Анекдоты про архивные
[ Свежие анекдоты ]

Результатов: 11

1

Живые мертвецы или почему я бреюсь каждый день.

Раньше, приезжая в деревню, я никогда не брился. А зачем? Белочкам в лесу и огурцам в теплице абсолютно параллельно, чистый у тебя подбородок или нет. Поэтому на родине лицо быстро покрывалось черной щетиной. Правда, все изменилось после 12 июля 2013-го года.

В тот день около 16-00 я водрузил на плечо бензиновый триммер и отправился на кладбище, расположенное в двух километрах от дома. Заниматься ручным выдергиванием травы вокруг оград и могил родственников казалось слишком утомительным. А так – от силы час работы, и все будет в лучшем виде, останется только убрать мусор.

Одно важное замечание – очки оставил дома, поэтому четко рассмотреть, что происходит метрах в двадцати, я не мог. С другой стороны, а что на кладбище рассматривать, коси и наслаждайся процессом.

Триммер, согласно чихнув дымом, громко заревел, сметая траву и разгоняя перепуганных насекомых. А я, традиционно отключившись от окружающего мира, задумался. О чем, не вспомню, да это и не важно, потому что, перейдя к могилам бабули и деда, я поднял голову и…

Впереди неподвижно замер…
- Мать, мать, мать, - удивленно поддержали деревья.

Через секунду я уже стоял в десяти метрах от ограды, обливаясь холодным потом. Еще бы, столкнуться нос к носу с самым настоящим покойником! В новом костюме, галстуке, традиционно белой рубашке и с мертвенно-бледным лицом.
- Откуда он здесь? – мелькнула первая мысль.
- Это кладбище, - хмыкнула вторая, - они тут живут.
- Тикать, - вмешался мозг.
- Не можем, - вздохнули ноги, - заклинило.
Конечности были правы: судя по ощущениям внизу, быстрой эвакуации мешала сжавшаяся от страха филейная часть.

И пока я пытался сдвинуться с места, мозг быстро перелистывал архивные записи в поисках молитвы:
- Есть! Союз нерушимый, республик свободных. Стоп.
- А, вот! Касиу Ясь канюшыну, хм, в тему, конечно, но мимо.
- Может, это? Боже. Точно, оно самое, итак. Боже, царя храни. Да блин.

Поняв, что помолиться не выйдет, я решил, что попробую отогнать мертвеца работающим триммером, который, в соответствии с законом подлости, тут же заглох.

А покойник, приняв только ему известное решение, медленно двинулся в мою сторону. В наступившей тишине его туфли с каким-то жутким хрустом подминали сухую траву:
- Хррум, шшшш, шшшхрум.
- Тикать! – бросив заниматься поиском молитвы, заорал мозг.
- Косить, - негромко уточнил мертвец.
- Тикать!
- Косить.
- Тикать! Тикать!
- Косить. Косить.
- Эээээ, - с трудом выдохнул я, - не подходи.

Остановившись метрах в трех, покойник неожиданно улыбнулся:
- Здравствуйте. Я, наверное, испугал?
- Да нет, конечно, наоборот, обрадовал, бл***, до седых волос под мышками.
- Извините, - смутился он, - вы здесь косите?
- Крестиком вышиваю, - пробормотал я, нервно пытаясь завести триммер.

Но верный аппарат даже не фыркнул. Наверное, тоже заклинило.
Мертвец же, не обращая внимания на мои потуги, зачем-то поправил галстук и продолжил:
- Надо памятник новый ставить.
- Да ладно, - удивился я, - а что под старым не лежится?
- Тут слышу – гудит.
- Разбудил?
- Да я не покойник, - рассмеялся мужик.
- Лицо чего белое?
- Из больницы выписали, три дня назад.
- А костюм?
- После работы потому что. Вон машина у ворот стоит. Через неделю мастера приедут, на могиле родителей будут новый памятник ставить, а все травой заросло, вот и...

- Скажи, ты нормальный? – поняв, в чем дело, я в изнеможении уселся на землю. - Кто на кладбище подходит незаметно? А если бы леской исполосовал? Благодари Бога, что двигатель заглох.

Оказалось, мужик просто хотел, чтобы я обкосил могилы его отца и матери. Докричаться не удавалось из-за рева триммера, вот и не придумал ничего лучше, как обойти и встать напротив.

Так что расстались мы друзьями. Ну, почти. Пожав руку псевдопокойника, я пообещал, что все сделаю бесплатно. От предложенных денег отказался, на прощание искренне пожелав мужику всю жизнь наслаждаться групповым сексом с хромым ежом и яблоневой плодожоркой, и больше никогда не подходить незаметно к людям.

