Цитата #465494

xxx: Поспорила как-то с подругой, если я буду в церкви без платка, а она без маски, кому первой сделают замечание.
yyy: Ну и как? Кому сделали замечание?
xxx: Никому. Надо внимательнее условия споров обдумывать. Когда увидела длину её юбки поняла, что сразу надо сдаваться.

Аналог Notcoin - Blum - Играй и зарабатывай Монеты

кому замечание споров внимательнее условия обдумывать сразу

Источник: bash.org.ru от 2021-5-6

кому замечание → Результатов: 10


2.

Жена пошла в поликлинику сдавать анализы. Вечером мне рассказывает: «Прихожу, там толпа народа, все друг на друга орут, толкаются, лезут без очереди. Мне это всё не понравилось, я сделала им замечание. «Все сдадите, говорю, нечего устраивать давку!». «И тебя, конечно, послушались!», — саркастически говорю я. «Ну да, — спокойно отвечает жена, — Все сразу притихли и выстроились в очередь». Нд-а-а, всё-таки тридцать лет работы в сельском ПТУ — это нечто… Я это к чему? Джилл, супруга Джо Байдена, имеет многолетний опыт работы в колледже для трудных подростков. Так что зря, похоже, все переживают, что американцы выбрали президентом склеротика и маразматика. Их страной есть кому управлять!

3.

Я стоял в очереди в магазине, за маленькой бабушкой, у которой трясутся ручки, потерянный взгляд. Она крепко прижимала к груди маленький кошелек, видели наверняка, такой вязанный, я несколько раз такой видел и у нее не хватало 7 рублей чтоб купить, то что она взяла, хлеб, молоко, крупу малюсенький кусочек ливерной колбасы. И продавец очень грубо с ней разговаривал, а она стояла такая потерянная, мне так жалко ее стало, я сделал замечание продавцу и положил на кассу 10 рублей. Но у меня сердце так быстро начало биться, я взял за руку эту бабушку, она посмотрела мне в глаза, вроде как не поняла зачем я это сделал, а я взял и повел в торговый зал, попутно набирая в корзинку продукты для нее, все только самое нужное, мясо, косточки на суп, яйца, всякие крупы, а она шла молча за мной и все смотрели на нас. Дошли до фруктов и я спросил что она любит, бабушка молча смотрела на меня и хлопала глазами. Я взял всего помаленьку, но я думаю ей надолго хватит. Подошли к кассе, люди расступились и пропустили нас без очереди, тут я понял что денег у меня с собой немного и едва хватает на ее корзинку, я оставил свою в зале, расплатился, все это время держа за руку эту бабушку и мы вышли на улицу. В этот момент я заметил что по щеке бабушки протекла слеза, я спросил куда ее может подвести, посадил в машину, а она предложила зайти попить чаю. Мы зашли к ней домой, такого я еще не видел, все как при совке, но уютно, пока она грела чай и положила на стол пирожки с луком я осмотрелся и осознал как живут наши старики. После всего сел в машину и тут меня накрыло. Я плакал минут 10 Все мы способны сделать одно маленькое доброе дело и согреть кому-то душу... Достаточно просто внимательно смотреть по сторонам и иметь неравнодушное сердце... аnеkdotov.nеt

4.

Есть такой закон, называется закон Мефри (не путать с законом Мерфи). Он гласит: если ты где-нибудь в интернете решишь сделать кому-нибудь взвешенное, разумное замечание, разбивающее вдребезги его аргументацию, ты обязательно сделаешь такую опечатку, которая будет выглядеть как жуткая, неграмотная ошибка.

5.

СВОБОДНЫЕ ЖЕНЩИНЫ ВОСТОКА

Вместо эпиграфа - старый советский анекдот. Семейный скандал, жена колотит мужа. Несчастный забился под кровать, жена пытается достать его шваброй:
- Вылезай!
- Не вылезу!
- Вылезай, кому говорят!
- Кто хозяин в доме?! Сказал что не вылезу - значит, не вылезу!

Когда вам в следующий раз кто-то знающий будет говорить, что на Ближнем Востоке женщина - забитое и угнетаемое существо, стукните его сразу шваброй. За все страны не скажу, но то что в Саудовской Аравии женщины научились манипулировать мужиками, как только хотят - наблюдаю лично уже который год. Для начала - несколько фактов, а потом о том, как эти факты воплощаются в жизни.

1. Формально у каждой женщины здесь есть т.н. махрам - "мужчина-опекун" (отец, муж или старший брат), который до недавнего времени должен был сопровождать ее за пределами дома, подписывать документы за нее, давать согласие на получение паспорта и выезд за границу и т.п. С 2016 года больше таких законодательных ограничений нет, однако на неформальном уровне многие девушки, в случае если от них требуется принять какое-то решение, сразу заявляют "мне надо обсудить с папой / мужем / братом".
2. Год назад девушкам разрешили водить автомобиль. При этом не учли, что желающих немедленно получить права окажется в несколько раз больше, чем местные автошколы могут обучить. В итоге очередь на обучение вождению и сдачу экзаменов - на год вперед.
3. Несколько лет назад женщинам разрешили работать. Однако до недавнего времени было требование к работодателю обеспечить для сотрудников женского пола отдельное помещение, куда мужчинам вход запрещен (где при этом работать: вместе с мужиками или отдельно - сотрудница решала сама). Зимой это правило отменили.

