Анекдоты про носовой
[ Свежие анекдоты ]

Результатов: 55

51

Звонок из глубины океана, длиною двое суток и ценою 28 жизней

Это история об очень длинном телефонном звонке. Именно звонке — это
когда телефонный аппарат издает звенящий звук «др-р-р-р-р-ринь».
Пожалуй, это был самый длинный телефонный вызов в мире, но, к
сожалению, представителей Книги рекордов Гиннесса не было рядом, чтобы
зафиксировать это.

Вот представьте себе картину: Северная Атлантика, бескрайний океан
спокоен и ленив, и среди ледяных волн плавает буй, на котором стоит
старинный телефон и бесконечно звонит. Кристально чистый воздух
разносит на несколько кабельтовых эту леденящую душу трель, эту мольбу
о помощи. На другом конце провода… на глубине 60 метров… 28 человек
очень надеются, что кто-то услышит этот звонок, поднимет трубку и
спасет их. Это был звонок длиною двое суток. И ценою в 28 жизней. Вам
интересно? Итак, обо всем по порядку.

В начале XX века в Соединенных Штатах Америки строились подводные
лодки серии S. Их было выпущено 36 штук. Для своего времени это был
вполне удачный проект. Некоторые субмарины серии S дожили до 40-х
годов и даже принимали участие во Второй мировой войне — барражировали
в районе Алеутских и Соломоновых островов в Тихом океане.

На палубе субмарины под номером S-1 был оборудован цилиндрический
ангар. В нем размещался сборно-разборный биплан Martin MS-1. Но
дальнейшие испытания не показали никаких достоинств подлодки в
комплекте с гидросамолетом, и эксперименты в этом направлении
прекратили. Моряки попозировали на его фоне для потомков, и его
отправили в утиль.

Субмарина — героиня рассказа носила номер S-5. Она была спущена на
воду в 1919 году, а в августе 20-го приступила к ходовым испытаниям.
Проверка всех систем и механизмов проходила в Северной Атлантике,
недалеко от мыса Делавэр. Все шло своим чередом, экипаж привыкал к
своему боевому кораблю и четко выполнял приказы капитана. Все задачи
были выполнены, и остался только последний экзамен — экстренное
погружение.

Капитан корабля Чарльз Кук дал команду на погружение. При этой команде
самое главное — не забыть закрыть клапан главной вентиляционной
магистрали, которая снабжает подлодку наружным воздухом. Но старшина,
который заведовал этим клапаном, то ли замешкался, то ли растерялся,
то ли думал о чем-то сухопутном и приятном.

И он не успел его закрыть. Случилось cтрашное: одновременно во все
отсеки лодки через систему вентиляции мощным потоком хлынула вода.
Пока все нужные клапаны не перекрыли, лодка набрала много тонн воды и
легла на дно. Больше всего пострадал носовой отсек с торпедными
аппаратами — он был полностью затоплен. Глубина в том месте оказалась
небольшой — всего 60 метров, но это мало добавляло оптимизма. Потому
как подать радиосигнал бедствия через толщу воды тогда было технически
невозможно. Экипаж прекрасно понимал, что их никто и никогда не найдет
на этом богом забытом дне у мыса Делавэр.

Вы не знаете, есть ли в английском языке аналог фамилии Кулибин? Ну, если есть Мистер Been, почему бы не быть мистеру Cool-i-Been-у. В общем, в экипаже субмарины S-5 нашелся свой Coolibeen. Вероятнее всего это был либо радист, либо электрик. Он нашел длинный кабель,
подсоединил его к корабельному телефону, прикрепил телефон к
сигнальному бую и отправил его на поверхность. Вот так в открытом
океане раздался обычный телефонный звонок. Ледяные хрустальные волны,
и над ними леденящий душу «др-р-р-р-ринь!».

Телефонный сигнал «Спасите наши души!» раздавался долго. Очень долго.
Десять часов. Для людей, запертых на глубине, каждая минута тянется
как вечность. Проблема усугублялась тем, что тот район был
малосудоходным, и телефонный СОС могли услышать только чайки да
альбатросы. И тогда капитан, носящий замечательную морскую фамилию
Кук, принял очень важное и волевое решение. Если говорить по-русски,
то он решил поставить свой корабль «на попа». Глубина — 60 метров, а
длина подлодки — 70, а это значит, если удастся поставить ее
вертикально, носом на грунт, то кормовая часть будет выдаваться над
водой. А это уже кое-что — такой «поплавок» трудно не заметить.

