозный приказ решить проблему кардинально, раз и навсегда, и забыть о ней. Ну я и спроектировал систему приточно- вытяжной вентиляции такой мощности, что пришлось на вход и выход ставить дефлекторы- завихрители, иначе мужиков просто сдувало бы. Представляю, как меня потом материли в их лаборатории.

Потекли рабочие будни. Сразу же выяснилось, что делать мне почти что нечего – по тематике «отопление, водоснабжение, вентиляция» на всех трёх площадках бюро (Охта, Кировский завод и Ленинградская атомная станция) переделок осуществлялось чуть- чуть, и проектов было трагически мало. На квартал мне доставалось три- четыре задания, с которыми легко можно было справиться недели за две- три.

Я читал книги, играл в шахматы, ежедневно ходил в тренажёрный зал – но всё равно бороться со скукой было серьёзной проблемой. Выручало немного то, что в коллективе никто больше руками работать не умел – дверца шкафа не закрывается- чиню, сам шкаф слегка подвинуть- опять я, даже набойки на каблуки тёткам ставить доводилось. Научился бегло печатать на машинке – спецификации на чертежах заполнял.

Второй серьёзной проблемой были отношения в коллективе. Мужиков в отделе насчитывалось всего трое – включая начальника, остальные- женщины. Загруженность у всех была примерно одинаковая- как и у меня, поэтому способы чем- то заполнить свободное время, принимали иногда довольно экзотические формы. Но сплетни и перемывание косточек отсутствующим, были в приоритете.

Вязание спицами или крючком- на втором месте. Скучающий женский коллектив – это надо было выдержать. Я в обсуждениях не участвовал, игнорировал, если страсти накалялись, просто вставал и выходил.

Каждое утро начиналось с небольшого традиционного скандала. Наша комната была в десяти метрах от главной проходной, и эту картину приходилось наблюдать постоянно. В качестве пропусков использовались пластиковые карточки, которые нужно было воткнуть в щель на турникете. Вертушка щёлкала, и можно было пройти.

Но.

Срабатывал турникет чётко по хронометру – ровно в девять все три прохода блокировались, и не успевшие пройти начинали звонить в отделы, чтобы на их рабочих местах кто- нибудь навёл внешний вид присутствия- был здесь, только что вышел.

Следующий раз выйти- войти можно было в обеденный перерыв – и тоже по хронометру, а после восемнадцати ноль- ноль турникеты открывались уже на выход. Начальник режимного отдела это придумал – инициативу, блин, проявил. Энтузиаст.

Примерно через полчаса- минут сорок, опоздавшие упрашивали охранника пропустить их через грузовой вход, который он мог открыть своим ключом. И ведь достаточно было просто прийти на работу на десять минут раньше- все это знали, но всё равно ежедневно, без трёх минут девять, в холле выстраивались три очереди, и задние орали на передних- «Давай скорей, не задерживай!», а передние на задних – «Не толкайся, все успеем!». Веселуха. Вместо утренней зарядки.

Меня это не касалось- я сохранил свой пропуск, слесарю трубопроводчику был разрешён вход- выход на площадку в ЛЮБОЕ время, через ЛЮБУЮ проходную, и ещё разрешено было пронести с собой СУМКУ (предполагается, что с инструментами) –а всем остальным это было запрещено категорически – только женщинам, и то сумочки строго определённых габаритов. Вот так вот. Режим.
…………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………

Режим режимом, но случались и скандальные анекдоты. Петрович- мой знакомый сантехник, опоздал на турникетный хронометраж (в конце обеденного перерыва решил свалить домой пораньше) буквально на секунду- он уже вставлял карточку в щель, когда запищал сигнал таймера. Выпивали в подсобке- задержался. Поддавший Петрович не будь дурак, вытащил карточку и сиганул через верх.

- Стой! Лежать! Орёт прапорщик- охранник, выскакивая из будки, и вытаскивая пистолет из кобуры.

Ага, с Петровичем так просто не справишься. Рядом уборщица мыла пол, он выхватил тряпку из ведра, вмазал охраннику по физиономии, отобрал пистолет, швырнул обойму в один угол, ствол в другой- и бежать. Рембо, блин.

Идиот охранник, ползая на коленках, собрал свои причиндалы, и со всей дури вдарил по кнопке общей тревоги. Если бы он этого не сделал- ничего бы не случилось, видеонаблюдения тогда не было, единственный свидетель- уборщица, а она болтать не стала бы никогда- на хрен ей надо в отделе режима, с этими волками объясняться?

Скандал грохнул нешуточный, уволили обоих. Но Петровичу было глубоко по барабану, свою льготную повышенную пенсию (ему ещё пятидесяти не было) он уже получил, и за ту же зарплату найти работу ему было раз плюнуть. А вот прапору вероятно пришлось туго – с таким послужным списком его хрен куда взяли бы. Наверное трудиться пришлось, а не задницу просиживать в тепле и уюте.

……………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………..

Бывали и печальные курьёзы. В одной из лабораторий тельфер, поднимая балку, задел трубопровод с каким- то радиоактивным реагентом.

Я не говорил, что на площадке был свой реактор? Вот, говорю.

Струйка активной дряни, весело распыляясь, ударила в помещение. Всех немедленно эвакуировали, регламент на такие аварии исполнялся чётко – и как минимум раз в месяц были учебные тренировки.

А дальше что? Там ремонта на двадцать минут, делать надо как можно скорей, но вначале надо закрыть задвижку, чтобы устранить течь. А задвижка рядом со свищом.

Замерили Гейгером, посчитали – гарантированно, без вреда для здоровья, человек может там находиться не дольше пяти секунд. Пригнали взвод стройбата – что- то они копали рядом, на площадке.

Каждому показали, какую задвижку надо закрыть, показали, как она закрывается, объяснили задачу- бегом от входной двери к задвижке, один- два рывка маховика, сколько успеешь, и бегом обратно.

Убедились, что все всё поняли. Задвижка была оперативно закрыта минуты за три, помещение дезактивировали, отёрли пот со лбов. Командиру взвода, прапорщику-

- Точно никто больше пяти секунд в помещении не находился?

- Никак нет, сам следил, стоял возле задвижки с секундомером.

Этот болван хватанул приличную дозу – отправили лечиться в специализированную клинику – была у бюро и такая.

После восемьдесят шестого там Чернобыльцев лечили. А все мы в обязательном порядке проходили там ежегодный медосмотр.

Ещё печальный эпизод.

На очередном медосмотре ко мне радостно бросается какой- то мужик. Лысый, пожухший, на вид- завсегдатай районной поликлиники, завтра на пенсию. Пятна цветов побежалости на физиономии. На алкаша похож.

- Лёнька, привет! Вот не ожидал встретить!

………………………………………………………………………………………………………………….. это был мой глуповато- вопросительный взгляд.

- Чо, не узнал? Да это же я, Игорь Ч—ков, мы с тобой вместе по теплотрассе ходили, когда я допуска ждал, помнишь?

Котельная была в стороне от площадки, и все вновь принимаемые на работу отсиживали у нас недели две- три, пока особый отдел занимался проверкой их кандидатур.

Блиииинннн, ни хрена, как парня скрючило. Мы с ним ровесники, он подписался на ликвидацию последствий в Чернобыле – там платили столько, что действительно можно было разом решить все материальные проблемы – и квартиры, и машины, и дачи.

Денег должно было хватить до конца жизни. Но кому не повезло нарушить режим и получить дозу, понимали, что этот конец существенно приблизился.

- Да не смотри ты так, сейчас ещё что, ты меня в прошлом году не видел- я здесь месяц под капельницей лежал, когда костный мозг пересаживали. Вот тогда сам думал – пи…дец. Откачали, теперь вот видишь, своими ногами хожу- наблюдаюсь.

Поболтали. Новостями поделились.

Нет, думаю, ну его на хер – такие заработки….
…………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………..

Конец восьмидесятых, гласность, перестройка, ускорение- в Кремле восседает Меченый – правда тогда его так ещё никто не называл, наоборот, все верили в президента, и надеялись на лучшую жизнь. В магазинах шаром покати, скоро продукты будут по талонам, то чай пропадает, то курево. Зато говнюк Невзоров каждый вечер целых шестьсот секунд вдоль и поперёк распространяется.

Я тогда жил один, умерла бабушка и оставила мне квартиру в наследство. О пропитании надо было заботиться самостоятельно. У меня был знакомый мясник, обычные граждане в магазине покупали с главного входа голяшку синего цвета, со шкурой и костями – зато по три пятьдесят. Я с заднего крыльца, вырезку, но по пять рублей.

После очередного ленивого похода в магазин, прихожу в отдел, глядь- Светлана, одна из наших конструкторов, сидит у себя в углу и плачет.

- Случилось что? Спрашиваю-

Она в обед не успела отстоять в очереди в магазин, ничего не купила, опоздала на турникет, да ещё попалась там начальнику по режиму, когда уговаривала прапора её пропустить. И жрать нечего, да теперь ещё и выговор влепят – а это считай, полпремии долой.

- Так. На, держи- отдаю ей свой пакет. Денег не надо – это тебе моральная компенсация.

Ну я же гуманист хренов – чужие слёзы терпеть не могу.

Светлана разворачивает пакет и едва в обморок не падает.

- Где ты ЭТО купил?

- Где, где, места знать надо…

Все тётки в отделе сбежались посмотреть на этот шмат говядины, всего- то кила три– но вот спектакль, блин, устроили, даже неудобно. Светлана меня чуть не расцеловала при всех.

……………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………..

Седьмое ноября. Годовщина, мать её, Октябрьской революции. Традиция общих посиделок – наследие Социалистического режима. Привыкли все – заранее готовились. Кто- то салатик из дому принёс, кто- то пирожков собственноручного исполнения, тортик на столе. А мне и невдомёк заранее о жратве позаботиться.

- Лёня, у тебя же проход свободный, сгоняй в магазин, может что удастся купить?

Каким- то чудом в свободной продаже был- не обделаться бы- Финский сервелат. Я купил целую палку, и довольный вернулся в отдел.

Тётки меня чуть на куски не разорвали- орали взахлёб-

- Ты почему только одну палку купил? Ты о товарищах подумал?

Колбасину разрезали пополам, половина пошла на общий стол, а вторую разыграли между присутствующими, и вернули мне половину стоимости.

……………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………..

День рождения у заместительницы начальника отдела. Властная такая, вальяжная баба, предпенсионный возраст. Держит себя, будто бы она наша приёмная мать, а мы все тут сиротки- детдомовцы. Внешне выглядит этак приветливо и ласково, улыбается, но фитилей исподтишка вставить может- и с удовольствием.

Властью наслаждается- административный восторг. Всему отделу было передано приглашение (предписание) явиться к ней домой – отмечать событие.

Разумеется, я не пошёл. На хрен мне обосралось тащиться в свой выходной на другой конец города, верноподданнические чувства демонстрировать?

В понедельник утром коллеги объяснили, какую фатальную ошибку мне довелось совершить.

- Лёня, ты же не знаешь, у неё дочке двадцать восемь, не замужем, она на любого неженатого мужика смотрит, как на свою потенциальную жертву- будущего зятя. Теперь тебе точно жизни не будет. А за компанию- и нам. Вот удружил, спасибо.

- Леди! Милые дамы! Вы что, блин, охренели тут все? За кого меня здесь держат? Она мне абсолютно чужой человек, я не собираюсь там завязывать никаких личных отношений! В конце концов я инженер, я сюда работать пришёл, а не девок великовозрастных ублажать! И кстати, я не неженатый, а разведённый.

В этот момент у присутствующих резко меняются лица- поворачиваюсь – оказывается в дверях стоит, неровно дышит и покрывается пятнами заместительница. Глаза злобные. Не сказавши ни слова, поворачивается и уходит. Блин.

- Ну ты влип, Светлана говорит, даже не знаю, что посоветовать. И что теперь будет.

- Да пошла она на хрен!

Дня через три, стою у лестницы, на площадке, где мы обычно курили, сигарета в зубах, книжка в руках. Глядь- эта коза- заместительница мимо дефилирует. Как лисонька- на мягких лапочках. Увидела меня- аж засветилась от удовольствия.

- Здравствуйте, Леонид. Ласково так, с доброй улыбкой.

- Моё почтение, М…я П…вна.

- Что это вы читаете? С вежливым интересом.

- Перекур у меня. А книга- Томас Манн, «Иосиф и его братья».

- Интересно, ну ну…

От очередной премии я получил только половину, и выговор в довесок- «За чтение художественной литературы в рабочее время».
Ведь знала же, сука, что делать в отделе почти нечего, она же сама мне задания и подписывала. Я бы ещё понял, если бы она меня на рабочем месте застукала – но в курилке? Западло.

Тётки посочувствовали, поахали- но тут сделаешь? Самодурствует гадина со вкусом, удовольствие получает.

Светлане по поганой инициативе заместительницы отказали в месте для сына – обещали в ведомственном детском саду, а пришлось устраивать в общий. В ведомственном садике группы по десять человек, телевизор, свой бассейн и летняя дача. Да ещё рядом с работой. А в общем – человек по тридцать, летом закрывается, делай с ребёнком что хочешь, и ехать в сторону от дома за пять кварталов, другого поблизости не нашлось. Какой поганой тварью надо быть, чтобы так поднасрать коллеге? Сама же женщина, неужели не понимает?

Ну и последняя капля – меня вызвали в режимный отдел, и торжественно выдали новый пропуск – без льгот, как у всех. А старый забрали. И тут подсуетилась, настучала, мразь. Подлая баба.

В заявлении причину увольнения я указал так – «нежелание терпеть хамские выходки зам. начальника проектного отдела».

Начальник отдела ухмыльнулся и подписал – видать ему она тоже поперёк горла была. В отделе кадров поёжились, но приняли.

Ура, блин, свобода. На улицу вышел с чувством радостного облегчения – как из тюрьмы вырвался- тошнило уже от той атмосферы.

Шёл конец восемьдесят восьмого. До двадцати семи лет мне оставалось несколько месяцев, весной я просто зашёл в военкомат, предъявил паспорт с датой рождения и получил военный билет с увольнением в запас.

А в аспирантуру на кафедре промтеплоэнергетики меня давно приглашали.

Сейчас перечитал написанное- вроде как сплошные гадости, а вспоминается всё равно с теплом - мы были молоды, смотрели вперёд с верой и энтузиазмом, кто же знал, что эпоха социализма заканчивается? Ностальгия...

17.

В старину мат служил для защиты от нечистых сил. Считалось, что, переходя на матерну, человек выходит на прямой контакт с нечистью и, тем самым, ограждает себя от неё.
В обычной жизни я не ругаюсь, но во время подозрительных звонков немедленно перехожу к обсценной лексике.
Двухлетний армейский опыт позволяет выдавать бодрящие конструкции, на которые у мошенников в скрипте только две формулировки: «я не понимаю о чем вы говорите» и «наш разговор записывается».
Мат работает. Быстро и эффективно.
Ну да, несколько раз пришлось извиняться, когда звонили, оказывается, по делу. Один раз это было начальство. Но люди не в обиде - времена такие.
А начальник стал со мной общаться с намного большим уважением.