Ну а теперь как эти правила сочетаются в жизни. Для начала - девушки за рулем. Еще раз повторю, очередь из желающих научиться ездить - на много месяцев вперед. Но это мало кого останавливает. Многие спокойно водят автомобиль без прав. Если вдруг кого-то случайно останавливает полиция и спрашивает документы, тут же следует ответ "Прав нет". А вот дальше начинается цирк бесплатный. Если сотрудник полиции по неопытности пытается вступить в дальнейшую беседу с барышней, та включает режим "Папа не разрешает" и выдает примерно такую фразу: "Мой махрам не разрешает мне общаться с незнакомыми мужчинами. Если у вас есть какие-то вопросы ко мне - свяжитесь с ним, как только он будет свободен - он подъедет сюда для обсуждения возникших проблем". После чего закрывает окно автомобиля, втыкается в мобильник и ждет. Юридически сотрудник полиции сделать с ней ничего не может (езда без прав здесь - административное, а не уголовное правонарушение, арестовать водителя он не может), при этом традиции действительно запрещают ему общаться с девушкой против воли её махрама. Поэтому большинство выдает сквозь зубы какое-нибудь замысловатое арабское ругательство и машет рукой "Проезжай!"

Ну а теперь о том, как это работает в офисе. У меня в подчинении - два колл-центра (мужской и женский). После того, как на законодательном уровне отменили требования "мальчики - отдельно, девочки - отдельно", объявил о том что летом колл-центры объединят в один. Практически сразу в течение дня - поток жалобщиков из женского колл-центра: "Мой махрам не разрешит мне работать вместе с мужчинами в одном помещении". Ок, не вопрос, у вас есть три месяца для того, чтобы найти новую работу. Нам будет жалко расставаться с вами, но если вы так настаиваете ... Прошло буквально пара дней - снова поток все тех же девушек: "Мой махрам не возражает, чтобы я осталась". В общем, практически все забрали свои претензии обратно. Практически - это значит за исключением одного человека, тим лидера одной из групп (маленькое замечание: ее брат тоже работает, только обычным оператором в мужском колл-центре). Знает, что ее ценят, поэтому пробует другую тактику: "Мой брат очень консервативный человек, он категорически против того чтобы я работала вместе с другими мужчинами".

Я несколько офигеваю от такого утверждения, поскольку знаю ее брата, и представить этого арабского панка в роли ультраортодокса могу с большим трудом. Ну да делать нечего, вечером вызываю брата:
- Ты в курсе, что мы планируем объединить колл-центры?
- Да, конечно, клевая мысль.
- Кхм... ну там же твоя сестра будет работать тоже?
- Ну да, и чего?
- Ну ... она говорит, что ты резко против.
- Я? Да мне пофиг!
- ...
- Босс, если она будет говорить, что кто-то из старших ей запрещает - не верьте. Она всю семью дома построила бегать по струнке, отец с ней спорить боится, младшие братья у нее вообще в качестве прислуги. Только мать может ей что-то сказать.

Тихо перевариваю. На следующий день вызываю к себе барышню: "Твой брат не возражает". Краснеет, тихо произносит "Главное, не ставьте его в одну смену со мною". Ну о чем речь, мне теперь твоего брата беречь надо. Грохнуть его ты и дома можешь.

6.

Живые мертвецы или почему я бреюсь каждый день.

Раньше, приезжая в деревню, я никогда не брился. А зачем? Белочкам в лесу и огурцам в теплице абсолютно параллельно, чистый у тебя подбородок или нет. Поэтому на родине лицо быстро покрывалось черной щетиной. Правда, все изменилось после 12 июля 2013-го года.

В тот день около 16-00 я водрузил на плечо бензиновый триммер и отправился на кладбище, расположенное в двух километрах от дома. Заниматься ручным выдергиванием травы вокруг оград и могил родственников казалось слишком утомительным. А так – от силы час работы, и все будет в лучшем виде, останется только убрать мусор.

Одно важное замечание – очки оставил дома, поэтому четко рассмотреть, что происходит метрах в двадцати, я не мог. С другой стороны, а что на кладбище рассматривать, коси и наслаждайся процессом.

Триммер, согласно чихнув дымом, громко заревел, сметая траву и разгоняя перепуганных насекомых. А я, традиционно отключившись от окружающего мира, задумался. О чем, не вспомню, да это и не важно, потому что, перейдя к могилам бабули и деда, я поднял голову и…

Впереди неподвижно замер…
- Мать, мать, мать, - удивленно поддержали деревья.

Через секунду я уже стоял в десяти метрах от ограды, обливаясь холодным потом. Еще бы, столкнуться нос к носу с самым настоящим покойником! В новом костюме, галстуке, традиционно белой рубашке и с мертвенно-бледным лицом.
- Откуда он здесь? – мелькнула первая мысль.
- Это кладбище, - хмыкнула вторая, - они тут живут.
- Тикать, - вмешался мозг.
- Не можем, - вздохнули ноги, - заклинило.
Конечности были правы: судя по ощущениям внизу, быстрой эвакуации мешала сжавшаяся от страха филейная часть.

И пока я пытался сдвинуться с места, мозг быстро перелистывал архивные записи в поисках молитвы:
- Есть! Союз нерушимый, республик свободных. Стоп.
- А, вот! Касиу Ясь канюшыну, хм, в тему, конечно, но мимо.
- Может, это? Боже. Точно, оно самое, итак. Боже, царя храни. Да блин.

Поняв, что помолиться не выйдет, я решил, что попробую отогнать мертвеца работающим триммером, который, в соответствии с законом подлости, тут же заглох.

А покойник, приняв только ему известное решение, медленно двинулся в мою сторону. В наступившей тишине его туфли с каким-то жутким хрустом подминали сухую траву:
- Хррум, шшшш, шшшхрум.
- Тикать! – бросив заниматься поиском молитвы, заорал мозг.
- Косить, - негромко уточнил мертвец.
- Тикать!
- Косить.
- Тикать! Тикать!
- Косить. Косить.
- Эээээ, - с трудом выдохнул я, - не подходи.

Остановившись метрах в трех, покойник неожиданно улыбнулся:
- Здравствуйте. Я, наверное, испугал?
- Да нет, конечно, наоборот, обрадовал, бл***, до седых волос под мышками.
- Извините, - смутился он, - вы здесь косите?
- Крестиком вышиваю, - пробормотал я, нервно пытаясь завести триммер.

