Анекдоты про катастрофу |
52
На эту тему Дима (конструктор) вспомнил фильм-катастрофу «Гренландия». Главный герой – прораб, то есть фильм ещё и по работе. И вот, то ли переводчики отожгли, то ли сценаристы, но там есть следующие моменты:
«Почему цемент ещё не заливают?» - а ЦЕМЕНТ НЕ ЗАЛИВАЮТ, цемент – это порошок
«Давайте спрячемся под этой балкой!» - когда герои прячутся У КОЛОННЫ
Я: О, так ты его ещё и как комедию смотрел?
Дима: Нет, КАК ТРИЛЛЕР.
|
53
Поэма "Вирусиада" - римейк "Гаврилиады" Пушкина. Часть 3 «Антигерои корона вирусного времени» по мотивам его же стихотворений "К Чаадаеву" и «Во глубине сибирских руд» .Ежедневное продолжение. Начало 28.11.20
Антигерой №5.Бывшая балерина Анастасия Волочкова
Чтоб двадцать тысяч в месяц уплатить,
должна Настасья о Мальдивах позабыть.
А за такую мелочёвку
Керимову позволено погладить ей головку.
Захочет он потискать грудь,
готов,голубчик, разориться будь.
Захочет он потрогать писку,
давай на акции подписку.
А чтобы с Настей переспать,
он должен миллион зелёных дать.
Но не дождётся Настя олигарха.
Утехи с ней ему теперь как мёртвому припарка.
Керимов трахает в Монако Канделаки
и дела нет ему до Волочковой сраки.
К тому ж, в Монако он как бешеный рулил
и с Тиной вместе в катастрофу угодил.
Народная молва сегодня говорит,
его елдак на Тину больше не стоит.
А, значит, обеднеет непременно жилконтора
и вечно коммуналка будет яблоком раздора.
Продолжение следует.
|
|
55
Вчерашняя история про ногу и альпинистов напомнила случай:
Папа мой и его сотрудник Юра летели вместе в командировку.
В ряду перед ними сидел нервный гражданин, который лететь явно боялся. По этой причине он постоянно останавливал стюардессу, спрашивая ее, насколько безопасно летать, вздыхал, вертелся, потел; потом самолет тряхнуло на воздушной яме, и он сильно побледнел и вцепился в кресло; потом он немного отошел, повернулся к папе с Юрой и завел разговор о том как, должно быть, опасно летать вообще.
Оба, и папа и Юра, отличались зубоскальством и ехидством, но Юра - в особенности. Поиздеваться он любил. И умел он это делать так, что понимал это тот, над кем он издевался, только в самый последний момент.
Вот и в этот раз Юра начал издалека.
- Самолеты, - сказал он нервному гражданину,- сегодня очень надежные. Летать довольно безопасно. Куда как опасней ездить на автомобиле. А особенно - на мотоциклах. Сплошные одни аварии кругом.
- Да, - поддакнул нервный гражданин с явным облегчением, - вы правы.
- Вот у меня,- продолжил Юра, знакомый недавно в катастрофу попал на мотоцикле.
- Что, врезался куда? - спросил нервный пассажир сочувственно.
- Не, - флегматично сказал Юра. - Не врезался. На него самолет сверху упал.
Нервный гражданин после этого замолк, и до конца полета не произнес ни слова.
|
|
58
Не всегда герои те, кто метко стреляет по врагу. Иногда героем можно стать военный, отказавшийся подчиниться приказу. Эта история о генерале, который стал героем, потому что отказался воевать.
На первом фото внизу — герой Курской дуги и многих других ключевых сражений Второй мировой войны генерал-лейтенант Матвей Шапошников. Но его имя вошло в историю не потому, что он храбро сражался под Курском, и не потому, что его бригада первой форсировала Днепр. Главным его подвигом был и навсегда останется отказ расстрелять мирную демонстрацию рабочих в Новочеркасске в июне 1962 года. Несмотря на повторенное несколько раз распоряжение начальства стрелять по демонстрантам на мосту через реку Тузлов, Шапошников категорически запретил подчиненным ему танкистам и мотострелкам открывать огонь. «Не вижу перед собой такого противника, которого следовало бы атаковать нашими танками», — ответил он члену политбюро ЦК КПСС Микояну и выключил рацию.
Рабочие Новочеркасского электровозного завода вышли на демонстрацию потому, что накануне им было объявлено о снижении зарплаты на 30 процентов, одновременно радио сообщило о повышении в СССР цен на продукты тоже на 30 процентов. По пути к горкому КПСС демонстранты несли с собой плакаты с портретами Ленина и коммунистическими лозунгами.
Единственным «крамольным» лозунгом был плакат «Хрущева — на колбасу!». Когда охранявшие горком автоматчики открыли по людям огонь, Шапошников пытался остановить бойню, но этими стрелками распоряжался лично командующий округом генерал Плиев и расстрел продолжился, пока площадь не оказалась буквально заваленной трупами мужчин, женщин и детей. Это был почти полный аналог николаевского Кровавого воскресенья. Один из младших офицеров, осознав масштаб трагедии, тут же на площади застрелился.
Шапошников был уволен из армии за неподчинение приказу и исключен из КПСС, но после этого стал распространять письма с информацией о Новочеркасской трагедии по стране и миру. Благодаря ему о расстреле рабочих узнали за рубежом.
«…Партия превращена в машину, которой управляет плохой шофёр, часто спьяну нарушающий правила уличного движения. Давно пора у этого шофёра отобрать права и таким образом предотвратить катастрофу».
«Для нас сейчас чрезвычайно важно, чтобы трудящиеся и производственная интеллигенция разобрались в существе политического режима, в условиях которого мы живём. Они должны понять, что мы находимся под властью худшей формы самодержавия, опирающегося на огромную бюрократическую и вооружённую силу».
«Нам необходимо, чтобы люди начали мыслить, вместо слепой веры, превращающей нас в живые машины. Наш народ, если сказать коротко, превращён в политически бесправного международного батрака, каким он никогда не был».
Эти слова обрекали его на долгую опалу и даже тюрьму. Шапошникова обвинили в измене родине, и только благодаря заступничеству маршала Малиновского, воевавшего с ним на Курской дуге, обвинения были сняты. Всю жизнь генерал казнил себя за то, что не повернул оружие против убийц в военной форме и не встал на сторону рабочих. И все же в той ситуации он был единственным русским офицером, отказавшимся стрелять в собственный народ.
Генерал-лейтенант Шапошников пережил Советский Союз, был полностью реабилитирован и в свои последние годы пользовался огромным уважением коллег-офицеров и жителей Новочеркасска. Он остался в народной памяти героем-военным, который впервые в жизни отказался выполнить приказ. Тем, который не стрелял.
|
|
59
Так случилось, что этой зимой выпало очень много снега. Снег ебашил три дня, и этой зимней жопе были рады только дети и инстаграммные соплежуи. И то, только сначала.
Снега наебенило метра полтора.
Для жителей северных регионов такое количество вызывает лишь саркастическую улыбку, типа как напугать ежа голой жопой, или бабу хуем.
Но у нас, на Кубани такое бывает раз в столетие.
Когда снег пошел в пятницу вечером, все умиленно смотрели на белую дрянь, падающую с небес, и восторженно фоткались.
В субботу утром, непротрезвевшие после пятницы, разбуженные мужики, подгоняемые ебуками благоверных, взяв лопаты и скупо матерясь, расчищали дорожки до туалетов и магазинов.
А снег все шел и шел. Частный сектор - это не столько свобода и комфорт, сколько ебля с природой и ее явлениями.
К субботнему вечеру самые догадливые жены вручили поправившим здоровье мужьям санки и детей, и направили по магазинам. И мужу пробздеться, и дите заебется.
Утром воскресенья потрясенным гражданам открылась картина Малевича - снег будто никто не чистил.
Еще вдобавок усилился норд-ост.
Злые отцы семейств, переругавшись с домочадцами, кидали такой долгожданный, но уже остоебенивший снег. Пробившись до соседнего двора, ежась от холодного ветра, делились чекушками и сигаретами.
Слава Богу, работала Пятерочка. Ее полки стали пустыми к полудню. А снег все шел и шел.
Утро понедельника напоминало голливудский фильм-катастрофу. Снега наебашило по грудь. А на работу надо всем - начальству по хую, как ты будешь добираться. Но это уже отдельная история.
У меня снегом завалило беседку. Арматуру-двадцадку повырывало на хуй из пазов на бетонных столбах под тяжестью снега.
Весной решил все разобрать. Обратился к коллегам:
- Сергеич, давай поможешь мне. Вон Борисыча возьми на подмогу. Полчаса делов, потом по рюмке ебнем - не обижу.
- Да не вопрос! Утром приедем, все будет красиво! К восьми жди.
Утром встаю пораньше, начинаю мужикам стол накрывать. Час проходит, два.
Уж полночь скоро, а Германа все нет.
