Цитата #467071

xxx: Муж забыл в Сочи рюкзак. А в нем еще пирожки на дорогу были))) Целый год горевал, в нем были любимая рубашка и кепка. На следующий год приехали на то же место и нам вернули рюкзак и кое что из вещей, кепки он так и лишился. За год рюкзак в горы несколько раз успел сходить с другими постояльцами.
yyy: рюкзак сам отработал аренду и хранение )

Аналог Notcoin - Blum - Играй и зарабатывай Монеты

рюкзак год были нем лишился горы вещей

Источник: bash.org.ru от 2021-9-16

рюкзак год → Результатов: 10


1.

Мандаринки

Сантехник Иваныч сидел на своей захаращенной кухне в своей холостяцкой берлоге. Пил горькую. Компанию составляли ему только рыжие тараканы, вольготно себя чувствовавшие среди немытых тарелок.
Да-а, жизнь-то не сложилась. А ведь мечтал стать учителем физкультуры, чтобы до старости с пацанами в футбол гонять. Странная мечта — не летчиком, не моряком, а именно физкультурником. Мечтал жениться на однокласснице Олечке, красотке на всю школу, Оля будто и строила ему глазки, а после школы уехала в Тбилиси.
А он что? Спивается помаленьку, а че ж не спиться, если целыми днями в чужие унитазы заглядываешь да бачки сливные чинишь. И все ему: «Иваныч то, Иваныч се, поди туда, принеси то». Даже отчество его звучит в их речах неуважительно. Никто не знает, что он — Сергей Иванович Кротов. Никто не знает, что у него был брат-близнец Димка, который умер в семь лет от лейкемии. Он любил брата, хотя тот очень часто лежал в больницах и почти с ним не играл. Димка много мечтал — хотел вырасти и стать геологом. Хотел побывать на Северном полюсе, хотел…
Пьяные слезы потекли по щекам алкоголика: «Эх, Димка, это ж я виноват в твоей смерти, и все из-за этих чертовых мандаринов. Прости, брат…»

Сергея давно мучила нелепая и детская вина, гвоздем вонзавшаяся в сердце. Он вспомнил свое бедное детство. Бедное, потому что брат болел и мать занималась хворым сыном, почти не обращая внимание на здорового. Все время и все деньги уходили на Димку. Близился Новый год, и отец принес с работы два кулька подарочных конфет — ему и Димке. Конфеты были самые дешевые, леденцы, помадка, батончики, но среди конфет красовались две больших спелых мандаринки. Сергей обожал мандарины.
— Одну съешь сам, вторую оставь Димке, — сказал отец.
— Конечно, пап.
Сергей помнил, какой вкусной, ароматной и по-настоящему сладкой была его мандаринка. И абсолютно не заметил, как съел и вторую. Когда он понял, что натворил, стало стыдно. Кожура мандаринок полетела с балкона.
«Надо и виду не подать, что в подарках были мандарины», — подло подумал он.
Ему «повезло», о мандаринах никто и не вспомнил, потому что Димке снова стало хуже, и его вместе с матерью увезли на «скорой» в больницу. А потом Сергей помнил, как к ним понаехало много родственников — дедушки, бабушки, тетки, дядьки.
Бабушка Варя все говорила матери, что не место ребенку на похоронах, но мать оставила его возле себя, и он видел самого себя — исхудавшего и почти прозрачного в маленьком гробу. Видел и не верил.

А потом, уже после похорон, его как обухом по голове ударило: «Димка не умер бы, если бы я не украл его мандаринку».
Это была глупая мысль, но она засела в мозгу, превратив его в законченного хулигана и хама. Совесть грызла изнутри, он всем грубил, чтобы ее не слышать.
Отец через год ушел из семьи, оставив на его детские плечи весь груз в виде вечно истерящей матери. И пошла вся жизнь кувырком. Женские истерики, крики и слезы так ему надоели, что он решил семью не заводить. И вот теперь пьет с тараканами.
«Эх, братка, вернуть бы время назад».

Шатаясь и задыхаясь от излишнего выпитого, Сергей вышел на балкон. Город уже зажег огни, звезд видно не было. Сергей поднял глаза к небу и почти протрезвел. Почти на всю ширь ночного неба сверкал огненный циферблат часов. Сергей явственно видел цифры и две стрелки — маленькую и большую — часовую и минутную. Сергей глазел на чудо, а часы будто смотрели на него. Затем стрелки часов вдруг сдвинулись с места и пошли в обратном направлении. Сергей не мог оторвать от них взгляд, вместе с тем он чувствовал себя странно. Он будто уменьшался в размере, будто становился легче. Он взглянул на свои руки, куда подевались мозоли? И руки будто детские. Зажмурился, открыл глаза. Он стоял на балконе своей детской квартиры и слышал, как на кухне возится мать. Слышал ее голос.
— Ма-ам, — удивленно пискнул Сергей.
Из кухни вышла его молодая мать.
— Чего шумишь? Дима только уснул.
Недовольно повела бровью мать.
— Димка живой?! — едва не заорал он, но вовремя сдержал вопль. А тут повернулся ключ в замке, и в прихожую вошел отец с двумя пакетами новогодних конфет и мандаринок.
— Одну мандаринку съешь сам, вторую для Димки, — сказал отец.
Сергей наконец-то взял себя в руки и стал мыслить ясно. Он знал, что надо делать. Когда родители ушли смотреть телевизор, он вынул мандаринки из кулька. Запах был одуряющий, он сглотнул плотный комок слюны. Взял мандаринки, очистил от кожуры и отнес в Димкину комнату. Брат слабо зашевелился.
— Дим, просыпайся, соня, я принес тебе мандаринов из самой Африки или, может, из Грузии, не знаю.
Сергей отломил дольку и вложил в рот брату.
— Вкусно, Серый, ты тоже ешь.
— Не-а, я уже свои съел, их было четыре.
— Ну и что, ешь еще.
— Дим, ты чего, хочешь, чтобы я аллергию отхватил? Не хочу.
— Серый, а я не хочу завтра в больницу. Надоело уже.
— Ничего, вот подлечишься, Димка, и станешь геологом. Я читал, что на Урале есть целые подземные залежи самоцветов. Представляешь, сколько там всего!
Димка доел последнюю мандаринку.
— Как ты думаешь, Серега, я смогу найти какую-нибудь тайну в земле, если стану геологом?
— Конечно, сможешь, так же, как я буду тренировать свою футбольную команду.
Сергей обнял своего брата-близнеца и закрыл глаза, чтобы не заплакать.

Проснулся он от сильного толчка в плечо: «Ты чего дрыхнешь, шашлык же подгорит, олух!» Сергей открыл глаза. Перед ним стоял смеющийся бородач с его глазами и улыбкой.
— Д-димка?!
— Ну а кто же еще? Да прямо с Камчатки! Икры привез, и крабов, и целую друзу горного хрусталя.
Сергей оглянулся. Он сидел на лавке в уютной беседке. Дача зимой была такой же уютной. Из домика вышли женщины и две девочки — его дочери, жена Ольга, и невеста Дмитрия Катя. Все еще не веря в происходящее, Сергей вошел в дом и посмотрел в зеркало. Выглядел неплохо: подтянут, строен, моложав, как и полагается физруку. Барышни накрыли на стол. Дымилась уха, украшали стол шашлыки и бутерброды с икрой. Сели за стол, на стол Димка водрузил бутылку «беленькой».
— Э-э, нет, Дим, я не пью. Мне вообще было такой кошмар приснился, будто я алкаш запойный, торчу на кухне с тараканами. И будто я одинок, и тебя, Дима, нет. Будто ты умер в детстве.
— Серый, ты че?! Какое умер, ведь у меня замечательный брательник. Я болел, это да, а помнишь, как ты меня мандаринами кормил? Еще и врал мне, что мандаринок было четыре. Я все помню, Серый. Вот тогда-то я за жизнь зубами и ухватился. Вот тогда, брат, я и понял, что не могу просто сдаться. Да, кстати, хочешь посмотреть на мои геологические находки, у меня целый рюкзак.
— Хорошо, Дим, сейчас приду, только вдохну еще немного свежего воздуха.
Сергей Иванович Кротов поднял лицо к небу. Никакого циферблата в небе не было, но Сергей сказал куда-то в облака: «Спасибо за все, огромное спасибо…»

2.