Но верный аппарат даже не фыркнул. Наверное, тоже заклинило.
Мертвец же, не обращая внимания на мои потуги, зачем-то поправил галстук и продолжил:
- Надо памятник новый ставить.
- Да ладно, - удивился я, - а что под старым не лежится?
- Тут слышу – гудит.
- Разбудил?
- Да я не покойник, - рассмеялся мужик.
- Лицо чего белое?
- Из больницы выписали, три дня назад.
- А костюм?
- После работы потому что. Вон машина у ворот стоит. Через неделю мастера приедут, на могиле родителей будут новый памятник ставить, а все травой заросло, вот и...

- Скажи, ты нормальный? – поняв, в чем дело, я в изнеможении уселся на землю. - Кто на кладбище подходит незаметно? А если бы леской исполосовал? Благодари Бога, что двигатель заглох.

Оказалось, мужик просто хотел, чтобы я обкосил могилы его отца и матери. Докричаться не удавалось из-за рева триммера, вот и не придумал ничего лучше, как обойти и встать напротив.

Так что расстались мы друзьями. Ну, почти. Пожав руку псевдопокойника, я пообещал, что все сделаю бесплатно. От предложенных денег отказался, на прощание искренне пожелав мужику всю жизнь наслаждаться групповым сексом с хромым ежом и яблоневой плодожоркой, и больше никогда не подходить незаметно к людям.

Оставшись в одиночестве, я закурил, пытаясь унять дрожь. Кому расскажи - не поверят. Кстати, приду домой, обязательно проверю подмышки. Может, и вправду там уже седина. Наконец, успокоившись, с первого раза (о чудо!) завел триммер и приступил к работе.

Вообще, трудотерапия – великая вещь. Спустя полчаса встреча с «мертвецом» вспоминалась уже с улыбкой. Единственное, что мне так и не удалось понять, как можно было отпрыгнуть назад почти на десять метров, при этом не задев ни оград, ни памятников. Да еще и с работающим (!) триммером в руках.

Без приключений всё закончив к 17-11, я довольно отряхнулся и…
Знаете, если бы в этот момент отовсюду стали выползать скелеты и полусгнившие трупы, они бы уже не удивили. Почему?

Да потому что из густых зарослей, скрывающих старые захоронения (сам видел надгробья 19-го века) медленно вышла женская фигура в бесформенном балахоне. На голове капюшон, в руках клюка, лица не рассмотреть.
- Да чего ж вам не лежится-то спокойно, а? – запричитал мозг, - сегодня что - день открытых могил?
- Фррррррр, - согласно выдохнула филейная часть, тут же, извините, продудев "Интернационал".
- Только не сжимайся, - вмешались ноги, - иначе не убежим.

Дойдя до первого памятника на «новом кладбище», фигура остановилась:
- Шесть вечера есть?
- Фрррррр, - опередила меня филейная часть.
- Нет, еще только 17-14, - глянув на часы, прошептал я.
- Ясно, - покойница развернулась, через две минуты скрывшись в густых зарослях.
- Пронеслофррррррррр.
- Что стоишь, дубина, - заорал мозг, - хлопай ресницами и взлетай, пока она не вернулась с подругами!

В общем, как добрался до дома, не помню. Скорее всего, прилетел на триммере. Ничем другим не объяснить то, что уже в 17- 20 я, вздрагивая, курил на крыльце и слушал рассказ очень кстати забежавшей соседки:
- Так это же Галя, Сорочишина жена, дети разъехались, мужик давно умер. Говорят, у нее с головой проблемы: то с забором шепчется, то вокруг скамейки пляшет, а еще очень любит гулять по кладбищу, особенно вечером.

Как все просто, да? Покойница-то оказалась липовой! Вот только борода у меня поседела по-настоящему. С тех пор бреюсь каждый день.

Автор: Андрей Авдей

7.

Как-то утром заходит один знакомый в один НИИ, а ему там его приятель - большой ученый жалуется - компьютер по утрам не включается, а как айтишники наконец приходят - работает без проблем.
Картина была довольно понятная - ученый, как многие деятели науки советской закалки был пьющим и уходя вечером домой оставлял окно открытым, чтобы комната проветрилась, а неубранные остатки застолья не протухли и не создавали неаппетитного запаха. Была зима, и за ночь комната не смотря на батареи выстужалась до отрицательных температур, на которые домашняя электроника не рассчитана. Утром приходил ученый, закрывал окошко, включал компьютер - не включается, чертыхаясь убирался в комнате, звонил айтишникам (которые как обычно ведут ночной образ жизни и поэтому с утра на работу не торопятся) и когда они приходили в комнате уже была нормальная температура и компьютер включался. Сказать в чем дело айтишники не могли потому, что заставали комнату и компьютер в нормальном виде и о привычках ученого не догадывались.
Можно было бы донести это до бедолаги ученого, который с полупроводниками не работал и вообще смотрел на компьютеры, как на чудную диковину, но это было бы скучно и знакомый решил немного беззлобно подшутить:
- Ну так все ясно - ты вот с утра всегда можешь сразу работать? Нет, чтоб мозги после вчерашнего зашевелились ты ж сначала 50 гр. себе нальешь...
- Да что ты такое говоришь? Я по утрам не похмеляюсь!
- Да? А это что?.. Ладно, ты тут вечерами такую атмосферу проспиртованную создаешь, что компьютеру тоже достается. А утром ты его не похмеляешь.
- Да что ты надо мной издеваешься? Я тебе о реальных вещах, а ты все шутишь. Компьютеры органику не потребляют.
- А ты что, специалист? Нет, механизмы там конечно другие, но если у компьютера все платы проспиртованы, он пока хоть чуть спирта из воздуха не хапнет - не заработает. Это ж полупроводимость! Понимаешь? Это же азы, каждый знать должен, а ты все сидишь в каменном веке.
- А то-то я смотрю он у меня не включается обычно после того, как мы у меня в кабинете посидим хорошенько ... Стоп! Что за чушь - не верю!
- Не веришь? А вот смотри... где там у тебя ... наливаем стопочку ... и на стол перед монитором. Почему не пред системным блоком? Ты его опохмелить хочешь или в запой отправить?.. Теперь подождем минут 20 - он и включится.
Через 20 минут прогревшийся компьютер успешно включился на удивление ученому и знакомый покинул институт.
В следующий раз судьба занесла знакомого в тот НИИ уже в разгар весны, по пути в нужный кабинет он заглянул к ученому, но там сидел уже другой человек.
- А где наш светила Имярек Батькович? Куда дели?
- А, ты знаешь, грустная история - пришлось на пенсию отправить.
- Да ты что? Он же еще пару месяцев назад бодрячком был. Как же так?
- Да ты знаешь, спился таки.
- Я думал у него этот процесс не прогрессирует - он же уже лет 20 поди в этом кабинете чуть не каждый вечер...
- Да вот так. Заглянул я к нему как-то с утра, а он уже стопочку наливает. Ну я ему сделал замечание - мол, не с утра же. А он начал нести какую-то пургу про то, что это он не себе, представляешь - кабинет оглядел - никого. А кому? Компьютеру! Представляешь? Компьютеру стопочку с утра - на опохмел. Вовремя зашел, а то не понятно, куда бы он эту стопочку залил в компьютер.
- Да ты что?!!
- Да!.. Еще и пургу какую-то гнал про полупроводимость. Мол это же азы, каждый должен знать... Вот его в тот же день и списал под сокращение...