Оставшись в одиночестве, я закурил, пытаясь унять дрожь. Кому расскажи - не поверят. Кстати, приду домой, обязательно проверю подмышки. Может, и вправду там уже седина. Наконец, успокоившись, с первого раза (о чудо!) завел триммер и приступил к работе.

Вообще, трудотерапия – великая вещь. Спустя полчаса встреча с «мертвецом» вспоминалась уже с улыбкой. Единственное, что мне так и не удалось понять, как можно было отпрыгнуть назад почти на десять метров, при этом не задев ни оград, ни памятников. Да еще и с работающим (!) триммером в руках.

Без приключений всё закончив к 17-11, я довольно отряхнулся и…
Знаете, если бы в этот момент отовсюду стали выползать скелеты и полусгнившие трупы, они бы уже не удивили. Почему?

Да потому что из густых зарослей, скрывающих старые захоронения (сам видел надгробья 19-го века) медленно вышла женская фигура в бесформенном балахоне. На голове капюшон, в руках клюка, лица не рассмотреть.
- Да чего ж вам не лежится-то спокойно, а? – запричитал мозг, - сегодня что - день открытых могил?
- Фррррррр, - согласно выдохнула филейная часть, тут же, извините, продудев "Интернационал".
- Только не сжимайся, - вмешались ноги, - иначе не убежим.

Дойдя до первого памятника на «новом кладбище», фигура остановилась:
- Шесть вечера есть?
- Фрррррр, - опередила меня филейная часть.
- Нет, еще только 17-14, - глянув на часы, прошептал я.
- Ясно, - покойница развернулась, через две минуты скрывшись в густых зарослях.
- Пронеслофррррррррр.
- Что стоишь, дубина, - заорал мозг, - хлопай ресницами и взлетай, пока она не вернулась с подругами!

В общем, как добрался до дома, не помню. Скорее всего, прилетел на триммере. Ничем другим не объяснить то, что уже в 17- 20 я, вздрагивая, курил на крыльце и слушал рассказ очень кстати забежавшей соседки:
- Так это же Галя, Сорочишина жена, дети разъехались, мужик давно умер. Говорят, у нее с головой проблемы: то с забором шепчется, то вокруг скамейки пляшет, а еще очень любит гулять по кладбищу, особенно вечером.

Как все просто, да? Покойница-то оказалась липовой! Вот только борода у меня поседела по-настоящему. С тех пор бреюсь каждый день.

Автор: Андрей Авдей

2

ПОШУТИТЬ ИЛИ ВЫЖИТЬ: «ДЕЛА АНЕКДОТЧИКОВ» ОДЕССЫ

Эти два «дела анекдотчиков» реальны и хранятся в одном из архивов Одессы. Ситуации, в которых человека за пересказанный «неправильный» анекдот могли репрессировать, кажутся жуткими и выглядят невероятно. Но нет, это правда. И к сожалению невероятно они выглядят уже только в Украине.

Сейчас странно представить, что когда-то за рассказанный и пересказанный анекдот (жанр был устным исключительно) можно было подвергнуться репрессиям и нешуточным… Но ещё в чьей-то памяти живы истории, как в компании рассказывали анекдоты, а через день одного арестовали: он оказался самым ленивым и поэтому единственным, кто не пошел доносить на «соанекдотчиков», но, впрочем, такие «анекдоты про анекдоты» уже тоже давно опубликованы. А мне хочется рассказать историю реальную, из времен настолько дальних, что уходят из жизни уже даже те, кто в те дни едва родился…

Спецслужбы – «лучшие друзья историка». От инквизиции до КГБ – в их архивах хранятся сюжеты, вырванные из живой жизненной ткани, кусок жизни, жёстко и жестоко остановленной на ходу, на бегу… Они подлинны и парадоксальны. В СССР в конце тридцатых годов XX века механизмы репрессий уже были сформированы и отлажены – они должны были обработать миллионы лишних человек, но в этой массе, как мошки в янтаре, застыли архивные сюжеты. В том числе и «дела анекдотчиков». В начале последнего десятилетия прошлого века я в составе группы «Реабилитированная история» просмотрела, прочитала и описала десятки, может быть сотни из многотысячного архива «политических дел».
Среди них дело арестованного и впоследствии судимого пожарного одесского почтамта (назовем его Спиридоновым).