Звоню.
- Сергеич?
- Ы?
- Хули "Ы"? Вы где?
- Ы-ы пшлнуй.
Ясно.
В итоге, сам убрал. Распилил все болгаркой к ебаной маме, сложил горкой и все довольны.
|
|
60
Все помнят старый анекдот про жизненную катастрофу, крах всех надежд из шести букв, вторая "и"; ответ - фиаско. Эта история - про разницу между фиаско и полным фиаско.
Часов в одиннадцать вечера поздней осенью 94-го года я упаковал свою однокурсницу в последний автобус на Фрязино. "Упаковал" - это совершенно точное описание процесса. Как и положено на конечной - вернее, стартовой - изначально подошедший транспорт был пустым, но на посадку она стояла предпоследней. В результате, когда до неё дошла очередь, из дверей уже свисали фрагменты предыдущих пассажиров. С помощью доброго слова и грубой физической силы мне удалось организовать внутри автобуса ещё немного места, куда я и поместил подругу, по необходимости уминая руками. Последней в очереди стояла другая девушка; чисто по-дружески я предложил и ей оказать подобную услугу, но она пугливо отказалась и ушла ночевать на автовокзале - как я уже говорил, автобус был последним, электрички завершали ходить ещё раньше, а ловить машину за город ночью в Москве в девяносто четвёртом году имело смысл разве что тем, кто остро мечтал оказаться ограбленной и изнасилованной в ближайшей лесополосе. В общем, двери закрылись, автобус отчалил, в салоне творилось фиаско.
А полное фиаско наступило тогда, когда на полдороге в салон полезли пассажиры предыдущего, предпоследнего, сломавшегося в чистом поле автобуса.
|
|
61
Телесериал "Чтобы жахнуть". Во время трансконтинентального перелёта терпит катастрофу пассажирский самолёт. Большинство пассажиров погибает. В живых остается лишь горстка людей - немолодой инвалид (у него нет большого пальца на левой руке), несколько мужчин и пять молодых женщин (одна чуть страшновата, но ничего). Мужчины, отправившиеся на разведку, возвращаются через десять минут с грустной (для женщин) новостью - они на необитаемом острове. К счастью, на острове в обилии растут самые экзотические фрукты, в море полно рыбы, а в самолёте - мяса Но всё же нет никакой гарантии, что их быстро найдут. Жертвам катастрофы предстоит долгая борьба со стихией и недолгая друг с другом.
|
|
62
История СССР в мартирологах. 3. Топка
Мой отец служил в Красной (затем Советской) армии в 1938-1958 гг. Воевал. Ранение и контузия при обороне Тулы. При прорыве блокады Ленинграда командир пулемётной роты: ранение в руку, была задета кость, остался в строю; тяжёлое ранение в лёгкое, отправлен в тыл на лечение. Награждён медалями "За оборону Москвы" и "За оборону Ленинграда" (участникам прорыва блокады Ленинграда полагалась эта медаль по её статуту).
Когда я был маленьким, как-то папа показал мне удостоверение к медали "За оборону Ленинграда" и с гордостью сказал: "Видишь подпись - Попков. Это первый секретарь Ленинградского обкома партии. Он всю блокаду проработал в городе. Он и Кузнецов. Их расстреляли". Кузнецова я запомнил - у меня был дружок с такой фамилией. Я не понял и спросил: "Кто расстрелял, немцы?" - я был умненький мальчик и знал, что немцев в Ленинграде не было. "Нет, не немцы" - ответил отец и разговор свернулся. Я так и не понял.
Я и сейчас не понимаю.
1949-1950 гг. "Ленинградское дело". Было осуждено более двух тысяч представителей ленинградской номенклатуры, из которых около 200 человек расстреляли. Были репрессированы практически все руководители Ленинграда военного периода вплоть до районного уровня и их родственники, прямо как тотальные зачистки 1937-1938 гг. А они были у всех на виду, выросли при советской власти, не состояли в каких-либо оппозициях, успешно поднимались по профессиональной лестнице, прекрасно проявили себя во время войны...
Сын Кузнецова вспоминал:
- Я провел рядом с ним всю блокаду и хорошо помню то время. Отец, не боясь обстрелов, ездил по городу, выступал на заводах, выезжал на фронт. Меня, пятилетнего мальчишку, возил с собой, одев в специально пошитую военную форму. На голове у меня была каска. На фронте мы жили в блиндаже, а в Ленинграде - в комнате отдыха в Смольном. Он мог отправить меня в эвакуацию, как моих сестер и бабушку, которых переправили в Челябинск. Но оставил рядом - этим он демонстрировал веру в Победу. Считал, что люди увидят и поймут: раз сын главы города остался, значит, блокаду переживем.
В 1947-м Сталин назвал Кузнецова своим преемником, ввёл в ЦК ВКП(б), поручил ему кураторство над органами госбезопасности. Это было сделано демонстративно: Сталин на отдыхе пригласил к себе пятёрку приближенных членов Политбюро – Молотова, Кагановича, Берия, Маленкова, Микояна. Пригласил и Кузнецова. Там объявил, что ему нужен энергичный молодой преемник по партии, и сказал: "Вижу преемником Кузнецова".
Какие же они совершили злодеяния, что к ним применили "высшую меру социальной защиты"? Неизвестно. Архивы то ли засекречены, то ли уничтожены. То, что есть в печати и Интернете - какой-то детский лепет, мелочи, самые разные обвинения для разных людей. За это могли бы понизить в должности, перевести на другую работу, в крайнем случае - наказать условно, с учётом их заслуг. Но убивать-то зачем? Чем они были опасны?
Есть легенда, что после смерти Сталина на хрущевской даче в камине сжигали пачки документов. Может, и материалы "Ленинградского дела" сожгли, и мы не узнаем правду. Вот так: историю СССР - в топку.
Ложь в истолковании прошлого приводит к провалам в настоящем и готовит катастрофу в будущем. (В.О.Ключевский)
На фото: Алексей Кузнецов с сыном
|
|
63
Самолёт потерпел катастрофу и упал на необитаемый остров. Единственный оставшийся в живых сидел под пальмой, обгладывая кость, когда увидел спасателей, застывших в ужасе перед ним и кучей человеческих костей за его спиной. - Я понимаю, что вы должны меня ненавидеть за то, что я сделал - но я должен был бороться за свою жизнь! Мне нужно было выжить одному на маленьком необитаемом острове. Командир спасателей: - Я, конечно, всё понимаю, ради жизни человек способен на всё... Но, самолёт же упал только вчера вечером!!!
|
|
64
Есть в Харьковской области такой городок - Балаклея. Известен он тем, что улицы там усажены самой сладкой шелковицей в мире, и, пока по городу пройдешь, наешься этой шелковицы по самое не хочу, и ничего больше в жизни не надо.
А еше известен он складом артиллерийских боеприпасов и пороховым заводом, на котором в 2017 году произошел грандиозный взрыв и пожар и тем, что мы, студенты ЛТИ, задолго до этого на нем проходили военные сборы.
Время от времени устраивались марш-броски на 25км с полной выкладкой, в середине которых мы должны были отрывать окопы полного профиля в мягкой украинской земле и идти в атаку в ОЗК (общевойсковых защитных комплектах) и в противогазах , через дымовые завесы. Не знаю, был ли там настоящий слезоточивый газ, но через плохо пригнанные противогазы глаза выскакивали из орбит.
Господа офицеры, понятное дело, наблюдали за этим с проветриваемого пригорочка, покуривая, за что и получили от меня спизженную дымовую шашку прямо к ногам как нельзя вовремя приехавшего из Питера с инспекцией зав. военной кафедры полковника Блинова. Это вызвало моментальное поднятие боевого духа у всего подразделения, чего так долго и безуспешно добивались отцы-командиры.
После того, как они там промироточились (а заняло это довольно долго), они забегали, пытаясь выяснить, кто это учинил такой теракт. Но ребята, там же бой в Крыму, все в дыму, нихера не видно, все в одинаковых презервативах ОЗК и противогазах.
Совпадение или нет (а может, кто и заметил, стукачи-то у нас были), но на следующий день меня вызывают к полковнику Блинову. Ну вызывают так вызывают, у меня никогда особого страха перед начальством или пиетета не было, разве что любопытство.
Полковник мне зявляет, что моя родная тетка недавно уехала в Америку. Ну так я и сам это знаю. Но он, как отвергнутый любовник, пытается навязать мне беседу и разузнать, не собираюсь ли и я сделать то же самое. "Товарищ полковник, прошу считать, что я еще позавчера уехал", - подумал я, а вслух сказал: "Полковник, блядь, ты мою анкету читал? У меня папаша по полгода из командировок в Николаев не вылезает, строя Адмирала Кузнецова из говна и изоленты, мамаша на ЛОМО проектирует шестеренки для самых современных ракет, даже бабка, пенсионер союзного значения, перекладывает совсекретные документы с одного конца стола на другой на Темпе. У всех секретность, как у Железной Маски. Кто нас на хер выпустит отсюда?".