Любовь похожая на сон
(из песни)

Вы, конечно, слышали о Лене Пенкиной, девушке без сна? О ней писали в медицинских журналах. Хотя имени не называли. Так что я лучше расскажу. О ней и сразу о Жоре, ведь они теперь вместе, и по отдельности рассказывать никак нельзя.
Первые шестнадцать лет медицина Пенкиной не интересовалась. Родители любили Лену, училась она хорошо, но по мере взросления, засыпала все труднее и спала всё меньше. Но школу смогла закончить с медалью, и поступила в Энергетический институт, видимо, был запас. Со второго курса ушла, вначале в академический, по здоровью, а потом и совсем. Лена перестала спать. Ночью она, в лучшем случае, дремала, пару раз по часику, почти не отключаясь. Родители в ужасе искали лучших врачей. Один доктор прописал пить красные таблетки, второй их же категорически запретил. Оба сходились только в одном — перед сном нужна физическая нагрузка на свежем воздухе. Лена стала бегать. Легкая, стройная, с очень большим сердцем, бегала она с удовольствием. А потренировавшись с год, уставала от бега не более, чем иной человек от неспешной ходьбы, а кто-то и от сидения перед телевизором. Могла бегать часами, но, увы, бессонница не перестала её мучить.Лена выигрывала городские марафоны, один за другим, больше же почти ничего не могла делать — читать, считать, всё было через силу. Призовых на жизнь не хватало, она пыталась работать курьером, чтобы не брать деньги родителей, но забывала адреса и прибегала обратно со всеми бумагами. На майские праздники Лена победила в супермарафоне, организованном газовой компанией, и получила в награду однокомнатную квартиру. Родители боялись её отпускать, но она настояла. Получив ключи, Лена легла на полу пустой, зато собственной квартиры и — О, чудо! — заснула! Утром приехали родители и двоюродная тётя, знаток фэншуя. Они привезли мебель, руководили грузчиками и сборщиками, расставляли всё по местам. Кровать Лены оказалось у другой стены, не там, где она спала первую ночь. И сон не пришёл. Не пришёл и на следующую ночь. В отчаянии, Лена передвинула кровать на старое место и снова заснула. Но радость была преждевременной, следующей ночью Лена не спала, а за стенкой, очень, видимо, тонкой, полночи занимались любовью. Лена лежала и плакала, ей тоже хотелось любви, семьи, детей, хотелось быть нормальной.
Родители просили её вернуться, Лена отказывалась. В новой квартире, не каждую ночь, но всё-таки иногда удавалось заснуть. К тому же, рядом был парк, недавно открытый. Со скамеек, однако, уже слезла краска, на дорожках образовались вечные лужи, но Лене парк нравился. Она бегала в нём каждый день, много часов, ни о чем не думая. Однажды обогнала другого бегуна — крупного неуклюжего парня и вдруг почувствовала, что могла бы уснуть прямо сейчас, прямо на бегу. Удивлённая, Лена пробежала круг, снова обогнала того парня, и ощущение, странное, но приятное, повторилось. Тогда Лена села на скамейку и стала ждать, когда неуклюжий пробежит мимо. Он пробежал,и Лена заснула. Сон был мимолетный, но она и такому была рада. С тех пор, приходя в парк, Лена первым делом искала этого человека. К сожалению, он бегал только по субботам. Этот день недели был теперь для Лены самым желанным. Она засыпала на скамейке, когда парень подбегал, просыпалась, когда он удалялся. Иной раз Лена бросалась вдогонку, обгоняла и поджидала на другой скамейке, чтобы успеть поспать несколько раз за круг. В ожидании субботы Лена переживала, что парень может больше и не появиться, уж больно он не подходил для бега по комплекции — широкое туловище, длинные мощные руки и короткие, слегка кривоватые ноги. Но парень тренировки не пропускал и бегал, медленно и тяжело. А в один из субботних вечеров случилась так, что её бегун прервал бег и сел на скамейку рядом с Леной, совсем близко.
— Шнурок развязался, — объяснил он смущённо.
Но Лена не слышала его слов. Её глаза уже были закрыты, тело расслаблено, в глубоком сне прижалась она к плечу незнакомого мужчины. Жора, а это был именно он, три часа просидел не шевелясь, боясь разбудить девушку. Возможно, сидел бы и дольше, но подошёл охранник—предупредить, что парк закрывается. Впрочем, эти часы Жора провёл не без пользы. Впервые он глубоко задумался о своей работе. Жора продавал кирпичи. Пришёл к этому не сразу, когда-то пытался заниматься наукой, но институт сдали в аренду, ученых разогнали. Продавать кирпичи было трудно: платили мало, а рюкзак с образцами был очень тяжел. Многие вообще не открывали Жоре дверь, ругались не глядя. И Жора придумал испечь маленькие кирпичики, похожие на большие. Тогда либо таскать будет легче, либо образцов с собой можно взять больше. Там же, на скамейке, Жора продумал как изготовить форму, замесить массу и настроить духовку. Забегая вперед, скажу, что идея оказалось удачной. Нет, Жора не начал продавать больше кирпичей, но люди стали покупать у него эти самые кирпичики. Кто-то брал просто так, кто-то для игрушечного домика, другие затыкали в стенах дыры между большими кирпичами. Настоящий же прорыв случился, когда вдруг возникла мода дарить кирпичики молодоженам, на счастье. Заказы посыпались со всех сторон. Жора основал ООО "Кирпичик", купил заброшенный завод и наладил там производство.
Но всё это будет потом, а сейчас Лена и Жора прощались у ворот парка.
— Мне пора домой, к жене, — сказал Жора.
— Я понимаю. Спасибо,— ответила Лена. — Ой, у вас шнурки развязались. А я побегаю ещё.
Лена побежала по улице, почти не касаясь разогретого летним солнцем асфальта. Она бегала всю ночь, не чувствуя усталости и смеясь встречному ветру. Ранним утром, в первой открывшейся пекарне, Лена купила два круассана и с аппетитом позавтракала.
С тех пор они здоровались. Конечно, Лене очень хотелось,чтобы Жора снова присел рядом, но она стеснялась просить.
Как-то они встретились во дворе и выяснили, что живут в одном доме, но в разных парадных.
— А этаж какой? — спросила Лена и зажмурилась, так ей хотелось, чтобы Жора сказал "двадцать третий".
— Двадцать третий, — сказал Жора.
Теперь Лена понимала, что в её счастливые ночи у стенки соседней квартиры спит Жора. А в несчастливые у стенки лежит его жена. Или собака. Хотя вряд ли у него есть собака. Только жена.
Минула пара месяцев, а может лет, не важно уже, и эта самая жена заявила Жоре, что хочет стать стюардессой и с пилотом ему изменить. После развода Жора напился, устроил дебош и три дня провёл в полиции. А в субботу был выкуплен оттуда бухгалтером ООО "Кирпичик". Освободившись, Жора, как есть, немытый и небритый, отправился искать Лену. Нашел её у входа в парк.
— Я развёлся, — сказал Жора. — Пойдём ко мне?
— Лучше побежим, — ответила Лена.
В лифте Жора обнял её и прижал к себе. Пока поднимались до двадцать третьего, Лена успела подремать. В квартире она отправила Жору мыться, сама прибралась на скорую руку, постелила чистое, разделась и легла. Жора вышел из ванны, и они немедленно занялись любовью. Потом уснули в обнимку, счастливые, проспали часов пять. Проснулись от голода. Лена вспомнила, что у неё есть два круассана и заливное в холодильнике.
— Жалко, что стена мешает, так бы не пришлось одеваться и через улицу идти. — сказала Лена, потягиваясь.
Жора намотал на кулак ремень и с первого удара пробил в стене дыру. Потом они разобрали проём, подкрепились, пропылесосили, снова занялись любовью и после спали уже до самого понедельника.
И больше не расставались. Лена спит каждую ночь, Жора за этим следит. Конечно, когда родился Юрочка, режим сбился, но ненадолго. Мальчик рос спокойным, даже позволял маме учиться — Лена восстановилась в институте. А по окончании пошла в аспирантуру, но не сразу,ведь к тому времени родилась Светочка и оказалась много бойчее брата — полгода не давала Лене спать, впрочем, ей ли привыкать. В аспирантуре Лена с успехом защитилась по теме: "Замена многополюсных разъединителей на упругие соединители". Работу отметили дипломами международных выставок. Но внедрение идёт медленно. А вот прогрессивные страны: Новая Зеландия, Дания и Фарерские острова уже запустили программу по замене всех разъединителей на соединители в течение десяти лет.
Жорин завод работает, спрос устойчивый. Есть и новое перспективное направление: ООО "НАНОКИРПИЧ". А ещё Жора купил крупнейший в стране комбинат железобетонных оснований. Так что если где столкнетесь с железобетонным основанием — знайте, скорее всего оно Жорино.
Живут Жора и Лена в просторном доме, целиком построенном из маленьких кирпичиков.
Ну вот, вроде всё и рассказал, что ещё добавить... Ах да, Лена ждёт третьего ребенка, готовится к марафону для беременных, старт — послезавтра.
Думаю — победит.