19.

День рождения коллеги.
Служба в милиции. Я – младший сержант, пом. деж. Вот-вот! Дежурная часть, Ленинский райотдел Новосибирска, конец октября 1992 года. Я помощник дежурного. Забот намного меньше, чем у дежурного, но, тоже хватает. Доставленные в отдел, по тем или иным основаниям люди, все на мне. Всех надо досмотреть, надо проверить документы, надо проверить основания для доставления, проверить всех по адресному бюро и по информационному центру, для этого у меня два городских телефона с дисковым номеронабирателем, дозвониться по которым до АБ или ИЦ вечером… это еще тот квест.
Да, по этим же телефонам в милицию звонят граждане, надо представиться, выяснить причины звонков, если что-то произошло, то необходимо перенаправить в нужный отдел или отделение, для этого, карту территории обязан знать наизусть, а уж улицы, по которым проходят границы территории, знать в подробности. Ну, а если на нашей территории, то, по возможности, либо пригласить в отдел, либо объяснить, где и когда ждать патрульную машину. Ах да, один из этих телефонов постоянно пишется на специальный магнитофон, днем прослушивается заместителем начальника отдела постоянно, ну а запись, по мере необходимости.
Кроме этого, по доставленным, необходимо определиться, кого куда. Кого в камеру, кого в уголовку, на кого просто составить протокол и отпустить, обязав явкой. По каждому собрать пакет документов, по арестованным, проверить отсутствие недозволенных вещей при себе… Для полноты картины, в придачу к двум городским, сорок внутренних телефонов, две стационарных радиостанции… Ну и так, для бодрости, время от времени визит прокурора, который, как раз и проверяет наличие оснований для задержания и водворения в камеру… Если выясняется, что кто-либо находится в камере дежурной части более трех часов без материала на него, то лицо немедленно выпускается на свободу, ну а мне готовится бодрящая клизма на пол ведра скипидара, настоянного на патефонных иглах. Эффект!!! Бл… Волшебный!!! Нет, я не жалуюсь… некогда, бл…У других коллег ведь не веселее.
Вечер был, как вечер, еще ни одного трупа, тьфу-тьфу. Пока ни одной шапки, тепло еще на улице… Квартирные кражи, в основном. Я одной рукой звонил, другой рукой писал, третьей рукой сигарету держал, четвертой рукой коллегам дверь открывал, нажимая на кнопку… Пятой рукой, ой, заврался, рук же у помощника дежурного всего четыре… Это только у старшего оперативного дежурного шесть рук, да еще два дополнительных глаза и одно ухо, на то он и старший дежурный! В отсутствие начальника райотдела, отдел подчиняется дежурному. Но и ответственность несет тоже дежурный по отделу. Не назначают на эту должность ни глупых, ни трусливых, ни карьеристов. Я работал в смене Петровича, человека грамотного, тертого, битого, работу свою (да и не только свою) знающего. Он мог сам отчитать (и крепко) накосячившего сотрудника, но, никогда не сдавал коллег начальству. Работать с ним было не просто, но надёжно.
Времени было уже около 23 часов, из следственного изолятора, находящегося в нашем же здании, дальше по коридору, позвонил дежурный по ИВС.
- Слушай, Виктор, сильно занят?
- Да, не особенно, Василий… Не больше, чем в прошлую пятницу, а что?
- Помощь твоя нужна… Жулика одного вытащить из камеры…
- Сейчас, у дежурного спрошу…
- Добро. Жду.
Дежурному: - Петрович, я в ИВС забегу?
- Что случилось?
- Да, я и сам не знаю, Василий помочь просил…
- Давай, только быстро, ещё надо срочно в адрес один выскочить, наши все на заявках, ты поедешь.
- Понял, я мигом.
В ИВС нельзя с оружием! Совсем! И никому!!! Ладно, я, вроде, это требование забыл… Ствол под курткой форменной, на животе, ближе к левому боку, в обрезанной кобуре, чтобы проще и быстрее было… Да и сзади никто до него не доберется.
- Ты что, левша? – как-то поинтересовался наш водитель.
- Почему ты так решил?
- Так ствол слева на животе…
- А у тебя по уставу, на правом боку?
- Ну да… Как положено.
- Ясно. Ты в дежурном Уазике мотаешься, сзади кто?
- Хы, кто… Сам не знаешь, разве. Жулики.
- Ну вот, а ствол твой где? Справа сзади? Между сидений? А ты баранку крутишь, а жулики сидят и на ствол облизываются… а ты его даже и не пристегиваешь ремешком… Что будет, если какой-нибудь жулик догадается ствол твой дюзнуть? Кто из вас до отдела доедет?
- А, е… Ах ты ж бл… а я и не думал никогда…
- А ты подумай!
Пару смен спустя, подошел он ко мне и рассказал, что ствол перевесил и понял, что так надежнее. Да и из-под одежды стало гораздо удобнее доставать… Ну и хорошо.
Ладно, бог с ним, со стволом. Я с ним в ИВС и пошел… Не видно под курткой, надеюсь.
Василий не так давно перевелся к нам в райотдел откуда-то из области, работал до это в ГАИ, не пацан зеленый, но дежурным по ИВС он стал с месяц назад. Встретил он меня в ИВС приветливо, попросил помочь вытащить заболевшего жулика из камеры, мол, живот у того разболелся, по всем симптомам, на аппендицит смахивает. Пошли с ним к камере. Камеры в ИВС без каких-либо удобств, размерами, примерно, четыре на четыре метра, в дальней половине камеры большая деревянная лежанка, на половину камеры. Что-то среднее между одним большим топчаном и полатями. Деревянное, сплошное возвышение, наверное, около полметра высотой. Дверь в камеру железная, с глазком. Дверь с ограничителем, распахнуть не получится, открывается она с таким расчетом, чтобы мог пройти человек, да и то, еле-еле. Василий отпер замок на двери и приоткрыл ее. Я заглянул внутрь. Там было человек семь или восемь, один лежал на лежанке, держался руками за живот и стонал. Стонал негромко, но, с чувством.
- Выносите его сюда, - сказал Василий в камеру.
- Оно нам надо, начальник? – ответил один из сидельцев, с синими от татуировок руками, - это тебе надо, ты его и вытаскивай, видишь, идти он сам не может. Загибается…
Не понял, почему, но ситуация мне не нравилась. Сильно. Надо что-то делать. Не дай бог, действительно аппендицит, может и умереть в камере. А за такое ЧП всем подарков надарит прокуратура.
- Так, уважаемые, - это уже я, - берем товарища и несем его сюда, к двери.
- Да вот уж х... ты угадал, начальник, - раздался ответ, - сами и тащите, вас вон двое.
- Ладно, не получается у нас нормальный разговор, - заметил я, - ну, раз так, намекаю, я сегодня как раз перед сменой новый баллон «Черемухи» у старшины получил… Я не жадный, поделюсь с вами… В камеру, сейчас, ополовиню, а дальше мы с Василием подождем за закрытой дверью, когда вам невмоготу там сидеть будет. Вот первым больного и примем, а дальше подумаем, что с вами делать.
- Да ты чо, начальник, в натуре попутал?!?!
Я достал баллон с «Черемухой» и поднес к дверному проему.
- Ну что, начинаем?
- Да пошел ты на х…, совсем менты ох… сейчас вытащим.
Матерясь и кряхтя, потащили соседи товарища своего к двери.
- Ближе, - говорю, - несите!
Подтащили и опустили страдальца на пол, рядом с дверью. Добро. Убрав «Черемуху» в карман куртки, вытащил из другого браслеты, перехватив у одного из «добровольных» помощников сжатую в кулак, правую руку страдальца, защелкнул на запястье браслет. Я за руки, соседи изнутри камеры за ноги, вытащили болезного в коридор, я застегнул вторую дужку браслетов на т-образном соединении трубы отопления, а Василий, стоявший у двери и контролировавший её, в этот момент захлопнул и запер дверь камеры. Стоим, соображаем. Страдалец извивается на полу, держится левой рукой за живот, не забывая стонать, умудряется еще и крыть нас отборным матом, за садизм, за… ну, за всё. Правая рука в браслете, сжата в кулак. Между пальцами какой-то белый порошок… Может ему таблетку, какую дали уже? Ладно… Некогда…
- Василий, - говорю, - я в адрес смотаюсь, оперативный дежурный направил. Этого не отстегивай, скорую вызови, благо, сегодня там Наседкина дежурит, знаменитый человек, доктора лучше прямо сюда проведи.
- Хорошо, - говорит, - ты без браслетов как?
- Да я у дежурного сейчас возьму, свои потом заберу у тебя.
- Ну, давай тогда…
Смотался я на выезд, даже не помню, что там было, наверное, очередной кухонный боксер… Вернулся в отдел, наверное, около часа ночи.
- Ты обедал? – спросил дежурный.
- Когда бы, Петрович, - ответил я.
- Я тоже не обедал. Поеду на хлебозавод, поем. Со мной поедешь?
- Нет, Петрович, спасибо, не хочу перед сном наедаться…
- Ха ха, сон на сутках, хорошая шутка, - сказал Петрович, - ладно, я уехал, здесь Андрей пока на пульте посидит. Да, Василий снова тебя искал, просил зайти.
- Андрей, - сказал я, - Петрович на обед поехал, я в ИВС зайду. Если что, звони туда.
- Угу, - хмуро сказал Андрей, - много не пей.
- Какое «пей» я же по делу… Да и не пью я на смене…
Постучав в дверь ИВС, дождался щелчка замка и зашел внутрь… Обалдеть, какой запах!!! Все, кто служил в армии, знают, что после отбоя «деды» лакомятся вкуснейшим деликатесом – жареной картошкой. Вот и сейчас запах жареной картошки напомнил и детство в поселке и армию… Здесь то почему так чудесно пахнет? Василий встретил меня еще более приветливо и повел в кабинет, откуда и доносился сумасшедший запах. На столе в кабинете, стояла большущая сковорода жареной картошки, рядом лежало толстенное соленое сало, нарезанное очень тонко, возле сала лежали дольки чеснока. В картошку были воткнуты две вилки. Это был пир! Вот только повод? Уселись за стол. С заговорщическим видом Василий достал из сейфа поллитровку и стаканы… Разлил. Оп-па?!?!? Это в честь чего?
- Давай за день рождения! – предложил он тост.
Чокнулись. Заели салом с чесноком. Я же обещал Андрею много не пить, но не говорил, про чуть-чуть… Вилки застучали по сковороде. М-м-м… Объеденье! А с салом! С чесночком! Да после рюмки… Да, учитывая, что завтрак был около семи утра, а обедать я с Петровичем не поехал…
- Слушай, - говорю, - а что ж ты не сказал про день рождения… Я бы что-нибудь в подарок сообразил, хоть зажигалку какую…
- Да я, - говорит, - и сам до вечера не знал. А подарок… Так ты мне его уже подарил!
- Как? - заинтригованно спросил я.
- Да, понимаешь, жулик сегодняшний, ну, этот, с больным животом…
- И что жулик больной?
- Да не больной он вовсе…
- В смысле?!?!?!
- Он по мокрухе попал сюда. Завтра ему обвинение предъявлять должны. Будет он обвиняемый. А пока он просто задержанный.
- Пока ничего не понятно, - помотал я головой.
- Сейчас по второй, дальше объясню, - сказал именинник.
- Ну так вот, слушай дальше… Всё дело в том, что уголовная ответственность за побег возникает только при определенных условиях, например, за побег, совершенный лицом, взятым под стражу, например, обвиняемым. А за побег задержанного, только штраф или пятнадцать суток максимум.
- Подожди, так ты говоришь, обвинение только завтра?
- В том и вопрос, а у «хозяина» он уже гостил, человек он бывалый… Да и в камере с ним ни одного первохода, подобралась публика, - Василий снова закурил…
- Скорая приехала, фельдшер его глянул, укольчик ему вкатил, мне потом сказал, мол, симулянт, и не сильно опытный… Никакого аппендицита, учитывая, что аппендэктомия была сделана жулику еще в школе…
- Чего сделано? – не понял я.
- Ну, аппендицит ему вырезали, короче.
- И что, ты его в камеру обратно?
- Конечно, но, только уже с бумажкой от скорой в деле. Ты слушай, дальше ещё интереснее… Я их разговоры в камере послушал, план у них был простой и реальный. Вызывают они меня, я естественно, должен меры принять, в камеру зайти и попытаться его вытащить. В правой руке у него зубной порошок был, он его мне в глаза собирался сыпануть… Пока бы я проморгался, в лучшем случае, в заложниках бы оказался. Терять им почти всем нечего. Ну а дальше, забирают они у меня ключи от камер, открывают двери и не торопясь выходят в коридор. Пользуясь ключами, открывают сейфы и дела с собой уносят. Дальше, в лучшем случае, так же спокойно, на улицу… Ну а там, дай бог ноги. В худшем, блокируют дверь в дежурку, у вас же там одна дверь, и та наружу открывается… а в окнах оргстекло вместо простого… Сидели бы вы там и смотрели, провода телефонные-то снаружи… Пока по рации с кем-нибудь связались бы… Вот и всё. Кто бы меня до утра хватился… а там, даже если и поймают, если я живой, то им по пятнадцать суток… Ну, а если…, то терять этим беспредельщикам все равно нечего.
- Ну ни х.. себе, - деликатно заметил я, - ну, тогда наливай, именинник! С днем рождения!
- Давай! С удовольствием. Да, ходит этот крендель потом по камере, кореша его пытают, мол, что же он не сделал, как планировали? Он поясняет, мол, и не думал, что не один, а двое придут… Что в камеру заходить откажутся… Что в двери ещё, браслеты на руку наденут и к батарее пристегнут… Что один со стволом будет… Стоял ты так, что добраться из камеры до тебя было не просто… Мог бы и завалить…
Призадумались… Вот как оказывается, а могли бы и не пить уже… Все под богом ходим. Да уж, за такое и водочки не грех…
- Ну что, добиваем?
- Ну, давай, да я пойду, а то я Андрею обещал много не пить…
- Да ладно, ведь за день рождения!
- Да уж!!! С днем рождения, здоровья тебе и долгих лет жизни, коллега!!!

20.

Наш начальник электротехнического отдела в начале 90-х был в Турции, уже не помню то ли отдыхал он там, то ли в командировке был, не в этом суть. Суть в том, что у него на пиджаке был значок с Львом Николаевичем Толстым. И в какой-то момент за этот значок его сопроводили в полицию, утверждая, что на значке Карл Маркс. А любая пропаганда коммунизма в Турции строго карается, до тюремного срока.
В общем, посидел в обезьяннике наш товарищ пока полиция выясняла, кто такой Толстой и есть ли у него борода. Правда восторжествовала и товарища отпустили, но значок посоветовали снять.

21.

