Анекдоты про хаотичные

Результатов: 6

1

Вокзальные страсти города Баотоу*.
(пьеса в трех действиях)
*город в провинции Внутренняя Монголия, КНР

В ролях:
Юноша лет 22-24 (далее Юноша)
Тетка (далее Тетка)
Солидный Мужчина в черном пальто
Молчаливый худющий китаец в красной куртке
(далее Молчащий в красном)
Растерянная сотрудница касс в красной форменной шапочке
(далее Растерянная Сотрудница)
Прочие китайцы

Декорации изображают кассу по продаже билетов на ж/д вокзале г. Баотоу.
В одной из очередей в кассы стоит Юноша.

Ремарка: все реплики даны в интуитивно-вольном переводе с китайского

Действие первое.
Тетка подходит к очереди и встает перед Юношей

Юноша: Вас тут не стояло!!!!
Тетка (визгливо и с жестами перед самым носом у Юноши): Я тут давно
занимала, за мной еще передо мной вот этот мужик стоял, а воон те люди
(показывает на нескольких Прочих китайцев в очереди) могут подтвердить,
что я тут стою.
Юноша (очень громко и почти также визгливо): А я говорю, что тут тобой и
не пахло, кошелка старая!!!!

Прочие китайцы с радостью поворачиваются к спорящим.

Тетка (с воплями): А я говорю, что это мое место, чурбан ты
узкоглазый!!!

Тетка и Юноша продолжают орать друг на друга, яростно жестикулируя.
Количество Прочих китайцев постоянно растет, все заинтересованно ждут,
что будет дальше. Возле спорящих появляется Растерянная Сотрудница.

Юноша: Тыыыыы, АААААААА!!!! (неразборчивая ругань на местном диалекте)
Тетка: Тыыыыы, АААААААААА!!!!! (неразборчивая ругань на местном
диалекте)

Действие второе.

На сцене появляется Солидный Мужчина в черном пальто.

Солидный Мужчина в черном пальто: (многозначительно молчит)

Солидный Мужчина в черном пальто молча подходит к спорящим со стороны
Растерянной Сотрудницы и старается ударить Юношу своими открытыми
ладонями с растопыренными пальцами, нанося хаотичные удары сверху
(ремарка: выглядит также, как дерутся кошки или девчонки в детском саду
или школе, барабаня друг друга по голове ладошками). При этом
Растерянная Сотрудница оказывается между Солидным Мужчиной в черном
пальто и Юношей, тем самым мешая первому попасть по второму, а второму –
по первому.

Юноша (продолжая безуспешно молотить воздух ладошками): А это что за
хрен с горы???!!!
Солидный Мужчина в черном пальто(продолжая безуспешно молотить воздух
ладошками): (многозначительно молчит)
Тетка (отталкивая Солидного Мужчину в черном пальто от Юноши и
Растерянной Сотрудницы): Мужик, ты откуда такой-сякой взялся???!!!!
Не мешай нам общаться!!!!!

Солидный Мужчина в черном пальто отходит на несколько шагов с
многозначительным молчанием.

Тетка (поворачиваясь к Юноше и продолжая также визгливо): Я тебе говорю,
китайская твоя морда, что я тут стояла!!!!!
Юноша (орет): А я тебе говорю, бабища ты внутримонгольская, что не было
тебя передо мной!!!!!

Растерянная Сотрудница растерянно молчит.
Прочие китайцы все прибывают, продолжая наблюдать с интересом.

Вновь появляется Солидный Мужчина в черном пальто, с многозначительным
молчанием снова подходит к Юноше и снова начинает махать руками в стиле
боевой кошки через голову Растерянной Сотрудницы. Юноша также по-кошачьи
отбивается. Тетка снова отталкивает Солидного Мужчину в черном пальто.
Растерянная Сотрудница стоит. Прочие китайцы с интересом наблюдают.

Солидный Мужчина в черном пальто (разворачиваясь к выходу, достает
телефон и кому-то звонит): (неразборчиво)

Действие третье.

Тетка покупает билет и исчезает со сцены
Юноша покупает билет и идет к выходу.
На пути Юноши появляется Молчаливый в Красном.

Молчаливый в красном: (молча набрасывается на Юношу все в том же стиле
дерущейся кошки, стараясь его поцарапать или ухватить за волосы)
Юноша: И ты, Брут? (хаотично машет ладошками, пытаясь отбиться)

Прочие китайцы увлеченно наблюдают.