8.

Торговый центр районного масштаба, первый этаж мебельный, огромный магазин, в радиусе сотни км самый крупный, второй этаж разномастные магазинчики. По субботам весь район приезжает закупаться всем чем можно, от трусов до табуреток, кому что надо. Итак, к магазину подъезжает бЭха, пятерка в тридцать четвертом кузове, страшная, ушатаная помойка на колесах, и гордо паркуется у дебаркадера, прямо таки посередине, мордой в пандус, или как он там называется. Выходит из пятерки семейство, папаша, такой расплывшийся экс борец, мамаша, центнер с гаком, и детки. Все в трениках и сандалиях на черные носки. Ну просто душа радуется, хоть сейчас снимай фильм - нравы и культура середины девяностых в средней полосе России. Грузчики вежливо делают замечание, дескать тут парковаться нельзя, сейчас машины придут на разгрузку, в ответ получают очередь мата от папаши и мамаши семейства. Песня. Через некоторое время приезжают два камаза, и становятся на разгрузку, как раз по обе стороны бэхи. Встали так что в машину не зайти, ну просто никак, вплотную, и не со зла встали, а просто не реально по другому встать, дебаркадер-то небольшой. Появляется семейство, и с ходу начинают матом на водил орать, на грузчиков, и биться в истерике, с угрозами, и традиционным "А ты знаешь кто я такой?". Собираются зеваки, смотрят, советы дают, от которых только усиление визга мамаши и толку. Водителям камазов ну совершенно пофигу, грузчикам тем более, так, развлекуха. Но тут из служебного входа в магазин выходит изящная девушка, такой типичный белый воротничок, в наших краях такой типаж редкость, смотрит на это, достает телефончик, и что-то так кому-то говорит. Потом просит прервать разгрузку одной из машин и та слегка отъезжает. Папаша, красный как рак, садится в бэху, и с визгом выгоняет ее из теснин, ровненько так своим задом в вилы погрузчика, который как-то совершенно незаметно подкрался из-за грузовика. Опять истерика, гаишники, страховая... Много позже я узнал, что девица эта - дочка владельца магазина, а погрузчик, который в итоге опрокинул папаша, и замену которого оплатил, ребята на руках выкатили, так как движок у него клинануло за месяц до этого. В итоге у магазина новый погрузчик.

9.

"О вреде языкознания".

В пятидесятые годы, у нас мальчишек, развлечений было не много. Только то, что мог предложить двор и дом. Двор был много богаче и интереснее дома. Можно было играть в футбол у гаражей (до первого стекла), в «ножички», не обходилось без игр на деньги (если они у тебя были), пристенок, чира, орлянка, и т.д. А дома что? Пойди туда, принеси то, не мешай, а ты уроки сделал? Телевизоры были редки, включались только вечером при родителях, одним словом - тоска. Конечно, где-то существовали "дворцы пионеров" как некие миражи, но больше они существовали в воспалённом воображении и отчетах пионерских руководителей. Единственное, что спасало от этой тоски дома, были книги. Но, впрочем, кому как.

К первому классу я уже бойко читал, и когда другие узнавали что «мама мыла раму», я узнавал про «Остров сокровищ», «Трех мушкетеров», «Робинзона Крузо» и уже не помню что еще. Безусловно, для моего незрелого ума была обозначена родителями «запретная» литература, которая была предусмотрительно упрятана на верхние полки шкафа, да еще и задвинута в самый угол. За её чтение можно было запросто лишиться доступа к книжному шкафу: «Декамерон» Боккаччо, «Гойя» Фейхтвангера, где был не важен текст, а были невыразимо интересны иллюстрации, какие-то запретные поэты ни на фиг мне не нужные, но, как известно, - главное не попадаться. А так, вынес на улицу помойку, сгонял за хлебом, чего-то нацарапал в тетрадь на завтра в школу и можно укрыться в дальнем углу с книгой, что бы тебя не трогали.

Все выше изложенное не более чем введение в ситуацию.