2020 г.

3.

Здорово, сидельцы !
Чё то вспомнилось - я ж уже был на карантине , в 1990 году . В городе Негаже в Анголе , три месяца прокарантинил . Только там климат был получше и питание похуже , а так ничё. Карантин был плотный - не предполагал прогулок , а тем более выходов на природу, так как обеспечивался силами УНИТА и регулярными обстрелами из миномёта ( ими же , родимыми) . При этом на местном рынке сидела кондратка ( местная жительница) , у которой я купил 3 ( три ) бутылки коньяка "Арарат 3 звёздочки" . Вот до сих пор не понимаю, как он у неё оказался . А как я улетал оттуда - отдельная песня
Продолжение истории про карантин - как его надо заканчивать
Проблема города была в том, что единственная дорога-двухполоска в город контролировалась УНИТА. На ней всё, что двигалось, являлось мишенью, огонь вёлся практически в упор из зелёнки, которая стеной стояла вдоль дороги, так что ехать до ближайшего города Уиже в 40 км и речи быть не могло без крайней на то необходимости. Абсолютно крайней.
Продовольствие доставлялось только вертолётами. Полоса аэродрома позволяла принимать самолёты, но город был в ущелье, кругом горы. Утром всегда туман – рассеивался с 10 утра до 12 дня , потом опять всё затягивала дымка. Товарищи из УНИТЫ сидя на склоне, в лесу прекрасно видели полосу, и, позавтракав, в случае приземления транспорта открывали по полосе огонь из миномётов, так что летуны на Ан-26 не могли себе позволить подобную эскападу. Вертолётчики на Ми-8 были поюрче- садились, выкатывали груз и ходу – не глуша движки, взлёт. Груз был только еда, больше ничего, и то не часто. Так что толстых у нас не было. Совсем. Из еды был только кофе ( там его производили), но к кофе там отношение было, как у таможенника Верещагина к чёрной икре. К концу третьего месяца у меня порвались ботинки. Я пошёл к начальнику тыла за новыми. Он молча встал из-за стола и мы пошли на склад - там были только пустые бочки из под топлива и всё. Не было даже картонных ящиков из под формы и обуви – их сожрали крысы, только металлические бочки. Обуви не было, особенно моего 45-го размера . “О “, сказал начальник тыла . “Есть идея. Тут сегодня обстрел был утром, мина попала в группу - 7 трупов. Пошли в морг, там один здоровый, снимем с него ботинки, должны тебе подойти “. Короче, что то мне не это предложение не зашло. Ну перчатки там, пояс с покойника это одно ( было дело), но ботинки … На моё счастье на следующий день в Луанду улетал переводчик, у него был 45 размер и старые кроссовки, которые он мне благодушно и оставил. Кроссовки были классные – целые и очень красивые - жёлтые с красными полосами и синими вставками, расцветка попугая жако, мечта клоуна. Зато целые.
А дней через десять прилетел к нам с визитом ГВС ( Главный Военный Советник) , Генерал-лейтенант Суродеев ( ака Дуродееев) и с ним замполит миссии , тоже целый генерал-майор, который прилетел в Анголу буквально неделю назад. Товарищ Суродеев имел кликуху Дуродеев ещё из Одессы, где он был Начальником штаба Военного округа. Он очень не любил цветущие одуванчики, которые поэтому круглосуточно изничтожались всю весну и лето по всей территории Штаба, и стали называться у местных ботаников “дуродейчиками”. “Хорошо, что тут одуванчиков нет” изрёк его подчинённый из Одессы, узнав, кто к нам назначен новым ГВС и поведал нам эту странную историю идиосинкразии. Товарищ замполит был вменяем в отличие от Суродеева, и первым делом после ознакомления с ситуацией и дежурных докладов решил поговорить со мною. Это ему горячо рекомендовал его переводчик, Кагарлицкий ( “поговорите вон с капитаном В., он тут уже третий год, всё знает и расскажет , как есть” ) . “Товарищ капитан , как Вы думаете, нам стоит улететь сегодня днём или завтра утром? ” Кагарлицкий за его спиною делал мне страшные глаза, потому как понимал, что “завтра утром“ может и не быть. “ Товарищ генерал, искренне рекомендую улетать сегодня. Более того, я настроен лететь с вами, меня вызывают в Луанду ”. Кагарлицкий всем своим видом показал, что глубоко признателен и с него причитается поляна (каковая и была накрыта по прилёту, приличный был человек).
Пока товарищи генералы слушали доклады и раздавали ЦУ, я быстренько метнулся наверх, взял свою мошилу (военный рюкзак), полмешка зелёного кофе для товарища Гавра, которые он стремительно выдвигаясь из города забыл пару недель назад, и через 5 минут был уже на борту. Командир экипажа нервно спросил - “Где эти мудаки? Сейчас нам наваляют по полной.” “Сейчас будут. Дай радио, пусть меня Гавр встретит на полосе.”
Минут через пять товарищи проверяющие появились с сопровождающими и быстренько загрузились на борт. Я уже сидел в хвосте, за дополнительным топливным баком, красивая такая бочка жёлтого цвета. Товарищ Суродеев дал команду на взлёт, и двигатель стал набирать обороты. Только вот, незадача - кофе-то для Гавра, осталось на полосе…Я подскочил, метнулся через салон к кабине пилота, тронул командира за плечо – “ Погоди минутку”. Тот кивнул (мы с ним знакомы были давно, я последние полтора года работал с летунами, да и налетали вместе более чем достаточно). Подвинул Кагарлицкого, который уже начал моститься-пристёгиваться в дверях с пулемётом, выскочил на полосу, подхватил мешок и таким же макаром вернулся на место. Движки начали набирать обороты. Одновременно с этим послышался рёв генерала. Сидя впереди, рядом с дверью он неистово вещал мне что-то, очевидно, не самое лицеприятное, типа – “ Ты кто такой , чтобы мои приказы нарушать ?Да я тебя… “ И так далее . ну что может говорить генерал в таком случае ? . Я показал на уши - “не слышу” , так оно и было. Что можно услышать в Ми-8 на взлёте, да ещё с открытой дверью? Товарищ генерал продолжал, я искренне пожал плечами. Закончилось тем, что Суродеев махнул рукой. Я бы на его месте просто бы позвал к себе жестом, но я ж не генерал, а он, слава Богу, не я.
В Луанде сели, генералитет вышел и стал слушать доклад встречающих о том, что в их отсутствие ничего не случилось (или случилось). Я тоже вышел за ними, доклада слушать не стал, обошёл вертушку, сел в УАЗик , в котором меня ждал Гавр, бросил туда же полмешка кофе и мы поехали.
Вечером я наконец-то постригся, помылся, привёл себя в полный душевный и физический порядок, а утром, строго в 5.00 уже был на аэродроме - стриженый, бритый, в повседневной форме ангольского офицера - чёрные туфли, оливковые брюки и рубашка бежевого цвета, камуфляж и кроссовки отдыхали дома. У меня было такое расписание – транспортные борта уходили в 6 и возвращались к 18 часам, моя задача была согласовать маршруты с местной стороной и утрясти разногласия. Закончив с утренними делами, приехал в Миссию, где при входе, нос к носу встретился с товарищем Суродеевым, который радушно со мною поручкавшись пошёл на утреннее построение офицеров Миссии. А я не пошёл, ибо я уже начал работать и задачи на день мне были известны. Я не ходил на построения, я пошёл за кофе.
Минут через 15 в референтскую, где я сидел с кофе стали подтягиваться коллеги и все, как один, поздравлять меня с присвоение очередного звания “лейтенант”. Я был слегка озадачен – в Советской Армии звания если и лишали, то минус на одну звезду, а я-то уже капитаном был. Что так резко тоже бывает?
Короче. На построении первым делом товарищ генерал-лейтенант , Главный Военный Советник, подошёл к строю переводчиков и начал пристально изучать стоявшие там, ценные кадры, впиваясь взглядом в каждого стоявшего в шеренге. Те кто послабее духом ( младшие товарищи - младшие лейтенанты и лейтенанты-двухгодичники) начали смущаться и потеть от столь пристального внимания, те, кто постарше и покрепче духом, задерживали дыхание, чтобы, в свою очередь, не смущать товарища генерала запахом перегара.
Пройдясь два раза туда-сюда, вдоль шеренги и не найдя искомое товарищ генерал сказал краткую речь – “Я летел вчера бортом из Негаже. Так вот, летел со мною, какой-то сраный двухгадючник (так кадровые называли призванных выпускников гражданских ВУЗов лейтенантов-двухгодичников, за их искреннюю нелюбовь к службе и поверхностное знание военного дела). Это же ужас, а не офицер - камуфляж не глажен, патлы до плеч, ботинок нет, одет в кроссовки, как у обезьяны (?). Позволяет себе вступать в разговоры с первым пилотом. Да что такое? Распустились…“. Товарищ генерал и предположить себе не мог, что так может выглядеть вполне себе кадровый офицер 10 ГУ ГШ МО СССР. На чём построение собственно и закончилось.
“Я что-то не понял, я ж с ним только вот здоровался, двадцать минут назад!”- cказал я. Тут стоявший рядом Гавр и сказал – “Чувак, ты бы себя вчера видел. Он тебя просто не узнал”.
Суродеев был человек не злобный, на том всё и закончилось.