Были у меня друзья - четверка мушкетеров, земляков-ленинградцев, у которых я был чем-то вроде Де Тревиля. Вскоре после этого они все по отдельности подходят ко мне и говорят, меня, мол, вызывали к полковнику, и тот спрашивал, не собиратеся ли Jake свалить за бугор, не заговаривал ли он на эту тему? И требовал написать объяснительную записку.
Я всех собрал и сказал им примерно следующее: "Чуваки, посмотрите на меня. Вы видели, чтобы я когда-нибудь жувал жувачку или носил джинсы или курил Филип Моррис? Это надо только кринжовым лузерам, которые без этого не могут снять даже четверокурсницу. Вы же прекрасно знаете, что я не из таких. Я даже недавно заезжему американцу в Ханое в ухо засветил. Вы должны написать, что Jake предан идеалам мира и коммунизма и лично Коммунистической Партии и даже фельетонов в Изввестиях не читает".
Но тем не менее, на последующих гос. экззаменах по военной подготовке тот же полковник ставит мне двойку. Еще раз, чтобы дошло до центра мозжечка: На.Государственных.Экзаменах.По.Военной.Подготовке.Двойка. Это единственный случай в истории. Такого никогда не было ни до этого, ни после. И это значит автоматическое отчисление из института в конце семестра.
Я никому в семье об этом не говорил, они никогда не знали и теперь уже не узнают. Я считал, не знаю, верно или нет, что для моих это был бы колоссальный удар. Я носил это знание внутри себя, и это было непросто, поверьте мне. Для самого себя я воспринимал это как крупную неприятность, но не как катастрофу. Тогда шла Афганская война, я бы пошел в армию, а дальше все было неопределенно, но в молодости о таких вещах думают по-другому.
Через некоторое время в институтских коридорах я столкнулся с майором Деркачом с военной кафедры. Тот подозвал меня, убедился, что вокруг никого нет, и тихонько сказал: "Курсант Jake! Полковник уходит в отпуск с такого-то числа. На следующий день, немедленно, подавай на пересдачу", и исчез, не услышав моего "Так точно, товарищ майор".
Пересдачу принимали майор и подполковник Бельский, заместитель начальника кафедры. Происходила пересдача примерно так. Я вытянул билет (а там было устройство ударного взрывателя для гаубицы М-30/Д-30) и прочел вслух название билета, после чего был послал нахуй с тройкой в зачетке, а господа офицеры пошли пить спирт с чувством хорошо исполненного долга, я так думаю. И с кармой плюс сто, это точно.
|
|
65
20 апреля 2010 года.
Провожаю жену на самолёт, рейсом на Москву. Потому что билеты куплены заранее. Давно.
Голубое небо над Баварией изумительно чистое, ни одного инверсионного следа. Небывалое явление, люди удивляются, задирают вверх головы. И эта тишина. Не та, когда пиво кончилось.
После извержения вулкана с непроизносимым названием Эйяфьядлайёкюдль в Исландии, небо над частью западной и северной Европы с 15-го апреля закрыли для полётов.
Мюнхенский аэропорт в это утро звеняще пуст и только одна пёстрая очередь к стойке регистрации Air Berlin.
Пара полицейских лениво прогуливается по пустынному звонкому залу. Так то их незаметно. На непроницаемых лицах удивление - эти непонятные русские, куда они летят, сумасшедшие, когда всё запрещено? А может это мне только кажется.
Закрытое небо в Европе, которое нанесло урон авиакомпаниям больший, чем 11 сентября 2001.
Мало кому известная консалтинговая фирма VAAC смоделировала на своих компьютерах возможный маршрут вулканического облака и опубликовала это в газетах, которые к тому ещё и тиснули забытую историю, как в 1982 году, пролетая над вулканом в Индонезии, самолёт почти потерпел катастрофу.
Не случайно тиснули, если проследить историю возникновения этой фирмы.
Спираль паники закрутилась и вот так, без всяких тайных глобалистов, правительства многих стран Европы закрыли небо.
Тогда, 24 июня 1982 года, Боинг влетел в облако пепла в момент извержения вулкана Gunung.
Пилоты нечего не подозревали. Пепел сухой, а радары распознают только влагу в облаках.
После этого случая радары реконструировали.
Все четыре двигателя заглохли. То ли пепел расплавился и залепил детали турбины (а потом снова отлетел, когда лопатки остыли и двигатели снова запустили) или же от нехватки кислорода.
Ситуация в Европе, в апреле 2010 была несравнимой.
Концентрация вулканического пепла в квадратном метре воздухе ничтожна, 60 микрограмм.
По сравнению с надоедливой пылью из Сахары, до 1,2 грамма. А последнее обстоятельство никогда не было темой для запретов.
Это всё уже дошло до всех ответственных лиц, а вот как выйти из ситуёвины, не потеряв лица?
Запустили научный самолёт с фильтрами для улавливания и замера частиц в воздухе. Потом эту белую тряпку показывали в новостях, как простынь после первой ночи молодожёнов.
Всеобщее напряжение нервов. И вот в этих условиях я провожаю жену.
Бесплатная стоянка автомобиля 5 минут. Жена всегда нервничает, когда я стою подле неё, а там на улице тикает паркавтомат.
Я прощаюсь, выхожу, делаю на автомобиле круг, снова подъезжаю к терминалу, останавливаюсь перед шлагбаумом. Всё таки, непонятно, а вдруг рейс в последний момент таки отменят.
Смотрю через огромные стёкла, как пассажиры, пройдя паспортный контроль, исчезают в зале вылета.
Потом наблюдаю, как полицейские закрывают вход, проверяют блокировку раздвижных дверей. И куда то исчезают.
Огромный комплекс аэропорта и тишина. Как у Трушкина. Людей сносно, кроме меня - никого.
Я реально ощутил себя в фильме The Langoliers, холодок по спине.
Дал по газам, на первой парковке вышел размять ноги и душу.
Слышу, ставший непривычным, звук самолёта в небе. Летит, единственный, на восток.
Это было лишь один раз в моей жизни, когда я точно знал, какой самолёт летит в небе, куда и кто находится на его борту.
Долетел этот борт до Москвы нормально.
Жена потом сказала, что самолёт был старый. Взяли тот, который не жалко.
А на следующий день запрет полётов сняли.
|
|
66
Собрались возле Бранденбургских ворот в последние выходные 8 000 человек.
Требовали "защитить климат".
Перед последними выборами в 2019 году, демонстрировали ещё 270 000 клима-фанатиков.
Поостыли, видать, переГретые.
Противный ветер с востока, помимо мерзкого холода, нёс ещё и мелкую пыль от угольных станций некоторых стран "восточной Европы". Каких стран - в новостях не упоминается.
Прохожие открыто смеялись демонстрирующим в лицо. Заговорщики всемирного потупления .. извините - потепления, с горячностью доказывали беззаботным прохожим, что те скоро все умрут, что надо включить разум, что они все обмануты пропагандой!
Последнее вызывало гомерический смех. У климактических фанатиков от обиды даже выступили слёзы на глазах.
Меня это как-то по человечески задело.
Эти люди уверовали в климатическую катастрофу, как и при недавней пландемии, в святую корону.
И да, общая температура Земли действительно повышается и коронавирус тогда охватил все страны мира за несколько недель. А если человек не может что-то понять или себе объяснить, то превращает это в объект религиозного культа и поклонения.
И причина этого банальна, - страх смерти. Т.е. третий способ сохранения вида, наряду с инстинктами самосохранения и продолжения рода.
Но такое объяснение было бы слишком простым. Если инстинкты плохо поддаются воздействию (хотя в последнее время достигнуты поразительные результаты), то страхом смерти можно фантастически манипулировать. И особенно в пору разгула интернета.
Я понимаю ещё, что если бы нам грозило глобальное похолодание! Это была бы реальная угроза жизни на Земле.
Но потепление, Карл!
Люди меньше бы стали ездить в отпуск к тёплым морям - и дома хорошо, тепло. Не стали бы все переться с Севера в Краснодарский край.)))
Не надо строить теплицы и топить зимой. Не нужна тёплая одежда. И опять же, меньше угольных ТЭЦ.
Не нужна зимняя резина и не надо посыпать солью дороги!
Где демонстрации за потепление? Я - в первых рядах.
|
|
68
Вот как пассажиры садились на дирижабли. Британский гигант R101, 1930 год.
На этой редкой исторической фотографии запечатлён момент посадки пассажиров на один из самых амбициозных дирижаблей в истории — британский R101. В начале XX века дирижабли считались транспортом будущего: роскошные, плавные, способные преодолевать огромные расстояния над океанами, они должны были изменить мир путешествий.