Так вот, добрался я как-то до книги «Проклятые короли» Дрюона. Не очень-то интересные, куда им до «Трех мушкетёров», но все-таки - короли, заговоры, отравления. Я несся галопом по сюжету пока не набрел на какое-то заковыристое слово: РОГОНОСЕЦ. Вроде бы обидное, но не мат и для сюжета имеет значение. Одним словом, я не нашел ничего умнее, чем спросить о нем моего отца. Его реакция меня удивила, нет, скорее напугала!
Вместо того, что бы ответить или отмахнуться от меня, сказать не знаю, отец напрягся и стал мне задавать вопросы: «От кого ты услышал, когда, где и т.д». Я понял, что залез куда-то не туда, прочел что-то не то, и меня сейчас лишат доступа к книжному шкафу. Помятую судьбу героических пионеров-партизан, которыми нас потчевали в школе, я ушел в несознанку. Мол слышал во дворе от мальчишек, не помню кто, не помню когда и так далее.

Отмазка была слабая, можно сказать вообще никакая. Принести со двора трехэтажный мат, самую актуальную феню, блатные поговорки - это сколько угодно. Постоянная ротация дворовой шпаны и блатных (в истинном значение этого слова!), которые то появлялись откуда-то из зон и лагерей, то туда уходили, поддерживала тот языковый сленг, на котором мы все во дворе и общались. Но дома - ни в коем случае. Можно было схлопотать достаточно серьезно. Но - РОГОНОСЕЦ! Это тоже самое что спросить, сейчас, у второклашек про амбивалентность или дискурс. Как далее стало понятно - не прокатило.

Я затаился. И не напрасно. На следующий день мать поинтересовалась приторно елейным голосом, мол, откуда сыночек услышал это слово и, главное, от кого? Я понял, что влип по-крупному, замкнулся и перестал отвечать.

Конечно, его можно было услышать в нашей коммунальной квартире, где жило девять семей. Состав был пестрый: санитарка из поликлиники, профессорша античной литературы с мужем, большая рабочая семья, вдова полковника с двумя сыновьями, районный депутат с тихой, незаметной женой, мои родители, которые работали оба в министерстве и я со старшим братом и дедушкой. Все могли быть на подозрении. Сюда можно было добавить еще друзей родителей, которые часто собирались у нас или мы у них. Вот могли быть источники, но никак не двор!

Тем временем дома сгущались тучи, нет - неумолимо надвигалась буря, причиной которой был я. В общении появились сугубо интеллигентные выражения типа: «Не будешь ли любезна налить мне тарелку супа», «Тебя не обременит сходить, пожалуйста, в магазин за картошкой», ну и тому подобное. В принципе, ничего сверхъестественного не звучало. Вот, например, когда к телефону в коридоре звали профессоршу, то начало было такое: «Будьте любезны, не откажите пожалуйста в одолжении, если вас не затруднит позвать Н.А. к телефону». Это другой ветхозаветный профессор античной литературы звал нашу на предмет написания общего учебника. Но дома!? В обиходе!? У брата перестали ежедневно проверять дневник на наличие записей о его текущем хулиганстве, что грозило вызовом родителей в школу, и, того хуже, к кляузе из школы в партком отца (не шучу). Брат, глядя на меня, торжествовал, правда не понимал причины и предавался игре в карты во дворе. Мои попытки узнать у пацанов, кто же это «рогоносец», выдало мне только решение типа - «тупой как баран». Но это не проходило по контексту.

А двор, в принципе, знал все. Помню, как-то на резонное замечание девочки почти моего возраста, я ей отвесил: «Отвали, а то как дам по яйцам», получил десятиминутную унизительную лекцию о невозможности данного события по причине разного устройства этих органов у нас, с деталями и функциями. Пришлось позорно ретироваться и лезть на шкаф для уточнения нюансов по иллюстрациям к Гойя.

Я старался прошмыгнуть к себе в угол, как мышь. Тем не менее я, как оказывается, не закрывал плотно дверь в коридор, и из-за меня смердило из общей кухни тушеной кислой капустой и жареной на нефтепродуктах перемороженной камбалой. Двор отпал как-то сам собой, и жизнь покатилась под гору.

Так прошла рабочая неделя, и в воскресение утром я был поставлен перед отцом. К чему это разбирательство могло привести, я уже догадывался. Это называлось «выдрать как сидорову козу». Отец был бледен (ну, может быть, это художественное преувеличение) и неумолим. Надо было колоться, иначе моя филейная часть могла познакомиться с солдатским ремнем, на котором отец правил опасную немецкую бритву.
Юные пионеры-партизаны с сожалением взирали на меня с небес.

Со слезами на глазах, понимая, что я лишаюсь недочитанного «Декамерона» и еще ряда других сокровищ мировой литературы, признался, откуда это проклятое слово - РОГОНОСЕЦ. В подтверждение мне пришлось достать эту книгу, найти эти цитаты и уже почти разреветься. И... ничего!! Ну то есть ВООБЩЕ ничего! Шкаф не закрыли, во двор отпустили. Из кухни стало пахнуть снедью от Елены Молоховец. В доме опять стали жить «котик» и «мусик». Даже брат не получил по заслугам.

К вечеру родители ни с того, ни с сего укатили в ресторан, а нам с братом оставили включенный телевизор.

Однако слово так и осталось необъясненным. На мой робкий вопрос отец ответил, что слово это нехорошее и лазить, куда мне не следует, он не рекомендует, а когда я вырасту, то узнаю сам. И правда, когда вырос, то узнал действительное значение этого слова.

10.

САЛВАР-КАМИЗ

Марик Фарбер самый рыжий из моих приятелей. Его шевелюра похожа на солнце над Карибским морем в ясный день за пятнадцать минут до заката. Мы познакомились еще во время вступительных экзаменов в университет и с тех пор наши жизни шли параллельными курсами, но близкими друзьями мы так никогда и не стали. Может быть потому что в любом, пусть самом пустяковом, деле ему обязательно нужно быть первым и лучшим, а я соревноваться не люблю.