На дворе 1938-й год. 40-летний Спиридонов служит пожарным на почтамте, а пожары не каждую смену случаются. Поэтому он, исполнив свои обязанности, т.е. проверив наличие багров, вёдер, ящиков с песком и отсутствие «очагов возгорания», отправляется потрепаться с телефонистками. Посменно пять-шесть девушек связывают одесских абонентов друг с другом. Такая работа требует сосредоточения, трёп пожарного мешает, но он не унимается и, наконец, старшая телефонного узла решает вопрос радикально. По её доносу Спиридонов арестован за «антисоветскую агитацию».

И вот тут начинается самое интересное: во-первых, в доносе пересказывался анекдот, сочтённый этой самой агитацией. Во-вторых, дело было вынесено на суд, а не кануло в бездне бессудных приговоров «тройки». И, если дело в суде, то при деле – адвокат или, как тогда говорили, народный защитник. И на суде он требует рассмотреть содержание анекдота – таким образом этот запретный текст попадает в протокол… Фрагментами, мельчайшими буквами, видно, что секретарю суда самому очень страшно этакое в протокол писать. Что же удалось расшифровать?

"В юности товарища Сталина преследовала полиция и один человек ему помог, укрыл у себя в доме. А когда опасность миновала, то Сталин, уходя пообещал тому человеку, что отблагодарит его, когда будет в силе, а человеку тому нужна будет помощь. Прошли годы, и товарищ Сталин стал первым человеком в государстве и жил в самом Кремле, а тот человек был без работы, беден и голодал, и решил, наконец, отправиться в Кремль и просить у Сталина помощи. Пришёл он в Кремль, но к Сталину его не пустили, а только записку взяли, где просил он помочь с работой, чтобы можно было прилично жить, есть-пить и так далее. Выносят ему в ответ предписание, чтобы отправлялся он на такой-то завод. Приходит он туда и ставят его сторожить проходную. Обидно стало человеку, мол, я его спас, сколько поил-кормил, а он меня – в сторожа. Но и месяца не прошло, как он понял, что отблагодарил его Сталин по-царски…"

И на суде народный защитник попросил прокурора уточнить, что же дурного и антисоветского можно усмотреть в этой истории? Прокурор, да и суд убоялись озвучить, что в анекдоте скрыт намёк на то, что с советских заводов воруют, а охрана потворствует. И начальству, включая Сталина, это известно. Пожарного Спиридонова освободили.

И тут остается сказать, что в этом деле со счастливым финалом есть и третье действие. У Спиридонова в момент ареста было трое сыновей, младший – трёх месяцев от роду. Этот младенец в возрасте 38 лет обратился в КГБ с запросом. В своем заявлении он спрашивал, за что его отец был арестован и провёл более полугода в тюрьме и за эти полгода семью из квартиры выселили и, хотя отец был по суду освобожден, но жилплощадь им не вернули, и семья около 20 лет скиталась по съёмным углам и подвалам. Последний лист дела гласит, что Спиридонов-младший был вызван в соответствующий отдел КГБ, где ему было дано разъяснение. И получена от него расписка, что он разъяснением удовлетворен…

Но слава Богу на дворе не какой-то 38-й год. Судьи сейчас работают более профессионально. Сейчас в суде юморист уже не оправдается, соврав что "имел в виду не то Хуйло". Даже официальная статистика подтверждает — при Сталине в России оправдательных приговоров было больше.

3

В Германии подняли архивные документы и выяснили, что заработная плата польским надзирателям фашистских концлагерей выплачена в полном объеме.
- Не совсем понимаем, какие еще деньги требует от нас польская сторона?..

4

Замутил тему, отослал человеку образец договора,
обратно должен получить со всеми данными и за подписью.
Говорю, может, нуегонахуй? Не хочется тащиться в Москву за сраными бумагами.
— Да ты ебанулся! На дворе 21-й век! Почта, СДЭК и другая хуйня.
После разговора вышел на воздуся покурить... хожу, размышляю... И правда, что за каша в голове?
Пересылал всяку бяку, получал тоже, и Боксберри тоже есть. Откуда в башке тормоз?
Часа через два до меня дошло.