К истории от 15го маю. По совету, так сказать, друзей.
Прочитал. Обрадовался. Нахлынули воспоминания. Служил я в Джульфе , на иранской границе двухгадюшником в 82-84гг. В горном батальоне. Командир взвода, потом ротный погиб на учениях, поставили меня ротным. Копец. Тяжело было очень. Дисциплина держалась на кулаках(хорошо я кмс по боксу). Комбат Шевченко практиковал изрядно педагогические наставления в виде боковых и прямых. И нам советовал. Я думал так и надо в армии. Взял на складе две пары боксерских перчаток и вечером устраивал тренировки в роте-законное педагогическое мероприятие. Но вот через год службы прислали ротным кадрового офицера , из Германии. Сам он из Карабаха был. Армянин. Забыл фамилию. Крепкий низкорослый капитан. Очень аккуратный с безукоризненным русским языком(пока писал -вспомнил фамилию-Давидян). Я поразился его знанию психологии солдата и умению управлять только легитимными методами. Кстати, был он мастером спорта по борьбе. Если солдат не выполнял приказы, он спокойным голосом делал ему замечание, потом все действия по уставу. В конце концов, через 3-4 минуты солдат оказывался на полковой губе, где проводил 3 суток за уборкой дерьма на свинарнике. Для мусульманина это было не очень комфортно. Начальник губы -прапор, тоже мусульманин. Наш ротный настоятельно рекомендовал ему использовать все законные педагогические методы. Если солдат оказывал неповиновение его везли на губу в Нахичевань. Лично я ничего не знал об их методах воспитания, но оттуда солдаты возвращались тихими и задумчивыми. Так , буквально, за месяц в батальоне был наведен порядок без мордобоя. Нам, офицерам, очень понравились эти нововведения.Особенно нашим замполитам. Подходит замполит Яковлев Витя, знавший своих подчиненных по имени отчеству (80 процентов служивых грузины , армяне, чечены и т.д.) И объявляет солдату:как Вы , многоуважаемый Хадис Мухамбетович, изволите общаться -по Уставу или традиционными методами доармянской эпохи нашего батальона?И солдат задумывается. Короче , свозили в Нахичевань пару человек и батальон стал лучшим в дивизии. В последний год службы , на календаре с Кикабидзе, каждый прошедший день отмечали крестиком... Было трудно физически, но сейчас вспоминаю те времена с нежной ностальгией. Все пройдет , писал Соломон

22.

Четверо нас было в командировке. Вернее, трое: ведь нцф* свою жену за свой счет повез. Отправили нас в феврале в Индию, в Мумбай. Перед отъездом нас проинструктировали насчет гастрономической дисциплины, особо упирая на то, чтоб не ели на улице и главное- никаких сырых фруктов.
И отель был роскошным, и с миссией своей мы отлично справились, и ничего не предвещало неприятностей.
А 2 завершающих дня мы решили посвятить городу. Ну то есть, его осмотру. И еще побывать на Аравийском море, помыть сапоги в Индийском океане.
В отеле же каждое утро приносили благоухающие свежие фрукты прям из “райского сада”. Но предупрежденные, мы к ним не притрагивались.
В последний день нцф* потерял бдительность и проходя на патио мимо корзины с фруктами, ухватил и сразу откусил хороший кусок чику.
-Ну вот просто мё-ё-ёд!- протянул он. Мы же не стали испытывать судьбу и пробовать фрукты.
Первые признаки недомогания проявились в полете, но он все свалил на усталость и смену часовых полюсов. Именно так он и выразился.
А по прилету домой, на следующий день нцф не вышел на работу. Увезли его в инфекционную на улицу 22 Партсъезда. Мы его часто навещаем по дороге в наш КС; надеюсь, что его выпишут к тому времени как белый налив созреет, чтоб реально попробовал райских фруктов.

*нцф- начальник цеха флотации

23.

Наш начальник цикла связи постоянно твердил нам, студентам: - Запоминайте всё, чему мы вас здесь учим. После того как вы попадёте в плен, вас как офицеров связистов обязательно будут допрашивать отчаянные головорезы и садисты из их контрразведки. Того, кто хоть что-то усвоил и запомнил, может и не будут при этом пытать. Остальные неучи будут выглядеть для наших врагов, как фанатики, преданные присяге. И поэтому, скорее всего, погибнут геройской смертью.

24.

По мотивам вчерашней (26 дек) истории https://www.anekdot.ru/id/1434108/

Параллельная. Совершенно правдивая, из Калифорнии.
Сын в 1ом классе в сердце Силиконовки.
Меньше года как мы переехали из Израиля. Он уже как-то объяснялся по-английски.
И вдруг какие-то появились непонятные фразы. И жесты.
Пробую расспросить и по-русски, и по-английски, так как не верю в то, что слышу:
они каждое утро славят господа нашего Иисуса Христа.
Утро учительница начинает с какой-нибудь грустно выглядящей девочки, и спрашивает - почему такая грустная, как тебе спалось сегодня Срилата/Аашви/Дивиа и т.д.
Девочка отвечает, что спалось ей не очень, потому как видела грустный сон.
Тогда учительница говорит: дети, давайте вот так сложим ладошки вместе и помолимся господу нашему, что б Срилата/Аашви/Дивиа спала хорошо и видела только добрые приятные сны.
И начинает молитву, которую дети должны поддержать вслух.
Таким образом она каждый день находит повод помолиться (иногда по несколько раз).
И так ежедневно, с самого первого дня школы, уже несколько недель.
Кстати в остальном учительница очень хороша, никаких претензий.

Я слегка теряюсь. Наша семья всегда бегала от религии, что в России, что в Израиле, что в Штатах. На фиг.
Перепроверяю школу - не записались ли по ошибке в католическую.
Нет. Обычная государственная школа. Хороший район.
В классе 2 светлокожих (наш еврейский мальчик и какая-то румынская девочка). Остальные из южной Азии.
Вполне типичное распределение для школ в силиконовке. Естественно, родители у всех работают в хай-теке и в массе своей недавно приехавшие.
Не знаю сколько в этом классе учились детей из христианских семей (скажем среди местных китайцев довольно много христиан).

Обычно жена забирала сына из школы.
Я решил подъехать "на разведку".
Приехал чуть пораньше, подсел к нескольким мамашам малышей из нашего класса (там была скамейка прямо у двери класса, было просто найти).
Мамаши все оказались из Индии (как я угадал? Да, они ж в сари!) и говорили на единственном общем языке их страны - английском.
Словом, я вписался. И, через несколько минут непринужденной беседы, издалека так интересуюсь как они относятся к ежедневным молитвам?
Они покачали головами в разные стороны (у южан покачивание вбок означает одобрение, поэтому они кивали). Словом, я понял, что мы не одни, кого эта ситуация удивляет и напрягает.

Что-то нужно делать! И, кажется, именно мне. Индусам как-то пофиг - одним богом больше или меньше.
Поговорить с учительницей о том, что она берега попутала?
Но тут на Западе по всем наблюдениям конфликты почти никогда не решаются напрямую. Всегда спокойнее действовать через модератора (будь то начальник/ отдел кадров/ полицейский и т.п.).
Прошу встречи с директором.
У директора перепроверяю, что школа обычная городская, не относящаяся ни к какой религиозной конфессии.
Он подтверждает.
Тогда рассказываю ему о ежедневных молитвах, которые как-то не очень стыкуются с культурой многих семей.
Он краснеет, бледнеет. У человека реально затряслись руки.
Он меня спрашивает - буду ли я сообщать об этом в районное управление образования?
Хорошая идея! Но я обещал придержать эту возможность в надежде, что можно разрешить ситуацию без особых потерь.
Как минимум освободить от молитв детей из не-христианских семей.

Все закончилось хорошо.
Молитвы прекратились на следующий день.
Правда учительница написала мне, что если мне еще что-то не нравится, то хорошо бы что б я сначала обсуждал с ней.
Она продолжила преподавать в этой школе, и еще несколько лет (мы давно уже переехали) я получал от нее поздравления с Кристмасом и Пасхой.

25.

Кецик

Дело было в начале 90-х. К тому времени я уж как год топтал пожухлую казахстанскую траву в качестве рядового СА. И прислали к нам на КП пополнение, дабы заменить уходящих в отставку дембелей. Одним из этих …. помощников …. и был Кецик.
Это был матерый человечище. 165 см в прыжке. Который он никогда бы не сделал, ибо сапоги намертво притягивали его 48 кг к земле-матушке. Обладал одним незаурядным талантом – мог выпить за 10 минут 2 поллитровых бутылки водки из горла, о чем и заявил во время знакомства. Затеялся спор, было добыто искомое количество огненной воды. Он раскрутил водку в бутылке и залил ее разом в горло. Попросил сигарету, перекурил и повторил номер на бис. После чего был отнесен в укромный уголок, где сутки и отсыпался.
Водку было жалко. Она хитрыми путями была доставлена на КП из увалов, преодолела все многочисленные кордоны в лице как гарнизонных, так и местных «шакалов» и заныкана в преддверии предстоящего Нового Года. Восполнить потерю, с учетом недостатка времени, представлялось маловероятным. Судьба Кецика, тихо сопящего подальше от начальства и отравляющего помещение тугими парами водочного перегара, нас заботила гораздо меньше.
Кецик был потомственным алкоголиком. Но юное дарование обещало по всем статьям превзойти своего безвестного папашу. В свои 18 он выглядел на 40. Подозреваю, что УЗИ показало бы печень, которой позавидовал бы любой страсбургский гусь. Как он прошел призывную медкомиссию и как попал к нам на КП, куда вообще-то старались откровенных отморозков не посылать, ибо все высокое начальство рядом, нам не дано было узнать. Лично я придерживаюсь теории, что во время очередного запоя ему под хвост попала патриотическая вожжа, а пришел в себя он уже в солдатской форме и очень этому обстоятельству удивился. Многое в этой истории покрыто завесой тайны. Нам не дано было познать ее, как и остальных его талантов. Ибо через неделю Кецик понял, что больше подарков судьбы в виде халявной водки его в ближайшее время не ждет, заскучал по вольной жизни и сбежал домой.
Побег солдата тогда - это ж ЧП полкового масштаба! Во-первых, расследование военной прокуратуры, которое непременно когонить назначит виновным, скорее всего, начальника КП или дежурного офицера. Во-вторых, гарантированный пистон всем офицерам КП поголовно по полковой линии. Ходить с развальцованной жопой с неопределенными перспективами по отсидке или, при удачном расположении звезд, увольнении из армии никому не хотелось, и начальник КП отправил одного из офицеров в командировку домой к Кецику, потихоньку вернуть блудную овцу в родное армейское стойло и замять историю, благо родом тот был из Казахстана, с Павлодара, кажется. Офицера этого, Куницына, до сих пор помню: рама двухметровая, сука редкостная гнилая, службист - карьерист - уставист, «трищ солдат, почему не по форме одеты»…
Через неделю тот возвращается. Один. Далее с его слов.
Заходит домой, там бомжатник полнейший, из мебели одни грязные матрасы, сидит наш беглец в теплой компании друзей - натуральных уркаганов, со всеми примочками, купола там, кресты, «я на нарах как на Канарах»... Бухие все в жопито. Куницын грил, я думал, меня прямо сейчас здесь и кончат. Его счастье, что Кецик на КП отслужил недолго, службой не сильно интересовался и не успел дать свою оценку кадровому офицерскому составу, а то так бы и было. А так немая сцена "не ждали", потом Куницына с пристрастием расспросили, нахера он сюда пожаловал, налили стакан и задвинули в угол сушить штаны до лучших времен.
А беглец тем временем ведет речи типа "вот вы все мои кенты, уже по ходке - две имеете, а я еще не сидел, мне обидно. Хочу быть как вы, мне надо сесть. Че сделать, за что сесть, чтоб на зоне по правильному пути пойти и уважаемым человеком быть?".
В общем, «кем быть, каким быть». Задачка. Члены большого хурала почесали репу, жахнули еще по стакану и приняли коллективное решение, что для уверенного старта лучше всего завалить какую-нибудь падлу.
Лично я думаю, что в этот момент Куницын непременно должен был тихо обосраться. Диагноз поставлен, доктор лечение прописал, а тут и потенциальный объект приложения сил сам приплыл, даже на улицу выходить не надо. Но, по счастью, повторюсь, наш будущий убивец против Куницына ничего не имел. Зато имел зуб на одного нашего сослуживца, Амирхерова, который гнул пальцы и гонял молодняк. "Во, бля, - обрадовались мужики, - ща поедешь, завалишь Амирхерова, и ходка тебе обеспечена. Вот тебе верный меч-кладенец тюремной работы, а мы с тобой поедем, проследим, чтоб никто тебе не помешал и все по понятиям было".
И тут Куницын, по всем приметам, должен был произвести на свет вторую партию кирпичей, уже в промышленных масштабах. Привезти на КП этих отморозков, чтоб они устроили там резню - сядешь за соучастие уже гарантированно. Однако, по ходу, его согласия никто особо не спрашивал, да и отказываться от дружеского сопровождения было не комильфо.
Спасло его, не поверите, как раз знание уставов. Пришлось, правда, долго объяснять всему этому ареопагу, что будущего убивцу будут судить как солдата военным судом, сидеть он будет в дисбате и ходка эта документально нигде зафиксирована не будет, так что желанной цели он не добьется и только зря потеряет лет 10 своей драгоценной жизни. Но и тут ему повезло: кто-то из присутствующих служил в СА и подтвердил информацию, ему поверили, выплатили гонорар за консультацию в размере стакана и вежливо сопроводили вон.
Вот, собственно, и вся история. Через 3 недели Союз нерушимый прекратил свое существование как государство, в армии наступило время великой неразберихи, солдаты начали утекать пачками, чуть ли не строем, хорошо если без оружия, и всем уже стало как-то не до Кецика. Больше мы о нем никогда ничего не слышали, думаю, что и к лучшему. Есть сильное подозрение, что следующая встреча с нашим героем, буде таковая случилась бы, вряд ли бы принесла удовольствие его братьям по оружию. Хотя на аттракцион с двумя бутылками водки за 10 минут из горла я бы, пожалуй, еще разок глянул…

26.

Наш начальник техотдела любил рассказывать анекдоты. Приходил на полчаса раньше и заняв место в курилки ездил по ушам работягам. Собиралось три-четыре человека и подхихикивали. А тут в один из дней прохожу проходную и слышу громкий хохот. Собралась таки приличная толпа и хохочут с анекдотов нашего Матвеевича.
Матвеевич в ударе. Подхожу поближе. У Матвеевича на левую ногу надет черный ботинок, а на правую рыжий сандалет. Видимо собирался на работу впопыхах.

27.