Идея, конечно, очень рискованная. Главная опасность при таком маневре
— это кислотный электролит из аккумуляторов, который может разлиться и
своими ядовитыми парами отравить людей. Но экипаж поверил своему
капитану. Сообща офицеры и механики разработали подробный порядок
действий для каждого моряка, и оставалось только надеяться на точный
расчет и слаженность действий всей команды.

И вот раздалась неслыханная до сих пор в морской практике команда:
«Приготовиться к всплытию кормой!» Стальная сигара подлодки плавно
пошевелила кормой, та стала подниматься… и через несколько минут
субмарина уже стояла практически вертикально, с небольшим наклоном,
мягко опираясь носом на грунт. Вы представляете, что в это время
творилось внутри? Тонны воды хлынули в носовые отсеки, сметая все на
своем пути. Стоявшие наготове моряки выдернули за руки последнего
моториста и с трудом успели задраить люк, ведущий теперь уже вниз.
Экипаж собрался в кормовом отсеке-поплавке. Живы были все. А над
океаном продолжал раздаваться одинокий и печальный телефонный звонок…
Он пугал пролетающих мимо чаек и проплывающих косаток почти двое
суток.

И тут подводникам несказанно повезло — по удачной случайности
неподалеку проходил военный транспорт «Алантус».

Сначала вахтенный увидел на поверхности огромный буй удивительной
конструкции с торчащими винтами, а потом услышал звонок телефона.
Тогда матрос решил, что сходит с ума.

Когда моряки «Алантуса» подошли на шлюпке, один из них снял трубку и
спросил: «Алло, а что это за судно?»

Ему ответили: «Американская субмарина S-5»…

Матрос с трубкой был крайне удивлен, растерян и обескуражен, но вслух
сказал совсем другие слова (матерно-морские), а потом ничего лучше не
придумал, как спросить: «Куда вы направляетесь?»

На что получил шикарный американский ответ: «Прямо в ад!»

В этот день ни черти в аду, ни ангелы в раю так и не дождались 28
человек, уже внесенных в их списки. Командир подлодки и моряки
«Алантуса» нарушили все их планы. Подводники были спасены. Последним
свой корабль покинул капитан Кук. Этот отважный и смекалистый офицер
спустя 20 лет станет командиром линкора «Пенсильвания» и вместе с ним
переживет воздушную атаку японских камикадзе в Пёрл-Харборе После
войны Чарльз Мейнард Кук-младший дослужился до звания адмирала и был
назначен командующим 7-м американским флотом в Тихом океане.

52

В Германии есть провинция Шлезвиг-Гольштейн. А в ней залив Шлей. Через залив ходит... Впрочем нет, уже не ходит. Паром там ходил. Мизунд-2. Пересекал залив на участке шириной в сто метров, перевозил ежегодно 120 тыс автомобилей и 50 тыс велосипедов.

Больше не ходит. Нет, не сломался. Но дизель в зелёной экологичной Европе нынче некошерен, всё переводят на электричество, что можно, и что нельзя. Нынешний герцог Гольштейн-Готторпский - ну или как тамошних главнюков сейчас называют, очень волнуется за природу и желает, чтобы в его владениях все было на зелёной бездумной, простите, бездымной энергии, не выделяющей углекислый газ.

За три с лишним миллиона евро заказали новый паром. С блекжеком и шлюхами, простите, с электромотором и солнечными панелями на крыше. В январе паром пришел. Старый же, абсолютно исправный паром, продали всего за 17 тысяч евро. Новый владелец поставил его на прикол, и без постоянного обслуживания и присмотра судёнышко немедленно пришло в негодность.

А новый паром оказался нерабочим. Слабенький, но тяжеленный электромотор не выгребает против волны и течения и требует переделки носовой части, а направляющие кабели его массу не выдерживают, и потому необходимо серьезно перестроить причалы.

Старый паром на приколе, новый не работает, люди добираются в объезд по мосту за 30 км. Как-то не очень экологично получилось.