Лет 15 назад написал повесть "Побег", искать её не надо, все хвосты зачищены, разве что упоминание где осталось.
В одном эпизоде описана история переправки партии алмазов (не бриллиантов) из Питера в Москву в первой половине 90-х.
Была такая подработка у действующих и уволенных. Возили доки, чаще архивные, валюту, золото в слитках, в изделиях, ну и камни, само собой. За "курьерскую" работу платили хорошо. Одна поездка — месячная зарплата. Плюс "командировочные", которые перекрывали все расходы в несколько раз. Что сэкономил — всё твоё.
Оставалось лишь добраться. Живым. Удавалось не всем.
В том эпизоде парочка оперов решила выгадать ("не выгадывай, прогадаешь" — цитата от М.К.), поехали как белые люди на "Авроре" (не уверен, может и на 19-м).
После отправления проводник привёл к ним в купе старичка ростом, как любил писать знакомый всем автор, с сидячую собаку. Пожалели, пустили. В дороге старичок достал шахматы, бутылку хорошего коньяка. Дурни (хотя я ещё дурней) присоединились.
Старичок вышел на станции Бологое, дурни поехали дальше, до Москвы. Один в больничку (повезло), второй в морг.
Ни камней, ни деда не нашли.
Опер, который раскапывал это говно, "случайно" был сбит машиной в декабре 95-го (я писал о нём в романе). Концы в воду. Это со стороны Питера, про московские дела ничего не знаю.
Напоследок... Питер начали зачищать ещё в середине 80-х (с 85-го, после того, как слили Г.В.Романова), просто в 90-е уже оборзели совсем. Достаточно вспомнить дело Юрия Шутова (с ним однажды виделся на Лебедева через несколько месяцев после ареста).
Но началось это не у нас, а в начале 70-х, когда Закавказье легло под партию и Контору (воры и цеховики), а Средняя Азия "не согласилась". Но об этом как-нить в другой раз, если будет настроение как сегодня.

5

В Британии обвинили русских в крушении Титаника. Исследователь катастрофы Титаника Сэмюэл Халперн нашел архивные документы, свидетельствующие о том, что капитан Титаника Эдвард Смит был русского происхождения. Ученый, вполне серьезно заявляет: "Это открытие позволит нам по-новому взглянуть на то, что произошло более 100 лет назад".
— Вы можете себе представить, что он был русский!.... это очень подозрительно. Мы должны пересмотреть роль капитана Эдварда Джона Смита в затонувшем Титанике, отмечает британский исследователь.
На очереди архивные документы о гибели Иисуса Христа. Окажется что Иуда был из России, и это не спроста!

6

Мой дом находится прямо между двумя кладбищами. Или даже тремя - смотря как считать. С восточной стороны к нему примыкает Всехсвятская церковь; построенная в середине восемнадцатого века на месте обветшавшей предыдущей, она принадлежала роду грузинский царей, и на кладбище при ней были похоронены многие знатные грузины, включая Ивана Александровича Багратиона - отца знаменитого русского полководца. Когда я ходил в первый класс, к тем могилам ещё приходили люди; когда же пошёл во второй - по кладбищу прошлись бульдозерами, а на освободившемся месте выстроили пару новых церковных зданий и заасфальтировали площадку, на которой батюшка настоятель стал парковать свой автомобиль. Потом наступили девяностые; в церковь вереницей потянулись сверкающие золотом процессии - сначала венчать, а вскоре хоронить павших братков. Нескольких наиболее заслуженных за отдельную плату там же, на территории церкви, и закопали, поставив им пафосные памятники вдоль дорожки, по которой верующие шли от ворот церкви к дверям. С приходом двухтысячных памятники браткам тихо убрали, а на их месте организовали кладбищеподобный мемориал какой-то хрени, который и находится там в настоящее время.

С западной стороны от моего дома находится бывшее кладбище для солдат Первой мировой, умерших в московских госпиталях. В те времена это было ближнее Подмосковье, город добрался сюда только после Великой Отечественной. До нашего времени от этого кладбища сохранилась только привратная часовня с южной стороны ограды, сейчас это дом 2А по Малому Песчаному переулку. Насколько я понимаю, в ней был организован транзит: со стороны Москвы гроб въезжает, его быстренько отпевают и с другой стороны ограды увозят на территорию закапывать. Очень удобно. Во времена моего детства в этом здании размещался овощной магазин, а в настоящее время в соответствии с тенденциями времени - салон тайского массажа, если это можно так называть. Могил там к моему времени давно уже не было, большая часть кладбища застроена жилыми домами, но старожилы района, отправляясь в небольшой зелёный сквер возле булочной, так и говорили - пошли гулять на кладбище.