В конце 80-х - начале 90-х годов служил на Северном Флоте некий капитан-лейтенант. И был у него один очень строгий начальник-адмирал, временами даже и весьма злой (то ли командир базы, то ли кто-то из высоких чинов штаба флота). Он придирался ко всему: то личный состав плохо выглядит, то корабли блестят тусклее солнца, то документация в полнейшем беспорядке. В случае обнаружения серьёзных нарушений крыл всех виновных (а невиновных особенно!) по ядрёной матери...
Однажды был назначен смотр на корабле, где превозмогал все тяготы и лишения воинской службы наш герой - бравый кап-лей. Зная крутой нрав адмирала, он напряг всех вверенных ему моряков и устроил капитальный аврал. Вообще-то корабль и так-то содержался в неплохом порядке, но в день смотра сверкал, как матросская пряжка.
В назначенное время грозный адмирал вместе со своей свитой поднялся по трапу и стал пристально инспектировать верхнюю палубу. И вдруг произошло страшное! Адмирал обнаружил полнейшее безобразие и попрание многовекового флотского порядка - на палубе лежала спичка... Её там не могло быть! И минуту назад ещё не было! Да ни у одного матроса или старшины не повернулась бы рука совершить такое мерзкое преступление во время смотра. Несколько дней драить и вылизывать по сантиметру палубу, а потом нагло швырнуть на неё мусор - такого не могло быть Н-И-К-О-Г-Д-А!
Но спичка всё-таки нагло лежала... Скорее всего, её специально подбросил какой-то недоброжелатель из числа сопровождающих штабистов. Адмирал сверкнул глазами, метнул взглядом молнии, поджёг ими лица проверяемых, показал пальцем на жуткий бардак и громко зарычал:
– Это, что же, мать-перемать, такое!? Да это не боевой корабль, а лесовоз какой-то! У вас тут везде брёвна как в зоне на лесопилке валяются!
После этих слов всему экипажу стало очень обидно, вот прямо до печёнок проняло, ведь почитай целую неделю корабль драили, а тут такой конфуз... И тут тот самый капитан-лейтенант, не растерялся и отдал команду:
- Четверо матросов, убрать это бревно... Немедленно!
Матросики оценили юмор своего командира. Толкаясь плечами и наступая друг другу на ноги, они сумели вчетвером схватить одну спичку и живо устранили безобразие. Адмирал хмыкнул, молча удалился в кают-компанию и больше со смотрами на тот корабль не хаживал.

28.

Однажды наш начальник решил, что настало время экономить на электричестве. Были закуплены самые дешевые датчики движения для того, чтобы отключали свет. Один из таких датчиков был установлен рукожопыми электриками в туалете. Они не нашли лучшего варианта, как воткнуть его вместо выключателя - около двери, на высоте метр от пола. Датчик печально смотрел на ряд умывальников и исправно делал свою работу. Однажды в нем что-то сломалось и он стал отключать свет через десять секунд, если не фиксировал резких движений (плавных он не воспринимал). В туалет стали брать фонарики (в кабинках датчик не видел движений), а мыть руки наловчились, совершая резкие вращательные движения тазом с периодичностью в 10 секунд, чтобы свет не выключался.
Я ржал как ненормальный, когда однажды увидел как рабочие мыли руки одновременно в пяти умывальниках и тут в голове у всех сработал таймер (типа, сейчас отключиться свет) и все пятеро синхронно вильнули жопами, как в кабаре)))

29.

Назвать бизнесом можно всякое, даже нудную работу. Хотя трудно не согласиться, что бизнес только там, когда тобой движет идея, а не жадность к деньгам. Ведь только там ты можешь пить шампанское рискуя, что завтра не хватит и на воду.

Мои первые потуги в бизнесе связаны с рыбой и весьма чреваты. Ведь именно тогда я понял как засолить первый миллион, да еще и не свой, а подогнанный в виде предоплаты.
- Вообще не соленая! - ткнув палец в рассол и старательно облизнув, произнес мой напарник, Сашка, - вообще!
- Соли по норме, - успокаивал нас продавец, тыча в лицо документами, - здесь все написано.
Но Сашкины вкусовые рецепторы почему-то внушали мне больше доверия чем эти бумажки. Тем паче, что цена которую заломили нам за эту соленую рыбу уж точно предусматривала, что соли должно быть больше. Или вообще дохрена.
- Гарантию даешь? - попер я грудью на продавца, - и почему бочки не полные? Что-то здесь не так, давай-ка выборочную перевесим! - вспомнив как видел в каком-то кино сделку наркодилеров. Там опиум не только пробовали на вкус, как сделал это Сашка, но и проверяли по весу. Грех было не воспользоваться чужим опытом.
- Да ладно вам, мы даже с довеском кладем, что бы никаких претензий не было, - успокаивали нас работяги засолочного цеха, но бочку в которую мы ткнули пальцем, вытащили и выпотрошили на весы.
Вес совпадал, но сомнения все равно остались, поэтому до конца погрузки мы посматривали на продавца косо и исподлобья. Что по нашей версии должно было сподвигнуть его к честности. Но он почему-то не бил себя в грудь кулаком, не божился и старался держаться от нас подальше.

К концу недели все шестьдесят тонн были перевезены на наш импровизированный склад, рядом с железкой. Пора было двигать за вагоном. Но там нас отбрили по полной.
- Какой вагон, какой вагон? - произнесла начальник станции, - вы вообще на календарь смотрели?
Календаря у меня с собой не было и я взглянул на часы, ради порядка. На них было все ровно, время рабочее.
- Наверно взятку хочет — промелькнула мысль и ничего в голову больше не пришло. Осталось только требовать пояснений.
- Август месяц на дворе, а под продукты мы вагоны даем в сентябре. Вы первый раз что ли? - это уже попахивало катастрофой и я ткнул ей в нос бумаги которыми еще неделю назад тыкали мне. - Да мне разницы нет, что рыба у вас соленая, у меня приказ. Ваша рыба стухнет, а отвечать потом мне?
- А я тебе говорил, что рассол не тот. Надо пересаливать, а то она и у нас стухнет, - заявил Санек, когда мы уныло покинули здание станции.

Я, тяжело вздохнул и работа закипела. Соли не жалели, сентябрь еще далеко. Сливали хреновый рассол, рыбов аккуратно перетирали солью и опять укладывали в бочки.
- Ты особо не переживай, потом когда сдавать будем соль по цене рыбы продадим, соль же тяжелей чем вода и рыба, - успокаивал меня Сашка. - Было шестьдесят тонн, а станет шесть две, а может и три. Еще в наваре будем! - И кидал в бочку дополнительные пригоршни этой самой соли.

И вот наступил долгожданный сентябрь, следом за вагоном, недельки через три самолетом отправился и я.
- Ну что, все хорошо, железка говорит, что завтра вагон встанет под разгрузку. Долго же он где-то мотылялся. Октябрь уже - слова зам.директора рыбозавода внушали оптимизм. Я даже незаметно пустил слезу воспоминаний, но оказалось это было только начало. - Это что!!! - в ужасе воскликнул он, когда разгрузившие вагон грузчики, вскрыли в холодильнике одну из бочек. Да я сам немного прифигел, потому что выдернутая им из бочки рыбина седела просто на глазах. И я выдернул вторую, та тоже минутку подумав покрылась инеем. Так мне показалось.
- Может замерзла нахрен, - искал я оправдание - или от старости седеет, мы же ее в августе купили. Да и там она где-то месяц пролежала. Молодкой ее точно не назовешь...
Но зам.директора меня не слушал, с рыбой которая почему-то стала как доска, он ломанулся в лабораторию.
- Восемнадцать процентов, восемнадцать процентов... - как заведенный повторял он, - как можно было вогнать в нее столько соли?
- Так мы старались, - наконец-то поняв, что к чему, гордо произнес я, - чтобы не протухла.
- Да ее, после вашего посола можно было в вагон как дрова навалом грузить, зачем вы ее в бочки пихали?

Спасла меня только инфляция которая в девяностых была жуткая. Говорят она всем мешала, а мне помогла. Потраченный мной в августе миллион предоплаты к ноябрю превратился если ни во что, то во вполне терпимое. А пока рыбу вымачивали, а потом коптили, к концу всей этой эпопеи я еще и в наваре остался. И вот эту поговорку, что кашу маслом не испортишь, я с солью до конца жизни не перепутаю.

30.

Беседуют два коллеги: - Вчера вечером иду по улице, смотрю хулиганы прохожего бьют. - А ты что? - Ничего, дальше пошел. - Ты поступил безответственно, надо было помочь! - Не спеши с оценками, это был наш начальник.

32.

Про спасение на водах 6,5.
О Камазах (очень суровое).
1. В начале 90х братья казахи попросили приобрести для них в России нечто, что используется в нефтянке, при переработке сырья. Нечто имело длинную и сложную формулу и отгружалось в 200 литровых бочках. Даже мне, сдавшему в своё время экзамены по пяти химиям, было сложно понять и объяснить-что это и зачем. Поэтому для простоты изложения, дальше буду называть это загадочной ху...й или просто х.з..
Когда казахи попытались приобрести х.з. самостоятельно, им задвинули такой ценник, что рентабельность их производства устремилась к нулю. Здраво рассудив, что славянам проще между собой договориться, они поручили это нам.
С помощью взаимозачётов и неоспоримого "Ну нам очень надо", мы сбили цену до премлемой и нас поставили в график.
2. Найти в те времена необходимый транспорт было проблемой.Все грузовые автомобили, принадлежали автопредприятиям или заводам.Частников ещё не было как класса. В такую автоколонну мы и направились.
Начальника пришлось поискать. Нашли с трудом, т.к. костюмом и манерами он от своих подчинёных не отличался и мы несколько раз прошли мимо.
Царящая там атмосфера, вызывала ощущение, что находишься на митинге анархического батальона. Из десятка опрошенных аборигенов, три послали на....,остальные затруднились ответить, будучи пьяными в гавно и способные объясняться только знаками и междометиями.
Это сейчас, спустя время и накопленный опыт, я понимаю,что вечер пятницы не самое удачное время для таких визитов.
Начальник нашёл нас сам, увидев что по вверенной ему территории, болтаются посторонние. Едва поняв, что это по делу, он вежливо поинтересовался "Ху.. вам тут надо?". Мы тоже очень вежливо изложили свою просьбу. "Посылать" нас, как все прочие, не стал. По причине, мгновенно презентованного ему, литра коньяка.
Проникшись чужой "бедой", он повёл нас по своим владениям. Результаты рейда удручали:
25% бухали и были недоговороспособными
25% были "на ремонте"
25% в рейсе или собирались
25% нас "послали", без объяснения причин.
Начальник понял, что коньяк придётся вернуть. Он тяжело вздохнув, произнёс "А что делать?" и повёл нас в самую дальнюю и заброшенную часть гаража.
Там стоял, побитый невзгодами и полуразобранный КАМАЗ. Под КАМАЗом кто-то лежал. На наш вопрос, как мы на этом поедем, руководитель этого вертепа сообщил. "Берите, берите, а то и этого скоро не будет. Очень быстро разбирают" и свинтил, пока коньяк не отобрали.
Я постучал по кабине, человек из под КАМАЗа выбрался наружу и представился Александром. Первой моей ассоциацией было, что "Паровозик из Ромашкино" реинкарнировался в человека.
Саша смотрел на нас кротким взглядом голубых глаз, был трезв и вонял соляркой.
Он внушил нам доверие и был ангажирован на наше путешествие. Узнав, что выезжать в понедельник, он твёрдо пообещал, что не подведёт.
Позже мы узнали, что его "погоняло" было "Студент", и почему он так выгодно отличался от остального коллектива. Этому послужила его любознательность. У Саши была скверная привычка постигать небъяснимое и постоянно разбирать свою машину. Целью было выяснить, как там всё устроено и попытаться усовершенствовать. Специальную литературу он игнорировал, как истинный самородок. Поэтому получалось не всегда, точнее никогда.
Следствием вредной привычки, был вечно полуразобранный автомобиль и невысокие производственные показатели.
Тем не менее в понедельник, в условленном месте нас ждал работающий грузовик и трезвый водитель. Мы были приятно удивлены и поехали грузиться "взаимозачётом".
Путь наш лежал на север Пермского края и был пройден меннее чем за сутки.
3. По прибытии на место, выяснилось, что груз ещё не готов и нас попросили подождать ещё 2 дня. Как тянут время, 30-40 летние мужики, объяснять без нужды. Из выходящих за рамки событий, случилось только одно. Мы сломали в заводской сауне бассейн. Проводили чемпионат на самую эффектную "бомбочку" и напоследок решили выполнить коллективную "бомбу". От гидроудара упавших в воду 10 жоп, треснула кладка в углу и бассейн дал течь.
Помимо культурной программы, мы основательно закупились поделками "урок", искупавшими трудом свои грехи и работавшими на комбинате. "Бесконвойники" натащили всякого, в том числе и ножей разных размеров и фасонов. Мы восприняли это, как магнитики из отпуска, на память.
4. Через неделю нас таки загрузили и выпнули за ворота. Проехав 20 метров, мы вынуждены были остановиться, дорогу перегородили два Уазика-буханки в милицейской символике. Из них высыпались люди в шинелях. Менты выстроились "свиньёй" и... застыли на месте. У них явно что-то пошло не так.
Впереди всех стояла, сорокалетняя на вид тётка, стильно одетая в кожанку и кирзачи, времён гражданской войны. На впалой груди болтался офицерский планшет, сбоку висела огромная кобура, видимо от маузера. Само оружие было в поднятой вверх руке. Больше всего тётка, напоминала революционного матроса.
Она оглянулась на свой отряд и что-то крикнула, видимо напоминая им план захвата. Поднялась суматоха и бойцы побежали строиться по росту. Со стороны показалось, что они собираются рассчитаться на первый-второй.
Через минуту, железная воля вожака, заставила отряд прийти в себя. Они выстроились в полукольцо и судя по всему были готовы нас "брать". Комиссарша плотоядно улыбнулась. Заводские ворота за нами захлопнулись, на помощь к нам никто не вышел. У меня в голове сама собой заиграла любимая песня группы "Х.. Забей" с названием "Подмога".
Позже она мне рассказала, как готовила захват и неделю тренировала этих утырков действовать слаженно. Но получилось, как получилось.
Я взял документы и вышел из машины. Тётка документы не взяла. Она просто стояла и орала, что-то про расхитителей народного добра и как всех выведет на чистую воду. Нас "приняли" и мы поехали отдыхать в тамошний "ДОПР". Формальным основанием задержания, послужило обвинение в незаконном приобретении и хранении холодного оружия (поделки зэков).
5. В городе N не было экономических преступлений, ввиду отсутствия экономики. Других видов нарушений законности, было не любой вкус. Город на треть состоял из бывших сидельцев и милиции было чем заняться. ОБХСС или уже ОБЭП сидели без дела и стабильно "отгребали" от начальства, % раскрываемости стремился к нулю. К гадалке не ходи, мы были для отдела долгожданным подарком и взялись за нас всерьёз.
Комиссарша таскала нас на допросы по пять раз на дню. Устраивала очные ставки и перекрёстные допросы. Старалась не за страх, а за совесть. К концу первого дня, она усвоила принципы взаимозачёта и поняла значение таинственного слова бартер. На допросах мы отвечали, как под копирку, уличить нас было не в чем. Причина проста-мы говорили правду. Все документы у нас были в наличии и были подтвержденны во время следствия. Нас надо было отпускать.
Но мы просидели "под замком" ещё сутки. Тётка не хотела верить, что всё законно и пошла проверять на злоупотребления комбинат. Там её ожидаемо "послали" и она наконец успокоилась.
Перед прощанием проговорили с ней 2 часа. Она извинилась. Надо отдать ей должное, человеком она оказалась честным и искренним. Взяток не брала и невиновных не сажала.
Только годы спустя, я понял как мне повезло. Выпал редкий случай увидеть пассионария во плоти. Такие как она должны жить в другом времени. Эта могла легко заткнуть за пояс Жанну д'Арк. Именно такие делают революции и живут ради идеи.
Во время вынужденной отсидки, мы приобрели у местной публики огромный авторитет. Местные арестанты были поражены размахом нашей афёры и умоляли взять в банду, после освобождения. Нашим уверениям, что мы честные и невиновные, никто не верил.
5. До дома оставалось недалеко, мы подъезжали к Кунгуру. Дорога превратилась в серию затяжных подъёмов и спусков. На одном особенно длинном "тягуне" наш обоз стал терять скорость и недотянув до вершины, забуксовал на месте. Потом покатился назад, набирая скорость. Тормоза и ручник не помогали. Скоро наш прицеп "сложило" и он перевернулся. Часть бочек выпала и покатилась в лес и вниз по дороге. КАМАЗ сильно накренился, но устоял на колёсах.
Мы вышли и осмотрелись, стало ясно, с бедой самим не справиться и надо искать автокран. Остановили попутку и отправили в Кунгур гонца, решать проблему. Уже стемнело и было понятно, будем ночевать на дороге. Оптимизма добавляли наличие водки и дробовик.
Около четырёх утра в кабину постучали. Водитель включил фары и мы увидели в десяти метрах от нас "буханку" без номеров. Трое топтались у своей машины, двое стояло рядом с нашей. Я открыл и спросил, чего господа желают от усталых путников. В ответ господа зачитали нам унылый ганста-рэп. Суть его, в переводе на общепонятный язык, заключалась в незамысловатой просьбе помочь отверженным и угнетённым, материально. Товары и услуги, тоже приветствовались. На вид ребята были явно не "быки", а "благородных синих кровей", попросту урки. С этими, как говорили знающие люди, можно было договариваться. Я на конфликт нарываться не хотел. Люди тревожные, поди знай. Поэтому демонстративно убрал помповик на спальник и пошёл решать разногласия. Убедившись, что мы для них интереса не представляем, они умчались в ночь. Мы с водителем решили, что всё обошлось и легли спать.
Успокоились мы преждевременно, как оказалось. Через час они вернулись, но в этот раз, встали от нас метрах в ста. Из машины вышел только один и направился к нам. Подошёл, я открыл дверь и поинтересовался целью повторного визита.
Бандюга сообщил, что они передумали и решили взять на пробу то, что мы везём.
Потом достал из кармана гранату и прояснил. С его слов, он крупно проигрался и должен взять с нас долю. Иначе его сегодня убъют. Ему помирать едино где, но вместе с такими милыми людьми, как мы, предпочтительней. Пришлось пойти человеку навстречу.
Примерно через полгода, знакомые опера из тех краёв рассказали, как засыпалась, наехавшая на нас банда. Они все очно сидели с серьёзными сроками. Некий гнилой прапорщик предложил им пиратствовать на дорогах. Предоставил списанную "буханку" и два автомата. Всю ночь бандюги беспредельничали, а утром возвращались в зону. "Спалились" случайно. Попался им на дороге, некто решительный и смелый. Во время очередного налёта, выскочил из своего грузовика, прихватив ружьё. Залёг на кромке леса и начал по ним стрелять.Одного сильно ранил, машину жуликов изрешетил. Это прапору скрыть не удалось и все сели надолго.
Утром приехал кран и поставил прицеп на колёса. Мы собрали упавшие бочки и поехали дальше.
За 200 км. от дома отказала печка в салоне, накануне усовершенствованная водителем. Но Александр оказался куркулём или уже имел опыт. Он достал из заначки керосинку, поставил её в ведро и мы по очереди держали её поближе к ветровому стеклу, чтобы оно не замёрзало. Стекло конечно замёрзло и приходилось постоянно очищать щель для обзора, ножом.
За проявленное мужество и несгибаемый дух, мы выплатили водителю три номинала, от оговоренного.
Следующий наш визит в автоколонну, разительно отличался от первого. Начальство было, сама любезность. Все без исключения водители были вежливы и предупредительны. Многие при встрече приподнимали головные уборы. Саша-наивная душа, озвучил свой гонорар и желающих его заменить оказалось предостаточно. Мы были непреклонны и соглашались взять на следующий рейс только его. Напрасно начальник предприятия водил нас к доске почёта и зачитывал характеристики героев баранки. Мы стояли на своём. Этот парень пережил с нами столько пакостных событий, вёл себя достойно, не ныл и терпеливо сносил всё. Между нами установилось доверие-одно из самых необходимых человеку в жизни понятий. Другого водителя нам было уже не надо.
Потом мы взяли его на зарплату. Помогли выкупить, ставший нам родным КАМАЗ. Он потом ещё два года ездил по этому маршруту в одиночку и был доволен.
Контракт на поставку х.з. был изначально с нулевой прибылью. Это очень странно, но мы даже умудрились на этом заработать.
Государство крайне неохотно возмещало НДС, но по этим контрактам почему-то платило исправно.
Потом казахи научились делать х.з. у себя и тема закрылась.
P.S. Размер повествования ужимал , как только мог и всё равно получилось много. Видно тема такая. Поэтому, давайте считать тех кто переплыл это море текста-спасёнными на водах.
Владимир.
09.11.2022.