Молчаливый в красном (визжит): Иииииииииииии!! (наносит нестриженными
ногтями большущую царапину на пол носа Юноше и стремительно убегает
удаляется со сцены)
Юноша (пытаясь остановить кровь): ААААААААААА!!!!!!

Прочие китайцы теряют любопытство и отворачиваются.
Юноша продолжает останавливать кровь и кому-то звонит.

Занавес.
Примечание: за время пьесы ни одного россиянина не пострадало.
Все персонажи не вымышлены.

4

Невероятное рядом.
В Кишиневе есть улица Александру чел Бун (Добрый), раньше она называлось Харалампьевской, Золотой, Стефана Великого, 27 марта.
Ввиду близкого расположения от Центрального рынка, часть улицы превратилось в филиал этого рынка, то есть грязь, хаотичные парковки. Большинство домов, там одно-двухэтажная постройка, превратились в склады, оффисы, магазины.
В одном из таких домов, номер 17, был склад-оффис фирмы занимающейся косметикой.
В помещении стандартный состав, директор, бухгалтера, продавцы. Контингент работающий с этой фирмой специфичен, обычно мелкие оптовики, либо владельцы маленьких магазинчиков в сельской местности.
Они быстро заходили, быстро уходили. Директор на камере наблюдения увидел странную группу, но не придал значения, они позвонили, попросили разрешения войти, но зашла только девушка. Она поздоровались и попросила разрешения посмотреть вместе с сопровождающими дом. Говорили они на французском.
Просьба странная, но мало ли. Они зашли и у одной из продавщиц упала челюсть. Сразу телефон и просьба о фотографии с самым пожилым из группы. Директор вышел из кабинета и тоже присел.
Это был Франсуа Берлеан, французкий актер, узнаваемая роль, это полицейский в Транспортере, с Джейсоном Стэтхэм.
Оказывается это был дом его дедушки, в нем родился его отец, они жили в нем в 1930-х годах, а потом переехали во Францию. Дедушка умер в 1943 году в концлагере.
В память о нем Франсуа Берлеан попросил разрешения у нынешних хозяев дома установить на тротуаре рядом с домом плиту с его именем.
На второй день пришли рабочие, отковыряли плитку, залили раствор, установили плиту с именем дедушки Франсуа Берлеана, жившего в Бессарабии.

5

Работал я когда-то в одной компании, где начальник орал так, будто ему премию выдавали за громкость.
Задачи ставили на глазок, отчёты плодились как грибы после дождя, никто толком не знал, сколько что занимает.
Главное правило: если выглядишь бодро — значит, халтуришь.
Толковые сбежали, а я остался — надо было хотя бы год доработать, первую строку в резюме закрыть.
Так и жил среди философов на окладе, тренировался не сойти с ума.

Недавно встречаю Лену — она всё ещё там. Стоит у кофейни, улыбается, будто не из офиса, а с ретрита.
— Ты что, до сих пор там работаешь? — спрашиваю.
— Ага, — говорит, — у меня там духовная практика.

Я чуть кофе не пролил:
— В той конторе?
— А что, — улыбается, — там идеальные условия. Начальство орёт, задачи хаотичные, нервы на виду. Всё лишнее выходит, если правильно дышать.

И рассказывает.
После бывшего, говорит, думала, что тот её добил. Сидела, тряслась, не могла ни есть, ни спать.
Подруга посоветовала простое упражнение: «Дыши, смотри, где внутри тянет, не борись, просто отпускай».
Попробовала. Сначала стало хуже — слёзы, злость, всё клокотало. А потом, через несколько дней, будто воздух стал чище, внутри — тишина. Даже лучше, чем до него.
«Поняла, — говорит, — это не он мне сделал больно, это он из меня мусор вытряс. Я ж полжизни с этим таскалась».

Теперь Лена по тому же принципу живёт на работе.
— Работаю на минималках, — говорит. — Ровно столько, чтобы не уволили и не заметили, что я счастлива. Пока они носятся, я дышу, слушаю, где внутри шевелится, и отпускаю. Энергию экономлю — на чистку души идёт.
— И что, прокатывает?
— Конечно! У нас же эффективность по усталости. Выгляжу выжатой — значит, примерный сотрудник.