C южной стороны от моего дома находится Ленинградский парк, место многих детских игр и приключений. На территории этого парка на протяжении всей моей жизни стоял один обелиск - массивный куб из красивого полированного гранита, обозначавший место захоронения студента Шлихтера. По поводу истории этой могилы ходили самые разные истории, я слышал около десятка. В конце девяностых - начале двухтысячных годов началась нездоровая движуха. Первоначально парк захотели захапать себе какие-то появившиеся в изобилии бандитствующие казаки. Потом казакам дали по сусалам и послали откуда пришли, а архивные документы вдруг оказались несколько скорректированы и кладбище переместилось на территорию парка. Воспользовавшись этим, парк быстренько испохабили кучей различных "мемориалов", распилив на этом очередное количество государственных рублей. Могила студента Шлихтера, как ни странно, уцелела - камень особо не тронули, только стесали с него полировку, отломав угол и превратив красивый полированный куб в неряшливый аморфный предмет. Ну а заодно обновили на нём надписи, почти незаметно подправив дату смерти с 1918-го на 1916-й год. Так могила героя революции лёгким движением превратилась в могилу героя ПМВ, а для большего правдоподобия к ней присоседили ещё десяток памятных табличек - каким-то сёстрам милосердия и прочим фиг знает кому. Впрочем, не удивлюсь, если и советские каменотёсы в своё время тоже подправили даты и сделали героя революции из погибшего, допустим, на русско-японской войне. Не удивлюсь. Время такое было. И оно до сих пор продолжается. Так и стоит мой дом - в окружении двух фальшивых, но действующих кладбищ, и двух закопанных, но настоящих.

Хотя мемориал в Ленинградском парке, надо признать, таки имеет своих погибших. Если изучить документы и фотографии, становится ясно, что именно на этом месте, по восточной части парка к западу от нынешней Новопесчаной улицы, проходил ограничивающий Ходынское поле овраг, в котором во время давки 1894-го года погибли как минимум сотни людей. У Гиляровского можно прочитать свидетельства очевидца. Так что в принципе можно считать, что вся эта нелепая бижутерия - памятник именно им, пусть и с другими надписями. Вот только кто сейчас будет вспоминать погибших на праздновании коронации блаженной памяти Николая Второго? Время для этого... неподходящее.