R101 был настоящим колоссом своего времени — более 240 метров длиной, с каютами, коридорами и даже комфортом, сравнимым с дорогими отелями. Посадка на такие летательные аппараты тоже выглядела впечатляюще: пассажиры проходили по длинным металлическим трапам прямо к «воздушному кораблю», словно поднимаясь на борт лайнера в небе.
Однако эта эпоха оказалась короткой и трагичной. Осенью того же года R101 потерпел катастрофу во Франции во время своего первого международного рейса, унёсшей жизни большинства людей на борту. После этого человечество постепенно отказалось от пассажирских дирижаблей в пользу самолётов.
Сегодня такие кадры — напоминание о смелых мечтах прошлого, когда люди только начинали осваивать небо и верили, что дирижабли станут основой воздушных путешествий.
Из сети
|
|
69
Самая счастливая неудачница в истории мореплавания? Вайолет Констанс Джессоп — стюардесса легендарного «Титаника», которая пережила три кораблекрушения за пять лет, но каждый раз ей чудом удавалось спастись.
Вайолет родилась в Аргентине в семье ирландских иммигрантов. В детстве девочка заболела туберкулезом, и никто не верил, что она выживет. Но Вайолет выкарабкалась. После смерти отца Джессопы перебралась в Англию, где вскоре заболела и мать. Вайолет была старшей из девятерых детей, и ей пришлось обеспечивать семью. Тогда она устроилась работать стюардессой на элитных лайнерах.
В 1911 году 23-летняя девушка попала на «Олимпик», крупнейший трансатлантический лайнер того времени. Вайолет не хотела работать на корабле из-за неподходящего климата во время плавания, но в тот момент она очень нуждалась в деньгах. 20 сентября после неудачного маневра «Олимпик» столкнулся с крейсером «Хоук». К счастью, в той катастрофе никто не пострадал.
В 1912 году Вайолет перевели на «Титаник». Она снова не хотела отправляться в плавание, но ее убедили: работа на таком крупном корабле сулила большие перспективы. 10 апреля лайнер под управлением капитана Эдварда Джона Смита, командовавшего «Олимпиком» во время той самой аварии, отправился в Нью-Йорк.
Ночью 14 апреля девушка уже почти засыпала, когда почувствовала толчок. Всех стюардесс попросили собраться на верхней палубе и спуститься на шлюпки: так экипаж хотел показать, что эвакуироваться безопасно. Позже Вайолет призналась, что в тот момент она беспокоилась только о новой зубной щетке, оставленной на корабле.
В 1916 году девушка устроилась на борт «Британника», но уже в качестве медсестры: в разгар Первой мировой корабль использовали для транспортировки раненых. 21 ноября судно подорвалось на немецкой мине. Вайолет снова оказалась в спасательной шлюпке. Однако винт лайнера продолжал работать, и лодку затянуло под киль. Девушка сильно ударилась головой о корпус корабля, но отделалась лишь легкой травмой.
Свою третью катастрофу Вайолет пережила с юмором. Она рассказывала, что в этот раз не забыла зубную щетку в каюте. Несмотря на все трудности, женщина продолжила работать на кораблях. Она была стюардессой до 1948 года и осталась единственной, кто пережил все катастрофы лайнеров класса «Олимпик».
Из сети
|
|
70
8 января 1943 года трое советских офицеров под белым флагом пересекли передний край немецкой обороны под Сталинградом и вручили командующему 6-й армии Фридриху Паулюсу ультиматум с требованием капитуляции, подписанный генерал-полковником Вороновым и генерал-лейтенантом Рокоссовским. Всем пленным гарантировались медицинская помощь, питание, сохранение знаков различия, наград и личных вещей.
Из воспоминаний К.К. Рокоссовского: «На участке, где намечалась встреча парламентеров с противоположной стороной, нами было запрещено ведение огня на все время процедуры. Такое же условие было поставлено и противнику, который к назначенному времени должен был выслать своих уполномоченных офицеров. Ночь на 8 января провели мы в несколько напряженном настроении (сужу по себе). При встречах с товарищами за ужином и в нашей штаб-квартире вопрос о том, «что день грядущий нам готовит», дебатировался всеми… Как всем нам хотелось, чтобы противник понял логику событий. Скольким людям это сохранило бы жизнь! Немецко-фашистскому командованию предоставлялась возможность предотвратить катастрофу, нависшую над окруженными войсками. Здравый смысл должен был подсказать ему единственное разумное решение – принять условия капитуляции".
Гитлер не позволил Паулюсу принять капитуляцию ни 8 января, ни 23-го, когда любое сопротивление армии было уже бесполезно. 9 января, по истечении 24-часового срока ультиматума, советские войска открыли артиллерийский огонь. Участь окруженной немецкой группировки была предрешена.
|
|
71
Зелёная фея №2
Среди занятий, которые мне по душе, есть две вещи, в которых я хорош. Это конный спорт и зельеварение. Для первого увлечения в конюшне имеется небольшой табун из трёх лошадей. Для второго дистиллятор и ректификационная колонна. Построенные в своё время из подручных материалов с помощью чьей-то матери, приличного знания органической химии и знакомого токаря.
1. Кроме прочих приятелей, друзей и закадык, у меня есть товарищ, с которым, так уж сложилось, связанно многое. По причине, что тайный ход карты людских судеб долгое время вёл нас одной дорогой. Так с разницей в год мы закончили одну школу и факультет СИНХ. После попали по распределению в ТОРГ родного города, где морально разлагались вплоть до начала девяностых. Дальше дороги наши разошлись, тем не менее, отношения мы поддерживали и периодически прибухивали, пересекаясь время от времени.
Поэтому я не был удивлён, когда однажды в четвёртом часу утра он позвонил, поставив в известность, что хочет выпить со старым другом. Не сказать, что я был в восторге от этого предложения, но долг дружбы обязывает относиться к приколам закадык с пониманием.
2. Через полчаса собаки сообщили о прибытии дорогого гостя. Которого, как выяснилось через минуту, не пустили в самолёт по причине, что был в дрова и не отдуплял реальность. Поэтому он на всех обиделся, усугубил вискарём и решил продолжить пьянку с проверенным временем и обстоятельствами собутыльником.
Как хороший друг, я накрыл поляну, предложив товарищу на выбор водку, виски или один из почти десятка видов абсента. Производство которого освоил совсем недавно и очень этим гордился. Валерка выбрал абсент, что, как скоро выяснилось, было неверным решением и послужило триггером для последовавших далее событий.
3. Когда наступил рассвет, кривой как турецкая сабля, друг поведал "по секрету", что всегда мечтал научиться ездить верхом. На это я, не менее ушатанный, чем он, ответил, что не вижу противоречий и готов поделиться опытом хоть сейчас.
Моя верная и умная жена, зная по опыту, что спорить с пьяным Вовой занятие контрпродуктивное и безнадёжное. Печально вздохнула и ушла в конюшню седлать лошадей. А уже спустя час с небольшим мы ехали по обочине лесной дороги, с удовольствием вдыхая влажный апрельский воздух. Путь наш лежал к уютной лесной полянке, где я время от времени пытался научить дилетантов держаться в седле. Добиваясь посредством кнута и корды правильной посадки и понимания, что лошадь тоже человек.
По дороге, дабы не терять время даром, я делился с другом теорией и знаниями, полученными на собственном горьком опыте. Подробно рассказывая о нюансах подчинения непарнокопытных воле наездника, правилах безопасности и прочих основах. Между прочим, поделившись, что мои лошади заточены исключительно на повод. Шенкелей не понимают, как, впрочем, и традиционных голосовых команд типа: "Тпрууу!!! ", "Кудабля!!! ", "Стоятьсукатынасвсехубьёшьнах!!! " и так далее.
4. Видимо, слова упали на благодатную почву, поскольку когда до заветной полянки оставалось не более пары километров, друг решил поверить теорию практикой. Для чего развёл, как я учил, поводья в стороны и вполне ожидаемо (для меня, но не для него) рванул с места в галоп. И всё бы ничего (лошадка, на которой сидел я, была вдвое резвее и догнать придурка проблемой не было), но случилось это в начале довольно крутого и длинного склона. Что означало.... закадыке, а возможно и лошади пиздец.
Справка для непричастных и дилетантов:
Лошадь это такой недоделанный лось. Весит примерно от трёхсот до тысячи килограмм. Из недостатков (кроме отсутствия рогов) - передние ноги несколько короче задних. Что подразумевает комфортные и безопасные скачки по прямой или в гору, но довольно рискованные вниз. Поэтому при движении под уклон всадник должен отклониться назад, разгрузив "передок", и не торопить свою лошадку. Иначе есть высокая вероятность ёбнуться вместе с ней, что очень больно, неприятно, а иногда и фатально.
5. Валерий Палыч по причине достаточно прожитых лет был персонажем многоопытным. А по причине национальности довольно ушлым, как и большинство его соплеменников (семитов). Имеющим привычку в любых обстоятельствах считать перспективы на несколько ходов вперёд. Чем всегда служил для солнечного пиздодуя вроде меня недостижимым примером.