Однажды Марик заметил, что почти все его соперники и родственники уже находятся по ту сторону границы, и тоже решил перебираться. Выбрал для себя США как страну с самыми широкими возможностями по части конкуренции. Широко разрекламированные трудности эмиграции его не пугали за исключением английского языка. С языком была просто беда. В школе Марик учил французский, в университете – английский. Научную литературу читал естественно на английском. Помнил много терминов, но не знал как спросить где туалет. А если бы спросил, то никогда не понял бы ответ. Его жена Жанна учила в школе и институте английский, но за много лет неупотребления совершенно забыла. Нужно было принимать срочные меры, а именно найти хорошего частного преподавателя. Понятно, Марик был согласен только на лучшего и такого, который был бы и носителем языка. Но ни англичан, ни американцев, ни даже канадцев или австралийцев в нашем городе не было. Поэтому носителем языка в его версии оказалась энергичная немного за 30 дама по имени Марина, прожившая пять лет в Индии. Логика в таком выборе была: английский там, как известно, является одним из разговорных языков. Правда, если быть совсем точным, не английский, а индийский английский, что не совсем одно и то же. Но тогда Марик этого не знал.

После первого урока Марик поделился с Жанной своими сомнениями. Во-первых, ему не понравилось что весь урок изучали старые журналы “Сosmopolitan”, которые Марина привезла из Индии. Во-вторых, по мнению Марика ее произношение сильно отличалось от произношения ведущего его любимой радиопередачи «Час Джаза» Виллиса Конновера. Жанне больше всего не понравилось как Марина поглядывала на Марика. Говорить об этом она не стала, но полностью согласилась с мнением супруга. На второе занятие Марина пришла в индийском национальном наряде: очень широкие вверху и очень узкие внизу длинные брюки и свободная навыпуск блуза с невиданной отделкой. Все из умопомрачительного материала. На Жанну этот костюм или как выразилась Марина «салвар-камиз» произвел неизгладимое впечатление. Она потихоньку перерисовала в тетрадку фасон, а в перерыве утащила Марину в другую комнату чтобы ознакомиться с деталями. Во всем остальном второй урок не отличался от первого. Третьего урока не было.

В поисках нового учителя Марик двинулся по знакомым и в какой-то момент вышел на меня. Я познакомил его с Еленой Павловной. Тогда мы с женой занимались с ней уже почти два года. Марик все допытывался лучшая ли она, а я не знал. Сообщил сухие факты: преподает в университете, учит нас по американским учебникам и аудиокурсам, определенно понимает радиопередачи и песни. После полугода занятий я вполне прилично смог объяснить японцу свой стендовый доклад на конференции в Москве, а начинал с того же разговорного нуля что и он. Я бы мог добавить что по моим наблюдениям ее ученикам сопутствует удача в новой жизни, но Марик такие вещи не понимает. Поэтому я промолчал.

Елена Павловна не впечатлила Марика: слишком молодая, слишком несолидная. Правда, рыжая как и он сам. Марик подумал, что можно попробовать, и после первого же занятия решил что его все устраивает.

Через несколько месяцев Елена Павловна сказала:
- Я совершенно упустила что вам нужно работать над спеллингом. В английском спеллинг – важный аспект языка, по нему даже проводят национальные соревнования. Чтобы улучшить спеллинг я вам советую писать диктанты. Берите урок, который мы уже проходили, и диктуйте друг другу. Интересно кто из вас напишет лучше?

Марик занервничал. Он даже представить не мог что лучше напишет родная жена, но скорей всего так и должно было случиться. Недолго думая, Марик нашел подходящий текст и аккуратно его переписал на чистый лист в общей тетради, где вел записи. Тем же вечером предложил Жанне написать диктант и «случайно» открыл книгу на переписанной уже странице. Первой диктовала Жанна, а Марик писал. Когда закончили, Марик вырвал заранее подготовленный лист и отдал жене. После этого супруги поменялись ролями. Жанна тоже вырвала исписанный лист. Начали проверять. Жанна сделала двенадцать ошибок, Марик – одну. Жанна горько зарыдала.
- Какая я идиотка! – повторяла она снова и снова, - Я же учила этот проклятый английский девять лет, и через считанные месяцы ты пишешь лучше меня!
Сердце Марика дрогнуло и он повинился. Жанна жутко обиделась, но в конце концов Марик вымолил прощение.

Примерно через неделю написать диктант предложила Жанна.
- Только теперь страницу буду выбирать я, - сказала она.
- Жанночка, - ответил Марик, - как ни жаль, но мы попали в ловушку. Откуда я знаю что сегодня ты не переписала страницу заранее? Ни ты, ни я теперь страницу выбирать не можем потому что в этом выборе мы не доверяем друг другу. Выбирать должен кто-то третий.
Жанна в который раз подивилась как хорошо организованы тараканы в голове ее муженька и возмутилась:
- Какой еще третий? Может быть кошка?

Тут нужно сделать отступление и сказать что кошка для Жанны такая же привычная фигура речи, как для некоторых Пушкин. Когда другие говорят «Рассказывай это Пушкину!», Жанна говорит «Рассказывай это кошке!». Поэтому кошка не была для Марика неожиданностью.

- А почему бы и не кошка, - сказал он, - берем старое Мишкино домино с большими костями, раскладываем на полу, запускаем Муську. Подходит она сначала к четыре-два, пишем 42-ю страницу, или 24-ю.
Жанна кое-как согласилась, домино разложили, кошку запустили в комнату. Но ...
шесть-два Марик достал не из коробки, а из кармана и заранее потер кость кошачьей мятой. Поэтому Муська первым делом побежала к шесть-два. А Марик уже переписал и 62-ю страницу и 26-ю тоже. Снова слезы, снова сердце Марика дрогнуло, снова Жанна простила мужа, но работа над спеллингом между тем зашла в безнадежный тупик.