7

Я сидел в сортире в доме моей пассии и курил. Вася из Мончегорска или Мойша из города Чикаго сразу представят пыльную дыру с метлой в углу и просцанным синтетическим ковриком под ногами и будут неправы. Фигос под нос! Сортир представлял собой залу под 20 квадратов cо стенами облицованными кремовыми и бежевыми изразцами с рельефами в виде цветущих лотосов. Различные атрибуты ее убранства от корзины для белья до ведерка с ершиком поблескивали хромом. Пассия провела юность в Ливии и поднабралась много чего из мавританского стиля. И вот я с наслаждением пускал кольца дыма в потолок этого филиала Вавилонского храма.
Познакомились мы с ней при довольно странных обстоятельствах. После грандиозного пожара на нашей английской фирме я вернулся в родное гетто и продумывал новое направление для уезда. Перспективным для меня показался Питер, где остался дом моей бабки и я понемногу стал собирать документы выйдя на тамошний архив. Добытый по левому оригинал документа стоил всего сотню евро и я занялся восстановлением прав на свое имущество. Предки мои были не последние в той дореволюционной иерархии и я привлек чье-то внимание. В интернете всплыла незнакомка и обещала действенную помощь в этом тягомотном деле. Мы встретились в городе и место для дальнейших переговоров она назначила почему-то в бане у своей подруги.
И вот летним вечерком я подъехал по адресу и встретившая меня подруга указала на баньку со словами:
-Маша вас уже ждет.
В расслабленном настроении я ступил в предбанник и вместо Маши очутился в компании двух "быков". Мощная комплекция выдавала в них бывших спортсменов.
-Ну что, попаримся!?- провозгласили они, стягивая синхронно потные фуфайки.
-А почему бы и нет?- ответил я и скинул майку.
Чем вызвал у них вздох разочарования. Вместо чахлого ботанического тела они вдруг узрели мой мощный торс и сплетение стальных мышц. Один как-бы в шутку пнул меня кулаком в живот и я рассмеялся, когда он ойкнул наткнувшись на непробиваемый пресс. Потом нахально поржал над тестовидными телами бывших Геркулесов. Поговорили ни о чем, наскоро попарились, как дверь скрипнула и заглянула Маша. Взгляд ее застыл на моей фигуре, она была кажется пьяна:
-Ну ладно, пошли домой.
Ожидаемая экзекуция видимо провалилась и мы побрели с Машей к ее домику. Придя к ней я присел на диван, а Маша извернувшись на паркете неожиданно изобразила прием из карате. Я инстинктивно отбил в сторону рукой ее ногу, когда пятка сверкнула почти перед моим носом. Маша поскользнулась от неожиданности и грохнулась на паркет. Я наклонился над ней, расстегнул молнию и резко стащил с нее джинсы. Под джинсами вместо трусов оказалась белокурая поросль и я надругался над женщиной. Маша задергалась в конвульсиях и отрубилась.
Потом я уложил ее в постель, заметил стоящую на столике зеркальную камеру и сфотографировал ее спящую в разных позах на память, а потом прилег рядом и сладко заснул. Проснулся под утро от легкого холодка. Маша стянула с меня одеяло и наводила фокус камеры на мои причиндалы. Я улыбнулся и помотал хреном из стороны в сторону. Потом схватил ее за горло и прорычал:
-Колись, кто меня заказал?
Маша испугалась и всех сдала. На Питерский домик бабки было много претендентов, место было козырное на Петроградской стороне почти напротив Зимнего и у меня оказались родственницы в Гонконге с выходом на Контору. В конце концов я ее переубедил, а зеркалка предоставленная Конторой осталась на память. Да и я почувствовав бесперспективность своей затеи прекратил архивные поиски. А паузу мы заполнили строительной деятельностью в родном местечке, пока Машу не направили в Германию. Она здорово выросла со мной в умственном плане. Тысячу и одну ночь я читал ей лекции по истории, лингвистике, стилях рококо и ар деко. А потом во время приездов заезжал к ней для снятия стресса. Получая взамен безделушки в виде серебряных монеток с медальками или сервизов Мейсенского фарфора.
И вот в один из таких приездов я сидел в уже упомянутом выше сортире и пялился на цветущие лотосы. Потом мой взгляд привлекла стоящая вблизи от унитаза пыльная пустая бутылка из-под вина. Я взял ее в руку, чтобы рассмотреть получше. Прошлый раз в углу стояло сорок таких полных бутылок, а теперь только одна пустая и ее полная сестра в углу. На верхней этикетке красовались цифры "1964", а на большой нижней герб с орлом и готическая вязь. "Рэйнвайн"-разобрал я.
С этой пустой бутылкой и вышел в гостинную.
-А что это?
-Да окочурился дедок, там где я жила и старуха решила пустить дом на продажу и попросила помочь очистить подвал:
-Собери мол, Маша, бутылки и вынеси на помойку. Вино старое и как-бы никто не отравился.
-Я собрала пару ящиков и отправила попутным микроавтобусом к себе. Какой русский выкинет вино на помойку?
-И как?
-Да вот попиваю уже две недельки, вино вроде неплохое.
На моих глазах показались слезы, Рейнское вино шестидесятых годов должно было стоить по моим понятиям евро 500-600 за бутылку. А сорок бутылок?
-Маша, ты пропила мой новый "Гольф"!!!
-А почему именно твой, Альфонс? И вообще ты мудак и прекрати наконец писать про евреев! Они жалуются.
-Да насрать на твоих евреев, пусть евреи тебя и трахают. Сегодня не рассчитывай на очередную проникновенную беседу.
-Да ладно, не пускай сопли, Альфонс, самую старую я еще не выпила, можешь забрать.
Я ринулся в сортир и извлек из угла бутылку Рейнского за 1953й год.
Дома я посмотрел в инете на сайте винного аукциона похожее вино. Начальная стоимость стояла в 1240 евро. Понятно, что его невозможно бы было продать в нашем городишке. Я сколотил ящичек из ясеневых дощечек, засыпал стружкой и положил туда бутылку, а потом отнес в подвал. Выпить его я психологически не смог. Маша хохотала надо мной.