4.

Первые 40 лет самые трудные в жизни мальчиков

- Мне скоро 31, как будто свет выключили почти год назад. Хочется орать, но тогда меня спалят, что я псих, психотерапевт и прозак не помогают, бухать запретили врачи, недавно пришлось сдавать секрет простаты, хер ещё стоит, но уже всё равно, всё съеденное превращается в стенокардию и жировой гепатоз, похмелье реально, сериалы тупые, голливудское кино вообще дебильное, хороших книг на самом деле мало и новые встретить очень сложно, если продолжать сидеть по 10 часов в день на работе, вылезет геморрой, если не сидеть, то нечем будет платить за невкусную здоровую еду, у тебя больше не будет друзей и тусовок, ибо у всех ипотека и тугосери, музыка молодости глупая, зрение упало, появилась плешь, ровесницы старые и страшные, вылечить зубы после открывания пива ими в 20 лет стоит 250к, от плохой погоды бывает высокое давление, поехать отдыхать на море теперь стоит от 100к, а не 30 бичпакетов в рюкзак и автостопом до Ялты, осенью начинается тревога и чувство кончающегося лета, хотя у тебя и лета то не было, ты просто смотрел на стену и в монитор...
Сука, и ведь только понедельник, устал уже, как будто четверг на дворе.

- Мне немного за 40, ну... не очень немного, но за 40. Твои сверстницы мне кажутся молодыми и привлекательными. Что я псих я понял гораздо раньше тебя, когда накатывало поговорить с собой или поорать, я вставлял в ухо блюпуп гарнитуру и орал как будто в телефон - (у доктор хауса подсмотрел), бухать мне запретили давно, но что-то последние лет десять я принебрег этим, на сухую через неделю невыносимо и на стену лезу, зато научился пить именно норму, а не бухать. В 32 года я вдруг понял что секс приносит в сто раз больше удовольствия чем приносил до этого. Просто встретил ту, с которой он реально лучше чем был со всеми до этого, плюс разнообразнее и готовность к экспериментам... от секса на балконе на берегу моря с видом на восход солнца или в кабинке санузла в самолете на высоте 10000 метров, до самых необычных мест и очень часто внезапно... короче прям почуствовал себя ЕбакойГрозной )) Похмелья почти не бывает, так как могу выпить и остановиться, до того как выпью всё что горит. Жрать стал не только жирное и не только "побольше", а скорее то что реально вкусно, а не напичкано усилителемя вкуса - кухни разных стран, пока не находил в необычных вещах то, что на месяцы или годы становилось "кумиром в еде", потом менял кухню. Книги наконец стал почитывать умные, а не распиареные. Сериалы оказывается есть не только бугагашные, а и со смыслом, голивудское кино променял на европейское в основном - его не показывают почти в кинотеатрах, но на торрентах дохуя, только надо знать что ищешь - форумы другие читать, а не только массовые для поиска контента.
Зубы конечно пиздец... потратил столько сколько неприлично упоминать на фоне обсуждений "говно Уазпатриот или у нас нет выбора"... А варианты поехать в глубинку и "полечить на квартире у знакомого стоматолога" вызывают даже не отторопь, а ужас...
от погоды давление, но... есть коньяк.
Поехать отдыхать стоит охренеть сколько, но заработок от студенческой скамьи до теперь тоже вырос, правда и требования стали другие - чем дальше и экзотичнее, тем лучше. Зато появилось знание и понимание, как за те же деньги как до Ялты добраться до Испании и Португалии и посмотреть побольше, пожрать повкуснее, а потратить меньше чем люди в Сочи.
Лето проебалось? ну да хуй сним, вся жизнь почти уже проебалась, поеду отдыхать осенью или зимой. через пересадки доберусь до тайланда недорого и на месяц за копейки опущу жопу в теплое море и буду жадно требовать продать мне кокос понежнее не за 50, а за 15 бат.
сегдня вторник.
ты прав, устал как будто четверг уже. время 10.20... устал писать. пойду ебну пивка, скажу боссу что простыл, горло болит и лягу посмотреть тупой сериал :)

- Хуй знает. Мне 52 и я вообще о такой хуйне не думаю.
Жизнь зашибись. Дети выросли (в субботу младшую дочь замуж отдал), любимая работа, со здоровьем проблем особо нет. Хоть печень с желудком бывает и побаливают. На работе строго 8 часов (ну иногда конечно случаются форс-мажоры, но это очень редко). Зубы лечу бесплатно, по полису ОМС и кстати, неплохо лечат. Ну да, в монитор смотрю, что на работе, что дома. Но на работе я делаю любимое дело, а дома играюсь в игрушки. Ну, или в интернете сижу. Геморроя нет, с простатой все в порядке. Что там еще? А! Путешествия? Да я за последние пять лет побывал в большем количестве городов, чем за всю жизнь. Хотя, я и до того много где побывал.
Короче, если ныть, то все и будет плохо. А если ко всему относиться с позитивом, то и жизнь наладится.....

5.

Про Францию с любовью.