На следующем уроке Жанна не выдержала и пожаловалась Елене Павловне на коварство Марика.
- У меня студенты тоже пытались пользоваться «бомбами», но я нашла простой выход, - сказала Елена Павловна, – За день до экзамена они приносят мне стопку бумаги, я густо прокрашиваю торец каждый раз в новый цвет и на экзамене выдаю по несколько листов для подготовки. У вас бумагой может заведовать Жанна, а тексты выбирать Марк. Правильно?
Жанне идея понравилась и она перевела вопрос в практическую плоскость:
- Елена Павловна, а какой краской вы пользуетесь?
- Любой. У меня есть немного красок для ткани. Могу отсыпать и вам.
И немедленно отсыпала.

Следующий диктант написали по рецепту Елены Павловны, и его результат оказался сильным ударом по самолюбию Марика. Что делать он не знал, но и сдаваться не собирался. Решил что купит краски сейчас, а что делать придумает потом. К его удивлению ни в одном магазине обнаружить их не удалось.
- А что, красок для ткани нет? – спросил он на всякий случай у продавщицы в хозяйственном.
- А что, все остальное есть? – спросила продавщица у него и окинула взглядом абсолютно пустые полки.

Марик разозлился и решил что сделает краски собственными руками как уже три года делал вино. В конце концов, химик он или не химик? Покопался в институтской библиотеке и наткнулся на «Очерки по окраске тканей местными растениями в древней Руси» 1928 года издания. Взял домой, проштудировал и пришел к выводу что краски из растений в условиях глобального дефицита именно то что ему нужно. На дворе стоял 1991-й год. Оборудование в институте, где работал Марик, еще не растащили. После обеда в лабораториях было совершенно пусто. И он решил попробовать.

Вообще-то Марик занимался вибронными состояниями в координационных соединениях и в последний раз работал с выпаривательными чашками и колбами много лет назад в университете на лабораторных. Теперь пришлось многое вспомнить. Он сушил, толок, вымачивал, выщелачивал, фильтровал. Через полтора месяца пришел первый успех: получилась черная краска из дубовой коры. Сначала она упорно красила в грязно-темно-серый цвет, а теперь окрашенный кусок старой простыни, которую он утащил из дому для экспериментов, смотрелся как драгоценный бархат с картин старых мастеров. Потом был длительный застой, но вдруг вышла удивительно глубокая и сочная оранжевая. Другие цвета после оранжевого пошли хотя и с трудом, но легче.

Марик не узнавал себя. Он давно охладел к своей науке, а когда решил уезжать и понял что докторскую никогда не напишет, охладел совсем. А тут в нем проснулся энтузиазм, какого он не помнил и в молодые годы. Почему? По вечерам в пустом институте Марик часто думал над этим, но ответа не находил. Может дело было в свободе от начальства, отчетов, карьеры, рецензентов? Может быть потому что приготовление красок скорее не наука, а ремесло? Ремеслами Марик никогда не занимался и только теперь стал понимать чем они отличаются от науки. В науке нет тайн и любой результат должен быть воспроизводим. Ремесло – набор больших и малых секретов, а результат может быть, как и искусстве, абсолютно уникален. Поэтому хорощий студент может, например, как бы заново создать периодическую систему элементов, но никто пока что не повторил скрипки Страдивари.

Марик был так увлечен своей новой деятельностью, что частенько стал отвечать на вопросы невпопад. Убегал из дому с горящими глазами, а приходил поздно и усталый. И вообще был настолько явно счастлив, что жена заподозрила неладное.

В четверг вечером, когда Марик задержался на работе в третий раз за неделю, Жанна села на троллейбус и поехала к его институту. Больше всего она боялась что ее туда не пустят. Обычно Марик заказывал пропуск или звонил на проходную, но сейчас нужно было пробиваться самой. С одной этой мыслью в голове она даже не заметила как благополучно миновала по краю темную посадку между улицей и зданием и подошла к освещенным стеклянным дверям. Двери были закрыты. Жанна постучала. Из подсобки вышла вахтерша, сонно посмотрела на позднюю гостью, отодвинула засов и приоткрыла дверь. Вдруг глаза вахтерши округлились, а рот открылся как у вытащенной на берег рыбы. Жанна обернулась и увидела что с другого края посадки к проходной бежит высокий мужик в распахнутом длинном плаще, а под плащом ничего нет. Сердце у Жанны бешенно забилось. Она вдавила себя внутрь и закрыла засов. Вахтерша, не оборачиваясь, побежала в подсобку, Жанна за ней. Там вахтерша достала бутылку самогона, заткнутую пробкой из газеты, разрезала напополам соленый огурец и налила понемногу обеим. Выпили и только после этого заплакали.

- Уволюсь я отсюда, - жаловалась вахтерша, - сил моих нет. Вчера какой-то придурок с топором бегал, жену искал, а сегодня этот чебурашка... – и спросила, - Ты к кому?
- К Фарберу из 206-й комнаты.
- К рыжему что ли? Ты ему кто?
- Жена.
- Ну иди, - сказала вахтерша и снова налила, но на этот раз только себе.

Жанна поднялась по темной лестнице и пошла по длинному гулкому коридору вдоль закрытых дверей. Дошла до 206-й. Из комнаты через матовое стекло двери пробивался свет и доносились звуки вроде тех что женщина издает во время любви. Кровь ударила Жанне в голову, она рванула ручку... В лаборатории тихо рычала центрифуга, слегка парил темно синий раствор в колбе, на столе красовался ворох цветных лоскутов. Из Спидолы пела свой неповторимый скэт Элла Фицджералд. Ее Марик сидел в кресле и перебирал карточки с английскими словами. Больше никого в комнате не было.
- Ты не с топором? - поинтересовался Марик, глядя на возбужденную жену, - А то вчера здесь уже один бегал.
- Сегодня нет. А что ты здесь делаешь ночью? – поинтересовалась в свою очередь Жанна.
- Краски, - ответствовал Марик, - смотри какие красивые!
- Тогда зачем ты красишь тряпки? Давай покрасим что-нибудь хорошее!