Что случилось с этим безусловным стратегом в делах и довольно осторожным по жизни обывателем на этот раз? Поди знай. А прямо сейчас этот достойный сын "избранного народа" во весь опор мчал вниз, с каждым метром набирая скорость. Уже пройдя точку невозврата, поскольку тормозить было в разы опаснее, чем продолжать.
Помочь другу в сложившихся обстоятельствах или ещё как либо повлиять на ситуацию я был не в состоянии. Поэтому зажмурил глаза, в ужасе представив себе во всех подробностях грядущую катастрофу, въедливых и злых ментов, труповозку и то, как я буду объясняться с вдовой и сиротами над пеплом павшего героя. Брррр!!!
Спустя вечность я, собрав воедино волю и мужество, посмотрел вниз и..... Ура! Палыч был жив и даже цел. Всё обошлось, видимо, не зря считается, что бог пьянь бережёт. И слухи про еврейское казачество, судя по всему, не миф, а жестокая реальность.
Осторожно, "змейкой", несколько раз опасно подскользнувшись на льду, мы с кобылой Марьяной спустились к лихому всаднику. С претензией, что надо было дослушать инструкции до конца, а потом уже исполнять "не по детцки".
Вот только предъявить не успели. Друг, судя по всему, ошалевший от адской смеси туйона и адреналина в крови, видимо, туго отдуплял реальность и был счастлив до изнеможения: "Вовка, ты видел!!! Какой я нафиг еврей! Я индеец? Казак? Может, кентавр? Давай ещё!!! ".
Тут я понял, что добром дело не кончится, и, зная слабости закадыки, пошёл с козырей: "Валерка, пока ты тут исполнял, Люда звонила. Спрашивала, чем нас побаловать. Пицца? Манты? Шаурма? Всё не из магазина, только handmade. Поехали домой. Пожалуйста. ".
6. Прошло с полгода, когда мы с Валеркой увиделись вновь. Сходили, попарились в бане. Выпили водки, закусив солёными груздями. А после сели делиться новостями и решать, чем займёмся завтра. Среди прочего, я предложил проехаться вместе по лесу верхом. Закрепить полученные другом весной навыки и подтянуть технику.
На что он отреагировал довольно нервно: "Какие нафиг лошади? Я их с детства боюсь и близко к этим зверюгам не подхожу. Вдруг укусит или лягнёт. Поди знай. ".
Сказать, что я охренел? Это, пожалуй, ничего не сказать. После внимательно посмотрел закадыке в очки: "Палыч хорош пургу гнать. В начале апреля тебя выперли из самолёта за пьяные понты. Потом ты взял такси из "Кольцово" и приехал ко мне догоняться. Мы основательно накидались, и я повёлся на просьбу научить ездить верхом. Для чего отправились в лес, где ты довольно бодро галопировал, радуя белочек лихостью и куражом. После мы проспались и опохмелились. А к вечеру за тобой приехала жена и увезла домой. Я доступно излагаю? ".
Друг надолго завис. Потом протёр очки, что делал лишь в минуты сильного душевного потрясения, и задал вопрос по существу: "Вова, а что именно мы с тобой пили? Заметь, я не спрашиваю, сколько. Это непринципиально. ".
- Абсент по классическому рецепту 1872 года, взятому из книги «Dale Pendell's Pharmako/Poeia». Говорят, что один из самых популярных и проверенных временем".
- Бля!!! Прошу тебя, друг, больше мне подобного не предлагай. До сегодняшнего дня я был уверен, что история с лошадками мне просто приснилась.
P. S. Ребята, если вдруг решите поделиться личным опытом в дегустации абсента, то имейте ввиду. Вас не накрыло. Вы просто основательно набубенились. Не верьте тем, кто утверждает, что ловил глюки и испытывал некие особые ощущения, однажды накидавшись самым-самым "аутентичным" абсентом из абсентов. Это всё домыслы, заблуждения и ложь. Причина проста - ещё в начале двадцатого века напиток как таковой был запрещён к производству во всём мире. И заменён на нечто похожее по цвету и запаху, но абсентом в полном смысле этого слова уже не явлющимся. Поэтому, как бы не прискорбно было вам об этом сообщать, но то, что вы считаете абсентом, на самом деле профанация. Что однозначно можно доказать, помимо лабораторных исследований на содержание в абсенте туйона, простым выдерживанием его.... ну, к примеру, в шкафу. В котором, простояв годы, бутылка с содержимым не изменит ни цвет, ни фактуру. Тогда как абсент подлинный имеет тенденцию созревать, меняя свой первоначальный изумрудный цвет на чёрный. Проходя за год-два стадии старения и последовательно меняя оттенок. В одной из фаз эволюции похожий на ослиную мочу, в другой на выдержанный виски, и лишь примерно через два-три года становясь тёмным, как полярная ночь.
|
|
72
В разгар Карибского кризиса, когда мир замер на грани ядерной катастрофы, в ледяных глубинах Гренландии тихо копошился другой, не менее амбициозный проект Пентагона - «Ледяной червь». Если кубинские ракеты были кинжалом у горла Америки, то этот замысел должен был сокрушить СССР из Арктики.
В 1958 году, на пике гонки вооружений, стратеги Армии США задумали невероятное: создать под ледяным щитом Гренландии подвижную сеть из 600 ядерных ракет. Проект «Ледяной червь» предполагал прокладку 4000 километров тоннелей - целого подземного царства, где на мини-поездах должны были курсировать ракеты «Айсмен», готовые в любой момент вырваться из-подо льда. Площадь этого комплекса в итоге должна была в три раза превысить территорию Дании. Расчёт был на полную неуязвимость: чтобы уничтожить такую систему, СССР пришлось бы накрыть ядерными ударами колоссальную площадь более 100 тысяч квадратных км.
Для отработки технологии и прикрытия истинных целей в 1959 году началось строительство базы «Кэмп Сенчури». Миру ее представили как передовой «ядерный арктический исследовательский центр».
Что было построено? 21 туннель общей длиной около 3 км, где разместились жилые помещения, научные лаборатории, больница, магазин, театр и даже часовня. Базу питал первый в мире мобильный ядерный реактор, работавший на оружейном уране.
Чтобы замаскировать военные цели, был снят пропагандистский фильм, демонстрирующий уютный быт 200 солдат и ученых. Мир и только мир, никакой войны.
Хотя проект стартовал раньше, именно Карибский кризис стал для него катализатором. В тот момент, когда СССР попытался разместить ракеты у берегов Флориды, американцы с удвоенной силой ухватились за идею создания проекта. Гренландия, находящаяся на кратчайшем пути к целям в СССР, становилась идеальным ответом. Параллельно в Антарктиде советские специалисты якобы работали над базой «Ледяной кулак» внутри айсберга. Правда или нет - это тайна до сих пор.
Грандиозный замысел "Ледяного червя" разбился не о политику, а о непредсказуемую мощь природы. Кому будет угодно - Провидения. Ледник оказался живым и подвижным. Его воля к жизни спасла мир от угрозы ядерной войны.
Стены тоннелей под давлением льда начинали необратимо деформироваться и сходиться. К 1962 году потолок реакторного зала просел на полтора метра.
Подвижная среда требовала титанических усилий для расчистки - до 120 тонн снега в месяц только для поддержания 3 км тоннелей. США стало ясно, что сооружения будут полностью разрушены льдом уже через 2 года после постройки. В 1963 году ядерный реактор вывезли, а вскоре проект был закрыт и засекречен на десятилетия.
Уходя, военные, уверенные, что лед похоронит всё навечно, оставили в тоннелях опасное наследие - около 200 тысяч литров солярки, химикаты и неочищенные сточные воды.
Есть данные ученых, что к 2090 году таящий ледник может высвободить эти отходы в окружающую среду.
Причина - глобальное потепление. То, что должно было стать вечной могилой для секретов холодной войны, может превратиться в экологическую катастрофу.
Сегодня Трамп утверждает, что Гренландия нужна лишь для обороны. Он намерен разместить элементы системы ПВО «Золотой купол», чтобы защититься от ядерного удара, поскольку через остров проходят траектории полета межконтинентальных баллистических ракет. Он настаивает, что для эффективной обороны США должны получить полный и бессрочный контроль над территорией, а не просто арендовать ее. Однако эта логика несостоятельна: США десятилетиями успешно использовали там базу на условиях аренды, а новые технологии и так снижают исключительную важность этой локации.
Что же таят в себе льды Гренландии? Будут ли там размещены вновь ядерные ракеты?
Интерес Трампа на словах - оборонительный. Хотя он обмовился, что «больше не чувствует обязательства думать исключительно о мире» - не дали Нобелевскую премию. А может он изначально о мире и не думал?
"Война — это мир, свобода — это рабство, незнание — сила".
Джордж Оруэлл, "1984".