Итого:

1) Переделка нового парома и перестройка причалов обойдется минимум в 8 миллионов евро. Это если разрешение на укрупнение причалов вообще дадут, там охраняемая береговая зона и тоже сплошная экологичность

2) Старый паром купили обратно. Но владелец оказался не дурак и выторговал себе 100 тыс евро против уплаченных 17 тыс

3) Ремонт и восстановление старого парома обойдется в почти 2 миллиона евро

4) В то, что новый солнечный паром заработает, не верит никто, потому что лицензию старому дизельному восстановили аж до 2028 года

53

27 ноября 1968 года я получил двойку. Сейчас уже не помню по какому предмету мне удалось отхватить эту "пару", но это несущественно. Вечером отец был несколько огорчён таким достижением сына в учёбе, но эксцессов удалось избежать, клятвенно заверив отца, что больше я двоек получать не буду. Почему же эта дата и вполне себе рядовое, пустяковое событие так врезались в память? Потому что назавтра - 28 ноября - был день рождения отца.
Следующий учебный день начинался уроком русского языка. Учительница раздала классу тетрадки с отметками за прошедший диктант. Я открыл свою. Внизу страницы под текстом диктанта красовалась жирная единица. Постигшая меня катастрофа заключалась в отвратительном качестве бумаги этой конкретной тетради. Чернила, а писали мы исключительно простыми перьевыми ручками, соприкасаясь с такой бумагой, немедленно расплывались жуткими, уродливыми кляксами, особенно на оборотгой стороне страницы. Вот на этой оборотной стороне и уместился почти целиком текст диктанта. Надо сказать, что от огорчения такой неудачей во время написания диктанта, пребывая в панике, я и сам достаточно намазюкал таких каракулей, что в итоговом виде страница представляла из себя, скорее, некий диковинный фантасмагорический этюд-абстракцию, выполненный одним угнетающим тёмнофиолетовым цветом. Что и было по достоинсву оценено учительницей.
Наступил вечер. Прозвучал дверной звонок, возвещая о прибытии отца с работы. Я, пребывая в думах о какой-нибудь машине времени, чтобы оказаться не здесь, а где-нибудь в первых рядах сражающегося римского легиона, поплёлся открывать дверь. "Папочка, поздравляю тебя с днём рождения!", - затараторил я, протягивая отцу пакетик с подарком (носки, носовой платок и флакон тройного одеколона). "Ну, что?", - первым делом вопросил отец, перешагивая порог, - "Двойку сегодня не получил?" "Нет, двойку не получил", - ответствовал я истинную правду (только правду и ничего кроме правды). "Молодец!", - успел вставить отец, расстёгивая пальто. "Я единицу получил", - выбросил я белый флаг в тщетной надежде о неприкосновенности парламентёра. Увы, в этот раз воспитательный процесс произошёл в полном объёме.

54

Продолжаю делиться историями про казино. Сегодня – про приметы, магию и чародейство.

Азартные игры из-за непредсказуемости результата и нехилой цены вопроса всегда были связаны с мистикой и чертовщиной. Достаточно вспомнить пушкинскую «Пиковую даму» или что сумма всех чисел на рулетке равна 666. Соответственно, заядлые игроки – помимо или вследствие неизбежного протекания крыши – склонны ко всевозможным суевериям, приметам и странным ритуалам.

Множество раз видел, как креативные ребята произносили заклинания типа «туз бубновый, помоги, ставлю на кон сапоги», отворачивались от рулетки во время вращения шарика, притаскивали с собой новичка и заставляли его делать ставки, солили одежду и терли об нее фишки, садились на носовой платок, гипнотизировали, крестили и материли дилера и еще всякое разное.

На игровые автоматы, несмотря на их явную бездуховность, тоже пытались всячески воздействовать. С ними задушевно беседовали, их уговаривали, тщательно мазали им экраны выигранными купюрами и ласкали пальчиком кнопку «Старт»... В случае неподчинения доходило до грубых оскорблений и рукоприкладства. Один горячий парень в порыве страсти даже покарал автомат электрошокером и спалил.

А однажды с приятелем наблюдали, как барышня терлась об игровой автомат… грудью.

На мой вопрос «Интересно, напуркуа?» приятель ответил задумчиво:

- Сисьтема у нее такая...