Собралась, было дело, в городе Парижу разношерстная компания чудаков-врачевателей на свою конференцию. А в этой компании моментально сложилась еще одна компания. Была она русскоговорящая, но сложилась не по языку (хотя и это тоже), а по совместным соревнованиям по вольной борьбе и не только вольной и не только борьбе. Были там бакинский еврей Сема, кишиневец Игорь, дончанин донецкий Ашот (по понятным причинам приехавший якобы из Армении) и крохотный стоматолог Аркаша из Москвы. Вид такой вот интеллигентной на вид публики совсем не крупных мужичков не должен вас смущать. Все они отслужили в армии, разных стран, но армии, даже Сема скромно потупив глазки что-то промычал про прыжки с парашютом. Типа поддержать разговор - все мы десантники. Тоже мне десантники в очечках с рюкзачками. Общий язык и общие татами сразу поставили прямой вопрос - мы что сюда на картинки приперлись пялиться? Мы здесь зачем? Само собой - Париж город чудес и любви. Гуляем. Для отчетности посетили Орсе, слазили на Монмартр, спустились к Мулен Руж и, гулять так гулять, началось изучение местных кафешек и их репертуара. С каждым новым кафе жизнь становилась интереснее и девушки краше. Так и оказались на бульваре Османн и тут облом. Проходя мимо какой-то плохопахнущей забегаловки Сема как истинный бакинец высказал нечто обидное для входящих туда новых парижан, причем со всей артистической бакинско-еврейской страстью. Понятно, что гости господина Холланда и фрау Меркель ничего совершенно не поняли из пространной Семиной речи, но его артистизм не оставил и капли сомнения в личном Семином их неприятии. И через пару минут наша компания обнаруживает себя в какой-то подворотне, прижатыми к стене оравой гостей Франции, что-то вопящих и явно не по-французски.
Сема терпеть не мог, как истинный еврей, когда кто-то из его соседей на исторической родине лезет без спроса в его рюкзак. Наверное это также не любят все, кто служил в армии. Я говорил вам про вольную борьбу? Извините, ввел вас в заблуждение, в армии она называется боевое самбо. И еще 30 секунд и вопли обиженных жестами Семы персонажей сменились тишиной. Только тоненький плач иссиня черного бугая, качающего, сидя в мусорном баке, свою сломанную ручку нарушал вечернюю тишину подворотни. Собрав в пакет ножики и пукалки компании обиженных, Аркаша как самый продвинутый в стоматологии, выкинул его в мусорный бак и заявил - щаз начнется - рвем когти. Что начнется-то? Плакать будут, звать полицию и страдать. Нахрен нам это надо. И компания резво припустила куда-то по переулку вверх. Оказалось, что это была улочка к вокзалу - Гар де Сен-Лазар. Десять минут и компания внутри разглядывает табло электричек. Из незнакомых названий выплывает Rouen. Ну конечно, Руан, мы же в Орсе видели Моне и собор. Едем. 10 евро с человека и через час с небольшим мы выгружаемся в Руане. Вы когда-нибудь были теплым летним вечером, пахнущем лавандой и свежим хлебом, еще светлым но уже с полной луной на небе в маленьком чистом городке Нормандии? Значит вы не знаете какая она есть настоящая Франция и какое оно это счастье, обнимающее тебя с небес. Мы пошли пешком по вечерним улочкам. Зашли в маленький ирландский магазинчик у вокзала, купили Гиннеса и побольше. В соседней булочной - каких-то крендельков, в гастрономчике - колбасок в конфетных обертках и не торопясь двинулись в центр городка. Темнело. На знаменитом Руанском Соборе показывали цветовое шоу. Народ сидя на ступеньках аплодировал неожиданным фантазиям авторов. Хотелось кушать. Но у нас с собой было... Спустившись чуть ниже мы обнаружили речку, как оказалось это была Сена. Усевшись на парапете, только мы собрались попить пивка, как какие-то местные девахи стали что-то нас спрашивать. Нам не жалко, достали гиннеса, стаканчики пластиковые - присоединяйтесь типа. Слава богу среди девах оказалась наша украинская землячка и языковый барьер с грохотом рухнул навзничь. Ну а девахи, что поделаешь, любая работа есть работа, оказались местными проститутками. Мы оказывается на их место приперлись. Перебравшись поближе к воде Ашот не придумал ничего лучшего, как развести костерок. Нельзя же!!! Пофиг, девушки: наливаем, выпиваем и танцуем с поцелуем! Не совсем рядом, но и не очень далеко стояли на рейде несколько круизных корабликов, возящих по рекам Европы туристов, в основном немцев. Наш гогот, смех, может разбудил, а может просто из любопытства пригнал к нам пяток немецких туристок. Но мы уже сбегали и у нас с собой было. Вы говорите нет никого зануднее немецких туристов? Вранье!! Нет никого безбашенней и креативней немецких пенсионерок. Они тоже сбегали и тоже принесли. Вы пробовали горячий пунш из темного пива, шнапса на полыни и сорванных на парапете каких-то розовых цветков?? Попробуйте, если еще рядом будет булькать Сена, светить луна и танцевать под айфон юные украинки и пожилые немки - вы поймете что такое счастье. Сознаюсь, на всю ночь у нашей компании сил не хватило. Сломались. Девушки и немки помогли нам добраться до теплоходика, там нас разложили в холле, причем дежурные матросы совершенно не удивились. Думаю, что бабули неплохо так проводили круиз. А утром, позавтракав с нашими бабульками в ресторанчике на главной улочке, мы проводили их обратно на корабль - круиз ждать не будет. Что дальше? Обратно? К неграм на разборки? Да ну нах.
Дальше был Ла Манш, Довиль, Этрета, Гавр, знакомства и она - любовь. Но это уже другая история. Мы конечно вернулись домой, но Ашот и Игорь вернулись в Нормандию навсегда - жить, работать и растить детей. Мы каждый год приезжаем к ним и обязательно вспомним тот яркий солнечный июль, сроднивший нас навсегда со Францией. С настоящей Францией.

6.

Чего не могут представить мои дети.
Записки взрослой дамы.
После работы мама забирала меня из детского садика, и мы шли по магазинам – за мясом в гастроном, там также был винно-водочный и бакалея, за овощами в овощной, за сметаной в молочный, за хлебом в булочную.
Алгоритм был следующий: стоишь в очередь в отдел, взвешиваешь товар, продавец называет сумму. Стоишь в очередь в кассу, называешь сумму, получаешь чек. С чеком идешь обратно в отдел, получаешь товар. И так во всех отделах и во всех магазинах. Иногда касса была одна на три отдела, и тогда главное было запомнить, в какой отдел какую сумму надо пробить.
Самый страшный кошмар детства – ты стоишь в очереди в магазине, а очередь все ближе, а мама где-то ходит.
Я помню, что отправляясь в магазин за сметаной надо было взять с собой стеклянную банку и крышку. Я помню железные весы с двумя металлическими подносиками и железной стрелкой. На маленький подносик ставили пустую стеклянную банку, на поднос побольше твою стеклянную банку, куда продавец из железного бидона накладывала густую сметану.
Я помню, что раз в год мама где-то умудрялась купить связку зеленых, ну абсолютно зеленых бананов. Бананы заворачивались в газету и отправлялись в темное место, в нашем случае их клали в ящик дивана. Через две недели их доставали. Они становились с сухой кожей и коричневые. Вкус был отвратительный.
Я помню кур за рубль семьдесят. Тощих, синеватых и со всеми анатомическими подробностями головой, лапками, желудочком, сердцем, печенью, какими-то трахеями и легкими. Я помню свою первую выпотрошенную собственноручно курицу. Как я отрезала ей голову, лапы, обжигала ее на газовой горелке и выщипывала перья, не выщипанные на птицефабрике, доставала внутренности и выковыривала содержимое из желудочка. По неопытности процесс потрошения и нарезки тушки на части занял около полутора часов, но топором, ножом и ножницами я своего добилась.
Что мой ребенок вспомнит, когда ему исполнится 50 лет? О чем не будут иметь представления его дети?
Возможно, он будет вспоминать, что ходил в школу и за спиной у него был рюкзак с бумажными книгами и тетрадями. Чтобы написать письмо, надо было набрать текст на клавиатуре. Что были телевизоры, как отдельный девайс. Что, набрав продукты в супермаркете, надо было стоять в очереди в кассу, чтобы заплатить. Что были кошельки, в которых хранились бумажные и железные деньги. Что были мобильные телефоны, которые надо было носить в сумке или кармане. Посмотрим. Жизнь идет.