Я говорю:
— Но ведь это цинично.
А она смеётся:
— Цинизм — это жалеть их. Они сами построили такую систему. Я просто живу по их тарифам, но с пользой.

— И долго ты так?
— Пока есть что вытряхивать, — смеётся. — А потом посмотрим. Когда внутри уже нечего будет чистить, я для них стану слишком спокойной. У нас же там ценится усталость, а я стану выглядеть отдохнувшей. Вот тогда и уйду. Может, просто поживу спокойно — радость ведь тоже работа. Может, пойду учиться — с чистой головой всё схватывается быстрее. А может, встречу кого-то, кто почувствует этот покой и захочет быть рядом. Я-то теперь ценю не кошелёк, а душу.

И пошла себе дальше — лёгкая, спокойная, будто не после офиса, а после массажа.
Стою, смотрю ей вслед и думаю:
а что, так можно было, что ли?

6

Правило 200 ярдов доктора Ашнина.

Терпеть не могу, когда меня хвалят!
Особенно — авансом…
Какой-то частью — это суеверие, боюсь сглазить удачу.
Но есть тут ещё и очень рациональные объяснения.
Скажем, я давал наркоз членам семьи — и всё прошло хорошо, штатно. И они бешено рады видеть мою бородатую морду и наперебой начинают рассказывать о моих доблестях!
И что? Да ничего, все эти успехи — в прошлом, моему сегодняшнему пациенту нужно , чтобы всё закончилось хорошо сегодня, а мои вчерашние победы остались там,вчера.
О чём я, решительно прервав панегирики, говорю пациенту — прошлые успехи ничего не значат, нам нужна победа сегодня, вот мы будем делать то, то и то — и единственным критерием будет признание пациентом и всеми нами нашего сегодняшнего успеха.
И припоминаю армейские прибаутки: лёгким днём бывает только вчера, большинство ошибок случаются за пять шагов до финиша , безопасность превыше комфорта…
И что я обязательно выйду после наркоза к семье и близким — рассказать что и как прошло, как пациент поживает и где и когда они воссоединятся с ним.
Но самое главное — это знание, что без своей команды — я стою мало…
Что такое команда госпиталя?
Это уборщицы, сантехники, прачки, инженеры разного рода.
Короче, все те, кто позволяют госпиталю функционировать.
Моя команда, команда операционного блока — клиника предоперационной подготовки, медсёстры и санитарки предоперационной, хирургические медсёстры и техники, ассистенты хирурга, представители компаний по оборудованию, ребята из рикавэри — пробудительной палаты … я, скорее всего, позабыл кого-то… короче — команда немаленькая.
Ой, я старый забывчивый дурак!! Самого главного игрока своей команды — забыл!!
Я работаю с Лорой уже лет 20 — она анестезиологический техник, приготавливает в операционной всю наркозную технику.
Её карьера — она была уборщицей, наши зоркие глаза высмотрели в ней талант — она самая лучшая в своей специальности, интуитивно и уверенно знает каждого из анестезиологов, иногда мне страшно — не успеваю подумать — а она тут как тут, с инструментом именно для этой ситуации.
Калифорнийская мексиканка в 4 поколении, отличный английский( она начитана и религиозна), владеет испанским, в совершенстве.
Короче — в моей команде нет более важного человека…
Разбаловала она нас всех до зависимости, я даже думать не хочу о работе без неё… точнее, я неспособен работать в любом другом госпитале…

Распасовка начинается с хирурга — он первым инициирует процесс, затем все лабораторные данные и вся информация поступает к моим медсёстрам и анализируется, затем мы сами просматриваем информацию и решаем, что нам нужно сделать до операции: консультацию специалиста, дополнительные анализы, инфу от семейного врача.
Дальше мы назначаем день операции, какие-то лекарства можно брать в день операции, какие-то лучше пропустить.
И — мой выход — предоперационный осмотр, успокаивающие, антациды, в операционную, наркоз, взлёт — пас хирургу, теперь его выход на гол.
Надеюсь, мои объяснения, несколько хаотичные, — пояснили мою глубокую убежденность — несмотря на свою важность я просто один из большой команды людей, которые позволяют мне добиться успеха — или НЕ позволяют…