***********
Много забавных и слегка олитературенных воспоминаний в моей книжке.
https://www.litres.ru/book/mih-sazonov/samcovyy-kapkan-72360712/

55

Тенерифе: два громадных «Боинга», туман и самая смертоносная авиакатастрофа в истории

27 марта 1977 года обычный день на Канарах закончился катастрофой, которая до сих пор остаётся самой смертоносной аварией в истории гражданской авиации. В аэропорту Лос-Родеос на Тенерифе столкнулись два Boeing 747 — KLM Flight 4805 и Pan Am Flight 1736. Погибли 583 человека. Выжили только 61 пассажир и член экипажа с борта Pan Am.

Самое страшное в этой истории то, что катастрофа не началась с поломки в воздухе. Оба самолёта вообще не должны были оказаться в этом маленьком аэропорту в таком количестве и в такой спешке. И KLM, и Pan Am летели в Гран-Канарию, но после взрыва бомбы в терминале аэропорта назначения рейсы начали срочно перенаправлять на Тенерифе. Лос-Родеос был перегружен, тесен, с одной основной полосой и ограниченными возможностями для руления. Самолёты стояли где попало, обычная логистика ломалась прямо на глазах, а затем на всё это ещё и лёг густой туман.

Дальше началась цепочка мелких решений, которые по отдельности не выглядели как приговор, но вместе стали смертельными. KLM решил дозаправиться на Тенерифе, чтобы не терять время позже, из-за чего простоял дольше и стал тяжелее. Когда вылет снова разрешили, самолётам пришлось использовать саму взлётную полосу ещё и как рулёжную дорожку: KLM должен был развернуться в её конце и готовиться к вылету, а Pan Am — ехать следом по полосе и затем уйти с неё по одной из рулёжек. Но из-за тумана и сложной схемы съезда экипаж Pan Am не ушёл с полосы вовремя и продолжал двигаться по ней, пока KLM уже стоял на старте.

И вот здесь случилось то, что потом десятилетиями разбирали в учебниках по авиационной безопасности. Радиообмен между экипажами и диспетчером был напряжённым и неоднозначным. Капитан KLM начал разбег, хотя формального разрешения на взлёт у него ещё не было. Ситуацию усугубили плохая видимость, спешка, перегруженный эфир и перекрытие радиосигналов: часть передачи, которая могла бы остановить экипаж, просто не была нормально услышана. Расследование потом пришло к выводу, что основной причиной стало именно начало взлёта KLM без подтверждённого разрешения, при том что Pan Am всё ещё находился на полосе.

Когда экипаж Pan Am наконец увидел огни KLM в тумане, времени почти не осталось. Командир Pan Am попытался резко свернуть влево с полосы. Экипаж KLM, поняв, что впереди другой самолёт, отчаянно попытался оторваться от земли раньше времени. Но дистанции уже не хватало. KLM частично поднялся, хвостом чиркнул полосу, а затем его шасси, нижняя часть фюзеляжа и двигатели врезались в верхнюю часть Pan Am. KLM рухнул дальше по полосе и загорелся. Pan Am был разорван практически над крылом, и именно поэтому уцелели в основном те, кто находился в передней части.

После удара начался уже чистый ад. На борту KLM погибли все 248 человек. На Pan Am погибли 335 из 396 находившихся на борту, 61 человек выжил. Для многих из них спасением стало буквально место в салоне: те, кто сидел ближе к носовой части Pan Am, получили шанс выбраться через разорванный фюзеляж до того, как огонь окончательно охватил самолёт.

Но Тенерифе запомнили не только как чудовищную катастрофу, а ещё и как точку, после которой авиация начала говорить и думать иначе. После неё усилили стандартизацию радиообмена, начали особенно жёстко избегать двусмысленных фраз вроде «we are now at takeoff», изменили подход к взаимодействию экипажа и власти командира в кабине, а сама авария стала одним из важнейших кейсов для Crew Resource Management — культуры, где второй пилот и другие члены экипажа обязаны не молчать, если что-то идёт не так.

Меня в этой истории сильнее всего цепляет то, что это был не один роковой сбой, а почти идеальная цепь человеческих и системных ошибок. Не «злая судьба», не один безумный поступок и не отказ двигателя. Просто туман, давление времени, усталость, перегруженный аэропорт, неоднозначная фраза и несколько секунд уверенности там, где нужна была абсолютная ясность. И, наверное, именно поэтому Тенерифе до сих пор так пугает: он показывает, что для конца света иногда не нужен взрыв в небе — достаточно двух огромных самолётов, одной полосы и момента, когда никто уже не видит друг друга.

Из сети

12

Партнеры

Реклама