7.

В ту давнюю пору, когда некий славный город в Горьковской области получил почетное право стать столицей химии и прочей там заразы, одной из самых главных задач у молодых химиков была разработка новых взрывчатых веществ. Дело это было для всех новое, химическая наука только-только начинала развиваться в СССР. И поэтому идеи для экспериментов рождались крайне опасные. Для определенного вида бомб было предложено начинять их веществом на основе гремучей ртути. Ее нужно было перенести из бронированного помещения институтской лаборатории, где она производилась, в другую бронированную комнату, на производстве, где начиналась переработка во взрывчатое вещество. И получение, и переработка хорошо защищались от взрыва. Оставался единственный участок, по которому нужно было перенести небольшой рюкзак с веществом страшной разрушающей силы. И никакого иного решения этой проблемы тогда не было. Перевозка на тележках почти гарантированно приводила к взрыву. Для выполнения этой работы вызвался один немолодой сотрудник, красавец с густыми темными, несмотря на возраст, волосами. Деньги за эту работу пообещали немалые, добровольцев особо не было, да и методики "уговоров" тогда были действенные: "Ведь ты же коммунист! То, что ты сделаешь, повысит обороноспособность Родины!". Институт тот был построен рядом с производственными корпусами. Разделял их небольшой застекленный коридор. И каждый день, для непосвященного человека (а таких практически не было, учитывая степень секретности), ровно в полдень, в этом коридоре разворачивалось леденящее душу действо. Представьте себе двенадцать часов дня. Надрывный вой сирены. Помещения и коридоры пустеют в считанные мгновения. Бегущие в спешке люди подхватывают тех, кто замешкался, с криками: "Быстрей! Быстрей! Носильщик идет!", спешно покидают помещения. Ему желают удачи, и он подходит к начальной точке. Медленно открывается тяжелая бронированная дверь. На специальном столе стоит приготовленный уже рюкзачок, в котором тихонько свернулась жидкая смерть. Она ожидает любого резкого движения, чтобы выплеснуть всю накопленную в себе энергию, разрушить, разорвать в клочья. "Так, так..." - говорит он ей, - "Успокойся... Я тебя не трону. Я тебя тихонечко возьму, и мы пойдем..." Он медленно-медленно продевает руки в лямки. Сначала одну, а затем, еще осторожнее, другую. Весь коллектив в это время на безопасном расстоянии с ужасом ожидает в любую минуту взрыв. Очень осторожно он начинает свой путь. Шаг, еще один... Еще... Всего каких-то 133 шага. Один, в полной тишине, думая только о том, чтобы не споткнуться. Он рассказывал первое время, что это для него как будто такой спорт. Что он каждый раз выигрывает у смерти. За год, который он проработал носильщиком, каждый такой день менял его волосы, вбрасывая все новые и новые седые пряди. Не боялся он всего один раз, в свой первый день. На полученные деньги он пил, не просыхая, по несколько дней. Затем приводил себя в порядок, и снова шел. Шел медленной поступью, каждый раз разговаривая со смертью, как будто эта бутыль была его личным персональным Адом. И однажды этот Ад принял своего мученика... На этот раз не прозвучал ставший обычным сигнал о закрытии бронированной двери снаружи. Обеспокоенное начальство все-таки нашло добровольцев. Люди увидели, как упершись головой в стену в конце коридора, он продолжает свой путь на одном месте. Медленно, шаг за шагом... Невидящие глаза смотрят куда-то вдаль, а искусанные губы шепчут: "Ну все... Мы пришли... Мы пришли". Эта картина настолько поразила руководство, что отдельным распоряжением было запрещено производство подобной продукции, и продолжились изыскания более безопасных способов.
KIPUN.

8.

Охота на зайца

Есть у меня друг, Андрюха. Живёт в дальнем подмосковье.
Раньше работал в совхозе механизатором.
Классный был механизатор. И на тракторе, и на комбайне.
Пахал, сеял, писал стихи.
Неплохие стихи.
Хорошие.
Очень хорошие стихи писал.
Потом бросил штурвал комбайна и поступил в Литинститут.
Закончил. Издал. Вступил...

Сейчас ни стихов не пишет, ни хлеб не сеет.
Такие дела.
Впрочем, я не про это.

Приехал я к нему как-то, дело осенью было.
Самая моя любимая пора, сентябрь, золотая осень, бабье лето.
Ну, вечером посидели, выпили. Утром он на работу собирается, зябь пахать. А может под озимые, я уж не помню.
Я с ним увязался.
А что дома сидеть? Скука в деревне.
А тут, думаю, хоть по лесу, по проселкам поброжу. Грибов поищу. Да и так... Душой.
Да и поболтать опять же, за штурвалом, про то про сё. День-то длиный.

По дороге в гараж навстречу мужик с ружьём. Местный охотник, Серёга.
- Серёга, привет!
- Здорово!
- Куда?
- По зайца.
- А где?
- Да за Пасынково пойду.

- Вот дурак... - сказал глядя вслед охотнику Андрюха.
- Чего так?
- За Пасынково лес сплошной. Где он там зайца возьмет, я не понимаю?
- А где зайцы? В автобусе?
- В поле.
- Да ладно!
- Что ладно? Заяц линяет. К зиме. Он линяет, а снега нету. Зайцу в лесу страшно. Очень уж он приметный там, пока снега нету. Вот он в поле и выходит, спит там в борозде. Потому что у зайца вся сила где?
- Где? В ушах?
- В ушах. И в ногах. В поле поди к нему подберись. А на прямой он кому угодно форы даст. Так что все зайцы сейчас в полях. Понял?
- Понял.
- Ничего ты не понял. Мы зайца быстрее Серёги добудем. Вон два молотка, видишь? Брось-ко их в кабину, под ноги.
- С молотком на зайца? Оригинально!
- А что ты смеёшься? Вот увидишь.

Мы пили чай из термоса, Андрюха рассказывал последние окололитературные сплетни, читал наизусть Межирова, Рейна, сам себя, Георгия Иванова, своих друзей, всё вперемёшку.

Шел апрель по задворкам России
Был закат ослепительно глуп
Шли толпою душевнобольные
На танцульки в дурдомовский клуб.

Пахали большое поле по кругу. Андрюха объяснял почему пашем в эту сторону а не в другую, про свал, и другие тонкости землепашества. Потом пустил меня за рычаги. Потом, когда осталось совсем немного, снова пили чай с бутербродами, с непривычки болела шея от постоянного оглядывания назад, на плуг, и плечи от рычагов.
Вдруг Андрюха замер на полуслове и ткнул пальцем куда-то вперёд и влево.
- Вон он!
- Кто? - спросил я, вглядываясь в направлении его пальца. Низкое осеннее солнце било по глазам.
- Кто-кто! Заяц! Подай-ка молоток.
Пока я шарил под ногами, он открыл дверь и осторожно спрыгнул вниз.
- Теперь смотри!

Я стал смотреть.
Действительно, в дюжине метров от трактора сидел заяц. И смотрел на Андрюху.
Андрюха перехватил поудобнее молоток и занес руку для броска. Заяц не двигался.
Попасть молотком в зайца с дюжины метров без соответствующего навыка занятие не простое. Шансы пятьдеся на пятьдесят примерно. Или попадешь, или нет. Поэтому Андрюха сделал осторожный шаг по направлению к зайцу, сокращая дистанцию. Что бы бить наверняка. Я ждал. Я ждал, что заяц вот-вот сорвется с места.
Однако заяц сидел. К трактору за день он привык. А Андрюха с молотком видимо не внушал ему серьёзных опасений. Плотный и неповоротливый Андрюха действительно мало напоминал лису или волка. Заяц очевидно просто не догадывался, какие кровожадные мысли шевелятся под кепкой этого интеллегентного и добродушного с виду поэта и хлебороба.