33.

Про пистолет ПМ, раз уж пошла такая пьянка (кстати - ваше здоровье!) - не могу удержаться :)))
Пришлось в молодости (середина 70-х) года три поработать в Советской Милиции.
Пишу с прописной потому, что уважаю. В P.S. напишу, почему именно... если редакторы не удалят.

Так вот. Раз в квартал возили нас на стрельбище, видать чтобы не забыли, как этот ПМ в руке держать. К слову, случалось пострелять из Марголина (увлекался по молодости, в городе несколько тиров было, 3 коп. за выстрел) и даже из нагана (охрана на проходной заводов ими вооружена была, а один из начальников был добрым знакомым:))))... про остальное умолчу.
Получилось так, что хуже 27 (из трех зачетных) я никогда не стрелял. А у моего приятеля и сослуживца, его Витя звали, царствие небесное, не очень получалось.
Тут надо пояснить.
К примеру, очень резонансная история была, когда в не вполне благополучном (заводском) районе образовалась банда. Которая занималась "срывом" "норковых" шапок. Идут несколько человек навстречу, разминулись, один сзади срывает шапку и убегает, остальные толпятся, мешая увидеть кто, догнать етц. Что вызывало почти ажиотажные слухи по всему городу. Ловили недели две.
А как ловили?
Очень просто: сотрудники райотдела милиции ежедневно по вечерам/ночам выходили в рейды, идет по улице "приманка" в дефицитной шапке, а спереди/сзади сотрудники для контроля ситуации.
Надо пояснить, тогда личный ПМ с собой без дела не таскался и дома не валялся, а хранился в отделе, в "оружейке", но ты обязан был, буде участвуешь в таком рейде, получить и иметь с собой.
Так вот.
Получив ПМ, я НИКОГДА не брал его, оставлял в сейфе в кабинете. Таскать даром килограмм железа было откровенно влом. Исключение: когда пару раз в месяц приходилось дежурить в "дежурке", т.наз. "опером на сутки": наряд выезжает на
происшествие, ты старший, твоя задача оценить, что происходит, принять решение, как минимум оформить, взять объяснения етц. Там ты в форме, кобура... пустую видно, что пустая, нарушение формы/регламента... да и некрасиво )))))))
Это к слову, для понимания ситуации.

Короче.
За три года моей работы случился единственный (по крайне мере в моем райотделе) случай применения оружия в "боевой обстановке", и это был мой приятель Витя (см.выше), у которого "не очень получалось".
Короче, дежурит он очередные "сутки". Вроде все просто, вызов, наряд выезжает, грабителя задержали (не помню уже, может и шапку грабил)... не... не так.
Грабитель - это открытое похищение, а тот с ножом, вооруженный, - значит разбой. Типа разбойник, наказание выше, а это плюсик для раскрывшего:))).
Полез с этим ножом на Витю, тот достал ПМ, этот побежал... стой стрелять буду, выстрел вверх, потом на поражение, все по инструкции. Попал метров с 30 в ногу, задержали етц.
По этому поводу не могу забыть, сколько было посетителей, случай-то эксклюзивный, от секретаря райкома до полковника, начальника соседнего райотдела, которые хотели лично познакомиться... как же... "в боевой обстановке", без нарушения законодательства... успешно...

Еще короче.
В смысле, оБчОм это я, что хотел сказать.
Пару недель спустя объявляется, что в наш райотдел (по этому поводу?) приезжает министерская проверка.
Один из пунктов проверки - внеочередной вывоз всех на стрельбище.
Картинка маслом.
Я с Витей на соседних номерах. Стреляем. Сбоку стоят наш начальник отделения, майор, и проверяющий. Спрашивает у майора: "Который?". Тот показывает на Витю. Отстрелялись. У меня 30 (из ПМ-а, единственный в жизни результат:)))), но все внимание на Витину мишень. А там пара пуль в молоко... Подошли... посмотрели...
Проверяющий:
- Ну что ж Вы так? На деле-то можете ведь?..
Витя:
- Я, товарищ полковник, на стрельбище волнуюсь.

P.S. Про уровень криминализации. Дежурство. Три года подряд, два раза в месяц.
Самое яркое впечатление.
Тот же малоблагополучный район. Звонят соседи по коммуналке, типа у соседа пьянь, шум, непонятный грохот, похоже драка.
Приезжаю, соседи в шоке, двух слов связать не могут, типа иди сам смотри... открываю дверь наблюдаю картинку.
Комната, метров 40 квадратных. Справа кухонный стол, за столом сидит хозяин, ложкой из кастрюли хлебает холодный супчик. Слева посередине большой круглый стол, пустые бутылки, тарелки с остатками закуски... етц.
Под столом и до стены левее лужа крови, метров шесть квадратных. У края лужи лежит мужик без признаков жизни.
Скорая! Любителя супчиков в машину под присмотр сержанта. Докладываю (впервые и за три года работы единственный раз) ответственному (районному) дежурному, тот вызывает облУВД, приезжают дежурный следователь СО УВД, следователь
прокуратуры, кримэксперт етц.
Скорая через 5 минут. Минут 15 жду. Врач выводит этот "труп", с ног до головы в кровище, с перебинтованной головой, я - доктор, что с ним?!!
- Алкогольное опьянение, откушено ухо.
Следователь прокуратуры сует палец в горлышко бутылки на столе (снаружи отпечатки, нельзя трогать), поднимает ее, рассматривает, говорит:
- Интересно, что именно теперь принято ушами закусывать.

Я к тому, что по таким дежурствам иногда приходилось утром гонять в травматоложку, опрашивать побитых мужиков с травмами после пьяной драки.
Но убийство в драке за мои три года работы в нашем районе города было единственное, настолько вне, что для расследования была создана опергруппа во главе с полковником, замом нач УВД по опер, человек десять специалистов, опера, следователи, криминалисты, медики...
Раскрыли, конечно.
Без смайлов.
P.P.S. Городок небольшой, около 600 тыс. жителей. Район заводской, заводы, НИИ, мелкие производства, склады... Численность работающих в самом крупном 40, втором 12, третьем 8. ТЫСЯЧ!, ну, и дальше мелочь...
К тому, что в центральном районе города, где прошло детство/юность было все куда как спокойней.

Как-то так...

34.

Ответ на https://www.anekdot.ru/id/1334904
1986. Лето.Южная Якутия. Я опер ОУР. Кроме меня, есть еще старший опер ОУР - наш царь, бог и господин (он опытен, он знает как и что, с каким бы вопросом к нему не обратился), еще три опера и младшиий опер. Наш штат по сравнению с 1985 годом вырос хорошо. Но это не значит, что нам стало легче.
Информация из Тынды - к вам едут цыгане, целый табор,это примерно человек 60-80. Они хотят в Якутск. Наняли два плацкартных вагона - значит, деньги у них есть, и они очень наглые.
Ждем-с...
Приехали цыгане, выгружаются. Сотрудники ЛОВД тут и там, ихние опера снуют тоже. Им неинтересно, если цыгане слямзят у пассажира в здании вокзала кошелек - их территория. Зачем им лишнее преступление? Вот бы их выпереть на привокзальную площадь.А это наша территория, ЛОВД тут не при чем.Выперли.
Подъезжаем мы -территориалы, или просто сказать - "земляне".
Выходит старший опер и просит барона отойти с ним в сторонку и побеседовать. Причем так просит, что отказать ему - невозможно. Сказано-сделано.Вместе со старшим опером и я. Вдвоем как-то надежнее.
О чем там будет беседа, нам всем известно. Потому что неоднокрано как наш старший опер, так и начальник ОУР проводили с нами беседы - как и что делать при наплыве цыган.
Итак, старший предпреждает барона - не дай бог кто-то что-то украдет- отвечать будет лично барон. Причем прямо - пиздюлями. При всех цыганах. За несоблюдение слова. Всем сидеть на вокзале. Придет автобус до Алдана (ЛАЗ тогда) - туда и поедете, по поселку не шариться! Но автобуса одного мало - тогда ждите решение властей, может выделят еще один. Один ЛАЗ - примерно 50 чел.
На этом и разошлись.
Участковые пошли предупреждать жителей многоэтажек о появлении цыган.
Мы (опера) побежали в балки. Именно там можно быстро и безнаказанно украсть трусы-сорочки-рубашки и пр. с веревок.
Цыгане, несмотря на обещания нам барона, расползлись по поселку.
И вот первый улов. Цыганка украла с веревки какую-то одежку. Ее увидела хозяйка. Задержали. Возбуждение уголовного дела и прочая чушь тут - по боку.
Старший ОУР привез на место барона. Барон начал бить цыганку - типа она нарушила его приказ. Побил. Цыганка убежала.
И тут на сцену вышли недовольные поведением цыган граждане. Мы (сотрудник милиции) немедленно отлучились по очень экстренному поводу.
Результат- барон избит неплохо, администрация города подогнала еще автобусы, и цыгане отправились в Алдан. Так лежит путь в Якутск. В Алдане им повезло еще меньше.
До 1997 года, когда я уехал оттуда, ни разу табор цыган нас больше не посещал.

35.

Она существует, работа моей мечты. Вернее это уже настоящая быль.
Наш начальник в прошлом окончил духовную семинарию, что наложило на стиль управления отпечаток. Каждое утро на пятиминутках он сообщает: какой сегодня день по церковному календарю, что можно делать сегодня, что нельзя, когда пост, как и кому соблюдать. А перед прощенным днем всех удивил, постелил коврик, стал на колени перед нами попросил прощения.
Нет мечта конечно же не в этом, а в том что он просто очень и очень хороший человек, а мы достойны тех руководителей которых заслужили. Задремал мой напарник Лешка, начальник проходит:
- Не тревожите человека, значит Богу угодно, что бы он поспал. У него же малышу еще года нет, не высыпается.
Мы муниципальная организация, все субботники и другие мало-мальские события без нас не обходятся, будь то поддержка «за» или протест «против».
Начальник не агитирует, просто предлагает:
- Хотите побыть с семьей, выплесните эмоции и два дня отгула вам обеспечено.
У меня неделя с прошлого года осталась...

36.

