Пётр I в будущем видел Россию могущественной морской державой. Прекрасно понимая, что для строительства кораблей нужна материальная база, царь распорядился посадить корабельные леса вблизи Петербурга для Кронштадтской верфи и выписать из Германии "лесных знателей". Но государственная машина у нас "зело неповоротлива", и немецкие лесоводы прибыли в Россию только в 1727 году, когда Петра I уже не было в живых, новая столица прозябала в запустении, о кораблях забыли, а на троне восседал капризный внук царя-реформатора. Что делать с лесоводами, никто не знал, и за хорошее жалованье их отправили изучать российские леса... Один из приехавших немцев, Фердинанд Габриэль Фокель, с большим рвением принялся за изыскания, написал учебник и вообще немало доброго сделал для отечественного лесоводства.
Всё поменялось, когда к власти пришла Анна Иоанновна. Её первый указ - "О содержании галерного и корабельного флотов по регламентам и уставам" - заставил вспомнить о грандиозных замыслах Петра Великого. И тут как нельзя к месту оказался Фокель, опытный и добросовестный. В 1738 году он заложил лиственничную рощу в Выборгском уезде на берегу реки Линдуловки. Лиственница растёт быстрее дуба, не уступает ему в прочности, не гниёт. Первые посадки произвели на двух гектарах, а потом расширили. Годы шли, Линдуловская роща становилась всё краше.
Для нужных корабельных кондиций лиственница растёт двести лет, но прошло чуть больше ста, когда успехи артиллерийской науки - изобретение разрывных бомб - подписали приговор деревянным кораблям и парусному флоту. А Линдуловская роща осталась. Этот чудный уголок нашей природы входит в комплекс памятников, связанных с историческим центром Санкт- Петербурга, и охраняется ЮНЕСКО.