С. Шилов
|
|
74
Тенерифе: два громадных «Боинга», туман и самая смертоносная авиакатастрофа в истории
27 марта 1977 года обычный день на Канарах закончился катастрофой, которая до сих пор остаётся самой смертоносной аварией в истории гражданской авиации. В аэропорту Лос-Родеос на Тенерифе столкнулись два Boeing 747 — KLM Flight 4805 и Pan Am Flight 1736. Погибли 583 человека. Выжили только 61 пассажир и член экипажа с борта Pan Am.
Самое страшное в этой истории то, что катастрофа не началась с поломки в воздухе. Оба самолёта вообще не должны были оказаться в этом маленьком аэропорту в таком количестве и в такой спешке. И KLM, и Pan Am летели в Гран-Канарию, но после взрыва бомбы в терминале аэропорта назначения рейсы начали срочно перенаправлять на Тенерифе. Лос-Родеос был перегружен, тесен, с одной основной полосой и ограниченными возможностями для руления. Самолёты стояли где попало, обычная логистика ломалась прямо на глазах, а затем на всё это ещё и лёг густой туман.
Дальше началась цепочка мелких решений, которые по отдельности не выглядели как приговор, но вместе стали смертельными. KLM решил дозаправиться на Тенерифе, чтобы не терять время позже, из-за чего простоял дольше и стал тяжелее. Когда вылет снова разрешили, самолётам пришлось использовать саму взлётную полосу ещё и как рулёжную дорожку: KLM должен был развернуться в её конце и готовиться к вылету, а Pan Am — ехать следом по полосе и затем уйти с неё по одной из рулёжек. Но из-за тумана и сложной схемы съезда экипаж Pan Am не ушёл с полосы вовремя и продолжал двигаться по ней, пока KLM уже стоял на старте.
И вот здесь случилось то, что потом десятилетиями разбирали в учебниках по авиационной безопасности. Радиообмен между экипажами и диспетчером был напряжённым и неоднозначным. Капитан KLM начал разбег, хотя формального разрешения на взлёт у него ещё не было. Ситуацию усугубили плохая видимость, спешка, перегруженный эфир и перекрытие радиосигналов: часть передачи, которая могла бы остановить экипаж, просто не была нормально услышана. Расследование потом пришло к выводу, что основной причиной стало именно начало взлёта KLM без подтверждённого разрешения, при том что Pan Am всё ещё находился на полосе.
Когда экипаж Pan Am наконец увидел огни KLM в тумане, времени почти не осталось. Командир Pan Am попытался резко свернуть влево с полосы. Экипаж KLM, поняв, что впереди другой самолёт, отчаянно попытался оторваться от земли раньше времени. Но дистанции уже не хватало. KLM частично поднялся, хвостом чиркнул полосу, а затем его шасси, нижняя часть фюзеляжа и двигатели врезались в верхнюю часть Pan Am. KLM рухнул дальше по полосе и загорелся. Pan Am был разорван практически над крылом, и именно поэтому уцелели в основном те, кто находился в передней части.
После удара начался уже чистый ад. На борту KLM погибли все 248 человек. На Pan Am погибли 335 из 396 находившихся на борту, 61 человек выжил. Для многих из них спасением стало буквально место в салоне: те, кто сидел ближе к носовой части Pan Am, получили шанс выбраться через разорванный фюзеляж до того, как огонь окончательно охватил самолёт.
Но Тенерифе запомнили не только как чудовищную катастрофу, а ещё и как точку, после которой авиация начала говорить и думать иначе. После неё усилили стандартизацию радиообмена, начали особенно жёстко избегать двусмысленных фраз вроде «we are now at takeoff», изменили подход к взаимодействию экипажа и власти командира в кабине, а сама авария стала одним из важнейших кейсов для Crew Resource Management — культуры, где второй пилот и другие члены экипажа обязаны не молчать, если что-то идёт не так.
Меня в этой истории сильнее всего цепляет то, что это был не один роковой сбой, а почти идеальная цепь человеческих и системных ошибок. Не «злая судьба», не один безумный поступок и не отказ двигателя. Просто туман, давление времени, усталость, перегруженный аэропорт, неоднозначная фраза и несколько секунд уверенности там, где нужна была абсолютная ясность. И, наверное, именно поэтому Тенерифе до сих пор так пугает: он показывает, что для конца света иногда не нужен взрыв в небе — достаточно двух огромных самолётов, одной полосы и момента, когда никто уже не видит друг друга.
Из сети
|
|
75
Не моё. Длинно. Есть риск описаться в ходе прочтения. Но - шедеврально.
Тактическое применение эксгибиционизма в условиях горного рельефа или Баллистика страсти старшего матроса Мамедова
Серия Флотские байки
Если народная мудрость гласит, что бодливой корове Бог рогов не дает, то можно смело утверждать: когда дело дошло до раздачи иных физиологических преимуществ, Всевышний был в исключительно философском настроении и решил поставить на флоте жестокий, но весьма наглядный эксперимент.
О чем думали родители товарища Мамедова, когда нарекали его Исхагом, науке доподлинно неизвестно. Возможно, о высоком и вечном. Но фонетика — дама бессердечная, а в суровых северных широтах она еще и цинична. Имя это мгновенно и безвозвратно мутировало в созвучное «Ишак». Как вы яхту назовете, так она и поплывет. В случае с Мамедовым яхта поплыла строго по заданному курсу — курсу трудолюбивого, феноменально упрямого и перманентно похотливого непарнокопытного. Эволюция обычно держит тонкий баланс между размером агрегата и объемом головного мозга, но здесь чаша весов с интеллектом с грохотом улетела в стратосферу.
Сам Исхаг, надувая щеки, гордо бил себя в грудь и заявлял, что прибыл прямиком из Баку. Но пара его земляков, настоящих столичных бакинцев, услышав это, лишь брезгливо кривились. Они авторитетно клялись здоровьем своих матушек, что до родного аула Исхага от бакинских огней нужно скакать на перекладных ослах километров триста. «Колхозник», — коротко и безжалостно резюмировали они.
Как этот спецпроект матушки-природы, чудом миновал выбраковку, никто не знает. Я до сих пор, когда не спится, смотрю в подволок и мучаюсь экзистенциальным вопросом: как, через какие фильтры и медицинские турникеты этот сын гор просочился на атомный флот? Медкомиссия в его райцентре, видимо, руководствовалась одним критерием: если при ударе молоточком по колену пациент не кусает врача, значит — годен к строевой. Писать наш Исхаг умел условно, читать — со словарем и большими паузами на отдых, и то, только азербайджанско-талышские тексты, а таблица умножения для него вообще являлась высшей эзотерикой, недоступной пониманию смертных. Пытаться объяснить ему, сколько будет семью восемь, было всё равно что читать лекцию по квантовой механики табуретке. И вот это дитя природы Родина радостно забрила и отправила охранять ядерные рубежи.
Исхаг не отрицал. По-русски он изъяснялся так, словно каждый падеж причинял ему невыносимую физическую боль, а служить его Родина отправила в самое унылое место, какое только могла родить военно-морская мысль — на консервации. Там, где у пирсов ржавели мертвые корабли да подлодки, из которых давно вытряхнули душу. Жили “консерваторы” в казарме на берегу, и маршрут Исхага представлял собой унылый ежедневный маятник: утром пятьдесят минут по сопкам пешком на свои «консервные банки», вечером — обратно в казарму.
Истинная природа его прозвища раскрылась в первый же банный день. Когда Исхаг стянул робу и предстал перед личным составом в чем мать родила, в моечном отделении повисла звенящая тишина. Между ног у этого невысокого, сутуловатого парня болтался агрегат такого стратегического калибра, что стоять с ним рядом у соседней шайки было банально страшно. ОНО свисало у колен, и было диаметром с консервную банку (и это в спящем режиме гибернации!). Казалось, при резком повороте туловища он нанесет соседу черепно-мозговую травму, несовместимую с дальнейшим несением службы.
А тогда, в казарме бербазы, он был звездой. А время-то какое стояло! Эпоха великого культурного прозрения, когда рушились запреты. До советского народа как раз докатились четыре главных шедевра кинематографа: «Новые Амазонки», «Команда-33», «Маленькая Вера» и, прости Господи, «Интердевочка». Видак крутили до расплавления видеоголовок. Для изголодавшегося матросского организма это был не просто кинематограф, это было окно в плотский рай. Но как смотрел эти фильмы Исхаг! Это надо было видеть. Если для остальных срочников это был просто повод поржать и вспомнить гражданку, то для него — чистое, незамутненное религиозное откровение.