Думаю, к месту будет рассказать историю уже 25 летней давности, так сказать, случившуюся в последний год моей службы в МЧС, а точнее - 27 февраля 1997 года.
Надо сказать - я уже имел полный ассортимент оснований считать эту работу бесперспективной, случившееся просто легло на ту чашу весов, которая была "за" увольнение из этого заведения.

И так - нам спустили план учений. По плану мы выдвигаемся всем узлом связи, производим развёртывание, то есть - все машины разворачиваем на заранее указанных позициях, ставим полевой лагерь, и в течение суток изображаем бурную деятельность в полевых условиях.
Ознакомившись с планом учений я особо не удивился, собственно, машины у меня были в порядке, экипажи обучены, занятия я проводил регулярно, да и выезды случались, так что к идее вытащить свою банду на свежий воздух отнесся положительно. Проверил укомплектованность машин сухпайками, заправил и проверил отопители на кунгах, бензоагрегаты, лишний раз снял-разобрал-смазал телескопические мачты, даже сделал запас воды по 20 л на расчёт из расчёта, что придётся ехать далеко от лагеря.
Тем временем, так сказать, в параллельных подразделениях, не укомплектованных таким роскошным рабочим местом, как собственная техника на кунгах, велась работа по подготовке палаток, печей, нар, деревянных решеток на пол палаток, даже притащили с НЗ полевую кухню нам и выделили настоящую хлебовозку.
И так - часть была боеготова, укомплектована и решительно настроена провести эти учения на оценку "отлично".
С утра - 27 февраля 1997 года - после "тревоги", построения и завтрака мы вывели часть в парк, где к обеду построили походную колонну, после чего отвели солдат в столовую, а после обеда, как говорится, благословясь, выехали в учебный центр, благо находился он около части, за речкой.
Я расставил машины согласно учебного плана, дал команду на развёртывание, две машины - КШМ и радиорелейку с прапорщиком отправил на точку, согласованную по плану учений (они должны были связаться с узлом в Екатеринбурге и дать ретранслированный канал на нас, соответственно КШМ как удалённый пункт управления должна была работать как со штатными радиостанциями, так и через радиорелейку).
Кагрицца, смеркалось. Мои солдатики запустили отопители, машины запитали от генераторов, сделали даже громкую связь между кунгами, всё вроде шло по плану... но беда пришла откуда не ждали.
Первый ляп оказался весьма неплох - старшина, построивший бойцов и отведший их в столовую, вернулся оттуда несолоно хлебавши, поскольку ему сообщили, что ужин на них не заказан, поскольку согласно плану учений узел связи в полном составе снят с довольствия. Продукты же получить невозможно, поскольку в аттестате отсутствовала подпись начпрода, без которой начсклада выдать паёк отказался.
Ну что же - после возвращения моих бойцов, так сказать, из пешего эротического путешествия, в 21 час я по громкой связи дал команду достать сухие пайки и приступить, так сказать, к вечерней трапезе.
В 21.10 в дверь моего штабного кунга громко так постучали, за дверью нарисовался изрядно замёрзший начальник узла связи, который голосом паадпарруччика из известного фильма про товарища Сухова поинтересовался где у меня припрятаны пилы и топоры. Я же в свою очередь тоже поинтересовался - для чего товарисчу подполковнику шанцевый инструмент в тёмное время суток, на что товарисч подполковник в грубой форме мне сообщил, что ему нечем топить печи в палатках - палатки есть, нары есть, печи есть, но вот, сцуко, про дрова никто не вспомнил почему то. Именно поэтому у товарисча подполковника родилась идея послать личный состав в лес за дровами. В тёмное время суток, да-с.
После бурной перепалки во время которой я пообещал проломить башку любому ослу, который посмеет дотронуться хоть до одной из моих пил (мне ещё не хватало только ночной лесосеки с понятными последствиями) я таки оторвал жопу от своего любимого штабного кресла и обратил внимание на проблемы, так сказать, сопутствующих нам безмашинных подразделений.
А проблемы были серьёзными. 22.00, люди не накормлены, сидят в холодных палатках, в темноте и непонятках.
Ну что же - надо что-то делать. Вызвав контрактников из моих кунгов я поручил одному правдами-неправдами, но добыть со склада овощей - картошки, морковки и лука, второму поручил взять побольше замёрзших пингвинов и прогуляться с ними до котельной, благо она была всего в километре от нас, с вёдрами за углём, третьему поручил резко сгонять на хлебовозке с кухней на прицепе в парк за водой и в магазин за хлебом.
Через час жизнь более-менее наладилась - в печках горел уголь, в кухне варилась картошка с тушёнкой, выданной мной из запасов в моих кунгах, в 23-30, наконец, бойцы поужинали и отбились.
Мы пошли обратно в кунги. Накрыли поляну, даже достали пузырь, но не успели разлить - снова открылась дверь и в кунг влез забытый нами начальник. Картина, увиденная им, без сомнения его потрясла - среди голода и разрухи мы расположились в тепле и уюте, негромко играла музычка из приёмника, стол был сервирован шашлыком и зеленым горошком, стоял запотевший пузырь.... И начальника прорвало. Весь в гневе словно злобный леопёрд он, отказавшись от приглашения разделить с нами скромную трапезу, приказал немедленно все машины заглушить и обесточить, экипажи направить в палатки, а меня назначить "дежурным по связи", что бы это ни значило в его воспалённом мозгу. Никакие доводы на этот кусок дебила не повлияли, я дал команду машины заглушить, ночевать в палатках.
А в палатках было не айс, бойцы понятия не имели как топятся печи, поэтому не могли их правильно поддерживать - класть уголь небольшими порциями, не давать затухать, следить за тягой и т.п. В итоге мои прапора и контрактники всю ночь дежурили за истопников чтобы ещё самим случайно не угореть или не замёрзнуть.
Ну, такие учения победой завершиться никак не могли - ночью ёбнул мороз -25, аккумуляторы сдохли, движки все остыли так, что провернуть их было затруднительно, кунги были как холодильники, отопители, соответственно, тоже не завелись, в общем наделал делов наш главнокомандующий. Кое-как завели бензоагрегат на радиостанции, добыли 220 вольт и начали зарядку аккумуляторов. Принесли паяльную лампу из части и, матерясь, начали отогревать замерзшие отопители на кунгах...
А тем временем на дороге показалась колонна уазиков... Ехал лично начальник регионального центра, наш командир части и ещё какие-то штабные гуси. Первым прочухал пиздец наш командир, ибо выражение лица у него было откровенно раздосадованное. С полуночи примерно с нашим узлом связи не было никакого сообщения и вот сейчас выяснилось почему.
Ну а точку поставил начальник регионального центра полковник Третьяков, попросив нашего начальника узла связи срочно связаться с узлом связи в Екатеринбурге без разницы по какому каналу. Я было дёрнулся в радиорубку ближайшей КШМ - делов то было на две минуты... но Третьяков сказал - "Отставить! Вот Вы" - и показал пальцем на имевшего абсолютно долбаёбский вид нашего незадачливого подполковника. Последний, попавший непонятно как на эту должность и особого интереса к ней не проявлявший, немедленно проявил всю свою некомпетентность, ибо не знал даже как на КШМ включается бортпитание. Про то, как включается заранее настроенная радиостанция, он, видимо, тоже не знал, но это уже и не требовалось. Учения были окончены. С оценкой "неудовлетворительно".
Весь прикол, что, собственно, от начальника узла связи требовалось только образцово отдать мне приказ, но, как оказалось и об этом он понятия не имел.
До вечера мы ещё заводили машины, сворачивали ставшие уже бесполезные антенны, на всякий случай я всё таки включил питание на КШМке и вызвал наш СУС (стационарный узел связи). СУС ответил. Я отпустил тангенту, сказал "Вот же ж блять" и погнал колонну в парк. А ля герр не получилось, получилось глупое фиаско.
Начальнику нашему это была первая пиздюлина, в серии пиздюлин, впоследствии закончившихся для него переводом. Для меня - "да хули, и так понятно было...", и только одной из причин, в цепи, приведшей к решению с этой службой закончить. Для моих прапоров - "Да ладно, хоть не угнали километров так за 20 в лес - вот там нам точно пизда бы приключилась". Для контрактника, видевшего первую чеченскую - "Хорошо хоть не на войне - там бы мы и суток не продержались".

О така хуйня, ребята. К чему я это пишу - да к тому, что прошло уже 25, сцуко, лет. И нихуя, повторяю, Николай, Иван, Харитон, Ульяна, Яков - в армии российской не изменилось. Традиция - ставить командовать долбаёбов, не имеющих никакого понятия кем и чем они командуют.

А выводы сами делайте, я свой в том году тоже сделал.

37.

Сидим на кухне втроем с подругой и нашим общим знакомым. Травим байки, вспоминаем былое. Зашел разговор о чинах-званиях.
- Я когда на сборах офицерских был, в составе нашей части было 3 полка, отдельный батальон и ещё что то приданное. Командовал всем этим полковник- так как часть не была дивизией и генерала ему не полагалось по табели. Первый зам- тоже полковник. Два других зама - тоже полковники. А во время сборов ещё рокировку устроили - командира одного из полков отправили в столицу - приглянулся чем-то командующему, а на его место прислали какого-то косячного полкана - и поставили командиром полка. Получилась ситуация, в которой 4 полковника один выше по должности другого! - закончил я свой рассказ.

- Такое бывает, - заметила подруга. Вот у нас - руководитель администрации - Действительный государственный советник первого класса ( аналог генерала армии или генерал- полковника). Первый зам - так же ДГС 1 класса. Просто зам - тоже ДГС 1 класса. А мой шеф- его подчиненный - начальник управления - тоже ДГС 1 класса.

Это все высокие материи, - заметил наш общий приятель. Вот я, например - институт закончил, кафедру военную - на последних месяцах учебы замешкался , не успел переговорить с кем нужно - и попал под призыв. Батя там конечно напрягся, помог- и через месяц перевели меня в академию Генштаба, но не на синекуру- а полноценно работать, у меня же все же высшее юридическое. Бумаги готовил разные, документы, прочую работу. Через 2 года старшим лейтенантом уволился в запас, хотя очень предлагали остаться. Год проработал у отца. А тут появилсять перспективная должность в ФМС - но в регионе. Батя нехотя согласился, я переехал и пошел на службу. Сразу почти капитана получил. Прошло ещё 2 года, вызывают в Москву, отец довольный - говорит, тут реарганизация крупная, я за тебя поручился перед начальником- воровать тебе не нужно, и так все есть, так что принимай отдел. Прихожу на место и понимаю что должность - полковничья. И зам первый тоже полковник. Уровень коррупции - просто зашкаливает. А значит ненавидеть меня будут люто. Но не отказываться же - все же отец обещал... Заступил, сразу дали майора. Три года промучился - чего только в свой адрес не слышал, половину отдела уволить пришлось, пару человек село. Уволился подполом. Ну а дальше - вы сами знаете.

P.S. Помню как лет 10 назад деловые партнеры подначивали меня получить капитана запаса - пару раз сгонять на сборы в формате алкопосиделок и небольшого "бонуса" руководству. Но меня всегда останавливал простой вопрос: вот завтра война придет, я капитан и НИХЕРА не умею... стыдно же будет!

38.

Давно было, во времена доткомовского пузыря. У всех русских эмигрантов внезапно обнаружился талант к программированию. Я тогда преподавал программирование в бизнес скул. Был у меня студент из Одессы. В Одессе он был начальником колбасного цеха, причем уникальным, поскольку это был чуть ли не единственный беспартийный начальник. По его рассказам, парторг предприятия регулярно ловил его где-нибудь вблизи цеха, хватал за рукав и интересовался:
- Ты почему на партосбрания не ходишь?
Он тоскливо отбрехивался, мол, я ж бепартийный, че мне там делать?
Потом КПСС растворилась, СССР закончился и он умотал в Америку, где начал играть на барабане в ресторанном джазе. А с началом роста спроса на программистов (с приличными окладами) решил переучиться. Раз приходит на занятия и рассказывает:
- Шел вчера мимо синагоги, а из нее как раз толпа народа вываливает. И среди них наш парторг. Хватает он меня за рукав и спрашивает: "А ты че в синагогу не ходишь?"

39.

Про мозги

В мои молодые годы и, надо сказать, для меня самые лучшие с точки зрения качества жизни, имея в виду под этим, не количество сожранного или купленного, случались разные случаи.
Вот про один рассказываю.
Работал я тогда на заводе, который занимался, в том числе, производством первых в СССР, так называемых, персональных компьютеров для «широкого потребления», т.е. не для нужд обороны. Наш завод не входил в так называемую девятку министерств, которые напрямую или завуалировано работали на оборону.
Могу тут добавить политики и истории, насчет высказывания Никитки Хрущева на двадцать каком-то съезде КПСС про «кибернетику – продажную девку капитализма». Сейчас же главная проблема, которая должна все наши проблемы решить, - это «цифровизация»?!
Не прошло и нескольких десятков лет.
Как писал незабвенный К. Маркс в эпиграфе к одной из своих работ:
- Человечество, смеясь, расстается со своим прошлым.
Ну, что ж, кто-то смеется, а кто-то расстается и т.д.
Это были некие подобия западных, в первую очередь, американских компов, которые можно было бы «слепить» из того, что нам оставляла эта самая девятка министерств.
Теперь к случаю, который хотел представить, как анекдот, но получается, что это «анекдот в анекдоте».
Приезжает к нам на завод начальник нашего главка. Чтобы было понятно, что это было такое, - это подразделение нашего отраслевого министерства, которое курировало как бы нашу подотрасль.
Разработка этих самых компов проводилась в одном из ленинградских НИИ. А мы просто осваивали их производство.
Так вот далее собственно к конкретным событиям.
Собирает этот самый начальник главка совещание, на котором, как обычно (что характерно и сейчас), ему докладывают об успехах, естественно, в первую очередь, и о проблемах, во вторую.
И тот, обращаясь к начальнику конструкторской службы по внедрению в производство этих самых персональных компьютеров, спрашивает:
- Ну, как, ваших мозгов (в смысле конструкторов) хватает?
Наш начальник отвечает:
- Да что Вы, мы не мозги. Мы руки и ноги ленинградских мозгов.
И тут московский начальник рассказывает анекдот.
Пришел мужик на рынок, видит товар: «мозги математика» - 7 рублей за грамм. Идет дальше – видит товар: «мозги физика» - 8 рублей за грамм. А далее видит - «мозги конструктора» - 100 рублей за грамм.
Тут наш заводской начальник говорит:
- Ну, Вы уж слишком высоко нас цените!
А московский начальник продолжает:
- А чего это такие мозги дорогие?
Продавец ему отвечает:
- Это же сколько надо конструкторов убить, чтоб грамм мозгов достать!
Можно смеяться, а можно и нет.

40.