Держа молоток наготове Андрюха сделал ещё шаг, потом ещё. Заяц сидел. В конце концов дистанция между ними сократилась настолько, что бросать можно было с закрытыми глазами. Молотку было просто некуда деваться, кроме как ударить зайца точно промеж ушей. Заяц же сидел, прижав эти уши, и смотрел круглыми блестящими глазами на Андрюху.
Тот подошел вплотную и замахнулся. Заяц не двигался. Я слегка зажмурился в ожидании удара, ощущая во рту вкус свежего заячьего рагу.
- Ты что сидишь, сволочь? - возмущенно спросил Андрюха зайца и замахнулся ещё раз. - Я тебе что думаешь, Дед Мазай?!
Заяц смотрел виновато. Ну а что, мол. Ну, сижу. А что прикажете делать?
Тогда Андрюха неожиданно развернулся, опустил молоток, перенёс центр тяжести на одну ногу, примерился, и что есть дури пнул зайца точно по копчику.
А тому будто только этого и надо было. Ещё не успев приземлиться после пинка, он начал расправлять свои телескопические задние лапы.

Заяц стремглав летел по полю. Сзади него, матерясь и улюлюкая, одной рукой придерживая кепку, другой размахивая молотком, мчался Андрюха. Несмотря на самоотверженный бег расстояние между ними стремительно увеличивалось. Когда до зайца было уже метров тридцать Андрюха остановился, прицелился, и метнул молоток.
Бросок был хорош! Молоток, кувыркаясь и поблескивая на солнце описал пологую дугу, и вырвал комья земли буквально из того места, где вот только что был заяц.

- Нет, ты видел!? - радостно и возбужденно кричал Андрюха, отпыхиваясь и забираясь в кабину. - Я в него практически попал!!! Буквально пол-метра не хватило!
- Да какие пол-метра?! - возмутился я. - Я что, не видел?! Сантиметров десять от силы ты промахнулся! Чуть бы посильнее, и готово дело!
- Во! Видишь? А ты говоришь. Понял теперь, как надо на зайцев охотиться?
- А то!
- Ну ничего! Сегодня чуть-чуть не повезло, завтра точно будем с зайчатиной!

Допахивая остаток поля, мы подняли ещё двух или трёх косых. Но эти почему-то улепётывали раньше, чем мы успевали их заметить. Один выскочил буквально из-под гусеницы. Каждому зайцу Андрюха непременно высовывался из кабины и радостно улюлюкал вслед.

На обратном пути из гаража, когда солнце уже практически свалилось за крыши домов, нам встретился понуро бредущий Серёга.
- Ну что, Серёг? Как охота?
- Ааа! - досадно махнул рукой тот.
- Что, совсем по нолям?
Серёга молча открыл рюкзак и вытащил за ноги тушку.
- Один?
- Один. И тот случайно.
- Слушай! Продай, а? Ты ж с ним всё равно возиться не будешь?
Серёга на секунду задумался и махнул рукой.
- А, так забирай.
- Вот спасибо! С меня причитается. Ты только это... Манюне не говори, ладно?
- Ладно. - согласился Серёга. Было видно, что ему уже ни до чего.

- Манюня! - крикнул с порога Андрюха. - Принимай добычу!
Пока мы мылись, переодевались, Маша возилась на кухне с зайцем.
Потом вся семья уселась на кухне вокруг большого стола, посредине которого аппетитно дымилась кастрюля, и Андрюха стал рассказывать, как он ловко и метко метнул молоток с пятидесяти метров зайцу точно в лоб. Все восхищенно цокали языками, недоверчиво качали головами, но факт прямого попадания дымился по тарелкам, и не верить Андрюхе не было никаких оснований. Он рассказывал так вкусно и достоверно, что я и сам уже был готов поверить, когда стоявшая у плиты Маша развернулась и весело спросила.
- Молоток-то у вас какого калибра был?
- Что значит "какого калибра"? - поперхнулся Андрюха. - Обычный молоток!
- Я замучилась твой обычный молоток из твоего зайца выковыривать. - сказала Маша, подошла к столу, перегнулась через Андрюху, протянула руку и разжала ладонь.
По столу, весело и издевательски подпрыгивая, раскатилась пригоршня дроби.

За столом весело загомонили, заржали, заулюлюкали, и только Андрюха недовольно бухтел.
- Ну почему вы мне никогда не верите!? Да вы посмотрите, это же старая дробь! Может в него ещё прошлый год выстрелили!

Мы молча курили на крыльце, каждый думал про своё, и Андрюха вдруг сказал.
- Вот сволочь!
- Кто?
- Да Серёга же! Он что, не мог про дробь сказать?
- Ну... Он ведь не знал, что ты этого зайца молотком убил.
- Мало ли что не знал! Всё равно это подлость - напичкать дробью зайца, которого я убил молотком! Шиш ему теперь, а не магарыч!
- Правильно! - сказал я. - От людей с ружьями вообще одно зло и неприятности!
- Во! То ли дело - молоток! - сказал Андрюха.
И мы пошли допивать и допевать.

А дробь я собрал со стола, ссыпал себе в карман, и наделал потом из неё грузил. Они и до сих пор у меня где-то валяются.

9.

В догонку к истории про семечки в аэропорту Израиля от 15.01.2012
(http://www.anekdot.ru/id/553219/)