Ну, а откуда тогда заголовок — правило 200 ярдов?
А вот и история возникновения этого правила.
В самом начале моей карьеры в моём старом госпитале пациенты выписывались через отдельный выход из операционного блока.
По традиции — пациентов вывозили, сидя на коляске, и подвозили прямо к машинам их родственников, друзей или соседей.
Рутина… их сопровождала медсестра послеоперационной палаты и помогала сесть в машину.
Обычно я всего этого не видел — темп работы диктовал мою занятость уже следующим пациентом.
Но вот что-то побудило меня в тот день выйти из оперблока , воздухом подышать и попрощаться с моим пациентом. Его помогли сесть в машину, его жена села за руль, я, как сейчас помню, пошутил — ведите машину медленно и плавно, никаких трюков а-ля Шумахер( в этой шутке была доля истины — после наркоза многих укачивает до тошноты и рвоты).
Она кивнула в знак согласия, пациент меня поблагодарил и они тихонько поехали, выехали на улицу плавно и медленно и также медленно доехали до угла. Я продолжал наслаждаться свежим бризом с океана, следя за их движением к своему дому, они отъехали метров 150 от госпиталя.
И вдруг( вдруг — слово, которое я чисто профессионально не люблю, вдруг — это нарушение рутины, сбой в матрице…) — резкий разворот и рывок машины к нашему приёмному покою!
Именно то, что я не рекомендовал — и не просто так…
Я рванул к отделению приёмного покоя, его уже вынимают из машины и кладут на носилки.
Мы быстро накинули на него мониторы, кислород, слушая сбивчивый рассказ его жены — всё было нормально, доехали до угла и он замолчал, потеряв сознание.
Мой косяк?
Да вроде нет, он практически мгновенно пришёл в себя, кардиограмма без изменений, анализы в норме, рана не кровит, тошноты нет, мозги ясные…
Уехал домой, я пару раз позванивал его жене, всё путём , в архив?
В архив!?!? Ну уж дудки!
Мы, анестезиологи, точнее, большинство из нас —обсессивно- компульсивные люди, я не могу успокоиться и пожать плечами — ну вот с какого испуга моему пациенту вздумалось потерять сознание?
Да ещё через пару минут после моего с ним разговора?
Сижу над бумагами, просматриваю — всё, ну вот абсолютно всё нормально, пульс, давление, содержание кислорода в крови, температура — все очень строгие правила выписки пациента соблюдены.
Единственное, за что я зацепился — он принял таблетки от высокого давления ранним утром, часов за пять до наркоза — согласно нашей инструкции.
И — давление при выписке меряют много раз, последний раз — уже в одежде, лёжа.
Закралась одна идея — перезвонил ему на следующий день, он чувствует себя отлично, в хорошем настроении.
Спрашиваю: а вот что ты почувствовал первым делом в машине?
Голова закружилась, отвечает. В машине? Да нет, ещё сидя в коляске.
А чего ты ничего не сказал? Да я подумал — пустяки…
Попрощались, я опять к бумагам — его давление при поступлении хорошее, даже слишком, при выписке — чуть ниже нормы, но терпимо.
И вот тут у меня возникла гипотеза — ортостатическое давление ему не проверяли, незачем — оно проверяется у пациентов с повышенной чувствительностью к изменению положения тела: лёжа, сидя и стоя.
Не утверждаю — но скорее всего у него произошла ортостатическая гипотония — сброс давления сидя, да и у машины ему пришлось встать, что и привело его к обмороку и потере сознания.
Так, а что мне теперь делать с этой моей гипотезой?
А вот что: всем моим пациентам после наркоза при выписке — измерять давление и пульс три раза— лёжа, сидя и стоя. Меняется несущественно — домой, большие разницы — звать меня.

… и вот уже четверть века — этот сценарий не повторялся…
А как непредвиденный результат: из чистого суеверия я ввёл правило 200 ярдов — ни я ни мои сотрудники не начинают радоваться благополучному исходу — пока пациент не скрылся из виду, отъехав от госпиталя… без возвращения к оному!
Кстати, проверьте свои суеверия — в них, без сомнения есть и опыт ваших предков и ваш жизненный опыт и ваша интуиция и ваши фобии.
И, возможно, — рациональное зерно.
Здоровья всем и шипящих шашлыков!
Michael Ashnin@anekdot. ru

Партнеры

Реклама