Как немца в баню водили

То, что написано ниже анекдотом не является. Это – совершенно реальные события, которые я просто излагаю как их участник.
Дело происходило в начале 80-х годов.
В нашем городе в одной из бань открылись индивидуальные номера с сауной на 3-4 человека.
А начальник мой, царствие ему небесное, замечательный человек, Валентин Александрович, сагитировал некоторых регулярно в эту самую сауну ходить. Что мы регулярно и делали, в основном, в осенне-зимний период.
Так вот, сидим мы как-то на работе, разрабатываем новые изделия вычислительной техники, и тут звонок нашему начальнику по внутреннему телефону.
Надо сказать, что в то время наш завод осваивал производство принтера разработки ГДР для персональных компьютеров.
Звонил начальник отдела наладки. Он рассказал Валентину Александровичу вот о чем.
Из ГДР для обучения наших специалистов приехал специалист по этим самым осваиваемым заводом принтерам, поселили его в хорошей гостинице, а тут, как назло, отключили в той гостинице горячую воду.
Немец захотел помыться, и наслышанный про наши хождения в сауну начальник отдела наладки попросил сводить этого немца в баню.
При этом субсидировал оплату этой сауны, пиво, водку, закуску, да еще в рабочее время.
От такого предложения грех было отказаться.
Закупили мы с В.А. (для краткости так буду именовать Валентина Александровича) шесть бутылок пива, бутылку водки, а на закуску взяли полкило колбасного сыра, кто-то смотался в баню за билетами. Набрали в заводской библиотеке немецко-русских и наоборот словарей.
Встретили мы этого немца у гостиницы. Им оказался небольшого роста улыбающийся крепыш по имени Вернер лет сорока, прекрасно говорящий по-русски. Так что словари не потребовались.
Сели в троллейбус и поехали в баню.
Приехали, зашли номер. Сели в холле, разделись, выложил на стол с гранеными стаканами свою закупленную выпивку и закуску.
Приглашаем Вернера, зайти в парилку.
Подходя к парилке, Вернер заметил стрелочный термометр, показывающий 110 градусов.
Он нам говорит:
- Ну, почему у вас русских никогда ничего нормально не работает?!
Зашли в сауну. Мы с В.А. сели для начала на самый нижний полок. Вернер же осознал, что термометр не зря показывал 110 градусов.
Он сел на пол около входной двери (там по прохладней), зажал уши руками и изумленно смотрел на нас. Хватило его на пару минут, выскочил из сауны как ошпаренный.
Посидели мы с В.А. минут 5-7, вышли, смотрим: Вернер наш стоит под теплым душем и стирает свое белье.
Тут надо сказать, что после первого захода мы никогда в бассейн с обычной холодной водопроводной водой не прыгали, ввиду недостаточного прогрева тела, т.е. до момента «прошибания» пота.
Сели за стол, налили пиво, про которое Вернер сказал, что их пиво лучше. С чем, конечно, согласились, несмотря на то, что никто из нас их пива не пил. Но наслышаны, что немецкое пиво – одно из лучших в мире были.
Посидели, поговорили о том, о сем.
Вернер на вопрос о том, как живется в ГДР, отвечал (видно жил в Берлине), что все вроде хорошо, но власти ГДР не пускают их в Западный Берлин к родственникам и т.д.
Пришло время второго захода в парилку. Вернер категорически отказался идти в 110 градусов.
Пошли одни, посидели на верхней полке, пот «прошиб».
Стали по выходу из парилки прыгать в бассейн с холодной водой с воплями и криками под изумленными взглядами немца.
Сели за стол, стали пить пиво и есть колбасный сыр. Сняли с него полиэтиленовую пленку, порезали на дольки.
Вернер с изумлением смотрел, как мы едим сыр со шкурой. Хотя, как любому советскому человеку известно, что колбасный сыр подкопчен, и его корочку можно с удовольствием есть, Вернер долго смотрел на нас, как на варваров (мол, сыр со шкурой едят).
После достаточно долгой борьбы внутри себя он все-таки не решился, есть это самый колбасный сыр с корочкой и, обломав корочку пальцами, сподобился съесть пару кусков.
Пошли мы на третий заход в парилку. Смотрим, а Вернер, крадучись, подошел к бассейну и, опустив в воду руку, сразу же ее отдернул. Не ожидал, видно, что в нем практически ледяная вода.
Сходили мы на третий заход, опять прыгнули в воду. Пришло время закругляться. Сеанс заканчивался.
Достали мы бутылку водки. Стали разливать по граненым стаканам. Вернер при виде количества наливаемого резко запротестовал, мол, много.
Короче, налили грамм по 50 всем. Выпили. Посидели. Тут – стук в дверь. Пора заканчивать. Водку надо срочно допивать. Вернеру налили на донышке. Остальное разлили по двум оставшимся стаканам.
Вернер, увидев наши дозы, забеспокоился и говорит нам:
- Под столом будете, под столом!
Мы с В.А. вытянули грамм по 150-170 и стали собираться.
Вышли из номера, идем на выход. Вернер периодически забегает вперед по ходу и смотрит на нас: идем мы или падаем?
Надо сказать, что в связи с обостренным чувством ответственности перед товарищем из соцлагеря, шли мы твердо и никаких признаков опьянения не демонстрировали.
Идем, думаем, скорее бы его довезти до гостиницы.
Но это было еще не все.
Заходим в троллейбус и видим на задней площадке последствия какой-то колоссальной драки.
Все в крови: и пол, и поручни, и стены.
Надо сказать, что за время моего проживания в нашем городе (практически 50 лет), я никогда ни до того, ни после того ничего подобного не видел.
Наверное, поглядев на все это, Вернер внес своими рассказами о походе в баню в России определенную лепту в объединение Германии.

41.

У Лукоморья кот учёный журнал событий всех хранил,
Где сколько чем напился Леший,
Кто где Русалку соблазнил
Какие позы, сколько палок и от кого вдруг родила,
Каких наяд имели за ночь все тридцать три богатыря.
Как дядька наш морской сношался с веселой бабой той Ягой,
Опять с кем Леший вдруг надрался в зеленой чаще вековой.
Но как-то раз веселый Леший журнал тот толстый увидал,
Прочел внимательно что было, морскому дядьке показал.
И дядька тот, морской начальник устроил вдруг коту скандал,
И по котовой наглой морде ударов сотню надавал.

42.

Эту историю мне напомнил вот этот комментарий:

« crystalviper• 30.10.21 16:35
А куда Вове эти деньги девать ? У него и так все кого он лично знает уже миллиардеры. Чего народу раздать что бы он себе жрачки купил ? Ага а на сытый желудок ненавидеть Запад совсем не хочется .»

Когда то давно, очень давно, отгрузил наш завод на Магадан пятьсот кубов пиломатериала не обрезного. По факту, ничего неординарного, да и рекламацию по нему предъявить довольно сложно. Это конечно не «горбыль», но и хорошего слова об нем не скажешь. Да и пара командировок до этого с комплектами домов, в этот Магадан, показала мне, что идет он в основном на дрова. В общем ничего плохого я не ожидал. Но как говорится, беда пришла откуда не ждали. Ведь до Магадана только морем, морской фрахт, как не крути. Суденышко для пяти сотен кубов конечно небольшое, но простой его стоил денег. А начальник биржи, где-то что-то проворонил и один вагон, чуть меньше пятидесяти кубов был обвязан в две нитки, вместо трех. А для морских перевозок это недопустимо. В общем приходит с порта телефонограмма, типа, судно на простое, отгрузка приостановлена в связи с тем то и с тем то, срочно высылайте представителей. На заводе небольшая паника, кого послать. Директор подумал, ведь начальник биржи женщина и вызвал меня. Мол, ты за снабжение и сбыт отвечаешь, ты и езжай. Возьми пару человек, изыщи на месте проволоку и сделайте эту гребанную третью нитку. А то они сейчас нам насчитают. В общем завтра или послезавтра вопрос закрой, но лучше завтра. Возьмите уазик главного инженера и гоните. Вот тут история и началась.
-Николай, поедешь со мной и Витька возьмем. - я выбрал самых работящих и не пьющих. - идите получайте командировочные и вперед.
-Мне командировочные не дадут! - уперся Николай.
-С какого хрена? - опешил я.
-Я заявление написал чтобы все деньги которые мне причитаются переводили на книжку.
-Ну так сними с книжки, всего то делов, а бухгалтерия перечислит.
-Не могу, книжка у жены, на ее имя.
-Ладно, хрен с ним, я получу на всех, а потом разберемся, когда приедем, - произнес я, но разговор мне запомнился.
До порта, почти четыре сотни километров, по не очень хорошей дороге. От нечего делать я понял, что спасет только разговор, ну и спросил у Николая:
-Так как ты, Коля, до такой жизни докатился? Это ж получается что жена тебя по тяжелой прогнула, ты подкаблучник что ли?
-Почему подкаблучник?! - опешил он, - я же сам так решил. Не сразу конечно, со временем.
-На машину что ли копишь?
-Да нет, я машины не люблю, от них один геморрой. После первой зарплаты я с коллегами решил эту зарплату обмыть. Ну и дообмывался так, что утром проснулся в какой то канаве. Весь в грязи, денег какая то мелочь в карманах. То ли пробухали все, то ли потерял где-то. Но хорошо хоть не зима, а то еще бы инвалидом остался.
-Это не исключено, если так бухать. Что спокойно не получается что ли? Обязательно надо до свинячьего визга? Рылом в канаву?
-Да и по другому тоже не очень хорошо, - тяжело вздохнул он, - когда следующий аванс был, ну все скинулись, я конечно тоже, что же мне от коллектива отставать. Но первый опыт показал, что надо как то по другому. Поэтому когда бухнули, я в споры и разговоры вступать не стал, оделся потихоньку и домой. Иду, никого не трогаю, слышу — мужик дай закурить! Я смотрю, ребята молодые, человек пять, я их даже нахер не успел послать. Часа через два оклемался. Потом в больнице сказали, что два ребра сломаны и переносица. Ну естественно и от аванса в карманах ничего. Я задумался, может зря я домой поперся, сидел бы с мужиками, может все бы и ничего. В канаве у меня хотя бы ребра целые были и нос.
-Коля, ну разве так бухают. Культурные люди, едут к какой нить подруге, пьют в объятиях и поцелуях. И главное туда приходят трезвыми и уходят тоже протрезвев. И никаких тебе канав, никаких дай закурить. - Николай тяжело вздохнул и посмотрел на меня очень внимательно и опять вздохнул. - Что не так? - не понял я.
-Да так на третий раз и было, - опять тяжело вздохнул он, - так мы и сделали. Всей компанией ввалились в женскую общагу. Бухали в объятиях и поцелуях, к утру, денег все равно не было. Этих девок там почти сотня, бухают так, что мы и рядом не стояли. В общем, денег нет, а трепак есть. Но я об этом потом узнал, позже, когда уже свою Надьку наградил. Она до сих пор вспоминает как мы семейную жизнь начинали. Замахивается и бьет всем, что у нее в этот момент в руках есть. Эмоциональная. Так и пришлось женится, она же истерику закатила, типа, кто меня теперь замуж возьмет после твоих подарков. Ну мне пришлось сказать — я. Вылечились и расписались. А я сразу на нее сберкнижку и оформил. Ну а зачем мне деньги? Зачем?
-Ну так то да, да! - задумчиво протянул я. - действительно, зачем?

Так вот может и этот crystalviper этого не понимает, а Вова ему просто жизнь спасает. Чтобы не умер где в канаве, не был избитым и без трепака. Я его спросил, может ты как то по другому хочешь деньги использовать, может бизнес какой построить, типа платного туалета на проходном месте. Но он молчит, хотя в своих требованиях очень настойчив. А может человек то неплохой, просто не понимает пока.

43.

245 КИЛОМЕТРОВ, ИЛИ САПОЖНИКИ БЕЗ САПОГ

Приятель мой Андрей, уже месяц как носился на «буханках», вездеходах, на плотах и даже на резиновых лодках. Снимал документальное кино, где-то между Енисеем, Ангарой и Леной.
И, конечно же, как всегда не вовремя, у него подло разболелся зуб. Съемки побоку, нужно было срочно искать зубного врача. Андрей окинул взглядом красивейший в мире пейзаж зеленых гор уходящих за горизонт, зубной клиники нигде не было видно, пригорюнился Андрей, а боль все усиливалась. Выручил водитель грузовика, он знал тут всё на сотни верст, поэтому сказал, как отрезал:

- Не переживай, здесь рядом в поселке хорошая больничка есть, там и зубной врач имеется, километров сорок всего.
- Нифига себе, всего!
- По нашим меркам, рукой подать, часа через два должны быть.

Больница была маленьким, одноэтажным, деревянным бараком советской постройки.
Зубной, слава богу, в тот день работал и у его кабинета скопилась на лавке стонущая, но вполне еще живая очередь. Андрей выяснил кто последний, тоже сел на лавку и принялся мужественно ждать. От нечего делать, он пересчитал народ перед собой, помножил всех на полчаса, получалось много, очень много. Через некоторое время Андрей уже знал всю очередь по именам, кто за кем и кто отпросился поспать в машине.
Тут, с улицы зашёл человек лет пятидесяти, тихо поздоровался и присел далеко в углу. Он ничего не спрашивал, очередь не занимал, просто сидел в стороне от всех.
Но вот, дверь кабинета открылась, вышел гордый пациент со свежей пломбой и к дверям коршуном кинулся новый мужик. Все загалдели, кому больно было галдеть, просто замычали, но врач выскочил из кабинета, виновато посмотрел на недовольную очередь, неопределенно-примирительно махнул рукой и быстро втащил к себе наглого пациента.
В коридоре зрела революция, особенно лютовал наш Андрей, поскольку, ему явно не часто придется лечить тут зубы и бояться испортить отношение с врачом, не страшно.
Через полчаса вялотекущего бунта, из дверей наконец вышел хитрый мужик, врач его проводил аж до выхода, потом метнулся в свой кабинет и вынес красивую коробку с шампанским:

- Вот, возьмите от меня презент для супруги – это сладенькое, женщины такое любят.

Они наскоро попрощались и доктор вернулся к своим страждущим бунтовщикам:

- Ну-с, пожалуйста, заходите. Кто следующий?
- Да что же это такое?... Как не стыдно?... Без очереди влез, а ему еще и шампанское!... Достали уже эти блатные!... Сладенькое ему! И так ждёшь тут с шести утра!
- Успокойтесь, товарищи, человек приехал, можно сказать, с острой болью, за двести сорок пять километров, а ему ещё обратно возвращаться.
- Да тут все с острой болью!... Подумаешь, двести сорок пять, а я вот почти триста сюда отмахал и ничего, не развалился!... Это что ж, ваш родственничек, что вы ради него всех тут отодвинули?
- Ни в коем случае, ради родственника я бы даже не подумал очередь двигать. Вот и дочь моя на той неделе приходила, тоже в очереди полдня просидела, вы должны помнить. Тут совсем другая ситуация. Ну, не мог я его в очереди держать. Ну, правда, не мог.
- Так, что, он ваш начальничек, или друг?
- Нет, конечно, он такой же мне начальник, как и я ему. У меня вообще нет начальства, я сам по себе. Да и не друг он мне никакой, так, приятель. Вообще, если честно, то чем реже мы видимся, тем лучше для нас обоих.
Не сердитесь, товарищи, так вышло, считайте, что я поставил пломбу не ему, а самому себе. Так лучше?
- В смысле, самому себе?
- Короче – этот человек такой же зубной врач, как и я, а поликлиника его находится за двести сорок пять километров отсюда, вот мы друг к другу и ездим лечить зубы. А куда ещё?
Там, кстати, сейчас его ждут такие же бедолаги как и вы.
Извините меня еще раз. Кто по очереди? Прошу заходить…

44.