В магазинах тогда не было ни хорошего ни плохого, и Жанна достала из шкафа семейную реликвию - отрез некрашенного тонкого шелка. Его подарил Жанниной бабушке какой-то местный пациент в 1944 году в Самарканде, где та работала в военном госпитале. Сначала попробовали на лосутках – краски на шелк ложились отлично! Воодушевленные успехом, покрасили «узелками» всю ткань и просто ахнули как здорово получилось. Глядя на эту красоту, Жанна стала думать что бы из нее сшить и никак не могла придумать: ни к одному из современных фасонов эта супер расцветка не подходила. В конце концов извлекла из глубин подсознания салвар-камиз и решила рискнуть. Отделку, конечно, взять было негде, хорошо хоть удалось достать цветные нитки. Но результат все равно оказался ошеломляющим. Все подруги немедленно захотели такие же, а Марик сказал что из этого можно сделать профессию. Однако вскоре пришел долгожданный вызов из посольства США. Начали собираться, распродавать вещи, почти каждый вечер с кем-нибудь прощались. И так до самого отъезда.

Никто не любит вспоминать первые пять лет эмиграции. Не будем трогать эту тему и мы. А по прошествии этих лет Фарберы жили в собственном доме в небольшом городке недалеко от Нью-Йорка. Сыновья учились в хорошей местной школе, Марик занимался поиском багов в компьютерных программах, Жанна работала на Манхеттене секретарем у дантиста. Небо над ними было голубым и казалось что таким оно будет вечно. Именно тогда и грянул гром – Марика уволили.

Те кто терял работу в США знают что первые две недели отсыпаешься и оформляешь пособие, потом, отдохнувший и полный энтузиазма, начинаешь искать новую. Но если работа не находится в течение полутора месяцев, нужно срочно искать себе занятие – иначе впадешь в черную меланхолию, которую американцы называют депрессией. Я, например, начал писать истории и постить их на anekdot.ru, но абсолютное большинство народа начинает ремонт или перестройку дома. Польза от этого двойная: и ты занят и дом повышается в цене. Марик домом заниматься не хотел. Поэтому вначале он делал вид что учит QTP, а потом по настоянию Жанны записался сдавать учительские экзамены и делал вид что к ним готовится.

А тем временем заканчивалась зима, и был на подходе самый веселый праздник в еврейском календаре – Пурим. В этот день евреи идут в синагогу в маскарадных костюмах, во время службы шумят трещотками, а после службы напиваются допьяна. Жаннин босс пригласил Фарберов на праздник в свою синагогу и подарил билеты. Деваться было некуда, и Жанна начала перебирать свой гардероб в поисках чего-либо подходящего. Единственной подходящей вещью в итоге оказался тот самый салвар-камиз, о котором она не вспоминала со дня приезда в США. По крайней мере он удовлетворял формальным требованиям: прикрывал локти и колени, не подчеркивал дразнящие выпуклости, был необычным, нарядным и праздничным.

В синагоге после чтения «Мегилы», когда народ приступил к танцам, еде и «лехаим», к Жанне подошла местная дама из тех что одеваются подчеркнуто скромно и подчеркнуто дорого. Она искренне похвалила Жаннин наряд и поинтересовалась где он куплен. Жанна сказала что сшила его сама и снова получила целый ворох комплиментов. Жанна растаяла и призналась что краски сам сделал ее муж. Дама с интересом посмотрела на Марика и заметила, что умей она делать такие краски, было бы у нее много миллионов. Подошел босс и представил стороны друг-другу. Дама оказалась сотрудницей секции «Мода и стиль» газеты «Нью-Йорк Таймс». В этот момент Марик понял что замечание насчет миллионов совсем не шутка, а будут они или их не будет зависит только от него.

На последние деньги он оборудовал самую что ни есть примитивную лабораторию в собственном гараже. Разыскал лабораторные журналы и похвалил себя что не поленился их привезти. Через два месяца разослал образцы своих 100% органических красок производителям 100% органических тканей. От пяти получил заказы. С помощью старшего сына составил бизнес-план и взял у банка заем на открытие малого бизнеса. Наодалживал сколько мог у знакомых. Заложить дом не удалось: в нем было слишком мало денег. Снял помещение, нанял рабочих. Через год расплатился со всеми долгами и расширил производство вдвое. Марику повезло: спрос на органику рос тогда экспоненциально. Но согласитесь, к своему везению он был готов.

С тех пор прошло немало лет. Марик перенес свою фабрику в Коста-Рику поближе к дешевым сырью и рабочей силе. Заодно построил большой дом на Карибском побережье и живет там большую часть года. Время от времени прилетает в Нью-Йорк, где у него тоже есть квартира. Иногда звонит мне. Тогда мы встречемся в нашем любимом ресторане в Чайна-тауне и едим утку по-пекински в рисовых блинчиках. Я знаю что Марик достанет свою кредитку первым (потому что должен быть первым во всем!) и заказываю хороший мозельский рислинг к утке и «Remy Martin Louis-XIII» в качестве финального аккорда. Судя по чаевым, счет Марика не напрягает.

Жанна большую часть года живет в нью-йоркской квартире и время от времени летает в Коста-Рику. Главное место в ее жизни делят фитнес и внуки.

Елена Павловна продолжает готовить своих учеников к максимально комфортному пересечению границ, потому что язык – самое ценное и самое легкое из того что можно взять с собой. Сейчас она это делает из Новой Зеландии и в основном по Скайпу.

Когда Марика спрашивают как случилось что он занялся красками, он говорит что его фамилия Фарбер переводится с идиш как «красильщик», а значит это ремесло у него в генах. Марик – молодец. Когда нужно, на любой вопрос он может дать точный короткий и совершенно понятный ответ. А я так не умею и скорее всего уже не научусь.

Abrp722