Особенно те самые моменты. Ну, вы понимаете. С обнаженной натурой. Когда на пузатом экране появлялась женская грудь, Исхаг замирал. Он кричал, просил поставить на паузу, и переставал дышать. Его глаза, обычно выражавшие лишь легкую тоску по домашней еде, расширялись до размеров суповых тарелок. Ради него, исключительно из гуманистических соображений и спортивного интереса, кассету перематывали назад. Раз по двадцать. Пленка уже скрипела и сыпалась, экран шел полосами, а Мамедов сидел, вцепившись в банку, и с благоговейным придыханием, как заклинание, повторял одну и ту же фразу: «Баба голая... баба голая...». Народ вокруг лежал вповалку, ржал до колик в животе, а Исхаку было глубоко наплевать на насмешки. Он пребывал в нирване. Он познавал искусство.
Как вы уже поняли, с физиологией у него были связаны самые яркие моменты службы. Банный день на флоте — это святое. Шум, пар, хлорка, звон шаек и скользкий кафель. Был у них на базе один кадр, Сержио Сириченко. Парень с неиссякаемым запасом дури и таким специфическим юмором, за который на гражданке бьют монтировкой, а на флоте — искренне уважают.
Заваливает как-то Сирич в моечное отделение. Пар коромыслом. А под лейкой стоит наш Исхаг, весь в мыле, щурится, башку намыливает, фыркает от удовольствия. Сирич подходит, шлепает босыми ногами по лужам. Исхаг, протирая глаза от пены, радостно выдает:
— Здорово, Сирич!
— Здорово, Мамедушка! — отвечает Серега с интонацией английского лорда.
И вместо того, чтобы по-пролетарски пожать протянутую мокрую руку, Сириченко делает резкий выпад вниз, намертво хватает Мамедова за его главное мужское достоинство и от души, по-братски так, трясет.
Исхаг взвыл. Это был крик раненого марала, помноженный на акустику кафельного помещения. Он мгновенно присел на корточки, позеленел, схватился за пострадавший орган обеими руками и выдал на чистейшем, лишенном акцента русском:
— Да ты охренел в корягу?!
А Сирич, стоя над ним, невинно хлопает ресницами и с неподражаемым изумлением разводит руками:
— Ой, извини, братуха... Перепутал! Тут не мудрено перепутать!
Ну и началось! Баня просто рухнула. Матросня поскальзывались на мыле, роняли тазики, сползали по стенам и выли от смеха. Даже вечно хмурый дежурный по бане, заглянув в “помоечное отделение”, ржал так, что чуть не проглотил свой окурок. А Мамедов еще долго ходил враскоряку, бросая на Сирича подозрительные взгляды и, на всякий случай, прикрывая стратегические места тазиком.
Как вы уже поняли, к его монументальному оборудованию прилагался мозг, до самых краев залитый густым, концентрированным тестостероном. Женским полом Ишак интересовался с одержимостью серийного маньяка.
— Я, панымаешь, тут должэн два-три баба вы… ну, осчастливить обязательно, — доверительно сообщал он каждому, кто имел неосторожность присесть с ним рядом в курилке.
Но суровая заполярная реальность вносила свои коррективы. Господь снабдил бодливого быка отменным рогом, а кого бодать - не предоставил. Местный женский пол, едва завидев Исхага, шарахался от него, как от прокаженного. У него на лбу сияла такая первобытная, не обезображенная интеллектом похоть, что дамы предпочитали переходить на другую сторону обледенелой улицы. Завидев любое существо женского пола, он тут же приоткрывал рот, начинал идиотски улыбаться и пускать слюну на гюйс. У него случился грандиозный облом даже с местной легендой, безотказной гарнизонной жрицей любви Ферди, которая обычно не брезговала никем, у кого был пульс и пачка сигарет. Но даже она, посмотрев на Ишака, нервно перекрестилась и ушла в туман. Как он вообще прошел призывную медкомиссию и не вызвал вопросов у психиатра — величайшая загадка советской карательной медицины.
Вся эта грандиозная провокация, вошедшая в золотой фонд гарнизонного фольклора, не могла родиться в простой матросской голове. Для такого требовался холодный, изощренный ум, наглухо отравленный столичным снобизмом и тотальной полярной скукой. И вот, глядя на эти экзистенциальные муки, москвич Столица, и его собутыльник, меланхоличный литовец Альгис — решили проявить гуманизм. Они решили помочь боевому товарищу устроить личную жизнь, благо план созрел быстро и отличался поистине дьявольским изяществом.
Столица со своим литовским корешем презирали Север, флот, перловую кашу и всё человечество оптом. Но больше всего они ненавидели скуку. Чтобы не сойти с ума среди ржавеющих у пирсов посудин консервации, они превратили окружающую действительность в свой личный театр абсурда. И когда на сцену этого театра вывалился Исхаг Мамедов со своей гипертрофированной физиологией и мозгом инфузории, Столица сразу понял — вот он, идеальный солист для великой трагикомедии.
Исхаг страдал. Его монументальный, пугающий товарищей помывочный агрегат требовал срочного применения, но суровые женщины Заполярья шарахались от матроса, как от прокаженного. Столица, изобразив на лице искреннее сочувствие, взял шефство над страждущим.
— Пойми, дорогой, — вещал Столица, лениво стряхивая пепел в баночку из-под гуталина, — северная женщина — это загадка. Ей твои дешевые подкаты не нужны. Ей нужен масштаб. Развернутая презентация. Понимаешь? Товар лицом.
Исхаг не понимал слова «презентация», но интонации столичного гуру действовали на него гипнотически.
— Что делать надо, брат? — тоскливо вопрошал дитя гор, с надеждой заглядывая в циничные глаза москвича.
И Столица расписал ему диспозицию с точностью генштабиста. Место засады было выбрано стратегически безупречно. Длинный, крутой деревянный трап от пирса на сопку, по которому вечерами возвращались с катера жены офицеров и вольнонаемные. Столица лично вывел Исхага на огневой рубеж, проинструктировал запахнуть шинель и приготовиться.
— Главное, Исхаг, — напутствовал режиссер, растворяясь в спасительной тени теплотрассы, — улыбайся. Улыбка растопит лед их сердец. Как только они поднимутся — распахивай полы. Пусть видят, что ты пришел с добром и богатыми дарами.
События развернулись в точности по партитуре. Толпа замерзших, уставших женщин вскарабкалась на сопку. Навстречу им из сумерек шагнул пылкий Исхаг. Шинель распахнулась, как занавес в Большом театре, явив изумленной публике анатомическое чудо в сопровождении самой лучезарной и бессмысленной улыбки Востока.
Ультразвуковой женский визг разорвал полярную мглу. Дамы, теряя равновесие и роняя дефицитную колбасу, с яростью валькирий бросились врукопашную. Исхаг, чудом уклонившись от удара острым каблуком в выставочный агрегат, позорно бежал.
Вечером в казарме Мамедов сидел на рундуке, обхватив голову руками. Он был сломлен. Женская природа оказалась к нему жестока. Но Столица, давясь от смеха в курилке, и не думал останавливаться. Спектакль требовал второго акта.
— Ты просто не дожал, — доверительно шептал Столица на ухо окончательно деморализованному Исхагу. — Они же испугались общественного мнения. Толпа, понимаешь? Никто не хочет первой показать слабину. Но я точно знаю — одна из них положила на тебя глаз.
Столица выдумал эту даму с КНС — канализационной насосной станции — прямо на ходу. Глухое место, запах хлорки, одиночество. Идеальные декорации для любовного фиаско. Он заверил Исхага, что женщина работает там в ночную смену, помнит его во всех деталях и сгорает от страсти.
Заряженный столичными бреднями, Исхаг отправился на штурм КНС. Когда ничего не подозревающая вольнонаемная — к слову, та самая, что едва не забила его сумкой на сопке — подошла к насосной, из мрака материализовался горный орел.
— Слюшай, давай знакомиться! — плотоядно прохрипел Исхаг, делая шаг навстречу.
Женщина взяла старт с такой пробуксовкой, что из-под сапог полетела ледяная крошка. Она успела заскочить за спасительную тяжелую дверь насосной и задвинуть железный засов. А брошенный любовник, чье сердце разрывалось от непонимания, колотил в железо прогарами и ревел на весь гарнизон:
— Стой! Я же Мамедов! Ты же сама интересовалась! Мнэ пэрэдали!
На счастье дамы, внутри был телефон. Подмога в лице мужа-мичмана и пары его крепких товарищей прибыла стремительно. Они застали Ромео в тот самый момент, когда он уже почти сорвал дверь с петель.
Били его жестко, молча и с глубоким пониманием флотской анатомии, стараясь не оставлять следов на лице, но гарантируя длительные проблемы с передвижением.
После того как экзекуция у дверей насосной станции завершилась, а бдительные мужья, тяжело дыша и поправляя сбитые костяшки пальцев, удалились во мрак, судьба Мамедова была предрешена окончательно. Столица, этот великий московский комбинатор и злой гений нашего гарнизона, философски докурил «Беломор», щелчком отправил окурок в сугроб и умыл руки. Пьеса была сыграна, занавес опущен, а главный солист отправился в бессрочную, глухую заполярную ссылку.