Случай этот произошёл на второй погранзаставе на Дальнем Востоке, где я служил срочную (за полгода до дембеля меня перевели сюда с моей любимой "Лончаково"), название опущу. Стою дежурным по заставе, вооружаю наряды, пью чай с дежурным по связи. Зима, мороз... Срабатывает сигнализационный комплекс (значит кто-то пересёк знакомую по совецким фильмам пограничную "колючку"), я, как и положено докладываю. При докладе присутствовал прапорщик, старшина заставы, и когда он узнал номер участка сработки понял - район таёжный, там снега по самые, и зверя много. Он и поехал старшим тревожной группы. С участка доложили по ТА-57: след козы в направлении госграницы. "Будем убивать". Вообще-то это нарушение, и патрон - имущество особого учёта, и т. д. и т. п. Но коза такая пакость, что если раз прошла, то маршрут запоминает, и сработки в том месте начнут по нескольку раз за день случаться. От той самой козы. Несмотря на различное распиздяйство тревожные группы будут каждый раз по новой лететь к месту пролаза, фиксировать след дикой скотины, собирать шерсть с колючей проволоки, а то и делать слепок следов (правда при моей службе такой сбор доказательной базы уже уступал фотодокументированию). Так что начальник старшине негласно разрешал охоту на рогатых нарушителей. Я доложил оперативному дежурному в погранотряд, что тревожная группа с участка возвращается. Проходит полтора часа, никаких вестей. На этом фланге действует наш дозор, они добрались до стыка с участком соседней заставы, вышли на связь так же с ТА-57 (у них была Р-392, но участок неровный, возвышенности мешают связи, по рации докричаться оттуда редко получается). Ставлю задачу - на обратном пути дойти до следа тревожной группы, доложить на заставу что и как. Начальник занервничал, держит на контроле. Мужик он уравновешенный, но видно. Дозор вышел на участок. Доложили по тапику, ушли по следу. Проходит ещё час. Тишина. Часовой на вышке проглядел глаза в сторону того фланга (раз радиосвязь неустойчивая, может быть дадут сигнал ракетой). С момента последней связи с тревожкой прошло около 4 часов. Приказ начальника: "Застава - в ружье! Оперативному доложить: проводится учебный поиск на участке погз". В шишигу загрузили большую часть огневых средств, вплоть до гранатометов, и самое главное - уже готовый обед. Шутки шутками, но исчезло 7 вооруженных бойцов с радиостанциями, и УАЗ. Перед выездом начальник сказал: "Что бы мы не встретили, с участка проясню ситуацию как только что узнаем". На заставе остались я, связист, замполит, часовой со сменщиком, кочегар, повар. Добрались они до участка, доложили, что видят след. И тишина. Проходит час. Вернулся дозор с другого фланга. Вернулся смененный наряд с поста пограничного контроля. Замполит вооружает их, себя и кочегара, на трёх снегоходах "Барс" мчат через тайгу к участку. Добрались. Пошли по следу... Время идёт, уже остыл ужин, пропущен боевой расчёт, на улице темно. Оперативный дежурный кнокает мнея и связиста про то когда же кончится учебный поиск. И вот, весь этот холодный табор румяный и заёбаный возвращается на заставу, чистит оружие, разряжает магазины. Рассказывают мне такую историю: старшина вышел-таки по следу на козла, завалил первым же выстрелом. Подошел, довольно попинал тушку, присел на ещё тёплую добычу, закурил. У своего АКС-74 отстегнул магазин, сам автомат сложил и рядом положил. Вальяжно докурил, встал, попросил у кинолога длинный поводок: "Тут будем свежевать". В этот момент козёл вскочил, и сиганул в тайгу ломая кусты, снося сугробы. На его рогу болтался сложенный автомат без магазина. Прошли по следу. Нашли тело. Автомата нет. 3 километра таёжной тропы в притык к Уссури, и сильным ветром, заносящим следы. То есть след не так чтобы прямо занесло, но автомат пришлось поискать. Старшина в панике был - от погранотряда до заставы ехать меньше 2 часов, стукани кто особистам - всё, статья, срок. В лучшем случае увольнение, но это если прямо сильно так повезёт. Поэтому никаких вестей никому. Прочёсывали снег на полтора метра вправо и влево посреди февральской тайги. Тот самый снег, который по самые. Примерно в полвосьмого вечера автомат нашли. Впоследствии и особисты всё узнали, но это уже была сказка про жили-были - автомат на месте, недостач по патронам не выявили. А козла мы до того времени уже всей заставой съели.

47.

Наш начальник очень любил своего сына и целое перспективное отделение создал для сыночка к окончанию вуза. Пришел этот троечник, порулил три года, почванился, погордился. Кстати, пацан был не злой и не вредный, просто недоученный и ленивый. Потом папа умер и сыночка тут же сожрали. Потому что у нового начальника любовница в этой же сфере работала, она и стала руководить.

48.

История в новом прочтении:

У старинушки три сына.
Иван умный был детина,
Сын-бульбаш и так и сяк,
Крайний вовсе был дурак.
Братья сеяли пшеницу
Да возили в град-столицу;
Знать, столица та была
Недалече от села.

В той столице был обычай:
Коль не скажет городничий —
Ничего не покупать,
Ничего не продавать.
Городничий между тем
Наказал престрого всем,
Чтоб ничто не покупали,
Не зевали, не кричали;
Что он едет ко двору
Доложить о всём царю.
И, оставив часть отряда,
Он поехал для доклада.

Приезжает во дворец.
«Ты помилуй, царь-отец! -
Городничий восклицает
И всем телом упадает. —
Не вели меня казнить,
Прикажи мне говорить!»
Царь изволил молвить: «Ладно,
Говори, да только складно». —
«Как умею, расскажу:
Городничим я служу;
Верой-правдой исправляю
Эту должность…» — «Знаю, знаю!» —
«Вот сегодня, приказал
Гнать народ, чтоб не мешал.
Так и сталось, царь-надёжа!
И поехал я — и что же?
Наш удалый молодец
Затесался во дворец;
При конюшне царской служит
И нисколько не потужит
Он о братьях, об отце
В государевом дворце.
Ест Иван он сладко, столько,
Что раздолье, да и только!
Но, лукавство сокрывая,
Он для всякого случая
Притворился, плут, глухим,
Близоруким и немым.
Это дело дней через пять
Начал спальник примечать…
«Что за притча тут такая? —
Спальник думает вздыхая. —
Дай-ка я подкараулю,
А нешто, так я и пулю,
Не смигнув, умею слить, —
Лишь бы дурня уходить.

Донесу я в думе царской,
Что конюший государской —
Басурманин, ворожей,
Чернокнижник и злодей;
Что он с бесом хлеб-соль водит,
В церковь божию не ходит,
Католицкий держит крест
И постами мясо ест».

Надо молвить, этот спальник
До Ивана был начальник
Над конюшней надо всей,
Из боярских слыл детей;
Так не диво, что он злился
На Ивана и божился,
Хоть пропасть, а пришлеца
Потурить вон из дворца.

Царь не вымолвил ни слова,
Кликнул тотчас стремяннова.
«Что, опять за окиян? —
Говорит царю Иван. —
Нет уж, дудки, ваша милость!
Уж и то во мне все сбилось.
Не поеду ни за что!» ....

49.

Прочитал недавнюю историю (https://www.anekdot.ru/id/1220823 ) и решил поделиться своей.

Одно время я работал в достаточно крупном холдинге. Компании у нас были весьма разные, втч пара ремзон для тягачей (одна из них - официальный дилер известнейшего европейского бренда). Ясное дело, мастера у там работали разнопрофильные. Кузовщики, электрики, воздушники, и, конечно-же, мотористы. Хороший мастер, он всегда на вес золота, а моторист, тем более.

Был и у нас такой, Медведенко (все имена/фамилии изменены), исключительно грамотный мужик. Ас из асов. Уже в летах, за полтинник, но есть ещё порох в пороховницах. Комбез он себе не рвал на непальский флаг, на ура пятилетку в четыре года тоже не выдавал, и вообще, работал не быстро, без лишней суеты, спокойно. На сторонний взгляд, можно сказать, даже медленно.

На нашей ремзоне, как, наверное, и везде, была сдельщина. То бишь, 34% от работы в закрытых заказ-нарядах шло как оплата слесарям. На моей памяти, пожалуй, не припомню, чтобы у Иваныча (он же Медведенко) была-бы самая большая выработка и, соответственно, зарплата в конкретном месяце. Да, в пятёрку лидеров он в ходил всегда, но почётным номером один, не был. Зато, ежели в среднем за год посмотреть, оставлял он всех стахановцев и загладовцев далеко-далеко позади.

Но главный плюс Иваныча то, что был он замечательным напарником и наставником для молодых слесарей. Объяснял, учил, делился, помогал. Одним словом, воспитывал. С большим терпением и пониманием относился. Не сверху вниз смотрел, а как старший товарищ. Очень редкое качество в наши дни. Года два Иваныч в паре с сыном работал, сваял из него тоже весьма недурственного мастера. На батин уровень тот не дотягивал, но всё-же, стал весьма достойным спецом.

После, прикинули и сказали, "Иваныч, пора и честь знать, делись опытом с другими." Особо он не супротивничал, и ему в напарники начали подбирать перспективных пареньков. Не зелёных новичков, а тех которые уже кое-что умели, но которым до статуса настоящих мастеров было далековато. Кого на полгода, кого на год, к приставляли.

Так вот, был у нас в ремзоне очень славный паренёк, Андрюха Богданов. Лет ему было немного, где-то 23 или 24, уж не помню точно сейчас. Вот кого Господь в макушку поцеловал. Даровитый парень, очень машину чувствовал. Его Сан Саныч, наш главнюк, что перегонщиками командовал, откуда-то выкопал (был у него талант, кадры хорошие находить). Андрюха был мало-того, трудяга, но ещё и характер имел добрый. Душа компании, можно сказать.

Иваныч талант сразу заприметил. Тетешкался с ним, почти как с сыном родным. И скажу Вам, очень грамотно вышло. Но самое интересное, это, ясное дело, зарплата. У Медведенко с зп завсегда стабильно было, а вот для Андрейки-то работа с опытным мастером выразилась в довольно существенном подъёме благосостояния. Тот молодости чуток шебутной, так Медведенко ему всё советовал:
- Ты, паря, не суетись. Валиком, валиком, всё ровно будет.

Но, вот, к сожалению, с Андреем надолго так не вышло. Пока он в паре с Иванычем работал всё шло преотлично. Месяцев 7-8 он с Иванычем проработал, подучился, поднаторел, и почуял, что может большего. Попросился сам работать. Необычная просьба, надо сказать, мотористы обычно парами вкалывают, но уважили (сам не знаю, почему начальник ремзоны разрешил). Медведенко расстроен был, чувствовал, что рано парень уходит, не все знания передал, но вообщем они хорошо разошлись. По доброму, без обид. Иваныч лишь сказал:
- Андрюх, ты смотри, всех денег не заработаешь. Голову то не теряй. А то большие деньги сразу, большие проблемы.

Сразу замечу, вкалывал Андрюха на гора, аж гай стоял. Ни каких тебе, отгулов, перекуров, подольше на обеде посидеть. На второй месяц самостоятельной работы закрылось у него несколько крупных заказ-нарядов. Начальник ремзоны подсчитал, так ему к выплате полагалось тысяч 230-240. И сейчас это не худо, но учтите, тогда на дворе, на секундочку, было начало 2008-го года, так что это большущие деньжищи. Мне как на подпись зарплатную ведомость принесли, я аж ахнул.

Сёмке говорю:
- Чего делать будем-то? Человек заработал. По чесноку, надо выплачивать.
Тот в ответ.
- Надо-то надо, но вот боюсь. Опыт подсказывает, парню башку снесёт от такого прибытка. Деньги, ясно дело, не зажилим, но давай, не всё сразу. Выплатим половину, остальное потом, когда у него выработка упадёт. Опасаюсь я.
- Рисковое решение. Чую, говны бурлить будут. - говорю.
- Это под мою отвественность.

Хорошо, выплатили Андрею половину, вторую обещали потом. Тоже, кстати, немало вышло. Но, как я и думал, поднялась буча. Пошли разговоры, дескать:
- Тиграм мясо не докладывают. Буржуины обижают пролетария.

Духом Андрей не упал, на следующий месяц, выработал примерно столько же и затребовал все сразу, плюс задолженность. Отказать уже как-то неудобняк, тем более на ремзоне коллектив сплочённый, все всё сразу знают. Сёмка в позу стал, "разбалуем парня и потеряем", но я его с трудом уломал. Выплатили.

Пацан моцик себе завёл, девка появилась, шмотки. И друзья-товарищи образовались, из ниоткуда. Начали замечать, что Андрюха выпивает. Нет, на работе ни-ни. И с качеством тоже проблем нет. Но работа-то два-через-два.
- Идите в баню, в свой законный выходной, имею право.

Ну дело молодое, "перекипит, всё путём будет", думаем. Всё хорошо, если бы не понты. Корона появилась, а сбить некому. Иваныч как-то пытался поговорить, но по душам не вышло разговора. Нет, не подумайте дурного, Андрюха не грубил ему, ничего такого, просто как-то не срослось.

На третий месяц та же история. Выработка бешеная. Андрей просто Халк какой-то.
Пошли разговоры,
- Да я и не так смогу. Да кто вы все? Лодыри и бездельники. Вот отдохну, вернусь из отпуска, покажу как надо работать.

Укатил с девкой и новыми друзьями в Турцию. Шикарный отель заказал на всех, аки Рокфеллер. Бухло рекой текло. Там с ним на отдыхе ещё сервис менеджер был, так тот сказал, что Андрей, на отдыхе не просыхал. Как начал в самолёте перед вылетом, так и не останавливался. Отдыхать так отдыхать...

А назад его в гробу привезли. Банально, в один вечер перебрал, решил понтануться, в бассейн с разбегу нырнуть. По пьяной лавочке не учел тот банальный факт, что бассейн с одной стороны мелкий. Травма несовместимая с жизнью.

Мать его приходила. Говорят люди чернеют от горя, я думал это фраза такая. Оказалось, нет, правда.

Андрею за последний, неполный месяц, к выплате около сотни тыров осталось. Мы ей всё выплатили, плюс я Сёмку уболтал ещё 120 штук сверху накинуть в виде помощи. Это чтобы совесть успокоить, хотя какое там, успокоение.

Обидно, очень обидно. Парень добрый. Талантливый. Мог бы отличным мастером стать. Если б не алкоголь. И шальные деньги.

Прав был Сёмка, знаток душ человеческих. К сожалению, есть такие люди, им нельзя большие деньги платить, даже если они этого заслуживают. Дуреют они.

И Иваныч, пожалуй, прав был, валиком надо, валиком. А то большие деньги - большие проблемы.

дальше еще 77 новостей →

Партнеры

Реклама