8

Не секрет, что перлюстрация частной корреспонденции существовала в России задолго до Александра III, но только этому царю пришло в голову узаконить её специальным указом. На третьем этаже Главпочтамта появился "чёрный кабинет", в котором особая бригада вскрывала, читала и делала выписки из чужих писем, да так ловко, что получатель об этом даже не догадывался. Перлюстрации подвергались письма и простых смертных, и сильных мира сего. Вячеслав Константинович фон Плеве, став министром внутренних дел, как-то разбирая архивные бумаги, с неприятным удивлением обнаружил переписанные выдержки из своего письма к жене (!). Для дипломатической почты, разумеется, тоже не делали исключения. В столичной особой бригаде работали такие умельцы, как И.А.Зыбин - гений дешифровки, или В.Н.Зверев, подделывавший любой почерк. Например, попадает в руки сотрудников "чёрного кабинета" письмо, написанное невидимыми симпатическими чернилами, его нагревают или обрабатывают лимонным соком, и, вуаля, можно читать. Но после этого его уже адресату не отправишь, и тогда за дело берётся Зверев.
Рядовые члены особой бригады старались вовсю, но иногда бывали и у них накладки: то запонку в баул с дипломатической почтой уронят, то пустой конверт отправят. Однажды и вовсе в конверт для Нидерландского посольства вложили письмо на испанском из Министерства иностранных дел в Мадриде. Когда чиновник особой бригады обнаружил свою оплошность, письмо уже было не вернуть. Ждали большого международного скандала, бедный виновник чуть не поседел… но всё обошлось. Голландцы с интересом ознакомились с документом, но шум поднимать не стали - пойди разберись, то ли это очередная российская глупость, то ли хитрая дипломатическая игра...

9

Последние месяцы жизни Халка Хогана — не были про славу. Не про бой. И даже не про семью. Они были про тихое, упрямое, нежное «ещё можно спасти».
Он не рассказывал. Не звал журналистов. Не делал постов с хэштегами «спасение». Он просто брал остаток. Остаток всего — денег, сил, времени — и вкладывал его в тех, у кого нет даже будущего, чтобы на него рассчитывать.
Собак.
Брошенных. Сломанных. Ненужных.
Он говорил, будто в шутку:
— Меня спасли собаки. Теперь моя очередь.
И строил. Один сарай. Потом второй. А потом — дом. С тёплыми полами. С навесом от дождя. С табличкой, где поцарапано: Здесь никого не оставляют.
Он не хотел, чтобы это стало громким. Он хотел, чтобы это стало настоящим.
«Вижу во сне, как одна идёт ко мне — у неё лапа перебинтована, а хвост всё равно машет. Я наклоняюсь, она ложится, и мне становится легче. Кажется, я всё сделал правильно».
Он ушёл тихо. Там, где пахло мокрой шерстью и куриным бульоном.
Среди тех, кто не говорил ни слова, но понимал всё.
И теперь, когда показывают его архивные бои — я больше не смотрю, как он бросает противников.
Я вижу, как он гладит по голове слепого питбуля.
Как берёт к себе старую овчарку с раком.
Как находит место — даже тем, кому «уже поздно».
Потому что на ринге он был легендой.
А в жизни стал кем-то большим.
Тем, кто, даже зная, что у него мало времени, выбрал не себя.
А кого-то, кто давно перестал надеяться.

... «Он лежал в больничной палате, глаза тяжёлые, но голос твёрдый: «Я им еще приют построю...»
Сбережения ушли, как песок через пальцы, зато собаки живут. Не в клетке, а в доме, где обнимут, выслушают, не бросят в час смерти.
Он видел: часы тикают.
Но он выбрал: борьба не за пояс, а за жизнь того, кто лает и чей мир — это улица...

Живи так, чтобы в конце тебе не аплодировали — а просто тихо прижались носом к твоей ладони.

Алёна Замигулова

10

[B]Позднее прозрение, или Исповедь в свете софитов[/b]

В выходные, фрагментами, посмотрел документальный фильм к восьмидесятилетию Никиты Михалкова. Картина, как водится, была выстроена по всем канонам жанра: воспоминания, архивные кадры, поздравления коллег. Но ближе к финалу, когда риторика должна была достичь своей самой гладкой и предсказуемой точки, Михалков произнёс нечто, заставившее отложить пульт.

Он сказал — я передаю смысл, но слова намертво врезались в память:

— «Вот дожил я до такого очень зрелого возраста и понял, что жизнь оказалась гораздо сложнее, чем во времена, когда я шагал по Москве...»

В этой фразе — не просто ностальгия по юности. Это намёк-цитата, отсылка к тому самому герою из черно-белого фильма Данелии, который бросал вызов миру с высоты крыш. Тогда, в двадцать лет, мир казался ясным: вот — правда, вот — ложь, вот — путь. Искусство было игрой, а идеология — декорацией.

Но главное откровение ждало дальше. Пауза, взгляд прямо в камеру, и — приговор, вынесенный целой эпохе и самому себе:

— «Ещё я понял важную вещь. То, что западная пропаганда говорила про социализм и СССР, оказалось неправдой. А то, что советская пропаганда говорила про Запад и капитализм... к сожалению, оказалось правдой».