Осень 2006 года. Аэропорт Бен Гурион. Я приелетел в Израиль в
командировку. Привез целую сумку образцов экстрактов специй и
специи. Короче сушеные измельченные травки и белые порошки :).
Естественно на все у меня есть документы, сертификаты и все что
нужно для провоза. Посадка прошла успешно. Паспортный контроль прошел
практически без проблем. Багаж выдали. Еще тогда я
удивился, почему меня не досматривали. Обычно с такими порошками я
попадал на досмотр и "дегустацию", а тут выпустили и все.
Командировка прошла удачно. Ребята из компании, что меня принимала в
Израиле, организовали поездку на Мертвое Море, я там
купил соли целебной и грязи специальной. Соль в пакете. грязь в
пластиковой банке.
А вот как уже писал автор "Семечек в аэропорту", когда я улетал из
аэропорта Бен Гуриона - начались приключения.
Стою в очередь на регистрацию - никого не трогаю. Слушаю музыку.
Подходит ко мне сотрудница службы безопасности и начинает со
мной говорить на иврите. Я ей говорю "инглиш или рашен". Далее буду
писать все на русском.
Сотрудница: - Дайте мне ваш паспорт!
Я: - Пожалуйста!
Сотрудница безопасности (С-ца) берет мой паспорт и начинает его
рассматривать, потом задает мне вопрос.
С-ца: - Когда вы были в Египте?
Я: - На новый год в этом году!
С-ца: - Что вы там делали?
Я: - Отдыхал.
С-ца: - Где вы были?
Я: - В Египте.
С-ца: - Где вы были?
Я (подумав): В Шарм-Эль-Шейхе.
С-ца: - Что вы там делали?
Е-мае.. я начинаю уже расстраивать из-за ее тугодумности. Ну зачем 100
раз одно и тоже спрашивать?
Я: - Отдыхал?
С-ца: - Что вы там делали?
Я: - Купался, загорал, гулял?
С-ца: - Когда вы там были?
Я: - В январе, на Новый Год.
С-ца: - вы купались в январе?
Для этой девушки видимо за гранью разумного, что русские могут купаться
в январе в Египте. Про купание в проруби она видимо
просто даже и не знает.
Я: - Да, купался.
С-ца: - Почему вы поехали отдыхать в Египет?
Я: - У нас все ездят в Египет. Это нормальная практика.
СБ: - Вам кто-то посоветовал поехать в Египет?
Я: - Ну да. Коллеги на работе.
С-ца: - Имена коллег, кто посоветовал поехать в Египет.
Я уже понимая к чему она клонит, понял что надо говорить простые и
общеизвестные имена.
Я: - Мария, Иван, Наталья, Николай.
Тут подходит к ней еще один сотрудник безопасности, она отдает ему мой
паспорт и он уходит с моим документом.
Опаньки...
Расспросы продолжаются. Суть вопросов: Знакомился ли я с кем-то в
самолете, в Египте, гуляя по пляжу, не приглашали ли египтяне
меня в гости, не дарили ли литературу, не ходил ли я к ним на собрания.
И по кругу. Монотонно по кругу.
Сотрудник безопасности вернулся с моим паспортом обратно и что-то сказал
на иврите сотруднице. Она взяла мой паспорт, раскрыла
на странице с египетской визой и начала тыкать в штампик с арабской
вязью. Я вспоминаю, что этот штампик мне поставили в
Шарме, в магазине Дьюти Фри. Там в течении 3-х дней после прилета можно
приобрести алкоголь по ценам дьютифри. Но не более 3=х
литров на человека. И покупателям ставят такую метку рядом с визой.
С-ца: - Что это за виза? Куда вы ездили?
Тут я понимаю, что моего уровня интермидиат не хватит объяснить
специфику потребления алкоголя в Египте. А они так напирают.
Начинаю объяснять. Сыпятся вопросы - кто поставил печать, как его зовут,
где это было и так далее. Чувсвую тону как болоте, а
главное оправдываюсь непонятно перед кем и за что.
И тут сотрудник (С-к) безопасности решает видимо добить меня ФАКТОМ,
который ему известен.
с-к: - Вы прилетели с тремя местами багажа. Сейчас у вас 2 места багажа.
Где один багаж?
Я: - Я привез это как образцы. Я это израсходовал на заводе, - я
покрываюсь, мои ответы вызывают у них еще большие вопросы.
Меня засасывает болото подозрений!
Я достаю из сумки с ноутбуком письма от коллег по которым в Москве
получал визу в посольстве, там в письме написано все что
надо, к кому, куда, зачем, что привезет и так далее. Даю им бумажку. Они
по очереди все вопросы задают. Я их уже не слышу.
Читайте, говорю, читайте.
Они читают по очереди мою спасительную бумажку на иврите. Я не знаю что
там написано, мне только коллеги сказали когда бумагу
присылали, что написали все как надо. Гербовая бумага завода - все как
надо!
Я: - Сумку я оставил на заводе. Подарок.
С-ца: - Вы везете в багаже бомбу?
И тут мой мозг от таких вопросо остановился. Слово бомба вводит меня в
ступор. Я теряюсь и уже боюсь отвечать.
Сотрудник, сказав "ОК", просит меня следовать за ним. Меня заводят
в коридор и ведут. Я начинаю нервничать. Меня заводят в большой зал,
посредине которого стоит округлый стол за которым стоят
бравые сотрудники в окружении кучи оборудования и
компьютеров. Начинается изучение моего паспорта под компьютером, просят
показать содержимое багажа. Начинают перебирать все
вещи и делать ваткой смыв с каждой вещи, с ручек рюкзака, с мышки, с
клавиатуры. Со всего!!! Без спроса были вскрыты банки с
солью и грязью и взяты пробы на анализ. Ваточки по очереди помещали в в
какой-то анализатор. На мое счастье - все было без
следов взрывчатки или наркотиков. Раскрыв мешок с ракушками, что я
собирал на побережье моря, один сотрудник на секунду улыбнулся и
спросил:
- Это зачем?
- Подарки для друзей.
- Зачем так много?
- Много друзей.
Ту парочку, что меня взяли - рядом со мной уже не было. Зато было куча
вещей, которые теперь не помещались в чемодан. Упаковав чемодан, в спешке
я получаю указание от новых мучителей:
- Положите грязь и соль в разные сумки!
Ни грязь ни соль не влезут ко мне в рюкзак, а распечтанная банка грязи
стала пачкаться. Пришлось вынуть пакет с одеждой из чемодана и
использовать пакет, как место багажа. Так у меня появился еще один пакет
с вещами. Багаж у меня забрали. Сказали получу в аэропорту прибытия.
Меня проводили в самолет. Из всей этой истории был только один плюс - от
меня отсадили других пассажиров. Я был один на три кресла. Долетел
нормально, но чувствовал, что меня буравят глаза сотрудника безопасности
в штатском. В Москве получил все чемодан и пакет с грязью - с наклейками
с красными надписями на иврите.

10.

Семечки

Недавно вернулся из Израиля. Сейчас это вполне обычное путешествие,
особенно после того, как поскольку пару лет назад отменили визы. Но
служба безопасности аэропорта лютует и сейчас.
А в моей памяти еще свежо воспоминание об одном из первых моих визитов в
Израиль в 2003 году...
Итак, 2003 год. Я только что устроился в израильскую компанию, получил
визу и был направлен в командировку в штаб-квартиру.
Я был юн, неопытен и наивен и, поэтому, с радостью согласился на просьбу
израильских коллег, квартирующихся в Москве, привезти две простые вещи:
кошерные сосиски и семечки.
Просьба меня немного удивила (как чувствовал), но решил, что у каждого
свои тараканы в голове.
В Израиле сосиски купил в магазине, а за семечками мой коллега сходил на
базар, где полкило семечек ему насыпали в обычный бумажный пакет.
И вот я прибываю в аэропорт. Багаж у меня состоял из сумки с вещами и
рюкзака с ноутбуком, куда я кинул и пакет семечками.
Как выяснилось позже, я по незнанию не сделал письмо в службу
безопасности аэропорта из нашей компании, что было обычным правилом для
поездок в командировки. Таким образом, я автоматически стал
подозреваемым лицом в их глазах и был направлен сразу же на досмотр
багажа.
Меня отвели к отдельной стойке, и молодой человек (МЧ) начал потрошить
мой рюкзак. Наконец он доходит до пакета с семечками и дальше происходит
следующий диалог.
МЧ: - Это что?
Я: - Семечки.
МЧ - Зачем?
Я: - Попросили привезти.
МЧ - Их что, нельзя купить в России?
Я: - Можно.
МЧ: - Так зачем везете?
Я: - Попросили.
Чувствую, что наше общение начинает зацикливаться.
И тут он задает вопрос: - Это вы сами купили?
Я: - Нет.
Это была моя глобальная ошибка. После этого я превратился
практически в преступника.
Пакет с семечками был унесен на 20 минут на какие-то экспертизы.
Через 20 минут молодой человек возвратился и сказал, что с семечками все
в порядке, но их нельзя перевозить в ручной клади, и он просит меня
убрать их в сумку с вещами.
Я убираю. Он уходит. Стою жду осмотра сумки.
Через 10 минут молодой человек возвращается и сообщает, что его смена
закончилась и досмотр продолжит другой специалист.
Проходит еще 10 минут (до окончания регистрации остается 15 минут).
Появляется девушка и начинает осматривать мою сумку. Достает пакет с
семечками.
Я уже начинаю понимать, что наступает мне трындец. Дальше происходит
диалог, описанный выше, с точностью до запятой. Семечки уносят на
экспертизу. Регистрация подходит к концу.
Я, понимая, что мне сегодня уже не улететь, начинаю расслабляться.
Возвращается девушка и сообщает, что с семечками все нормально, но их
нельзя перевозить в багаже и мне лучше положить их в рюкзак. На это я
резонно заметил, что мне все равно, но ее предыдущий коллега уже
попросил меня убрать их оттуда.
Девушка задумалась. Я предложил ей выбросить их сейчас же в мусорный бак
и уже отпустить меня куда-нибудь. Она не согласилась и ушла совещаться с
коллегами.
Регистрация закончилась. Я, проклиная моих коллег, думал, где найти
ночлег, дабы завтра улететь.
Но тут возвращается моя девушка без семечек и сообщает, что семечки
упаковали в специальную безопасную коробку, которую я получу по прилету.
На мой комментарий, что регистрация закончилась, и я, похоже, сегодня
уже не лечу, она ответила: - ноу проблем.
После чего взяла меня за руку и подвела к какой-то специально стойке,
где меня зарегистрировали. Далее она провела меня без очереди через все
проверки и паспортные контроли и привела прямо в самолет.
В Домодедово, помимо сумки, мне еще выдали картонную коробку 30х30х30 с
красными надписями на иврите.
Водитель, который встречал меня в аэропорту, сразу же спросил, а что это
в коробке, за что сразу был послан на три буквы.
Больше я ничего и никогда из Израиля для коллег не привозил.