Исхаг Мамедов продолжал появляться на тропах, проложенных по сопкам возле полярного, выскакивая перед представителями женского пола как бес из табакерки.
Командование бригады, осознав, что изолировать этот пульсирующий сгусток либидо в пределах населенного пункта невозможно физически, сослало Исхага на остров Кильдин. На ту самую точку, что носит жизнеутверждающее название мыс Могильный. Это даже не край земли. Это голая, свинцовая скала, выплюнутая океаном на границе Баренцева моря, где из развлечений — только ржавые остатки береговых батарей, пронзительный ветер да истеричные вопли полярных чаек. Ни одной женщины на десятки миль вокруг. Абсолютный, стерильный вакуум.
Именно там, в условиях жесточайшей сенсорной депривации, мозговая деятельность Исхага, и без того не обремененная сложными нейронными связями, дала фатальный сбой. Тестостерон, который раньше хоть как-то сублимировался в походах по гарнизону и мечтах о большой любви, оказался заперт в замкнутом объеме. Не найдя естественных путей отхода, он закипел, прорвал кровяно-мозговой барьер и затопил лобные доли раскаленной лавой.
Там у Мамедова окончательно, бесповоротно и грандиозно снесло крышу. В какой-то момент земные женщины с их капризами, криками и тяжелыми сумками перестали его интересовать. Его сознание мутировало, отринув мелкую мирскую суету, и вышло на новый, запредельный уровень экзистенциального прозрения. Исхаг осознал свое истинное предназначение. Его грандиозный, стратегический калибр, которым его так щедро наградила природа, был создан не для банального размножения. Он был создан для Искусства. Для диалога с самой Вечностью.
Исхаг стал отшельником-эксгибиционистом масштаба полярного бассейна.
Его ритуал обрел черты строгой, почти мистической литургии. Каждое утро, когда над серыми волнами Баренцева моря вставало тусклое северное солнце, Исхаг поднимался на самую высокую скалу Кильдина. На нем была только флотская шинель — длинная, черная, развевающаяся на штормовом ветру, словно крылья гигантского ворона.
Он стоял на краю пропасти, гордо вскинув подбородок, и ждал.
Когда на горизонте показывался силуэт — будь то наш тральщик, возвращающийся с полигона атомный ракетный крейсер или случайный норвежский сухогруз — Мамедов делал глубокий вдох. Он распахивал шинель широким, царственным жестом, являя суровому северному миру свое обнаженное, обдуваемое арктическими ветрами естество.
Это было эпично. В этом жесте не осталось ничего от жалкой гарнизонной похоти. Это был вызов стихии. Одинокий титан, бросающий свое мужское достоинство в лицо бушующему океану и ледяным шквалам.
Говорили, что чайки, пролетавшие в этот момент над скалой, забывали, как махать крыльями, и камнем падали в воду от эстетического шока. Вахтенные офицеры на проходящих кораблях, глядя в цейсовские бинокли, крестились и молча наливали себе спирта. Акустики на американских подводных лодках класса «Лос-Анджелес», патрулировавших те квадраты, регулярно докладывали в Пентагон о странных низкочастотных вибрациях, исходящих с мыса Могильный — они не могли классифицировать этот звук, не догадываясь, что это просто ветер гудит, огибая монументальные формы обезумевшего матроса.
Он стоял там, сливаясь с пейзажем, неподвижный и страшный в своем величии. Человек, потерявший разум, но обретший гармонию. И, наверное, до самого конца своих дней, пока цинга или полярная стужа не забрали его, Исхаг Мамедов оставался единственным в мире маяком, который светил кораблям не ксеноновой лампой, а голой, первобытной правдой матросской души, доведенной до абсолютного абсурда.
Но остров Кильдин, при всей его свинцовой безысходности, не мог стать финалом этой эпической саги. Рухнула Империя, затрещали по швам границы, и флот, с облегчением выдохнув, выплюнул старшего матроса Мамедова в гражданскую жизнь. Исхаг вернулся в родные горы, гремя дембельским дипломатом и пылая нерастраченным первобытным огнем.
Родня, как водится на Кавказе, тут же постановила: парня надо срочно женить, пока он не натворил дел в масштабах района. Но тут в дело вмешалась генетика, беспощадная, как трибунал. Если ниже пояса природа одарила Исхага с щедростью античного скульптора, то на лице она явно отдохнула, причем в грязных сапогах. Кривые зубы, напоминающие противотанковые надолбы, и рябое от оспы лицо делали его похожим на неудачный дубль Франкенштейна.
Сватовство превратилось в демографическую катастрофу. Гордые горные девы, едва завидев жениха, бросали кувшины, с визгом уходили в альпийские луга и прятались в карстовых пещерах. Никакой, даже самый фантастический калым в виде отар жирных овец не мог заставить их спуститься обратно. Старейшины аула схватились за головы. Ситуация пахла позором.
А тут как раз полыхнул Карабах. Война, с ее циничной прагматичностью, всё спишет. Исхага, от греха подальше, спешно упаковали в камуфляж и отправили на передовую — защищать исторические рубежи и, по возможности, пугать противника одним своим видом.
Но фронтовая грязь, окопные вши и свист пуль не смогли перепрограммировать эту мятущуюся душу. Тестостерон, настоянный на пороховом дыме, требовал выхода. И в одно прекрасное утро, когда над перепаханными снарядами склонами повисла хрупкая тишина, Мамедов не выдержал. Он вылез на бруствер. Повернулся лицом к вражеским позициям, гордо вскинул рябую физиономию к небу и, распахнув камуфляжную куртку, явил опешившему противнику свой главный калибр.
Это была не просто демонстрация. Это была психическая атака, вызов самой смерти.
И надо же было такому случиться, что ровно в эту секунду на той стороне фронта, в замаскированном блиндаже, к наглазнику снайперского прицела ПСО-1 прильнула армянская снайперша.
Это была женщина трудной, монументальной судьбы. Природа обошлась с ней столь же сурово, сколь и с Мамедовым. Густая, сросшаяся монобровь, тяжелый взгляд убийцы и такая плотная, кучерявая растительность на теле, что черные волосы хищно выбивались даже из-под наглухо, до самого горла, застегнутой гимнастерки. Замуж эту валькирию не звали даже в самые отчаянные, мирные годы. Мужчины боялись ее больше, чем артиллерийского налета.
Она вела оптику по линии окопов, готовясь привычным движением нажать на спуск, как вдруг в перекрестии прицела возник ОН.
Снайперша замерла. Палец, уже выбравший свободный ход курка, дрогнул. Оптика безжалостно приближала детали, и перед взором одинокой, ожесточившейся женщины предстал не враг. Перед ней предстал монумент. Шедевр анатомической архитектуры, гордо реющий над линией фронта в лучах утреннего солнца.
В ее суровой, заросшей волосами груди что-то предательски екнуло. То ли проснулся древний, спавший летаргическим сном материнский инстинкт, то ли банальная женская тоска прорвала окопную броню.
— Такое добро портить — грех перед Господом, — прошептала снайперша, принимая единственно верное тактическое решение.
Она чуть сместила перекрестие прицела ниже и правее, аккурат на мясистую часть бедра, и плавно потянула спуск.
Выстрел хлестнул по ущелью. Исхаг ойкнул, подкосился и кубарем скатился в нейтральную полосу, обиженно прижимая к себе свое простреленное великолепие.
Дожидаться ночи валькирия не стала. Она перемахнула через бруствер, рывком преодолела заминированную нейтралку, взвалила скулящего от боли и неожиданности кавказского Ромео на свои могучие волосатые плечи и уволокла его к себе в блиндаж.
Что там происходило в первые часы плена — история, как и военные архивы, тактично умалчивает. Но доподлинно известно одно: на фронт они больше не вернулись. Любовь, вспыхнувшая между двумя генетическими катастрофами на фоне геополитического конфликта, оказалась сильнее приказов и национальных предрассудков.
Они дезертировали вместе. Перешли тайными горными тропами через границы, растворились в хаосе девяностых и осели в какой-то богом забытой турецкой деревушке.
Говорят, они живут там до сих пор. Исхаг хромает на простреленную ногу, но ходит гоголем, а его суровая жена готовит долму и варит чай в пятидесятилитровом самоваре и больше не берет в руки винтовку. И самое абсурдное во всей этой истории, доказывающее, что у мироздания весьма специфическое, но гениальное чувство юмора, — это их дети. Двенадцать штук. Глядя на этих отпрысков, заезжие туристы теряют дар речи. Ни одного кривого зуба, ни одной рябинки. От слияния двух абсолютных, эталонных некрасавцев на свет появились ангелы с картин Возрождения.
Природа, посмеявшись над родителями, отдала детям все долги с процентами. Ибо, как говорят на флоте, если долго и упорно смешивать два минуса, в итоге обязательно бабахнет жирный, красивый плюс.
|
|
12 |