И это «к сожалению» прозвучало не как оговорка, а как ключ ко всему. Не злорадное «я же говорил!», а горькое, выстраданное признание. Признание человека, который большую часть жизни прожил в одной системе координат, чтобы на её излёте обнаружить жутковатую правоту тех, кого в этой системе было принято считать глашатаями лжи.

Это «к сожалению» — о цене ошибки. О времени, потраченном не на ту иллюзию. О поколениях, свернувших не туда. Это осознание того, что пропаганда, которую ты презирал, в главном — угадала. А та, которой ты, возможно, верил, — обманула.

Такие вот дела. Фильм закончился, а эти слова повисли в воздухе, как итог не одного лишь творческого пути, а целой исторической развилки, на которой мы когда-то стояли. И, кажется, до сих пор стоим.

11

24 мая 1826 года, ровно 200 лет назад, император Николай I подписал документ, еще раз закрепивший бесправие миллионов русских людей.
Официально манифест именовался «о возникшем в губерниях неповиновении крестьян», но суть его была предельно ясна: крепостное право незыблемо, и любые надежды на волю — преступны.

«Божией милостию Мы, Николай Первый, император и самодержец всероссийский, и прочая, и прочая, и прочая.

По донесениям начальников губерний дошло до Нашего сведения, что в некоторых селениях казённые и помещичьи крестьяне, обманутые ложными слухами и злонамеренными разглашениями, отступают от должного порядка, полагая: первые, то есть казённые крестьяне, что будут освобождены от платежа податей, а последние, то есть помещичьи, от повиновения их господам.
Нашему Императорскому Величеству благоугодно было принять сие решение, дабы положить конец возникающим в губерниях неповиновениям крестьян и пресечь распространение ложных слухов о скором освобождении от крепостной зависимости. Да поможет Он в том Нам и Отечеству».

Поводом для издания манифеста стали массовые волнения в деревне: после разгрома восстания декабристов среди крестьян поползли слухи о скорой воле. Люди в Вологодской, Псковской, Смоленской, Курской, Киевской губерниях начали отказываться повиноваться помещикам и платить подати. Только за первый год правления Николая I было зафиксировано 179 крестьянских выступлений — более трети из них власти подавляли с помощью регулярных войск.

Манифест стал прямым сигналом: государство на стороне помещиков, и любая попытка требовать свободы будет караться. Последствия этой политики — продолжение эпохи, когда значительная часть русского народа была по сути в рабстве.

Д. Л. Мордовцев, изучая архивные дела Саратовской губернии, составил страшную хронику крестьянских жалоб. Из неё явствует, что в помещичьих имениях практиковались изощрённые пытки: розги, палки, шпицрутены, «битье по зубам каблуком», «битье по скулам кулаками», подвешивание за конечности на шесты, «уточка» (связывание рук и ног с продеванием на жердь), шейные железы, конские кандалы, опаливание волос у женщин «около естества», принуждение стоять на раскалённой сковороде, деревянные колодки на шее, сечение «солеными розгами» с последующим натиранием ран солью, кляпы во рту, железные ошейники и прочий арсенал унижений.

Особым ужасом отмечено систематическое насилие над крепостными девушками. Мордовцев фиксирует случаи, когда помещики открыто создавали «гаремы» из крестьянок: «для барского двора и постельного дела всех девок из имения выбрал», «из покупных и из наших девок сделал для своей похоти турецкий гарем». Некоторые владельцы требовали молодых женщин к себе на ночь, «отчего крестьянские дети без матерей от крику в люльках задыхаются»...

Сегодняшние монархисты, романтизирующие имперскую эпоху, фактически плюют в память своих собственных предков.
Те, кто сегодня носит портреты Романовых, забыли, что 200 лет назад их прадеды и прабабки были даже не «подданными», а бесправной и бессловесной собственностью, чья жизнь, труд и достоинство принадлежала хозяину из числа особ «благородных».
А попросту говоря - рабами были ваши предки, граждане монархисты, как вы не выискивайте свою якобы дворянскую родословную...
Это будет выглядеть так, как будто современные американские негры всем будут рассказывать, что вот мол, может рабы и были черные, но мои предки были рабовладельцами...
Дебилы, дворянство в России составляло 1,5% от общей численности населения — по данным переписи 1897 года (всего 1 853 184 дворянина, из них 1 221 939 потомственных и 631 245 личных).
менее 1% — к 1917 году (около 1 300 000 потомственных дворян).
Российское дворянство считалось одним из самых малочисленных в Европе. При этом большая часть дворян — потомки служилых родов (около 90%), а дворянских родов, появившихся до 1685 года, было уже мало.

Партнеры

Реклама